САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



ОИК-36 пос. Старцево

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

ОИК-36 пос. Старцево

В состав ОИК-36 входят:
Исправительная колония № 5 строгого режима, предназначенная для содержания лиц мужского пола, ранее отбывавших наказание в виде лишения свободы.
Исправительная колония № 34 особого режима, предназначенная для содержания лиц мужского пола, ранее отбывавших наказание в виде лишения свободы.
Лечебное исправительное учреждение № 35, предназначенное для содержания и лечения лиц мужского пола, больных открытой формой туберкулеза. Все виды режима.

Почтовый адрес ОИК-36 Старцево: 660119, Красноярский край, Емельяновский район, пос. Старцево, ул. Центральная, 50.
Удаленность ОИК-36 Старцево от г. Красноярска – 31 км (автотранспорт).

e-mail ОИК-36 Старцево:  oik36@inbox.ru

В Полиции, КАЗ, ИВС, СИЗО, ИК, КП, УИИ Красноярский край. Бесплатная консультация юриста, адвоката по уголовному делу, аресту, мере пресечения, обжалованию приговора, УДО.

Телефоны ОИК-36 Старцево: Приемная:  8 (391) 267-84-18

Врио начальника объединения ОИК-36 Старцево: подполковник внутренней службы Филюзин Андрей Михайлович.
Начальник ИК-5: подполковник внутренней службы Еремин Андрей Николаевич.
Начальник ИК-34: полковник внутренней службы Власевский Александр Юрьевич.
Начальник ЛИУ-35: полковник внутренней службы Гутник Олег Николаевич.

Подпись автора

Яндекс - найдется все!

0

2

ОИК-36 пос. Старцево

История объединения исправительных колоний № 36 охватывает сравнительно небольшой отрезок времени. В феврале 1982 года был образован лечебно-трудовой профилакторий № 5 УИТУ УВД Красноярского крайисполкома, первым его начальником был назначен Николай Кириллович Клюшнев.
Строительство лечебно-трудового профилактория № 5 начиналось практически с нуля: были возведены временные строения — бараки и вагончики. В двух бараках разместили штаб и аптеку, а в вагончиках — продовольственный и вещевой склады.

Строительство первых двух зданий велось силами лечащихся граждан, уже в июле 1982 года начались отделочные работы возведенных объектов. После завершения отделочных работ администрация ЛТП-5 заняла первое здание, второе здание было предназначено для принудительного лечения лиц, страдающих алкогольной зависимостью. За 1982 год было выстроено 4 жилых здания для проживания и лечения лиц, склонных к злоупотреблению алкоголем.

В феврале 1983 года был открыт лечебно-трудовой профилакторий № 6.

Первым его начальником был назначен майор внутренней службы Логинов Борис Николаевич.

В конце 80-х начале 90-х годов уголовно-правовая политика СССР стала меняться. Суды практически перестали применять принудительное лечение от алкоголизма как одну из мер наказания, что привело к неполной наполняемости ЛТП-5 и ЛТП-6.

В 1991 году с целью сохранения имеющихся жилых помещений руководством УИН УВД администрации Красноярского края (начальник — полковник внутренней службы Козель Семен Минович) было принято решение о создании на освободившихся площадях исправительно-трудовой колонии № 5 строгого режима. Первым начальником учреждения был назначен подполковник внутренней службы Валерий Павлович Курохтин.

В 1997 году вводится в действие уголовно-исполнительный кодекс, где по-новому определяются цели и задачи уголовно-исполнительного законодательства. Для их эффективного решения руководством ГУИН Минюста России по Красноярскому краю в феврале 2001 года было принято решение о создании на базе ИТК-5 объединения исправительных колоний № 36 с дислокацией в поселке Старцево.

В состав объединения были включены исправительная колония № 5 строгого режима и лечебно-исправительное учреждение № 35 для содержания осужденных, больных наркоманией. Первым начальником ОИК-36 был назначен подполковник внутренней службы Фикрат Нургалиевич Зайнуллин (он же начальник ИК-5), начальником ЛИУ-35 — подполковник внутренней службы Анатолий Анатольевич Лысцов.

В августе 2001 года приказом начальника ГУИН по Красноярскому краю в исправительной колонии № 5 был образован изолированный участок для отбывания наказания осужденными при особо опасном рецидиве преступлений. В ноябре2001 года на его базе была создана исправительная колония № 34 особого режима для осужденных при особо опасном рецидиве преступлений, включенная в состав ОИК-36.

15 ноября 2001 года начальником ОИК-36 был назначен полковник внутренней службы Александр Васильевич Решетников, начальником ИК-34 — подполковник внутренней службы Михаил Леович Ламминпия. В апреле 2002 года учреждение приняло первый этап осужденных.

В мае 2002 года были начаты работы по реконструкции здания № 4 в помещение камерного типа для размещения и содержания осужденных исправительной колонии № 34. Было проведено ограждение и благоустройство территории, штаба и дежурной части, оборудованы локальные участки, проведены внутренние отделочные работы, построены кровли зданий, осуществлен монтаж системы отопления. Также была произведена реконструкция тарного и лесопильного цехов, цеха по выплавке вторичного алюминия.

В течение 2005-2006 годов внедряются передовые современные методы в техническом оснащении объектов учреждения средствами связи, сигнализации, видеонаблюдения.

В октябре 2005 года на базе помещения, функционирующего в режиме следственного изолятора, создан следственный изолятор №6.

В связи с принятием в 2001 году Федерального закона Российской Федерации № 77 «О предупреждении распространения туберкулеза в Российской Федерации», лечебно-исправительная колония № 35 для содержания и лечения осужденных, больных наркоманией, в 2005 году была перепрофилирована в лечебно-исправительное учреждение для осужденных, больных туберкулезом. После интенсивного лечения в Краевой туберкулезной больнице № 1 осужденные проходят в учреждении амбулаторное долечивание в течение 3-х лет, затем снимаются с фтизиатрического учета и переводятся в терапевтическую сеть.

В учреждении функционирует средняя общеобразовательная школа.

С целью профессионального обучения осужденных в период отбывания наказания и их адаптации после освобождения в 2005 году был открыт филиал профессионального училища. Осужденные, не имеющие профессии, обучаются по специальностям: «оператор швейного оборудования», «резчик по дереву», «рамщик», «станочник деревообрабатывающих станков», «электромонтер».

Осужденные ОИК-36 заняты на следующих видах производства: деревообработка (изготовление погонажных изделий, строительных материалов, оконных и дверных блоков, садовых домиков, древесного угля), металлообработка (сетка Рабица, выплавка алюминия), авторемонт и ремонт холодильного оборудования, швейное производство, выпуск продовольственных товаров (хлебопечение и производство соевого молока).

В рамках действия программы поддержки Правительством РФ отечественного автопрома организованы участки по разборке двигателей внутреннего сгорания утилизируемых легковых автомобилей. На базе ОИК-36 планируется организовать участок по производству светодиодных светильников. Открыт отдельный локализованный конвойный участок ОИК-36 на строительной площадке жилого дома для сотрудников в 4-м микрорайоне жилого массива «Солнечный» (г. Красноярск), с трудоустройством на строительных работах до 50-ти человек.

Учреждение активно взаимодействует с представителями различных религиозных конфессий. На территории ИК-5 ОИК-36 имеется православный храм.

ОИК-36 является площадкой для проведения как внутриколонийских так и региональных культурно-массовых и спортивных мероприятий среди осужденных.

ОИК-36 пос. Старцево

Подпись автора

Яндекс - найдется все!

0

3

ОИК-36 Старцево
Икону заключённого из Красноярского края признали лучшей в государстве
27.01.2018

В своей работе он изобразил Николая Чудотворца.
Как поведали в ГУФСИН края, награждение состоялось в московском монастыре Христа Спасителя.
Красноярский заключённый победил во всероссийском православном конкурсе «Канон».
Очевидным лидером и победителем признали осужденного из Красноярского края.
Иконописец Дмитрий Федяев отбывает свое наказание в исправительном заведении № 36. Его икона «Святой Николай Чудотворец» была направлена в ФСИН Российской Федерации для участия в заключительном этапе конкурса, где также заняла 1 место.
В связи с тем, что первое место занял уполномоченный исправительной колонии Красноярского края, православная община заведения была удостоена награды. Была вручена грамота и ценный подарок нужный для богослужений — потир. Вера, к которой многие пришли только в местах лишения свободы, помогает жить, принимать правильные решения, верить в себя и доброту людей.
— Я лицезрел, с каким желанием трудились осужденные.

ОИК-36 пос. Старцево

0

4

ОИК-36 Старцево
В Красноярской епархии завершилась олимпиада по Основам православной веры среди учреждений ФСИН
Июл 4 2018

Участие в олимпиаде в местах лишения свободы принял три учреждения строгого режима ГУФСИН по Красноярскому краю: ИК № 17, г. Красноярск; ОИК № 36, п. Старцево и ИК № 7 с. Арейского. Всего участниками олимпиады «Основы православной веры» стали 35 человек.

В исправительной колонии № 7 в олимпиаде приняли участие 12 человек – прихожане тюремного храма святой Анастасии Узорешительницы.

В исправительном учреждении ранее не проводилось системное образование в рамках курса «Основы православной веры», но осужденные не побоялись проверить свои знания по тестам олимпиады в ИК № 17 и ОИК № 36, где обучение проходит уже несколько лет.

ИК № 17 стала третьим учреждением, в котором проходит олимпиада. Теперь комиссия подводит итоги и готовит дополнительный тест для лучших знатоков из каждой колонии и памятные призы для победителей.

Олимпиаду проводили сотрудники Центра православного дистанционного образования имени св. Макария Алтайского отдела религиозного образования и катехизации Красноярской епархии Марина Гудошникова, Марина Дорофеева, Светлана Тюрина.

ОИК-36 Старцево

0

5

ОИК-36 Старцево Красноярский край
«Оттуда выходишь, как изнасилованная»
ФСИН жестоко обращается и со свободными людьми. Что приходится переживать родственникам заключенных на длительных свиданиях
Сергей Метелица
TASS
Этот материал вышел в № 79 от 25 июля 2018
ОБЩЕСТВО
24 июля 2018
Елена Масюк обозреватель

Большинство заключенных российских колоний имеют право на длительные свидания с близкими родственниками. Их количество зависит от вида режима, но не более четырех раз в год. Поскольку ФСИН весьма часто отправляет арестантов отбывать наказание за тысячи километров от мест их жительства, то для близких свидание начинается с длительной тяжелой поездки. Однако физические трудности несопоставимы с психологическими и моральными унижениями, которым подвергаются родственники осужденных, переступая порог колонии. Публикуем свидетельства трех женщин, приехавших на свидание к своим сыновьям в ОИК-36 (объединение исправительных колоний) Красноярского края.

Мария Петрова (имя и фамилия изменены по этическим соображениям и в целях безопасности заключенных): «ОИК-36 — объединение трех колоний. Под одним забором — туберкулезная колония, особый режим, строгий режим. Комнаты для длительных свиданий, для всех одни и те же. С 1-го по 10-е — туберкулезники идут. У нашей колонии № 5, где мой сын сидит, свидания начинаются с 16 числа по 30-е. Обрабатывают они помещения после туберкулезников или нет, никто не знает. Но мы все боимся заразиться.

Во всех колониях Российской Федерации комнаты свиданий расписываются заранее. Заключенный написал заявление, хочет на свидание, ему разрешили и говорят ему дни, когда будет свидание. У него есть возможность позвонить родителям и сообщить. И люди идут, зная, что у сына есть разрешение и если заключенный не попал в ШИЗО, то свидание состоится в назначенное время.

А здесь никакой очередности. Приезжают все хором. И я приехала ровно 16 числа, а попала на свидание только 18-го июня. Там 13 комнат, приезжает человек 20 родителей, вот 13 человек пропустили, семерым говорят: «Идите до дома». Родственники, чтобы попасть на это свидание, целую неделю ездят. Если из другого города приехали, то пропускают, а местным отказывают, якобы делают такую поблажку. Но это же не выход из положения, правильно?

Как все это происходит? Приезжаешь туда в 6 утра, занимаешь очередь. Где-то в 9 часов приходит инспектор, приносит отпечатанные бланки, пишешь заявление. Дальше ждем до часа дня, до трех дня. Хотя этот день уже идет как свидание. Они должны часов в 9–10 привести заключенных, а мы где-то в три часа дня только зашли. И идешь ведь не пустыми руками. Сумки затягиваешь туда. Прежде чем попасть в комнату свиданий, заходишь в огромную комнату, где стоят столы, и тебе говорят: «Доставайте продукты из сумки». А у меня 13 сумок было. На свидания ведь количество продуктов не ограничивается. Если положена передача заключенному, то 20 кг можно взять на зону.

Все-все-все достаешь на стол. На этом огромном длинном казарменном столе три инспектора-женщины одновременно проверяют у троих приехавших. Смотрю, одна мамаша, ее передо мной запустили, возбухает конкретно: «Вы что делаете, изверги?! Вы чего перевернули все?» Человек идет на свидание на три дня, у него же свои предметы, туалетные принадлежности, средства гигиены, шампунь, зубная паста… И, представляете, заставили все это вылить в целлофановые пакеты.

То есть не важно — себе, заключенному, шампуни, кремы, зубную пасту, — все-все выливай в полиэтиленовый мешок.

Причем пакеты целлофановые нужно с собой приносить, их не колония дает. Каждый уже знает и несет рулон.

И эта мамаша говорит: «И что я с этим шампунем буду делать?» А сотрудница ей отвечает: «Ну сделайте дырку в этом полиэтиленовом мешке и заливайте в бутылку опять». Она говорит: «А зубную…» — «Ну ничего, через пакет можно почистить». Вот на что деньги тратишь, чтобы они все в пакеты вываливали?!

Овощи — всё режется. Еще у них какие-то деревянные палки, они ими пробивают помидоры. Потом начинают рыться этими палками в сгущенке, потом эту сгущенку переливать в пакеты, мед тоже в пакеты льют.

На столе лежит грязная тряпка и одна доска, на чем резать… Одним ножом режется мыло, этим же ножом режется мясо, этим же ножом режутся овощи… Потом нож протирается грязной тряпкой и опять на стол кидается. У меня были таблетки, которые мне нужно каждый день принимать, так они эту коробку всю разодрали, давай она в ней рыться.

Я говорю: «Господи, неужели у такого учреждения как ФСИН, где такие деньги водятся, нельзя сделать, как в аэропорту, рентген?!»

Сумки текут. Все же мясо несут, чтоб в эти три дня готовить, ребенка накормить нормальной едой и самим надо кушать. Начиная с марта месяца копченая колбаса не принимается, принимается только сырокопченая. Сырокопченая стоит не рубль, а там — мамы-пенсионеры. Потом мясо в вакуумных упаковках сырокопченое… Они это все давай резать. И все разгерметизировано.Плюс ведь еще и вещи же несешь. А потом говорят: «Все собирайте!» — и руками пододвигает в одну кучу — одежду, постель, томат, колбасу, все перерезанное. И стоишь потом час, разбираешь, что куда запихивать. Сгребли, и так несем в комнату свидания».

Ирина Сидорова: «Все продукты перерезали — колбасу в вакууме перерезали, проткнули огурцы, помидоры. Одним ножом помидоры, огурцы, колбасу резали, а в йогурты палочки деревянные опускали, мешали в бутылочках. Мы мясо привезли и сырокопченую колбасу. Про мясо спросила — да, можно в вакууме. Срок годности у него месяц, но после вскрытия — три дня. Представляете, а мы три дня там находились. У меня пенсия 10 тысяч, у мужа — 13. У нас в комнате свидания холодильника не было, и все это пропало. И все помидоры, огурцы, что прокололи, разрезали — все пропало, на две с лишним тысячи продуктов. Но, извините, мы каждую копейку считаем».

Андрей Бабушкин Правозащитник, член СПЧ

— Эти действия сотрудников колонии по разрезанию и протыканию — незаконны. Да, речь может идти о выборочной проверке при наличии информации о возможности проноса запрещенных предметов. Тотальное повреждение предметов, которое приводит к тому, что они утрачивают свои потребительские качества или быстрее портятся, — это злоупотребление правом.

Мария Петрова: «Пока я вещи собирала, мамаши, которые уже прошли в комнаты свиданий, кричат: «Вы что делаете?! Вы совсем с ума сошли?!» Это я потом уже поняла, из-за чего они кричали.

Заходим в комнату свидания. У каждого инспектора видеорегистраторы на груди. Женщина-инспектор мне говорит: «Пройдемте в комнату». Пошли в комнату. Она говорит: «Раздевайтесь догола». Я говорю: «Скажите, пожалуйста, а то, что вы сейчас говорите, законно?» Она: «Это режимная территория, это приказ, это законно. Вы, может быть, что-то проносите».

И она меня заставила снять платье, плавки, разорвать прокладки, поднять грудь, поднять живот, распустить волосы, присесть. Другие мамы рассказывали, что их заставили ягодицы раздвигать.

Перед нами женщину довели до истерики. Непонятный какой-то гинеколог ее осматривал, типа искал что-то, и после у нее сердечный приступ случился, вызывали скорую. А не согласишься на такой осмотр — лишат свидания.

Я сказала сотруднице: «Вы меня обыскиваете при включенном видеорегистраторе, и на том проводе это кто-то смотрит?» Она ответила: «Ну давайте не будем ругаться. Снимайте обувь». Снимаю. А у меня были туфли дорогие очень, а в них, где каблук, с внутренней стороны на стельке сердечко, оно вшито, и оно мягкость дает ногам. Она говорит: «Ой, а что это такое? Что вы несете?» Схватила эту туфлю и давай пальцем выковыривать это сердечко. Я говорю: «Вы чего делаете?! Туфли сорок с лишним тысяч стоят, сейчас повредите, будете платить». Она держит туфлю: «Да, ничего себе, туфли какие дорогие! От кутюр? А вот мы тоже от Юдашкина носим форму!» Я говорю: «Ну и будете носить пожизненно!»

Ирина Сидорова: «Я подверглась такому унижению… Мне 59 лет, я уважаемый в своем поселке человек, и мое достоинство просто растоптали. Чего мне это все стоило, этого никто не знает, кроме моего супруга. Это было 18 июня. Меня завели в комнату, сотрудница ощупала меня. Сказала: «Раздевайтесь». Я говорю: «Что, мне платье снять?» Она сказала снять все, остаться голой. Она сидела и смотрела, как я раздеваюсь, как я платье расстегивала и снимала, как бюстгальтер, плавки сняла. Ну извините, конечно, я каждодневными прокладками пользуюсь. «Покажите, отлепите». Заставила эту прокладку отлепить. Потом заставила голой повернуться со всех сторон, сказала приподнять груди… Я такого натерпелась, это такое было для меня унижение. Это ужас, это ужас…

Фамилию сотрудницы, кто меня раздевал, не знаю. Она коренастая, полноватая, темные волосы короткие. Лет 40 ей.

Говорила ли я сотрудникам колонии, что их действия незаконны? Когда идешь на свидание с сыном, не думаешь, что тебя будут унижать. У них же на груди у всех видеорегистраторы. Мне сказали, что это видео потом смотрели в колонии. Одну бабушку, которая к внуку приехала, так ее присесть заставили голой, потом она и встать не смогла.

А мужа обыскивал мужчина-сотрудник. Он просто провел вдоль тела аппаратом, и все. Никто догола не раздевал. Только женщин подвергли такому унижению.

Потом, когда уже на выходе все возмущались, потребовали выйти начальника ИК-5 колонии Еремина, я ему сказала, утрируя, конечно: «Пришлось прокладкой перед носом помахать». Конечно, сгрубила. Там много возмущения было ото всех. А он стоит: «Я ничего сделать не могу. У нас были случаи проноса наркотиков. Пишите в Москву». Я говорю: «Почему вы не можете ничего сделать? Меня-то вы в чем подозреваете? Досмотр — это досмотр, но вы же обыск устроили с пристрастием. Может, кто-то другой тут порядок может навести, раз вы не можете?»

Андрей Бабушкин Правозащитник, член СПЧ

— Полный обыск предусмотрен в отношении осужденных, когда есть достаточные основания полагать, что у человека есть при себе запрещенные предметы или предметы, изъятые из оборота в колонии. Те же действия в отношении родственников совершенно незаконны, так как родственники не являются лицами, отбывающими наказание. И в случае, если есть основания полагать, что родственник на себе спрятал какой-то запрещенный предмет, например, наркотики, конечно, администрация имеет право такой обыск организовать, но это в рамках либо оперативно-разыскного мероприятия, либо в рамках уголовного дела. Есть уголовное дело — есть обыск. Нет уголовного дела или нет информации, являющейся основанием для возбуждения дела, — нет обыска. Если это сделано просто в порядке профилактики, как бы чего не вышло, то в этом случае действия администрации укладываются или в состав дисциплинарного правонарушения, или в состав уголовного преступления по статье о превышении служебных полномочий.

Если обыскивали всех подряд, кто пришел на свидание, то в данном случае ни о каком оперативном мероприятии не может быть и речи. Это издевательство над людьми.

Мария Петрова: «Теперь про размер комнаты для свиданий. На свидание к осужденному едут двое-трое. Ширина комнаты — 1,5 метра, длина — 2,90. Стоят две кровати местного производства с матрасом, на котором 150 человек умерло: ширина — 60 см и длина — 1,87 метра. И как там втроем или вчетвером поместиться? В итоге муж мой спал на диване в коридоре в полусогнутом виде. В комнате решетки, окна вообще не открываются. Мы там задыхались. Вместо штор висят полиэтиленовые шторки для ванной комнаты.

Люди начали жаловаться, что продукты портятся, ведь холодильники не работают. Рабочие всего две плиты, забиты все санузлы. На кухне стоит 100-литровый огромный полиэтиленовый бак без крышки, в него кидают отходы, стоит день и ночь. Вонь страшная.

Обратно мы шли через трое суток. На выходе в зону у заключенных опять проверяют продукты, кому положена передача, эти 20 килограммов. У нас же на входе все эти продукты проверяли, все вываливали на этот грязный стол, и уже проверенные при входе, разрезанные продукты режутся заново — вот эта разгерметизированная, в нерабочем холодильнике лежащая колбаса, которая уже вся клеится…

Мясо, которое уже пропало. Мед, сгущенка, все это опять протыкается, переливается из пакета в пакет, обратно вся та же процедура, и продукты превращаются в свинячье пойло, в месиво.

Я за всем этим наблюдала и говорю: «Девочки, вы что делаете, вы почему так поступаете? Это же денег стоит, это пенсионеры с последних денег купили». А они мне: «Так положено».

Ну а после того, когда отпустили наших пацанов, нас опять начали проверять. Опять надо все вываливать, вплоть до нижнего грязного белья».

Тамара Иванова (имя и фамилия изменены по этическим соображениям и в целях безопасности заключенных): «Сотрудница сказала выложить на стол все, что было в моей сумке. Я выложила. А в маленьком пакете у меня лежали грязные трусы. Она спрашивает: «Что это здесь у вас?» Я говорю: «Вы извините, тут негде было их постирать, грязное нижнее белье». Она: «Открывайте». Ну я психанула, открыла и прямо на стол кинула это все».

Мария Петрова: «Меня на обратном пути шмонали конкретно, чтобы я не взяла у кого-нибудь жалобу. Я говорю: «Вы скажите, что вы ищете, может, я вам отдам». В бумагах она у меня роется и говорит: «Может, вы нашу посуду украли». Все белье грязное, прокладки в коробке — переворачивают, дно сумки чуть не ломают, проверяют каждую мелочь, каждый уголок. Потом говорят: «Заходите в комнату, вас проверять будем. Люди вообще зарвались. Опять под камеру, опять так же покажите, разорвите прокладки, раздвиньте ягодицы, поднимите грудь, поднимите живот, распустите волосы…

Оттуда выходишь, как изнасилованная, понимаете, в прямом смысле этого слова».

Ирина Сидорова: «Когда мы назад выходили, тоже перетряхнули все, каждую тряпочку перетряхнули, все документики перетряхнули. Сыну с Европейского суда пришла бумага на английском языке. Он говорит: «Мама, я знаю, что здесь написано, но мне дословный перевод надо», — и он мне отдал эту бумагу. У меня забрали, говорят: «Это на иностранном языке, я не могу вам отдать». Я говорю: «Себе заберете?» — Она: «Да я здесь оставлю». Вот странно: мне, значит, раз на иностранном, то я не могу это вынести? Отдала им».

Мария Петрова: «Там ор, крики, люди сумки покидали, там, наверное, человек сорок стояло. Ну пришел Еремин, начальник колонии, и ничего сказать не может. Почему люди это терпят? Отказаться от личного досмотра нельзя было. Откажешься, и все, отменяется свидание. Но это не досмотр, это уже обыск, с пристрастием».

Андрей Бабушкин Правозащитник, член СПЧ

— Сотрудники используют свои полномочия для того, чтобы максимально доставить людям неприятность и неудобства. Это издевательские действия.

Сотрудники берут некую норму законодательства, реально существующую, но ограниченную в применении, и переносят ее на те правоотношения, в которых она не может применяться.

Ну, грубо говоря, может сотрудник полиции стрелять? Может. Но когда на него идет убийца с автоматом. А если он видит мальчика в песочнице, который просыпал песок мимо песочницы и отказывается песок убрать, он стрелять в него не может…

Послесловие

Красноярские зоны не уникальны в своем желании унизить женщин, приехавших на свидание к родным. Пристрастному досмотру посетительниц подвергали в колониях Свердловской области и Удмуртии. Одна из женщин, прошедшая через унизительный личный досмотр в Удмуртии, в январе этого года обратилась к местным правозащитникам и написала жалобу в прокуратуру. В своем ответе прокурор полностью оправдал действия сотрудников колонии, ссылаясь на некий приказ Минюста от 20.03.2015 г. № 64-дсп «О порядке проведения обысков и досмотров в исправительных учреждениях УИС и прилегающих к ним территориях, на которых установлены режимные требования», согласно которому перед проведением длительного свидания полный досмотр проводится в обязательном порядке. «Полный досмотр производится со снятием одежды (за исключением нательного белья, которое подлежит осмотру без его полного снятия), головного убора и обуви», — сказано в ответе прокурора, со ссылкой на приказ Минюста.

Правозащитники же ссылаются на другой приказ Минюста — № 268-дсп от 25 августа 2006 г., разрешающий личный досмотр родственников, прибывших на длительное свидание, только в случае подозрения на пронос ими на территорию зоны запрещенных предметов. Кроме того, сотрудники, принявшие решение о досмотре, обязаны составить протокол досмотра.

Красноярские тюремщики не просто исполняют секретный приказ Минюста от 2015 г., нарушающий конституционные гарантии государства о защите достоинства личности, они этот приказ усовершенствовали: они проводят обыски, а не досмотры. Зачем с родственников заключенных снимать трусы до колен, когда их можно снять совсем?!

Андрей Бабушкин Правозащитник, член СПЧ

— Мы уже лет 20 боремся со ФСИН, чтобы они прекратили повальный обыск родственников, приезжающих на длительные свидания. — Но действия ФСИН напрямую зависят от того, что происходит в государстве: если в стране идут демократические процессы, то досмотры сводятся к минимуму, а если закручиваются гайки, принимается один запретительный закон за другим, то обыски становятся тотальными.

издевательства, красноярский край, колонии, заключенные, фсин
ОИК-36 Старцево Красноярский край

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»