narcorik.ru



САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » Публикации по конституционному праву. Конституция РФ.


Публикации по конституционному праву. Конституция РФ.

Сообщений 1 страница 20 из 60

1

Конституция РФ, Конституция Российской Федерации, Конституция России.
Конституционное право. Научные статьи по конституционному праву.
Статьи, интервью, научные труды, мнения - все что касается теории права, понимания, правоприменительной практики Конституции РФ.

В Полиции, КАЗ, ИВС, СИЗО, ИК, КП, УИИ Россия. Бесплатная консультация юриста, адвоката по уголовному делу, аресту, мере пресечения, обжалованию приговора, УДО.

Подпись автора

Лойер Клуб - свежие новости с юридических полей !

0

2

Конституция РФ
Степашин Сергей Вадимович - Министр Юстиции РФ 1997-98 г.г..

     Сергей Вадимович, одной из задач возглавляемого Вами министерства является
юридическая экспертиза правовых актов субъектов Российской Федерации. Как
реагирует Министерство юстиции на выпуск ими актов, противоречащих федеральному
законодательству?

     Согласно постановлению Правительства РФ "О дополнительных функциях Министерства
юстиции Российской Федерации" N 550 от 3 марта 1995 г., при несоответствии
нормативного правового акта субъекта РФ Конституции России или федеральному
законодательству Министерство юстиции представляет заключение в орган государственной
власти субъекта РФ и информацию об этом в соответствующие федеральные органы
государственной власти. Заключения Минюста носят рекомендательный характер
и не приостанавливают действия нормативного акта субъекта РФ.
     Существующие механизмы обеспечения соответствия конституций, уставов
и законов субъектов РФ федеральному законодательству несовершенны. Уполномоченные
органы могут обращаться с запросами в Конституционный Суд, по решению которого
акты, признанные неконституционными, утрачивают силу. Но возникает вопрос
о реализации таких решений. Пока ни один из органов государственной власти,
кроме самих субъектов РФ, с такого рода запросами в Конституционный Суд не
обращался. Почему? Может быть, именно потому, что механизма реализации решений
Конституционного Суда нет. В правовом государстве постановления Конституционного
Суда источник права, и они выполняются без принуждения. Но в наших условиях,
когда добровольное приведение в соответствие с Конституцией Российской Федерации
нормативных актов субъектов РФ исключение из правил, без соответствующих санкций
не обойтись. Они могли бы быть предусмотрены в специальном законе, посвященном
механизму реализации решений Конституционного Суда. Учитывая небольшую "пропускную
способность" Конституционного Суда (а субъектов РФ, как известно, 89), порядок
приведения в соответствие с федеральным законодательством нормативных актов
субъектов РФ нужно установить в федеральном законе. Он должен конкретизировать
п."а" ч. 1 ст. 72 Конституции РФ, где вопросы обеспечения соответствия конституций
и законов республик, уставов, законов и иных нормативных актов краев, областей,
городов федерального значения, автономной области и автономных округов Конституции
и федеральному законодательству отнесены к совместному ведению. Это позволило
бы снять часть противоречий на этапе подготовки проектов.
     Министерство юстиции сейчас рассматривает возможность подготовки проектов
запросов от имени Правительства Российской Федерации в Конституционный Суд
на базе своих экспертных заключений о несоответствии нормативных актов субъектов
РФ Конституции Российской Федерации. Главной задачей является приведение в
соответствие конституций и уставов, после этого остальные нормативные акты
могут быть скорректированы соответствующими органами самих субъектов РФ.

     В июле 1997 г. принят, а 6 ноября 1997 г. вступил в силу закон об исполнительном
производстве, учредивший наделенную широкими полномочиями службу судебных
приставов и передавший ее в ведение Министерства юстиции. Что изменилось в
исполнительном производстве и что еще должно быть сделано?

     Федеральные законы "О судебных приставах"*(1) и "Об исполнительном производстве"
*(2), возлагающие на Министерство юстиции функцию исполнения судебных решений,
позволят изменить сложившуюся ситуацию, при которой большинство судебных решений
не исполняется или их реализация затягивается на неопределенный срок. Количество
исполнительных документов, поступающих к судебным исполнителям, возрастает
примерно на 1/4 в год. Реально исполняется лишь 32% судебных решений. Из них
по материальным искам в 1996-1997 гг. судебными исполнителями изъято 42% от
общей суммы, подлежащей взысканию по исполнительным документам. Исполнение
остальных 2/3 откладывается по различным причинам.
     Появление судебных приставов в ведении Минюста с соответствующим аппаратом,
правом проведения оперативно-розыскных мероприятий и доступа к необходимой
документации позволит реально повысить процент исполнения судебных решений
и освободить судебную власть от несвойственных ей функций. Главный судебный
пристав Российской Федерации является по должности заместителем министра юстиции;
он назначает на должность руководителей службы судебных приставов в регионах.
В настоящее время идет активный процесс формирования института судебных приставов
в субъектах РФ.

     Федеральным конституционным законом от 31 декабря 1996 г. N 1-ФКЗ "О
судебной системе Российской Федерации" предусмотрено создание Судебного департамента
при Верховном Суде РФ. Сообщено (совместным письмом Министерства юстиции и
Верховного Суда) о создании межведомственной комиссии по созданию до начала
1998 г. этого департамента. Что уже сделано по его организационному, кадровому
и ресурсному обеспечению?

     8 января 1998 г. принят Федеральный закон "О Судебном департаменте при
Верховном Суде Российской Федерации". Его разработчики ставили целью создание
условий, как сказано в самом законе, "для полного и независимого осуществления
правосудия". Проект был подготовлен с участием Министерства юстиции. В соответствии
с Федеральным законом на Судебный департамент возлагается организационное
обеспечение деятельности верховных судов республик, краевых, областных судов,
городских, районных, военных и специализированных судов, органов судейского
сообщества, а также финансирование мировых судей. Средства для финансирования
судов, Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, судебных
департаментов и его учреждений в субъектах РФ предусмотрены в бюджете на 1998
г. В г. Москве выделено помещение для центрального аппарата Судебного департамента
при Верховном Суде Российской Федерации. Идет работа по подготовке и формированию
управлений Судебного департамента в субъектах Российской Федерации. Подготовлены
проекты нормативных правовых актов по вопросам штатной численности и организации
работы подразделений Судебного департамента в субъектах Российской Федерации.
В ближайшее время будет назначен директор Судебного департамента.

     Как Вы оцениваете ситуацию, сложившуюся в связи с внесением изменений
в ст. 855 Гражданского кодекса РФ?

     Согласно дополнениям, внесенным в ст. 855 ГК РФ Федеральным законом от
12 августа 1996 г., списание средств со счета должника по платежным документам,
предусматривающим перечисление или выдачу денежных средств для оплаты труда
лиц, работающих у должника по трудовому договору (контракту), производится
в третью очередь. В связи с тем, что сложилось неоднозначное понимание этой
нормы вопреки потребности единообразного ее применения, а также для улучшения
процесса выплаты заработной платы, 21 июля 1996 г. Госдума приняла постановление
"О порядке применения п. 2 ст. 855 ГК РФ" . Однако результат оказался иным
резко сократились поступления в государственную казну, поскольку платежи в
бюджет и во внебюджетные фонды стали производиться в четвертую очередь. Чтобы
уклониться от платежей в бюджет, искусственно поддерживалась задолженность
по заработной плате. При этом в большей степени пострадали работники бюджетной
сферы. Решением Конституционного Суда от 17 ноября 1997 г.*(3) постановление
Госдумы "О порядке применения пункта 2 статьи 855 Гражданского кодекса" было
признано не соответствующим ст. 94, 95 (части 1), 105, 106 и 107 Конституции
Российской Федерации (по форме и с точки зрения установленного Конституцией
РФ разграничения компетенции между федеральными органами государственной власти).
Вопросы, связанные с применением п. 2 ст 855 ГК РФ, подлежат урегулированию
в порядке, предусмотренном для принятия федеральных законов с участием не
только Госдумы, но и Совета Федерации и Президента РФ.

Сергей Вадимович, каково Ваше мнение о последствиях передачи в ведение Министерства
юстиции системы исправительных учреждений?

     Передача пенитенциарной системы в ведение Министерства юстиции связана
не только с выполнением рекомендаций Совета Европы, она имеет исторические
корни. С 1885 г. Главное тюремное управление подчинялось Министерству юстиции,
которое и осуществляло центральное управление тюремной системой Российской
империи. Эту функцию Министерство юстиции выполняло до 1922 г.
     К сожалению, действующая правовая и организационная основа исполнения
уголовных наказаний исчерпала себя и сдерживает инициативу в реформировании
пенитенциарной системы. Для выведения пенитенциарных учреждений из кризисного
состояния, создания необходимых гарантий неукоснительного соблюдения прав
граждан в местах лишения свободы требуются новые подходы к уголовно-исполнительной
системе, основанные на строгом соблюдении конституционных норм и международных
актов в области прав человека и гражданина. В соответствии с Указом Президента
РФ от 8 октября 1997 г. правительственная комиссия разрабатывает предложения
по решению правовых, организационных и финансовых вопросов, связанных с передачей
уголовно-исполнительной системы в ведение Министерства юстиции. В Указе Президента
РФ также предусмотрено внесение на рассмотрение в Госдуму проектов соответствующих
нормативных актов. Такие проекты Минюстом уже подготовлены, они содержат изменения
и дополнения Уголовно-исполнительного и Уголовно-процессуального кодексов
Российской Федерации, законов Российской Федерации "Об учреждениях и органах,
исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы", "Об оперативно-розыскной
деятельности", "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении
преступлений" и др. Кроме того, около 20 постановлений Правительства РФ нуждаются
в изменении. Но льготы и социальные гарантии работникам ГУИНа и членам их
семей будут сохранены. Что касается содержания под стражей обвиняемых, то
нужно шире пользоваться институтом залога, подписки о невыезде и т.д., чтобы
"разгрузить" переполненные изоляторы, учитывая нормы международного права,
а также рекомендации Совета Европы.

     Как Вы можете оценить существующий порядок опубликования нормативных
актов и их регистрации Министерством юстиции?

     Государственная регистрация ведомственных нормативных актов является
одной из основных сфер деятельности Министерства юстиции Российской Федерации,
что нашло свое отражение в Концепции реформирования органов и учреждений юстиции
Российской Федерации, утвержденной постановлением Правительства Российской
Федерации от 7 октября 1996 г. N 1177.
     Государственная регистрация ведомственных нормативных актов была введена
Указом Президента Российской Федерации от 5 декабря 1991 г. N 261 "О Министерстве
юстиции РСФСР" и постановлением Правительства Российской Федерации от 8 мая
1992 г. "О государственной регистрации ведомственных нормативных актов". В
настоящее время государственная регистрация регулируется постановлением Правительства
Российской Федерации от 13 августа 1997 г. N 1009 "Об утверждении Правил подготовки
нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их
государственной регистрации".
     В соответствии с п. 10 Указа Президента РФ "О порядке опубликования и
вступления в силу актов Президента РФ, Правительства РФ и нормативных правовых
актов федеральных органов исполнительной власти" от 23 мая 1996 г. N 763,
нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти, кроме
актов и отдельных положений, содержащих сведения, составляющие государственную
тайну или сведения конфиденциального характера, не прошедшие государственную
регистрацию, а также зарегистрированные, но не опубликованные в установленном
порядке, не влекут правовых последствий как не вступившие в силу и не могут
служить основанием для регулирования соответствующих правоотношений, применения
санкций к гражданам, должностным лицам и организациям за невыполнение содержащихся
в них предписаний. На указанные акты нельзя ссылаться при разрешении споров.
     Ведомства не всегда соблюдают эту норму бывает, что акты применяются
без государственной регистрации. За последнее время участились жалобы от граждан
и юридических лиц на применение незарегистрированных в Министерстве юстиции
РФ и неопубликованных нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной
власти. Верховный Суд РФ неоднократно удовлетворял такие жалобы и признавал
незарегистрированные и неопубликованные акты недействующими.
     Министерство юстиции РФ активно сотрудничает со средствами массовой информации,
постоянно готовит для публикации информацию о зарегистрированных актах. Это
способствует реализации положения ст. 15 Конституции РФ, в соответствии с
которым любые правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека
и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для
всеобщего сведения.
     Вместе с тем в связи с опубликованием нормативных правовых актов федеральных
органов исполнительной власти возникает ряд проблем, о которых Министерство
юстиции Российской Федерации информировало Администрацию Президента Российской
Федерации.
     Редакция газеты "Российские вести", которая в соответствии с Указом Президента
РФ N 763 является официальным источником опубликования, передает акты для
опубликования в журнал "Курьер" приложение к газете "Российские вести". Данный
журнал не является официальным источником опубликования, и с публикацией в
нем не связывается вступление в силу нормативных правовых актов.
     Кроме того, нерешенным до настоящего времени остается вопрос, вызванный
отсутствием даты опубликования актов в "Бюллетене нормативных правовых актов
федеральных органов исполнительной власти", который наряду с газетой "Российские
вести" является официальным источником опубликования. Такое положение вызывает
не только многочисленные вопросы заинтересованной аудитории, но и делает бессмысленной
саму публикацию нормативных правовых актов.

     Отныне к компетенции Министерства юстиции РФ относится регистрация сделок
с недвижимостью. Как Вы оцениваете ближайшие и последующие перспективы этой
работы?

     21 июня 1997 г. был принят Федеральный закон N122-ФЗ "О государственной
регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним", он вступил в действие
30 января 1998 г., и все органы юстиции на местах в соответствии с ним будут
регистрировать права граждан и юридических лиц на недвижимое имущество. Закон
содержит понятие государственной регистрации как юридического акта признания
и подтверждения государством возникновения, ограничения перехода или прекращения
прав на недвижимое имущество в соответствии с ГК РФ. Сделки, заключенные ранее
30 января 1998 г., останутся действительными, их перерегистрации не потребуется.
     В дальнейшем становление системы регистрации сделок с недвижимостью будет
способствовать созданию единого реестра недвижимости в России, что позволит
последовательно проследить ее путь (кто и когда покупал или продавал, наследовал
и т.д.).
     Сделки, зарегистрированные в органах юстиции, не нуждаются в нотариальном
заверении. Так, договор купли-продажи недвижимости можно заключить в простой
письменной форме и заверить его у государственного регистратора, который проверит
его законность; факт передачи недвижимости должен быть оформлен приемо-сдаточным
актом. В результате стоимость процедуры оформления сделки значительно снижается.
     Закон предусматривает переходный период. Изменение оформления сделок
с недвижимостью будет носить эволюционный характер. Процесс государственной
регистрации прав на недвижимое имущество предусматривает, в частности, правовую
экспертизу документов и проверку законности сделки. В целом, закон призван
обеспечить прозрачность рынка, уменьшить количество правонарушений в этой
сфере.
     Единая система учреждений юстиции по регистрации прав на недвижимость
в субъектах Российской Федерации должна быть сформирована до 1 января 2000
г.

-------------------------------------------------------------------------
     *(1) Федеральный закон от 21 июля 1997 г. N 118-ФЗ "О судебных приставах"
// Российская газета. 1997. 5 авг.
     *(2) Федеральный закон от 21 июля 1997 г. N 119-ФЗ "Об исполнительном
производстве" // Там же.
     * (3) Постановление Конституционного Суда РФ от 17 ноября 1997 г. N 17-П
"По делу о проверке конституционности постановлений Государственной Думы Федерального
Собрания Российской Федерации от 21 июля 1995 года N 1090-I ГД "О некоторых
вопросах применения Федерального закона "О внесении изменений и дополнений
в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" и от
11 октября 1996 года N 682-II ГД "О порядке применения пункта 2 статьи 855
Гражданского кодекса Российской Федерации" // СЗ РФ. 1997. N 47. Ст.5492.

Конституция РФ

0

3

Конституция РФ
Государственная власть и юриспруденция в России: уроки истории

     Юриспруденция популярна ныне в России как никогда ранее. Издается все
больше специальной литературы - в 1997 г. вышло в свет не менее 700 наименований
книг, посвященных различным аспектам юриспруденции. Количество юридических
учебных заведений стало просто невообразимым, соответственно увеличилась и
численность юристов в стране. Любопытно, что это стремительное размножение
в обществе юридического (книг, вузов, юристов) произошло как-то само собой,
совершенно стихийно, без активного участия государственной власти, которая
в недавние времена старалась контролировать все и вся.
     Такого в России еще не было. Русский правовед А.Г.Станиславский писал
в середине прошлого века в своей книге по истории правоведения в России: "Ни
одна наука не может в такой мере назваться плодом правительства, как наука
права".1 И для такого вывода были все основания. В январе-феврале 1998 г.
исполняется ровно 170 лет событию, ставшему, быть может, самой яркой иллюстрацией
к данному высказыванию - событию, подлинное значение которого для русской
юриспруденции стало очевидным лишь спустя десятилетия, а главный урок, пожалуй,
не осознан в полной мере и до сих пор. Данному эпизоду нашей истории и посвящена
эта статья.
     Дошедшие до нас документы позволяют изложить факты с предельной точностью.
     Как известно, 31 января 1826 г. взошедший на российский престол император
Николай I учредил 2-е Отделение собственной Его Императорского Величества
канцелярии, на которое возложил в качестве главной задачи "успешное совершение"
систематизации российского законодательства, создание "Свода законов Российской
империи". Начальником Отделения был назначен М.А.Балугьянский2. Управляющим
же (не по должности, а на деле) стал член Государственного совета по Департаменту
законов действительный тайный советник М.М.Сперанский3. Именно благодаря этим
двум людям деятельность 2-го Отделения быстро вышла за рамки поставленной
перед ним задачи и стала важным фактором развития юридической науки и юридического
образования в России.
     28 января 1828 г. М.М.Сперанский представил императору Николаю I доклад
следующего содержания:
     "Для установления на твердых основаниях правосудия в государстве нужны:
1) ясные и твердые законы и 2) знающие судьи и законоведцы. Меры, с 1826 г.
принятые, представляют основательную надежду в совершении первого из сих двух
предположений: нужно помыслить о втором. Обучение Российского законоведения
в университетах наших доселе не могло иметь успеха по двум причинам: 1) по
недостатку учебных книг; 2) по недостатку учителей. Две учебные книги: одну
для учителей, другую для учащихся, необходимо должно составить. Труд сей немаловажен,
но составлением сводов и уложений он будет облегчен, и есть надежда, что во
2-м Отделении он может быть совершен. Приуготовление учителей представляет
более трудности. Здесь должно начать почти с самого первого образования. Должно
сперва снабдить каждый университет двумя или хотя одним русским профессором
прав, приуготовленным исключительно для сей части. К сему приуготовлению университеты
наши мало представляют способов. В них есть кафедры римского права; но в Петербургском,
Московском, Харьковском и Казанском университетах это пустой обряд; ибо как
учиться римскому праву без латинского языка? В других университетах, может
быть, более успехов: в Дерпте -в правах римском и немецком, в Вильне - в римском
и польском; но, к сожалению, нигде в российском." Для исправления сложившегося
плачевного положения в области юридического образования в докладе предлагалось
прибегнуть к довольно необычным мерам: из духовных академий - Санкт-Петербургской
и Московской - "заимствовать по три студента по дарованиям и поведению лучших
и вполне окончивших курс", поместить их в Санкт-Петербургский университет
с тем, чтобы они прослушали здесь курсы римского права и латинской словесности
"с особенным приспособлением ее к юридическим познаниям". При этом организовать
при 2-ом Отделении обучение их публичному и гражданскому российскому праву,
чтение лучших юридических книг под руководством М.А.Балугьянского и практические
упражнения под надзором сотрудников Отделения А.П.Куницына и М.А.Корфа. В
докладе выражалась надежда, что после трех лет такого обучения избранные студенты
выдержат строгий экзамен и будут в состоянии "давать уроки как публичного,
так и частного права, по крайней мере в двух первых университетах, Московском
и Санкт-Петербургском". "Таким образом положено будет твердое начало юридическому
в России образованию, и судя по охоте к сему роду учения, в молодых людях
приметной, можно надеяться, что оно скоро распространится и перестанет быть
редким".
     Император Николай I одобрил меры по развитию юридического образования
в России, предложенные в докладе Сперанского и распорядился выделить необходимые
денежные суммы. Из Санкт-Петербургской духовной академии во 2-е Отделение
были направлены студенты Сергей Орнатский, Александр Пешехонов и Савва Богородский,
из Московской - Василий Знаменский, Константин Неволин и Алексей Благовещенский.
Интересное совпадение - в число пансионеров Санкт-Петербургского университета
они были зачислены 26 января 1828 г., т.е. за два дня до того, как М.М. Сперанский
подал императору указанный доклад.
     По плану обучения названные студенты должны были ежедневно с 6 до 8 часов
утра заниматься в Отделении, с 8 же и до 14 часов слушать учебные курсы в
университете. В докладе предполагалось, что в университете они будут заниматься
лишь двумя дисциплинами - на самом деле им пришлось пройти чуть ли не полный
курс обучения юридическим наукам, который был разделен на три семестра. В
первом семестре им преподавались: так называемая "пропедевтика" (т.е. обозрение
всех частей законоведения и история российских законов от Святого Владимира
до настоящего времени), публичное российское законоведение (изложение российского
государственного права), римское право как теория гражданского права, политическая
экономия, всеобщая история, иностранные языки - древние (греческий и латинский)
и новейшие (немецкий, французский и английский).
     Во втором семестре они обучались российскому гражданскому праву, полицейским
законам, законам, относящимся до управления финансов в империи, российской
истории, также продолжали изучать римское право и иностранные языки.
     В третьем семестре им преподавались российское гражданское судопроизводство,
российское уголовное законоведение, право народное, история римского права,
статистика и иностранные языки.
     В мае-июне 1829 г., т.е. на полтора года ранее предполагавшегося в докладе
срока, кандидаты в профессора права держали экзамен перед специальной комиссией
из университетских профессоров под председательством М.М. Сперанского. Каждое
испытание продолжалось не менее 4 часов, с 7 до 11 часов вечера (днем все
были заняты работой во 2-м Отделении). Всего было шесть испытаний: по российскому
гражданскому и государственному праву, политической экономии, римскому праву,
латинскому, древнегреческому, английскому, французскому, немецкому языкам.
     Успешно выдержав указанные экзамены, студенты получили назначение в Берлинский
университет, где им предстояло "усовершенствовать себя в науке права" под
руководством знаменитого немецкого правоведа К.Савиньи.
     В записке, которую студенты, отправлявшиеся 11 сентября 1829 г. в Германию,
должны были передать своему новому педагогу, М.М.Сперанский писал: "Специальное
назначение этих молодых людей - сделаться со временем профессорами законоведения,
но желательно, чтоб это назначение не было исключительным и чтоб эти молодые
люди могли в то же время быть определены в различные отрасли администрации,
совмещая таким образом теорию с практикою в делах государственного управления".
Далее он высказывал свои пожелания по поводу программы обучения русских студентов
в Берлинском университете. "Римское право не является ни основным, ни даже
вспомогательным в России (за исключением губерний прибалтийских), но полагаем,
что изучение какого-либо иного специального права не может доставить более
прочного основания юридической подготовке, как основательное изучение пандектов".
По мнению М.М.Сперанского, русским студентам необходимо было изучить общее
гражданское право Германии, германское судопроизводство, специальное гражданское
право Пруссии и его судопроизводство, уголовное право, уголовное судопроизводство
и судебное следствие, государственное право, современное международное право,
общую теорию права или философию права. "Само собою разумеется, - отмечал
он, - что изучение этих отраслей права, а в особенности римского права, будет
сопровождаться изучением истории их:". Кроме того, М.М.Сперанский рекомендовал
дать русским студентам возможность прослушать лекционные курсы по истории
философии, философии истории, древностям греческим и римским, общей статистике,
всеобщей статистике и: химии". "На основании сказанного выше о будущем вероятном
назначении молодых людей, - завершал свою записку М.М.Сперанский, - желательно,
чтоб они были допущены, если это только окажется возможным, к присутствованию
от времени до времени при судопроизводстве в судебных учреждениях, с целию
приобретения этим путем более положительных познаний о самом производстве
в судах, а также с целию ознакомления с практическими подробностями всего
канцелярского порядка".
     Тем временем места студентов, отправленных для продолжения учебы в Германию,
заняли другие выпускники духовных академий: из Санкт-Петербургской - Александр
Федотов-Чеховский, Никита Крылов и Алексей Куницын, из Московской - Иван Платонов,
а также братья Баршевы, Сергей и Яков. Им также предстояло после обучения
в течение трех семестров в Санкт-Петербургском университете и при 2-м Отделении
отправиться в Берлинский университет. И действительно в октябре 1831 г. все
шестеро, а также выпускник Санкт-Петербургского университета Кранихфельд,
прекрасно знавший немецкий язык, отправились в Германию.
     1 сентября 1830 г. умер от чахотки студент Пешехонов. Вместо него в Берлин
были отправлены в том же году два выпускника Дерптского университета - Калмыков
и Редкин.
     К.Савиньи высоко оценивал способности всех русских студентов, учившихся
у него. Особенно он выделял Неволина и Знаменского.
     Первые пять студентов, изучавших право в Берлинском университете, возвратились
в Россию 3 октября 1832 г. 13 апреля 1833 г. они были причислены ко 2-му Отделению,
где занялись чтением и изучением составленных сводов российских законов. Тогда
же император Николай I повелел определить особые правила приема у них экзамена
на степень доктора прав. М.М. Сперанский в течение 1833 г. составил эти правила
и разработал специальную программу данного экзамена. В соответствии с ними
студенты законоведения, возвратившиеся из Берлина, должны были держать экзамен
в Санкт-Петербургском университете перед комиссией, составленной из профессоров
философско-юридического факультета и приглашенных старших чиновников 2-го
Отделения действительных статских советников А.П.Куницына и М.Г.Плисова. При
этом для получения степени доктора прав студентам надлежало написать и защитить
"диссертации по предметам российского законоведения, политической экономии,
истории и статистики".
     Судя по документам, все пятеро студентов успешно выдержали экзамен, а
Неволин и Знаменский успели даже к концу 1834 г. представить свои диссертации
в типографию для напечатания.
     Осенью 1834 г. возвратились из Германии остальные девять студентов. Настоятельная
потребность российских университетов в преподавателях юридических дисциплин
заставила изменить порядок их испытаний на степень доктора прав. Обратившись
с докладом к императору Николаю I, М.М.Сперанский попросил отменить для указанных
студентов представление диссертаций, так как сочинение последних "вместе с
рассмотрением и печатанием оных" требует год и более времени. Вместо этого
Сперанский предложил обязать студентов после сдачи экзамена извлечь из предметов
испытания "положения или тезы, объемлющие весь состав юридических наук и представить
их к одобрению юридического факультета". "Таким образом, - делал он вывод,
- испытание всех студентов может быть кончено по крайней мере к концу мая,
и они отправлены быть могут к своим местам по распоряжению министра народного
просвещения. Строгое испытание словесное и письменное и защищение от 30 до
40 и более тез, извлеченных из состава всех юридических наук, заменят с пользою
и сбережением времени предлинные диссертации, требующие всегда много времени,
если им быть хорошими". Император Николай I согласился со Сперанским, начертав
на докладе: "Экзамены студентам как прежним,так и новым произвести на означенных
в докладе основаниях". Случилось это 7 марта 1835 г.
     К июлю указанного года все студенты выдержали положенные экзамены, а
с 19 июля начали представлять к защите на публичном собрании в университетском
актовом зале свои тезисы.
     В результате все они4 были удостоены степени доктора прав и назначены
на должности ординарных профессоров: Калмыков, Яков Баршев и Кранихфельд -
в Санкт-Петербургский университет, Редкин, Крылов, Сергей Баршев5 - в Московский
университет, Федотов-Чеховский, Куницын, Платонов - в Харьковский университет,
Неволин, Орнатский, Богородский - в Университет Святого Владимира в Киеве.
     За сравнительно короткое время все эти профессора заняли ведущие позиции
в тех областях русской юриспруденции, в которых стали специализироваться.
Можно смело сказать, что именно они заложили основы юридической науки и юридического
образования в России. Их заслуги станут особенно очевидными, если принять
во внимание, что каждый из них имел многочисленных учеников, немало из которых
также стали светилами в своих научных сферах. Усилия, предпринятые царским
правительством для быстрого развития в России университетского юридического
образования, а значит, и юридической науки, оказались удивительно плодотворными.
     В чем же секрет этого успеха и одновременно главный урок для нас? Видимо,
в том, что тогда хорошо понимали забытую ныне истину - настоящего обновления
той или иной сферы общественной жизни можно достичь не посредством создания,
нагромождения одного на другое новых учреждений, а лишь путем воспитания новых
людей!

Доктор юрид. наук, профессор
кафедры истории государства
и права МГУ им.М.В.Ломоносова В.А.Томсинов

-------------------
     1. Станиславский А.Г. О ходе законоведения в России и о результатах современного
его направления. Спб., 1853. С.30.
     2. Подробнее о нем см.: Томсинов В.А. Балугьянский Михаил Андреевич //
Законодательство. 1998. N 1.
     3. Подробнее о нем см.: Томсинов В.А. Светило русской бюрократии. М.,
1997.
     4. За исключением Знаменского и Благовещенского, умерших соответственно
30 января и 13 сентября 1835 г.
     5. Подробнее о нем см., напр.: Томсинов В.А. Сергей Иванович Баршев //
Вестник Московского ун-та. Серия 11, Право. 1996. N 3. С.35-43.

Конституция РФ

0

4

Конституция РФ
Международные договоры в правовой системе Российской Федерации

     В настоящее время Российская Федерация является участницей примерно двадцати
тысяч действующих международных договоров. Расширение договорных связей России
с другими странами обусловило необходимость совершенствования внутригосударственного
законодательства, регламентирующего заключение ею международных договоров.
Одним из важнейших актов российского законодательства в этой области является
Федеральный закон "О международных договорах Российской Федерации" от 15 июля
1995 г. Он основан на положениях Конституции РФ 1993 г. и общепризнанных нормах
договорного права, отраженных в Венских конвенциях о праве международных договоров
с участием государств (1969 г.) и договоров с участием международных организаций
(1986 г).
     Международный договор Российской Федерации определяется в упомянутом
Федеральном законе 1995 г. как международное соглашение, заключенное Российской
Федерацией с иностранным государством или государствами либо с международной
организацией в письменной форме и регулируемое международным правом независимо
от того, содержится такое соглашение в одном документе или в нескольких связанных
между собой документах, а также независимо от его конкретного наименования.
Существенным моментом в этом определении является то, что соглашение должно
регулироваться международным правом, в отличие от соглашений, обязывающих
государства политически, но не порождающих юридических обязательств как, например,
многие соглашения в рамках Организации по безопасности и сотрудничеству в
Европе.
     Закон различает три категории международных договоров в зависимости от
уровня договаривающихся сторон:
     межгосударственные,
     межправительственные и
     договоры межведомственного характера.
     Межгосударственные договоры заключаются с иностранными государствами,
а также с международными организациями, как правило, на самом высоком уровне
- от имени Российской Федерации. Например, договоры о дружбе и сотрудничестве,
заключенные Российской Федерацией в 1991-1996 гг. с Болгарией, Венгрией, Венесуэлой,
Францией и другими странами.
     Во вторую категорию международных договоров России входят договоры, заключаемые
на уровне Российского Правительства. В преамбуле таких договоров упоминается
Правительство РФ, и от его имени подписываются договоры. Примерами таких договоров
могут служить: Конвенция между Правительством Российской Федерации и Правительством
Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии об избежании двойного
налогообложения и о предотвращении уклонения от налогообложения в отношении
налогов на доходы и прирост стоимости имущества 1994 г.; Соглашение между
Правительством Российской Федерации и Правительством Азербайджанской Республики
об основных принципах и направлениях экономического сотрудничества на период
до 2000 г.
     Договоры третьей категории заключаются федеральными органами исполнительной
власти - министерствами, государственными комитетами и другими подведомственными
Российскому Правительству органами с аналогичными органами других государств
по вопросам, входящим в их компетенцию.
     По числу участников международные договоры бывают двусторонними и многосторонними.
Среди многосторонних договоров с участием Российской Федерации особо важное
значение имеют договоры универсального характера, представляющие по своему
предмету регулирования интерес для всех государств мира. Они предусматривают
мероприятия всемирного масштаба - такие, как всеобщее разоружение, запрещение
расовой дискриминации, освоение космоса, мирового океана и т.п.
     В соответствии с нормами международного права категория, вид и наименование
договорного акта (договор, соглашение, конвенция, протокол, обмен письмами
или нотами и т.д.) не влияют на его юридическую силу. Договор обязателен для
его сторон, которыми являются государства, правительства или ведомства и которые
осуществляют права и несут по нему обязанности. Стороны обычно перечислены
в преамбуле договора, и он подписывается от их имени: за Российскую Федерацию,
за Правительство Российской Федерации или за соответствующее российское ведомство.
При этом следует подчеркнуть, что международные договоры межведомственного
характера обязательны лишь для заключивших их ведомств; ни государство, ни
правительство никакой ответственности по ним не несут.
     Согласно Конституции Российской Федерации, общепризнанные принципы и
нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются
составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской
Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законодательством,
то применяются правила международного договора (п.4 ст.15).
     Эти положения почти дословно воспроизводятся в Законе "О международных
договорах Российской Федерации" (п.1, 2 ст.5). Они устанавливают принципиально
новый порядок взаимодействия международного и внутреннего права - отвечающий
реалиям современной международной жизни. В настоящее время не существует договоров,
в которых участвовали бы все государства, а для не участвующего в договоре
государства его положения не имеют силы. Значение общепризнанных принципов
и норм международного права состоит именно в том, что они создаются международным
сообществом в целом и становятся обязательными для всех государств. Это принцип
суверенного равенства государств, принцип неприменения силы и угрозы силой
и др. Если положения официально опубликованных международных договоров Российской
Федерации не требуют издания внутригосударственных актов для применения, они
действуют в нашей стране непосредственно.
     В постановлении Пленума Верховного Суда России от 31 октября 1995 г.
N 8 судам при осуществлении правосудия рекомендуется принимать во внимание
тот факт, что общепризнанные принципы и нормы международного права наряду
с международными договорами являются составной частью правовой системы Российской
Федерации (п.5). Хотя в постановлении делается акцент на необходимость применения
положений договора в случае, если он устанавливает иные правила, чем предусмотренные
российским законодательством, логическое толкование постановления приводит
к выводу, что было бы неправильно утверждать, что в таких случаях применимы
только закрепленные в международных договорах общепризнанные принципы и нормы
международного права.
     Закон о международных договорах Российской Федерации распространяется
на международные договоры, в которых Российская Федерация является стороной
в качестве государства-продолжателя СССР. Данное понятие является новым в
российской договорной практике.
     Обычно в случаях территориальных изменений (слияния государств, их разделения,
отделения одного государства от другого) наступает правопреемство государств
в отношении международных договоров, которое регулируется нормами международного
права, нашедшими свое отражение, в частности, в Венской конвенции о правопреемстве
государств в отношении международных договоров 1978 г. В основе этих норм
лежит принцип сохранения стабильности международных договоров. Исключение
составляют лишь случаи, когда соответствующие государства договорились об
ином или когда применение данного договора в отношении государства-преемника
было бы несовместимо с объектом и целями этого договора или коренным образом
изменило условия его действия.
     Так, при образовании единой Германии в 1990 г. ФРГ признала правопреемство
по всем договорам между СССР и ГДР, которые отвечали интересам объединенной
Германии и СССР. При образовании на территории Югославии ряда независимых
государств новые государства признали себя правопреемниками в отношении основной
массы договоров между Югославией и СССР. Это было сделано, например, при инвентаризации
договорно-правовой базы российско-словенских и российско-хорватских отношений,
аналогичный процесс идет в отношениях России с Боснией и Македонией. Иначе
обстоит дело с Гонконгом, перешедшим с 1 июля 1997 г. под суверенитет КНР:
поскольку Гонконг был колониальным владением Великобритании, все договоры,
заключенные ею в отношении этой территории, утратили силу.
     Понятие "правопреемник" в отношении России после распада СССР не вписывалось
в систему международных правоотношений, которые затрагивали важнейшие проблемы,
в том числе проблемы безопасности и сокращения вооружений. Правопреемство
не решило бы вопрос об участии России в ООН, в частности, в Совете Безопасности
в качестве постоянного члена, т.к. правопреемство не распространяется на членство
в международных организациях. 13 января 1992 г. МИД России разослал главам
дипломатических представительств в Москве ноту, в которой заявлялось, что
Российская Федерация продолжает осуществлять права и выполнять обязательства
по всем договорам, заключенным СССР. В соответствии с этой нотой мировое сообщество
молчаливо признало за Российской Федерацией статус государства-продолжателя
СССР.
     Заключение международного договора обычно представляет собой длительный
процесс, состоящий из ряда последовательных стадий. Закон о международных
договорах Российской Федерации четко и всесторонне определяет весь этот процесс,
посвящая этому вопросу большую часть статей.
     Важнейшей стадией заключения договора является выражение согласия на
его обязательность. Обязательность большинства договоров, заключаемых Россией,
оформляется путем подписания. Это объясняется тем, что по Конституции Президент
и Правительство наделены достаточно широкой компетенцией, в рамках которой
они могут принимать решения, влекущие за собой обязательность договора для
России.
     В ряде случаев подписанные Россией договоры предусматривают вступление
их в силу после утверждения, которое осуществляется, как правило, Правительством.
В соответствии с Законом предложение о заключении договора до его подписания
выносится на одобрение Правительства. Утверждение договора после его подписания
не отменяет по смыслу Закона одобрения предложения о заключении договора.
В связи с этим встречающееся в российской практике утверждение договоров,
подписанных без соответствующего решения Правительства или Президента, является
отступлением от Закона и в принципе допускаться не должно.
     Некоторые подписанные Россией договоры вступают в силу после их ратификации.
Согласно Закону о международных договорах 1995 г., расширенный по сравнению
с Законом 1978 г. перечень подлежащих ратификации договоров включает прежде
всего договоры по вопросам: прав и свобод человека и гражданина; территориального
разграничения; основ межгосударственных отношений; обороноспособности; обеспечения
мира и безопасности; мирные договоры и договоры о коллективной безопасности,
а также договоры об участии в международных объединениях, если в данных документах
предусматривается передача осуществления части полномочий Российской Федерации
или юридическая обязательность решений их органов для России.
     Предложения о заключении международных договоров от имени Российской
Федерации представляются МИДом России или по согласованию с ним другими федеральными
органами исполнительной власти, как правило, на рассмотрение Президенту. Закон
делает из этого исключение для предложений о заключении межгосударственных
договоров по вопросам, относящимся к ведению Правительства. В некоторых случаях,
в частности, принимая во внимание пожелания партнеров по переговорам, Закон
допускает представление предложений о заключении таких договоров Правительству.
     Предложения о заключении международных договоров от имени Правительства
представляются МИДом или по согласованию с ним другими федеральными органами
исполнительной власти в Правительство.
     Решения о проведении переговоров и о подписании договоров принимаются
согласно Закону, как правило, либо Президентом - в отношении договоров, заключаемых
от имени Российской Федерации, либо Правительством - в отношении договоров
заключаемых от имени последнего.
     Закон допускает два исключения: во-первых, Президент вправе принимать
решения о проведении переговоров и о подписании договоров по вопросам, относящимся
к ведению Правительства, если это вызывается необходимостью; во-вторых Президентом
принимаются решения о проведении переговоров о заключении международных договоров
межведомственного характера, если договор затрагивает вопросы, отнесенные
к полномочиям Президента. Эти исключения обусловлены тем, что Президент, на
которого согласно Конституции возложено осуществление внешней политики страны,
может принимать решения по широкому кругу вопросов. Тогда как Правительством
такие решения принимаются только по вопросам, отнесенным к его ведению.
     Согласно Закону и в соответствии с международной практикой Президент,
Председатель Правительства и Министр иностранных дел могут вести переговоры
и подписывать международные договоры без необходимости предъявления полномочий.
Следует однако подчеркнуть, что в данном случае речь идет об отсутствии необходимости
предъявлять специальный документ, подтверждающий право данного лица вести
переговоры и подписывать договорные акты. При этом остаются в силе требования
Закона, касающиеся принятия решений о проведении переговоров и подписания
международных договоров России.
     Вступившие в силу для Российской Федерации международные договоры публикуются
в Бюллетене международных договоров, издаваемом Администрацией Президента.
Публикация сопровождается сведениями о дате вступления договора в силу, если
он вступает в силу не с даты подписания. Там же публикуются сведения о прекращении
действия международных договоров России. Международные договоры, обязательность
которых для Российской Федерации зафиксирована в форме федерального закона,
публикуются по представлению МИДа в Собрании законодательства Российской Федерации.
Если договор применяется временно, это указывается в тексте самого договора.
В случаях, когда договор в связи с какими-либо обстоятельствами еще не опубликован,
заинтересованное ведомство или лицо может запросить копию текста в историко-документальном
департаменте МИД России. Кроме того, тексты многосторонних договоров с участием
Российской Федерации, депозитарием которых является Генеральный секретарь
ООН, а также другие сведения, касающиеся этих договоров, публикуются в издаваемом
Секретариатом ООН ежегодном сборнике "Многосторонние договоры, депонированные
у Генерального секретаря ООН". Международные договоры межведомственного характера
публикуются в официальных изданиях этих органов.
     Самым важным элементом в международных договорных отношениях является
выполнение договоров. "Международные договоры Российской Федерации, - говорится
в Законе, - подлежат добросовестному выполнению в соответствии с условиями
самих договоров, нормами международного права, Конституцией Российской Федерации,
настоящим Федеральным законом, иными актами законодательства Российской Федерации"
(ст. 31). На первом месте здесь стоят положения самого договора, т.к. обязательства
по такому документу конкретизируются его участниками. Должны также приниматься
во внимание другие имеющие отношение к договору нормы международного права.
Ни в коем случае не должны нарушаться общепризнанные принципы и нормы, противоречия
которым делают договор недействительным. В этом положении учитывается важная
роль внутригосударственного права в регулировании выполнения договора и прежде
всего Конституции РФ и Закона о международных договорах.
     Обеспечение выполнения обязательств и осуществления прав России по международным
договорам, вытекающих из этих договоров, возложено на федеральные органы исполнительной
власти, в компетенцию которых входят вопросы, регулируемые договорами. Главными
гарантами выполнения договоров являются Президент и Правительство. Общее наблюдение
за выполнением международных договоров осуществляет МИД. В случае нарушения
обязательств по договору другими его участниками Президенту или в Правительство
России (в зависимости от того, в чьей компетенции находятся регулируемые договором
вопросы) представляются предложения о принятии необходимых мер в соответствии
с нормами международного права и условиями договора.
     От выполнения международного договора следует отличать его временное
применение, которое получило достаточно широкое распространение в российской
договорной практике. Закон о международных договорах, упорядочивающий эту
практику, вводит дополнительные требования по сравнению с Венской конвенцией
1969 г. Он предусматривает возможность временного применения договора или
его части, если это предусмотрено в договоре или если было достигнуто такое
соглашение между сторонами, подписавшими договор, когда последний еще не вступил
в силу. При этом если временное применение предусматривает договор, решение
о согласии на обязательность которого для Российской Федерации подлежит принятию
в форме федерального закона, то он должен представляться в Государственную
Думу в срок не более шести месяцев с даты начала его применения. Государственная
Дума может ратифицировать договор или продлить его временное применение. Она
может также отказаться от того и другого.
     Согласно Закону договор подлежит выполнению с даты его вступления в силу
для России. В этом смысле принципиально неправильно использование в договорах
России, как это иногда встречается на практике, формулы о выполнении сторонами
положений договора до его вступления в силу вместо формулы о его временном
применении.
     Одним из важнейших элементов международно-правового принципа соблюдения
договорных обязательств является точное соблюдение процедуры прекращения международных
договоров. Правомерное прекращение международного договора осуществляется
в соответствии с положениями договора и нормами международного права в отличие
от неправомерного, которое противоречит этим положениям и нормам и влечет
за собой международно-правовую ответственность.
     Закон устанавливает, что прекращение и приостановление международных
договоров России осуществляется в соответствии с условиями самого договора
и нормами международного права органом, принявшим решение о согласии на обязательность
для России этого договора. В соответствии с этой нормой Россия должна использовать
в своей договорной практике только правомерные способы прекращения и приостановления
действия международных договоров. Если решение о согласии на обязательность
для России международного договора было принято Президентом, он и должен принимать
решение о прекращении или приостановлении действия договора; если же решение
принималось Правительством, то за ним остается и право его прекратить.
     Исключением из этого правила является положение о том, что, если это
вызывается необходимостью, Президент вправе принимать решение о прекращении
или приостановлении действия международных договоров, согласие на обязательность
которых для России принималось Правительством.
     В случаях, требующих принятия безотлагательных мер, Президент, играя
особую роль в осуществлении руководства внешней политикой страны, может приостановить
действие международного договора, решение на обязательность которого для России
принималось в форме федерального закона. Это может быть сделано в форме федерального
закона. Если Государственная Дума отклоняет проект такого закона, действие
договора незамедлительно возобновляется.
     В Законе особо оговаривается порядок принятия решений о прекращении и
приостановлении действия международных договоров, в которых Россия является
продолжателем СССР. Такие решения органы власти России принимают в соответствии
с их компетенцией, которая может не совпадать с компетенцией государственных
органов бывшего СССР. При этом прекращение или приостановление действия договора
между Россией и какой-либо страной не предрешает вопроса о сохранении в силе
соответствующего договора между этой страной и другими государствами-бывшими
республиками СССР.
     Федеральный закон "О международных договорах Российской Федерации" имеет
большое значение. Он является важным шагом на пути дальнейшего развития международного
сотрудничества России с другими странами, укрепления ее политических, экономических
и культурных связей. Закон содействует успехам нашей внешней политики, защите
международных прав российского государства, вытекающих из заключаемых им международных
договоров. Он является конкретным результатом реализации положений Конституции
Российской Федерации и важным этапом на пути совершенствования российского
законодательства. Конкретизировав конституционные нормативные акты России,
обобщив опыт договорной практики, накопленный в российском государстве и за
рубежом, а также международно-правовые акты в указанной области, данный акт
содействует укреплению стабильности договорных отношений Российской Федерации
и международных отношений в целом.

Бояршинов Б.Г.
Конституция РФ

0

5

Конституция РФ
Соотношение права и закона

     Учитывая многоаспектность проблемы, оговорюсь, что рассматриваю ее под
углом зрения практического осуществления права на судебную защиту и при этом
исхожу из различия Права как объективного регулятора общественных отношений
и закона как формы выражения права; законы не всегда адекватно выражают право,
в связи с чем от правовых необходимо отличать неправовые законы, которые законодателем
не должны приниматься, а судами - применяться. Такая посылка непосредственно
вытекает из положений действующей Конституции, провозглашающей Российскую
Федерацию демократическим правовым государством, правовая система которого
ориентирована на понимании права как общеобязательной формы равенства, свободы
и справедливости, где критерием выступает сам человек, его права и свободы,
которые и должны определять смысл, содержание и применение законов, а также
деятельность всех органов государственной власти, в том числе и суда.
     Закрепленному в основном законе страны юридическому правопониманию противостоит
легизм, отождествляющий право и закон и рассматривающий право как систему
общеобязательных норм, охраняемых силой государственного принуждения, безотносительно
к содержанию нормативных установлений. При юридическом правопонимании также
не подвергается сомнению, что право для выполнения регулятивных и охранительных
функций опирается на авторитет и силу государства, воля которого, однако,
ограничивается, поскольку при принятии и применении законов государство, в
лице его органов законодательной, исполнительной и судебной власти, обязано
действовать не по субъективному усмотрению, а в соответствии с объективными
требованиями права.
     Несмотря на то что основной закон страны в качестве одного из элементов
правовой системы предусматривает именно юридическое правопонимание, в теории
и судебной практике возникающие в связи с этим вопросы воспринимаются неоднозначно.
     Прежде всего, иногда справедливо отмечается, что правовое государство
в условиях существующей реальности всего лишь прогрессивная идея, выступающая
в роли ориентира при государственном строительстве. Такой же вывод делается
и в отношении существующей в стране правовой системы с констатацией необходимости
постепенного создания системы гуманистического права и связанных с ним институтов
государственной власти. При этом проблема о типе правопонимания становится
как бы неактуальной, поскольку право явно отождествляется с законодательством,
а система права - с системой законодательства, что есть все тот же прежний
легизм.
     Вместе с тем практические результаты построения правового государства
и развития современного законодательства непосредственного отношения к проблеме
соотношения права и закона не имеют. Более того, отсутствие здесь ощутимых
результатов как раз и делают чрезвычайно актуальным вопрос о необходимости
не на словах, а на деле перехода на закрепленный в Конституции РФ тип правопонимания,
поскольку это дает возможность использовать реальные механизмы не только для
устранения неправовых законов из системы законодательства и повышения эффективности
правосудия, но и для совершенствования деятельности самих законодательных
органов.
     Иными словами, нерешительность и непоследовательность теории и практики
в осознании необходимости отказа от господствовавшего до недавнего времени
правопонимания тормозит построение правового государства и совершенствование
правовой системы страны. Кроме того, оставляется без должного внимания, что
суды при осуществлении правосудия обязаны руководствоваться типом правопонимания,
закрепленным в действующей Конституции РФ, которая в отличие от прежних основных
законов СССР и РСФСР применяется непосредственно и имеет прямое действие.
     Одним из распространенных аргументов против использования в теории и
практике понятий "правовой закон" и "неправовой закон" служит суждение о том,
что это ослабляет регулятивную роль закона, создает препятствия государству
и его институтам в выполнении правоохранительной функции, формирует нигилистическое
отношение к закону и праву. Однако согласиться с подобными выводами нельзя,
и прежде всего потому, что при различении права и закона как раз и становится
очевидной регулятивная роль не закона как такового, а именно права, которое
закон должен выражать адекватно. Противоречащий праву закон не должен быть
источником правового регулирования, а использование государством для регулирования
общественных отношений неправовых законов находится в прямом противоречии
с его правоохранительной функцией.
     К сожалению, принятие неправовых законов, особенно в субъектах Федерации,
носит распространенный характер, что не только мешает осуществлению и защите
гарантированных Конституцией РФ прав и свобод, но и создает реальную угрозу
единству страны, порождает несогласованность действии институтов власти, негативно
сказывается на реализации любых функций государства. Юридической общественности
по решениям Конституционного Суда РФ и других судов, а также публикациям в
литературе хорошо известны огрехи федерального и регионального законодателя.
В частности, широко освещались случаи вводимых в регионах ограничений на выбор
места жительства, приобретение права собственности, на перемещение товаров
и услуг и т.п.
     В стране действительно существует проблема правового нигилизма, но она
во многом связана с несовершенством законодательства, традиционно отождествляемого
с правом. Оценка законов при их принятии и применении на предмет соответствия
праву как раз и направлена на повышение качества законодательной базы, что
будет способствовать формированию уважительного отношения к праву и преодолению
правового нигилизма. Кроме того, юридическое правопонимание вовсе не предполагает,
что оценка законов с выбором соответствующего варианта поведения должна быть
отдана на усмотрение любых субъектов правоотношений. Официальное решение по
вопросу о том, противоречит тот или иной нормативный акт в системе законодательства
праву или нет, уполномочены принимать суды, которым в силу специфики их деятельности
без соответствующей оценки законов в большинстве случаев будет просто невозможно
осуществить реализацию целей правосудия, основной из которых является защита
прав и свобод. Согласно Конституции РФ и Федеральному конституционному закону
"О судебной системе Российской федерации" органами правосудия являются конституционные
(уставные) суды, арбитражные суды и суды общей юрисдикции, которые осуществляют
судебную власть самостоятельно и независимо от чьей бы то ни было воли, включая
законодательную и исполнительную власти, подчиняясь только Конституции РФ
и правовому закону.
     Одним из аргументов против подразделения законов на правовые и неправовые
считают также отсутствие четких критериев для этого, поскольку признаки равенства,
свободы и справедливости при характеристике права носят абстрактный характер
и допускают неоднозначное толкование. Однако в данном случае имеются в виду
формальное равенство, единый масштаб и равная мера свободы для участников
общественных отношений, всеобщая справедливость как правовые категории, позволяющие
различить право и закон. Эти признаки должны находить выражение в нормах действующего
права, выступающего в качестве объективного критерия для правоприменителя.
     При осуществлении правосудия суды имеют возможность и обязаны использовать
также более конкретные критерии, учитывая, что применяемая норма всегда действует
в системе других законодательных актов и подлежит оценке на предмет ее соответствия
содержанию, смыслу и принципам права, которые находят выражение в правовых
положениях, обладающих более высокой по отношению к ней юридической силой.
При этом основным источником действующего права является Конституция РФ, признающая
и гарантирующая права и свободы человека согласно общепризнанным принципам
и нормам международного права, которые являются составной частью правовой
системы страны.
     Иными словами, основным и непосредственным критерием должны выступать
конституционные положения, и федеральный закон будет правовым, если он соответствует
Конституции РФ, Федеральному конституционному закону. Для законов субъектов
Федерации дополнительным критерием могут выступать федеральные законы, а также
конституции (уставы) этих субъектов, не противоречащие Конституции РФ и федеральным
законам. Разумеется, должны применяться и правила, позволяющие преодолевать
противоречия в законах в зависимости от времени их принятия и соотношения
с некоторыми законодательными актами, имеющими определяющее значение при регулировании
специфических общественных отношений, как это предусмотрено, например, в ст.3
ГК РФ.
     Сформировавшийся понятийный аппарат юридической науки во многом исходит
из отождествления права и закона, поэтому закрепленный в Конституции РФ тип
правопонимания требует наполнения новым содержанием общепризнанных терминов,
в частности, связанных с понятиями "право" и "закон". Прежде всего, это относится
к понятию "законность", которое нельзя более сводить лишь к соответствию того
или иного явления общественной жизни требованиям закона без сопоставления
его с требованиями права. Реакцией на отождествление права и закона является
и использование в теории и практике наряду с понятием "законность" понятий
"конституционная законность" и "правовая законность", в то время как законности
разного уровня не должно быть в принципе и все эти термины могут выражать
лишь одно содержание.
     Разумеется, юридическому правопониманию наиболее адекватно понятие "правовая
законность", но это не означает, что нужно немедленно менять терминологию.
Этому препятствует то, что в действующем законодательстве широко употребляется
понятие законности, которую традиционно рассматривают как межотраслевой правовой
принцип. Укрепление законности является и одной из факультативных целей правосудия.
Глубоко укоренился этот термин в массовом правосознании. В связи с этим вряд
ли целесообразно заменять его другим понятием, даже если оно более точно отражает
сущность правопонимания, закрепленного в основном законе страны. Однако существенным
признаком законности должно быть не верховенство закона, а верховенство права.
     Конституционный Суд РФ в своих постановлениях не употребляет понятий
"правовой" и "неправовой закон", так как в силу специфики конституционного
судопроизводства критерием при решении вопроса о дисквалификации закона или
отсутствии для этого оснований служит Конституция РФ. На другие законы и международные
нормы в обоснование мотивов принятого решения Конституционный Суд ссылается
лишь в том случае, если они конкретизируют конституционные положения и помогают
выявить конституционно-правовой смысл проверяемого закона. В резолютивной
же части решения должен содержаться лишь вывод о конституционности или неконституционности
закона. Однако признание закона противоречащим Конституции влечет устранение
его из правового пространства, что означает отнесение закона к разряду неправовых.
     Другие суды также редко употребляют в постановлениях соответствующие
понятия, что объясняется не столько особенностями правосознания судей, сколько
официальной юридической терминологией. Характерным в этом смысле уже по названию
является постановление Пленума Верховного Суда РФ "О некоторых вопросах, возникающих
при рассмотрении дел по заявлениям прокуроров о признании правовых актов противоречащими
закону". Сам термин "правовой акт" звучит двусмысленно, поскольку словосочетанию
в силу лингвистического значения возможно придать тот смысл, что акт соответствует
праву. В то же время такой акт подлежит проверке на предмет соответствия закону,
который сам может быть неправовым, тем более что к числу проверяемых по заявлению
прокурора актов по разъяснению Пленума относятся и законы субъектов Федерации.
Фактически же в названном постановлении речь идет о проверке судами по заявлениям
прокуроров нормативных и индивидуальных юридических актов на предмет их соответствия
требованиям права.
     Юридическое правопонимание требует от арбитражных и общих судов при рассмотрении
дел о защите конкретных прав или дел о признании недействительными нормативных
актов сопоставлять применяемые и проверяемые акты на предмет их соответствия
праву, которое включает в себя Конституцию РФ, общепризнанные принципы и нормы
международного права и международные договоры РФ, другие нормативные акты,
входящие в правовую систему России (ст.15 Конституции РФ и п.3 ст.5 Федерального
конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации"). Причем
суды обязаны принимать решения в соответствии с правовыми положениями, имеющими
наибольшую юридическую силу, и особую сложность при этом вызывает уяснение
не буквального соответствия нормативных актов различного уровня. Обнаружить
текстуальное несовпадение в нормативных актах, регулирующих конкретную фактическую
ситуацию, не так уж сложно. Гораздо сложнее сделать вывод об их соответствии
самому смыслу, содержанию и принципам права, в котором основной закон страны,
имеющий прямое действие, провозглашает абсолютный приоритет прав и свобод
человека и гражданина, определяющих смысл, содержание и применение законов.
     Отличие двух типов правопонимания наглядно проявляется в практике реализации
права на судебную защиту, которое было закреплено и в прежних Конституциях
СССР и РСФСР. Однако другое законодательство, отождествляемое с правом, возможности
судебной защиты прав и свобод существенно ограничивало. Проведя специальное
исследование развития процедуры обжалования в суд неправомерных действий и
решений, ущемляющих права граждан, В.Жуйков выделил несколько этапов такого
развития. Так, до 1 сентября 1988 г. суды могли рассматривать дела о защите
прав и свобод, если это было прямо предусмотрено законодательством; с 1 января
1988 г. до 1 июля 1990 г. - все такие дела, кроме случаев, когда законодательством
(в том числе и подзаконными актами) был установлен иной порядок их разрешения;
с 1 июля 1990 г. до 17 сентября 1991 г. - все дела, кроме случаев, когда законами
(но не подзаконными актами) был установлен иной порядок их разрешения; с 17
сентября 1991 г. - все дела без ограничения (см.: Жуйков В.М. Судебная защита
прав граждан и юридических лиц. М., 1997. С.59 - 60).
     Здесь требуется пояснение, что 17 сентября 1991 г. вступила в действие
союзная Декларации прав и свобод человека, впервые провозгласившая право на
судебную защиту как не подлежащее ограничению. Вскоре данное положение было
воспринято российской Декларацией прав и свобод человека и гражданина, а затем
и Конституцией РФ, но все это не означало автоматического устранения из системы
законодательства всех законов, ограничивающих право на судебную защиту, тем
более что такое ограничение иногда вводилось и более поздними законами. Однако
все они как неправовые более не подлежали применению.
     Далеко не сразу суды восприняли это положение как обязательное для них
требование, продолжая руководствоваться законами, ограничивающими право на
судебную защиту. Однако твердая и последовательная позиция по данному вопросу
Конституционного и Верховного Судов РФ постепенно привели к тому, что судебные
ошибки, связанные с необоснованным отказом в праве на судебную защиту, к настоящему
времени стали относительно редким явлением.
     Для отказа в применении неправового закона ввиду его несоответствия Конституции
РФ не требуется в обязательном порядке постановления Конституционного Суда
РФ. Согласно п.3 ст.5 Федерального конституционного закона "О судебной системе
Российской Федерации" и разъяснению, содержащемуся в п.2 постановления Пленума
Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. "О некоторых вопросах применения
Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия", суд при наличии
убеждения о противоречии федерального закона Конституции РФ обязан сам применить
непосредственно конституционные положения. В связи с этим нельзя признать
удачной редакцию ст.101 Федерального конституционного закона "О Конституционном
Суде Российской Федерации", предполагающей возложение на суд обязанности обратиться
с запросом о проверке конституционности подлежащего применению в конкретном
деле закона лишь при условии, что он пришел к выводу о его несоответствии
Конституции РФ.
     При наличии такого вывода у суда не только не имеется препятствий для
неприменения закона, но он и обязан поступить именно таким образом, разрешив
спор в соответствии с требованиями Конституции РФ. Другое дело, если у суда
имеются сомнения и он усмотрел только неопределенность в вопросе о том, соответствует
ли закон конституционным положениям. В этом случае направление соответствующего
запроса в Конституционный Суд РФ оправданно, если без применения спорного
закона разрешить спор не представляется возможным.
     Поскольку официальная дисквалификация федерального закона возможна лишь
по решению Конституционного Суда РФ, цель приведенных нормативных положений
вполне очевидна и заключается в создании условий для оперативного устранения
из системы законодательства неправового закона. Однако эта цель вступает в
противоречие с основной целью правосудия, которой согласно ст.18 Конституции
РФ является защита прав и свобод. Для ее непосредственного достижения необходимо
не только правильно, но и своевременно разрешить дело, а приостановление производства
по делу в связи с направлением запроса в Конституционный Суд РФ при условии,
что суд сам мог применить непосредственно конституционные положения, значительно
отодвигает реализацию права на судебную защиту. Иногда отсрочка в реализации
такого права равнозначна отказу в правосудии, как это нередко бывает по делам
о защите избирательных прав, где само существование спорных отношений скоротечно.
     Кроме того, возложение на суд обязанности до разрешения дела по существу
сформулировать вывод о неконституционности закона, регулирующего спорные отношения,
ставит его в сложное положение по отношению к равноправным сторонам в состязательном
процессе, поскольку у них могут возникнуть обоснованные сомнения в беспристрастности
суда при продолжении разбирательства дела после отпадения оснований для его
приостановления. Следует заметить, что Конституционный Суд РФ в постановлении
от 16 июня 1998 г. по делу о толковании отдельных положений ст.ст.125, 126
и 127 Конституции РФ признал правомочие других судов в подобной ситуации непосредственно
применять конституционные положения. Он лишь указал на необходимость после
вынесения решения по такому делу направлять запрос в Конституционный Суд РФ
для официального подтверждения неконституционности закона, который суд отказался
применить. Это вполне соответствует целевой направленности правосудия, поскольку
его факультативными целями являются укрепление законности и правопорядка,
формирование уважительного отношения к праву и суду, что несомненно требует
официальной дисквалификации закона, который в решении суда признан не подлежащим
применению из-за его противоречия Конституции РФ.

Г. Жилин,
судья Конституционного Суда РФ,
кандидат юридических наук, заслуженный юрист РФ
Конституция РФ

0

6

Конституция РФ
Прямое применение Конституции РФ
От решения Пленума Верховного Суда РФ до постановления Конституционного Суда РФ

     В соответствии с пунктом 2 раздела второго "Заключительные и переходные
положения" Конституции РФ законы и другие правовые акты, действовавшие на
территории Российской Федерации до вступления в силу настоящей Конституции,
применяются в части, не противоречащей Конституции РФ. Статья 15 Конституции
РФ гарантирует ее высшую юридическую силу и прямое действие, а статья 4 Конституции
РФ определяет ее верховенство на всей территории Российской Федерации.
     Названные принципиальные положения Конституции РФ, на мой взгляд, дали
Пленуму Верховного Суда РФ основания принять 31 октября 1995 г. важнейшее
постановление N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской
Федерации", в соответствии с которым суд должен непосредственно применять
Конституцию РФ в случае возникновения коллизий между Конституцией РФ и иными
нормативными правовыми актами.
     В реальной судебной практике Верховный Суд РФ, основываясь на статье
46 Конституции РФ, признавал подведомственными судам споры об отказе гражданам
в принятии заявления на бездействие органов исполнительной власти (Бюллетень
Верховного Суда РФ. 1996. N 5. С.2 - 3); жалобы на постановление Законодательного
собрания края, касающиеся избирательных прав граждан (Бюллетень Верховного
Суда РФ. 1996. N 4. С.1); заявления о том, что законы и иные нормативные акты
субъектов Российской Федерации не могут противоречить федеральным законам,
принятым в соответствии с частями 1 и 2 статьи 76 Конституции РФ (Бюллетень
Верховного Суда РФ. 1996. N 5. С.1); требование о признании незаконным акта,
носящего нормативный характер, заявленное гражданином или юридическим лицом
либо гражданами, имеющими статус индивидуального предпринимателя (Бюллетень
Верховного Суда РФ. 1996. N 6. С.1).
     Конституционный Суд РФ принял 16 июня 1998 г. постановление по делу о
толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции РФ. Оно вызвало
в некоторых своих частях немало обоснованных вопросов и сомнений в среде научных
и практических работников.
     Конечно, в данном постановлении содержится бесспорный вывод, что "поскольку...
полномочия Конституционного Суда Российской Федерации закреплены специально
и поскольку для их осуществления именно этим органом судебной власти предусмотрена
особая форма правосудия - конституционное судопроизводство, то осуществление
другими судами аналогичных полномочий без их конституционного закрепления
и вне таких форм исключается". В этой связи соответствующим Конституции РФ
представляется и вывод Конституционного Суда РФ в резолютивной части постановления:
"предусмотренное статьей 125 Конституции Российской Федерации полномочие по
разрешению дел о соответствии Конституции Российской Федерации федеральных
законов, нормативных актов Президента Российской Федерации, Совета Федерации,
Государственной Думы, Правительства Российской Федерации, конституций республик,
уставов, а также законов и иных нормативных актов субъектов Российской Федерации,
изданных по вопросам, относящимся к ведению органов государственной власти
Российской Федерации и совместному ведению органов государственной власти
Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской
Федерации, относится к компетенции только Конституционного Суда Российской
Федерации".
     В описательной части постановления Конституционный Суд РФ обоснованно
подчеркивает: "требование о непосредственном применении Конституции Российской
Федерации обращено ко всем судам, которые в соответствии с главой 7 Конституции
Российской Федерации независимо осуществляют судебную власть в пределах своей
компетенции и в формах судопроизводства, установленных данной главой... суд
может не применить федеральный закон или закон субъекта Российской Федерации...".
     Наконец, Конституционный Суд РФ справедливо отмечает: "перечень полномочий
судов общей юрисдикции и арбитражных судов не является закрытым, поскольку
статьи 126 и 127 допускают рассмотрение ими и иных, не названных в этих конституционных
нормах категорий дел...".
     Но, думается, в постановлении Конституционного Суда РФ имеются и дискуссионные
выводы. Например, такой: "рамки настоящего толкования определяются целью разграничения
компетенции в области нормоконтроля между Конституционным Судом Российской
Федерации и другими судами". Между тем, как известно, в общей теории права
под толкованием нормативных правовых актов принято понимать лишь их уяснение
и разъяснение. "Разграничение" же компетенции каких-либо государственных органов
- функция законодательных органов государственной власти, к которым Конституционный
Суд РФ, безусловно, не относится. Больше того, Конституционный Суд РФ по существу
выступил "судьей в собственном деле", фактически перераспределив полномочия
федеральных судов в свою пользу.
     Конституционный Суд РФ в своем постановлении использует понятие "проверка
конституционности нормативных актов", предполагая, что "другие судебные органы
Конституция Российской Федерации такими полномочиями не наделяет". Однако
в общей теории права принято разграничивать понятия "преодоление" коллизий
нормативных правовых актов и их "устранение". Если преодолевать коллизии нормативных
правовых актов могут все правоприменители в процессе применения норм посредством,
например, применения нормативных правовых актов более высокого уровня и неприменения
нормативных правовых актов, противоречащих актам, имеющим более высокую юридическую
силу, то устранением коллизий нормативных правовых актов действительно могут
заниматься лишь органы, наделенные законом специальной компетенцией. При таком
подходе Конституционный Суд РФ имеет право устранять коллизии нормативных
правовых актов в соответствии со статьей 125 Конституции РФ и Федеральным
конституционным законом от 21 июля 1994 г. "О Конституционном Суде Российской
Федерации", признавая федеральные законы и иные нормативные правовые акты,
отнесенные к его компетенции, не соответствующими Конституции РФ. А иные правоприменители
могут преодолевать коллизии нормативных правовых актов, не применяя акты,
не соответствующие Конституции РФ и непосредственно применяя нормативный правовой
акт более высокой юридической силы.
     Конституционный Суд РФ считает, что поскольку полномочия Конституционного
Суда РФ закреплены специально в Конституции РФ, постольку "конституционное
судопроизводство" других судов без их конституционного закрепления исключается.
Однако, во-первых, сам же Конституционный Суд РФ в данном постановлении перечень
полномочий судов общей юрисдикции и арбитражных судов не считает закрытым.
Во-вторых, например, согласно статье 19 Федерального конституционного закона
от 31 декабря 1996 г. "О судебной системе Российской Федерации", полномочия
Верховного Суда РФ должны быть установлены не только Конституцией РФ, но и
федеральным конституционным законом, проект которого в настоящее время обсуждается.
В этой связи трудно согласиться с таким выводом Конституционного Суда РФ:
"Применительно к осуществлению компетенции по судебной проверке конституционности
актов надлежащий суд устанавливается только Конституцией и другим законом
устанавливаться не может".
     Ссылаясь на статью 79 Федерального конституционного закона от 21 июля
1994 г., Конституционный Суд РФ считает свои постановления окончательными
и не подлежащими обжалованию. Но ведь ситуация изменилась в связи с вступлением
России в Совет Европы и ратификацией его общепризнанных принципов и норм.
Не только в теоретическом, но и в практическом плане возник вопрос о соответствии
данного положения Федерального конституционного закона части 3 статьи 46 Конституции
РФ, в соответствии с которой "каждый вправе в соответствии с международными
договорами Российской Федерации обращаться в международные органы по защите
прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные
средства правовой защиты". Полагаю, настало время привести Федеральный конституционный
закон от 21 июля 1994 г. в соответствие с Конституцией РФ.
     Далее Конституционный Суд РФ делает, на мой взгляд, еще более спорный
и неаргументированный вывод: "Предусмотренное статьей 125 (часть 4) Конституции
Российской Федерации обращение иных судов в Конституционный Суд Российской
Федерации с запросом о проверке конституционности примененного или подлежащего
применению в конкретном деле закона, если суд приходит к выводу о несоответствии
закона Конституции Российской Федерации, не может рассматриваться только как
его право,- суд обязан (курсив мой. - В.Е.) обратиться с таким запросом, чтобы
не соответствующий Конституции Российской Федерации акт был лишен юридической
силы (часть 6 статьи 125) в конституционно установленном порядке, что исключило
бы его дальнейшее применение".
     Какие же доводы приводит Конституционный Суд РФ в пользу такого решения?
Первый - "Данная обязанность судов вытекает из возложенного на них, как на
независимые органы правосудия, конституционного полномочия обеспечивать судебную
защиту прав и свобод человека, включая равенство перед законом и судом (статьи
18, 19 и 46), подчиняясь при этом Конституции Российской Федерации и федеральному
закону". Довод "о равенстве перед законом" выглядит здесь по меньшей мере
странно, поскольку речь идет о законе, не соответствующем Конституции РФ и
прямом применении последней.
     Довод второй - "Отказ от применения в конкретном деле закона, неконституционного
с точки зрения суда, без обращения в связи с этим в Конституционный Суд Российской
Федерации противоречил бы и конституционным положениям, согласно которым законы
действуют единообразно на всей территории Российской Федерации (статьи 4,
15 и 76), и в то же время ставил бы под сомнение верховенство Конституции
Российской Федерации, так как оно не может быть реализовано, если допускается
разноречивое толкование различными судами конституционных норм".
     На мой взгляд, Конституционный Суд РФ вышел тут за пределы своей компетенции
- толкования Конституции РФ, выполнив несвойственные ему функции законодателя,
т.е. осуществил расширительное толкование Конституции РФ, дополнив ее новым
содержанием. В части 4 статьи 125 Конституции РФ установлено: "Конституционный
Суд Российской Федерации по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод
граждан по запросам судов проверяет конституционность закона, примененного
(курсив мой. - В.Е.) или подлежащего применению в конкретном деле..." Думается,
использование в Конституции РФ понятия "примененного" дает судам основание
применять Конституцию РФ непосредственно (прямо) до обращения в Конституционный
Суд РФ.
     Кроме того, в статьях 4, 15 и 76 Конституции РФ нет понятия "единообразное
применение законов", речь идет лишь о верховенстве Конституции РФ и федеральных
законов над иными нормативными правовыми актами.
     Что касается "разноречивого толкования различными судами конституционных
норм", то оно в конечном результате исключено, так как согласно статьям 126
и 127 Конституции РФ Верховный Суд РФ и Высший Арбитражный Суд РФ осуществляют
судебный надзор за деятельностью судов и дают разъяснения по вопросам судебной
практики, целью которых является "единообразное" правоприменение, выработка
единых подходов в правоприменительной практике.
     Вывод Конституционного Суда РФ противоречит и общей теории права, согласно
которой преодолевать коллизии нормативных правовых актов возможно и в процессе
правоприменения.
     Наконец, право судов прямо применять Конституцию РФ предусмотрено статьями
3 и 5 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской
Федерации", в которых записано, что "единство судебной системы обеспечивается
путем... применения всеми судами (курсив мой. - В.Е.) Конституции Российской
Федерации... суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного
или иного органа, а равно должностного лица Конституции Российской Федерации...
общепризнанным принципам и нормам международного права... принимает решение
(курсив мой. - В.Е.) в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую
юридическую силу". Характерно, что и в статье 101 Федерального конституционного
закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" используется менее категорическая
формула, нежели чем в обсуждаемом постановлении: "суд при рассмотрении дела
в любой инстанции, придя к выводу о несоответствии Конституции Российской
Федерации закона, примененного (т.е. после принятия решения! - В.Е.) или подлежащего
применению в указанном деле, обращается в Конституционный Суд Российской Федерации
с запросом о проверке конституционности данного закона".
     В связи с изложенными доводами, думается, не основано на Конституции
РФ и достаточно спорное мнение Конституционного Суда РФ, содержащееся в резолютивной
части: "Суд общей юрисдикции или арбитражный суд, придя к выводу о несоответствии
Конституции Российской Федерации федерального закона или закона субъекта Российской
Федерации, не вправе применить его в конкретном деле и обязан обратиться в
Конституционный Суд Российской Федерации (курсив мой. - В.Е.) с запросом о
проверке конституционности этого закона".
     В статье 36 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. указано,
что основанием к рассмотрению дела в Конституционном Суде РФ является обнаружившаяся
"неопределенность" в вопросе о том, соответствует ли Конституции РФ закон
или иной нормативный правовой акт. В этой связи справедливо возникает вопрос:
нужно ли обращаться в Конституционный Суд РФ, когда такой неопределенности
нет? В обычных случаях, когда нормативный правовой акт очевидно не соответствует
Конституции РФ? Например, согласно части 3 статьи 55 Конституции РФ права
и свободы человека и гражданина могут быть ограничены только федеральным законом.
В то же время зачастую они ограничиваются нормативными правовыми актами более
низкого уровня, например законами субъектов Российской Федерации. Нужно ли
в этих и им подобным очевидных случаях обращаться в Конституционный Суд РФ?
Думается, нет. Другой пример. Согласно той же статьи Конституции РФ федеральным
законом права граждан могут быть ограничены лишь в случаях, установленных
Конституцией РФ. Как должен поступать судья, если федеральный закон очевидно
нарушает права граждан в иных случаях? Полагаю, и в этом случае правоприменитель
должен прямо применять Конституцию РФ.
     На практике сразу же возник вопрос: в случае действительной "неопределенности"
соответствия или несоответствия закона Конституции РФ может ли судья первоначально
сам истолковывать закон, прямо применить Конституцию РФ и лишь после вынесения
решения обязательно обратиться в Конституционный Суд РФ. Некоторые судьи Конституционного
Суда РФ, принимавшие участие в вынесении обсуждаемого постановления, устно
отвечают на этот вопрос положительно. Но такое толкование постановления требует
обязательного официального письменного разъяснения. В резолютивной части постановления
имеется достаточно противоречивый пункт, который можно истолковать подобным
образом: "Обязанность обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации
... существует независимо от того, было ли разрешено дело, рассматриваемое
судом, отказавшимся от применения неконституционного, по его мнению, закона
на основе непосредственно действующих норм Конституции Российской Федерации".
     Полагаю, что прямо не соответствует Конституции РФ и следующий вывод
Конституционного Суда РФ: "Обращение в Конституционный Суд Российской Федерации
обязательно и в тех случаях, когда суд при рассмотрении конкретного дела приходит
к выводу о неконституционности закона, который принят до вступления в силу
Конституции Российской Федерации...". В соответствии с пунктом вторым раздела
второго "Заключительных и переходных положений" Конституции РФ "законы и другие
правовые акты, действовавшие на территории Российской Федерации до вступления
в силу настоящей Конституции, применяются в части, не противоречащей Конституции
Российской Федерации" (курсив мой. - В.Е.). Считаю, что формула Конституции
РФ вполне определенна: правоприменители прямо не применяют нормативные правовые
акты, принятые до 25 декабря 1993 г. и не соответствующие Конституции РФ.
Иной вывод, по-моему, не только теоретически не состоятелен, опровергается
современной реальной правоприменительной практикой, но и не основан на простых
жизненных реалиях: огромном количестве нормативных правовых актов, не соответствующих
Конституции РФ, и сравнительно небольшом количестве судей Конституционного
Суда РФ (19 судей).
     В связи с изложенными доводами нельзя согласиться и с другим бездоказательным
выводом Конституционного Суда РФ: "Обязанность судов в случаях, если они приходят
к выводу о неконституционности закона, для официального подтверждения его
неконституционности обращаться в Конституционный Суд Российской Федерации
не ограничивает непосредственное применение ими Конституции Российской Федерации".
     Полагаю, не основан на общей теории права и Конституции РФ и следующий
вывод Конституционного Суда РФ: "Устранение неконституционного закона из системы
правовых актов не может быть достигнуто ни путем разрешения дел... ни путем
разъяснений по вопросам судебной практики, которые... дают Пленумы Верховного
Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации.
Последние не вправе определять какой-либо иной порядок обеспечения непосредственного
применения Конституции Российской Федерации при разрешении конкретных дел,
чем предусмотренный ею, а также федеральным конституционным законом".
     Прежде всего необходимо отметить, что в общей теории права принято применять
два понятия - "устранение коллизий" и "преодоление коллизий". Если первым
вправе заниматься прежде всего законодательные органы государственной власти,
то преодолевать коллизии нормативных правовых актов вправе и правоприменители
для каждого конкретного случая. Кроме того, в соответствии со статьями 126
и 127 Конституции РФ Верховный Суд РФ и Высший Арбитражный Суд РФ дают "разъяснения
по вопросам судебной практики", т.е. вправе толковать применяемые судами нормативные
правовые акты, в частности Конституцию РФ.

Президент Российской правовой академии
Министерства юстиции Российской Федерации,
доктор юридических наук,
профессор В.Ершов
Конституция РФ

0

7

Конституция РФ
Судебная власть в конституционной системе разделения властей

     Анализ советского государственного строительства свидетельствует, что
отступление от принципа разделения властей привело к усилению функций исполнительных
и распорядительных органов, принижению роли судебной власти и ее зависимому
положению, влекущему за собой развитие авторитарности в управлении государством,
принижению роли личности и незащищенности прав и свобод граждан. Именно поэтому
одной из главных целей демократизации современного общества была провозглашена
идея создания правового государства, в котором судебная власть должна стать
одним из важнейших элементов структуры государственной власти наряду с законодательной
и исполнительной.
     Судебная власть в этом отношении имеет собственную специфику, ибо она
осуществляет такую особую форму государственной деятельности, которая организационно
оформляется в качестве системы правосудия. Особенности данной формы заключаются
в следующем.
     Во-первых, ее осуществление нацелено на особую сферу деятельности государства,
в которой выкристаллизовываются правозащитные, упорядочивающие и правоприменительные
элементы содержания власти, устанавливаются основы фактического и правового
равенства всех социальных групп и слоев населения, каждого отдельного гражданина
перед судом и законом. В силу этого сфера правосудия приобретает самостоятельный
характер во всей деятельности государства, чем обусловлено ее закрепление
в каждой соответствующей Конституции в качестве отдельного, целостного блока.
     Во-вторых, реализация данной формы имеет четкую направленность на осуществление
судебной политики в государстве. Возможность вычленения именно судебной политики
говорит о ее особого рода воздействии на общество в определенной сфере жизни
с целью приведения его к желаемым структурным и функциональным характеристикам.
Такое воздействие обеспечивает определенную направленность правоприменения
для достижения уголовно-правовой, хозяйственно-правовой, административной,
эколого-правовой и пр. охраны прав личности в условиях справедливого устройства
общества.
     В-третьих, для любой формы государственной деятельности характерно, что
через ее посредство происходит осуществление определенных функций государства.
Соответственно правосудие тесно связано с реализацией таких государственных
функций, которые четко выражают его конкретное назначение.
     До недавнего времени считалось, что, участвуя в осуществлении почти всех
основных функций Советского государства, суд достигал поставленных перед ним
задач благодаря выполнению им правоохранительной государственной функции -
наряду с другими органами: прокуратуры, МВД, КГБ, а также некоторыми общественными
организациями типа адвокатуры, товарищеских судов и др., которые в целом образуют
систему органов охраны правопорядка. В рамках данной единой функции государства
определялись и специфические для правосудия функции - в качестве структурных
элементов функции охраны правопорядка.
     Естественно, подобное растворение функций правосудия в общем объеме целостной
функции государства, с одной стороны, лишало их какой-либо специфики в отличие
от функций органов прокуратуры, милиции и т.д., с другой же стороны, приписывало
правосудию несвойственные ему функции как форме деятельности, которая отнюдь
не призвана к охране правопорядка. В правовом государстве такой подход невозможен
как в силу независимости суда, который не осуществляет борьбу с преступностью,
так и в силу правоприменительного, а не правоохранительного характера его
деятельности. Именно в конкретных функциях выражается предметное содержание
правосудия как формы государственной деятельности.
     Наконец, в-четвертых, осуществление правосудия приобретает качество особой
формы государственной деятельности, поскольку оно выражается вовне через соответствующую
систему органов государства - судебную систему.
     Структура судебной власти наглядно подтверждает, что только целостность
и комплексный анализ деятельности всех ее элементов дает возможность выявить
ее характер как власти государственной, интегрированной в систему всех ветвей
власти и одновременно способной к выделению как часть целого в отдельную ветвь.
     И хотя специфический механизм "сдержек" и "противовесов" свойствен взаимодействию
всех властей, в том числе законодательной и исполнительной, но именно судебные
органы обладают особыми полномочиями конституционного контроля (в частности,
над актами законодательной власти, президентской власти), судебного контроля
в области управления и т.д. Но главное назначение судебной системы - это осуществление
правосудия. Причем правосудие составляет исключительную прерогативу суда,
оно "осуществляется только судом" (ч.1 ст.118 Конституции, ст.1 Закона о судоустройстве
РФ).
     Определяя судебную систему России, Конституция и федеральный конституционный
закон устанавливают исчерпывающий перечень судов, осуществляющих правосудие,
указывая тем самым единственное основание учреждения судебных органов - путем
конституционного закрепления и исключая даже возможность создания каких-либо
чрезвычайных судов (ч.3 ст.118 Конституции). Вместе с тем судебная система
олицетворяется персональным составом судей и привлекаемых к осуществлению
правосудия представителей народа. В соответствии с Законом РФ от 26 июня 1992
г. о статусе судей в РФ судьи выступают как носители судебной власти, они
наделяются в конституционном порядке полномочиями осуществлять правосудие
и исполняют свои обязанности на профессиональной основе. При этом полномочия
и компетенция судей различных звеньев и видов судов различаются между собой,
но статус всех судей России в силу закона является единым.
     Осуществление правосудия отличается от иных сфер общественной жизни особым
объектом государственного воздействия, куда входит внутренне единая система
общественных отношений, обладающих повышенной ценностью для государства и
общества. Последнее обусловлено, с одной стороны, особыми целями, стоящими
перед судебной деятельностью по защите человека и реализации его законных
прав и интересов, с другой - специфичностью метода этой деятельности, которая
осуществляется в особой процессуальной форме, являющейся наиболее сложной,
разветвленной и детально урегулированной из всех юрисдикционных процедур.
Практическая неограниченность "силового" воздействия судебных органов на правонарушителей
(вплоть до применения смертной казни), возможность решающего влияния на реализацию
личных, имущественных, трудовых и иных прав граждан, обеспечения принудительного
выполнения ими своих обязанностей свидетельствуют о важности и особом характере
общественных отношений в сфере правосудия.
     Столь существенное значение данной сферы общества и государства выделяет
ее в качестве важнейшего объекта конституционного регулирования и одновременно
выражает содержание установленных в Конституции основ осуществления правосудия.
Объективная необходимость регулирования названных отношений именно на высшем
правовом уровне, уровне Конституции, определяется их особой социальной значимостью
в процессе формирования правового государства. Они служат основополагающим
звеном во всем механизме социального управления обществом, требующим конституционного
выражения. Вместе с тем значимость данной сферы отношений предопределяет необходимость
их повышенной охраны с помощью особой системы конституционных гарантий, что,
в свою очередь, возможно лишь при условии их закрепления в Конституции. Независимость
правосудия - одно из главных условий его осуществления, а потому ее обеспечение
находится в эпицентре особых форм конституционно-правовых гарантий.
     Сама потребность для общества в особой сфере правосудия определяется
в первую очередь неизбежностью и систематичностью возникновения в нем целого
ряда конкретных ситуаций преимущественно конфликтного характера, которые нуждаются
в постоянном разрешении на основе установленных государством правил, подводящих
конкретные обстоятельства под наиболее типичные возможности урегулирования
поведения людей. В силу этого осуществлять отправление правосудия призваны
судебные органы, которые действуют в названной сфере в качестве механизма
защиты гражданского общества и отдельной личности.
     Далее. Осуществление правосудия обусловлено стремлением государства защитить
от посягательств установленный им правопорядок, обеспечить утверждение социальной
справедливости путем предупреждения правонарушений и наказания за уже совершенные
правонарушения. Именно в этой сфере государство имеет возможность определить
систему особо важных социальных ценностей, которые подлежат его защите, и
выразить их в нормах различных отраслей материального права в качестве объектов
возможных правонарушений (жизнь, здоровье, честь, достоинство личности, гражданские
и политические права человека, собственность, нерушимость конституционного
строя и т.д.).
     Ограничение личной свободы человека в случаях, исключающих применение
мер уголовного наказания за совершение общественно опасного деяния (лицом,
признанным невменяемым в силу психического расстройства), обусловливает необходимость
принудительных мер медицинского характера. Ввиду исключительной важности для
человека его конституционного права на свободу и личную неприкосновенность
решение о принятии принудительных медицинских мер может быть вынесено только
в порядке осуществления правосудия.
     Длительное время именно в этой области происходило нарушение прав человека,
поскольку отсутствовали четкие механизмы обеспечения судебного порядка недобровольного
помещения людей в психиатрические учреждения. Ныне законодательно определяется,
что государство доверяет решение этих вопросов только суду и устанавливает
строгую процедуру подобных дел.
     Наряду с этим законодательство устанавливает правила лишения или ограничения
дееспособности граждан, которые также может применять только суд, вследствие
душевной болезни или слабоумия человека либо злоупотребления им спиртными
напитками и наркотиками (ст.258 ГПК РФ).
     Власть государства использует сферу осуществления правосудия также при
решении вопросов, связанных с отбыванием, досрочным освобождением, отсрочкой
исполнения и т.д. уголовного наказания. В судебном порядке происходит и снятие
судимости.
     Потребность в судебной юрисдикции возникает и при необходимости официального
удостоверения фактов, имеющих юридическое значение и не могущих быть установленными
в ином порядке либо требующих судебного исследования доказательств (например,
состояние в фактических брачных отношениях, нахождение на иждивении и т.д.).
Под контроль суда также поставлена деятельность органов загса и нотариата
по установлению некоторых фактов. Наконец, только судом гражданин может быть
признан умершим или безвестно отсутствующим.
     Качественно новый уровень правосудия связан в настоящее время с противодействием
злоупотреблению исполнительной власти, бюрократизму и дегуманизации отношений
в обществе с целью надежной защиты прав, свобод и законных интересов граждан.
     Дальнейшее развитие институт судебной защиты прав граждан получил после
принятия Закона РФ от 27 апреля 1993 г. "Об обжаловании действий и решений,
нарушающих права и свободы граждан". В нем расширен круг субъектов, чьи действия
(независимо от того, выражены они в решениях или совершены без издания какого-либо
акта) подлежат судебному обжалованию. Данный Закон расширил рамки своего функционирования,
распространив права судебного обжалования не только на органы управления,
но и органы власти в случае издания ими нормативных актов, нарушающих права
и свободы граждан. Отмена такого акта при признании судом жалобы обоснованной
влечет восстановление прав не только конкретного гражданина, но и широкого
круга лиц, подпадающих под его действие. Тем самым впервые суд становится
арбитром между гражданином и властью, что служит важным проявлением правовой
государственности.
     Таким образом, социальная обусловленность сферы осуществления правосудия
свидетельствует о ее значительной роли во всем механизме социального управления
и конституционного регулирования в стране.

Ржевский В.
Чепурнова Н.
Конституция РФ

0

8

Конституция РФ
Конституционный суд РФ
Что нужно для обращения в КС РФ?

Почему решение по жалобе Юнановой в Конституционный суд Российской Федерации о реновации может не состояться?

Комментарии от ЛойерFM

Подпись автора

Лойер Клуб - свежие новости с юридических полей !

0

9

Конституция РФ
Русский язык как государственный. Исторические хроники РАПСИ

Алла Амелина, депутат Госдумы РФ первого созыва, журналист, сопредседатель историографического сообщества "Политика на сломе эпох":

До начала 2000-х с языковым законодательством все вроде бы было понятно и законодательно обеспечено. Часть 1 статьи 68 Конституции РФ устанавливает, что государственным языком Российской Федерации на всей ее территории является русский язык. Имеется также закон "О языках народов РФ", детально прописывающий нормы языкового общения. Однако Госдуме третьего созыва этого показалось недостаточно. И 26 депутатов, представляющих разные фракции и разные национальности, внесли законопроект "О русском языке как государственном языке Российской Федерации". Более того, это был проект "со звездочкой", то есть в программе законопроектной работы палаты находился в числе приоритетных.

В чем же его суть? Об этом в июне 2002 года доложил коллегам руководитель рабочей группы Алексей Алексеев ("Единство"). По мнению разработчиков, Конституция РФ не уточняет требований к особенностям практического использования русского языка в качестве государственного, не указывает обязательств органов власти по отношению к порядку формирования и сохранения государственного языка Российской Федерации.

Что же "уточнял" и на что "указывал" законопроект? Он, в частности, устанавливал, что порядок утверждения словарей русского языка, а также порядок официального издания этих словарей определяется Правительством РФ; что статус русского языка предусматривает обязательность использования этого языка, а также его защиту и поддержку, и обеспечение права граждан на пользование русским языком как государственным языком Российской Федерации. Перечислялись сферы, в которых русский язык используется в обязательном порядке, а также устанавливались гарантии поддержки и защиты государственного языка.

Отдельная статья законопроекта устанавливала, что при использовании русского языка как государственного не допускается употребление оскорбительных слов в отношении расы, национальности, профессии, социальной категории, возрастной группы, пола, языка, религиозных, политических и иных убеждений граждан, а также употребление нецензурных слов и выражений, иностранных слов и словосочетаний при наличии соответствующих аналогов в русском языке.

В ответственном Комитете по культуре и туризму, а также в комитетах-соисполнителях - по делам национальностей и по образованию и науке - особо подробно обсуждалась проблема установления санкций за нарушение данного закона. В результате появилась статья, предусматривающая ответственность за нарушение законодательства "О русском языке как государственном языке Российской Федерации".  Здесь авторы подразумевали два федеральных закона: "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов РФ" и "Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ". Этими законами предусмотрено досрочное прекращение полномочий и роспуск органов местного самоуправления, а также региональных законодательных органов государственной власти за принятие нормативных актов, которые противоречат Конституции или федеральным законам страны.

В ходе обсуждения выявилось несколько тем, по которым у депутатов возникли разногласия. Так, у Андрея Вульфа (СПС) вызвало сомнение положение законопроекта о необходимости изъятия из официального языка иностранных слов, которые могут быть заменены соответствующими русскими словами. В качестве примера незаменимости он привел слова "президент", "дефолт", "пенальти". В ответ Алексеев почему-то предложил вместо слова "скинхед" употреблять аналог этого слова "бритоголовый". Вульф высказал также недоумение, почему при перечислении сфер обязательного использования русского языка как государственного названа промышленность, но почему-то не названо сельское хозяйство.

Сергей Митрохин ("Яблоко") укорил авторов законопроекта в нарушении содержащихся в нем принципов, в частности, за использование иностранного слова "функционирование". Здесь Алексеев согласился, что "в условиях глобализации мы не сможем уйти от заимствования иностранных слов". И утешил скептиков тем, что применять жесткие меры к людям, которые их используют, не планируется.

Бориса Надеждина (СПС) особо заинтересовало запрещение использовать при употреблении русского языка как государственного нецензурных слов и выражений, в связи с чем он задал вопрос, "есть ли какая-то статистика, как часто в переписке, например Президента с парламентом, или в переписке губернаторов друг с другом употребляются нецензурные слова? Был ли анализ? Насколько это серьезная проблема?" И получил ответ, "анализа не было, но проблема серьезная".

Большинство выступивших, представители разных групп и фракций, высказались в поддержку законопроекта. Речь в их выступлениях шла о великой роли русского языка "в объединении общества, в истории страны". О том, что это "пуповина, связывающая народы, наши культуры, объединяющая россиян". Что закон "обеспечивает единство многообразия". Что необходимо "психологическое оздоровление и возврат к обычным нормам русского языка". А нестыковки и недочеты можно исправить ко второму чтению.

Представитель Правительства РФ в Госдуме Андрей Логинов заявил, что кабинет министров поддерживает данный законопроект. Цитата из правительственного отзыва: "Закон о государственном языке РФ нужен и имеет важное политическое значение для становления России как правового государства в новых геополитических условиях". Единственное замечание — у Министерства юстиции, которое считало, что этот законопроект не имеет самостоятельного предмета правового регулирования.

Представитель Президента РФ Александр Котенков был настроен менее позитивно. По его словам, его при чтении этого законопроекта "оторопь взяла" - в частности, от формулировки "Русский язык имеет статус государственного языка на всей территории Российской Федерации". И больше никаких характеристик русского языка нет". Он напомнил о существовании закона РФ "О языках народов РФ", поправки в который могли бы урегулировать все вопросы. Но коль скоро депутаты твердо намерены принять закон именно о русском языке, то "если ко второму чтению в данном законопроекте не будет дано понятие русского языка как языка одного из величайших народов, который применяется в различных статусах, и один из его статусов - государственный язык, и так далее, этот закон принимать нельзя будет".

В первом чтении за законопроект проголосовало 365 человек.

Ко второму чтению, состоявшемуся в декабре 2002 года, в текст был внесен ряд поправок. Назовем наиболее существенные.

Исключена статья относительно норм русского языка как государственного, однако два ее основных положения вошли частями в другие статьи. Так, Правительству РФ поручалось определить порядок утверждения норм современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного, правил русской орфографии и пунктуации. Сформулированы также основные ограничения, то есть не допускается использование просторечных, пренебрежительных, бранных слов и выражений, а также иностранных слов при наличии общеупотребительных аналогов в русском языке.

Принятый в первом чтении законопроект обязывал средства массовой информации использовать государственный язык России, то есть соблюдать его нормы и установленные запреты. Однако депутаты все же проявили понимание, что жесткое, безусловное следование этому правилу приведет, в частности, к тому, что электронные СМИ не смогут распространять произведения искусства, персонажи которых не совсем в ладу с русским литературным языком. Чтобы избежать этого, предлагалось разрешить нарушения норм русского языка как государственного в тех случаях, когда это является "неотъемлемой частью художественного замысла".

Особо остановимся на поправке, вызвавшей неприятие депутатов. Это изменение названия законопроекта, который предлагалось именовать "О государственном языке РФ", то есть за вычетом слов "о русском языке". "Новое название точнее определяет предмет законодательного регулирования законопроекта и полностью соответствует Конституции РФ", - обосновал поправку Алексеев. Такова была настоятельная рекомендация Правового управления Госдумы.

Контрдоводы были более эмоциональными, чем правовыми, типа - "русский язык, который уважают все народы, заслуживает того, чтобы быть упомянутым в названии закона". Но эти доводы оказались более убедительными, и поправка была отклонена. В таком варианте законопроект во втором чтении поддержал 371 человек.

Именно эта отклоненная поправка стала причиной того, что в феврале 2003 года законопроект было предложено вернуть во второе чтение. На этот раз докладывал Николай Губенко (КПРФ), который сообщил, что в ходе работы над третьим чтением обнаружилась необходимость определенных текстовых поправок, в частности, сокращения названия законопроекта. То есть речь вновь шла об изъятии из названия слов "о русском языке". Для этого по регламенту нужно было вернуться во второе чтение.

Это изменение встретило решительный протест его коллег по фракции Зои Воронцовой и Тамары Плетневой. По их мнению, сокращение таким образом названия закона меняет всю его концепцию и выхолащивает смысл, поскольку главной целью его является защита именно русского языка.

На это Губенко пояснил, что в законодательной практике Российской Федерации в наименованиях законов не используются подобные терминологические конструкции: о чем-то как о чем-то. "Возьмем, скажем, закон о гимне. Представьте себе такое название: о музыке Александрова на текст Михалкова как гимне Российской Федерации. Поэтому после наших попыток найти вариант, закавычить слова "русский язык", поставить тире или скобки мы вынуждены были отказаться от этой идеи".

То ли авторитет известного актера и режиссера сыграл свою роль, то ли аргументация его оказалась наглядной, а потому убедительной, но депутаты согласились вернуться ко второму чтению и принять необходимую поправку.

На том заседании закон с сокращенным названием был принят во втором и сразу третьем чтениях. Но в том же феврале он был отклонен Советом Федерации с предложением создать согласительную комиссию.

С этого момента прошло более двух лет, пока в мае 2005 года, в Госдуме следующего, четвертого созыва, закон "О государственном языке Российской Федерации" был представлен в новой, согласованной редакции.

Делавшая доклад Елена Драпеко (КПРФ) напомнила депутатам историю принятия закона, объяснила столь долгий перерыв тем в его рассмотрении "серьезным и внимательным отношением к сфере, которую регулирует данный федеральный закон".

Основное разногласие депутатов с сенаторами состояло в том, что последние настаивали на ограничении влияния государства, соответствующих институтов на формирование норм русского языка как государственного. Думская сторона отстояла позицию о предоставлении Правительству РФ принимать соответствующие решения — в частности, сформировать совет по русскому языку.

Закон "О государственном языке РФ" в редакции согласительной комиссии был принят рекордным большинством — 422 голоса.

В начале июня 2005 года закон был подписан Президентом РФ и действует поныне.

Конституция РФ

0

10

Конституция РФ
Торг неуместен: на кону — договор, в козырях — выборы

Экспертное сообщество Башкирии с интересом наблюдает за развитием ситуации вокруг возможного прекращения действия договора о разграничении полномочий между Татарией и федеральным центром. Внимание опрошенных ИА REGNUM экспертов к пролонгации действия договора вызвано не столько важностью документа для большинства жителей республики, сколько возможностью использовать факт продления или прекращения договора для манипуляций, в том числе и в предвыборной борьбе.

Договор утверждён 26 июля 2007 года федеральным законом «Об утверждении Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Татарстан». Его подписал президент России Владимир Путин.

Как отмечают эксперты и обычные жители региона, в Башкирии с начала 90-х годов ревностно следили за тем, что происходит в соседней Татарии. Особенный интерес вызывали взаимоотношения, напоминающие торг, с федеральным центром и вопросы приватизации государственн6ого имущества, доставшегося обеим республикам после распада СССР. Особо дотошные наблюдатели сравнивали эффективность управления регионами их главами на тот момент (в просторечии «бабаями») — Муртазой Рахимовым в Башкирии и Минтимером Шаймиевым в Татарии. Было принято считать, что в искусстве «торгов с Москвой» более преуспел Шаймиев: это заключалось преференциях, получаемых Казанью от федерального центра в большем размере, чем Уфой, особенностями приватизации «нефтянки» (в Татарии она осталась в руках региональных элит, а в Башкирии «ушла к москвичам»), и даже постройкой метро — в Казани, в отличие от Уфы, метро было проложено.

Некоторые «преимущества» Татарии перед Башкирией оказались явно надуманными. Так, например, утверждения о том, что в Казани больше «свободы слова» и менее остро стоит «этнолингивстический конфликт», входящий в повестку «русского вопроса» (это аргументировалось наличием в Казани «оппозиционной прессы» и нескольких «русских» гимназий, в то время как Уфе была только одна), при более детальном рассмотрении не нашли подтверждения.

Как это было

При заключении первого и второго договоров Татария также обошла по очкам Башкирию. Как писало ИА REGNUM, федеративный договор, подписание которого было одним из пунктов программы Бориса Ельцина при избрании в мае 1990 года главой российского государства, подписан в Москве 31 марта 1992 года президентом РФ Ельциным, председателем Верховного Совета РФ Русланом Хасбулатовым и руководителями 86 из 88 субъектов Российской Федерации. Под договором оставлены места для подписей представителей Татарии и Чечено-Ингушетии, которые так и не были поставлены. При этом Башкирия заключила договор со специальным приложением, который подчеркивал особый статус республики.
Договор с Татарстаном был подписан 15 февраля 1994 года. Только после этого от республики были избраны депутаты в Федеральное собрание РФ. Далее подписание договоров было поставлено на поток. Подготовкой проектов договоров о разграничении полномочий занималась комиссия при президенте РФ по подготовке договоров о разграничении полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, которую возглавлял Сергей Шахрай. К середине 1998 года подписаны 42 индивидуальных договора с 46 субъектами. 15 июля 1998 года Шахрая сменил Владимир Путин, который до этого работал заместителем руководителя администрации президента, с тех пор ни один договор подписан не был.

Первый договор 1994 года, основанный в том числе и на Конституции РТ от 1992 года, был бессрочным, однако после внесения в Конституцию Татарии изменений в 1994 году, дважды — в последующие несколько лет, начал противоречить как Конституции РТ, так Конституции РФ и федеральному законодательству. По утверждениям некоторых экспертов, в 1992 году Конституция Татарии и других «национальных» республик, провозглашала верховенство региональных законов над российскими, а также предусматривала возможность выхода из состава России. В первом договоре говорилось и о неком «региональном гражданстве», особом налогообложении и других признаках «самостийности». За семь лет соотношение сил изменилось, и то, что было объяснимо в «лихие девяностые», в середине нулевых смотрелось уже «диковато», и с 2005 года в Татарии начали работать над проектом нового договора.

Не сразу, но стороны пришли к взаимоприемлемому варианту. В новом, втором договоре прописывалось верховенство федерального законодательства, Татария характеризовалась в скобках как некое государство и без скобок — как субъект РФ. Из атрибутов «незалежности» присутствовала возможность (но не обязанность, как это сейчас трактуется в Татарии) иметь специальные странички в общероссийском паспорте на татарском языке и владение кандидатами «на замещение должности высшего должностного лица Республики Татарстан» русским и татарским языком в заявительном порядке. Именование высшего должностного лица — глава, президент, или что-либо иное — в тексте договора не уточняется. Все остальные «вольности», будь то поддержка татароязычных вне Татарии или сотрудничество в международной сфере — по согласованию с федеральным центром.
Примечательно, что одиозные татарские националистические организации, недовольные в 1994 году и содержанием, и самим фактом подписания первого договора, в 2007 прозрели и усмотрели в старом документе массу достоинств, подвергнув новый договор жесткой критике.

Теперь, в 2017-ом, договор от 2007 года их уже совершенно устраивает. Договор «О разграничении предметов ведения и полномочий между органами госвласти РФ и органами госвласти Республики Татарстан» был подписан 29 июня Путиным и Шаймиевым, был принят Государственной Думой 4 июля и одобрен Советом федерации 11 июля 2007 года. 26 июля президент России Владимир Путин подписал федеральный закон «Об утверждении Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Татарстан», и документ вступил в силу 11 августа.

Вся сила — во вкладыше?

«Имиджевый характер» второго договора не был секретом, но в 2007-м ни федеральный центр, ни элиты Татарии старались этого не замечать. Одним из главных «утешений» оказался вопрос о «вкладыше», дополнительных страницах в паспорте гражданина России. Татарские СМИ преподносили эту возможность как великое достижение: «Татарстан добился права предоставлять жителям дополнительные вкладыши во внутренние паспорта». Очередное передергивание: паспорта с «региональным вкладышем» в Татарии и Башкирии начали получать в 2001 году, наличие такого вкладыша являлось своеобразной компенсацией за отсутствие с 1997 года графы национальность в российском паспорте.
«Вкладыши» были только в Башкирии и Татарии, позже заполучить такие же захотели и в Якутии. Причем в Башкирии, представляемую в СМИ как регион с авторитарным режимом, отказаться от паспорта с «региональным вкладышем» было значительно проще, чем в Татарии где, «самостийные» паспорта выдавали всем, не спрашивая о желании.
После скандала, вызванного путаницей с номерами паспортов (одни и те же номера оказались у десятков тысяч паспортов с вкладышем и без), в Башкирии практика мягкого навязывания паспортов с вкладышами прекратилась. На сегодняшний момент недовольства по поводу наличия или отсутствия вкладышей в паспортах жителей Башкирии не высказывается. По наблюдениям служащих паспортных столов, большинство жителей республики предпочитают иметь паспорта без вкладышей.

Поэтому можно смело утверждать, что для получения паспорта с вкладышем в 2007 году в Татарии никакого договора не требовалось, и пункт о паспорте в тексте договора имел сугубо декоративную, но не практическую ценность.

Вопрос о владении татарским языком кандидатами на пост главы Татарии также надуман, так как исходя из принципа «заявительного порядка» кандидату достаточно было лишь сказать, что он знает татарский — проверять, как он его знает, договор не предписывал.

Всё то, что могла позволить себе делать Татария согласно договору, с таким же успехом делала Башкирия без всякого договора: Башкирия поддерживала и поддерживает башкир, живущих вне Башкирии, ведёт переговоры с представителями других стран, заключает соглашения, распоряжается по своему усмотрению частью некоторых налогов. Но даже такой «декоративный» договор в 2007 году казался для отдельных жителей Башкирии чем-то желанным и необходимым.

«Башкирия не хуже Татарии»

Сегодня в это трудно поверить, но в июле 2007 года спикер Госсобрания Башкирии Константин Толкачев выражал уверенность, что договор о разграничении полномочий между республикой и федеральным центром должен быть обязательно заключен, так как «Башкирия не хуже Татарии и «имеет такой же статус». Это опрометчивое заявления Толкачев сделал вскоре утверждений спикера госсовета Татарии Фарида Мухаметшина, о том, что Башкирии, как и другим регионам, такой договор не нужен, а Татарии необходим.
О необходимости заключения договора между Уфой и Москвой ратовали: региональная марийская национально-культурная автономия «Эрвел Марий» РБ, центр украинцев РБ, национально-культурная автономия немцев РБ, Ассамблея народов РБ, отделения ряда политических партий, Союз юристов РБ, Общественный фонд «Диалог культур», Башкирское народно-патриотическое движение, БНЦ «Урал», Союзы башкирской и татарской молодежи. Они же учредили новое общественное движение «За федеративную Россию», целью которого было подписание документа «как с Казанью». Могли ли столь разнородные организации и движения собраться в едином порыве без согласия и указания региональной власти?

Но стоит отметить, что уже в 2007 году в Башкирии были те, кто открыто выступал против заключения республикой второго договора. О своем отрицательном отношении заявляли даже некоторые депутаты Госсобрания республики, отрицая их полезность и усматривая в «угрозу единству и территориальной целостности страны».
Эксперты раскрыли тайну «опьянения» сбитого мальчика

И спикер Толкачев, и скандально известные молодёжные союзы, и центр украинцев РБ были уверены, что они, будучи гарантами мира и стабильности в республике, будут непременно услышаны федеральным центром, Москва внемлет их горячим просьбам и столь необходимый им договор будет подписан, иначе случится что-то страшное. Однако договор не был перезаключен, но стабильность и спокойствие в регионе не пострадали. О договоре забыли, и только изредка на сайтах башкирских националистических организаций в анонимных комментариях звучит надрывное «а надо было тогда подписать».

Уфимский сценарий для Казани

По мнению, экспертов, примерно также, как башкирский спикер Толкачев в 2007-ом, в 2017 настроены более 80-ти из ста депутатов Госсовета Татарии. Представители множества национальных и иных организаций Татарии ощущают сегодня примерно то же, что и их башкирские «коллеги» в 2007-ом году: если договора не будет, мир рухнет.
Как сообщало ИА REGNUM, свои устремления и чаяния депутаты Госсовета Татарии выразили в принятом на заседании 11 июля обращении к президенту РФ Владимиру Путину по вопросу создания специальной рабочей группы по выработке предложений по правовым вопросам договора о разграничении полномочий между Москвой и Казанью. Депутат Николай Рыбушкин зачитал собравшимся текст обращения к главе государства, в котором отмечается, что «договор стал важным фактором сохранения политической, межнациональной, межконфессиональной стабильности».

Наблюдатели отмечают, что риторика та же, что была в Башкирии в 2007 году, стабильность увязывалась с наличием договора, и речи региональных парламентариев можно было понимать как прогноз: нет договора — не будет и стабильности.

«Получается, что в остальных регионах, где нет такого договора, нет стабильности? Было бы понятно, если бы Казань настаивала на подписании договора между центром и всеми субъектами РФ, но такой цели у властей Татарии нет. Напротив, им нужно не равенство, а исключительность», — отмечают эксперты.

Единой точки зрения, будет ли продлен договор 2007 года лично Путным в рабочем порядке, или, как просят этого депутаты Госсовета Татарии, будет создана рабочая группа по выработке предложений, среди экспертов не существует. К 29 июля и даже к 11 августа одобрения Госдумы и Совета Федераций предполагаемому документу вряд ли будет получено, и поэтому какое-то время, даже если договор и будет подписан, Татария и федеральный центр будут обходиться без действующего договора. Так же, как обошлась без него Башкирия в 2007 году.

Полпред президента в ПФО Михаил Бабич озвучил свою позицию в феврале 2017 года:

«Сегодня и межбюджетные отношения, и распределение полномочий между центром и регионами, нормативно-правовая база сформированы так, что нет белых пятен, которые требуют отдельного правового регулирования. Если в процессе правоприменения они появляются, то имеют общефедеральный характер, принимается решение, касающееся сразу всех регионов страны».

Таким образом, нет необходимости в продлении договора.

Мнения из Уфы

Как считает политолог Дмитрий Казанцев, идея пролонгации или подписания нового федеративного договора о разграничении полномочий между Татарией и Россией является продвижением принципа Primusinterpares: «первый среди равных». В Конституции страны уже закреплены нормы, обеспечивающие равноправие для всех субъектов РФ — это паритетные начала, регионов между собой и их положение во взаимоотношениях с федеральными органами власти, отмечает эксперт.

Принятие документа, предусматривающего привилегии для отдельно взятого региона, может иметь обратный эффект для российских властей — не способствовать стабилизации общественных настроений, а серьёзно подогреть недовольство, только уже далеко за пределами национальной республики.

Вместе с тем главной целью выдвижения местной инициативы, по мнению политолога, является не отстаивание общественниками и муниципальными депутатами экономических или иных преференций для малой Родины, а всего лишь очередная попытка татарстанской политической элиты любыми средствами сохранить свой политический капитал и влияние на федеральном уровне.

По словам бывшего члена исполкома Собора русских Башкирии Евгения Беляева, договор с Татарией вписывался в стратегию признания частичного суверенитета ряда национальных республик и слабо коррелирует с политикой выстраивания «вертикали власти» и приведением в соответствие с Конституцией РФ республиканских конституций.

«Не исключено, что договор могут не продлить, а элита Татарстана получит в качестве компенсации дополнительные инвестиции и экономические преференции. Общая тенденция движения от этнофедерализма к обычной федерации сохранится, но этот процесс идет очень медленно с ценой уступок со стороны Москвы», — выразил свою точку зрения общественник.

Татарские общественники Башкирии от комментариев предпочитают воздерживаться, мотивируя это тем, что после публичной поддержки позиции Казанского кремля о необходимости пролонгации договора им придётся пойти дальше и признать необходимость подписания такого же договора между Москвой и Уфой, а это им кажется уже менее целесообразным.

Мнения башкирских общественников разделились. Часть из них заявляет, что договор между Татарией и федеральным центром для них полезен, так как это позволит им в дальнейшем ссылаться на него, добиваясь своих целей.

«Москва будет обязана компенсировать нам тот факт, что с нами договор не подписан, а с татарми — подписан», — признался один из участников башкирского националистического движения.

Еще более решительные представители башкирского национализма полагают, что «требовать нужно не компенсаций, а точно такого же договора». Бывший лидер Всемирного курултая башкир Азамат Галин настаивает на обратном, считая, что такой договор не нужен ни Татарии, ни Башкирии:

«Правовой статус, действие законов, гражданство, экономика — все одинаковое, равное, так как договор между центром и субъектом это просто бумага, у которой нет ни прав, ни обязанностей, ни последствий».

Политик, секретарь регионального отделения ПВО в РБ Максим Божко не склонен разделять мнение о полной «бесполезности» документа для элит правящих Татарии:
«Если федеральный центр силён, договор служит своеобразной зацепкой, выделяющей Татарию среди других регионов, и даёт некоторые основания для выпрашивания преференций. Если федеральный центр слаб, то содержание договора можно дополнить и изменить, а потом уже на основе этих изменений преследовать свои цели. Договор сам по себе ни хорош, ни плох, но он может стать ступенькой лестницы, ведущей к негативным для России последствиям».

К сегодняшнему моменту соотношение сил между федеральным центром и регионами со времен ельцинского парада суверенитетов претерпело значительные изменения. Позиции Татарии значительно ослабли, в то время как федеральный центр стал и сильнее, и гибче.

«Всё зависит от того, насколько федеральный центр сможет без участия региональных элит руководить финансовыми потоками и справляться с ситуациями «на местах». Фактор существования большого госдолга Татарии перед центром тоже может оказать влияние на расстановку сил», — полагает собеседник агентства.

«Достаточно велика вероятность того, что средства, выделенные Московским кремлём, надолго успокоят обитателей Казанского кремля. Отдельный вопрос — посчитает ли возможным для себя руководство Татарии прибегнуть к услугам татарских националистических организаций. Если в 1994 году акции татарских националистов могли произвести впечатление, то сегодня их потуги выглядят не слишком внушительно. Федеральный центр отлично понимает, что при видимом спокойствии за развитием ситуации пристально наблюдают разные силы из других регионов России, в том числе, и из Башкирии, и попытки ублажить бесконечными уступками одних рано или поздно приведут к тому, что другие тоже захотят себе таких же уступок», — уверен Божко.

По мнению ряда сторонников подписания договора, Татария имела ряд привилегий благодаря наличию договора. Однако существует мнение, что привилегии давались для того, чтобы прекращение действие договора прошло наиболее мягко и безболезненно. Жители Татарии слишком привыкли к боле благополучной, чем в других регионах, жизни и не готовы идти на обострение с федеральным центром, что приведет к лишению этих благ.

Предвыборный пасьянс

Своеобразную остроту моменту придаёт предвыборный фон. На встречах с избирателями от представителей различных движений уже звучат обещания поддерживать или не поддерживать идею существования договора, полярность обещаний зависти от настроения аудитории, перед которой выступают агитаторы. Таким образом, договор стал разменной монетой в предвыборных хитросплетениях.

Сторонники подписания намекают, что подписание договора обеспечит и явку, и дружное голосование за партию власти.

«Я так думаю, что, учитывая, что у Путина в 2018 году выборы, чтобы население было спокойно, вдохновенно шло на эти выборы и дало хороший процент, лучше просто пролонгировать», — заявил в эфире программы «Угол зрения» экс-депутат Госсовета Татарии, вице-президент татарской Академии наук, бывший советник по политическим вопросам президента Татарии Рафаэль Хакимов.

Действительно, Татария на протяжении многих лет демонстрировала и то, и другое. Однако в Дагестане, например, также высокая явка и без всякого договора, и в Башкирии, чье население больше, чем в Татарии, тоже неплохая явка. По данным думских выборов 2011 года, в Башкирии наибольшую активность на выборах проявили жители трех районов — Караидельского, где проголосовали 98,6% избирателей, Кармаскалинского (98,1%) и Балтачевского (98%). 90-процентная планка была превышена также еще в 26 районах. В общем же Башкирия показала 79,3% явки, Татария — 79,5%, рекордсменом же стала Мордовия с 94%.

В 2016 году результаты были чуть хуже — только 6 сельских районов превысили заветный рубеж, общая явка по Башкирии — 69,78%, в Татарии — 78,78%, однако Татарию опережали Кемеровская и Тюменская области, а также Чечня и Тува.

«Если других доводов нет, то приходится прибегать к последнему козырю, к выборам. Однако такой торг всегда палка о двух концах. Нужны ли будущему президенту России разговоры о том, что результаты Татарии «куплены» подписанием договора? Нужно ли федеральному центру показывать свою уязвимость и готовность идти на уступки перед другими регионами накануне выборов? Нужно ли «партии власти» давать возможность оппозиции набирать голоса тех избирателей, кто не считает, что все регионы равны, но один из них наиболее равнее, и таких в России большинство?» — задаются вопросом жители Башкирии.

Екатерина Некрасова
Конституция РФ

0

11

Конституция РФ
КС не принял жалобу на закон о массовом сносе домов в столице РФ

Лукинa Татьяна Тихоновна
19 Июля , 2017     

Конституционный суд РФ отказался рассматривать первую жалобу на закон о реновации. Сам иск был инициирован с целью выяснить позицию суда по ряду пунктов закона, вступающих в противоречие с Конституцией, поведал в эфире радиостанции «Эхо Москвы» юрист «Штаба защиты москвичей» Даниил Липин, представлявший интересы О.Юнановой.

Детальная причина отказа в рассмотрении заявления на данный момент неизвестно. По мнению заявительницы, выступить за снос должны все граждане дома. В «Штабе защиты москвичей» рассчитывают, что в отказе КС будут содержаться нужные разъяснения. В ее оповещении говорилось, что закон о сносе пятиэтажек нарушает конституционные права жителей и делает правовую неопределенность.

Напомним, Конституция РФ гарантирует, что никто не может быть лишен своего имущества по другому, как по решению суда, принудительно отчуждать его для государственных нужд можно только после равноценного возмещения (статья 35). В программу войдут дома не выше 9 этажей, построенные по типовым проектам 1957-1968 годов.

Напомним, законодательный проект о реновации в столице был принят национальной думой в третьем чтении в середине июня текущего года. Закон о реновации был подписан Владимиром Путиным 1 июля.

Мэр Сергей Собянин пообещал, что при реализации программы права жителей столицы не будут ущемлены, а приобретенные ими новые квартиры будут на 25-35% по своей рыночной стоимости дороже того жилья, которое сносится. Жалоба москвички находилась на предварительном исследовании.

Конституция РФ

0

12

Конституция РФ
Порядок пребывания иностранцев в России должен измениться

Конституционный суд РФ признал некоторые положения закона о миграционном учете иностранцев противоречащими Конституции, сообщается на сайте суда

Речь идет о законе «О миграционном учете иностранных граждан и лиц без гражданства в РФ». Согласно нему, каждый иностранец в течение 7 дней со дня прибытия обязан встать на учет по месту пребывания. При этом разными органами - и ФМС, и судами - понятие «место пребывания» до этого трактовалось как место фактического проживания.

Однако на практике иностранец может проживать по другому адресу, отличному от указанного в регистрации.

Два американца, Ворден Нэфэноил Джозеф и Олдхем Паркер Дрэйк, подали иск в Конституционный суд, оспаривая такой подход. Дело в том, что их хотели выдворить из России за то, что они встали на учет по одному адресу, а ночевали по другому.

КС РФ согласился с доводами истцов о том, что в законе нет четкого определения понятия «место пребывания», а Конституция РФ закрепляет право как граждан РФ, так и иностранцев на свободу передвижения.

Конституционный суд обязал законодателей устранить неопределенность нормативного содержания закона. «Впредь до этого оспоренные нормы не могут рассматриваться как обязывающие иностранных граждан и лиц без гражданства, поставленных на учет по месту нахождения пригласившей их организации, вставать на учет по месту нахождения предоставленного им этой организацией жилого помещения», - указано на сайте суда.

Конституция РФ

0

13

Конституция РФ
Скончался один из авторов Конституции РФ Михаил Кукушкин
20.07.2017

В Екатеринбурге на 84-м году жизни скончался один из разработчиков Конституции России, ученый-юрист Михаил Кукушкин. Об этом сообщается в четверг, 20 июля, на сайте Уральского юридического университета (УрГЮУ), где профессор преподавал конституционное право. Причины смерти пока не уточняются.
Отмечается, что в 1993 году Кукушкин принимал участие в Конституционном совещании, в деятельности рабочей группы по обработке результатов всенародного обсуждения проекта Конституции, по итогам которой документ вынесли на голосование.
В 1965 году его приняли на работу в Свердловский юридический институт (позже - УрГЮУ). Через четыре года юрист защитил кандидатскую диссертацию, а еще через пять лет - докторскую. В 1986 году Кукушкина назначили ректором учебного заведения, на этой должности он прослужил 15 лет. До 1998 года профессор возглавлял кафедру конституционного права вуза.

За все время профессиональной деятельности он опубликовал больше 130 научных работ, а также принимал участие в разработке Устава Свердловской области и других региональных законов.

Кукушкин обладает званиями «Заслуженный юрист России» и «Почетный работник высшего образования России». Профессор также является кавалером орденов Почета и Дружбы народов.

Конституция Российской Федерации была принята 12 декабря 1993 года и официально вступила в силу 25 декабря. В процессе разработки выделили два проекта документа: один представили участники Конституционной комиссии, другой — участники Конституционного совещания (куда входил Кукушкин). В итоге за основу был принят последний.

Конституция РФ

0

14

Конституция РФ
Зачем России Конституционный суд?
РИА Новости / Алексей Даничев

За 23 года своего формального существования КС проявил себя как действительно независимая от властей инстанция
Русская планета

23 июля 1994 года вступил в силу Федеральный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации». Формальное создание КС (де-факто он существовал до подписания президентского указа как КС РСФСР) стало окончанием конституционной реформы, которую начал первый президент РФ Борис Ельцин 21 сентября 1993 года.

Справка «Русской Планеты»:

Конституционный Суд — независимый судебный орган, осуществляющий контроль за соответствием законодательства РФ Основному закону. КС вправе требовать отмены или внесения поправок в законы или не вступившие в силу международные договоры, если противоречат Конституции. Конституционный Суд разрешает споры между органами власти, гражданином и государством.

КС является абсолютно независимой инстанцией, в том числе в финансовом отношении. Судьи КС назначаются Советом Федерации по представлению президента РФ. Тем не менее, Конституционный суд может давать свои заключения по поводу обвинений Госдумы в адрес президента «в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления». Состав КС включает 19 судей под председательством Валерия Зорькина (1991-1993, с 2003-по н.в.)

Как известно, Конституция — основной закон государства, который утверждает принципы его функционирования, закрепляет правоотношения между органами власти и провозглашает права и обязанности граждан. Именно поэтому такой документ всегда принимается в первую очередь при образовании государства.

После распада СССР процесс принятия Конституции затянулся. Конечно, отделение советских республик законным назвать тоже невозможно (на всесоюзном референдуме 17 марта 1991 года 77,85% граждан высказались за сохранение единой страны), однако в 1992 году в результате заключения Беловежских соглашений у экс-граждан РСФСР не было иного выбора как строить собственное государство.

Непоследовательность Ельцина, а также сопротивление оппозиции и общества навязанным президентом демократическим переменам привели к острому политическому кризису. Россия едва не оказалась на грани гражданского конфликта. Апогеем кризиса стал силовой разгон Верховного Совета в начале октября 1993 года, который сопровождался гибелью манифестантов.

По официальным данным, в те дни погибли не менее 158 человек, по неофициальным — до полутора тысяч. В стане противников режима Ельцина принятый 12 декабря 1993 года Основной закон получил прозвище «Конституция на крови». Отметим, что в тексте Конституции сложно найти какую-либо политическую подоплеку, хотя некоторые принципы кажутся более чем спорными.

Наибольшее негодование у общества и части политической элиты вызывал пункт о приоритете международного права над внутрироссийским. Статья 15 пункт 4 говорит о следующем: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

«Русская Планета» неоднократно писала о том, что с 2014 года РФ не может позволить себе подчиняться требованиям международных органов, которые явно подыгрывают западным государствам и утратили объективность (яркий пример — распложенные в Гааге международные судебные органы, Европейский суд по правам человека).

Для аннулирования данного пункта требуется созыв Конституционного собрания, но федеральный закон об этом институте в российском праве отсутствует до сих пор. Процедура разработки и принятия ФЗ вкупе с работой Конституционного собрания — процесс, который может растянуться на долгие месяцы.

Но выход из ситуации был найден и огромную положительную роль в этом сыграл Конституционный суд, мгновенно превратившись в нерукопожатный для либеральной интеллигенции орган. 15 декабря 2015 года президент РФ Владимир Путин наделил КС правом игнорировать решения международных инстанций, включая Европейский суд по правам человека.

В итоге пункт о приоритете международного права остался, но теперь Конституционный суд вправе отменять обязательный характер исполнения предписаний из-за рубежа, если они противоречат Основному закону. Естественно, что такое положение дел пришлось не по душе внесистемной оппозиции, некоторые представители которой (в частности, Алексей Навальный) зарабатывают десятки тысяч евро на решениях ЕСПЧ.

За 23 года своего формального существования КС, в отличие от других судебных органов, проявил себя как действительно независимая от властей инстанция. Например, первым решением Конституционного суда РСФСР под председательством Валерия Зорькина стало признание неконституционным указа Ельцина об объединении МВД и органов госбезопасности.

Чуть позже КС попытался воспрепятствовать проведению референдума о суверенитете Республики Татарстан. А в сентябре 1993 года в разгар политического кризиса Конституционный суд признал неконституционными некоторые действия Ельцина. Так, неконституционным был признан его указ о поэтапной конституционной реформе.

После этого на Зорькина посыпались обвинения в политической ангажированности, и в итоге он был вынужден уйти в отставку.

Наверное, невозможно дать конкретную оценку антиельцинским документам КС и определить степень их политизации. Вероятно, инстанция просто не могла игнорировать откровенное желание первого президента РФ расчистить правовое поле для утверждения собственной власти.

Сам Зорькин сделал множество неоднозначных заявлений, которые свидетельствуют о его консервативных политических взглядах. За свои убеждения председатель КС нередко подвергается критике в СМИ и соцсетях. Однако не стоит делать вывод о том, что антилиберальные убеждения Зорькина якобы оказывают какое-либо влияние на деятельность КС.

В беседе с РП Владимир Старинский, управляющий партнер коллегии адвокатов «Старинский, Корчаго и партнеры», отметил важность толкований Конституции, которые предоставляет КС, для юридической практики и последующего изменения законодательства РФ.

«Так, например, очень значимым оказалось решение по жалобе гражданина Маслова, в котором КС указал, что для обеспечения подозреваемому гарантий его прав имеет значение его фактический статус, а не процессуальный», — сказал Старинский.

«Однако можно выделить и определенные проблемы, связанные с практикой конституционного судопроизводства. Так, далеко не все решения КС доходят до судей и учитываются ими. В этом плане они очень сходны с решениями ЕСПЧ, на которые также суды ссылаются очень редко. С этой задачей намного лучше справляется Верховный суд, постановления Пленума которого прочно вошли в судебную практику и оказывают большое воздействие на ее формирование», — заключил Старинский.

Конституция РФ

0

15

Конституция РФ
Дело сенатора Цыбко вызвало разногласия в КС
Сергей Князев раскритиковал парламентские процедуры
24.07.2017

Судья Конституционного суда (КС) Сергей Князев выступил против отказа КС вмешаться в спор ожидающего приговора по делу о взятках экс-сенатора Константина Цыбко с Советом федерации (СФ). Он оспаривал закон «О формировании Совета Федерации», позволивший аннулировать статус и иммунитет сенатора в связи с его заменой еще до момента назначения преемника. Такая смена представителей регионов в СФ «ведет к произволу» и «дисквалификации парламентских процедур и решений», говорится в особом мнении судьи Князева.

Константин Цыбко, представлявший с 2010 по 2015 годы в СФ заксобрание Челябинской области, обжаловал в КС ст. 7 закона «О порядке формирования СФ», по которой переход полномочий от члена СФ к его преемнику осуществляется «со дня» вступления в силу решения регионального органа власти о назначении нового представителя. Сенатор Олег Цепкин получил мандат от челябинского заксобрания в день первого заседания нового созыва 24 сентября 2015 года, когда его предшественник Константин Цыбко еще участвовал в работе СФ и даже внес в Госдуму законопроект о праве прокуроров прекращать уголовные дела. Госдума подтвердила его полномочия, рассмотрев проект в первом чтении. Однако аппарат СФ уволил его задним числом 23 сентября, то есть еще до назначения преемника. 24 сентября прокуратура утвердила обвинительное заключение и направила в суд дело господина Цыбко о получении двух взяток (на сумму около 27 млн руб. за содействие в избрании сити-менеджера Озерска и коммерческим интересам бизнесмена) уже без согласия СФ, как требуется в отношении действующего сенатора.

Исправить спорную запись в трудовой книжке по иску к СФ суды, вплоть до Верховного, отказались, посчитав, что полномочия сенатора прекратились «в момент начала календарного дня» (то есть в полночь) вступления в силу решения заксобрания о наделении полномочиями нового члена СФ. КС проверять такое толкование и основанные на нем даты не стал, указав, что спорная норма «не содержит какой-либо неопределенности». Судья Сергей Князев с этим не согласен. Он отметил, что привязка прекращения полномочий cенатора к «началу календарного, а по сути, предполагаемого дня» принятия решения властями региона либо предполагает «обладание заинтересованными лицами непогрешимым даром предвидения, либо подразумевает придание решению о назначении нового члена СФ обратной силы». Назначение нового сенатора может не состояться (из-за отсутствия кворума, отклонения кандидатуры), а момент вступления в силу решений в регионах варьируется (в зависимости от принятия, подписания или опубликования акта), что ведет к расхождениям в сроках полномочий сенаторов. Непонятно также, должен ли сенатор участвовать в работе СФ в день передачи полномочий, отметил Сергей Князев.

«О заблаговременном прекращении» полномочий члена СФ, пусть «на несколько часов предшествующем» вступлению в силу решения о передаче мандата, не может быть и речи. Но «согласиться с судебной интерпретацией закона в деле Цыбко» значит придать назначению его преемника обратную силу, что «неминуемо поставит под угрозу дисквалификации все парламентские процедуры и решения СФ с его участием». По мнению судьи, «противоречивость регулирования ведет к произволу», и жалобу следовало рассмотреть.

«Правовая определенность при исчислении сроков и определении момента важна иногда с точностью до часов, минут и даже секунд. В деле сенатора дата прекращения полномочий имела особое значение, связанное с неприкосновенностью», считает глава аналитической службы юрфирмы «Инфралекс» Ольга Плешанова. Вице-президент Федерального союза адвокатов Сергей Попов отметил, что подобные ситуации возникали и раньше: «Когда Ленсовет был распущен указом Ельцина, об этом стало известно лишь на следующий день, когда мы заседали. Тем не менее датой увольнения в трудовых книжках стояла дата подписания указа. Хотя день увольнения — это последний день работы». В свою очередь, адвокат Сергей Голубок считает, что «в деле Цыбко проблема не в законе, а с совершенно незаконных решениях судов общей юрисдикции по его делу».

Константин Цыбко сказал “Ъ”, что признание ошибки в его трудовой книжке судами послужило бы «еще одним подтверждением нарушения его прав в период расследования». Ранее президентский совет по правам человека пришел к выводу, что «с большой долей вероятности» в расследовании дела Цыбко имеется следственная ошибка» (см. “Ъ” от 12 апреля 2016 года). Приговор по его делу будет оглашен 3 августа.

Анна Пушкарская
Санкт-Петербург
Конституция РФ

0

16

Конституция РФ
29 июня 2017
В Воронежской области лесники незаконно выписывали штрафы грибникам

В Воронежской области природоохранная прокуратура добилась отмены штрафов для граждан, которые собирали в лесу грибы и ягоды.
По данным ведомства, лесники незаконно выписывали жителям постановления о привлечении к административной ответственности за "самовольное использование и уничтожение лесных ресурсов".

Дело в том, что Конституция России гарантирует гражданам право бесплатно собирать ягоды, орехи и грибы для собственных нужд. Ограничения действуют только в заповедниках и заказниках или для растений, занесенных в Красную книгу.

Конституция РФ

0

17

Конституция РФ
Ольга Казакбиева: «Принятие Конституции Дагестана – новый этап в истории государственности многонационального народа»
26 июля 2017

Традиционно 26 июля дагестанцы отмечают один из главных государственных праздников – День Конституции Республики Дагестан. Праздничные мероприятия в этот день проходят во всех районах и городах республики.

Об истории принятия Конституции Дагестана, а также о ее основных положениях в беседе с корреспондентом РИА «Дагестан» рассказала к.и.н., старший преподаватель кафедры истории Отечества ДГТУ Ольга Казакбиева.

По мнению историка, Конституция республики является не только сугубо юридическим, но и политическим, и идеологическим по своему характеру документом. Содержание Конституции закрепляет соотношение социально-классовых сил в обществе, сложившееся к моменту принятия и введения ее в действие.

«Конституция закрепила статус нашей республики как неделимой части Российской Федерации. В документе закреплены основы конституционного строя, базовые права и свобода человека, а также принципы организации государственной власти. Первая Конституция республики была принята 26 июля 1994 года, а действующая ее редакция принята Конституционным Собранием 10 июля 2003 года. Днем Конституции Дагестана считается день ее официального опубликования.

Над разработкой документа трудились представители политических партий, религиозных объединений, общественники, граждане республики. Значимость праздника обусловлена еще и тем, что документ разрабатывался и принимался в непростое для всей страны время, когда происходили изменения, способствовавшие обновлению государственно-правовой системы. Работа над проектом новой Конституции начала проводиться с конца 1991 года. Ее окончательный проект был одобрен Верховным Советом Дагестана на двадцать пятой сессии 10 июня 1994 года. А 26 июля 1994 года Конституционным Собранием была принята пятая Конституция Республики Дагестан, отличавшаяся от социалистических конституций ДАССР. При этом основные положения нового документа соответствовали Конституции РФ, принятой в 1993 году.

При разработке Конституции были приняты во внимание некоторые особенности нашего региона, в частности, его многонациональность. В документе было закреплено право народов на самоопределение, а также гарантированы права коренных народов и национальных меньшинств. Конституция соответствовала потребностям развития региона на тот период. Она отразила в себе те перемены, которые происходили в общественном развитии и государственном устройстве страны», – подчеркнула Ольга Казакбиева.

Принятие Конституции Дагестана, по мнению историка, стало новым этапом в истории государственности многонационального дагестанского народа. Она ознаменовала собой вступление республики на путь демократического развития. При этом одним из фундаментальных принципов, заложенных в Конституции, является патриотизм и единство многонационального народа.

«Органы власти и все должностные лица в своей деятельности основываются на нормы и принципы Конституции Российской Федерации и Конституции Дагестана. Эти документы должны быть базисом для всех ветвей и уровней власти. Вместе с тем строгое следование Конституции важно и со стороны государства, и со стороны граждан республики. Это документ, который объединят всех нас. Следование его положениям является условием для обновления нашей республики, политических и экономических преобразований.

Согласно принципам Конституции, права и свободы человека являются высшей ценностью. Достоинство личности, ее свободное развитие, уважение закона и прав других людей являются основой общественного порядка и социального мира. В первой статье Конституции отмечается, что Республика Дагестан – это единое демократическое правовое государство в составе Российской Федерации, выражающее волю и интересы всего многонационального народа республики. Конституция закрепила статус нашей республики как неделимой части страны. Для любого государства Конституция – один из главных символов, олицетворение его чести и достоинства, поэтому уважать ее – значит уважать свою страну и самого себя», – заключила Ольга Казакбиева.

Конституция РФ

0

18

Конституция РФ
Минюст: вопрос о советском законодательстве в России был решен еще в 1991 году

Министр юстиции Украины Павел Петренко сообщил что, его ведомство предлагает отменить все нормативные акты времен СССР кроме тех, которые ей выгодны, в частности акт передачи Крыма Украине

МОСКВА, 28 июля 2017. Российская Федерация решила вопрос о советском законодательстве еще в 1991 году, в России до сих пор применяются правовые акты СССР и РСФСР в различных сферах.

Об этом сообщили ТАСС в пресс-службе Минюста в ответ на просьбу прокомментировать разработку Минюстом Украины законопроекта, предусматривающего отмену всех нормативных актов СССР, кроме акта передачи Крыма Украинской ССР.

"На территории Российской Федерации применяются правовые акты СССР и РСФСР (или их отдельные части), которые затрагивают такие сферы, как сельское хозяйство, трудовые правоотношения, санитарно-эпидемиологическое благополучие населения, природные ресурсы, транспорт, энергетика, экологический, технологический и атомный надзор, здравоохранение, культура и жилищная политика", - сообщили в Минюсте.

В министерстве пояснили, что 12 декабря 1991 года было подписано постановление Верховного Совета РСФСР "О ратификации Соглашения о создании СНГ", согласно которому на территории РСФСР до принятия соответствующих законодательных актов действуют нормы бывшего СССР, не противоречащие Конституции и законодательству РСФСР. Принятая в 1993 году Конституция РФ закрепила, что законы и другие правовые акты, действовавшие на территории Российской Федерации до вступления в силу Конституции, применяются в части, не противоречащей ей.
Пять лет назад Минюст начал ревизию советских правовых актов, которые пересматриваются в соответствии с действующим законодательством.

Как сообщил 25 июля министр юстиции Украины Павел Петренко, его ведомство предлагает Раде отменить все нормативные акты времен СССР кроме тех, которые ей выгодны, в частности акт передачи Крыма Украине.

Передача и возвращение Крыма

В 1954 году по инициативе первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущева Крым был передан в состав Украинской ССР (указ Президиума Верховного Совета СССР от 19 февраля 1954 года). Как разъяснили в 2015 году в Генеральной прокуратуре России, решение о передаче Крыма не соответствовало Конституции РСФСР и Конституции СССР. В разъяснении отмечалось, что Президиум Верховного Совета СССР не обладал соответствующими полномочиями.

11 марта 2014 года Верховный совет Крыма и Севастопольский горсовет на фоне политического кризиса и смены власти на Украине приняли декларацию о независимости Автономной Республики Крым и города Севастополя. 16 марта на полуострове при явке более 80% прошел референдум, по результатам которого за воссоединение с Россией проголосовали 96,77% избирателей Республики Крым и 95,6% - Севастополя. 18 марта был подписан договор о принятии новых субъектов в состав РФ.

Конституция РФ

0

19

Конституция РФ
21 год назад (1996) были установлены символы президентской власти.

5 августа 1996 года Президент России Борис Ельцин подписал указ «Об официальных символах президентской власти и их использовании при вступлении в должность вновь избранного президента Российской Федерации». Документом было установлено, что символами президентской власти являются: Штандарт (флаг) Президента РФ, Знак Президента и специальный экземпляр Конституции РФ.

Штандарт Президента РФ представляет собой квадратное полотнище из трёх равновеликих горизонтальных полос, соответствующих цветам Государственного флага России. Полотнище окаймлено золотой бахромой, а в его центре расположено золотое изображение Государственного герба РФ.На древке Штандарта крепится серебряная скоба с выгравированными фамилией, именем и отчеством главы государства и датами его пребывания на этом посту. После церемонии инаугурации Президента РФ Штандарт устанавливается в его рабочем кабинете, а дубликат — поднимается над его резиденцией в Кремле.

Знак Президента РФ состоит из знака и цепи знака. Знак изготовлен из золота и представляет собой равноконечный крест с расширяющимися концами, с лицевой стороны покрытый рубиновой эмалью. В центре креста - накладное изображение Государственного герба России. На оборотной стороне креста посередине - круглый медальон, по окружности которого девиз: «Польза, честь и слава». Цепь Знака изготовлена из золота, серебра и эмали. Она состоит из 17 звеньев, 9 из которых - в виде изображения Государственного герба России, 8 - в виде круглых розеток с девизом: «Польза, честь и слава». На оборотной стороне звеньев цепи знака помещаются накладки, на которых выгравированы фамилия, имя, отчество каждого Президента России и год его вступления в должность.

После принесения присяги Президентом РФ Знак хранится в резиденции Президента в Московском Кремле

Специальный экземпляр Конституции Российской Федерации был изготовлен в единственном экземпляре в 1996 году. Он переплетён кожей варана красного цвета, на обложке размещён накладной серебряный герб России и тиснёная золотом надпись «Конституция Российской Федерации». В 2000 году указом Президента РФ специальный экземпляр Конституции утратил статус символа президентской власти, но продолжает считаться таковым по традиции.

Впервые символы президентской власти использовались 9 августа 1996 года при вступлении Бориса Ельцина в должность Президента России.

Конституция РФ

0

20

Конституция РФ
Должностной фейс-контроль
15.08.2017 г.

Государственные органы пытаются запретить гражданам фиксировать встречи с чиновниками или полицейскими с помощью аудио- или видеозаписи.
Хотя чаще всего такая съемка и ее публикация позволяют доказать недобросовестное или даже противоправное поведение государственных служащих.

Конституция России гарантирует право свободно собирать информацию, а действующее законодательство не ограничивает использование частными лицами диктофонов и видеокамер. Гражданский кодекс РФ предусматривает лишь защиту изображения граждан в случае его публичного распространения.

Лицо особого значения

Вести аудиозапись без дополнительных разрешений и даже уведомления вправе все присутствующие в открытых судебных заседаниях. Не могут запретить пользоваться диктофоном и должностные лица, рассматривающие дела об административных правонарушениях (в том числе в полиции, прокуратуре или иных органах).

Хотя в правоохранительных органах нет единого мнения по этому вопросу – в петербургском управлении МВД России журналисту АПИ предоставили два прямо противоположных ответа на один запрос. Так, по утверждению начальника Центра организации применения административного законодательства Игоря Аржанова, помещения отделений полиции являются режимным объектом. Поэтому в соответствии с ведомственным письмом производство звуко- и видеозаписи или даже пронос звукозаписывающей техники и средств связи допускаются только с разрешения руководителя соответствующего подразделения. Такие меры объясняются необходимостью соблюдения требований секретности. В свою очередь, начальник Управления организации деятельности участковых уполномоченных полиции Андрей Литвинов напоминает о закрепленном федеральным законом принципе публичности и открытости деятельности полиции. Правда, оговаривается, что проведение съемки или аудиозаписи может быть ограничено требованиями законодательства об  оперативно-разыскной деятельности, в целях защиты государственной тайны и так далее. В частности, фотографирование сотрудника полиции в ходе проверки до предъявления ему удостоверяющих личность документов, по мнению Андрея Литвинова, может квалифицироваться как неповиновение законному распоряжению стража порядка.

Гражданские служащие категорически отрицают возможность ведения аудиозаписи встреч с гражданами, даже во время официальных приемов. «В настоящее время имеются случаи, когда личный прием прекращался из-за того, что граждане использовали мобильные телефоны или планшеты для записи разговора с целью его последующего обнародования», – констатирует заместитель начальника Управления, начальник отдела приема обращений Администрации Губернатора Санкт-Петербурга Владимир Михайлов. Но ни одной правовой нормы, исключающей аудиофиксацию таких разговоров, он назвать не смог.

А вот в Министерстве транспорта России вынуждены были признать, что действующее законодательство не запрещает осуществление фото- или видеосъемки в пунктах пропуска через государственную границу. В то же время такие ограничения могут определяться регламентами конкретного пограничного поста. В качестве примера директор Департамента государственной политики в области обустройства пунктов пропуска через государственную границу Вероника Бобровская приводит международный аэропорт Раменское в Московской области, в котором запрещается осуществлять фото- или видеосъемку служебной деятельности сотрудников пограничного контроля и таможенного поста. «Учитывая изложенное, во избежание совершения правонарушений рекомендуется уточнять у сотрудников, осуществляющих государственный контроль в пункте пропуска, возможность осуществления фото- и видеосъемки», – поясняет Вероника Бобровская. Такие выводы, по данным ведомства, основаны на позиции и органов пограничного контроля Федеральной службы безопасности.

Публичное и частное

Эксперты убеждены, что чиновники ни при каких условиях не вправе ограничивать ведение аудиофиксации встреч, приемов или иных переговоров, в которых служащий выступает как должностное лицо. Равно как и предание записи гласности.

Вопрос публикации фотографий и видеосъемки не столь однозначен. По общему правилу распространение изображения граждан допускается только с их согласия, но закон предусматривает исключения. Так, разрешение изображенного не требуется для распространения записи «в государственных, общественных или иных публичных интересах». Таковым Верховный суд России признает в том числе деятельность должностных лиц, если «обнародование осуществляется в связи с политической или общественной дискуссией или интерес к данному лицу является общественно значимым». «Вместе с тем согласие необходимо, если единственной целью обнародования и использования изображения лица является удовлетворение обывательского интереса к его частной жизни либо извлечение прибыли», – отмечается в постановлении высшей инстанции. Схожей позиции придерживается и Европейский суд по правам человека: «хотя слова и поступки государственных служащих и политических деятелей в равной степени заведомо открыты для наблюдения, государственные служащие, находящиеся при исполнении обязанностей, подпадают под более широкие пределы допустимой критики, чем частные лица».

Кроме того, без ограничений можно публиковать съемку в местах, открытых для свободного посещения, или на публичных мероприятиях (собраниях, съездах и так далее). Таковыми признаются, в том числе, и залы судов, видеозапись в которых можно вести с санкции председательствующего. А вот кабинеты чиновников и помещения, в которых проводится личный прием граждан должностными лицами, по мнению Владимира Михайлова, открытым для свободного посещения местом не являются.

По данным правозащитников, большинство конфликтов вокруг публикации видеозаписей «столкновений» граждан и чиновников (полицейских или иных представителей власти) свидетельствует о недобросовестном или противоправном поведении последних, ибо «честные служащие не скрывают своих поступков». Например, глава Государственной жилищной инспекции Северной столицы Владимир Зябко пытается запретить распространение съемки, сделанной во время официальной встречи с гражданкой Мариной Мачневой. «Право на охрану изображения гражданина сформулировано законодателем как абсолютное. Выкладывая видеоизображение в Интернете, ответчик хотел опорочить деловую репутацию истца, о чем свидетельствуют негативные комментарии», – утверждает чиновник. Хотя из самой записи следует, что Владимир Зябко не только не запрещал, а прямо разрешил ведение видеосъемки, причиненный моральный вред он оценил в миллион рублей.

Молчаливые отношения

Судебная практика складывается пока не в пользу желающих фиксировать встречи с чиновниками и предавать их гласности граждан. Так, Сахалинский областной суд подтвердил законность запрета на ведение записи на диктофон, наложенного губернатором Александром Хорошавиным (в настоящее время глава региона обвиняется в получении взятки в полмиллиона рублей и создании организованной преступной группировки). Хотя обратившаяся на прием жительница области не планировала публиковать запись – необходимость использовать диктофон пожилая посетительница объясняла «значительным количеством поставленных ею вопросов и возрастными проблемами с памятью». «Ни федеральным законом, ни административным регламентом не предусмотрено право граждан на использование таких средств в ходе личного приема должностного лица органа государственной власти, а потому права и свободы заявителя не были нарушены, и неправомерности в обжалуемых действиях губернатора Сахалинской области не имеется», – заключили служители Фемиды.

Рассмотрев жалобу на запрет вести видеосъемку встречи с мэром города, Омский областной суд также пришел к выводу, что съемка «личного приема без согласия присутствующих на нем лиц невозможна».

Криминальная драма разыгралась вокруг видеозаписи, свидетельствующей об избиении сотрудницей полиции Альбиной Шайдуллиной пенсионерки. По утверждению самой истицы, ныне работающей в отделе опеки и попечительства города Октябрьский, съемка содержит ее изображение, а в письменных комментариях указаны персональные данные. Тогда как «она какого-либо согласия на помещение указанных видеозаписей в средства массовой коммуникации не давала». Верховный суд Республики Башкортостан согласился с такими доводами. Более того, статус муниципального служащего и факт фиксации на записи преступления, по мнению служителей Фемиды, «не свидетельствуют об использовании изображения истца в государственных, общественных или иных публичных интересах. Ответчиком не представлено доказательств, подтверждающих, что обнародование изображения истца было необходимо в целях защиты правопорядка и государственной безопасности», – отмечается в решении суда. В качестве возмещения причиненного публикацией ролика морального вреда с близких избитой женщины взыскали 20 тысяч рублей.

Мнения

Дарья Сухих, юрист команды 29

Чаще всего желание гражданина снять на видео чиновника во время официального личного приема появляется, когда посетитель сталкивается со случаями нарушения и хочет это зафиксировать. Обнародование таких видеозаписей преследует цель предать гласности недобросовестное поведение должностных лиц, что явно вписывается в понятие «общественных» и «публичных» интересов. В таких случаях публикация изображения государственного служащего допускается без его согласия. Поэтому позицию петербургской администрации, не признающей за гражданами ни в каких случаях права на ведение видеозаписи личного приема должностных лиц, нельзя признать обоснованной.

Также маловероятно, что ведя аудиозапись в кабинете чиновника, посетитель собирает сведения о чьей-либо частной жизни. Следовательно, такая запись и даже ее публикация являются допустимыми, а также могут использоваться как доказательство нарушений.

Анна Минушкина, адвокат

Наличие у лица статуса государственного служащего предполагает повышенный контроль к его деятельности со стороны общественности. Не зря к поведению таких лиц предъявляются повышенные требования, закрепляемые на уровне федерального законодательства и этических кодексов.

Если поведение должностного лица, его действия или высказывания могут повлечь нарушение прав и законных интересов граждан, то видео- или аудиофиксация таких обстоятельств поведения и их последующее обнародование являются законными, поскольку осуществлялись с целью защиты правопорядка и государственной безопасности. Тогда как распространение изображения государственного служащего с цель опорочить его честь и достоинство либо публикация сведений о личной и частной жизни чиновника могут быть признаны неправомерными. Проще говоря – интерес должен быть здоровым!

Равно как не требуется согласия для обнародования съемки, сделанной в открытых для свободного посещения местах. Отсутствие четкого понятия такой территории дает возможность трактовать его очень узко, не признавая открытыми местами помещения, например, в здании районной администрации. Кроме того, лицо не может являться основным объектом использования – из фотографии или видеосъемки должно быть понятно, на каком мероприятии происходит действо, какова его цель и так далее.

В целом следует констатировать, что грань между личной жизнью и публичным (общественным) интересом очень тонкая. Порой случается так, что публичный статус лица дает лазейку для недобросовестных граждан использовать его для удовлетворения своих личных и иных интересов, порой даже «ради лайков». Однако если поведение должностного лица нарушает права и законные интересы человека, то публичное размещение такового позволяет пресекать подобные правонарушения и злоупотребления.

Конституция РФ

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » Публикации по конституционному праву. Конституция РФ.