narcorik.ru



САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 7. СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ И ПРОКУРАТУРА ≤25≥. Статья 122


ГЛАВА 7. СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ И ПРОКУРАТУРА ≤25≥. Статья 122

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

<25> Редакция наименования главы 7 приведена в соответствии с Законом Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации от 5 февраля 2014 г. N 2-ФКЗ "О Верховном Суде Российской Федерации и прокуратуре Российской Федерации", вступившим в силу со дня его официального опубликования 6 февраля 2014 г. (Официальный интернет-портал правовой информации (pravo.gov.ru), 2014, 6 февраля, N 0001201402060001).

Конституция РФ
Раздел I
Глава 7. Судебная власть и прокуратура
Статья 122

1. Судьи неприкосновенны.
2. Судья не может быть привлечен к уголовной ответственности иначе как в порядке, определяемом федеральным законом.

Подпись автора

Лойер Клуб - свежие новости с юридических полей !

0

2

Статья 122

1. Статья 122 Конституции РФ содержит еще одну гарантию независимого правосудия - неприкосновенность судьи. Неприкосновенность судей следует рассматривать как совокупность дополнительных гарантий личности и независимости судей, запрета противоправного психического и физического воздействия на судей, вмешательства в их деятельность, как средство ограждения судей от произвола и ущемления их прав при отправлении правосудия. Неприкосновенность судей - важнейший элемент судебного иммунитета. Конституция не раскрывает понятие неприкосновенности судей, но устанавливает лишь особый порядок привлечения их к уголовной ответственности: судья не может быть привлечен к уголовной ответственности иначе как в порядке, определяемом федеральным законом (часть 2 статьи 122 Конституции). В то же время судья, безусловно, не подлежит административной ответственности.

2. Таким образом, неприкосновенность судьи не означает его безнаказанность. Судью можно преследовать за поступки, несовместимые с авторитетом судейской должности, несовместимые с законом. Но вина судьи подлежит доказыванию в особом порядке. Неприкосновенность судьи означает только одно, что судья в случае нарушения законодательства должен преследоваться в особой процедуре, не так, как обычный гражданин. В противном случае любой орган, недовольный решением судьи, может придраться к нему и инициировать уголовное дело. Если государственная власть начинает преследование судьи в уголовном, дисциплинарном или административном порядке, то оно должно быть абсолютно очищено от подозрений, что судью привлекают только потому, что он высказал свое критическое отношение к каким бы то ни было действиям самой государственной власти. Институт неприкосновенности судей решает эту задачу.

3. К сожалению, теперь институт неприкосновенности судей серьезно ослаблен. По Закону о статусе судей 1992 г. только Генеральный прокурор мог возбудить против судьи уголовное дело, если получал на это согласие органов судейского сообщества, избранных самими судьями на съездах и конференциях, состоящих из одних судей. Причем руководители (председатели) судов не могли входить в органы судейского сообщества. Судейское сообщество решало, есть ли у генерального прокурора достаточные основания утверждать, что в действиях судьи присутствуют признаки преступления. К сожалению, судейское сообщество не всегда правильно понимало эту свою задачу. У судейского сообщества была только одна задача - ответить на вопрос, не является ли возбуждаемое преследование способом повлиять на судью, на его будущие решения или наказать судью за вынесенное решение. Если эти обстоятельства не просматривались, а в действиях судьи действительно содержались признаки состава преступления, орган судейского сообщества не имел права отказать в возбуждении уголовного дела. Но органы судейского сообщества считали, что их задача - не давать своих в обиду, защищать их любой ценой. Конечно, это вызвало соответствующую реакцию в обществе - и теперь в этот механизм внесены существенные коррективы. Решение о наличии в действиях судьи признаков преступления по новому Уголовно-процессуальному кодексу принимает не судейское сообщество, а три судьи Верховного Суда РФ. И теперь в органы судейского сообщества будут входить не только судьи, но и представители юридической общественности и даже один представитель Президента.

0

3

Статья 122

1. Одной из основных форм обеспечения независимости судебной власти (см. комм. к ст. 120) выступает конституционный принцип неприкосновенности ее носителей - судей, который и провозглашен комментируемой статьей. Международные документы, содержащие общепринятые стандарты в сфере осуществления правосудия, такие, как "Основные принципы, касающихся независимости судебных органов", одобренные в 1985 г. Генеральной Ассамблеей ООН, и "Эффективные процедуры осуществления Основных принципов, касающихся независимости судебных органов", принятые ЭКОСОС в 1990 г., Европейская хартия о статусе судей, а также более общие: Всеобщая декларация прав человека 1948 г., Международные пакты о правах 1966 г., Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г. и др. - содержат более широкое определение этого основополагающего принципа - необходимость признания современным демократическим государством как идеи неприкосновенности (судейского иммунитета), так и обеспечения безопасности (более подробно см. комм. к ст. 120) судьи (п. 16-20 Основных принципов, процедура 5 Эффективных процедур).

В РФ принцип неприкосновенности судьи воспроизведен не только на конституционном уровне, но и в судоустройственном законодательстве. Он, в частности, содержится в ст. 16 ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации" (СЗ РФ. 1994. N 1. Ст. 1; 2001. N 51. Ст. 4824; 2003. N 27. Ст. 2698; 2005. N 15. Ст. 1274), ст. 15 ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации" (СЗ РФ. 1994. N 13. Ст. 1447; 2001. N 7. Ст. 607; N 51. Ст. 4825; 2004. N 24. Ст. 2334; 2005. N 15. Ст. 1273; 2007. N 7. Ст. 829) и в ст. 16 Закона РФ "О статусе судей в Российской Федерации" (Ведомости РФ. 1992. N 30. Ст. 1792; СЗ РФ. 1995. N 26. Ст. 2399; 2000. N 26. Ст. 2736; 2001. N 51. Ст. 4834; 2004. N 35. Ст. 3607; 2005. N 15. Ст. 1274 и 1278; 2006. N 5. Ст. 5277; 2007. N 10. Ст. 1151).

Очевидно, что судья в силу специфики своей профессиональной деятельности, состоящей в разрешением юридических конфликтов самого различного рода - от споров между людьми до споров между государственными органами, а иногда и государствами (в смысле ч. 2 ст. 5 Конституции), - не обладающий судейским иммунитетом (освобождением или установлением особого, сложного порядка привлечения к уголовной, административной или дисциплинарной ответственности), весьма уязвим. С другой стороны, обеспечение безопасности судьи в этих условиях также выступает одной из неотъемлемых функций государства.

Комментируемая норма ч. 1 ст. 122 на первый взгляд провозглашает только неприкосновенность личности судьи. Но состояние неприкосновенности, безусловно, распространяется и на жилище или служебное помещение судьи, используемые им транспорт, средства коммуникации, охватывает его корреспонденцию и иные документы и материалы, имущество и т.д. (ч. 1 ст. 16 Закона о статусе судей). По своей правовой природе состояние неприкосновенности судьи является специальным проявлением более общих конституционных норм, определяющих основы правового статуса человека (см. комм. к ст. 21-25). Особенности этого правового состояния обусловлены названными выше обстоятельствами и заключаются, во-первых, в повышении уровня защищенности; во-вторых, в установлении особого, отличного от общего, порядка реализации полномочий других государственных институтов, касающихся необходимости государственного вторжения в сферу профессиональной жизни судьи. Существование гарантии неприкосновенности судьи отнюдь не означает его полного освобождения от юридической ответственности за совершенные им правонарушения различного рода. Конституция лишь обязывает Российскую Федерацию обеспечить и в этом случае реализацию ценности существования независимого правосудия (см. комм. к ст. 120). "...В этих целях провозглашается несменяемость и неприкосновенность судей, а также предусматривается их надлежащее материальное содержание (ст. 119, 120, 121, 122 и 124 Конституции). Конституционный статус судьи является не личной привилегией, а средством, призванным обеспечивать каждому действительную защиту его прав и свобод правосудием (ст. 18 Конституции)", - констатировал Конституционный Суд в Постановлении от 19 февраля 2002 г. N 5-П по делу о проверке конституционности отдельных положений ст. 15 Закона РФ от 26 июня 1992 г. "О статусе судей в Российской Федерации", ст. 2 ФЗ от 21 июня 1995 г. "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" и ч. 1 ст. 7 ФЗ от 10 января 1996 г. "О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации" в связи с жалобами ряда граждан - судей и судей в отставке" (СЗ РФ. 2002. N 10. Ст. 1015).

Важную часть судейского иммунитета составляет гарантия свободы выражения мнения, представленная применительно к этому специфическому субъекту российского права как свобода судейского суждения - а отчасти и усмотрения - на основе Конституции и закона, опираясь на факты конкретного дела, вынести то или иное судебное решение, заключающееся в законодательном запрете (и корреспондирующим обязанностям) привлечения судьи, в том числе судьи, пребывающего в отставке или просто перешедшего на другую работу, к какой-либо ответственности за выраженное им при осуществлении правосудия мнение и принятое судом решение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность судьи в преступном злоупотреблении либо вынесении заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта.

2. Часть 2 комментируемой статьи конкретизирует понятие "неприкосновенность судьи", устанавливая необходимость существования особого правового порядка привлечения судьи к уголовной ответственности. Уголовное преследование или преследование за административный проступок (в тех странах, где это понятие существует), связанное с возможностью ограничения свободы, естественно представляет наибольшую угрозу для человека. Именно поэтому судейский иммунитет в этой части учрежден непосредственно Конституцией. Детально порядок привлечения судей к уголовной ответственности в РФ определен в ст. 16 Закона о статусе судей.

В настоящий момент решение по вопросу о возбуждении уголовного дела в отношении судьи либо о привлечении его в качестве обвиняемого по другому уголовному делу принимается, согласно п. 3 ст. 16 Закона о статусе судей:

- в отношении судьи Конституционного Суда - Генеральным прокурором на основании заключения судебной коллегии в составе трех судей Верховного Суда о наличии в действиях судьи признаков преступления и с согласия Конституционного Суда;

- в отношении судьи Верховного Суда, Высшего Арбитражного Суда, верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, окружного (флотского) военного суда, федерального арбитражного суда - Генеральным прокурором на основании заключения судебной коллегии в составе трех судей Верховного Суда о наличии в действиях судьи признаков преступления и с согласия Высшей квалификационной коллегии судей;

- в отношении судей иного суда - судей федеральных районных и гарнизонных судов, а также судей субъектов Федерации (Закон о статусе судей не содержит перечня иных судов) - Генеральным прокурором на основании заключения судебной коллегии в составе трех судей, соответственно, верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа о наличии в действиях судьи признаков преступления и с согласия квалификационной коллегии судей соответствующего субъекта Федерации.

Решение Конституционного Суда и соответствующей судебной коллегии принимается с участием представителя Генерального прокурора в течение 10 дней после поступления представления Генерального прокурора.

Любые изменения в ходе расследования уголовного дела квалификации состава преступления, которое может повлечь ухудшение положения судьи, допускаются в порядке, аналогичном приведенному выше.

Названные выше судебные коллегии и суды (в соответствии с определенной выше иерархией) принимают и решение об избрании в отношении судьи в качестве меры пресечения заключения под стражу (естественно, при этом не обсуждается вопрос о наличии или отсутствии в действиях лица признаков состава преступления).

В случаях необходимости осуществления оперативно-розыскных мероприятий, следственных действий в отношении судьи при условии, что в отношении него уголовное дело не возбуждено и он не привлечен в качестве обвиняемого по другому уголовному делу, и при условии, что эти меры связаны с ограничением гражданских прав лица либо с нарушением судейского иммунитета, такие меры могут быть проведены только на основании решения, принимаемого:

- в отношении судьи Конституционного Суда, Верховного Суда, Высшего Арбитражного Суда, верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, окружного (флотского) военного суда, федерального арбитражного суда - судебной коллегией в составе трех судей Верховного Суда;

- в отношении судьи иного суда - судебной коллегией в составе трех судей соответствующего верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа.

Решение по вопросу о привлечении судьи к административной ответственности принимается судебными коллегиями по схеме, приведенной в предыдущем фрагменте комментария, но на основании представления Генерального прокурора в течение 10 дней с момента получения последнего.

Цель установления такого сложного порядка привлечения судей к уголовной и административной ответственности, осуществления в отношении судьи оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий, на наш взгляд, очевидна: обеспечение главного из трех великих "не" - независимости судей и судебной власти в целом, что весьма четко сформулировал законодатель в п. 8 ст. 16 Закона о статусе судей: установив, что производство всех вышеперечисленных мероприятий или действий в отношении судьи обусловлено его позицией, занятой при осуществлении правосудия, соответствующие суды (в широком смысле этого слова) и квалификационные коллегии судей отказывают в даче согласия на производство указанных мероприятий или действий*(28).

Данный порядок был установлен в 2001 г., он заменил более простой, существовавший ранее: уголовное дело в отношении судьи могло также быть возбуждено только Генеральным прокурором или лицом, исполняющим его обязанности, но при наличии согласия соответствующей квалификационной коллегии судей. Аналогичен был порядок заключения судьи под стражу и привода.

Усложнение порядка возбуждения уголовного дела и т.п. в отношении судьи, на наш взгляд, носит чрезмерный характер; в частности, излишним представляется участие в этом процессе профессиональной коллегии судей. Необходимо также помнить об уровне суда, представители которого становятся участниками "тройки", что, в свою очередь, вызывает вопрос о некоторой связанности судей нижестоящих судов (именно они, как правило, будут рассматривать соответствующее дело) мнением судей вышестоящего суда. А имея в виду включение в текст нового УПК ст. 448, корреспондирующей ст. 16 Закона о статусе судей и одновременно создавшей условия для включения, во всяком случае судебной практикой, данной группы дел в общий порядок осуществления уголовного судопроизводства, в том числе в части обжалования решений коллегии из трех судей, этот порядок представляется недостаточно четко определенным в части полномочий судейской "тройки".

Конституционный Суд в Определении от 14 декабря 2004 г. N 53-О по жалобе гр. Шевелевой Л.А. на нарушение ее конституционных прав пунктом 4 ч. 1 ст. 448 УПК (ВКС РФ. 2005. N 3) устранил эту неопределенность, указав, что коллегия, состоящая из трех судей Верховного Суда (поскольку дело заявительницы было рассмотрено составом судей именно этого Суда), давая заключение о наличии либо отсутствии в действиях судьи федерального арбитражного суда признаков преступления, проверяет лишь достаточность представленных Генеральным прокурором РФ данных, указывающих на эти признаки, и правомерность его утверждения о наличии оснований для возбуждения уголовного преследования в отношении судьи и не вправе делать выводы, которые могут содержаться только в итоговом решении по уголовному делу. К сожалению, сама концепция рассматриваемого института не была, да и не могла быть, предметом рассмотрения в Конституционном Суде.

Уголовное дело в отношении судьи подлежит рассмотрению ординарным судом (см. комм. к ст. 47), но вне зависимости от характера преступления, в совершении которого обвиняется судья, его дело по его требованию может быть рассмотрено Верховным Судом. Данное положение является еще одной немаловажной гарантией неприкосновенности судьи в частности и независимости судьи в целом.

Вопрос о существовании и пределах судебного иммунитета неоднократно был предметом рассмотрения в Конституционном Суде. Как правило, заявители оценивали существование особого порядка привлечения судей к ответственности, в первую очередь уголовной, как нарушение принципов равенства граждан (ст. 19 Конституции) и отдельных конституционных статей, касающихся неприкосновенности жилища, корреспонденции и т.д., перечисленных выше, и особенно в ст. 46. Во всех случаях Конституционный Суд подтверждал значимость конституционного положения о неприкосновенности судьи в качестве "закрепляющего один из существенных элементов статуса судьи и важнейшую гарантию его профессиональной деятельности, направленную на обеспечение основ конституционного строя, связанных с разделением властей, самостоятельностью и независимостью судебной власти (ст. 10 и 120 Конституции). Судейская неприкосновенность является не личной привилегией гражданина, а средством защиты публичных интересов, и прежде всего интересов правосудия. Следует также учитывать особый режим судейской работы, повышенный профессиональный риск, наличие различных процессуальных и организационных средств контроля за законностью действий и решений судьи, а также правомерность участия в процессе привлечения судьи к ответственности квалификационной коллегии судей" (Постановление от 7 марта 1996 г. N 6-П по делу о проверке конституционности п. 3 ст. 16 Закона РФ "О статусе судей в Российской Федерации"//СЗ РФ. 1996. N 14. Ст. 1549; Постановление от 25 января 2001 г. N 1-П по делу о проверке конституционности положения п. 2 ст. 1070 ГК РФ в связи с жалобами И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Труханова//СЗ РФ. 2001. N 7. Ст. 700).

Существует еще одна дополнительная гарантия неприкосновенности судей в уголовно-правовом плане. Судья, который был задержан или принудительно доставлен в государственный орган по подозрению в совершении преступления, по установлении его личности должен быть немедленно освобожден.

В течение почти 10 лет российский закон содержал императивный запрет на привлечение судьи не только к административной, но и к дисциплинарной ответственности. Хотя на практике некое подобие дисциплинарной ответственности существовало. Речь идет о прекращении полномочий судьи по так называемым позорящим основаниям, среди которых закон называл совершение поступка, позорящего честь и достоинство судьи или умаляющего авторитет судебной власти, а также вступление в силу приговора суда или судебного решения о применении к судье принудительных мер медицинского характера (ст. 14 Закона о статусе судей, в ред. от 20 июня 2000 г.). По своей правовой природе освобождение судьи от занимаемой должности в этих случаях выступает как крайняя мера дисциплинарной ответственности. Необходимо также иметь в виду, что в качестве поступков, позорящих честь и достоинство судьи или умаляющих авторитет судебной власти, квалификационные коллегии судей вполне закономерно квалифицировали такие хорошо известные трудовому праву правонарушения, как грубость и хамство, допущенные судьей при исполнении служебных обязанностей, волокиту и иные проступки подобного свойства.

Федеральным законом от 15 декабря 2001 г. Закон о статусе судей был изложен практически в новой редакции; в частности, в текст Закона была введена статья 12.1 "Дисциплинарная ответственность судей", практически отразившая существовавшее де-факто положение дел. За совершение дисциплинарного проступка, т.е. нарушение норм Закона о статусе судей и Кодекса судейской этики*(29), на судью, за исключением судей Конституционного Суда, может быть наложено дисциплинарное взыскание в виде предупреждения и досрочного прекращения полномочий судьи. Решение о наложении дисциплинарного взыскания принимает соответствующая квалификационная коллегия судей. Порядок деятельности квалификационных коллегий судей достаточно подробно определен ФЗ "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации" (СЗ РФ. 2002. N 11. Ст. 1022; 2003. N 27. Ч. 2. Ст. 2710; 2004. N 33. Ст. 3369; 2005. N 15. Ст. 1278), который содержит основные представления о порядке формирования и деятельности квалификационных коллегий. В ФЗ также включена самостоятельная глава III, характеризующая производство в квалификационных коллегиях судей. Нормы ФЗ развиты в Положении о квалификационных коллегиях судей, утвержденном Высшей квалификационной коллегий судей 15 июля 2002 г. (Российская юстиция. 2002. N 10. С. 72-78).

Если в течение года после наложения дисциплинарного взыскания судья не совершил нового дисциплинарного проступка, то он считается не привлекавшимся к дисциплинарной ответственности*(30).

Судьи Конституционного Суда могут быть привлечены к дисциплинарной ответственности также за совершение дисциплинарного проступка в смысле ст. 12.1 Закона о статусе судей (нарушение норм этого Закона, Кодекса судейской этики и, естественно, ФКЗ о Конституционном Суде), однако, в отличие от иных судей, на них дисциплинарное взыскание (также в виде предупреждения или прекращения полномочий) налагается по решению Конституционного Суда.

Имея в виду сказанное выше о правовой природе судей субъектов Федерации, можно утверждать, что применяются две основные схемы: мировые судьи привлекаются к дисциплинарной ответственности в общем порядке, а судьи конституционных (уставных) судов субъектов Федерации в соответствии с законами соответствующего субъекта Федерации. Напомним, что правовая природа конституционных (уставных) судов и особенности регулирования их статуса были охарактеризованы Конституционным Судом в целом ряде решений. Так, в Определении от 6 марта 2003 г. N 103-О по запросам Государственного Собрания Республики Башкортостан и Государственного Совета Республики Татарстан (СЗ РФ. 2003. N 17. Ст. 1658), Конституционный Суд подтвердил компетентность субъекта Федерации самостоятельно с учетом федерального регулирования определять порядок организации и деятельности конституционных (уставных) судов.

0

4

Статья 122

1. Судьями в соответствии с законом являются лица, наделенные в конституционном порядке полномочиями осуществлять правосудие и исполняющие свои обязанности на профессиональной основе. Судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и закону. В своей деятельности по осуществлению правосудия они никому не подчинены*(663).

В соответствии с положениями ст. 12 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" и п. 1 ст. 2 Закона РФ "О статусе судей в Российской Федерации" все судьи в Российской Федерации обладают единым статусом и различаются между собой только полномочиями и компетенцией; особенности правового положения отдельных категорий судей определяются федеральными законами, а в случаях, ими предусмотренных, также и законами субъектов РФ.

Положениями ст. 12 Закона РФ "О статусе судей в Российской Федерации" установлено, что судья несменяем; он не подлежит переводу на другую должность или в другой суд без его согласия, и его полномочия могут быть прекращены или приостановлены не иначе как по основаниям и в порядке, установленном данным Законом.

Лицо, наделенное полномочиями судьи с нарушением требований, установленных Конституцией РФ, федеральными конституционными законами и федеральными законами, не может осуществлять правосудие. Состав суда, в котором заседает такое лицо, является незаконным, а вынесенные им судебные постановления подлежат отмене*(664).

Единство статуса судей обусловлено тем, что каждый судья - полноправный носитель государственной власти и при исполнении обязанностей судьи принимает решения самостоятельно, подчиняясь только Конституции РФ и федеральным законам. Содержание этого единства выражается в общих принципах назначения судей на должности, едином порядке прекращения полномочий судей, в их несменяемости и неприкосновенности, в общих принципах реализации права на отставку судей, а также в том, что эти права судьи защищаются федеральным законом в равной мере, независимо от должности*(665). Однако есть и целый ряд существенных различий в правовом положении судьей в зависимости от объема полномочий и компетенции*(666).

2. Неприкосновенность судьи как гарантия независимого правосудия не означает его безнаказанности. Судью можно преследовать за поступки, несовместимые с авторитетом судейской должности, с законом. Но вина судьи подлежит доказыванию в особом порядке. Неприкосновенность судьи означает только одно - судья в случае нарушения законодательства должен преследоваться по особой процедуре, не так, как обычный гражданин. В противном случае любой орган, недовольный решением судьи, может придраться к нему и инициировать уголовное дело.

Институт неприкосновенности судей решает эту задачу.

Согласно Информационному письму Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 декабря 1999 г. "О состоянии законодательства об ответственности судей"*(667), вопросы ответственности судей решаются с учетом того, что Конституцией РФ и российским законодательством судьи наделены особым статусом. Так, согласно п. 3 ст. 16 Закона РФ "О статусе судей в Российской Федерации", уголовное дело в отношении судьи может быть возбуждено только Генеральным прокурором РФ или лицом, исполняющим его обязанности, при наличии согласия соответствующей квалификационной коллегии судей.

Судья не может быть привлечен к уголовной ответственности, заключен под стражу, подвергнут приводу без согласия квалификационной коллегии судей. Заключение судьи под стражу допускается лишь с санкции Генерального прокурора РФ или лица, исполняющего его обязанности, либо решением суда (п. 4 ст. 16 Закона РФ "О статусе судей в Российской Федерации").

Судья не может быть привлечен к административной и дисциплинарной ответственности. Судья не может быть привлечен к какой-либо ответственности за выраженное им при осуществлении правосудия мнение и принятое решение, если вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена его виновность в преступном злоупотреблении (п. 2 ст. 16 Закона РФ "О статусе судей в Российской Федерации").

Судья не может быть задержан, принудительно доставлен в какой бы то ни было государственный орган в порядке производства по делам об административных правонарушениях. Судья, задержанный по подозрению в совершении преступления, задержанный или доставленный в орган внутренних дел, другой государственный орган в порядке производства по делам об административных правонарушениях, после установления его личности должен быть немедленно освобожден.

Уголовное дело в отношении судьи по его требованию, заявленному до начала судебного разбирательства, должно быть рассмотрено только Верховным Судом РФ (п. 7 ст. 16 Закона РФ "О статусе судей в Российской Федерации").

Усложненный порядок возбуждения уголовного дела в отношении судьи, привлечения его к уголовной ответственности, заключения под стражу (с согласия соответствующей квалификационной коллегии судей) выступает лишь в качестве процедурного механизма и способа обеспечения независимости судей и не означает освобождения их от уголовной или иной ответственности. При наличии достаточных оснований и с соблюдением установленных в федеральном законодательстве процедур судья за допущенные им нарушения законов может быть привлечен как к уголовной, так и к иной ответственности, в связи с чем могут быть не только приостановлены, но и прекращены его полномочия. Так, например, полномочия судьи прекращаются в связи с занятием деятельностью, несовместимой с должностью судьи, совершением поступка, позорящего честь и достоинство судьи или умаляющего авторитет судебной власти (подп. 7, 9 п. 1 ст. 14 Закона РФ "О статусе судей в Российской Федерации"). Полномочия судьи прекращаются решением соответствующей квалификационной коллегии судей.

0

5

Статья 122

     1. Судьи неприкосновенны.
     2. Судья не может быть привлечен к уголовной ответственности иначе как
в порядке, определяемом федеральным законом.

     Комментарий к статье 122

     1. Судья - лицо неприкосновенное. Это означает, что никто не может лишить
судью свободы или подвергнуть другим мерам принуждения, привлечь к уголовной
ответственности без соблюдения особой процедуры, определенной федеральным
законом. Неприкосновенность распространяется также на жилище и служебное помещение
(рабочий кабинет) судьи, используемые им транспорт и средства связи, его корреспонденцию,
принадлежащие ему документы и имущество. В главе 31 Уголовного кодекса Российской
Федерации 1996 г. предусмотрена повышенная уголовная ответственность за посягательство
на должностных лиц органов правосудия (ст. 294-298).
     Проникновение в жилище или служебное помещение судьи, его личный или
используемый им транспорт, проведение там досмотра, обыска или выемки, личный
обыск судьи допускаются только в связи с расследованием уголовного дела в
отношении этого судьи с санкции соответствующего суда.

     2. Уголовное дело в отношении судьи может быть возбуждено только Генеральным
прокурором Российской Федерации или лицом, исполняющим его обязанности, при
наличии на то согласия квалификационной коллегии судей. Дав согласие на возбуждение
дела, квалификационная коллегия не устраняется от дальнейшего контроля за
ходом расследования, ибо без ее согласия судья не может быть подвергнут приводу,
заключен под стражу, привлечен к участию в деле в качестве обвиняемого. Причем
заключение судьи под стражу допускается не иначе как с санкции Генерального
прокурора или лица, исполняющего его обязанности, либо по решению суда (в
дальнейшем, после приведения уголовно-процессуального законодательства в соответствие
с Конституцией, санкцию на заключение под стражу будет давать только суд).
При отказе квалификационной коллегии дать согласие на производство в отношении
судьи таких действий Генеральный прокурор может обратиться по этому вопросу
в Высшую квалификационную коллегию судей Российской Федерации.
     Судья ни в коем случае не может быть задержан, а равно принудительно
доставлен в какой бы то ни было государственный орган в порядке производства
по делам об административных правонарушениях. Судья, задержанный по подозрению
в совершении преступления, доставленный в орган внутренних дел, другой государственный
орган в порядке производства по делам об административных правонарушениях,
по установлении его личности должен быть немедленно освобожден.
     К судье не может быть применена ни одна из мер административного взыскания
(предупреждение, штраф и т.п.). Точно так же к судье неприменимо ни одно из
предусмотренных трудовым законодательством дисциплинарных взысканий (замечание,
выговор и т.п.). Однако судья ответствен за профессиональные ошибки. Он может
нести в определенных случаях как гражданскую, так и уголовную ответственность
за мнения или решения, высказанные или принятые в ходе осуществления правосудия,
но только если вступившим в законную силу приговором суда будет установлено,
что эти мнения или решения сложились вследствие преступного злоупотребления
судейскими прерогативами, личного умысла (в результате подкупа, получения
взятки или оказания встречных услуг со стороны заинтересованного в том или
ином исходе дела клиента). Судья ответствен также и за упущения по службе
в форме должностной халатности, например, когда утрачивается важнейший для
клиента документ.
     Такие виды ответственности установлены и по законодательству ряда зарубежных
стран (США, Великобритания, Франция, Италия).

0

6

Статья 122

     1. Судьи неприкосновенны.
     2. Судья не может быть привлечен к уголовной ответственности иначе как
в порядке, определяемом федеральным законом.

     Комментарий к статье 122

     Независимость судей является одним из важнейших принципов, на которых
основывается правосудие. Для обеспечения независимости судей предусмотрены
определенные гарантии. Одной из них является неприкосновенность судей.
     Неприкосновенность - необходимое условие предотвращения какого-либо воздействия
на судей, а также недопущения ущемления их прав при отправлении ими правосудия.
Данное требование соответствует международно-правовым документам, которые
предусматривают запрет ненадлежащего воздействия на судей. Однако неприкосновенность
судей не должна вести к нарушению принципов равенства всех перед законом и
судом, неотвратимости ответственности за правонарушение и не может являться
препятствием для привлечения судьи к ответственности.
     Положение о неприкосновенности распространяется на всех судей независимо
от должности. Неприкосновенность распространяется на все сферы деятельности
судьи при отправлении им правосудия независимо от вида, категории рассматриваемых
дел (уголовных, гражданских и т. д.), а также касается и его внеслужебной
деятельности на время нахождения его в этой должности.
     Согласно Закону о статусе судей судья не может быть привлечен к некоторым
видам ответственности (дисциплинарной, административной), однако это не означает
безнаказанности при совершении им порочащих его поступков. При привлечении
судьи к уголовной ответственности предусматривается определенная процедура,
которая должна служить дополнительным "фильтром" для возможных ошибок и злоупотреблений
в отношении данного судьи. Судья не может быть привлечен к уголовной ответственности
иначе как в порядке, определяемом федеральным законом.
     Уголовная ответственность - один из наиболее суровых видов наказания,
к которым может быть привлечено то или иное лицо, так как ее последствия могут
быть необратимыми. Необоснованное привлечение к уголовной ответственности
может явиться попыткой воздействия на судью. В связи с этим федеральными законами
предусматривается определенный порядок привлечения к уголовной ответственности
судей.
     Привлечение к уголовной ответственности означает также и применение различных
мер процессуального принуждения, таких как обыск, заключение под стражу. Судья
может быть привлечен к уголовной ответственности, если в его действиях будут
усматриваться признаки состава преступления. В этом случае ему предъявляется
обвинение в совершении преступления, т. е. уголовно наказуемого деяния. Однако
само привлечение к уголовной ответственности судьи может и не свидетельствовать
о его виновности, так как виновным в совершении преступления судью, как и
любого другого гражданина, вправе признать только суд, вынося обвинительный
приговор.
     В соответствии со ст. 16 Закона о статусе судей судья не может быть привлечен
к какому-либо виду ответственности за выраженное им при осуществлении правосудия
мнение и принятое решение, за исключением случаев, когда вступившим в законную
силу приговором суда установлена его виновность в преступном злоупотреблении.
     В отношении судьи уголовное дело может быть возбуждено только Генеральным
прокурором при наличии на это согласия соответствующей квалификационной коллегии
судей. Такое согласие необходимо также для привлечения судьи к уголовной ответственности,
заключения под стражу, привода. Заключение судьи под стражу допускается не
иначе как с санкции Генерального прокурора. Судья, задержанный по подозрению
в совершении преступления или доставленный в орган внутренних дел, после установления
его личности должен быть немедленно освобожден.
     Проникновение в жилище судьи, производство следственных действий, личный
обыск и досмотр судьи производятся лишь с санкции прокурора соответствующего
уровня и только в связи с производством по уголовному делу в отношении этого
судьи.

0

7

ПОСТАНОВЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ ОТ 19.02.2002 N 5-П "ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ОТДЕЛЬНЫХ ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЬИ 15 ЗАКОНА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОТ 26 ИЮНЯ 1992 ГОДА "О СТАТУСЕ СУДЕЙ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ", СТАТЬИ 2 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА ОТ 21 ИЮНЯ 1995 ГОДА "О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ И ДОПОЛНЕНИЙ В ЗАКОН РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ "О СТАТУСЕ СУДЕЙ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" И ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 7 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА ОТ 10 ЯНВАРЯ 1996 ГОДА "О ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ГАРАНТИЯХ СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ СУДЕЙ И РАБОТНИКОВ АППАРАТОВ СУДОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ РЯДА ГРАЖДАН - СУДЕЙ И СУДЕЙ В ОТСТАВКЕ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Ю.Д. Рудкина, судей Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, А.Л. Кононова, Т.Г. Морщаковой, А.Я. Сливы, О.И. Тиунова, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,

с участием заявителей - Н.И. Бердисовой, Т.Н. Большаковой, А.А. Каныгина и Ю.Ф. Наумова, а также постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В. Лазарева, представителя Совета Федерации - адвоката Ю.С. Пилипенко и полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.А. Митюкова,

руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 96, 97, 99 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности отдельных положений статьи 15 Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 года "О статусе судей в Российской Федерации", статьи 2 Федерального закона от 21 июня 1995 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" и части первой статьи 7 Федерального закона от 10 января 1996 года "О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации".

Поводом и основанием к рассмотрению дела явились жалобы Н.И. Бердисовой, Т.Н. Большаковой, А.А. Каныгина, В.И. Колчиной, Н.Ф. Нарожней, Ю.Ф. Наумова, В.Н. Рогачевой и И.Ф. Сушкова на нарушение закрепленных статьями 19 и 39 Конституции Российской Федерации прав, обусловленное неопределенностью содержания указанных положений в их истолковании правоприменительной практикой.

Учитывая, что все жалобы касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим жалобам в одном производстве.

Заслушав сообщение судьи-докладчика Н.В. Витрука, объяснения представителей сторон, выступления приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации - первого заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации В.И. Радченко, от Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации - заместителя Председателя Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации О.В. Бойкова, от Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации - Г.Г. Никитиной, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

1. Заявители Н.И. Бердисова, Ю.Ф. Наумов и И.Ф. Сушков оспаривают конституционность части первой статьи 2 Федерального закона от 21 июня 1995 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", в силу которой, как указывается в жалобах, назначение судье, находящемуся на пенсии, ежемесячного пожизненного содержания, положенного судье в отставке, возможно только в случае, если он ушел на пенсию с должности судьи.

Как следует из представленных материалов, в июле 1999 года на основании данной нормы была прекращена выплата ежемесячного пожизненного содержания Н.И. Бердисовой, ушедшей на пенсию по возрасту с должности юрисконсульта в январе 1996 года и имевшей стаж работы судьей 17 лет, и И.Ф. Сушкову, которому ежемесячное пожизненное содержание было назначено в мае 1997 года с учетом шестилетнего судейского стажа и работы на государственных должностях по юридическим профессиям до и после работы судьей. Управление судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации в Алтайском крае, прекращая указанные выплаты, и судебные инстанции, отказывая Н.И. Бердисовой и И.Ф. Сушкову в восстановлении права на ежемесячное пожизненное содержание, исходили из того, что заявители ушли на пенсию не с должности судьи. На том же основании в назначении ежемесячного пожизненного содержания было отказано и Ю.Ф. Наумову, имевшему стаж работы судьей 16 лет.

Как полагают заявители, примененной в их делах частью первой статьи 2 Федерального закона от 21 июня 1995 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" нарушаются конституционное право на социальное обеспечение, а также принципы равенства и справедливости. Кроме того, по мнению И.Ф. Сушкова, равенство судей перед законом нарушается пунктом 1 статьи 15 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", в котором отставка судьи определяется как почетный уход или почетное удаление судьи с должности, и пунктом 5 той же статьи, в котором излагаются условия назначения ежемесячного пожизненного содержания, а по мнению Ю.Ф. Наумова, часть первая статьи 2 Федерального закона от 21 июня 1995 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" неправомерно распространила действие абзацев первого и третьего пункта 5 статьи 15 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" на судей, ушедших с этой должности лишь на пенсию по старости, не учитывая того, что судья мог находиться на пенсии по инвалидности.

Заявители Т.Н. Большакова и В.И. Колчина - судьи в отставке, В.Н. Рогачева - заместитель председателя Орловского областного суда, А.А. Каныгин - председатель Свердловского районного суда Орловской области и Н.Ф. Нарожняя, освобожденная от должности судьи по состоянию здоровья, просят проверить конституционность части первой статьи 7 Федерального закона от 10 января 1996 года "О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации", в силу которой в стаж работы в качестве судьи Российской Федерации при его исчислении для назначения всех выплат при выходе в отставку включается, в частности, время работы в органах юстиции на должностях, для замещения которых необходимо высшее юридическое образование.

По мнению заявителей, истолкование названной нормы, данное в пункте 1 постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 19 марта 1997 года "О порядке применения статей 2, 7 Федерального закона "О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации" и абзаце четвертом пункта 3.1 Инструкции о порядке назначения и выплаты ежемесячного пожизненного содержания судьям федеральных судов общей юрисдикции и федеральных арбитражных судов (утверждена 5 августа 1999 года Председателем Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и 17 августа 1999 года - Председателем Верховного Суда Российской Федерации), неадекватно ее реальному содержанию, поскольку правоприменители не включают в судейский стаж, необходимый для назначения ежемесячного пожизненного содержания, время работы в качестве государственного нотариуса до избрания (назначения) на должность судьи, что приводит к необоснованному ограничению права судей на получение при выходе в отставку ежемесячного пожизненного содержания и тем самым - к нарушению принципа равенства прав и свобод граждан (статья 19, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации).

2. В соответствии со статьями 74, 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации по жалобам граждан проверяет конституционность нормативного акта или отдельных его положений лишь в той части, в какой они были применены в деле заявителя, и принимает постановление только по предмету, указанному в обращении, оценивая при этом как буквальный смысл оспариваемых положений, так и смысл, придаваемый им сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из их места в системе правовых норм.

Согласно статье 9 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" независимость судьи, закрепленная в статье 120 Конституции Российской Федерации, обеспечивается в том числе правом судьи на отставку, а также предоставлением судье за счет государства материального и социального обеспечения, соответствующего его высокому статусу. Именно эта гарантия конституционного статуса судьи, включающая и право на ежемесячное пожизненное содержание судьи в отставке, регулируемое пунктами 1 и 5 статьи 15 Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 года "О статусе судей в Российской Федерации", частью первой статьи 2 Федерального закона от 21 июня 1995 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" и частью первой статьи 7 Федерального закона от 10 января 1996 года "О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации", составляет предмет рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу.

3. Статус судьи в Российской Федерации определяется Конституцией Российской Федерации, с тем чтобы гарантировать осуществление правосудия независимым и беспристрастным судом; в этих целях провозглашается несменяемость и неприкосновенность судей, а также предусматривается их надлежащее материальное содержание (статьи 119, 120, 121, 122 и 124 Конституции Российской Федерации). Конституционный статус судьи является не личной привилегией, а средством, призван обеспечивать каждому действительную защиту его прав и свобод правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации). Тем самым статус судьи служит гарантией общего конституционного статуса личности и в качестве таковой подлежит конституционно-правовой защите, уровень которой не должен снижаться по отношению к уже достигнутому. Это вытекает из требований статьи 55 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации о недопустимости отмены или умаления провозглашенных Конституцией Российской Федерации прав и свобод и прямо закреплено в Федеральном конституционном законе "О судебной системе Российской Федерации", согласно части 4 статьи 5 которого во взаимосвязи со статьей 11 в Российской Федерации не могут издаваться законы и иные нормативные правовые акты, отменяющие или умаляющие самостоятельность судов, независимость судей, в том числе гарантии их материального обеспечения.

Конституционный статус судьи включает и предоставление ему в будущем особого статуса судьи в отставке, что также служит гарантией надлежащего осуществления правосудия, дает основания для предъявления к судьям высоких требований и позволяет сохранять доверие к их компетентности, независимости и беспристрастности. Из этого исходит и Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", положения которого во взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации и Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" являются базовыми и, следовательно, исключают в ходе их последующей конкретизации и развития ограничение законодательных гарантий статуса судьи или снижение их уровня. Аналогичная рекомендация содержится в отражающей современные тенденции Европейской хартии о законодательном регулировании статуса судей (1998 год), согласно пункту 1.2 которой основные принципы статуса судей должны излагаться во внутригосударственных нормах высшего уровня, с тем чтобы ими определялось все содержание законодательства в данной области.

Согласно статье 124 Конституции Российской Федерации финансирование судов должно обеспечивать возможность полного и независимого осуществления правосудия в соответствии с федеральным законом. Данному конституционному требованию также корреспондируют положения указанной Европейской хартии, предусматривающие, что судьи, действующие в профессиональном качестве, имеют право на вознаграждение, уровень которого должен быть таким, чтобы они были защищены от давления, имеющего целью повлиять на их позицию в судопроизводстве и на существо принимаемых решений (пункт 6.1); в связи с этим и размер выплат, получаемых судьей, достигшим предусмотренного законом для выхода в отставку возраста и исполнявшим судейские обязанности в течение определенного срока, должен быть как можно ближе к размеру его последней заработной платы в должности судьи (пункт 6.4).

Следовательно, во всяком случае для судей, пребывающих в отставке, снижение материальных гарантий по сравнению с изначально установленными законом недопустимо.

4. Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", его статья 15, отставкой судьи признает почетный уход или почетное удаление судьи с должности, при котором за лицом, пребывающим в отставке, сохраняется звание судьи, гарантии личной неприкосновенности и принадлежность к судейскому сообществу; судья считается ушедшим или удаленным в отставку, только если его полномочия прекращены по определенным, предусмотренным федеральным законом основаниям, при этом назначение судье, пребывающему в отставке, ежемесячного пожизненного содержания обусловлено рядом предпосылок.

Само по себе установление такого рода правил не нарушает гарантии независимости судьи и его особый конституционный статус, поскольку эти правила являются едиными для всех судей, и, следовательно, вопреки утверждению заявителя И.Ф. Сушкова, не противоречит принципу равенства перед законом как действующих, так и уходящих в отставку судей.

5. Исходя из специфики публично-правового - конституционного - статуса судьи, рода и характера его деятельности, право судьи, пребывающего в отставке, на ежемесячное пожизненное содержание представляет собой гарантию независимости действующих судей, поскольку служит обеспечению их надлежащего материального содержания при уходе в отставку.

Базовым положением, закрепляющим право на ежемесячное пожизненное содержание, является абзац первый пункта 5 статьи 15 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", согласно которому пребывающему в отставке судье, имеющему стаж работы в должности судьи не менее 20 лет, выплачивается по его выбору пенсия на общих основаниях или не облагаемое налогом ежемесячное пожизненное содержание в размере восьмидесяти процентов заработной платы работающего на соответствующей должности судьи. Данная норма ставит, таким образом, реализацию права на ежемесячное пожизненное содержание в зависимость лишь от стажа работы в судейской должности и не предусматривает каких-либо иных условий, в том числе связанных с моментом ухода на пенсию. Исходя из этого в постановлении Верховного Совета Российской Федерации от 26 июня 1992 года "О порядке введения в действие Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" разъяснялось, что предписание о выплате вместо пенсии ежемесячного пожизненного содержания в полном размере распространяется на судей, ушедших с должности до принятия данного Закона в связи с истечением срока полномочий или на пенсию.

Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 20 мая 1993 года "О некоторых вопросах, связанных с применением Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" устанавливалось, что выплата вместо пенсии ежемесячного пожизненного содержания, исчисляемого пропорционально количеству полных лет, отработанных в должности судьи, предусмотренная тем же абзацем первым пункта 5 статьи 15 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" для имеющих менее 20 лет стажа работы в должности судьи и достигших возраста 50 (для женщин) или 55 (для мужчин) лет, может производиться при стаже судебной работы не менее 10 лет.

Статьей 2 Федерального закона от 21 июня 1995 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" специально оговорено, что действие статьи 15 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" распространяется на судей, ушедших на пенсию с этой должности, независимо от времени ухода на пенсию. Тем самым федеральный законодатель приравнял к судьям, пребывающим в отставке, всех тех судей, чьи полномочия были прекращены в связи с истечением срока или в связи с уходом на пенсию по основаниям, совместимым со статусом судьи, придав, таким образом, институту отставки обратную силу.

Одновременно тем же Федеральным законом в пункт 1 статьи 19 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" было внесено дополнение, согласно которому судья, достигший возраста 55 лет (для женщин) или 60 лет (для мужчин), при стаже работы по юридической профессии не менее 25 лет, в том числе не менее 10 лет работы судьей, вправе, уходя в отставку, получать ежемесячное пожизненное содержание в полном размере, а в учитываемый при его исчислении стаж работы включается время работы как в должности судьи, так и в должностях по юридической профессии в государственных организациях, для замещения которых необходимо высшее юридическое образование, а также время работы адвокатом до назначения его на должность судьи.

В результате осуществленное в течение 1992-1995 годов регулирование породило неопределенность в истолковании права на получение ежемесячного пожизненного содержания судьей в отставке, не достигшим возраста 50 лет (для женщин) или 55 лет (для мужчин) и ушедшим с судейской должности по основаниям, совместимым со статусом судьи в отставке, в том числе если до достижения указанного возраста они занимались иной оплачиваемой деятельностью.

6. По смыслу статьи 124 Конституции Российской Федерации и статьи 33 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", финансирование судов, которым должна обеспечиваться возможность полного и независимого осуществления правосудия в соответствии с федеральным законом, предполагает и финансирование пожизненного содержания, назначаемого пребывающим в отставке судьям, за счет федерального бюджета, а не из средств социальных фондов.

В целях реализации названного конституционного требования статьей 2 Федерального закона от 30 марта 1998 года "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" установлено, что начиная с 1998 года для обеспечения соответствующего финансирования необходимо увеличение расходов на содержание федеральной судебной системы, т. е. имеющееся финансирование признавалось недостаточным. Поэтому, в частности, Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 17 июля 1998 года признал неконституционными положения Федерального закона "О федеральном бюджете на 1998 год", позволявшие Правительству Российской Федерации сокращать расходы федерального бюджета на судебную систему без учета конституционных гарантий ее финансирования, к числу которых относится и материальное содержание судей, в том числе судей, пребывающих в отставке.

Таким образом, какое-либо снижение уровня этих гарантий противоречит конституционному требованию о необходимости полного обеспечения независимого правосудия. Законодатель не может преследовать цель сужения круга имеющих право на ежемесячное пожизненное содержание судей, которые, согласно установлениям Федерального закона "О статусе судей в Российской Федерации", должны были получать такое материальное содержание независимо от момента прекращения полномочий судьи и ухода в отставку.

Неопределенность регулирования, возникшая в результате принятия Федерального закона от 21 июня 1995 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", может быть, однако, преодолена путем истолкования - на основе норм Конституции Российской Федерации - конституционного смысла базовых положений Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" во взаимосвязи с Федеральным конституционным законом "О судебной системе Российской Федерации". Названными актами исключается снижение уровня гарантий статуса судей, пребывающих в отставке, в том числе в отношении ежемесячного пожизненного содержания тех судей, которые ушли на пенсию до введения института отставки, при наличии у них предусмотренного законом стажа работы в качестве судьи, а также по другим юридическим профессиям. Иное приводило бы к дискриминации как в отношении судей, пребывающих в отставке, так и в отношении находящихся на должности судьи, и в то же время означало бы признание за законодателем права не только определять будущий статус судьи, но и изменять статус, которым действующие судьи уже обладают, что, однако, как и снижение гарантий, несовместимо с независимостью и самостоятельностью судебной власти.

По смыслу пунктов 1 и 5 статьи 15 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" в их нормативном единстве со статьей 2 Федерального закона от 21 июня 1995 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", законодатель в качестве предпосылки для получения ежемесячного пожизненного содержания не требует на момент ухода судьи в отставку достижения им возраста 50 лет (для женщин) и 55 лет (для мужчин), поскольку приобретение статуса судьи в отставке связывается не с возрастом, а лишь с установленными законом основаниями отставки. При ином истолковании те судьи, которые, имея на момент ухода в отставку необходимый стаж работы в должности судьи, не достигли возраста 50 или 55 лет соответственно, оказывались бы в неравном положении с другими - имеющими такой же судейский стаж - в отношении приобретения права на ежемесячное пожизненное содержание, т. е. подвергались бы дискриминации в зависимости от возраста на момент ухода в отставку. Тем самым судьи, ушедшие в отставку до достижения указанного возраста, лишались бы и предоставленного законом права выбора между пенсией и пожизненным содержанием, что также нарушало бы и закрепленный в статье 19 (часть 1) Конституции Российской Федерации принцип равенства, и предписания статьи 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, согласно которым в Российской Федерации не могут издаваться законы, отменяющие, умаляющие или неоправданно ограничивающие права и свободы человека и гражданина.

Правоприменители, разъясняя и применяя пункты 1 и 5 статьи 15 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" во взаимосвязи с положениями статьи 2 Федерального закона от 21 июня 1995 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", по сути, лишили заявителей, чьи полномочия в качестве судей ранее были прекращены вследствие истечения их срока, права на получение - по достижении возраста 50 лет (для женщин) или 55 лет (для мужчин) - ежемесячного пожизненного содержания пропорционально установленному законом и имеющемуся у них стажу работы в должности судьи. Такое правоприменение, однако, будучи дискриминационным, противоречащим статье 19 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, а также нарушающим запреты, содержащиеся в ее статье 55 (части 2 и 3), ни в коей мере не обусловлено конституционным смыслом норм, закрепленных в пунктах 1 и 5 статьи 15 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации".

Конституционное истолкование данных норм может быть обеспечено лишь при том условии, что за судьями, ушедшими с должности судьи в связи с истечением срока полномочий или на пенсию по основаниям, совместимым со статусом судьи, также признается право на получение ежемесячного пожизненного содержания при наличии таких необходимых предпосылок, как стаж работы в должности судьи не менее 10 лет и достижение, в том числе после ухода с судейской должности, 50-летнего (для женщин) или 55-летнего (для мужчин) возраста, чему не препятствует и то обстоятельство, что до достижения указанного возраста ушедший с судейской должности мог заниматься иной оплачиваемой деятельностью.

В силу статьи 6 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Правоприменители не вправе придавать рассматриваемым нормам какое-либо иное значение, расходящееся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем Постановлении.

7. Законодатель, устанавливая право на получение ежемесячного пожизненного содержания для ушедших с должности судьи на пенсию, не рассматривает в связи с этим получение судьей наряду с заработной платой в период исполнения полномочий пенсии по инвалидности в качестве обстоятельства, юридически значимого для назначения ежемесячного пожизненного содержания. Именно исходя из этого, в пункте 5 статьи 15 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (в редакции Федерального закона от 21 июня 1995 года) подчеркивается, что пребывающие в отставке судьи, ставшие инвалидами вследствие военной травмы, имеют право на получение как пенсии по инвалидности, так и ежемесячного пожизненного содержания.

Следовательно, самой по себе нормой, содержащейся в пункте 5 статьи 15 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", не нарушается право на ежемесячное пожизненное содержание, в частности, заявителя Ю.Ф. Наумова - инвалида Великой Отечественной войны, получавшего пенсию по инвалидности и ушедшего с должности судьи по истечении срока полномочий. Проверка же законности и обоснованности правоприменительных решений, на основании которых ему было отказано в назначении ежемесячного пожизненного содержания, должна быть осуществлена в установленном порядке.

8. Закрепляя в абзаце втором пункта 1 статьи 19 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (в редакции Федерального закона от 21 июня 1995 года) правила исчисления стажа работы для установления ежемесячного пожизненного содержания при выходе в отставку, законодатель справедливо и правомерно включал в него время работы как в должности судьи, так и по другим юридическим профессиям в государственных организациях, исходя из учета характера и природы этой деятельности. Впоследствии, детализируя данные правила, он частично изменил указанный общий подход, установив в части первой статьи 7 Федерального закона от 10 января 1996 года "О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации", что в стаж, дающий право на назначение ежемесячного пожизненного содержания, включается время работы в судах и органах юстиции на должностях, для замещения которых необходимо высшее юридическое образование, а также в качестве прокурора, следователя, адвоката.

Названное положение получило неоднозначную трактовку при решении вопроса, какие профессии (должности), связанные с функционированием органов юстиции, должны учитываться при исчислении стажа работы по юридической профессии в государственных организациях, что, в частности, позволяло не включать в него работу имевших высшее юридическое образование государственных нотариусов. Тем самым гарантии, введенные Законом Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", предполагавшие включение в стаж работы для установления ежемесячного пожизненного содержания времени работы по юридическим профессиям в государственных организациях, в отношении этих лиц ограничивались.

Однако такое ограничение, расходящееся с конституционно-правовым смыслом абзаца второго пункта 1 статьи 19 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" и части первой статьи 7 Федерального закона "О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации", не может быть признано вытекающим из статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, тем более что деятельность государственных нотариусов осуществляется от имени государства, носит публично-правовой характер и служит защите прав и свобод граждан, их законных интересов, поддержанию правопорядка и нормальному функционированию правосудия ( Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 19 мая 1998 года по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 2, 12, 17, 24 и 34 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате).

Правоприменители не вправе придавать части первой статьи 7 Федерального закона "О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации" иное значение, поскольку это приводило бы к различиям в правовом статусе судей, работавших ранее в государственных организациях по юридической профессии (при наличии высшего юридического образования), которые не вытекают из рода и характера занятий, и, следовательно, к дискриминации, а фактически - к лишению и умалению такой гарантии независимости судей, как право на ежемесячное пожизненное содержание в связи с отставкой (статья 19, часть 1; статья 55, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации).

При этом для законодателя не исключается возможность осуществить определенное и непротиворечивое регулирование рассматриваемых отношений в соответствии с конституционно-правовым смыслом действующих норм, выявленным в настоящем Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации, решение которого не может быть преодолено при принятии нового акта.

Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

1. Признать не противоречащими Конституции Российской Федерации:

взаимосвязанные положения статьи 2 Федерального закона от 21 июня 1995 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" и пункта 5 статьи 15 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", поскольку они - в их конституционно-правовом смысле, выявленном в настоящем Постановлении, - не могут служить основанием для отказа судьям, имеющим стаж работы в должности судьи не менее 10 лет и ушедшим с должности судьи в связи с истечением срока полномочий или на пенсию по основаниям, совместимым со статусом судьи, в праве на получение ежемесячного пожизненного содержания по достижении ими, в том числе после ухода с судейской должности, 50- или 55-летнего возраста (соответственно для женщин и мужчин), чему не препятствует и то, что до достижения указанного возраста ушедший с судейской должности мог заниматься иной оплачиваемой деятельностью;

взаимосвязанные положения части первой статьи 7 Федерального закона "О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации" и пункта 5 статьи 15 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", поскольку в нормативном единстве с абзацем вторым пункта 1 статьи 19 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" они - согласно их конституционно-правовому смыслу, выявленному в настоящем Постановлении, - означают, что предшествовавшая судейской деятельности работа в должности государственного нотариуса при наличии высшего юридического образования засчитывается в стаж, необходимый для назначения ежемесячного пожизненного содержания судьи в отставке.

В силу статьи 6 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" выявленный в настоящем Постановлении конституционно-правовой смысл указанных положений является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.

2. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения и действует непосредственно.

3. В соответствии с частью второй статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" дела граждан Н.И. Бердисовой, Т.Н. Большаковой, А.А. Каныгина, В.И. Колчиной, Н.Ф. Нарожней, Ю.Ф. Наумова и В.Н. Рогачевой подлежат пересмотру в установленном порядке.

4. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в " Российской газете" и " Собрании законодательства Российской Федерации". Постановление должно быть опубликовано также в " Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

8

Определение Конституционного Суда РФ от 14.12.2004 N 392-О "По запросу Верховного Суда Республики Карелия о проверке конституционности пункта 9 части первой, частей второй и третьей статьи 448 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 14 декабря 2004 г. N 392-О

ПО ЗАПРОСУ ВЕРХОВНОГО СУДА РЕСПУБЛИКИ
КАРЕЛИЯ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПУНКТА 9
ЧАСТИ ПЕРВОЙ, ЧАСТЕЙ ВТОРОЙ И ТРЕТЬЕЙ СТАТЬИ 448
УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей М.В. Баглая, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева,

заслушав в пленарном заседании заключение судьи Л.М. Жарковой, проводившей на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение запроса Верховного Суда Республики Карелия,

установил:

1. В соответствии со статьей 448 УПК Российской Федерации решение о возбуждении уголовного дела в отношении депутата законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации или о привлечении его в качестве обвиняемого принимается прокурором субъекта Российской Федерации на основании заключения коллегии, состоящей из трех судей верховного суда республики, краевого или областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области и суда автономного округа (пункт 9 части первой); рассмотрение представления прокурора проводится с его участием, а также с участием лица, в отношении которого внесено представление, и его защитника (часть вторая); по результатам рассмотрения представления прокурора суд дает заключение о наличии или об отсутствии в действиях лица признаков преступления (часть третья).

Верховный Суд Республики Карелия, рассматривая представление прокурора Республики Карелия о даче заключения о наличии в действиях одного из депутатов Законодательного Собрания Республики Карелия признаков преступлений, предусмотренных частью третьей статьи 33, частью второй статьи 129 и пунктами "а", "в" части второй статьи 141 УК Российской Федерации, пришел к выводу о том, что названные положения уголовно-процессуального закона не соответствуют Конституции Российской Федерации, и, приостановив производство по делу, обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке их конституционности.

Как утверждается в запросе, пункт 9 части первой статьи 448 УПК Российской Федерации допускает применение в отношении депутата законодательного (представительного) органа субъекта Российской Федерации особого порядка привлечения к уголовной ответственности за действия, не связанные с осуществлением депутатских полномочий (совершенные до избрания в состав законодательного органа), часть вторая данной статьи исключает участие в судебном заседании при рассмотрении представления прокурора лица, заявившего о преступлении, а часть третья обязывает суд на данной стадии уголовного процесса при установлении наличия в действиях депутата, привлекаемого к уголовной ответственности, признаков преступления предрешать вопросы, которые впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства по уголовному делу, в том числе вопрос о виновности или невиновности лица. Тем самым, по мнению заявителя, ограничивается право потерпевших на доступ к правосудию и судебную защиту, нарушаются принципы равенства всех перед законом и судом, презумпции невиновности, независимости суда, осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон, что не соответствует статьям 19 (часть 1), 46 (часть 1), 49 (часть 1), 120 (часть 2) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

2. В Постановлении от 12 апреля 2002 года по делу о проверке конституционности положений статей 13 и 14 Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал следующую правовую позицию.

Природа парламента и депутатского мандата предопределяет необходимость специальных гарантий беспрепятственного осуществления парламентариями своих полномочий. Одна из таких гарантий - принцип депутатской неприкосновенности, существенным элементом которой является особый порядок привлечения депутата к уголовной ответственности и административной ответственности, налагаемой в судебном порядке. Этот особый порядок предполагает установление федеральным законодателем дополнительных процессуальных гарантий, которые, не исключая уголовную ответственность или административную ответственность, налагаемую в судебном порядке, за действия, не связанные с осуществлением депутатских полномочий, предусматривали бы обусловленное предназначением института парламентской неприкосновенности определенное усложнение соответствующих процедур, например участие вышестоящего прокурора в принятии решения и обязательность согласия суда на проведение соответствующих процессуальных действий.

Как следует из правовой позиции, изложенной Конституционным Судом Российской Федерации в Определении от 6 февраля 2004 года по запросу губернатора Эвенкийского автономного округа о проверке конституционности положений статьи 447 УПК Российской Федерации, установленный Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (глава 52, статьи 447 - 452) особый порядок производства по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц, в том числе депутатов законодательных (представительных) органов государственной власти субъектов Российской Федерации, который проявляется, в частности, в особенностях процедуры возбуждения уголовного дела, привлечения в качестве обвиняемого, избрания меры пресечения и производства отдельных следственных действий, имеет целью обеспечение беспрепятственного исполнения указанными лицами своих профессиональных либо иных обязанностей, их независимости и самостоятельности, а также исключение попыток необоснованного привлечения к уголовной ответственности; повышенные гарантии неприкосновенности этих лиц обусловлены их особым правовым статусом и являются важным условием защиты публичных интересов, связанных с характером выполняемых ими профессиональных функций.

В силу названных правовых позиций регулирование, содержащееся в пункте 9 части первой статьи 448 УПК Российской Федерации, предусматривающем вынесение судом заключения о наличии или об отсутствии признаков преступления в действиях депутата независимо от того, связаны или не связаны эти действия с осуществлением им депутатских полномочий, является дополнительной процессуальной гарантией депутатской неприкосновенности и не расходится с предписаниями статьи 19 Конституции Российской Федерации.

3. Согласно действующему уголовно-процессуальному законодательству при рассмотрении вопроса о возбуждении уголовного дела или о привлечении лица в качестве обвиняемого подлежат установлению поводы и основания для возбуждения уголовного дела, в том числе достаточность данных, указывающих на признаки преступления, юридическая квалификация деяния, обстоятельства, исключающие возбуждение уголовного дела, и соответственно - достаточность доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления.

Актом возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица, равно как и актом привлечения лица в качестве обвиняемого по уголовному делу, возбужденному в отношении других лиц либо по факту совершения деяния, содержащего признаки преступления, начинается их публичное уголовное преследование от имени государства и создаются правовые условия для последующей процессуальной деятельности, в ходе которой на специальные указанные в законе органы и должностных лиц возлагаются обязанности по раскрытию преступлений, изобличению виновных, формулированию обвинения и его обоснованию для того, чтобы уголовное дело могло быть передано в суд, разрешающий его по существу и тем самым осуществляющий правосудие.

Возложение на суд в уголовном процессе исключительно задачи осуществления правосудия и тем самым - недопущение отнесения к его компетенции уголовного преследования не исключают наделение его полномочиями по осуществлению контроля за законностью и обоснованностью действий (бездействия) и решений органов и должностных лиц, управомоченных на осуществление уголовного преследования, в целях защиты конституционных прав и свобод граждан (Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 29 апреля 1998 года по делу о проверке конституционности части четвертой статьи 113 УПК РСФСР и от 14 января 2000 года по делу о проверке конституционности отдельных положений УПК РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела; Определение от 27 декабря 2002 года по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 116, 211, 218, 219 и 220 УПК РСФСР и др.). При этом, однако, предрешение судом в ходе проверки законности и обоснованности промежуточных решений, принимаемых на досудебных стадиях уголовного судопроизводства, тех вопросов, которые могут стать предметом судебной оценки последующих решений органов предварительного расследования и прокурора либо предметом судебного разбирательства по существу уголовного дела, недопустимо - иное противоречило бы конституционным принципам, закрепленным в статьях 10, 120 и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23 марта 1999 года по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 133, 218 и 220 УПК РСФСР).

В силу изложенных правовых позиций часть третья статьи 448 УПК Российской Федерации, предусматривающая дачу судом заключения о наличии или об отсутствии в действиях лица из числа указанных в данной статье, в частности депутата законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации, признаков преступления в качестве основания для возбуждения уголовного дела в отношении этого лица или привлечения его в качестве обвиняемого, не может рассматриваться как предполагающая разрешение судом на указанных этапах уголовного процесса вопросов, являющихся предметом последующего исследования и доказывания. Давая такое заключение, суд осуществляет только контрольную функцию, т.е. проверяет, как следует из части второй статьи 140, части четвертой статьи 146, статей 147 и 148 УПК Российской Федерации, достаточно ли для возбуждения уголовного преследования в отношении конкретного лица представленных прокурором данных и правомерно ли его утверждение о наличии для этого соответствующих оснований, и не вправе делать в заключении выводы (в том числе о виновности привлекаемого к уголовной ответственности лица), которые могут содержаться только в приговоре (статья 302 УПК Российской Федерации) или ином итоговом решении, постановляемом по результатам непосредственного исследования в ходе судебного разбирательства всех обстоятельств уголовного дела.

4. Конституция Российской Федерации, гарантируя каждому судебную защиту его прав и свобод, в качестве одного из ее существенных элементов устанавливает право на обжалование в суд решений и действий (или бездействия) органов государственной власти и их должностных лиц (статья 46), а также определяет, что государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статья 52). Данные конституционные положения согласуются с Декларацией основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью (принята Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 года), закрепляющей право лиц, которым в результате преступного деяния причинен вред, на доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию причиненного вреда (пункт 4), и обязанность государств - членов ООН содействовать тому, чтобы судебные и административные процедуры в большей степени отвечали интересам защиты жертв преступлений путем обеспечения им возможности изложения своей позиции и рассмотрения их мнений и пожеланий на соответствующих этапах судебного разбирательства в тех случаях, когда затрагиваются их личные интересы, без ущерба для обвиняемых и согласно соответствующей национальной системе уголовного правосудия (подпункт "в" пункта 6).

Частью второй статьи 448 УПК Российской Федерации определяется порядок рассмотрения судом по представлению прокурора вопроса о наличии или отсутствии в действиях депутата признаков преступления (в закрытом судебном заседании), а также круг участников судебного заседания (прокурор, лицо, в отношении которого внесено представление, и его защитник), в числе которых лица, пострадавшие от преступления и обратившиеся за защитой своих прав и законных интересов, непосредственно не названы.

Между тем, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, обеспечение гарантируемых Конституцией Российской Федерации прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве обусловлено не формальным признанием лица тем или иным участником производства по уголовному делу, а наличием определенных сущностных признаков, характеризующих фактическое положение этого лица как нуждающегося в обеспечении соответствующего права; в связи с этим уголовное судопроизводство, осуществляемое на основе состязательности сторон, должно обеспечивать право на судебную защиту не только участникам уголовного судопроизводства, но и иным лицам в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают их интересы (Постановления от 23 марта 1999 года по делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 УПК РСФСР и от 27 июня 2000 года по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 УПК РСФСР; Определение от 22 января 2004 года N 119-О по жалобе гражданки Л.М. Семеновой на нарушение ее конституционных прав частью четвертой статьи 354 УПК Российской Федерации).

Рассматривая вопросы, связанные с обеспечением права на судебную защиту в уголовном судопроизводстве, Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал правовую позицию, согласно которой одной из необходимых гарантий судебной защиты и справедливого разбирательства дела является равно обеспечиваемая обвиняемому и потерпевшему возможность представлять доказательства, заявлять ходатайства, знакомиться со всеми материалами дела и таким образом довести свою позицию относительно всех аспектов дела до сведения суда, приведя те доводы, которые они считают необходимыми для ее обоснования; лишение потерпевшего возможности участвовать в судебных прениях ничем не оправдано, не является справедливым и выходит за пределы конституционно допустимых ограничений прав и свобод, оно необоснованно ущемляет закрепленные Конституцией Российской Федерации права потерпевшего на доступ к правосудию и на судебную защиту, умаляет достоинство личности и нарушает конституционный принцип осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон (Постановления от 10 декабря 1998 года по делу о проверке конституционности части второй статьи 335 УПК РСФСР и от 15 января 1999 года по делу о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 295 УПК РСФСР).

Названные правовые позиции имеют общий характер и в полной мере распространяются на предписания части второй статьи 448 УПК Российской Федерации, которая, таким образом, не может рассматриваться как исключающая участие лица, заявившего о совершенном в отношении него преступлении, в судебном заседании при рассмотрении соответствующего представления прокурора и препятствующая обжалованию этим лицом заключения, вынесенного судом по данному представлению, - иное противоречило бы Конституции Российской Федерации, ее статьям 45 (часть 2), 46 (часть 1), 52 и 123 (часть 3).

Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 6, пунктами 2 и 3 части первой статьи 43, частью первой статьи 79 и статьей 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Часть вторая статьи 448 УПК Российской Федерации в ее конституционно-правовом истолковании, данном Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем Определении на основании правовых позиций, выраженных им в сохраняющих свою силу решениях, не может рассматриваться как исключающая участие лица, заявившего о совершенном в отношении него преступлении, в судебном заседании при рассмотрении соответствующего представления прокурора и препятствующая обжалованию этим лицом заключения суда в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством.

2. Часть третья статьи 448 УПК Российской Федерации в ее конституционно-правовом истолковании, данном Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем Определении на основании правовых позиций, выраженных им в сохраняющих свою силу решениях, означает, что суд, давая заключение о наличии либо отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела в отношении лица из числа названных в части первой той же статьи или для привлечения такого лица в качестве обвиняемого, проверяет лишь достаточность представленных прокурором данных, указывающих на признаки преступления, и правомерность его утверждения о наличии соответствующих оснований для возбуждения уголовного преследования, и не вправе делать выводы, которые могут содержаться только в итоговом решении по уголовному делу.

3. В силу статьи 6 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" конституционно-правовой смысл положений частей второй и третьей статьи 448 УПК Российской Федерации, выявленный в настоящем Определении, является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.

4. Признать запрос Верховного Суда Республики Карелия в части, касающейся проверки конституционности частей второй и третьей статьи 448 УПК Российской Федерации, не подлежащим дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку для разрешения поставленных заявителем вопросов не требуется вынесение предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" итогового решения в виде постановления.

5. Отказать в принятии к рассмотрению запроса Верховного Суда Республики Карелия в части, касающейся проверки конституционности пункта 9 части первой статьи 448 УПК Российской Федерации, поскольку в этой части запрос не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми обращение в Конституционный Суд Российской Федерации может быть признано допустимым.

6. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данному запросу окончательно, не подлежит обжалованию, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

7. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0

9

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 7 марта 1996 г. No. 6-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПУНКТА 3
СТАТЬИ 16 ЗАКОНА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ "О СТАТУСЕ СУДЕЙ
В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ ГРАЖДАН
Р.И. МУХАМЕТШИНА И А.В. БАРБАША

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего В.Г. Стрекозова, судей Э.М. Аметистова, Н.Т. Ведерникова, В.Д. Зорькина, В.О. Лучина, В.И. Олейника, В.А. Туманова, О.С. Хохряковой, с участием гражданина Р.И. Мухаметшина, обратившегося с жалобой в Конституционный Суд Российской Федерации, и адвоката Ю.А. Костанова - представителя Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации как стороны, принявшей оспариваемый акт, руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности пункта 3 статьи 16 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации".
Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан Р.И. Мухаметшина и А.В. Барбаша на нарушение их конституционных прав пунктом 3 статьи 16 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации".
Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции Российской Федерации пункт 3 статьи 16 названного Закона, предусматривающий, что уголовное дело в отношении судьи может быть возбуждено только при наличии на то согласия соответствующей квалификационной коллегии судей.
Заслушав сообщение судьи - докладчика В.О. Лучина, объяснения сторон, заключения экспертов Ю.И. Стецовского и А.Д. Бойкова; выступления приглашенных в заседание: полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.А. Митюкова, председателя Верховного Суда Российской Федерации В.М. Лебедева, председателя Совета судей Российской Федерации Ю.И. Сидоренко, председателя Высшей квалификационной коллегии судей Российской Федерации А.В. Жеребцова, заместителя министра юстиции Российской Федерации Е.Н. Сидоренко, начальника отдела Генеральной прокуратуры Российской Федерации С.А. Аристова; исследовав имеющиеся материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:
1. В связи с заявлением Р.И. Мухаметшина и.о. генерального прокурора Российской Федерации внес в Квалификационную коллегию судей Удмуртской Республики представление о даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении председателя Октябрьского районного народного суда города Ижевска Н.П. Гусева. Руководствуясь пунктом 3 статьи 16 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", Квалификационная коллегия судей Удмуртской Республики своим решением от 12 августа 1994 года признала "невозможным выразить согласие на возбуждение в отношении Гусева Н.П. уголовного дела" и отказала в удовлетворении этого представления.
Полагая, что пункт 3 статьи 16 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" противоречит статьям 17 и 19 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации и существенно нарушает его права, Р.И. Мухаметшин обратился с жалобой в Конституционный Суд Российской Федерации. Аналогичная жалоба поступила и от А.В. Барбаша, которому по тем же основаниям было отказано в возбуждении уголовных дел в отношении двух судей Хорошевского межмуниципального (районного) народного суда города Москвы. Поскольку жалобы касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации в соответствии со статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" соединил оба дела в одном производстве.
Руководствуясь частью третьей статьи 3 названного Закона, Конституционный Суд Российской Федерации воздерживается от установления и исследования фактических обстоятельств, связанных с проверкой законности и обоснованности решений, принятых должностными лицами и органами по жалобам Р.И. Мухаметшина и А.В. Барбаша, поскольку это относится к компетенции других судов и иных органов. Конституционный Суд Российской Федерации проверяет лишь соответствие Конституции Российской Федерации оспариваемой заявителями нормы Закона.
2. Конституция Российской Федерации (статья 122, часть 1) провозглашает неприкосновенность судьи в качестве принципа, исходя из которого решаются конкретные вопросы неприкосновенности и ответственности судей; судья не может быть привлечен к уголовной ответственности иначе как в порядке, определяемом федеральным законом (статья 122, часть 2).
Установленное в пункте 3 статьи 16 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" правило о недопустимости возбуждения уголовного дела в отношении судьи без согласия на то квалификационной коллегии судей выступает одной из гарантий неприкосновенности судей.
Судейская неприкосновенность является определенным исключением из принципа равенства всех перед законом и судом (статья 19, часть 1, Конституции Российской Федерации) и по своему содержанию выходит за пределы личной неприкосновенности (статья 22 Конституции Российской Федерации). Это обусловлено тем, что общество и государство, предъявляя к судье и его профессиональной деятельности высокие требования, вправе и обязаны обеспечить ему дополнительные гарантии надлежащего осуществления деятельности по отправлению правосудия.
Конституционное положение о неприкосновенности судьи, закрепляющее один из существенных элементов статуса судьи и важнейшую гарантию его профессиональной деятельности, направлено на обеспечение основ конституционного строя, связанных с разделением властей, самостоятельностью и независимостью судебной власти (статьи 10 и 120 Конституции Российской Федерации). Судейская неприкосновенность является не личной привилегией гражданина, занимающего должность судьи, а средством защиты публичных интересов, и прежде всего интересов правосудия. Следует также учитывать особый режим судейской работы, повышенный профессиональный риск, наличие различных процессуальных и организационных средств контроля за законностью действий и решений судьи.
Судья призван осуществлять свои полномочия независимо от чьих-либо пристрастий и посторонних влияний. В этих целях Конституция Российской Федерации закрепляет специальные требования, предъявляемые к кандидатам на должности судей и порядку их назначения, гарантирует несменяемость, независимость и неприкосновенность судей. Тем самым обеспечивается самостоятельность судебной власти. Наличие такой регламентации на конституционном уровне отличает правовой статус судей от статуса граждан и тех должностных лиц, которые согласно Конституции Российской Федерации (статьи 91, 98) обладают неприкосновенностью.
3. Квалификационная коллегия судей является органом судейского сообщества, обеспечивающим реализацию законодательства о статусе судей. Придание решению соответствующей квалификационной коллегии значения обязательного условия, без которого невозможна сама постановка вопроса о возбуждении уголовного дела в отношении судьи, не выходит за рамки необходимых и достаточных гарантий судейской неприкосновенности.
Отказ квалификационной коллегии судей дать согласие на возбуждение уголовного дела в отношении судьи не является непреодолимым препятствием. Как следует из пункта 26 Положения о квалификационных коллегиях судей, решение квалификационной коллегии об отказе в даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи может быть обжаловано в Высшую квалификационную коллегию судей Российской Федерации.
В соответствии со статьей 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, Законом "Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан" и иными законодательными актами Российской Федерации действия и решения государственных органов, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц, в результате которых нарушены права и свободы гражданина или созданы препятствия осуществления гражданином его прав и свобод, могут быть обжалованы в суд. Никаких исключений из этого конституционного принципа законодательство Российской Федерации не допускает.
Таким образом, в суд может быть обжаловано и решение квалификационной коллегии судей об отказе в даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи постольку, поскольку этим решением затрагиваются права как самого судьи, так и гражданина, пострадавшего от его действий. Наличие такой возможности служит реальной гарантией осуществления конституционного права каждого на судебную защиту (статья 46, части 1 и 2), а также прав, предусмотренных статьями 52 и 53 Конституции Российской Федерации. Вместе с тем федеральным законодательным и судебным органам надлежит конкретизировать порядок судебного обжалования решений квалификационных коллегий о даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи.
4. Установленный пунктом 3 статьи 16 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" усложненный порядок возбуждения уголовного дела в отношении судьи выступает лишь в качестве процедурного механизма и способа обеспечения независимости судей и не означает освобождения их от уголовной или иной ответственности. При наличии достаточных оснований и с соблюдением установленных в федеральном законодательстве процедур судья за допущенные им нарушения законов может быть привлечен как к уголовной, так и к иной ответственности, в связи с чем могут быть не только приостановлены, но и прекращены его полномочия (статьи 13 и 14 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации").
На основании изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 99, 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать пункт 3 статьи 16 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" соответствующим Конституции Российской Федерации.
2. Положения пункта 3 статьи 16 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" не могут быть истолкованы как исключающие возможность обжалования в судебном порядке решения квалификационной коллегии судей и препятствующие осуществлению гражданами их прав на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.
3. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непосредственно.
4. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации", "Российской газете", иных официальных изданиях органов государственной власти Российской Федерации. Постановление должно быть также опубликовано в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

10

Постановление Конституционного Суда РФ от 25.01.2001 N 1-П "По делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Труханова"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 25 января 2001 г. N 1-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПОЛОЖЕНИЯ
ПУНКТА 2 СТАТЬИ 1070 ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ ГРАЖДАН И.В. БОГДАНОВА,
А.Б. ЗЕРНОВА, С.И. КАЛЬЯНОВА И Н.В. ТРУХАНОВА

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Г.А. Жилина, судей М.В. Баглая, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, В.Д. Зорькина, В.О. Лучина, Н.В. Селезнева, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой,

с участием постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В. Лазарева и представителя Совета Федерации В.Ю. Бакшинскаса,

руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 96, 97, 99 и 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Труханова на нарушение их конституционных прав и свобод содержащимся в пункте 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации положением о возмещении вреда, причиненного при осуществлении правосудия. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли указанное положение, примененное в делах заявителей, Конституции Российской Федерации.

Поскольку все жалобы касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим жалобам в одном производстве.

Заслушав сообщение судьи - докладчика Л.М. Жарковой, объяснения представителей Государственной Думы и Совета Федерации, выступления приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации - председателя судебного состава Судебной коллегии по гражданским делам В.П. Кнышева, от Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации - председателя судебного состава В.Л. Слесарева, от Министерства финансов Российской Федерации - С.И. Миронченко, от Исследовательского центра частного права при Президенте Российской Федерации - А.Л. Маковского, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Октябрьский районный суд города Санкт - Петербурга оставил без удовлетворения исковые требования гражданина И.В. Богданова к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании материального ущерба, включая упущенную выгоду, причиненного в результате того, что госпошлина, излишне уплаченная им при подаче искового заявления в Невский районный суд города Санкт - Петербурга, была возвращена спустя два года в номинальном размере без учета инфляции.

Якутский городской суд Республики Саха (Якутия) отказал гражданину А.Б. Зернову в удовлетворении иска к Министерству юстиции Республики Саха (Якутия) о взыскании морального вреда, причиненного в результате того, что Усть - Янским районным судом Республики Саха (Якутия) были нарушены сроки рассмотрения его дела по спору, возникшему из трудовых отношений, а соответствующее мотивированное решение вручено спустя полгода после вынесения.

Смольнинский районный суд города Санкт - Петербурга отказал гражданину С.И. Кальянову в иске к Управлению судебного департамента Ленинградской области, Управлению юстиции Ленинградской области и Министерству финансов Российской Федерации о взыскании материального ущерба, явившегося, по мнению истца, результатом нарушения Волховским городским судом Ленинградской области сроков рассмотрения его гражданского дела и сроков направления дела в кассационную инстанцию.

Решением Арбитражного суда Амурской области, оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции того же суда, было отказано в иске коллективного крестьянского хозяйства "Лесное", главой которого является гражданин Н.В. Труханов, к Федеральному казначейству по Амурской области о взыскании понесенных убытков, в том числе упущенной выгоды, причиненных в результате вынесения Ивановским районным судом Амурской области незаконного определения о наложении ареста на расчетный счет хозяйства "Лесное" в качестве меры по обеспечению предъявленного к нему иска и волокиты, допущенной судьей этого суда при направлении дела в надзорную инстанцию, что повлекло неплатежеспособность данного юридического лица.

Во всех указанных случаях суды при разрешении вопроса о возмещении государством вреда, причиненного при осуществлении гражданского судопроизводства, действовали на основании положения пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации, согласно которому вред, причиненный при осуществлении правосудия, возмещается в случае, если вина судьи установлена приговором суда, вступившим в законную силу. Применяя эту норму, суды полагали, что при отсутствии вступившего в законную силу приговора в отношении судьи иски к государству о возмещении вреда не подлежат удовлетворению.

В своих жалобах в Конституционный Суд Российской Федерации граждане И.В. Богданов, А.Б. Зернов, С.И. Кальянов и Н.В. Труханов, оспаривая конституционность названной нормы, утверждают, что ею нарушаются право на судебную защиту и право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти и их должностных лиц (статьи 46 и 53 Конституции Российской Федерации).

Исходя из того, что в силу части третьей статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации принимает постановления только по предмету, указанному в обращении, и лишь в отношении той части акта, конституционность которой подвергается сомнению, предметом рассмотрения по настоящему делу является положение пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации постольку, поскольку оно служит основанием для разрешения дел по искам о возмещении государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) суда (судьи) при осуществлении правосудия посредством гражданского судопроизводства.

2. Согласно Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (статья 53); права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом, а государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статья 52).

Отсутствие в данных конституционных нормах непосредственного указания на необходимость вины соответствующего должностного лица или лиц, выступающих от имени органа государственной власти, как на условие возмещения государством причиненного вреда, не означает, что вред, причиненный, в частности, при осуществлении правосудия незаконными действиями (или бездействием) органа судебной власти и его должностных лиц, в том числе в результате злоупотребления властью, возмещается государством независимо от наличия их вины.

Наличие вины - общий и общепризнанный принцип юридической ответственности во всех отраслях права, и всякое исключение из него должно быть выражено прямо и недвусмысленно, т.е. закреплено непосредственно. Исходя из этого в гражданском законодательстве предусмотрены субъективные основания ответственности за причиненный вред, а для случаев, когда таким основанием является вина, решен вопрос о бремени ее доказывания.

Само по себе указание в пункте 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации на наличие вины судьи не может рассматриваться как противоречащее вытекающей из Конституции Российской Федерации обязанности государства возместить вред, причиненный при осуществлении правосудия судом как органом государственной власти или судьей как его должностным лицом.

При этом, однако, законодатель - в целях обеспечения общеправового принципа справедливости и достижения баланса конституционно защищаемых ценностей и целей - вправе установить в порядке исключения, как это сделано применительно к случаям незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного ареста, возмещение государством вреда гражданину и независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда (пункт 1 статьи 1070 ГК Российской Федерации).

3. Определяя во исполнение требований статьи 53 Конституции Российской Федерации порядок возмещения государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов судебной власти и их должностных лиц, законодатель обязан учитывать также конституционные положения, относящиеся к осуществлению правосудия.

Гражданским кодексом Российской Федерации в качестве общего основания ответственности за причинение вреда предусмотрено, что лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064), т.е., по общему правилу, бремя доказывания отсутствия вины возлагается на причинителя вреда. Оспариваемое положение является исключением из этого правила, - в предусмотренном им случае не действует презумпция виновности причинителя вреда, вина которого устанавливается в уголовном судопроизводстве, т.е. за пределами производства по иску о возмещении вреда.

Такое специальное условие ответственности за вред, причиненный при осуществлении правосудия, связано с особенностями функционирования судебной власти, закрепленными Конституцией Российской Федерации (глава 7) и конкретизированными процессуальным законодательством (состязательность процесса, значительная свобода судейского усмотрения и др.), а также с особым порядком ревизии актов судебной власти. Производство по пересмотру судебных решений, а следовательно, оценка их законности и обоснованности, осуществляется в специальных, установленных процессуальным законодательством процедурах - посредством рассмотрения дела в апелляционной, кассационной и надзорной инстанциях. Пересмотр судебного решения посредством судебного разбирательства по иску гражданина о возмещении вреда, причиненного при осуществлении правосудия, фактически сводился бы к оценке законности действий суда (судьи) в связи с принятым актом, т.е. означал бы еще одну процедуру проверки законности и обоснованности уже состоявшегося судебного решения, и, более того, создавал бы возможность замены по выбору заинтересованного лица установленных процедур проверки судебных решений их оспариванием путем предъявления деликтных исков.

Между тем - в силу указанных конституционных положений - это принципиально недопустимо, иначе сторона, считающая себя потерпевшей от незаконных, с ее точки зрения, действий судьи в ходе разбирательства в гражданском судопроизводстве, будет обращаться не только с апелляционной либо кассационной жалобой, но и с соответствующим иском, а судья всякий раз будет вынужден доказывать свою невиновность. Тем самым была бы, по существу, перечеркнута обусловленная природой правосудия и установленная процессуальным законодательством процедура пересмотра судебных решений и проверки правосудности (законности и обоснованности) судебных актов вышестоящими инстанциями.

4. Отправление правосудия является особым видом осуществления государственной власти. Применяя общее правовое предписание (норму права) к конкретным обстоятельствам дела, судья дает собственное толкование нормы, принимает решение в пределах предоставленной ему законом свободы усмотрения (иногда весьма значительной) и зачастую оценивает обстоятельства, не имея достаточной информации (иногда скрываемой от него).

При столь большой зависимости результата осуществления правосудия от судейской дискреции разграничение незаконных решений, принятых в результате не связанной с виной ошибки судьи и его неосторожной вины, представляет собой трудновыполнимую задачу. Поэтому участник процесса, в интересах которого судебное решение отменяется или изменяется вышестоящей инстанцией, может считать, что первоначально оно было постановлено не в соответствии с законом именно по вине судьи. В этих условиях обычное для деликтных обязательств решение вопроса о распределении бремени доказывания и о допустимости доказательств вины причинителя вреда могло бы парализовать всякий контроль и надзор за осуществлением правосудия из-за опасения породить споры о возмещении причиненного вреда.

Оспариваемое положение пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации не только исключает презумпцию виновности причинителя вреда, но и предполагает в качестве дополнительного обязательного условия возмещения государством вреда установление вины судьи приговором суда и, следовательно, связывает ответственность государства с преступным деянием судьи, совершенным умышленно (статья 305 УК Российской Федерации "Вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта") или по неосторожности (неисполнение или ненадлежащее исполнение судьей как должностным лицом суда своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе, если оно повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан, - статья 293 УК Российской Федерации "Халатность").

Из пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации во взаимосвязи с его статьей 1069, а также названными и иными положениями УК Российской Федерации, на основании которых судья как должностное лицо суда может быть привлечен к уголовной ответственности, следует, что государство возмещает вред во всех случаях, когда он причинен преступным деянием судьи при осуществлении судопроизводства.

Специфический характер оспариваемого положения как исключения из общих правил, регламентирующих условия возмещения причиненного вреда, позволяет прийти к выводу, что в нем под осуществлением правосудия понимается не все судопроизводство, а лишь та его часть, которая заключается в принятии актов судебной власти по разрешению подведомственных суду дел, т.е. судебных актов, разрешающих дело по существу. Судебный процесс завершается принятием именно таких актов, в которых находит выражение воля государства разрешить дело, отнесенное к ведению суда.

В этом смысле оспариваемое положение корреспондирует статьям 18, 118 (части 1 и 2), 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации, из которых следует, что осуществление правосудия связано прежде всего с разрешением соответствующих дел. Разрешение же судом дел посредством гражданского судопроизводства и выражается в таких актах, которыми определяются правоотношения сторон или иные правовые обстоятельства, устраняется спорность, обеспечиваются возможность беспрепятственной реализации права и охраняемого законом интереса, а также защита нарушенных или оспоренных материальных прав и законных интересов.

В актах, разрешающих дело по существу, суд определяет действительное материально - правовое положение сторон, т.е. применяет нормы права к тому или иному конкретному случаю в споре о праве. Именно разрешая дело (статьи 126, 127 и 128 Конституции Российской Федерации) и принимая решение в соответствии с законом (статья 120 Конституции Российской Федерации), суд осуществляет правосудие в собственном смысле слова, что и является целью гражданского судопроизводства, и тем самым обеспечивает права и свободы как непосредственно действующие (статья 18 Конституции Российской Федерации).

Согласно статье 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. В гражданском судопроизводстве реализация этих принципов имеет свои особенности, связанные прежде всего с присущим данному виду судопроизводства началом диспозитивности: дела возбуждаются, переходят из одной стадии процесса в другую или прекращаются под влиянием, главным образом, инициативы участвующих в деле лиц. Стороны, реализуя свое право на судебную защиту, определяют предмет и основания заявленных требований; истец вправе изменить основания или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований или отказаться от иска, а ответчик - признать иск; стороны могут окончить дело мировым соглашением. Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается в обоснование своих требований и возражений. Доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле. Кроме того, в гражданском судопроизводстве сторона, в пользу которой состоялось решение, имеет право на возмещение судебных расходов за счет другой стороны, а также на возмещение убытков, причиненных обеспечением иска, на взыскание вознаграждения за потерю времени; с этим связаны также нормы о повороте исполнения решения, об индексации взысканных судом денежных сумм на момент исполнения решения суда и др. (статьи 92, 140, 207.1, 430 - 432 ГПК РСФСР, статья 80 и части 1 и 3 статьи 95 АПК Российской Федерации).

Исходя из указанных особенностей гражданского судопроизводства и учитывая, что активность суда в собирании доказательств ограничена, законодатель вправе связать ответственность государства за вред, причиненный при осуществлении правосудия (т.е. при разрешении дела по существу) посредством гражданского судопроизводства, с уголовно наказуемым деянием судьи - в отличие от того, как это установлено для случаев возмещения вреда, повлекшего последствия, предусмотренные пунктом 1 статьи 1070 ГК Российской Федерации, в соответствии с которым ответственность государства наступает независимо от вины должностных лиц суда. В этой связи оспариваемое положение не противоречит Конституции Российской Федерации.

5. Судебные акты, которые хотя и принимаются в гражданском судопроизводстве, но которыми дела не разрешаются по существу и материально - правовое положение сторон не определяется, не охватываются понятием "осуществление правосудия" в том его смысле, в каком оно употребляется в оспариваемом положении пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации; в таких актах решаются, главным образом, процессуально - правовые вопросы, возникающие в течение процесса - от принятия заявления и до исполнения судебного решения, в том числе при окончании дела (прекращение производства по делу и оставление заявления без рассмотрения).

Вследствие этого положение о вине судьи, установленной приговором суда, не может служить препятствием для возмещения вреда, причиненного действиями (или бездействием) судьи в ходе осуществления гражданского судопроизводства, в случае если он издает незаконный акт (или проявляет противоправное бездействие) по вопросам, определяющим не материально - правовое (решение спора по существу), а процессуально - правовое положение сторон. В таких случаях, в том числе в случае противоправного деяния судьи, не выраженного в судебном акте (нарушение разумных сроков судебного разбирательства, иное грубое нарушение процедуры), его вина может быть установлена не только приговором суда, но и иным судебным решением. При этом не действует положение о презумпции вины причинителя вреда, предусмотренное пунктом 2 статьи 1064 ГК Российской Федерации.

Порядок возмещения вреда, причиняемого во всех таких случаях, а равно когда при причинении вреда в гражданском судопроизводстве уголовное преследование в отношении судьи прекращено по нереабилитирующим основаниям, подлежит законодательному урегулированию. Конституционному Суду Российской Федерации разрешение подобных вопросов неподведомственно, поскольку выходит за рамки его статуса как органа, осуществляющего правосудие посредством конституционного судопроизводства. Иное означало бы нарушение закрепленных Конституцией Российской Федерации разделения властей, самостоятельности органов законодательной и судебной власти, а также прерогатив Федерального Собрания и Конституционного Суда Российской Федерации (статьи 10, 11, 94, 118 и 125).

Исходя из этого Федеральному Собранию надлежит - руководствуясь Конституцией Российской Федерации и с учетом настоящего Постановления - урегулировать применительно к названным случаям основания и порядок возмещения государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) суда (судьи), а также подведомственность и подсудность такого рода дел.

6. В соответствии с предписаниями части второй статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации оценивает смысл рассматриваемого акта, исходя из его места в системе правовых актов, в том числе международных договоров Российской Федерации, которые согласно статье 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации являются составной частью правовой системы Российской Федерации.

Вопросы компенсации ущерба, причиненного в результате нарушения права каждого на справедливое судебное разбирательство, урегулированы Конвенцией о защите прав человека и основных свобод. Согласно Конвенции каждый человек имеет право при определении его гражданских прав и обязанностей или при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявляемого ему, на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона (статья 6); если Европейский Суд по правам человека объявляет, что имело место нарушение положений Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право государства - участника допускает возможность лишь частичного возмещения, потерпевшей стороне в случае необходимости присуждается выплата справедливой компенсации (статья 41); если какое-либо лицо на основании окончательного решения было осуждено за совершение уголовного преступления и если впоследствии вынесенный приговор был пересмотрен или это лицо было помиловано на том основании, что какое-либо новое или вновь открывшееся обстоятельство убедительно доказывает, что имела место судебная ошибка, то оно получает компенсацию согласно закону или практике соответствующего государства, если только не будет доказано, что ранее неизвестное обстоятельство не было своевременно обнаружено полностью или частично по его вине (статья 3 Протокола N 7).

Из этих положений следует, что за ошибку суда, повлекшую вынесение приговора, государство несет ответственность и обеспечивает компенсацию незаконно осужденному независимо от вины судьи. Вместе с тем Конвенция не обязывает государства - участники возмещать на таких же условиях (т.е. за любую судебную ошибку, независимо от вины судьи) ущерб, причиненный при осуществлении правосудия посредством гражданского судопроизводства.

Конвенция о защите прав человека и основных свобод ратифицирована Российской Федерацией, вступила в силу на ее территории и, следовательно, является составной частью ее правовой системы. При этом Российская Федерация признала юрисдикцию Европейского Суда по правам человека и обязалась привести правоприменительную, в том числе судебную, практику в полное соответствие с обязательствами Российской Федерации, вытекающими из участия в Конвенции и Протоколах к ней. В этой связи следует учесть, что при решении вопроса о том, были ли нарушены разумные сроки судебного разбирательства, Европейский Суд по правам человека исходит из того, что в каждом конкретном случае должны учитываться особенности дела, его сложность, поведение заявителя и соответствующих органов власти, а также важность затрагиваемых судебным разбирательством интересов заявителя.

Следовательно, оспариваемое положение пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации должно рассматриваться и применяться в непротиворечивом нормативном единстве с требованиями Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Иное расходилось бы с его действительным конституционно - правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, и привело бы вопреки требованиям статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации и воле федерального законодателя, ратифицировавшего Конвенцию, к блокированию ее действия на территории Российской Федерации.

Суды, рассматривая иски о возмещении государством вреда, причиненного лицу незаконными действиями (или бездействием) суда (судьи) в гражданском судопроизводстве, если они не относятся к принятию актов, разрешающих дело по существу, не должны увязывать конституционное право на возмещение государством вреда непременно с личной виной судьи, установленной приговором суда. Уголовно ненаказуемые, но незаконные виновные действия (или бездействие) судьи в гражданском судопроизводстве (в том числе незаконное наложение судом ареста на имущество, нарушение разумных сроков судебного разбирательства, несвоевременное вручение лицу процессуальных документов, приведшее к пропуску сроков обжалования, неправомерная задержка исполнения) должны, исходя из оспариваемого положения пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации в его конституционно - правовом смысле, выявленном в настоящем Постановлении, и во взаимосвязи с положениями статей 6 и 41 Конвенции по защите прав человека и основных свобод, рассматриваться как нарушение права на справедливое судебное разбирательство, что предполагает необходимость справедливой компенсации лицу, которому причинен вред нарушением этого права.

7. Проверка законности и обоснованности вынесенных на основе оспариваемого положения пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации правоприменительных решений, в том числе состоявшихся по делам по искам граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Труханова о возмещении вреда, не входит в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку он, по смыслу статей 118, 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации, не вправе подменять правоприменителя, в частности суды общей юрисдикции и арбитражные суды.

Суд общей юрисдикции или арбитражный суд, на основании статьи 120 Конституции Российской Федерации самостоятельно решая вопрос о том, подлежит ли та или иная норма применению в рассматриваемом им деле, уясняет смысл нормы, т.е. осуществляет ее казуальное толкование. Вместе с тем в судебной практике должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению норм. Как следует из части второй статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", конституционное истолкование нормативного акта или отдельного его положения, проверяемого посредством конституционного судопроизводства, относится к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, который, разрешая дело и устанавливая соответствие Конституции Российской Федерации оспариваемого акта, в том числе по содержанию норм, обеспечивает выявление конституционного смысла действующего права. В таком случае данное им истолкование, как это вытекает из части второй статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" во взаимосвязи с его статьями 3, 6, 36, 79, 85, 86, 87, 96 и 100, является общеобязательным, в том числе для судов.

Поэтому правоприменительные решения, основанные на акте, который хотя и признан в результате разрешения дела в конституционном судопроизводстве соответствующим Конституции Российской Федерации, но которому в ходе применения по конкретному делу суд общей юрисдикции или арбитражный суд придал истолкование, расходящееся с его конституционно - правовым смыслом, выявленным Конституционным Судом Российской Федерации, также подлежат пересмотру в порядке, установленном законом. Иное означало бы, что суд общей юрисдикции или арбитражный суд могут осуществлять истолкование акта, придавая ему иной смысл, нежели выявленный в результате проверки в конституционном судопроизводстве, и тем самым подменять Конституционный Суд Российской Федерации, чего они в силу статей 118, 125, 126, 127 и 128 Конституции Российской Федерации делать не вправе.

Таким образом, правоприменитель, реализуя свои полномочия, не может придавать оспариваемому положению пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации какое-либо иное значение, расходящееся с его конституционно - правовым смыслом, выявленным Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем Постановлении. Судебные же решения по делам граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Труханова, основанные на этом положении в истолковании, расходящемся с его конституционно - правовым смыслом, должны быть пересмотрены в установленном порядке, если для этого нет других препятствий.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 6, частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 79 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать не противоречащим Конституции Российской Федерации положение, содержащееся в пункте 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации, согласно которому вред, причиненный при осуществлении правосудия, возмещается в случае, если вина судьи установлена приговором суда, вступившим в законную силу, поскольку на основании этого положения подлежит возмещению государством вред, причиненный при осуществлении правосудия посредством гражданского судопроизводства в результате принятия незаконных судебных актов, разрешающих спор по существу.

Данное положение в его конституционно - правовом смысле, выявленном в настоящем Постановлении, и во взаимосвязи со статьями 6 и 41 Конвенции по защите прав человека и основных свобод, не может служить основанием для отказа в возмещении государством вреда, причиненного при осуществлении гражданского судопроизводства в иных случаях (а именно когда спор не разрешается по существу) в результате незаконных действий (или бездействия) суда (судьи), в том числе при нарушении разумных сроков судебного разбирательства, - если вина судьи установлена не приговором суда, а иным соответствующим судебным решением.

2. Конституционно - правовой смысл положения пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации, выявленный в настоящем Постановлении, является общеобязательным и исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике.

3. Федеральному Собранию надлежит в законодательном порядке урегулировать основания и порядок возмещения государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) суда (судьи), а также определить подведомственность и подсудность дел применительно к случаям, предусмотренным абзацем вторым пункта 1 резолютивной части настоящего Постановления, руководствуясь Конституцией Российской Федерации и с учетом настоящего Постановления.

4. Правоприменительные решения по делам граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Труханова, основанные на положении пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации в истолковании, расходящемся с его конституционно - правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, должны быть пересмотрены в установленном порядке, если для этого нет других препятствий.

5. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

6. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете" и "Собрании законодательства Российской Федерации". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

11

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 6 марта 2003 г. N 103-О

ПО ЗАПРОСАМ ГОСУДАРСТВЕННОГО СОБРАНИЯ
РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН И ГОСУДАРСТВЕННОГО СОВЕТА
РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
ЧАСТИ 1 СТАТЬИ 27 ФЕДЕРАЛЬНОГО КОНСТИТУЦИОННОГО ЗАКОНА
"О СУДЕБНОЙ СИСТЕМЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей М.В. Баглая, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, Л.О. Красавчиковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
заслушав в пленарном заседании заключение судьи А.Я. Сливы, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение запросов Государственного Собрания Республики Башкортостан и Государственного Совета Республики Татарстан,

установил:

1. Согласно части 1 статьи 27 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" конституционный (уставный) суд субъекта Российской Федерации может создаваться субъектом Российской Федерации для рассмотрения вопросов соответствия законов субъекта Российской Федерации, нормативных правовых актов органов государственной власти субъекта Российской Федерации, органов местного самоуправления субъекта Российской Федерации конституции (уставу) субъекта Российской Федерации, а также для толкования конституции (устава) субъекта Российской Федерации.
В запросе Государственного Совета Республики Татарстан утверждается, что данная норма, как устанавливающая исчерпывающий перечень полномочий конституционного (уставного) суда субъекта Российской Федерации, противоречит статьям 11 (часть 2), 72 (пункт "н" части 1), 73, 77 (часть 1) и 118 (часть 2) Конституции Российской Федерации, поскольку ограничивает право субъектов Российской Федерации наделять эти суды, являющиеся судами субъектов Российской Федерации, дополнительными полномочиями. Право субъектов Российской Федерации наделять создаваемые ими конституционные (уставные) суды дополнительными полномочиями, не противоречащими Конституции Российской Федерации, вытекает, по мнению заявителя, и из пункта 4 статьи 1 и статьи 2 Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации".
Конституционность части 1 статьи 27 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" оспаривается также в запросе Государственного Собрания Республики Башкортостан, полагающего, что установление исчерпывающего перечня полномочий конституционного (уставного) суда субъекта Российской Федерации не соответствует статье 128 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
Соответствие Конституции Российской Федерации положений Конституции Республики Башкортостан, Конституции Республики Татарстан, конституций (уставов) других субъектов Российской Федерации, устанавливающих дополнительные, по сравнению с предусмотренными частью 1 статьи 27 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", полномочия конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации, предметом проверки по данным запросам не является.
2. Конституционный Суд Российской Федерации ранее уже обращался к вопросу о разграничении компетенции в области установления судебной системы в Российской Федерации, в том числе в связи с регулированием организации и деятельности конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации. В Постановлениях от 1 февраля 1996 года по делу о проверке конституционности ряда положений Устава - Основного Закона Читинской области и от 7 июня 2000 года по делу о проверке конституционности отдельных положений Конституции Республики Алтай и Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации", а также в определениях от 12 марта 1998 года по запросу высших должностных лиц ряда субъектов Российской Федерации о проверке конституционности некоторых положений Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" и от 8 июня 2000 года по запросу Правительства Республики Ингушетия о проверке конституционности ряда статей Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" Конституционным Судом Российской Федерации изложена следующая правовая позиция.
Конституция Российской Федерации относит к ведению Российской Федерации как судоустройство (статья 71, пункт "о") и установление системы федеральных органов судебной власти, порядка их организации и деятельности (статья 71, пункт "г"), так и установление судебной системы Российской Федерации в целом, которая в силу статьи 118 (часть 3) определяется исключительно Конституцией Российской Федерации и федеральными конституционными законами, а полномочия, порядок образования и деятельности федеральных судов устанавливаются федеральным конституционным законом (статья 128, часть 3). К ведению Российской Федерации относится также уголовно-процессуальное, гражданско-процессуальное и арбитражно-процессуальное законодательство (статья 71, пункт "о").
Вопрос о разграничении компетенции в области установления судебной системы в Российской Федерации, таким образом, однозначно решен самой Конституцией Российской Федерации, не предполагающей в данном случае делегирование полномочий Российской Федерации ее субъектам, поскольку на федеральном законодателе лежит обязанность самостоятельно определять перечень действующих судов, систему процессуальных инстанций и их компетенцию; Конституция Российской Федерации предусматривает существование единой федеральной судебной системы Российской Федерации, в которую входят суды, действующие в субъектах Российской Федерации, и не предполагает в качестве самостоятельных судебные системы субъектов Российской Федерации.
Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации" в порядке реализации компетенции Российской Федерации, установленной статьей 71 (пункт "о") Конституции Российской Федерации, наряду с федеральными судами, действующими в субъектах Российской Федерации, предусматривает и суды субъектов Российской Федерации, а именно конституционные (уставные) суды субъектов Российской Федерации и мировых судей, являющихся судьями общей юрисдикции субъектов Российской Федерации (пункт 4 статьи 4), которые вместе с федеральными судами входят в судебную систему Российской Федерации (пункт 2 статьи 4). Следовательно, конституционные (уставные) суды и мировые судьи действуют на основе Конституции Российской Федерации и федеральных законов и не могут рассматриваться в качестве самостоятельной системы судебной власти субъекта Российской Федерации, не входящей в судебную систему Российской Федерации.
Вместе с тем с учетом федерального регулирования субъекты Российской Федерации самостоятельно определяют порядок организации и деятельности этих судов. Согласно Федеральному конституционному закону "О судебной системе Российской Федерации" конституционные (уставные) суды субъектов Российской Федерации создаются и упраздняются законами субъектов Российской Федерации (часть 2 статьи 17); порядок наделения полномочиями председателей, заместителей председателей, других судей конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации устанавливается федеральными законами и законами субъектов Российской Федерации (часть 4 статьи 13); конституционный (уставный) суд субъекта Российской Федерации рассматривает отнесенные к его компетенции вопросы в порядке, установленном законом субъекта Российской Федерации (часть 3 статьи 27); финансирование конституционного (уставного) суда субъекта Российской Федерации производится за счет средств бюджета соответствующего субъекта Российской Федерации (часть 2 статьи 27); предусмотрено также, что решение конституционного (уставного) суда субъекта Российской Федерации, принятое в пределах его полномочий, не может быть пересмотрено иным судом (часть 4 статьи 27).
Дела, отнесенные Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными и федеральными законами к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, судов общей юрисдикции и арбитражных судов, конституционным (уставным) судам субъектов Российской Федерации как судам, входящим в судебную систему Российской Федерации, неподведомственны. Предоставление же им полномочий вне указанных пределов не противоречит Конституции Российской Федерации, если эти полномочия соответствуют юридической природе и предназначению данных судов в качестве судебных органов конституционного (уставного) контроля и касаются вопросов, относящихся к ведению субъектов Российской Федерации в силу статьи 73 Конституции Российской Федерации.
Следовательно, содержащийся в части 1 статьи 27 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" перечень вопросов, для рассмотрения которых субъекты Российской Федерации могут создавать конституционные (уставные) суды, нельзя считать исчерпывающим. Оспариваемая заявителями норма, оставляя на усмотрение субъекта Российской Федерации решение вопроса о создании конституционного (уставного) суда, носит не императивный, а диспозитивный характер и одновременно ориентирует на то, какие основные вопросы могут рассматриваться таким судом в случае его создания.
Часть 1 статьи 27 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" не препятствует закреплению в конституциях (уставах) субъектов Российской Федерации дополнительных, по сравнению с установленным перечнем, полномочий конституционных (уставных) судов, не вторгающихся в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, других федеральных судов и соответствующих компетенции субъекта Российской Федерации. При этом из Конституции Российской Федерации и Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", других федеральных законов не вытекает требование установления конституциями (уставами) субъектов Российской Федерации единообразного перечня полномочий конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации.
Конституционно-правовой смысл нормы, содержащейся в части 1 статьи 27 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", выявленный в настоящем Определении, соответствует предназначению конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации как судебных органов конституционного (уставного) контроля, осуществляющих свои функции в качестве судов субъектов Российской Федерации как составной части единой судебной системы Российской Федерации. Впредь данной норме не может придаваться какое-либо иное значение, расходящееся с ее конституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем Определении.
3. Согласно части второй статьи 36 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" основанием к рассмотрению дела Конституционным Судом Российской Федерации является обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации нормативные положения, оспариваемые в обращении.
Поскольку в данном случае такая неопределенность отсутствует, запросы Государственного Собрания Республики Башкортостан и Государственного Совета Республики Татарстан не могут быть приняты Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Часть 1 статьи 27 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" подлежит применению в соответствии с ее конституционно-правовым смыслом, выявленным Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем Определении и являющимся - в силу статьи 6 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" - общеобязательным, что исключает любое иное истолкование данной нормы в законодательстве и правоприменительной практике.
2. Отказать в принятии к рассмотрению запросов Государственного Собрания Республики Башкортостан и Государственного Совета Республики Татарстан, поскольку для разрешения поставленного заявителями вопроса в соответствии с Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации" не требуется вынесения предусмотренного его статьей 71 итогового решения в виде постановления.
3. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данным запросам окончательно и обжалованию не подлежит.
4. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Российской газете", "Собрании законодательства Российской Федерации", официальных изданиях органов государственной власти Республики Башкортостан и Республики Татарстан, а также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 7. СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ И ПРОКУРАТУРА ≤25≥. Статья 122