narcorik.ru



САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



ГЛАВА 3. ФЕДЕРАТИВНОЕ УСТРОЙСТВО. Статья 72

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Конституция РФ
Раздел I
Глава 3 Федеративное устройство
Статья 72

1. В совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации находятся:
а) обеспечение соответствия конституций и законов республик, уставов, законов и иных нормативных правовых актов краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов Конституции Российской Федерации и федеральным законам;
б) защита прав и свобод человека и гражданина; защита прав национальных меньшинств; обеспечение законности, правопорядка, общественной безопасности; режим пограничных зон;
в) вопросы владения, пользования и распоряжения землей, недрами, водными и другими природными ресурсами;
г) разграничение государственной собственности;
д) природопользование; охрана окружающей среды и обеспечение экологической безопасности; особо охраняемые природные территории; охрана памятников истории и культуры;
е) общие вопросы воспитания, образования, науки, культуры, физической культуры и спорта;
ж) координация вопросов здравоохранения; защита семьи, материнства, отцовства и детства; социальная защита, включая социальное обеспечение;
з) осуществление мер по борьбе с катастрофами, стихийными бедствиями, эпидемиями, ликвидация их последствий;
и) установление общих принципов налогообложения и сборов в Российской Федерации;
к) административное, административно-процессуальное, трудовое, семейное, жилищное, земельное, водное, лесное законодательство, законодательство о недрах, об охране окружающей среды;
л) кадры судебных и правоохранительных органов; адвокатура, нотариат;
м) защита исконной среды обитания и традиционного образа жизни малочисленных этнических общностей;
н) установление общих принципов организации системы органов государственной власти и местного самоуправления;
о) координация международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации, выполнение международных договоров Российской Федерации.
2. Положения настоящей статьи в равной мере распространяются на республики, края, области, города федерального значения, автономную область, автономные округа.

Подпись автора

Лойер Клуб - свежие новости с юридических полей !

0

2

Статья 72

1. Статья 72 Конституции закрепляет предметы совместного ведения РФ и ее субъектов. Под совместным ведением понимается отнесение определенных вопросов к компетенции в равной степени как Федерации, так и ее субъектов. По этим вопросам, следовательно, могут издаваться федеральные законы и законы субъектов Федерации, указы Президента РФ и акты президентов и глав администраций субъектов Федерации, постановления Правительства РФ и акты исполнительной власти субъектов Федерации. Вопросы совместного ведения не требуют жесткой централизации, а лишь регулирования в определенной части со стороны федеральных органов государственной власти.

2. Предметы ведения и полномочия органов Федерации, закрепленные в 14 пунктах статьи 72, можно условно разделить на несколько групп:

1) вопросы государственного строительства и защиты прав и свобод;

2) вопросы регулирования экономики и социального развития;

3) вопросы деятельности правоохранительных органов и правовой системы;

4) координация международных и внешнеэкономических связей субъектов Федерации, выполнение международных договоров Российской Федерации.

3. Из этого перечня вопросов следует, что определенная часть отраслей права (административное, трудовое и др.) формируется Федерацией и ее субъектами совместно, в то время как другие (гражданское, уголовное и др.) - только Федерацией. Федерация совместно с ее субъектами регулирует такую огромную часть общественной жизни, как социальная сфера.

В отношении создания системы органов государственной власти и местного самоуправления Федерация претендует только на совместное установление общих принципов.

4. Часть 2 статьи 72 конкретизирует содержание главы 1 "Основы конституционного строя", в которой (см. части 1 и 4 статьи 5) указано, что, во-первых, Российская Федерация состоит из равноправных субъектов и, во-вторых, что во взаимоотношениях с федеральными органами государственной власти все субъекты Российской Федерации между собой равноправны.

0

3

Статья 72

1. Комментируемая статья отражает и характеризует второй уровень и способ разграничения предметов ведения и полномочий Федерации и ее субъектов путем установления как их перечня, так и совместных полномочий по их ведению.

Конституционная категория "совместное ведение" идентифицирует федеративное устройство России как систему отношений и демократический способ децентрализации и реализации государственной власти посредством конституционного установления предметов ведения и полномочий, являющихся сферами совместной заботы Федерации и ее субъектов, определения механизмов и форм согласования законотворческой и иной деятельности, сотрудничества и несения солидарной ответственности за состояние их правового регулирования, управление ими.

Под предметом совместного ведения обычно понимается та или иная сфера общественных отношений, регулирование которой отнесено Конституцией РФ и к полномочиям Российской Федерации, и к полномочиям ее субъектов. Вся совокупность таких предметов закреплена в комментируемой статье в виде исчерпывающего, закрытого их перечня. Они представляют собой сферы жизнедеятельности, государственно-правовые институты, объекты совместного ведения и правового регулирования. Правомочия по их реализации, т.е. пределы их регулирования, управления, контроля, неодинаковы применительно к каждому конкретному предмету ведения.

Сфера совместного ведения, в отличие от сферы общественных отношений, отнесенных к исключительному ведению Федерации, предполагает, что Федерация и ее субъекты действуют, реализуют свои полномочия с учетом воли и интересов друг друга, с использованием институтов, процедур, механизмов согласования своих действий, в том числе путем взаимного делегирования полномочий.

Воспринятый Конституцией подход к сфере совместного ведения ни в коей мере не отрицает права субъектов Федерации действовать самостоятельно, а означает лишь сочетание, согласование этих действий с конституционными принципами и федеральными законами, что позволяет достичь той степени децентрализации власти и управления, которая отражает интересы и Федерации, и ее субъектов, позволяет учитывать их конкретные условия, потребности и возможности регулирования.

Реализация сферы совместного ведения включает издание по указанным в ней предметам федеральных законов и принятие в соответствии с ними законов и иных нормативных правовых актов субъектами Федерации. Эта сфера предполагает разделение полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и ее субъектов в порядке, предусмотренном в ч. 2 ст. 76 Конституции (см. комм. к ней). В случае отсутствия федерального закона субъект Федерации вправе самостоятельно урегулировать соответствующий предмет совместного ведения; с принятием федерального закона приоритет закона субъекта Федерации прекращается, и он должен быть приведен в соответствие с федеральным законом.

Если субъект Федерации не принял закон по вопросу, отнесенному к его компетенции федеральным законом в порядке осуществления совместных полномочий, федеральный законодатель в случае необходимости может сам осуществить правовое регулирование в конкретных сферах общественных отношений, указанных в ч. 1 данной статьи. Такое регулирование приобретает характер устойчивой тенденции преобладания в сфере конкурирующей компетенции Федерации и осуществляется в целях реализации конкретных конституционных положений и обеспечения предусмотренного в ч. 1 ст. 15 Конституции принципа высшей юридической силы, прямого и непосредственного действия Конституции на всей территории государства.

Практика казуального толкования Конституционным Судом ст. 72 Конституции дает основание утверждать, что в ней существуют противоречия, двойственность в понимании содержания и смысла того или иного предмета совместного ведения. Такая неопределенность возникла, например, по вопросам рекламной деятельности. В Постановлении Конституционного Суда от 4 марта 1997 г. N 4-П (СЗ РФ. 1997. N 11. Ст. 1372). Суд указал, что отношения в данной сфере составляют одну из основ единого рынка, а следовательно, относятся к предметам ведения Федерации. Если те или иные вопросы рекламы выходят за рамки гражданско-правовых отношений, не относятся к основам единого рынка, т.е. не являются предметами ведения Российской Федерации, ее субъекты могут осуществлять их законодательное регулирование в рамках, определенных Конституцией, в том числе ее ст. 72, 73, 76 (ч. 2, 4-6).

Конституционное обеспечение разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Федерации и ее субъектов осуществляется, как известно, в следующей последовательности: конституционное (ст. 11), законодательное (ст. 76) и договорное (ст. 11 Конституции). Из этой схемы можно сделать вывод о приоритете конституционного регулирования федеративных отношений. Федеральный закон как акт, обеспечивающий разграничение полномочий, в ч. 3 ст. 11 Конституции не назван. Из буквального смысла комментируемой статьи, однако, следует, что принципы разграничения предметов ведения и полномочий устанавливаются федеральными законами, принимаемыми в сфере совместного ведения (Определение Конституционного Суда РФ от 4 февраля 1997 г. N об отказе в принятии к рассмотрению запроса Законодательного собрания Иркутской области о проверке соответствия Конституции статей 33, 36, 37, 65, 66 и 67 Водного кодекса РФ//Архив КС РФ).

Правовая позиция Конституционного Суда относительно роли федерального закона как правовой формы разграничения компетенции между органами государственной власти Федерации и ее субъектов по предметам совместного ведения была сформулирована в Постановлении от 9 января 1998 г. N 1-П по делу о проверке конституционности ряда положений Лесного кодекса РФ (СЗ РФ. 1998. N 3. Ст. 429): "ФЗ как нормативный правовой акт общего действия, регулирующий те или иные вопросы (предметы) совместного ведения, определяет права и обязанности участников правоотношений, в том числе полномочия органов государственной власти, и тем самым осуществляет разграничение этих полномочий. Из ст. 11 (ч. 3), 72 (п. "в"-"д", "к" ч. 1), 76 (ч. 2 и 5) и 94 Конституции следует, что Федеральное Собрание вправе осуществлять законодательное регулирование вопросов, относящихся к данным предметам совместного ведения, определять конкретные полномочия и компетенцию органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Федерации".

Отсутствие единства в понимании предметов совместного ведения и полномочий Российской Федерации и ее субъектов нередко восполняется Судом через их конкретизацию и установление критериев их разграничения, оценку подходов федерального законодателя в процессе их правовой регламентации. Например, Суд указал, что после осуществленного федеральным законом регулирования отраслей права, отнесенных в ч. 1 ст. 72 Конституции к совместному ведению, субъекты Федерации не могут своими актами вводить изъятия из них, несмотря на то что это предмет совместного ведения. Они вправе лишь конкретизировать, развивать принципы, положения, институты соответствующей отрасли права. Такой подход выражен Судом при рассмотрении ряда дел по таким предметам совместного ведения, как административное и административно-процессуальное законодательство.

Последовательно обеспечивая верховенство и прямое действие Конституции, Суд установил, что законотворчество субъектов Федерации в сфере совместного ведения должно осуществляться в соответствии с основами конституционного строя и другими положениями Конституции и принятых иных федеральных правовых актов, не должно нарушать конституционное разграничение предметов и полномочий, вторгаться в сферу ведения и компетенцию федерального законодателя (ВКС РФ. 1996. N 5. С. 25-30).

а) Обеспечение соответствия конституций, уставов, законов и иных нормативных правовых актов субъектов Федерации Конституции и федеральным законам направлено на защиту их верховенства и непосредственного действия на всей территории страны.

Примененная в данном пункте категория "соответствие" по своему содержанию и конституционному смыслу отличается от понятий "законность", "противоречивость", "тождественность", "аналогичность" и т.п. Состояние соответствия или несоответствия одного нормативного акта другому акту, обладающему большей юридической силой, приоритетом, обусловлено местом каждого из них в иерархии правовых актов, определенной самой Конституцией. Обеспечение соответствия означает достижение такого состояния, при котором устраняются либо преодолеваются противоречия, коллизии, столкновения актов или их отдельных норм.

Правомочиями в этой сфере совместного ведения наделены законодательная, исполнительная власть как Федерации, так и ее субъектов, а также судебная власть. При этом устранение несоответствий является прерогативой законодателя, иных издающих акты органов, соответствующих судов. Преодоление же коллизий осуществляется всеми правоприменителями, например путем применения нормативного акта более высокого уровня и неприменения противоречащих ему положений другого акта.

Принцип соответствия федеральной Конституции всех правовых актов, а также ее верховенства в отношении всех других законов и иных актов пронизывает многие конституционные институты и нормы. Соответствие одних другим обеспечивается, в частности, путем согласования подходов к содержанию и методам законодательного регулирования, выработки критериев соотношения федеральных нормативных актов и актов субъектов Федерации. Термин "соответствие" не означает механического сопоставления конституций, законов, уставов субъектов - Конституции РФ; напротив, он предполагает широкий спектр форм обеспечения правового взаимодействия, соблюдения и применения единых правил на конституционно-правовом поле Федерации. Разумеется, это совместное правомочие Федерации и ее субъектов выполняет и пресекательную функцию, однако в конечном счете оно направлено на благо как Федерации, так и ее субъектов, обязывая их защищать, гарантировать верховенство Конституции, играющей роль своеобразного камертона всей правовой системы.

Институты, механизмы, методы, процедуры, порядок обеспечения соответствия федеральной Конституции названных актов субъектов Федерации образуют комплекс мер по охране Конституции, сформулированных в ряде ее статей (например, ч. 2 ст. 85, ч. 1, 2, 4 ст. 125), а также составляющих предмет регулирования федеральных конституционных и федеральных законов - о Конституционном Суде (СЗ РФ. 1994. N 13. Ст. 1447), о судах общей и арбитражной юрисдикции, ГПК и АПК, о прокуратуре и др. При этом каждый из наделенных полномочиями в этой сфере федеральных органов играет самостоятельную роль. Президент вправе приостанавливать действия актов органов исполнительной власти субъектов Федерации в случае противоречия их Конституции и федеральным законам (ст. 85 Конституции). Конституционный Суд решает дела о соответствии Конституции правовых актов субъектов Федерации, и в случае признания их не соответствующими Конституции они утрачивают силу (ст. 125). Федеральные суды общей и арбитражной юрисдикции вправе признавать акты ниже уровня федерального закона недействующими. Органы государственной власти субъектов Федерации (в том числе конституционного контроля) также располагают надлежащими полномочиями по обеспечению соответствия Конституции их законов и иных правовых актов как путем обращения в Конституционный Суд, так и с использованием других форм согласования интересов (согласительных процедур, реализации права законодательной инициативы и т.д.).

б) Защита прав и свобод человека и гражданина, прав национальных меньшинств вытекает из обязанности государства соблюдать, защищать и гарантировать их как высшую ценность. При этом речь идет о правах и свободах в целом, а не только о конституционных (основных). Под защитой понимается не только обязанность государства активно обеспечивать и гарантировать права и свободы посредством законодательной, управленческо-распорядительной и судебной деятельности, содействовать их реализации, создавать материальные и иные условия и предпосылки осуществления, обеспечения, защиты и восстановления нарушенных прав и свобод, но и обязанность самого государства воздерживаться от вмешательства в их границы.

Отнесение этого полномочия к совместному ведению означает принятие на себя как Федерацией, так и каждым из ее субъектов ответственности за состояние дел в этой сфере, обязанности сообща организовывать охрану прав граждан, обеспечивать все виды гарантий их реализации, создавать надлежащие институты защиты прав. Выполнение этих задач достигается через законодательное обеспечение функций государства и его органов по защите прав и свобод, создание условий для нормального функционирования экономики, социальной сферы, исполнение всеми органами власти и самоуправления возложенных на них функций. В конечном счете деятельность в этой области направлена на обеспечение людям достойной жизни, предполагает создание юридических и иных гарантий, представляющих собой совокупность правовых норм, правил и средств обеспечения прав и свобод, возложение на государственные органы: суды, прокуратуру, правоохранительную систему и иные органы - обязанностей в области защиты прав и свобод, вовлечение в эту деятельность общественных объединений, оказание им поддержки. Этот предмет совместного ведения составляет значительную часть всего объема деятельности государственного механизма, органов государства и местного самоуправления, в том числе осуществляющих международное сотрудничество.

За последние годы приняты десятки федеральных законов, в том числе кодексов, направленных на защиту конституционных и иных прав и свобод человека и гражданина, которыми устанавливаются основные и особенные гарантии защиты прав человека в целом, отдельных категорий, групп, слоев населения: ветеранов, инвалидов, детей, национальных меньшинств и малочисленных народов, беженцев и переселенцев и др.

К совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов отнесена защита прав национальных меньшинств. Данное положение означает, что ответственность за состояние дел в рассматриваемой сфере несут как федеральные, так и региональные органы государственной власти. Вместе с тем приоритет в обеспечении прав национальных меньшинств принадлежит федеральным органам государственной власти. Это вытекает из Конституции, которая относит к ведению Федерации регулирование и защиту прав и свобод человека и гражданина; регулирование и защиту прав национальных меньшинств; установление основ федеральной политики и федеральные программы в области государственного, культурного и национального развития Федерации (п. "в", "е" ст. 71).

Полномочия органов государственной власти в указанных отношениях разграничиваются не только Конституцией, но и другими правовыми актами. Например, ФЗ от 6 октября 1999 г. "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" (СЗ РФ. 1999. N 42. Ст. 5003) к полномочиям органов государственной власти субъектов РФ, осуществляемым данными органами самостоятельно за счет средств бюджета субъекта, относит, в частности, решение таких вопросов, как поддержка региональных и местных культурных автономий, поддержка изучения в образовательных учреждениях национальных языков и других предметов этнокультурной направленности, организация и обеспечение защиты исконной среды обитания и традиционного образа жизни коренных малочисленных народов Российской Федерации (п. 20, 54 ч. 2 ст. 26.3). Закон РФ от 25 октября 1991 г. "О языках народов Российской Федерации" (СЗ РФ. 1998. N 31. Ст. 3804) закрепляет компетенцию Российской Федерации в сфере охраны, изучения и использования языков народов России (ст. 6). ФЗ от 30 апреля 1999 г. "О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации" (СЗ РФ. 1999. N 18. Ст. 2208) устанавливает правомочия как федеральных, так и региональных органов государственной власти по защите исконной среды обитания, традиционного образа жизни, хозяйствования и промыслов малочисленных народов (ст. 5, 6).

Общие направления, по которым государства призваны осуществлять защиту национальных меньшинств, указаны в соответствующей Рамочной конвенции, принятой Советом Европы 1 февраля 1995 г. (ратифицирована ФЗ от 18 июня 1998 г.//СЗ РФ. 1999. N 11. Ст. 1256). Ими являются: недискриминация; содействие установлению действительного равенства; содействие созданию условий для сохранения и развития культуры и сохранению религии, языка и традиций; свобода собраний, ассоциаций, слова, мысли, совести и религии; доступ к средствам массовой информации и их использование; языковая свобода (употребление языка меньшинства в частной и общественной жизни, а также в административных органах; пользование собственным именем; топографические названия на языке меньшинства); образование (изучение языка меньшинства и преподавание на нем; свобода создания учебных заведений); трансграничные контакты; участие в экономической, культурной и общественной жизни; участие в ведении государственных дел; запрещение насильственной ассимиляции.

Защита национальных меньшинств в Российской Федерации обеспечивается (см. также комм. к п. "в" ст. 71 и ст. 69):

- имплементацией норм международного права, касающихся названных общностей, в правовую систему России (ч. 4 ст. 15, ч. 1 ст. 17, ст. 69 Конституции);

- принятием необходимых федеральных законов и в соответствии с ними законов субъектов Федерации, гарантирующих равенство прав и свобод, возможность полноценного участия лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам, в культурной, общественной и экономической жизни, а также в ведении публичных дел, особенно тех, которые затрагивают их интересы;

- развитием институтов самоорганизации национальных меньшинств, таких, как национально-культурные автономии и консультативные советы по делам этих автономий при федеральных, региональных и местных органах власти (ФЗ от 17 июня 1996 г. "О национально-культурной автономии"//СЗ РФ. 1996. N 25. Ст. 2965), общины и иные объединения малочисленных народов (ст. 10, 12 ФЗ "О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации") и др.;

- установлением уголовной ответственности за нарушение равноправия граждан, возбуждение национальной, расовой вражды, геноцид (ст. 136, 282, 357 УК);

- правосудием, осуществляемым в том числе с учетом этнических обычаев и традиций (ст. 14 ФЗ "О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации");

- признанием юрисдикции межгосударственных органов и права каждого обращаться в них, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты (ч. 3 ст. 46 Конституции).

Чьи права защищаются - этнических общностей или отдельных лиц, принадлежащих к ним? По общему правилу, объектом судебной защиты являются индивидуальные права (ст. 46 Конституции). Вместе с тем коллективные права - реальность. Они, например, непосредственно названы в ФЗ "О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации" (ч. 1 ст. 8).

Юридическое признание прав этнических общностей как таковых предполагает возможность их защиты, в том числе в суде. Иногда подобное происходит. Так, Конституционный Суд Республики Дагестан, рассматривая дело о национально-территориальных избирательных округах, пришел к выводу о том, что их образование в некотором количестве допустимо, ибо позволяет согласовать принцип равенства избирательных прав граждан с идеей равноправия народов (Постановление от 14 января 1999 г.//Собрание законодательства Республики Дагестан. 1999. N 1. Ст. 2773).

Защита национальных меньшинств, как правило, сопровождается предоставлением им дополнительных прав и гарантий. Какими могут быть пределы предпочтений? Конституционный Суд РФ признал, что равенство перед законом и судом не исключает фактических различий и необходимости их учета законодателем (Постановление от 3 мая 1995 г. N 4-П//СЗ РФ. 1995. N 19. Ст. 1764; Определение от 18 июля 2006 г. N 342-О). Европейский Суд, слушая дело о применении языков в системе образования Бельгии, сформулировал подход для определения наличия запрещенной дискриминации: а) выявленные факты свидетельствуют о различном обращении; б) различие является бесцельным, т.е. оно не может быть объективно и разумно обосновано с учетом целей и последствий рассматриваемой меры; в) отсутствие разумной соразмерности между используемыми средствами и поставленной целью (Решение от 23 июля 1968 г.). Иначе говоря, следуя этой логике, можно утверждать: дополнительные права, гарантирующие особое положение национальным меньшинствам, не дискриминационны, если неравенство подхода непроизвольно, поддается объяснению, оправданно, рационально.

Обеспечение законности, правопорядка, общественной безопасности корреспондирует с предыдущими положениями как комментируемой статьи, так и ст. 71 Конституции. Имеется в виду создание надлежащих условий для строгого и неуклонного соблюдения всеми Конституции, законов и основанных на них иных нормативных правовых актов. Обязанность соблюдать Конституцию и законы - одна из основ конституционного строя (ч. 2 ст. 15 Конституции). Высшей ступенью законности является соблюдение и обеспечение конституционной законности.

Современное понимание законности как требования, направленного на точное, неукоснительное и неуклонное соблюдения всеми субъектами норм права, связано с провозглашением России правовым государством, что означает связанность самого государства правом, обеспечение им прав и свобод человека, правопорядка, доверия к закону. По своему содержанию законность находится в тесной связи с демократией, верховенством закона, предполагает единообразное понимание законоположений на всей территории страны.

Обеспечение законности означает как равенство граждан перед законом и судом, создание возможностей для фактической реализации законов и иных правовых актов всеми физическими и юридическими лицами, государственными органами и должностными лицами, муниципальными образованиями путем их соблюдения, применения, исполнения, выполнения, так и неотвратимость наказания за совершение правонарушений, наличие надлежащего правоохранительного механизма для эффективной борьбы с противоправными проявлениями, общих (экономических, политических, нравственных и психологических), а также специальных гарантий законности: надзора и контроля за ее состоянием; эффективной системы мер юридической ответственности, защиты и восстановления нарушенного права; мер по совершенствованию законодательства, выявлению, предотвращению и профилактике правонарушений. Все это требует совместных усилий, взаимодействия, согласованных действий различных ветвей власти на всех уровнях государственной организации. Это основная функция судебной власти, прерогатива прокурорского надзора, милиции и других правоохранительных структур. Так, более четырех пятых решений Конституционного Суда посвящены защите и восстановлению нарушенных законом основных прав и свобод человека.

Обеспечение правопорядка, понимаемого как состояние упорядоченности регулируемых правом общественных отношений в результате последовательного осуществления законности, охватывает широкий круг вопросов. Правопорядок отражает реальный уровень соблюдения законности, предполагает борьбу с правонарушениями, применение мер принуждения и т.д. В своей основе правопорядок выступает как воплощение законности в конкретных общественных отношениях и предполагает устойчивость правовых связей и отношений. Установление и обеспечение правопорядка требуют: согласованной законодательной базы; единства действий Федерации и ее субъектов; проведения общей стратегии борьбы с преступностью; совершенствования правоохранительной, судебной и прокурорской систем; укрепления правосознания и повышения правовой культуры граждан; преодоления правового нигилизма; устранения различного рода факторов, дестабилизирующих правопорядок. Именно поэтому нужны совместные усилия Федерации и ее субъектов, их органов государственной власти.

Касаясь понятия "основы правопорядка", Конституционный Суд в Определении от 8 июня 2004 г. N 226-О по жалобе на нарушение конституционных прав и свобод статьей 169 ГК (ВКС. 2004. N 6), отвергая утверждение заявителя о неопределенности данного понятия применительно к сделкам, противоречащим основам правопорядка указал, что, как и всякие оценочные понятия, оно наполняется содержанием в зависимости от того, как его трактуют участники гражданского оборота и правоприменительная практика, однако они не являются настолько неопределенными, что не обеспечивает единообразного понимания указанного положения ГК, поскольку антисоциальные сделки заведомо и очевидно для участников гражданского оборота противоречат основам правопорядка, что выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных правонарушений и их последствий.

Отнесение полномочий по обеспечению общественной безопасности к совместному ведению объясняется необходимостью создания условий и установления запретов в целях предотвращения и устранения факторов, причин и условий, создающих угрозу обществу, жизни и здоровью населения, имуществу граждан и юридических лиц. Этим предметом охватывается та часть национальной безопасности, обеспечение которой эффективнее вести совместно Федерацией и ее субъектами. Полномочия в этой сфере включают: определение правовых, экономических, социальных, управленческих и иных основ безопасной эксплуатации опасных производственных объектов, мер по предупреждению аварий, пожаров, природных и техногенных катастроф, по их локализации и ликвидации; разработку и принятие единых правил, нормативов обращения с различными опасными веществами и источниками (пестицидами, агро- и другими химикатами, ядовитыми, взрывчатыми материалами и т.д.); регулирование их правового режима (правил приобретения, хранения, обращения, использования); осуществление контроля и надзора за соблюдением установленного порядка приобретения оружия, движения транспорта, проведения операций по ликвидации последствий катастроф и т.п.

Режим пограничных зон как предмет совместного ведения означает как его совместное установление, осуществление и защиту, так и: регламентирование правил въезда (прохода), пересечения границы, проживания, временного пребывания, передвижения лиц и транспортных средств, использования земель; установление порядка ведения на границе либо вблизи нее хозяйственной, промысловой и иной деятельности; санитарные и другие специальные меры и режимы (учет, содержание и использование российских маломерных судов, содержание и выпас скота, ведение исследовательской, изыскательской и иной деятельности в территориальном море и внутренних водах России, водах пограничных рек, озер и иных водоемов; установление режима в пунктах пропуска через границу, захода, пребывания иностранных судов в портах (на рейдах) Российской Федерации). Мероприятия в этой области ложатся как на специальный федеральный пограничной орган, так и на иные органы исполнительной власти (главным образом на органы милиции), а также на местное самоуправление. Нормативное же регулирование в этой сфере, установление ответственности за нарушение режима осуществляются преимущественно федеральными органами законодательной и исполнительной власти.

в) Указанные в комментируемом пункте предметы ведения содержат проистекающие из права собственности правомочия Федерации и ее субъектов владеть, пользоваться и распоряжаться землей, недрами, водными, природными ресурсами, представляющими собой материальные основы жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории. Отнесение данных правомочий к совместному ведению имеет целью распределить бремя их ведения между Федерацией и ее субъектами и тем самым обеспечивать учет и согласование взаимных интересов по их рациональному использованию. При этом данные правомочия непосредственно не связываются с тем, чей собственностью являются земля, недра и т.д. - федеральной, субъекта Федерации, муниципальной или частной. Эти предметы ведения и правомочия по их реализации призваны гарантировать возможность фактически обладать указанными объектами, совместно использовать их надлежащим путем, а также сообща определять их юридическую судьбу путем изменения принадлежности в согласованных пределах. Собственно законодательное регулирование этих предметов - принятие законов - включено в п. "к" комментируемой статьи (см. комм. к данному пункту). Будучи составными частями права собственности, данные правомочия регулируются как в рамках публичных, так и гражданско-правовых отношений. Кодексами (Гражданским, Земельным, Лесным, Водным, Градостроительным), законами (о недрах и др.), указами Президента и постановлениями Правительства, которыми регулируются вопросы пользования, владения, аренды, управления, продажи, доверительного управления, отчуждения, государственной регистрации, прекращения и ограничения прав, разрешения споров, осуществления контроля за соблюдением законодательства, устанавливается ответственность за нарушение правил пользования, эксплуатации и т.п.

Многие субъекты Федерации по данному предмету совместного ведения принимают собственные законы, подзаконные акты, которыми регулируются вопросы их государственной собственности. Так, Законом от 27 января 2005 г. "Об управлении государственной собственностью Республики Саха (Якутия)" (Якутские ведомости. 2005. N 10) установлены организационные и правовые основы управления ею, в том числе земельными участками, определены порядок владения, пользования и распоряжения собственностью Республики, ответственность за нарушение данного Закона. При этом под управлением госсобственностью Закон понимает деятельность государственных органов по реализации ими полномочий владения, пользования и распоряжения ее объектами, представляющими собой имущество, предназначенное для осуществления полномочий органов власти, находящиеся в ее собственности акции, движимые и недвижимые вещи, средства республиканского бюджета, внебюджетные, валютные средства, ценные бумаги, патенты и иные имущественные права, созданные, приобретенные или полученные в соответствии с нормативными правовыми актами Российской Федерации и Республики Саха (Якутия). Перечень не подлежащего отчуждению госимущества утверждается ежегодно парламентом Республики.

г) Разграничение государственной собственности охватывает вопросы определения собственника, передачи объектов госсобственности из ведения Федерации ее субъектам, порядок оформления такой передачи, правомочия федеральных и субъекта Федерации органов, уполномоченных решать эти вопросы либо делегировать полномочия в этой сфере иным государственным органам (министерствам, агентствам, службам и т.д.). Закрепление этого предмета совместного ведения связано с процессом приватизации, становлением новых хозяйственных и гражданско-правовых отношений и направлено на то, чтобы избежать односторонних действий и решений заинтересованных сторон и лиц, исходя из необходимости: сохранения имущества, которое может находиться только в государственной собственности (федеральной или субъекта Федерации), а также в целях недопущения разрыва технологического единства инженерных, учебных, лечебно-профилактических комплексов (систем); обеспечения централизованного управления ими и соблюдения необходимых требований к организации их безопасной эксплуатации; предотвращения их выведения из состава объектов, не являющихся автономными по характеру их функционирования, и т.д. Пообъектное отнесение государственного имущества к собственности федеральной или субъекта Федерации должно, согласно ст. 214 ГК, осуществляться в порядке, установленном законом (он пока не принят).

Федеральный закон от 22 августа 2004 г. N 122 (СЗ РФ. 2004. N 35. Ст. 3607) установил следующий общий порядок передачи имущества из федеральной собственности в собственность субъекта Федерации или муниципальную собственность, из собственности субъекта Федерации в федеральную или муниципальную собственность, из муниципальной собственности в федеральную или собственность субъекта Федерации.

Имущество, которое может находиться в собственности трех указанных субъектов, подлежит безвозмездной передаче в собственность друг другу, в случае если, во-первых, нахождение указанного имущества в федеральной, субъекта Федерации или муниципальной собственности не допускается, в том числе в результате разграничения полномочий между их органами власти и органами местного самоуправления. Во-вторых, если указанное имущество используется названными органами, государственными и муниципальными унитарными предприятиями, государственными и муниципальными учреждениями для целей, установленных в соответствии со ст. 26.11 ФЗ от 6 октября 1999 г. "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" и ст. 50 ФЗ от 6 октября 2003 г. "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации".

Постановлением Конституционного Суда от 30 июня 2006 г. N 8-П (СЗ РФ. 2006. N 28. Ст. 3117) положения абз. 15 и 16 ч. 11 ст. 154 ФЗ N 184 в части, устанавливающей порядок безвозмездной передачи в федеральную собственность имущества, находящегося в собственности субъектов Федерации, в связи с разграничением полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, признаны не противоречащими Конституции РФ, поскольку данные законоположения по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования предполагают необходимость волеизъявления субъекта Российской Федерации на такую передачу.

Российская Федерация, ее субъект или муниципальное образование, в собственность которых передано имущество, несут бремя его содержания с даты возникновения права собственности, которое регистрируется одновременно с правами на земельные участки и возникает с даты, указанной в решении о передачи.

Наделение правом собственности на объекты культурного наследия федерального значения, необходимое для обеспечения осуществления органами государственной власти субъектов Федерации и органами местного самоуправления установленных федеральными законами полномочий, производится с учетом положений ФЗ от 25 июня 2002 г. "Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации" и в предусмотренных данным Законом случаях.

Следует заметить, что вплоть до принятия Конституционным Судом 30 июня 2006 г. Постановления N 8-П по запросу Правительства Москвы существовало мнение, согласно которому имущественные отношения между субъектом Федерации и Российской Федерацией являются гражданско-правовыми. Конституционный Суд не согласился с таким мнением и выработал, по сути, базовую правовую позицию, согласно которой "...отношения по передаче имущества, находящегося в государственной собственности, обуславливаемые разграничением публично-властных полномочий, включая отношения, касающиеся оснований и порядка передачи имущества, в том числе формы и содержания акта, оформляющего такую передачу, представляют собой систему публично-правовых властных отношений, одновременно субординационных и координационных по своему характеру. Именно в силу этого данные отношения гражданским законодательством, определяющим правовое положение участников гражданского оборота и регулирующим имущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников, по общему правилу, не регулируются" (абз. 2 п. 2.2 Постановления). Чрезвычайно важным представляется вывод Суда о том, что "разграничение государственной собственности и регламентация передачи имущества в результате разграничения полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации осуществляются посредством специальных норм, содержащихся в федеральных законах и принимаемых в соответствии с ними в рамках данного предмета совместного ведения законах и иных нормативных правовых актах субъектов Российской Федерации" (абз. 4 п. 2.2 Постановления).

д) Природопользование, охрана окружающей среды и обеспечение экологической безопасности; особо охраняемые природные территории составляют взаимосвязанную сферу совместного ведения, охватывающую собственно пользование природными объектами, всеми благами природы, правовую и другие виды охраны окружающей среды и обеспечения экологической безопасности. Природопользование включает земле-, водо-, лесо- и недропользование, использование растительного (вне лесов) и животного мира, атмосферного воздуха и космоса. Федерация осуществляет правовое регулирование этих объектов совместно с субъектами, устанавливает их режимы (порядок и правила пользования, требования по научно обоснованному, рациональному и комплексному использованию, их воспроизводству, сохранению и улучшению). Вопросы природопользования являются предметом регулирования Земельного (2001 г.), Водного (2006 г.), Лесного (2006 г.) и других кодексов, федеральных законов "О недрах", "О животном мире", "О государственном регулировании в области генно-инженерной деятельности", "Об охране атмосферного воздуха", "Об охране окружающей среды", "О карантине растений", "О рыболовстве и сохранении биологических ресурсов", "О ветеринарии", "Об экологической экспертизе" и др. В них разграничиваются полномочия Федерации и ее субъектов в конкретных областях регулирования, даются исчерпывающие перечни объектов регулирования, определяются органы управления, виды охраны и ее организация, права и обязанности пользователей этих объектов природы, виды, способы и условия пользования, цели экономического регулирования, ответственность за нарушение законодательства об охране и использовании конкретных объектов природы.

Охрана окружающей среды означает необходимость сохранения и восстановления природной среды, рационального использования и воспроизводства природных ресурсов, предотвращения негативного воздействия такой деятельности на окружающую среду, ликвидация ее последствий и включает мероприятия как правового, так и технологического, экономического, биотехнического и тому подобного характера. Обязанности государства принять достаточные меры для защиты природы, окружающей среды, территорий, людей от вредных воздействий, предотвращения и ликвидации чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера корреспондирует праву каждого на благоприятную окружающую среду (см. комм. к ст. 42). Обобщенное формулирование этого предмета ведения в комментируемом пункте преследует цель возложить как на Федерацию, так и на ее субъекты заботу по охране окружающей среды, включающей разработку, принятие и обеспечение мер по рациональному и обоснованному использованию и охране земли (ее сохранению, борьбе с эрозией, рекультивации т.д.), недр, водных ресурсов, растительного и животного мира, по сохранению чистоты воздуха и воды, воспроизводству природных богатств, учету природных ресурсов, осуществлению других природоохранных мероприятий, в том числе в сфере международного сотрудничества, участия в деятельности международных природоохранных организаций и выполнения ряда универсальных (например, по защите озонового слоя Земли) и региональных программ по этим вопросам. Сфера охраны окружающей среды предполагает наличие как федеральной, так и региональных систем органов исполнительной власти, ведающих управлением, надзором, контролем, составляющим совместные задачи как Федерации, так и регионов по определению их статуса, компетенции и т.д. (законы: "Об экологической экспертизе", "Об отходах производства и потребления"//СЗ РФ. 1998. N 26. Ст. 3009; "О безопасности гидротехнических сооружений"//СЗ РФ. 1997. N 30. Ст. 3589 и др.).

Субъекты Федерации принимают свои законы, которыми с учетом собственных природных, географических, экологических и других особенностей регулируют отношения в области использования редких и исчезающих диких животных и растений на своей территории, защиты зеленых насаждений, экологического контроля и т.п. (например, законы г. Москвы "О комплексном природопользовании в городе Москве", "О защите зеленых насаждений" и др.).

Особо охраняемые природные территории представляют собой участки земли, водной поверхности и воздушного пространства над ними, где располагаются природные комплексы и объекты, которые имеют особое природоохранное, научное, культурное, эстетическое, рекреационное и оздоровительное значение, которые изъяты решениями органов государственной власти полностью или частично из хозяйственного использования и для которых установлен режим особой охраны. Эти природные территории относятся к объектам общенационального достояния. Федерация совместно со своими субъектами устанавливает категории и виды, государственный кадастр особо охраняемых природных территорий, порядок осуществления государственного управления ими, контроля, организации охраны. ФЗ "Об особо охраняемых природных территориях" (в ред. от 4 декабря 2006 г.//СЗ РФ. 1995. N 12. Ст. 1024; 2006. N 550. Ст. 3279) различает следующие их категории: а) государственные природные заповедники, в том числе биосферные; б) национальные парки; в) природные парки; г) государственные природные заказники; д) памятники природы; е) дендрологические парки и ботанические сады; ж) лечебно-оздоровительные местности и курорты (Закон "О природных лечебных ресурсах, лечебно-оздоровительных местностях и курортах"//Ведомости РФ. 1995. N 7. Ст. 258).

Законодательством разграничиваются полномочия федеральных органов и органов власти субъектов Федерации в этой сфере, а также органов местного самоуправления, предусматриваются: формы координации деятельности по конкретным категориям особо охраняемых природных территорий; особенности их использования, разработки природных ресурсов, ограничения прав пользователей; финансовое, имущественное, санитарное и другие виды охраны и обеспечения территорий; виды ответственности за нарушение законодательства об особо охраняемых природных территориях.

Охрана памятников истории и культуры требует совместного ведения как в силу их нахождения на всей территории федеративного государства, так и в силу общей заинтересованности Федерации и ее субъектов в обеспечении их сохранности, эффективного использования в научных, воспитательных, эстетических, патриотических и иных целях. Новый ФЗ от 25 июня 2002 г. "Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации" (СЗ РФ. 2002. N 26. Ст. 2519; в ред. от 29 декабря 2004 г., от 3 июня 2005 г. и от 18 декабря 2006 г.) в отличие от ранее действовавшего Закона "Об охране и использовании памятников истории и культуры", регулирует отношения в области сохранения, использования, популяризации и государственной охраны объектов культурного наследия народов России и направлен на реализацию конституционного права каждого на доступ к культурным ценностям и выполнение конституционной обязанности каждого заботиться о сохранении исторического и культурного наследия, беречь памятники истории и культуры, а также на реализацию прав народов на сохранение и развитие своей культурно-национальной самобытности, защиту, восстановление и сохранение историко-культурной среды обитания, защиту и сохранение источников информации о зарождении и развитии культуры.

Объекты культурного наследия определяются ФЗ как уникальная ценность для всего многонационального народа России и неотъемлемая часть всемирного культурного наследия, а их государственная охрана - как одна из приоритетных задач органов государственной власти Федерации, ее субъектов и местного самоуправления.

Предметами регулирования со стороны Федерации являются отношения, возникающие в области сохранения, использования и популяризации объектов культурного наследия; особенности владения, пользования и распоряжения ими как особым видом недвижимого имущества; порядок формирования и ведения единого их государственного реестра; общие принципы государственной охраны таких объектов.

К объектам культурного наследия Закон относит объекты недвижимого имущества со связанными с ними произведениями живописи, скульптуры, декоративно-прикладного искусства, объектами науки и техники и иными предметами материальной культуры, возникшие в результате исторических событий, представляющие собой ценность с точки зрения истории, археологии, архитектуры, градостроительства, искусства, науки и техники, эстетики, этнологии или антропологии, социальной культуры и являющиеся свидетельством эпох и цивилизаций, подлинными источниками информации о зарождении и развитии культуры. Они подразделяются на памятники, ансамбли, достопримечательные места и другие виды.

К полномочиям Федерации в области сохранения, использования, популяризации и государственной охраны объектов культурного наследия Закон относит: установление, в определенных им случаях, ограничений при пользовании ими и земельными участками или водными объектами, в пределах которых они располагаются; проведение единой инвестиционной политики в области их государственной охраны; утверждение федеральных целевых программ по их сохранению, использованию, популяризации и охране; обеспечение сохранения, использования, популяризации и государственной охраны объектов культурного наследия федерального значения; установление общих принципов их содержания и установления границ территорий и зон охраны; формирование и ведение совместно с субъектами Федерации единого государственного реестра таких объектов и др.

Под государственной охраной объектов культурного наследия Федеральный закон понимает систему правовых, организационных, финансовых, материально-технических, информационных и иных принимаемых органами власти Федерации, ее субъектов и местного самоуправления в пределах их компетенции мер, направленных на выявление, учет, изучение объектов культурного наследия, предотвращение их разрушения или причинения им вреда, контроль за их сохранением и использованием. Государственный контроль осуществляется федеральным и субъектов Федерации органами, уполномоченными осуществлять в области сохранения, использования, популяризации и государственной охраны объектов культурного наследия.

В развитие данного предмета совместного ведения многие субъекты Российской Федерации приняли свои законы, например Закон Республики Татарстан от 1 апреля 2005 г. "Об объектах культурного наследия в Республики Татарстан" (Ведомости Госсовета Татарстана. 2005. N 4. Ч. 1. Ст. 340), Закон Республики Саха (Якутия) от 16 июня 2004 г. "Об объектах национального культурного достояния народов Республики Саха (Якутия)" (Якутские ведомости. 2004. N 40).

е) При комментировании п. "е" ч. 1 ст. 72 Конституции, закрепившего такие предметы совместного ведения, как общие вопросы воспитания, образования, науки, культуры, физической культуры и спорта, следует обратить внимание на понятие "общие вопросы", под которыми, очевидно, подразумеваются те из них, которые требуют единого правового регулирования в масштабах Федерации и одновременно устанавливают разграничение полномочий совместного ведения между Федерацией и ее субъектами, соотношение их объемов и пределов. По общему конституционному правилу, эти пределы определяются самой Федерацией в виде общих вопросов или принципов путем принятия федеральных законов, которые в силу их верховенства по отношению к правовым актам субъектов Федерации содержат общефедеральные нормы, базовые, основные положения, общие начала регулирования тех или иных общественных отношений, конкретизация, детализация и развитие которых осуществляются субъектами Федерации самостоятельно. В целом критерии отнесения того или иного вопроса или принципа к категории общих являются достаточно неоднозначными, порождают неопределенность и двусмысленность, неадекватную реакцию со стороны субъектов Федерации и нуждаются в определении федеральным законом.

Федерация определяет прежде всего государственную политику в области образования, под которым понимается целенаправленный процесс воспитания и обучения в интересах человека, общества, государства и который сопровождается констатацией достижения обучающимся установленных государством образовательных уровней (цензов). Организационной основой этой политики является Федеральная программа развития образования, утвержденная ФЗ от 10 апреля 2000 г. (СЗ РФ. 2000. N 16. Ст. 1639) и получившая в 2005 г. статус национального проекта. В ней определяется стратегия приоритетного развития системы образования и меры ее реализации. Главными целями Программы определены развитие системы образования в интересах формирования гармонично развитой, социально активной, творческой личности. С этой целью предусматривается: обширный комплекс мероприятий по обеспечению условий для реализации равных прав граждан на образование всех уровней и ступеней, создание нормативной базы, экономических механизмов развития системы образования, его ресурсного обеспечения; введение государственных образовательных стандартов, соответствующих современному российскому и мировому уровню техники, науки, культуры; развитие системы подготовки и переподготовки работников образования, их социальная поддержка и др. Определенные цели и задачи в области образования развиваются региональными программами, учитывающими национально-культурные, социально-экономические, экологические, культурные, демографические и другие особенности этих конкретных регионов и направленными на решение вопросов самими субъектами Федерации.

К основным принципам государственной политики в области образования Закон РФ от 10 июля 1992 г. (в ред. от 5 декабря 2006 г.) относит: гуманистический характер образования; единство федерального, культурного и образовательного пространства; общедоступность; светский характер образования; свободу и плюрализм; демократический, государственно-общественный характер управления образованием; автономность образовательных учреждений. ФЗ от 22 августа 1996 г. "О высшем и послевузовском профессиональном образовании", в ред. от 3 ноября 2006 г. (СЗ РФ. 1996. N 35. Ст. 4135; 2006. N 43. Ст. 4413) в дополнение к этим принципам называет: суверенность прав субъектов Федерации в определении собственной политики в области высшего и послевузовского профессионального образования в части национально-региональных компонентов государственных образовательных стандартов; непрерывность и преемственность процесса образования; конкурентность и гласность при определении приоритетных направлений науки, техники, технологий, а также подготовки специалистов, переподготовки и повышения квалификации работников и др. Законом регулируется тот круг отношений в области образования, которые должны решаться одинаково всеми субъектами Федерации. В части "общих вопросов" федеральные законы в сфере образования являются законами прямого действия и применяется на всей территории России.

Кроме разграничения компетенции между органами власти в области образования Федерация определяет задачи по обеспечению и защите конституционного права граждан на образование (см. комм. к ст. 43). К ним относятся: создание правовых гарантий для свободного функционирования и развития системы образования; определение прав, обязанностей, полномочий и ответственности физических и юридических лиц; правовое регулирование их отношений в данной области. На уровне Федерации устанавливаются: государственные гарантии прав граждан и общие вопросы языковой политики в области образования; государственные образовательные стандарты; общие основы системы образования; образовательные программы; формы обучения и виды образовательных организаций, учреждений; требования к содержанию образования и к организации учебного процесса; прием граждан в общеобразовательные и иные учреждения образования, управление системой образования, в том числе определяется исчерпывающая компетенция Федерации и ее субъектов в лице их органов государственной власти и органов управления образованием и устанавливается, что она может быть изменена только законом. Основной объем работы по организации, финансированию и другим видам обеспечения образования выполняется непосредственно субъектами Федерации.

Общие вопросы науки и государственной научно-технической политики определены ФЗ от 23 августа 1996 г. (СЗ РФ. 1996. N 35. Ст. 4137; в ред. от 4 декабря 2006 г.). Управление этой сферой осуществляется на основе сочетания принципов государственного регулирования и самоуправления в пределах, не нарушающих свободу научного творчества. В целях обеспечения научной и (или) научно-технической деятельности федеральные органы осуществляют выбор приоритетных направлений развития науки и техники, формируют, финансируют и реализуют федеральные научные и научно-технические программы и проекты, устанавливают системы экономических и иных льгот в целях стимулирования научной деятельности и использования ее результатов, содействуют развитию научной, научно-технической и инновационной деятельности субъектов Федерации. Финансирование научной деятельности базируется на целевой ориентации и множественности источников. Средства на финансирование научных исследований и разработок гражданского назначения выделяются из федерального бюджета в размере не менее 4 процентов расходной части федерального бюджета.

Обозначенные в комментируемом пункте "общие вопросы культуры" охватывают регулирование культурной деятельности в области: выявления, изучения, охраны, реставрации и использования памятников истории и культуры; художественной литературы, кинематографии, сценического, пластического, музыкального искусства, архитектуры и дизайна, фотоискусства, художественных народных промыслов и ремесел, музейного дела и коллекционирования, книгоиздания, библиотечного и архивного дела; телевидения, радио и других аудиовизуальных средств; эстетического воспитания, художественного образования и иной деятельности, направленной на сохранение, распространение и освоение культурных ценностей. "Основами законодательства РФ о культуре" 1992 г., в ред. 2006 г. (СЗ РФ. 2006. N 45. Ст. 4627), федеральными законами от 22 августа 1996 г. "О государственной поддержке кинематографии Российской Федерации" (СЗ РФ. 1996. N 35. Ст. 4136), от 29 декабря 1994 г. "О библиотечном деле" (в ред. от 22 августа 2004 г. - СЗ РФ. 1995. N 1, ст. 1; 2004. N 35, ст. 9607), от 26 мая 1996 г. "О музейном фонде Российской Федерации и музеях в Российской Федерации" (СЗ РФ. 1996. N 22. Ст. 2591), от 6 января 1999 г. "О народных художественных промыслах" (СЗ РФ. 1999. N 2. Ст. 234) и иными, впервые принятыми в истории России законами создана правовая база сохранения и развития различных сфер культуры, урегулированы вопросы их организации, взаимоотношения между государством, гражданами, учреждениями, организациями и предприятиями культуры. Ими в конечном счете созданы гарантии прав человека на пользование достижениями культуры, на свободный доступ к информации, свободное духовное развитие, приобщение к ценностям национальной и мировой культуры, а также на культурную и образовательную деятельность.

Принципы государственной политики в области физической культуры и спорта как составной части культуры и области социальной деятельности, направленной на физическое развитие человека, определены ФЗ от 29 апреля 1999 г. "О физической культуре и спорте в Российской Федерации", в ред. от 25 октября 2006 г. (СЗ РФ. 1999. N 18. Ст. 2206; 2006. N 44. Ст. 4536). В нем предусмотрен широкий комплекс организационных, финансовых, экономических средств и мероприятий, определена компетенция федеральных и субъектов Федерации органов исполнительной власти в сфере управления и контроля за исполнением законодательства в области физической культуры и спорта.

Таким образом, общие вопросы образования, науки, культуры, физической культуры и спорта, как полномочия и предметы совместного ведения, определяются Федерацией, исходя из необходимости обеспечения развития всех отраслей науки, единого культурно-воспитательного пространства, закрепления основных принципов организации науки, сохранения и приумножения культурного достояния страны, определения научно обоснованных систем физической подготовки населения, а также решения иных вопросов в этих сферах (организация международных научных, культурных, спортивных и иных связей и т.п.).

0

4

ж) Отнесение в п. "ж" к совместному ведению Федерации и ее субъектов лишь координации вопросов здравоохранения призвано определить и очертить функции государства в этой области, установить, что все остальное, что касается охраны здоровья, медицинской помощи и ее организации, финансирования программ охраны и укрепления здоровья (см. комм. к ст. 41), в равной мере является совместной заботой Федерации и ее субъектов. Координация вопросов здравоохранения включает формирование общей концепции и стратегии развития здравоохранения, медицинской, фармацевтической и других видов деятельности, связанных с гарантированием права на охрану здоровья и медицинскую помощь, обеспечением безопасности населения, установлением нормативов и запретов, санитарных и иных норм, направленных на обеспечение санитарно-эпидемического благополучия, организации и проведения профилактики, диагностирования и лечения заболеваний. Координационная деятельность связана и с финансированием федеральных программ охраны и укрепления здоровья населения, принятием мер по развитию государственной, муниципальной, частной систем здравоохранения и поощрением деятельности, направленной на эти цели. Вместе с тем Федерация обеспечивает единую в масштабе всей страны фармакопею, устанавливает обязательные медицинские стандарты и санитарные правила, регулирует вопросы санитарно-эпидемиологической службы, осуществляет подготовку медицинских работников, их аттестацию, а также выполняет международные договоры, осуществляет сотрудничество в этих сферах с иностранными государствами и международными организациями.

Компетенция Федерации и ее субъектов в этой области разграничена "Основами законодательства РФ об охране здоровья граждан" от 22 июля 1993 г., в ред. ФЗ от 2 февраля 2006 г. (Ведомости РФ. 1993. N 33. Ст. 1318; СЗ РФ. 2006. N 6. Ст. 640), Законом от 28 июня 1991 "О медицинском страховании граждан в Российской Федерации", в ред. от 29 декабря 2006 г. (Ведомости РФ.1991. N 27. Ст. 920; СЗ РФ. 2006. N 31. Ч. 1), Ст. 3436), федеральными законами "О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения" (СЗ РФ. 1999. N 14. Ст. 1650), "Об иммунопрофилактике инфекционных болезней" (СЗ РФ. 1998. N 38. Ст. 4736; 2006. N 28. Ст. 2879), "О предупреждении туберкулеза в Российской Федерации" (СЗ РФ. N 21. Ст. 2581; 2004. N 35. Ст. 3607) и др.

Функция защиты семьи, материнства, отцовства и детства, как и сфера охраны здоровья, следует из характеристики государства как социального института (см. комм. к ст. 7), в котором им обеспечивается государственная поддержка. Это означает, что функции государства в этой сфере не ограничиваются регулированием брачно-семейных отношений, а нуждаются в более широком по масштабам и содержанию внимании со стороны Федерации и ее субъектов. Связано это прежде всего с гарантированием защиты материнства, отцовства, детства, семьи, с возложением как на родителей равных прав и обязанностей заботиться о детях, об их воспитании, так и на трудоспособных детей заботы о нетрудоспособных родителях (см. комм. к ст. 38). В целях обеспечения государством гарантированной защиты Федерация совместно с субъектами устанавливает общие начала их защиты, определяет категории лиц, нуждающихся в ней, предусматривает различные льготы для многодетных семей, одиноких матерей и отцов, детей с физическими недостатками, инвалидов, а также семей, потерявших кормильца, организует и обеспечивает помощь в воспитании детей самими гражданами или через сеть специальных детских учреждений (детские дома, школы-интернаты и т.п.).

Государственная политика в интересах детей определена ФЗ от 24 июля 1998 г. "Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации", в ред. от 20 июля 2000 г. (СЗ РФ. 1998. N 31. Ст. 3802). Она является приоритетной областью деятельности, включает осуществление прав детей, недопущение их дискриминации, содействие физическому, интеллектуальному, психическому, духовному и нравственному развитию детей, воспитанию в них гражданственности, а также реализации личности ребенка в интересах общества. К основным принципам деятельности в этой сфере Законом отнесены: установление государственных минимальных стандартов основных показателей качества жизни детей; формирование федеральных целевых программ защиты прав ребенка и поддержки детства; установление льгот в целях экономического стимулирования участников мероприятий по реализации государственной политики в интересах детей; установление порядка судебной защиты прав и законных интересов ребенка. Нормы о защите семьи, материнства, отцовства и детства включены в СК (СЗ РФ. 1996. N 1. Ст. 16; 1998. N 26. Ст. 3014), а также в ФЗ от 17 июля 1999 г. "О государственной социальной помощи" (СЗ РФ. 1999. N 29. Ст. 3699), от 16 апреля 2001 г. "О государственном банке данных о детях, оставшихся без попечения родителей" (РГ. 2001. 20 апреля), "Об основах профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних" (СЗ РФ. 1999. N 26. Ст. 3177; 2006. N 2. Ст. 174) и др.

Федеральным законодательством установлена, в частности, единая система государственных пособий гражданам, имеющим детей, в связи с их рождением и воспитанием, которая обеспечивает гарантированную государством материальную поддержку материнства, отцовства и детства. Законом "О государственных пособиях гражданам, имеющим детей" (СЗ РФ. 1995. N 21. Ст. 1929; 2006. N 50. Ст. 5285) устанавливаются виды таких пособий (по беременности и родам, при рождении ребенка, на период отпуска по уходу за ребенком до достижения им 1,5 лет, ежемесячное пособие на ребенка), право на их получение, период выплаты и размеры. КЗоТ предусмотрены отпуск по уходу за ребенком до достижения им возраста 3 лет, а также отпуск женщинам, усыновившим детей, и т.д. С 1 января 2007 г. началась реализация нацпроекта стимулирования рождаемости двух и более детей посредством выдачи сертификатов на так называемый "материнский капитал".

Федерация, ее субъекты обеспечивают государственную поддержку женских, молодежных, детских и других общественных объединений, деятельность которых направлена на социальное становление, развитие и самореализацию детей и молодежи в общественной жизни, на охрану и защиту их прав (ФЗ "О государственной поддержке молодежных и детских общественных объединений", в ред. от 22 августа 2004 г. (СЗ РФ. 1995. N 27. Ст. 2503; 2004. N 35. Ст. 3607).

Под социальной защитой понимается система гарантированных государством экономических, социальных и правовых мер государственной поддержки различных категорий граждан (инвалидов, пожилых, пострадавших от аварий, катастроф и т.п.). Эта система включает как пенсионное обеспечение, так и пособия, иные гарантии социальной защиты (создание социальных служб, установление стандартов социального обслуживания, видов помощи, управление социальным обслуживанием и др.). Разграничение компетенции федеральных органов и органов государственной власти субъектов Федерации в конкретных областях социальной защиты осуществляется федеральными законами путем установления исчерпывающих перечней прерогатив Федерации и ее субъектов. В Федеральном законе "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации", например, использован перечневый метод, а в Законе "Об основах социального обслуживания населения в Российской Федерации" (СЗ РФ. 1995. N 50. Ст. 4872) - "остаточный" принцип, т.е. все, что урегулировано Законом, находится в ведении Федерации. Субъекты Федерации вне полномочий органов государственной власти Федерации, предусмотренных Законом, осуществляют собственное правовое регулирование социального обслуживания, представляющего собой деятельность социальных служб по социальной поддержке, оказанию социально-бытовых, социально-медицинских, психолого-педагогических, социально-правовых услуг и материальной помощи, проведению социальной адаптации и реабилитации граждан, находящихся в трудной жизненной ситуации. Вполне естественно, что реализация всех этих задач осуществляется Федерацией и субъектами совместно, с учетом конкретных условий региона. В ведении субъектов Федерации находятся почти все учреждения социального обеспечения: детские дома, дома инвалидов, ветеранов и т.п.

Система социального обеспечения как составная часть системы социальной защиты охватывает прежде всего правовое регулирование пенсионного обеспечения, установление основ обязательного социального страхования и различных материальных компенсаций (на медицинское, лекарственное и санаторно-курортное, транспортное обеспечение и обслуживание различных категорий граждан - участников Великой Отечественной войны, лиц, награжденных некоторыми орденами и медалями, участников ликвидации Чернобыльской и других техногенных катастроф и др.). Многие субъекты Федерации устанавливают дополнительные региональные меры социальной защиты: повышенные пенсии, надбавки к ним, иные меры социальной поддержки, направленные на улучшение социального обеспечения граждан (см. комм. к ст. 39).

з) Осуществление мер по борьбе с катастрофами, стихийными бедствиями, эпидемиями, ликвидация их последствий требуют, как правило, совместных усилий Федерации и ее субъектов, на территории которых они произошли, соучастия, взаимодействия федеральных и региональных властей. На уровне Федерации устанавливается правовой режим чрезвычайного положения (см. комм. к ст. 88), а также регламентируются меры защиты населения и территорий от различных чрезвычайных ситуаций (ФЗ от 21 декабря 1994 г. "О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера", в ред. от 18 декабря 2006 г. (СЗ РФ. 1994. N 35. Ст. 3648; РГ. N 290. 2006. 23 декабря), вводятся меры профилактического характера (законы "О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)"//Ведомости РФ. 1995. N 10. Ст. 348; "Об иммунопрофилактике инфекционных болезней"//СЗ РФ. 1998. N 38. Ст. 4756), обеспечиваются режимы карантина, борьбы с эпидемиями, эпизоотиями, а также санитарно-эпидемиологический (ФЗ "О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения"//СЗ РФ. 1999. N 14. Ст. 1650), ветеринарный и фитонадзор, контроль за качеством продуктов питания, импортируемых в страну, и т.д. Федерацией определяется статус специализированных органов по осуществлению мер в этой сфере (МЧС, органов санэпиднадзора, служб спасения и др.).

Комментируемый предмет совместного ведения в той или иной форме находит отражение и в законодательстве субъектов Федерации. Так, Устав Камчатской области предусматривает право населения на дополнительную социальную защиту в связи с чрезвычайными ситуациями природного и техногенного характера в области, "находящейся в сейсмоактивном районе Российской Федерации, где сконцентрированы и интенсивно проявляются наиболее опасные природные явления: землетрясения, вулканические извержения, цунами, оползни, сели, обвалы" (ст. 5).

и) Установление общих принципов налогообложения и сборов в Российской Федерации находится в совместном ведении с ее субъектами и, как и в ряде других случаев, очерчивает, по существу, полномочия Федерации в этой сфере.

К основным началам - принципам налогообложения НК относит:

1. Всеобщность и равенство налогообложения - каждое лицо обязано уплачивать законно установленные налоги и сборы. При установлении налогов учитывается фактическая способность налогоплательщика к уплате налога.

2. Налоги и сборы не могут носить дискриминационный характер и применяться в зависимости от социальных, национальных, религиозных и иных критериев подобного рода. Не допускается установление дифференцированных ставок налогов и сборов и налоговых льгот, вычетов в зависимости от форм собственности, гражданства или места происхождения капитала.

3. Экономические основания налогов и сборов не могут быть произвольными. Недопустимы те из них, которые препятствуют реализации гражданами своих конституционных прав (ст. 38 НК).

4. При установлении налогов должны быть определены все элементы налогообложения: налогоплательщик (субъект налога); объект и источник налога; единица налогообложения; налоговая ставка (норма налогового обложения); сроки уплаты налога; бюджет или внебюджетный фонд, в который зачисляется налоговая сумма. Акты о налогах и сборах должны обладать определенностью, быть сформулированы таким образом, чтобы каждый точно знал, какие налоги (сборы), когда и в каком порядке он должен платить. Все неустранимые сомнения, противоречия и неясности актов законодательства о налогах и сборах толкуются в пользу налогоплательщика (плательщика сборов).

5. Не допускается установление налогов и сборов, нарушающих единое экономическое пространство России, ограничивающих (прямо или косвенно) свободное перемещение товаров (работ, услуг) или финансовых средств в пределах России, создающих препятствия для осуществления не запрещенной законом экономической деятельности физических или юридических лиц, организаций.

6. Никто не обязан уплачивать налоги и сборы, не предусмотренные Налоговым кодексом либо установленные в ином порядке, чем это определено Кодексом.

7. Общим правилом действия актов о налогах и сборах, ухудшающих или изменяющих положение налогоплательщика, является непридание таким актом обратной силы. Исключение составляют случаи, непосредственно предусмотренные в п. 3 ст. 5 НК, а также прямое указание об обратной силе в актах, улучшающих положение налогоплательщиков.

Конституция исключает возможность установления налогов и сборов органами исполнительной власти. Субъекты Федерации в своих законах о налогах и сборах должны учитывать такие конституционные принципы, как принцип равенства и принцип соразмерного конституционно значимым целям ограничения прав и свобод. Принцип равенства предполагает, что оно достигается посредством справедливого перераспределения доходов и дифференциации налогов и сборов. Налогообложение, парализующее реализацию гражданами их конституционных прав, должно быть признано несоразмерным.

Важнейшим общим принципом налогообложения является закрепленное ч. 3 ст. 75 Конституции (см. комм. к ней) правило о том, что система налогов, взимаемых в федеральный бюджет, и общие принципы налогообложения и сборов в России устанавливаются федеральным законом. Субъекты Федерации, следовательно, не вправе определять налоговые изъятия произвольно, в нарушение принципов, закрепленных Конституцией и федеральным законом, что вытекает из принципа обеспечения проведения Правительством единой финансовой политики, составной частью которой является налоговая политика (см. комм. к ст. 114). Устанавливаемые субъектами Федерации налоги и сборы, таким образом, не должны нарушать установленные Конституцией принципы и права гражданина и человека, не могут противоречить общим принципам налогообложения в Российской Федерации, а должны предусматривать их позитивные дополнения в виде льгот по их уплате, отражающих интересы региона, и т.д.

Региональными налогами (сборами) субъектов Федерации признаются те, которые устанавливаются в соответствии с НК, вводятся в действие законами субъектов Федерации и обязательны к уплате на их территории, содержат такие существенные элементы налогообложения, как налоговая льгота, налоговая ставка в пределах, установленных НК, порядок и сроки оплаты, формы отчетности по данному региональному налогу.

Виды региональных налогов исчерпывающим образом определены в НК. Ими являются налоги:1) на имущество организаций; 2) на игорный бизнес; 3) транспортный налог.

Местными признаются налоги и сборы, устанавливаемые и вводимые в действие в соответствии с НК, нормативными актами представительных органов местного самоуправления. К ним относятся налоги: земельный и на имущество физических лиц (см. комм. к ст. 57).

к) Перечисленные в п. "к" отрасли законодательства: административное, административно-процессуальное, трудовое, семейное, жилищное, земельное, водное, лесное, о недрах, об охране окружающей среды - взаимосвязаны с указанными в п. "б"-"з" комментируемой статьи предметами совместного ведения Федерации и ее субъектов, поскольку все указанные отрасли законодательства регулируют те или иные правоотношения, отражающие предметы совместного ведения. Объем полномочий Федерации в указанных отраслях законодательства определяется тем, что в масштабе всей Федерации должны действовать систематизированные законодательные акты, регулирующие порядок издания актов, виды и формы ответственности за отдельные правонарушения, единый порядок рассмотрения и разрешения дел и другие общезначимые принципы, основания, пределы разделения компетенции между органами, уполномоченными разрешать дела в той или иной сфере, виды санкций, общие правила их применения и т.п. Поскольку каждой из перечисленных отраслей законодательства присущ собственный предмет регулирования, объем должен определяться Федерацией по типу либо основ законодательства, либо - с общего согласия - федерального кодекса, закрепляющего возможность отдельных субъектов Федерации по своему желанию принимать собственные кодексы или иные законы, которые, однако, не должны противоречить общефедеральным, сужать либо расширять установленные ими пределы, объем регулирования. В настоящее время приняты Семейный (СЗ РФ. 1996. N 1. Ст. 16), новые Лесной, Земельный, Водный, Трудовой, Жилищный кодексы, а также обновлено законодательство о недрах, об охране окружающей среды, другие акты, касающиеся регулирования названных общественных отношений.

Последнее десятилетие смело можно охарактеризовать как этап бурного расцвета нормотворчества субъектов Федерации в указанных отраслях законодательства. Следует при этом отметить, что все более широкое распространение получают как систематизация - объединение в одном законе ранее существовавших разрознено актов, например об отдельных видов административных правонарушений и ответственности за их совершение (Закон Республики Башкортостан (РБ) от 4 июня 2004 г. "Об административных правонарушениях"), так и принятие собственных кодексов, т.е. кодификация группы общественных отношений (Семейный кодекс РБ), либо принятие законов, отсутствующих на федеральном уровне, например законы "О семейном детском доме в Республике Саха (Якутия)", "О патронажном воспитании" Республики Башкортостан, "Об охране семьи, материнства, отцовства и детства" Воронежской области, который нуждающимися в социальной защите семьями признает: а) неполные семьи, состоящие из одного родителя (или заменяющего его лица) и детей; б) приемные (опекунские) семьи; в) многодетные семьи; г) семьи, в которых оба супруга являются студентами (учащимися) очного обучения; д) молодые семьи (т.е. семья супругов, вступивших в брак в возрасте до 25 лет) в течение первых двух лет с момента регистрации брака; е) семьи, в которых отец, мать ребенка являются инвалидом; ж) семьи, в которых отец ребенка в возрасте до 3 лет призван для прохождения срочной службы (Коммуна. N 138. 2000. 15 августа).

л) Содержащееся в п. "л" наименование предмета совместного ведения - кадры судебных и правоохранительных органов, адвокатура, нотариат - отражает разделение этих органов на звенья, существование различных порядков их назначения, требований, предъявляемых к ним. Применительно к кадрам судебных органов - судьям всех федеральных судов речь идет об участии субъектов Федерации в определении их статуса, требований и условий занятия должности, о формировании персонального состава судов как на этапе подбора кандидатур, об их аттестации (например, квалификационными коллегиями судей субъектов Федерации), так и путем использования процедур согласования кандидатур на должности председателей судов субъекта РФ. Формы, процедуры, порядок совместного ведения по вопросу о кадрах судебных органов устанавливаются Законом РСФСР "О судоустройстве", ФКЗ об арбитражных и военных судах, ФЗ о статусе судей в России, Положением о квалификационных коллегиях судей РФ. Полномочиями в этой сфере наделен Президент РФ, председатели Верховного и Высшего Арбитражного судов, а также аналогичные должностные лица субъектов Федерации.

Вопрос о судебных кадрах получил новое содержание в связи с учреждением в 1998 г. института мировых судей - государственных судей низшей инстанции, признаваемых судьями субъектов Федерации, правовой статус которых регулируется как федеральными, так и законами субъектов Федерации в пределах компетенции, отнесенной к их ведению (их общее число первоначально было определено в 6,5 тыс.). ФЗ "О мировых судьях" закрепил за Федерацией право определять общие требования, предъявляемые к кандидатам на должность мирового судьи, устанавливать гарантии его статуса, общие правила нарезки судебных участков, основные принципы материально-технического обеспечения судей и их аппаратов. На усмотрение субъектов Федерации отнесены определение 1) территориальной подсудности мирового судьи, 2) порядка формирования данного института и 3) правового статуса аппарата мировых судей.

Применительно к кадрам правоохранительных органов речь идет об определении в законах и о совместном осуществлении единой кадровой политики, включающей участие субъектов Федерации в назначение прежде всего руководителей территориальных федеральных органов исполнительной власти (например, системы МВД, начальника управления (отдела) Судебного департамента и др.), а также о подготовке таких кадров, об определении их статуса, условий прохождения службы, об установлении им различных гарантий, льгот и т.д. По общему правилу, если федеральным законом не определяются требования к работникам правоохранительных органов и это не отнесено к ведению Федерации, субъекты осуществляют собственное правовое регулирование. Если на соответствующие территориальные органы федеральных органов исполнительной власти возлагаются полномочия совместного ведения, федеральный законодатель предусматривает возможность согласования с законодательным или исполнительным органом власти субъекта Федерации назначение их руководителей.

Правовая позиция Конституционного Суда по вопросу о кадровом обеспечении территориальных органов исполнительной власти России была сформулирована в его Постановлении от 10 декабря 1997 г. N 19-П по делу о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного закона) Тамбовской области (СЗ РФ. 1997. N 51. Ст. 5877). Суд пришел к выводу, что приоритетное значение в данном вопросе совместного ведения имеет решение федерального органа исполнительной власти. В Постановлении от 7 июня 2000 г. N 10-П (СЗ РФ. 2000. N 25. Ст. 2728) Конституционный Суд указал, что данным порядком не затрагиваются прерогативы Российской Федерации в конечном счете самостоятельно решать данный вопрос при условии использования соответствующих согласительных и юрисдикционных процедур.

Совместное ведение вопросов об адвокатуре и нотариате обусловлено гарантированием государством каждому права на получение квалифицированной юридической помощи (см. комм. к ст. 48), а также обеспечением граждан государственным нотариальным обслуживанием. Комплекс вопросов этой сферы решается Основами законодательства РФ о нотариате, а постоянное управление осуществляется Министерством юстиции РФ и органами юстиции субъектов Федерации (министерствами, управлениями, департаментами).

м) Комментируемый пункт закрепляет в качестве предмета совместного ведения федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов Федерации защиту исконной среды обитания и традиционного образа жизни малочисленных этнических общностей. Под данными общностями надо понимать коренные малочисленные народы, наделенные по Конституции особым статусом (ст. 69). Его признание ставит перед государством задачу создания условий для развития названных народов в соответствии с их потребностями. Указанным целям служит защита их среды обитания и образа жизни.

ФЗ от 30 апреля 1999 г. "О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации" определяет: традиционный образ жизни малочисленных народов - исторически сложившийся способ жизнеобеспечения малочисленных народов, основанный на историческом опыте их предков в области природопользования, самобытной социальной организации проживания, самобытной культуры, сохранения обычаев и верований (п. 2 ст. 1); исконную среду обитания малочисленных народов - исторически сложившийся ареал, в пределах которого малочисленные народы осуществляют культурную и бытовую жизнедеятельность и который влияет на их самоидентификацию, образ жизни (п. 3 ст. 1).

Названные среда обитания и образ жизни объявляются как охраняемые государством ценности. Это согласуется с международно-правовыми нормами. Конвенция о биологическом разнообразии 1992 г. (ратифицирована ФЗ от 17 февраля 1995 г.//СЗ РФ. 1996. N 19. Ст. 2254) призывает договаривающиеся стороны обеспечить уважение, сохранение и поддержание знаний, нововведений и практики коренных и местных общин, отражающих традиционный образ жизни (ст. 8). Декларация Рио-де-Жанейро по окружающей среде и развитию 1992 г. нацеливает государства признавать и поддерживать самобытность коренного населения, их культуру и интересы (принцип 22). Схожие положения содержит Конвенция МОТ N 169 от 26 июня 1989 г. "О коренных народах и народах, ведущих племенной образ жизни в независимых странах". Такой подход обусловлен своеобразием данных этнических общностей: малочисленностью и, следовательно, большей уязвимостью при сохранении традиционного уклада жизни; особой связью с землей (средой обитания), которая для них, живущих рыболовством, охотой, оленеводством, собирательством, образует материальную и духовную основу жизнедеятельности. При этом, решая проблему защиты исконной среды обитания и образа жизни, государство не только способствует выживанию этнических общностей, но и создает предпосылки для использования накопленных ими знаний и навыков рационального взаимодействия человека с природой и для его выживания в экстремальных условиях, в каких обычно пребывают, например, малочисленные народы Севера.

Отнесение рассматриваемых вопросов к совместному ведению Федерации и ее субъектов вполне объяснимо. С одной стороны, тем, что существует необходимость в выработке общих принципов и подходов, ибо коренные малочисленные народы проживают на территориях почти трех десятков субъектов Федерации; соответственно федеральные начала обеспечивают равноправие этих народов на уровне гарантированных в России стандартов, дают органам государственной власти субъектов Федерации ориентиры в правозащитной области. С другой стороны, учитывается, что каждый из народов обладает спецификой (по видам и обыкновениям традиционной деятельности, численности, характеру расселения, культуры и т.п.) и является неотъемлемой частью населения субъектов Федерации, которые и должны обеспечивать "привязку" общеправовых предписаний к конкретным условиям бытия данных этнических общностей.

Разграничение предметов ведения и полномочий в указанной сфере осуществляется на основе Конституции и федеральных законов. Этот вопрос достаточно полно разрешен ФЗ "О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации" (ст. 5, 6). ФЗ от 6 октября 1999 г. "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" (СЗ РФ. 1999. N 42. Ст. 5005) к полномочиям органов государственной власти субъектов РФ, осуществляемым данными органами самостоятельно за счет средств бюджета субъекта, относит, в частности, решение такого вопроса, как организация и обеспечение защиты исконной среды обитания и традиционного образа жизни коренных малочисленных народов Российской Федерации (п. 54 ч. 2 ст. 26.3).

Констатируя, что ответственность в принятии мер возлагается на Федерацию и ее субъекты, одновременно следует подчеркнуть, что она неравнозначна. Если исходить из Конституции, относящей признание, соблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина, использование и охрану земель и других природных ресурсов, местного самоуправления к основам конституционного строя (ст. 2, 9, 12), а также из того, что в исключительном ведении Федерации находятся территория России, регулирование и защита прав и свобод человека и гражданина, установление основ федеральной политики и федеральные программы в области государственного, экологического и национального развития Федерации (п. "б", "в", "е" ст. 71), то можно сделать вывод о приоритетности федеральных усилий в рассматриваемой области.

Региональное нормотворчество - компонент защиты исконной среды обитания и традиционного образа жизни малочисленных этнических общностей. Однако оно допустимо только по вопросам совместного ведения (например, тем, которые названы в п. "б", "в", "д", "е", "к" и "м" ч. 1 ст. 72 Конституции) и вне пределов ведения Федерации. Названные вопросы ФЗ "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти" конкретизированы и определены в части решаемых органами государственной власти субъектов РФ (ч. 2 ст. 26.3); по этим вопросам данные органы власти имеют право принимать законы, иные нормативные правовые акты, в том числе региональные программы субъектов РФ, вне зависимости от наличия в федеральных законах положений, устанавливающих указанное право (ч. 3.1 ст. 26.3).

Защита исконной среды обитания и традиционного образа жизни малочисленных этнических общностей осуществляется в общем контексте с регулированием и защитой прав национальных меньшинств (см. комм. к п. "в" ст. 71 и к "б" ч. 1 ст. 72) и их специфической группы - коренных малочисленных народов (см. комм. к ст. 69). Однако федеральными законами (прежде всего "О гарантиях прав коренных малочисленных народов в Российской Федерации"; "Об общих принципах организации общин коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации"//СЗ РФ. 2000. N 30. Ст. 3122; "О животном мире"//СЗ РФ. 1995. N 17. Ст. 1462; "Об особо охраняемых природных территориях"//СЗ РФ. 1995. N 12. Ст. 1024; "О соглашениях о разделе продукции"//СЗ РФ. 1996. N 1. Ст. 18; Земельный кодекс РФ//СЗ РФ. 2001. N 44. Ст. 4147; "О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов"//СЗ РФ. 2004. N 52. Ч. 1. Ст. 5270) предусматриваются и специальные меры, в том числе:

- выделение земель традиционного природопользования малочисленных народов, а также возможность установления особого правового режима использования земель в местах традиционного проживания и хозяйственной деятельности этих народов;

- предоставление малочисленным этническим общностям права на приоритетное использование животным миром, а также квот на добычу (вылов) водных биоресурсов;

- выделение материальных и финансовых средств на защиту исконной среды обитания и традиционного образа жизни малочисленных народов, стимулирование их традиционной хозяйственной деятельности посредством дотаций и льгот по налогообложению;

- возложение обязанности на субъектов, ведущих работы по разведке и добыче минерального сырья на территориях проживания и хозяйственной деятельности малочисленных народов, заключать с этими народами соответствующие соглашения, принимать меры по защите их среды обитания и образа жизни, выплачивать компенсации;

- ограничение нетрадиционной для малочисленных народов хозяйственной деятельности в местах их традиционного проживания и хозяйствования;

- совершенствование законодательства под углом зрения исключения экоцида исконной среды обитания малочисленных народов.

н) Установление общих принципов организации системы органов государственной власти и местного самоуправления предполагает законодательное регулирование этой сферы как федеральными законами, так и актами субъектов Федерации. Оно направлено на реализацию принципов разделения властей и единства системы государственной власти (см. комм. к ч. 3 ст. 5, ст. 10), а также следует из признания в Российской Федерации местного самоуправления одной из основ конституционного строя (см. комм. к ст. 12, 130-133). Поскольку речь идет об установлении общих принципов, подлежащих по своей природе законодательному урегулированию, это соответствует конституционным задачам законодательной власти как Федерации, так и ее субъектов. При этом наиболее сложной проблемой для Федерации, как показывает практика, в частности, Конституционного Суда, является определение пределов, ограничивающих самостоятельный выбор субъектов при осуществлении ими собственного правового регулирования организации и деятельности органов государственной власти и сферы местного самоуправления. Очевидно, что под такими общими принципами понимаются прежде всего те, которые содержатся в Конституции и сформулированы как основы конституционного строя, общие начала организации государственной власти: верховенство Конституции и законов Федерации; равноправие ее субъектов; самостоятельность и полнота государственной власти в пределах полномочий, отнесенных к собственному ведению; построение системы органов государственной власти на основе разделения властей и другие наиболее значимые предписания, которые не препятствуют реализации субъектами Федерации их статуса, учету их особенностей, не сужают возможности субъектов регулировать организацию системы органов власти на своей территории.

Модели организации законодательной и исполнительной властей в субъектах отличаются разнообразием как в распределении полномочий, так и в определении форм взаимодействия, обусловленного разным статусом самих субъектов (республики являются государствами, ряд областей и краев имеют в своем составе автономные округа и т.д.). Однако установление и соблюдение общих принципов организации системы органов власти не означают полного однообразия, полного копирования федеральной схемы, унификации структуры этих органов, игнорирования разнообразия в этой сфере. Они призваны способствовать выработке и применению инструментов, позволяющих избежать перекосов в понимании и реализации принципов народовластия, самостоятельности субъектов Федерации.

Именно такой подход воспринят ФЗ от 6 октября 1999 г. "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации", в ред. 2000-2006 гг. (СЗ РФ. 1999. N 42. Ст. 5005).

Существенной новеллой при определении этим Законом "общих принципов" является определение основ статуса законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Федерации. К общим началам отнесены: постоянно действующий их характер; установление их наименования и структуры (одно- или двухпалатной) с учетом исторических, национальных и иных традиций субъекта Федерации; установление конституцией или уставом числа депутатов, в том числе работающих на постоянной основе, и срока их полномочий и др. При определении основных полномочий законодателя субъекта Федерации использован метод деления их на осуществляемые в форме закона (п. 2 ст. 5) или постановления законодательного органа (п. 3 ст. 5).

ФЗ от 4 июля 2003 N 95-ФЗ ввел еще одну новую новеллу - о том, что федеральные законы, договоры о разграничении полномочий и соглашения, определяющие полномочия органов государственной власти субъекта Российской Федерации, должны устанавливать их права, обязанности и ответственность, порядок и источники финансирования осуществления соответствующих полномочий, не могут одновременно возлагать аналогичные полномочия на федеральные органы государственной власти и органы местного самоуправления, а также должны соответствовать другим требованиям, установленным настоящим ФЗ. Указанные требования распространяются также на указы Президента и постановления Правительства.

К полномочиям органов государственной власти субъекта Федерации по предметам совместного ведения, осуществляемым ими самостоятельно за счет средств бюджета субъекта Федерации (за исключением субвенций из федерального бюджета), Закон об общих принципах отнес решение более чем 60 вопросов, в том числе: материально-технического и финансового обеспечение деятельности органов государственной власти субъекта РФ и государственных учреждений субъекта Федерации, проведение выборов и референдумов; предупреждение чрезвычайных ситуаций межмуниципального и регионального характера, стихийных бедствий, эпидемий и ликвидации их последствий, а также ситуаций, которые могут привести к нарушению функционирования систем жизнеобеспечения населения, и ликвидация их последствий; передача объектов собственности субъекта Федерации в муниципальную собственность; создание и обеспечение охраны государственных природных заказников, памятников природы, природных парков, дендрологических парков и ботанических садов регионального значения; поддержка сельскохозяйственного производства (за исключением мероприятий, предусмотренных федеральными целевыми программами); планирование использования земель сельскохозяйственного назначения, перевода земель сельскохозяйственного назначения, за исключением земель, находящихся в федеральной собственности, в другие категории земель; строительство и содержание автомобильных дорог общего пользования межмуниципального значения; организация транспортного обслуживания населения; обеспечение государственных гарантий прав граждан на получение общедоступного и бесплатного дошкольного, начального общего, основного общего, среднего (полного) общего образования; организация оказания специализированной медицинской помощи в кожно-венерологических, туберкулезных, наркологических, онкологических диспансерах и других специализированных медицинских учреждениях; организация обязательного медицинского страхования неработающего населения; социальная поддержка и социальное обслуживание граждан пожилого возраста и инвалидов, граждан, находящихся в трудной жизненной ситуации, а также детей-сирот, безнадзорных детей, детей, оставшихся без попечения родителей; социальная поддержка ветеранов труда, лиц, семей, имеющих детей, малоимущих граждан и др. Тем самым Федеральный закон в систематизированном виде впервые детализировал и четко определил предметы ведения и полномочия субъектов Федерации в сфере совместного ведения. Конструктивной новеллой Закона явились внесенные в 2003 г. дополнения о принципах разграничения полномочий между краем, областью и входящими в их состав автономными округами.

Применительно к органам исполнительной власти субъекта Федерации общими принципами их организации и деятельности Законом признаны: возможность установления должности высшего должностного лица субъекта Федерации (по предложению Президента РФ оно назначается законодательным органом на срок не более 5 лет); наименование должности устанавливается субъектами РФ самостоятельно; досрочное прекращение полномочий высшего должностного лица субъекта Федерации в случае его отставки в связи с выражением ему недоверия представительным органом, его отставки по собственному желанию, отрешения его от должности Президентом РФ, его отзыва избирателями субъекта Федерации в случае, если такое положение предусмотрено законодательством субъекта Федерации. При этом следует отметить, что Постановлением Конституционного Суда от 7 июня 2000 г. N 10-П (СЗ РФ. 2000. N 25. Ст. 2728) данное положение было дисквалифицировано ввиду отсутствия в нем четких правовых оснований для отзыва, процедурных гарантий в виде требования положительного голосования большинства всех зарегистрированных избирателей субъекта Федерации (т.е. 50 процентов их голосов плюс 1 голос). Суд признал, что эти пробелы создают возможность для произвольного применения института отзыва, особенно в случаях, когда отзыв связывается с утратой доверия по политическим мотивам.

Установление общих принципов организации системы местного самоуправления как предмет совместного ведения связано с его признанием одной из основ конституционного строя. По своему конституционному смыслу местное самоуправление является частью единой структуры организации публичной власти, ее самостоятельной формой и конституционно обязательным атрибутом, гарантирующим права граждан на участие в управлении местными делами. И Федерация, и ее субъекты заинтересованы в существовании общих основ и принципов организации, обеспечения и гарантирования местного самоуправления, которое представляет собой "право и действенную способность местных органов власти регулировать и управлять в рамках закона и под собственную ответственность важной частью публичных дел в интересах своего населения" (Европейская хартия местного самоуправления 1985 г.).

Основы местного самоуправления, общие для всех субъектов Федерации принципы организации его системы закрепляются Конституцией (см. комм. ст. 12, 130-133), федеральными законами, среди которых особое место занимает ФЗ от 6 октября 2003 г. "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации", в ред. 2004-2006 гг. (СЗ РФ. 2003. N 40. Ст. 3832; 2006. N 31. Ч. 1. Ст. 3452). В нем по новому были развиты конституционные принципы и основы местного самоуправления, сформулированы и закреплены его законодательные, территориальные, финансово-экономические основы, унифицированные для всей правовой системы страны понятия, термины, сущность и место самоуправления в системе конституционных ценностей. К общим принципам этой сферы жизнедеятельности федеральный законодатель относит: сочетание институтов непосредственной и прямой демократии как главных форм осуществления местного самоуправления, способы волеизъявления граждан через представительные и исполнительные органы местного самоуправления, органы территориального общественного самоуправления, местный референдум, собрания (сходы) и иные демократические формы существования местного самоуправления; сочетание государственных и общественных начал при осуществлении местного самоуправления, местных и государственных интересов, интересов личности и всего населения соответствующей территории; экономическую и финансовую самостоятельность, самофинансирование и самообеспечение местного самоуправления; самостоятельность и независимость в пределах своей компетенции каждого муниципального образования; сочетание федерального и субъектов Федерации регулирования правовых основ, ответственности органов местного самоуправления и его должностных лиц перед населением и государством, перед физическими и юридическими лицами; гарантированность судебной защиты местного самоуправления и др. Вся совокупность установленных Законом общих принципов, понятий, полномочий, основ, гарантий и ответственности в сфере местного самоуправления не только не лишает субъекты Федерации права принимать собственные законы, учитывающие региональные, исторические, социально-экономические, национальные и иные местные условия и традиции, а, наоборот, позволяет им конкретизировать, дополнять, развивать основы местного самоуправления, расширить его пределы, максимально учитывать специфику территорий, национальные и иные особенности населения.

За годы, прошедшие после принятия Конституции РФ, по существу создана система федерального и субъектов Федерации законодательства в сфере местного самоуправления, включающая основополагающие федеральные законы: "Об обеспечении конституционных прав граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы местного самоуправления в Российской Федерации" (СЗ РФ. 1996. N 49. Ст. 5497), "О финансовых основах местного самоуправления в Российской Федерации" (СЗ РФ. 1997. N 39. Ст. 4464), "Об основах муниципальной службы в Российской Федерации" (СЗ РФ. 1998. N 2. Ст. 224), "О закрытом административно-территориальном образовании" (ВВС РФ. 1992. N 33. Ст. 1915; СЗ РФ. 1996. N 49. ст. 5503), "О национально-культурной автономии" (СЗ РФ. 1996. N 25. Ст. 2965) и др. Полномочия муниципальных образований и их органов в области муниципальной собственности урегулированы Гражданским, Лесным, Водным и иными кодексами, федеральными законами "О приватизации государственного имущества и об основах приватизации муниципального имущества", в ред. от 23 июня 1999 г. и от 5 августа 2000 г. (СЗ РФ. 1999. N 26. Ст. 3173; 2000. N 32. Ст. 3332). Весьма обширной на сегодняшний день является и законодательная база субъектов Федерации в области местного самоуправления, включая законы об административно-территориальном устройстве, о статусе депутатов представительного органа местного самоуправления, о муниципальной службе, о порядке регистрации уставов муниципальных образований, о порядке их образования, преобразования, реорганизации и упразднения. Благодаря всей совокупности этих актов общие принципы, основы, атрибуты и иные признаки, критерии и начала местного самоуправления, иными словами, этот относительно новый для современной России институт демократической организации публичной власти на местах получил достаточно развитое законодательное обоснование, способствующее его становлению, упрочению и совершенствованию.

о) Координация международных и внешнеэкономических связей субъектов Федерации, выполнение ее международных договоров призваны направлять и поощрять участие субъектов в реализации международных и внешнеэкономических отношений, международных договоров, регулирование которых является прерогативой Федерации, а непосредственное осуществление предполагает и участие субъектов Федерации. Речь идет прежде всего о координации связей в торгово-экономической, научно-технической, экологической, гуманитарной, культурной и иных областях с иностранными партнерами (субъектами иностранных федеративных государств, административно-территориальными образованиями зарубежных стран, международными организациями, органами государственной власти иностранных государств - с согласия Правительства РФ), осуществляемых субъектами Федерации в рамках федеральных и собственных программ, а также об осуществлении внешнеэкономических связей, касающихся инвестиционных проектов, внешнеторговой деятельности, технологического сотрудничества и т.п. Применительно, например, к внешней торговле ФЗ от 8 декабря 2003 г. "Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности", в ред. от 2 февраля 2006 г. (СЗ РФ. 2003. N 50. Ст. 4850) устанавливает механизмы ее координации, включающей согласование разработки и реализации уполномоченным федеральным органом решений, планов, программ, проектов, договоров, затрагивающих интересы субъектов и находящихся в их компетенции, непосредственное участие их органов исполнительной власти в разработке предложений по совершенствованию экспорта-импорта, контроля за ними, таможенного регулирования, приграничной торговли, созданию и обеспечению деятельности свободных экономических зон, стимулированию внешнеэкономических связей хозяйствующих субъектов.

ФЗ от 4 января 1999 г. "О координации международных и внешнеэкономических связей субъектов Федерации" (СЗ РФ. 1999. N 2. Ст. 231) устанавливает общий порядок координации указанных связей и единые для всех субъектов правовые гарантии обеспечения их прав и законных интересов при установлении и развитии таких связей. В поэлементный состав координации этой сферы деятельности Закон включает: право органов государственной власти субъекта Федерации на ведение переговоров и заключение соглашений об осуществлении указанных связей; обязательность согласования проектов соглашений с федеральными органами исполнительной власти, их регистрации в порядке, установленном Правительством РФ, и опубликования. По своему статусу заключенные субъектами Федерации соглашения независимо от формы, наименования и содержания не являются международными договорами, право заключения которых принадлежит только России как суверенному государству и субъекту международного права.

2. Часть 2 анализируемой статьи, установившая, что положения ст. 72 в равной мере распространяются на республики, края, области, города федерального значения, автономную область, автономные округа, имеет целью не только подтвердить равноправие субъектов Федерации (см. комм. к ч. 1 и 4 ст. 5) применительно к определению и реализации ими совместных с Федерацией предметов ведения и полномочий, но и придать им императивный характер, общеобязательность при соблюдении и применении независимо от тех или иных особенностей статуса субъектов, обусловленных, в частности, заключением договора о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Федерации и ее субъекта, которые начиная с 2003 г. допускаются только в случае, если это обусловлено экономическими, географическими и иными особенностями субъекта Федерации, и в той мере, в которой указанными особенностями определено иное, чем это установлено федеральными законами, разграничение полномочий. Проект договора должен быть одобрен законодательным органом субъекта Федерации, подписывается его высшим должностным лицом и Президентом России, затем последний в течение 10 дней вносит в Государственную Думу проект федерального закона об утверждении договора о разграничении полномочий. Практика последних лет показывает, что такого рода договоры станут исключительным инструментом только применительно к тем субъектам, которые реально нуждаются в преференциях (например, Чеченская Республика). Существовавшая в 90-х годах ХХ в. договорная практика нарушала принцип равноправия субъектов Федерации в их взаимоотношения с федеральными органами государственной власти, том числе в том его смысле, который отражен в комментируемом положении ч. 2 ст. 72 Конституции.

0

5

Статья 72

1. Эта статья определяет предметы совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов.

Что значит совместное ведение? Это совместная деятельность и ответственность Российской Федерации и ее субъектов за состояние дел в ряде сфер государственной деятельности, которая в полной мере не может осуществляться отдельно ни Федерацией, ни ее субъектами. Предметы ведения, установленные в ст. 72 Конституции, целесообразно рассматривать по группам, объединяющим близкие по содержанию понятия.

К первой группе предметов совместного ведения следует отнести все то, что направлено на обеспечение единства Российской Федерации и управление ею в интересах всего ее многонационального народа. Это предметы ведения, установленные п. "а", "и", "н", где определяется, что к совместному ведению Федерации и ее субъектов относится прежде всего обеспечение соответствия конституций, уставов и законов, а также иных правовых актов субъектов Федерации Конституции РФ и федеральным законам. Естественно, что без такого соответствия основополагающих правовых актов субъектов Федерации правовым актам Федерации нельзя достигнуть равноправия граждан, а следовательно, и единства народов, населяющих нашу страну.

Статьей 72 Конституции предусмотрено совместное установление общих принципов организации системы органов государственной власти и местного самоуправления. Эта правовая норма не препятствует возможности установить в каждом субъекте Федерации и даже на каждой территории, на которой осуществляется местное самоуправление, такой системы органов, которая наиболее привычна населению. Но вместе с тем она обязывает учесть и факторы, существенные для всего населения России. К ним относится, например, необходимость поддержания связей с вышестоящими государственными органами, с органами государственной власти соседних территорий, учет потребностей общефедеральных средств связи и путей сообщения. С той же целью п. "и" к совместному ведению отнесено установление общих принципов налогообложения и сборов в Российской Федерации. Без соблюдения этого условия каждый субъект Федерации, будь то крупная область, республика или малонаселенный автономный округ, может оказаться в положении, когда он будет нуждаться в помощи Федерации, а она не сможет ее оказать из-за отсутствия у нее необходимых средств.

Отдельным местностям и даже регионам помощь ее соседей или Федерации в целом нередко бывает необходима при катастрофах, стихийных бедствиях и эпидемиях. Именно поэтому к совместному ведению субъектов РФ и самой Российской Федерации отнесены осуществление мер по борьбе с указанными выше явлениями и ликвидация их последствий.

Вторая группа совместных полномочий охватывает защиту прав и свобод человека и гражданина, прав национальных меньшинств, исконной среды обитания и традиционного образа жизни малочисленных этнических общностей и др. (п. "б", "з", "м"). В реальной жизни права граждан могут быть нарушены в самых различных местах, и защита их возможна в полной мере только тогда, когда в ней участвуют государственные органы всех уровней, как федеральные, так и субъектов РФ.

Третью группу совместного ведения составляют вопросы разграничения государственной собственности, владения, пользования и распоряжения землей, недрами, водными и другими природными ресурсами, а также природопользования, охраны окружающей среды и обеспечения экологической безопасности, особо охраняемых природных территорий.

О федеральной собственности говорилось в ст. 71 Конституции, где перечислялось то, что отнесено к ведению Российской Федерации. Здесь же речь идет о разграничении государственной собственности на федеральную и субъектов Российской Федерации. Необходимость такого деления обусловлена тем, что до подписания в марте 1992 г. Федеративного договора субъекты Федерации - края, области, республики и т.д. - не имели своей собственности, что серьезно подрывало их возможность самостоятельно решать даже те вопросы, которые формально были отнесены к их компетенции.

Конечно, процедура деления собственности весьма сложна, поскольку надо учитывать, во-первых, вклад в ее создание Федерации в целом и каждого ее субъекта в отдельности и, во-вторых, значение конкретного объекта собственности для экономики субъекта Федерации и Федерации в целом.

Споры об отнесении того или иного объекта к собственности Федерации или ее субъекта - края, области, республики и т.п. - возникали неоднократно. Разрешение таких споров составляет задачу федерального коллизионного права.

Возникает вопрос: нужно ли тратить усилия на деление государственной собственности на федеральную и субъектов Российской Федерации? Можно с уверенностью утверждать, что нужно. Нужно для того, чтобы улучшить управление собственностью, поскольку в результате такого деления собственник стал ближе к своей собственности и получил возможность лучше ее использовать в интересах как жителей Федерации, так и ее субъектов.

Польза близости собственника к объекту собственности особенно очевидна, когда речь идет о земле, недрах, водных и других природных ресурсах. Они находятся в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов. Это означает, что Российская Федерация в лице ее высших государственных органов определяет прежде всего общие принципы, формы и методы распоряжения землей, недрами и т.п., но делает это при участии субъектов Федерации. Ведь нельзя не учитывать природных особенностей, свойственных регионам. Одно - калмыцкие степи, а совсем другое - черноземные районы Воронежа.

Четвертая группа предметов совместного ведения охватывает, главным образом, отношения в социально-экономической сфере, которые, очевидно, не могут решаться только на федеральном уровне. Таковы, например, общие вопросы воспитания, образования, науки, спорта, защиты семьи. Их реализация требует хорошего знания и учета местных условий, обычаев и традиций. Другие же вопросы, в частности здравоохранения, должны лишь координироваться Российской Федерацией и ее субъектами.

Пятую группу вопросов, решаемых совместно, составляет административное, административно-процессуальное, трудовое, семейное, жилищное, земельное, водное, лесное законодательство, а также законодательство о недрах и об охране окружающей среды (п. "к").

Завершается п. 1 ст. 72 указанием на то, что к совместному ведению, помимо указанного выше, относятся координация международных и внешнеэкономических связей субъектов Федерации и выполнение международных договоров России. Такая запись объясняется тем, что Россия - единое государство, проводящее единую политическую и экономическую линию как при заключении, так и при реализации международных обязательств.

2. Часть 2 ст. 72 конкретизирует содержание гл. 1 Конституции "Основы конституционного строя", в которой указано, что, во-первых, Российская Федерация состоит из равноправных субъектов и, во-вторых, что во взаимоотношениях с федеральными органами государственной власти все субъекты Российской Федерации между собой равноправны (п. 1 и 4 ст. 5). Эти правовые нормы - новое в российском конституционном праве. Ведь до принятия Конституции полностью действовал Федеративный договор, составные части которого, в частности договоры о разграничении предметов ведения и полномочий, заключенные Российской Федерацией с республиками, краями, областями, городами федерального значения, имели весьма существенные различия. Так, например, к совместному ведению Федерации и республик относилось установление общих принципов бюджетной системы, а края, области, города Москва и Санкт-Петербург в установлении этих принципов не участвовали. Не имели они также права участвовать и в разграничении государственной собственности на своих территориях на федеральную и собственность соответствующего субъекта, хотя такое право республик было зафиксировано.

Дискриминация в отношении краев и областей была столь очевидна, что Договор Федерации с ними уже с момента его подписания был дополнен протоколом, несколько уравнивавшим в правах края и области с республиками. Но до принятия новой Конституции неравенство прав субъектов Федерации сохранялось. Края, области, города федерального значения, как и автономная область и автономные округа, например, до принятия новой Конституции так и не получили права совместно с Федерацией участвовать в определении режима пограничных зон. Законодательный орган Российской Федерации был обязан рассматривать предложения республик по направленным им законопроектам по предметам совместного ведения, но в то же время не должен был рассматривать предложения краев, областей и автономий.

Федеративный договор не гарантировал субъектам Российской Федерации равные права. А это означает, что он не возлагал на них и равную ответственность за их действия. Более того, не обеспечивая субъектам Федерации равные права и не устанавливая для них равную же ответственность перед их гражданами, Федеративный договор узаконивал неравенство граждан России, полнота их прав и ответственность за принимаемые ими решения ставились в прямую зависимость от их проживания в республике, области.

Таким образом, включение в Конституцию нормы о том, что положение о совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов в равной мере распространяется на республики, края, области, города федерального значения, автономную область, автономные округа, имеет принципиальное значение. Наконец, в нашей стране субъекты Российской Федерации поставлены в равные правовые условия. А это нужно для того, чтобы переключить их органы власти с борьбы за права и привилегии на целенаправленную деятельность по развитию экономики и, следовательно, повышению уровня жизни проживающих на их территориях граждан.

0

6

Статья 72

     1. В совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации
находятся:
     а) обеспечение соответствия конституций и законов республик, уставов,
законов и иных нормативных правовых актов краев, областей, городов федерального
значения, автономной области, автономных округов Конституции Российской Федерации
и федеральным законам;
     б) защита прав и свобод человека и гражданина; защита прав национальных
меньшинств; обеспечение законности, правопорядка, общественной безопасности;
режим пограничных зон;
     в) вопросы владения, пользования и распоряжения землей, недрами, водными
и другими природными ресурсами;
     г) разграничение государственной собственности;
     д) природопользование; охрана окружающей среды и обеспечение экологической
безопасности; особо охраняемые природные территории; охрана памятников истории
и культуры;
     е) общие вопросы воспитания, образования, науки, культуры, физической
культуры и спорта;
     ж) координация вопросов здравоохранения; защита семьи, материнства, отцовства
и детства; социальная защита, включая социальное обеспечение;
     з) осуществление мер по борьбе с катастрофами, стихийными бедствиями,
эпидемиями, ликвидация их последствий;
     и) установление общих принципов налогообложения и сборов в Российской
Федерации;
     к) административное, административно-процессуальное, трудовое семейное,
жилищное, земельное, водное, лесное законодательство, законодательство о недрах,
об охране окружающей среды;
     л) кадры судебных и правоохранительных органов; адвокатура, нотариат;
     м) защита исконной среды обитания и традиционного образа жизни малочисленных
этнических общностей;
     н) установление общих принципов организации системы органов государственной
власти и местного самоуправления;
     о) координация международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской
Федерации, выполнение международных договоров Российской Федерации.
     2. Положения настоящей статьи в равной мере распространяются на республики,
края, области, города федерального значения, автономную область, автономные
округа.

     Комментарий к статье 72

     Комментируемая статья конкретизирует одну из основ конституционного строя,
закрепляющую федеративный характер государства, - перечень предметов совместного
ведения федерации и ее субъектов, а также общих полномочий по их ведению.
Предметы ведения закреплены в виде исчерпывающего, закрытого перечня и представляют
собой сферы жизнедеятельности, государственно-правовые институты, объекты
совместного ведения и правового регулирования. Правомочия по их реализации
неодинаковы применительно к каждому предмету ведения.
     Сфера совместного ведения, в отличие от предметов, находящихся в исключительном
ведении федерации, предполагает, что федерация и ее субъекты действуют, реализуют
свои полномочия с учетом воли и интересов друг друга, с использованием институтов,
процедур, механизмов согласования своих действий, в том числе путем взаимного
делегирования полномочий.
     Воспринятый Конституцией подход к сфере совместного ведения ни в коей
мере не отрицает право субъектов федерации действовать самостоятельно, а означает
лишь сочетание, согласование этих действий с общефедеральными законами, принципами,
началами, что позволяет достичь той или иной степени децентрализации управления
с учетом конкретных условий и потребностей республик, краев, областей, автономной
области, городов федерального значения, автономных округов.
     Реализация сферы совместного ведения включает издание по указанным в
ней предметам федеральных законов и принятие в соответствии с ними законов
и иных нормативных правовых актов субъектами федерации.
     а) Обеспечение соответствия конституций и законов республик, уставов,
законов и иных нормативных правовых актов краев, областей, городов федерального
значения, автономной области, автономных округов Конституции Российской Федерации
и федеральным законам направлено на защиту верховенства и непосредственного
действия Конституции Российской Федерации. Правомочиями в этой сфере совместного
ведения наделены законодательная, исполнительная власть как федерации, так
и ее субъектов, а также судебная власть. Принцип соответствия федеральной
Конституции всех правовых актов, а также ее верховенства в отношении всех
других законов и иных правовых актов пронизывает многие конституционные институты
и нормы. Достижение такого соответствия обеспечивается, в частности, путем
согласования подходов к содержанию и методам законодательного регулирования,
выработки критериев соотношения общефедеральных нормативных и актов субъектов
федерации. Термин "соответствие" не означает механического сопоставления конституций,
законов, уставов субъектов и Конституции России, напротив, он предполагает
широкий спектр форм обеспечения правового взаимодействия, соблюдения и применения
единых правил на конституционно-правовом поле федерации. Разумеется, это совместное
правомочие федерации и ее субъектов выполняет и пресекательную функцию, однако
в конечном счете оно направлено на благо как федерации, так и ее субъектов,
обязывая их защищать, гарантировать верховенство Конституции Российской Федерации,
выполняющей роль своеобразного камертона всей правовой системы.
     Институты, механизмы, методы, процедуры, порядок обеспечения соответствия
конституций и законов, уставов, иных правовых актов субъектов федерации федеральной
Конституции образуют комплекс мер по охране Конституции, сформулированы в
ряде ее статей (см., например, ч. 2 ст. 85, ч. 1, 2, 4 ст. 125), а также являются
предметом регулирования федеральных конституционных и федеральных законов
- о Конституционном Суде Российской Федерации (СЗ РФ, 1994, N 13, ст. 1447),
об Уполномоченном по правам человека, о прокуратуре и др. При этом каждый
из наделенных полномочиями в этой сфере федеральных органов выполняет самостоятельную
роль. Президент Российской Федерации вправе приостанавливать действия актов
органов исполнительной власти субъектов федерации в случае противоречия их
Конституции и федеральным законам (ст. 85 Конституции). Конституционный Суд
решает дела о соответствии Конституции Российской Федерации правовых актов
ее субъектов, и в случае признания их не соответствующими Конституции они
утрачивают силу (ст. 125). Органы государственной власти субъектов федерации
(в том числе конституционного контроля) также располагают надлежащими полномочиями
по обеспечению соответствия Конституции Российской Федерации их конституций,
уставов, законов и иных правовых актов как путем обращения в Конституционный
Суд России, так и с использованием других форм согласования интересов (согласительных
процедур, реализации права законодательной инициативы и т.д.).
     б) Защита прав и свобод человека и гражданина, прав национальных меньшинств
вытекает из обязанности государства их соблюдать, защищать и гарантировать
как высшую ценность. Отнесение этого полномочия к совместному ведению означает
принятие на себя как федерацией, так и каждым из ее субъектов равновеликой
ответственности в этой сфере, обязанности сообща организовывать охрану прав
граждан, обеспечивать все виды гарантий их реализации, создавать надлежащие
институты защиты прав. Все это достигается через законодательное обеспечение
функций государства и его органов по защите прав и свобод, созданием условий
для нормального функционирования экономики, социальной сферы, выполнением
всеми органами власти и самоуправления возложенных на них задач, что направлено
в конечном счете на обеспечение людям достойной жизни.
     Защита прав и свобод предполагает создание прежде всего юридических гарантий,
представляющих собой совокупность правовых норм, регулирующих реализацию прав
и свобод, а также возложение соответствующих задач на специализированные органы
защиты прав и свобод - федеральные суды, прокуратуру, правоохранительную систему,
вовлечение в эту деятельность общественных объединений. Защита прав и свобод
граждан составляет значительную часть деятельности всех государственных органов,
в том числе осуществляющих международное сотрудничество в этой сфере.
     Закрепление самостоятельной строкой полномочий по защите прав национальных
меньшинств призвано акцентировать внимание на небходимости проявлять особую
заботу о них как со стороны федерации, так и ее субъектов, создавать условия
для удовлетворения их специфических потребностей, прав и интересов, связанных
с национальной принадлежностью и отражающих особенности их образа жизни, культуры,
религий. Защита прав национальных меньшинств предполагает как определение
их статуса путем принятия соответствующих законов, так и создание дополнительных
специальных гарантий осуществления их прав. В настоящее время нет закона и
концепции обеспечения прав меньшинств, а существуют лишь разрозненные нормы,
регулирующие отношения в сферах языка, образования, культуры, информационного
обеспечения национальных меньшинств. Защита прав национальных меньшинств является
одним из международно-правовых обязательств России, вытекающих из заключенных
ею соглашений и договоров.
     Обеспечение законности, правопорядка, общественной безопасности корреспондирует
с предыдущими положениями как комментируемой статьи, так и ст. 71 Конституции.
Имеется в виду создание надлежащих условий для строгого и неуклонного соблюдения
всеми Конституции, законов и основанных на них иных нормативных правовых актов.
Обязанность соблюдать Конституцию и законы является одной из основ конституционного
строя (см. ч. 2 ст. 15 Конституции).
     Обеспечение законности требует совместных усилий, взаимодействия, согласования
действий различных ветвей власти на всех уровнях государственной организации.
Это - основная функция судебной власти, прерогатива прокурорского надзора,
милиции и других правоохранительных структур.
     Обеспечение правопорядка взаимосвязано с соблюдением законности и охватывает
широкий круг общественных отношений, регулируемых нормами права. Правопорядок
отражает реальный уровень соблюдения законности, предполагает борьбу с правонарушениями,
применение мер принуждения и т.д. В своей основе правопорядок выступает как
воплощение законности в конкретных общественных отношениях и предполагает
устойчивость правовых связей и отношений. Установление и обеспечение правопорядка
требуют согласованной законодательной базы, единства действий федерации и
ее субъектов, проведения общей стратегии борьбы с преступностью, совершенствования
правоохранительной, судебно-прокурорской систем, укрепления правосознания
и повышения правовой культуры граждан. Именно поэтому нужны совместные усилия
федеральных органов и органов субъектов федерации.
     Отнесение полномочий по обеспечению общественной безопасности к совместному
ведению объясняется необходимостью создания условий для предотвращения и устранения
факторов, причин и условий, создающих угрозу жизни и здоровью населения, имуществу
граждан. Этим полномочием охватываются разработка и принятие единых правил,
нормативов обращения с различными опасными веществами (ядовитыми, взрывчатыми
и т.д.) и источниками, регулирование их правового режима (правил приобретения,
хранения, обращения, использования), осуществление контроля и надзора за соблюдением
установленного порядка приобретения оружия, движения транспорта, проведения
операций по ликвидации последствий катастроф и т.п.
     Режим пограничных зон как предмет совместного ведения означает как его
совместное установление, осуществление и защиту, так и регламентирование правил
въезда (прохода), пересечения границы, проживания, использования земель, порядка
ведения на границе либо вблизи нее хозяйственной, промысловой и иной деятельности,
санитарный и другие специальные режимы. Мероприятия в этой области ложатся
как на специальные федеральные органы (Пограничные войска), так и на органы
исполнительной власти (главным образом на органы милиции), а также на местное
самоуправление. Нормативное же регулирование в этой сфере осуществляется преимущественно
федеральными органами законодательной и исполнительной власти (см., например,
ст. 165-8, 183, 183-1, 183-2, 183-3 КоАП). Согласно Закону "О Государственной
границе Российской Федерации" (ВВС, 1993, N 17, ст. 594) режим пограничных
зон определяется федеральным законом, а в случаях, предусмотренных им, и законодательством
субъектов федерации (ст. 3 Закона). Пункты пропуска через Государственную
границу устанавливаются Правительством по представлению субъектов федерации,
предварительно согласованному с Пограничными войсками. Ведение различных видов
деятельности (изыскания, исследования, промысел и т.д.) в территориальных
и внутренних водах, в российской части пограничных рек, озер регулируется
как федеральным законодательством, так и субъектами, а осуществляется в уведомительном
порядке и с разрешения Пограничных войск.
     в) Указанные в комментируемом пункте предметы ведения содержат троякое
правомочие федерации и ее субъектов - владение, пользование и распоряжение,
а также перечень объектов их осуществления - земли, недр, водных, природных
ресурсов, представляющих собой материальные основы жизни и деятельности народов,
проживающих на соответствующей территории. Эти предметы ведения и правомочия
по их реализации включают основанную на законе возможность фактически обладать
землей, недрами, водными и природными ресурсами, использовать их надлежащим
путем, а также сообща определять их юридическую судьбу путем изменения принадлежности
в согласованных пределах. Собственно законодательное регулирование этих предметов
- принятие законов - включено в п. "к" комментируемой статьи (см. комментарий
к нему).
     г) Разграничение государственной собственности охватывает вопросы определения
собственника, передачи объектов госсобственности из ведения федерации ее субъектам,
порядок оформления такой передачи, правомочия федеральных органов и субъекта
федерации, органов, уполномоченных решать эти вопросы либо делегировать полномочия
в этой сфере иным государственным органам (министерствам, ведомствам и т.д.).
Закрепление этого предмета совместного ведения связано с процессом приватизации,
становлением новых хозяйственных и гражданско-правовых отношений и направлено
на то, чтобы избежать односторонних действий и решений заинтересованных сторон
и лиц, исходить из необходимости сохранения имущества, которое может находиться
только в государственной собственности (федеральной или субъекта федерации),
а также в целях недопущения разрыва технологического единства инженерных,
учебных, лечебно-профилактических комплексов (систем), обеспечения централизованного
управления ими и соблюдения необходимых требований к организации их безопасной
эксплуатации, предотвращения их выведения из состава объектов, не являющихся
автономными по характеру их функционирования и т.д. Пообъектное отнесение
государственного имущества к собственности федеральной или субъекта федерации
должно, согласно ст. 214 ГК, осуществляться в порядке, установленном законом
(пока он не принят). В настоящее время согласно ст. 4 Закона "О введении в
действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" сохраняют
силу принятые в 1991-1992 гг. акты по этому вопросу как не противоречащие
нормам ГК. Речь идет о постановлении Верховного Совета Российской Федерации
от 27 декабря 1991 г. N 3020-1 "О разграничении государственной собственности
в Российской Федерации на федеральную собственность, государственную собственность
республик в составе Российской Федерации, краев, областей, автономной области,
автономных округов, городов Москвы и Санкт-Петербурга и муниципальную собственность"
(ВФС, 1992, N 3, ст. 89), в трех приложениях к которому приведены объекты
федеральной собственности, собственности субъектов федерации и муниципальной
собственности, а также об утвержденном распоряжением Президента от 18 марта
1992 г. N 114-рп "Положении об определении пообъектного состава федеральной,
государственной и муниципальной собственности и порядке оформления прав собственности".
Объекты, относящиеся исключительно к федеральной собственности (Приложение
N 1 к указанному выше постановлению Верховного Совета Российской Федерации
N 3020-1), подразделены на 5 групп: 1) составляющие основу национального богатства
страны (ресурсы континентального шельфа, территориальных вод и морской экономической
зоны, природные объекты-заповедники, национальные парки, заказники, курорты),
объекты историко-культурного и природного наследия, художественные ценности,
учреждения культуры общероссийского значения; 2) объекты, необходимые для
обеспечения функционирования федеральных органов власти и управления и решения
общероссийских задач (госказна, имущество Вооруженных Сил, родов войск, органов
внутренних дел, вузы и научные учреждения, предприятия и объекты геологической,
картографо-геодезической, гидрометеорологической и т.д. служб; 3) объекты
оборонного производства; 4) объекты отраслей, обеспечивающих жизнедеятельность
народного хозяйства России в целом и развитие других отраслей экономики (добывающей
промышленности, топливно-энергетического комплекса, электроэнергетики, железнодорожного
транспорта, связи и др.); 5) прочие объекты (предприятия фармацевтической,
медико-биологической, спиртоликероводочной продукции).
     Объекты федеральной собственности, которые могут передаваться в собственность
субъектов Российской Федерации (приложение N 2), сгруппированы в 15 видов
по определенным критериям (доминирующие, крупнейшие предприятия, по отраслям
машиностроения, видам деятельности, автотранспорт, строительство, стройиндустрия
и т.д.).
     д) Природопользование, охрана окружающей среды и обеспечение экологической
безопасности; особо охраняемые природные территории составляют взаимосвязанную
сферу совместного ведения, охватывающую собственно пользование природными
объектами, всеми благами природы, правовую и другие виды охраны окружающей
среды и обеспечение экологической безопасности. Природопользование включает
земле-, водо-, лесопользование, пользование недрами земли, растительным (вне
лесов) и животным миром, атмосферным воздухом и космическим пространством.
Федерация осуществляет правовое регулирование этих объектов совместно с субъектами,
устанавливает их режимы (порядок и правила пользования, требования по научно
обоснованному, рациональному и комплексному использованию, их воспроизводству,
сохранению и улучшению их). Вопросы природопользования являются предметом
регулирования Земельного, Водного, Лесного и других кодексов, федеральных
законов "О недрах" (СЗ РФ, 1995, N 10, ст. 8231), "О животном мире" (ВФС,
1995, N 13, ст. 476) и др. В них разграничиваются полномочия федерации и ее
субъектов в конкретных областях регулирования, даются исчерпывающие перечни
объектов регулирования, определяются органы управления, виды охраны и ее организация,
права и обязанности пользователей этими объектами природы, виды, способы и
условия пользования, цели экономического регулирования, ответственность за
нарушение законодательства об охране и использовании конкретных объектов природы.
     Охрана окружающей среды включает мероприятия как правового, так и технологического,
экономического, биотехнического и т.п. характера. В ст. 42 Конституции провозглашается
право каждого на благоприятную окружающую среду. Этому праву корреспондирует
обязанность государства принять достаточные меры для защиты природы, окружающей
среды, территорий, людей от вредных воздействий, предотвращения и ликвидации
чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера (см. ВФС, 1995,
N 1, ст. 1). Обобщенное формулирование этого предмета ведения в комментируемом
пункте преследует цель возложить как на федерацию, так и ее субъекты заботы
по охране окружающей среды, включающей разработку, принятие и обеспечение
мер по рациональному и обоснованному использованию и охране земли (ее сохранению,
борьбе с эрозией, рекультивации т.д.), недр, водных ресурсов, растительного
и животного мира, по сохранению чистоты воздуха и воды, воспроизводству природных
богатств, учету природных ресурсов, осуществлению других природоохранных мероприятий,
в том числе в сфере международного сотрудничества, участия в деятельности
международных правоохранительных организаций и выполнения ряда универсальных
(например, по защите озонового слоя Земли) и региональных программ по этим
вопросам. Сфера охраны окружающей среды предполагает наличие как федеральной,
так и региональных систем органов исполнительной власти, ведающих управлением,
надзором, контролем, составляющим совместные задачи как федерации, так и регионов
по определению их статуса, компетенции и т.д. (см. законы: "Об экологической
экспертизе" (ВФС, 1995, N 33, ст. 1521); "О радиационной безопасности населения"
(ВФС, 1996, N 3, ст. 28) и др.).
     Особо охраняемые природные территории представляют собой участки земли,
водной поверхности и воздушного пространства над ними, где располагаются природные
комплексы и объекты, которые имеют особое природоохранное, научное, культурное,
эстетическое, рекреационное и оздоровительное значение, которые изъяты решениями
органов государственной власти полностью или частично из хозяйственного использования
и для которых установлен режим особой охраны. Эти природные территории относятся
к объектам общенационального достояния. Федерация совместно с субъектами устанавливает
категории и виды, государственный кадастр особо охраняемых природных территорий,
порядок осуществления государственного управления ими, контроля, организации
охраны. Федеральный закон "Об особо охраняемых природных территориях" (ВФС,
1995, N 9, ст. 324) различает следующие категории указанных территорий: а)
государственные природные заповедники, в том числе биосферные; б) национальные
парки; в) природные парки; г) государственные природные заказники; д) памятники
природы; е) дендрологические парки и ботанические сады; ж) лечебно-оздоровительные
местности и курорты (см. Закон "О природных лечебных ресурсах, лечебно-оздоровительных
местностях и курортах" - ВФС, 1995, N 7, ст. 258).
     Законодательством разграничиваются полномочия федеральных органов и органов
власти субъектов федерации в этой сфере, а также органов местного самоуправления,
предусматриваются формы координации деятельности по конкретным категориям
особо охраняемых природных территорий, особенности их использования, разработки
природных ресурсов, ограничения прав пользователей, финансовое, имущественное,
санитарное и другие виды охраны и обеспечения территорий, виды ответственности
за нарушение законодательства об особо охраняемых природных территориях.
     Охрана памятников истории и культуры требует совместного ведения как
в силу их нахождения на всей территории федеративного государства, так и общей
заинтересованности федерации и ее субъектов в обеспечении их сохранности,
эффективного использования в научных, воспитательных, эстетических, патриотических
и иных целях. Различаются памятники истории (здания, сооружения и т.п., связанные
с историческими событиями, выдающимися личностями и т.д.), археологии (захоронения,
изваяния, наскальные изображения и др.), градостроительства и архитектуры
(ансамбли, комплексы, исторические центры и т.п.), искусства (произведения
монументального, изобразительного, прикладного и т.п. искусства), документальные
памятники (кинофотодокументы, звукозаписи и т.п.). Охрана всех этих памятников
состоит в установлении общефедеральных и региональных правил обеспечения их
сохранности, зон охраны, осуществлении мероприятий по выявлению, учету, реставрации,
определению особых режимов зон охраны и ответственности за их нарушение, а
также видов органов, их полномочий, компетенции, задач по сохранению и правильному
использованию памятников истории и культуры.
     е) При комментировании п. "е" ч. 1 ст. 72 Конституции, закрепившего такие
предметы совместного ведения, как общие вопросы воспитания, образования, науки,
культуры, физической культуры и спорта, следует обратить внимание на понятие
"общие вопросы", под которыми, очевидно, имеются в виду те из них, которые
требуют единого правового регулирования в масштабах всей федерации и одновременно
устанавливают разграничение компетенции между федерацией и субъектами, соотношение
объемов и пределов полномочий совместного ведения. По общему конституционному
правилу эти пределы определяются самой федерацией в виде общих вопросов или
принципов путем принятия федеральных законов, которые в силу их верховенства
по отношению к правовым актам субъектов федерации содержат общефедеральные
нормы, базовые, основные положения, общие начала регулирования тех или иных
общественных отношений, конкретизация, детализация и развитие которых осуществляются
субъектами федерации самостоятельно. В целом критерии отнесения того или иного
вопроса или принципа к категории общих являются достаточно неоднозначными,
порождают неопределенности и двусмысленности, неадекватную реакцию со стороны
субъектов федерации и нуждаются в определении федеральным законом.
     Устанавливая объем и пределы общефедерального регулирования, Федеральный
закон "Об образовании" (СЗ РФ, 1996, N 3, ст. 150) закрепляет разграничение
компетенции и ответственности в области образования между федеральными органами
государственной власти и субъектами федерации. В рамках, установленных Законом,
регулируется тот круг отношений в области образования, которые должны решаться
одинаково всеми субъектами Российской Федерации. В этой части федеральные
законы являются законами прямого действия и применятся на всей территории
России. Федеральные законы вводят также общие установочные нормы по вопросам,
которые относятся к компетенции субъектов Российской Федерации и в соответствии
с которыми последние осуществляют собственное правовое регулирование. Субъекты
федерации могут принимать в области образования законы и иные правовые акты,
не противоречащие федеральным законам. Таким образом, полномочия субъектов
в данной области определяются по "остаточному" принципу (см. ст. 3 названного
Закона).
     Кроме разграничения компетенции между органами различных ветвей власти
в области образования федерация определяет задачи по обеспечению и защите
конституционного права граждан на образование (см. комментарий к ст. 43).
К ним относится создание правовых гарантий для свободного функционирования
и развития системы образования; определение прав, обязанностей, полномочий
и ответственности физических и юридических лиц, а также правовое регулирование
их отношений в данной области. На уровне федерации устанавливаются государственные
гарантии прав граждан и общие вопросы языковой политики в области образования,
государственные образовательные стандарты, общие основы системы образования,
образовательные программы, формы обучения и виды образовательных организаций,
учреждений, требования к содержанию образования и к организации учебного процесса,
приему граждан в общеобразовательные и иные учреждения образования, управление
системой образования, в том числе определяется исчерпывающая компетенция федерации
и ее субъектов в лице их органов государственной власти и органов управления
образованием и устанавливается, что она может быть изменена только законом.
Основной объем работы по организации, финансированию и другим видам обеспечения
образования выполняется непосредственно субъектами федерации.
     Что касается общих вопросов воспитания, науки, культуры, физической культуры
и спорта, то объем полномочий совместного ведения ими также устанавливается
федерацией, исходя из необходимости обеспечения развития всех отраслей науки,
единого культурно-воспитательного пространства, закрепления основных принципов
организации, науки, управления культурой, определения научно обоснованных
систем физической подготовки населения, а также решения иных вопросов в этих
сферах (организации международных научных и культурных связей, установления
правил проведения соревнований и присуждения спортивных званий и т.п.).
     ж) Отнесение пунктом "ж" к совместному ведению федерации и ее субъектов
лишь координации вопросов здравоохранения призвано определить и очертить функции
государства в этой области, установить, что все остальное, что касается охраны
здоровья, медицинской помощи и ее организации, финансирования программ охраны
и укрепления здоровья (см. комментарий к ст. 41) в равной мере является совместной
заботой федерации и ее субъектов. Координация вопросов здравоохранения включает:
формирование общей концепции и стратегии развития здравоохранения, медицинской,
фармацевтической и других видов деятельности, связанных с гарантированием
права на охрану здоровья и медицинскую помощь, обеспечением безопасности населения,
установлением нормативов и запретов, санитарных и иных норм, направленных
на обеспечение санитарно-эпидемического благополучия, организации и проведения
профилактики, диагностирования и лечения заболеваний. Координационная деятельность
связана и с финансированием федеральных программ охраны и укрепления здоровья
населения, принятием мер по развитию государственной, муниципальной, частной
систем здравоохранения и поощрением деятельности, направленной на эти цели.
Вместе с тем федерация обеспечивает единую в масштабе всей страны фармакопею,
устанавливает обязательные медицинские стандарты и санитарные правила, регулирует
вопросы санитарно-эпидемиологической службы, осуществляет подготовку медицинских
работников, их аттестацию, а также выполняет международные договоры, осуществляет
международное сотрудничество в этих сферах с иностранными государствами и
международными организациями.
     Функция защиты семьи, материнства, отцовства и детства, как и сфера охраны
здоровья, следует из характеристики государства как социального (см. комментарий
к ст. 7), в котором им обеспечивается государственная поддержка. Это означает,
что функции государства в этой сфере не ограничиваются регулированием брачно-семейных
отношений, а нуждаются в более широком по масштабам и содержанию внимании
со стороны федерации и ее субъектов. Связано это прежде всего с гарантированием
защиты материнства, детства, семьи, с возложением на родителей равных прав
и обязанностей заботиться о детях, их воспитании, с возложением на трудоспособных
детей заботы о нетрудоспособных родителях (см. комментарий к ст. 38). В целях
обеспечения гарантированной государством защиты семьи, материнства, отцовства
и детства федерация совместно с субъектами устанавливает общие начала их защиты,
определяет категории лиц, нуждающихся в ней, предусматривает различные льготы
для многодетных семей, одиноких матерей и отцов, детей с физическими недостатками,
инвалидов, а также семей, потерявших кормильца, организует и обеспечивает
помощь в воспитании детей самими гражданами или через сеть специальных детских
учреждений (детские дома, школы-интернаты и т.п.). Федеральным законодательством
установлена, в частности, единая система государственных пособий гражданам,
имеющим детей, в связи с их рождением и воспитанием, которая обеспечивает
гарантированную государством материальную поддержку материнства, отцовства
и детства. Законом "О государственных пособиях гражданам, имеющим детей" (ВФС,
1995, N 16, ст. 644) устанавливаются виды таких пособий (по беременности и
родам, при рождении ребенка, на период отпуска по уходу за ребенком до достижения
им 1,5 лет, ежемесячное пособие на ребенка), право на их получение, период
выплаты и размеры. КЗоТ предусмотрены отпуска по уходу за ребенком до достижения
им возраста 3 лет, а также отпуска женщинам, усыновившим детей, и т.д. (ВФС,
1995, N 27, ст. 1210).
     Федерация, ее субъекты обеспечивают государственную поддержку женских,
молодежных, детских и других общественных объединений, деятельность которых
направлена на социальное становление, развитие и самореализацию детей и молодежи
в общественной жизни, на охрану и защиту их прав (см., например, Федеральный
закон "О государственной поддержке молодежных и детских общественных объединений"
- ВФС, 1995, N 19, ст. 799).
     Под социальной защитой понимается система гарантированных государством
экономических, социальных и правовых мер государственной поддержки различных
категорий граждан (инвалидов, пожилых, пострадавших от аварий, катастроф и
т.п.). Эта система включает как пенсионное обеспечение, так и пособия, иные
гарантии социальной защиты (создание социальных служб, становление стандартов
социального обслуживания, видов помощи, управление социальным обслуживанием
и др.). Разграничение компетенции федеральных органов и органов государственной
власти субъектов федерации в конкретных областях социальной защиты осуществляется
федеральными законами как путем установления исчерпывающих перечней прерогатив
как федерации, так и ее субъектов либо по остаточному принципу: в Федеральном
законе "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации" (ВФС, 1995,
N 34, ст. 1558), например, использован перечневый метод, а в Законе "Об основах
социального обслуживания населения в Российской Федерации" (ВФС, 1995, N 35,
ст. 1660) - "остаточный" принцип, т.е. все, что урегулировано Законом, то
и находится в ведении федерации. Субъекты Российской Федерации вне полномочий
органов государственной власти федерации, предусмотренных этих Законом, осуществляют
собственное правовое регулирование социального обслуживания, представляющего
собой деятельность социальных служб по социальной поддержке, оказанию социально-бытовых,
социально-медицинских, психолого-педагогических, социально-правовых услуг
и материальной помощи, проведению социальной адаптации и реабилитации граждан,
находящихся в трудной жизненной ситуации. Вполне естественно, что реализация
всех этих задач осуществляется федерацией и субъектами совместно, с учетом
конкретных условий региона. В ведении субъектов федерации находятся почти
все учреждения социального обеспечения: детские дома, дома инвалидов, ветеранов
и т.п.
     Система социального обеспечения как составная часть системы социальной
защиты охватывает прежде всего правовое регулирование пенсионного обеспечения,
установление различных материальных льгот (оплаты жилья, медицинскому, лекарственному
и санаторно-курортному, транспортному обеспечению и обслуживанию различных
категорий граждан - участников Великой Отечественной войны, лиц, награжденных
некоторыми орденами и медалями, участников ликвидации чернобыльской и других
техногенных катастроф и др.). Многие субъекты федерации устанавливают дополнительные
региональные меры социальной защиты: повышенные пенсии, надбавки к ним, иные
льготы, направленные на улучшение социального обеспечения граждан.
     з) Осуществление мер по борьбе с катастрофами, стихийными бедствиями,
эпидемиями, ликвидация их последствий требуют, как правило, совместных усилий
федерации и ее субъектов, на территории которых они произошли, соучастия,
взаимодействия многих из них. На уровне федерации устанавливается правовой
режим чрезвычайного положения (см. комментарий к ст. 88), а также регламентируются
меры защиты населения и территорий от различных чрезвычайных ситуаций, вводятся
меры профилактического характера (см. Закон "О предупреждении распространения
в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека
(ВИЧ-инфекции)" - ВФС, 1995, N 10, ст. 348), обеспечиваются режимы карантина,
борьбы с эпидемиями, эпизоотиями, а также санитарно-эпидемиологический, ветеринарный
и фитонадзоры, контроль за качеством продуктов питания, импортируемых в страну,
и т.д. Федерацией определяется статус специализированных органов по осуществлению
мер в этой сфере (например, МЧС), основные принципы их деятельности, задачи,
порядок их создания, комплектования, аттестации, порядок осуществления работ
по ликвидации чрезвычайных ситуаций, права руководителей этих работ, а также
правила возмещения расходов по ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций
и финансирования создания и деятельности аварийно-спасательных служб, другие
вопросы организационно-технического, управленческого и правового характера
(см. Закон "Об аварийно-спасательных службах и статусе спасателей" - ВФС,
1995, N 27, ст. 1209). В этой сфере широко применяется координация деятельности
соответствующих служб на территории России, преследующая цели оперативного
реагирования, привлечения необходимых сил и средств, унификации правовой базы
деятельности служб, персонала, а также подготовки персонала, производства
средств спасения и борьбы с бедствиями, обеспечения взаимодействия органов
исполнительной власти федерации, ее субъектов, местного самоуправления, специально
уполномоченных на решение задач в тех или иных ситуациях чрезвычайного характера.
     и) Установление общих принципов налогообложения и сборов в Российской
Федерации находится в совместном ведении с ее субъектами и, как и в ряде других
случаев, очерчивает по существу полномочия федерации в этой сфере. При этом
характерно, что согласно ст. 57 Конституции установление налогов и сборов
возможно только законом (см. комментарий к ст. 57, согласно которой законно
установленными налогами являются только те, которые взимаются на основе закона).
Закон "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" (ст. 2) определяет,
что все виды платежей (налоги, сборы, пошлины) взимаются только в установленном
законом порядке. Для субъектов федерации не исключается возможность установления
собственных налогов и сборов, но лишь в пределах, определенных Конституцией,
и с соблюдением основных прав и свобод граждан. На это указывается в п. 4
мотивировочной части постановления Конституционного Суда Российской Федерации
N 9-П от 4 апреля 1996 г. по делу о проверке конституционности ряда нормативных
актов города Москвы и Московской области, Ставропольского края, Воронежской
области и города Воронежа, регламентирующих порядок регистрации граждан, прибывающих
на постоянное жительство в названные регионы (РГ, 17 апреля 1996 г.). В решении
Суда указывается также, что Конституция исключает возможность установления
налогов и сборов органами исполнительной власти. Субъекты федерации в своих
законах о налогах и сборах должны учитывать такие конституционные принципы,
как принцип равенства и принцип соразмерного конституционно значимым целям
ограничения прав и свобод. Принцип равенства предполагает, что оно достигается
посредством справедливого перераспределения доходов и дифференциации налогов
и сборов. Налогообложение, парализующее реализацию гражданами их конституционных
прав, должно быть признано несоразмерным.
     Важнейшим общим принципом налогообложения, таким образом, является закрепленное
ч. 3 ст. 75 Конституции правило о том, что система налогов, взимаемых в федеральный
бюджет, и общие принципы налогообложения и сборов в Российской Федерации устанавливаются
федеральным законом. Субъекты федерации, следовательно, не вправе определять
налоговые изъятия произвольно, в нарушение принципов, закрепленных Конституцией
и федеральным законом, что вытекает из принципа обеспечения проведения Правительством
единой финансовой политики, составной частью которой является налоговая политика
(см. комментарий к ст. 114). Устанавливаемые субъектами федерации налоги и
сборы, таким образом, не должны нарушать установленные Конституцией принципы
и права гражданина и человека, не могут противоречить общим принципам налогообложения
в Российской Федерации, а предусматривать их позитивные дополнения в виде
льгот по их уплате, отражающих интересы региона, и т.д.
     к) Перечисленные в п. "к" отрасли законодательства - административное,
административно-процессуальное, трудовое, семейное, жилищное, земельное, водное,
лесное, о недрах, об охране окружающей среды - взаимосвязаны с указанными
в п. "б", "в", "д", "е", "ж", "з" комментируемой статьи предметами совместного
ведения федерации и ее субъектов, поскольку все указанные отрасли законодательства
регулируют те или иные правоотношения, отражающие предметы совместного ведения.
Так, административное и административно-процессуальное законодательство имеет
своим предметом, в частности, установление юридической ответственности за
совершение административных правонарушений, а также порядок производства по
ним, совершенных в сфере природопользования, ее охраны и т.п. Объем полномочий
федерации в указанных отраслях законодательства определяется тем, что в масштабе
всей федерации должны действовать систематизированные законодательные акты,
регулирующие порядок издания актов, виды и формы ответственности за отдельные
правонарушения, единый порядок рассмотрения и разрешения дел и другие общезначимые
принципы, основания, пределы разделения компетенции между органами, уполномоченными
разрешать дела в той или иной сфере, виды санкций, общие правила их применения
и т.п. Поскольку каждой из перечисленных отраслей законодательства присущ
собственный предмет регулирования, объем должен определяться федерацией по
типу либо основ законодательства, либо, с общего согласия, федерального кодекса,
закрепляющего возможность отдельных субъектов федерации по их желанию принимать
собственные кодексы или иные законы, которые, однако, не должны противоречить
общефедеральным, сужать либо расширять установленные им пределы, объем регулирования.
В настоящее время приняты Семейный (СЗ РФ, 1996, N 1, ст. 16) и Водный (ВФС,
1995, N 32, ст. 1429) кодексы Российской Федерации, значительно обновлены
Кодекс законов о труде, лесное, а также законодательство о недрах, об охране
окружающей среды (см., например, Закон от 24 апреля 1995 г. "О животном мире"
- ВФС, 1995, N 13, ст. 476), разрабатываются или находятся в стадии принятия
земельный, жилищный кодексы, другие акты, касающиеся регулирования названных
общественных отношений.
     л) Содержащееся в п. "л" наименование предмета совместного ведения -
кадры судебных и правоохранительных органов, адвокатура, нотариат - отражает
разделение этих органов на ветви власти, существование различных порядков
их назначения, требований, предъявляемых к ним. Применительно к кадрам судебных
органов - судьям всех судов речь идет об участии субъектов федерации в определении
их статуса, требований и условий занятия должности, формировании персонального
состава судов как на этапе подбора кандидатур, их аттестации (например, квалификационными
коллегиями субъектов федерации), так и путем использования процедур согласования
кандидатур на должности председателей судов республик, областей, краев, городов
Москвы и Санкт-Петербурга, автономной области и автономных округов. Формы,
процедуры, порядок совместного ведения по вопросу о кадрах судебных органов
устанавливаются федеральными конституционными законами о Конституционном,
Верховном, Высшем Арбитражном Судах и законами о судоустройстве, о статусе
судей в Российской Федерации, Положением о квалификационных коллегиях судей
Российской Федерации. Полномочиями в этой сфере наделен Президент Российской
Федерации, Председатель Верховного и Высшего Арбитражного Судов, а также аналогичные
должностные лица субъектов федерации (в основном республик).
     Применительно к кадрам правоохранительных органов речь идет об определении
в законах и совместном осуществлении единой кадровой политики, включающей
участие субъектов федерации в подборе прежде всего руководителей прокурорских,
налоговых и иных централизованных федеральных органов (например, МВД), а также
о подготовке таких кадров, определении их статуса, условий прохождения службы,
установлении им различных гарантий, льгот и т.д. По общему правилу, если федеральным
законом не определяются требования к работникам правоохранительных органов
и это не отнесено к ведению федерации, субъекты осуществляют собственное правовое
регулирование.
     Совместное ведение вопросов об адвокатуре и нотариате обусловлено гарантированием
государством каждому права на получение квалифицированной юридической помощи
(см. комментарий к ст. 48), а также обеспечением граждан нотариальным обслуживанием.
     м) Комментируемый пункт закрепляет в качестве предмета совместного ведения
федеральных органов государственной власти и органов государственной власти
субъектов Российской Федерации защиту исконной среды обитания и традиционного
образа жизни малочисленных этнических общностей. Под данными общностями надо
понимать коренные малочисленные народы, наделенные по Конституции особым статусом
(ст. 69). Его признание ставит перед государством задачу создания условий
для развития этих народов адекватно их потребностям. Этим целям служит защита
их исконной среды обитания и образа жизни.
     Требование беречь названные ценности согласуется с международно-правовыми
стандартами (см. Конвенцию МОТ N 169 от 26 июня 1989 г. "О коренных народах
и народах, ведущих племенной образ жизни, в независимых странах"). Оно вызвано
своеобразием этнических общностей: малочисленностью и, следовательно, большей
уязвимостью при сохранении традиционного уклада жизни; особой связью с землей
(средой обитания), которая для них, живущих рыболовством, охотой, оленеводством,
собирательством, образует материальную и духовную основу жизнедеятельности.
При этом, решая проблему защиты исконной среды обитания и образа жизни, государство
не только способствует выживанию этнических общностей, но и создает предпосылки
для использования накопленных ими знаний и навыков рационального взаимодействия
человека с природой и его выживания в экстремальных условиях, в каких обычно
пребывают, например, малочисленные народы Севера.
     Отнесение рассматриваемых вопросов к совместному ведению Российской Федерации
и ее субъектов вполне объяснимо. С одной стороны, тем, что есть необходимость
в выработке общих принципов и подходов, ибо коренные малочисленные народы
проживают на территориях почти трех десятков субъектов федерации; соответственно,
федеральные начала обеспечивают равноправие этих народов на уровне гарантированных
в России стандартов, дают органам государственной власти субъектов федерации
ориентиры в правозащитной области. С другой стороны, учитывается, что каждый
из народов обладает спецификой (по видам и обыкновениям традиционной деятельности,
численности, характеру расселения, культуры и т.п.) и является неотъемлемой
частью населения субъектов федерации, которые и должны обеспечивать "привязку"
общеправовых предписаний к конкретным условиям бытия данных этнических общностей.
     Констатируя, что ответственность в принятии мер возлагается на Российскую
Федерацию и ее субъектов, одновременно следует подчеркнуть, что она неравнозначна.
Если исходить из Конституции, относящей признание, соблюдение и защиту прав
и свобод человека и гражданина, использование и охрану земель и других природных
ресурсов, местное самоуправление к основам конституционного строя (ст. 2,
9, 12), а также из того, что в исключительном ведении Российской Федерации
находятся территория России, регулирование и защита прав и свобод человека
и гражданина, установление основ федеральной политики и федеральные программы
в области государственного, экологического и национального развития федерации
(п. "б", "в", "е" ст. 71), то можно сделать вывод о приоритетности федеральных
усилий в рассматриваемой области. Эта юридическая предпосылка дополняется
элементами политико-государственной целесообразности: непосредственная федеральная
забота о коренных малочисленных народах - не только способ повышения степени
защиты их особых интересов, но и удобный повод для сдерживания регионального
сепаратизма, большего федерального присутствия в регионе. Не случайно в практике
других федеративных государств (США, Канада) определяющим в отношении аборигенов
является внимание со стороны именно центральных органов власти.
     Вместе с тем Конституция в совместное ведение Российской Федерации и
ее субъектов включает защиту прав и свобод человека и гражданина; вопросы
владения, пользования и распоряжения землей, недрами, водными и другими природными
ресурсами; природопользование; охрану окружающей среды; особо охраняемые природные
территории; земельное, водное, лесное законодательство, законодательство о
недрах, об охране окружающей среды; общие вопросы воспитания, образования,
культуры (п. "б", "в", "д", "е", "к" ст. 72), т. е. все то, что и составляет
содержание деятельности по защите исконной среды обитания и образа жизни малочисленных
общностей. Данное положение подтверждает взаимную ответственность в решении
названных проблем, возможность каждого субъекта федерации действовать, сообразуясь
с имеющимися потребностями. Однако региональное нормотворчество в указанной
сфере ограничено: оно допустимо только по вопросам совместного ведения и вне
пределов ведения Российской Федерации; правовые акты принимаются в соответствии
с федеральными законами и должны быть нацелены не столько на первичное нормоустановление,
сколько на юридическое обеспечение проводимых мероприятий и используемых мер
защиты прав и законных интересов коренных малочисленных народов.
     В настоящее время складывается система правовой защиты исконной среды
обитания и образа жизни малочисленных этнических общностей. На уровне Российской
Федерации и ее субъектов действуют нормы, гарантирующие некоторые их права
в области землепользования, пользования недрами, лесом, животным миром, в
сферах культуры, образования, языка и т.д. Ведется подготовка федерального
закона, который будет комплексно определять правовой статус коренных малочисленных
народов России.
     н) Установление общих принципов организации системы органов государственной
власти и местного самоуправления предполагает законодательное регулирование
этой сферы как федеральными законами, так и актами субъектов федерации. Оно
направлено на реализацию принципов разделения властей и единства системы государственной
власти (см. комментарий к ч. 3 ст. 5, ст. 10, а также следует из признания
в Российской Федерации местного самоуправления как одной из основ конституционного
строя (см. комментарий к ст. 12, 130-133). Поскольку речь идет об установлении
общих принципов, подлежащих по своей природе законодательному урегулированию,
это соответствует конституционным задачам законодательной власти как федерации,
так и ее субъектов. При этом наиболее сложной проблемой для федерации, как
показывает практика, в частности, Конституционного Суда, является определение
пределов, ограничивающих самостоятельный выбор субъектов при осуществлении
ими собственного правового регулирования организации и деятельности органов
государственной власти и сферы местного самоуправления. Очевидно, что под
такими общими принципами понимаются прежде всего те, которые содержатся в
Конституции и сформулированы как основы конституционного строя, общие начала
организации государственной власти: верховенство Конституции и законов федерации,
равноправие ее субъектов, самостоятельность и полнота государственной власти
в пределах полномочий, отнесенных к собственному ведению, построение системы
органов государственной власти на основе разделения властей и другие наиболее
значимые предписания, которые не препятствуют реализации субъектами федерации
их статуса, учету их особенностей, не сужают возможности субъектов регулировать
организацию системы органов власти на своей территории.
     Модели организации законодательной и исполнительной властей в субъектах
отличаются разнообразием как в распределении полномочий, так и в определении
форм взаимодействия, обусловленного разным статусом самих субъектов (республики
являются государствами, ряд областей и краев имеют в своем составе автономные
округа и т.д.). Однако установление и соблюдение общих принципов организации
системы органов власти не должно вести к шаблонизации, копированию федеральной
схемы, унификации структуры этих органов, игнорированию разнообразия в этой
сфере, разумеется, при непременном соблюдении основ конституционного строя
и установленных федеральным законом общих принципов. Оно должно способствовать
выработке и применению инструментов, позволяющих избежать перекосов в понимании
и реализации принципов народовластия, самостоятельности субъектов федерации.
     Общие принципы местного самоуправления установлены Федеральным законом
от 12 августа 1995 г. (ВФС, 1995, N 27, ст. 1212) и включают определение унифицированных
для всех субъектов понятий и терминов местного самоуправления, его сущности
и места в системе конституционных ценностей, формы реализации права граждан
на осуществление местного самоуправления, распределение полномочий между федеральными
органами и органами субъектов федерации по отношению к самоуправлению, предметы
ведения собственно местного самоуправления и т.п. (см. комментарии к ст. 130-133).
Совокупность установленных Законом общих принципов, понятий, полномочий, основ,
гарантий и ответственности в сфере местного самоуправления позволит субъектам
федерации принять собственные законы, учитывающие региональные, исторические,
социально-экономические, национальные и иные местные условия и традиции.
     о) Координация международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской
Федерации, выполнение ее международных договоров призваны направлять и поощрять
участие субъектов в реализации международных и внешнеэкономических отношений,
международных договоров, регулирование которых является прерогативой федерации,
а непосредственное осуществление предполагает и участие субъектов. Речь идет
прежде всего о координации связей в области международного научного, технического,
культурного, гуманитарного, экологического и иного сотрудничества, осуществляемого
субъектами в рамках федеральных и собственных программ, а также в осуществлении
внешнеэкономических связей, касающихся осуществления инвестиционных проектов,
внешнеторговой деятельности, технологического сотрудничества и т.п. Применительно,
например, к внешней торговле Федеральный закон "О государственном регулировании
внешнеторговой деятельности" (ВФС, 1995, N 29, ст. 1263) устанавливает механизмы
ее координации, включающей согласование разработки и реализации уполномоченным
федеральным органом решений, планов, программ, проектов, договоров, затрагивающих
интересы субъектов и находящихся в их компетенции, непосредственное участие
органов исполнительной власти в разработке предложений по совершенствованию
экспорта-импорта, контроля, таможенного регулирования, приграничной торговли,
созданию и обеспечению деятельности свободных экономических зон (например,
Калининградской области, Находки), стимулированию внешнеэкономических связей
хозяйствующих субъектов.
     Выполнение международных договоров регулируется Законом "О международных
договорах Российской Федерации" (ВФС, 1995, N 21, ст. 908), п. 3 ст. 32 которого
возлагает на органы власти соответствующих субъектов федерации обеспечение
в пределах своих полномочий добросовестного их выполнения в соответствии с
условиями самих договоров и нормами международного права.

     2. Часть 2 ст. 72, установившая, что положения данной статьи в равной
мере распространяются на республики, края, области, города федерального значения,
автономную область, автономные округа, имеет целью не только подтвердить равноправие
субъектов федерации применительно к определению и реализации ими совместных
с федерацией предметов ведения и полномочий, но и придать им императивный
характер, общеобязательность при соблюдении и применении независимо от тех
или иных особенностей статуса субъектов, обусловленных, в частности, расширяющейся
практикой заключения договоров о разграничении предметов ведения и полномочий
между органами государственной власти федерации и ее субъектов. В этих договорах
детализируются положения ст. 72, учитывается специфика и возможности реализации
субъектами своей части полномочий по конкретным предметам ведения, предусматривается
заключение соглашений по отдельным вопросам, включая разработку федеральных
программ. Например, п. "а" ст. 1 Договора о разграничении полномочий между
органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной
власти Республики Бурятия (Российская газета, 14 ноября 1995 г.) устанавливаются
дополнительные гарантии экономической деятельности и природопользования на
территории Республики Бурятия, прилегающей к озеру Байкал.

0

7

Статья 72

     1. В совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации
находятся:
     а) обеспечение соответствия конституций и законов республик, уставов,
законов и иных нормативных правовых актов краев, областей, городов федерального
значения, автономной области, автономных округов Конституции Российской Федерации
и федеральным законам;
     б) защита прав и свобод человека и гражданина; защита прав национальных
меньшинств; обеспечение законности, правопорядка, общественной безопасности;
режим пограничных зон;
     в) вопросы владения, пользования и распоряжения землей, недрами, водными
и другими природными ресурсами;
     г) разграничение государственной собственности;
     д) природопользование; охрана окружающей среды и обеспечение экологической
безопасности; особо охраняемые природные территории; охрана памятников истории
и культуры;
     е) общие вопросы воспитания, образования, науки, культуры, физической
культуры и спорта;
     ж) координация вопросов здравоохранения; защита семьи, материнства, отцовства
и детства; социальная защита, включая социальное обеспечение;
     з) осуществление мер по борьбе с катастрофами, стихийными бедствиями,
эпидемиями, ликвидация их последствий;
     и) установление общих принципов налогообложения и сборов в Российской
Федерации;
     к) административное, административно-процессуальное, трудовое семейное,
жилищное, земельное, водное, лесное законодательство, законодательство о недрах,
об охране окружающей среды;
     л) кадры судебных и правоохранительных органов; адвокатура, нотариат;
     м) защита исконной среды обитания и традиционного образа жизни малочисленных
этнических общностей;
     н) установление общих принципов организации системы органов государственной
власти и местного самоуправления;
     о) координация международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской
Федерации, выполнение международных договоров Российской Федерации.
     2. Положения настоящей статьи в равной мере распространяются на республики,
края, области, города федерального значения, автономную область, автономные
округа.

     Комментарий к статье 72

     Эта статья определяет предметы совместного ведения Российской Федерации
и субъектов Российской Федерации.
     Что значит совместное ведение? Это совместная деятельность и ответственность
Российской Федерации и ее субъектов за состояние дел в ряде сфер государственной
деятельности, которая в полной мере не может осуществляться отдельно ни Федерацией,
ни ее субъектами. Предметы ведения, установленные в ст. 72 Конституции, целесообразно
рассматривать по группам, объединяющим близкие по содержанию понятия.
     К первой группе предметов совместного ведения следует отнести все то,
что направлено на обеспечение единства Российской Федерации и управление ею
в интересах всего ее многонационального народа. Это предметы ведения, установленные
п. "а", "и", "н" ч. 1, где определяется, что к совместному ведению Федерации
и ее субъектов относится прежде всего обеспечение соответствия конституций,
уставов и законов, а также иных правовых актов субъектов Федерации Конституции
Российской Федерации и федеральным законам. Естественно, что без такого соответствия
основополагающих правовых актов субъектов Федерации правовым актам Федерации
нельзя достигнуть равноправия граждан, а следовательно, и единства народов,
населяющих нашу страну.
     Статьей 72 Конституции предусмотрено совместное установление общих принципов
организации системы органов государственной власти и местного самоуправления.
Эта правовая норма не препятствует возможности установить в каждом субъекте
Федерации и даже на каждой территории, на которой осуществляется местное самоуправление,
такой системы органов, которая наиболее привычна населению. Но вместе с тем
она обязывает учесть и факторы, существенные для всего населения России. К
ним относятся, например, необходимость поддержания связей с вышестоящими государственными
органами, с органами государственной власти соседних территорий, учет потребностей
общефедеральных средств связи и путей сообщения и т. п. С той же целью п.
"и" ч. 1 ст. 72 к совместному ведению отнесено установление общих принципов
налогообложения и сборов в Российской Федерации. Без соблюдения этого условия
практически каждый субъект Федерации, будь то крупная область, республика
или малонаселенный автономный округ, может оказаться в положении, когда он
будет нуждаться в помощи Федерации, а она не сможет ее оказать из-за отсутствия
у нее необходимых средств. Такие ситуации вполне могут возникнуть.
     Отдельным местностям и даже регионам помощь ее соседей или Федерации
в целом нередко бывает необходима при катастрофах, стихийных бедствиях и эпидемиях.
Именно поэтому к совместному ведению субъектов Федерации и самой Российской
Федерации отнесены осуществление мер по борьбе с указанными выше явлениями
и ликвидация их последствий.
     Вторая группа совместных полномочий охватывает защиту прав и свобод человека
и гражданина, защиту прав национальных меньшинств, исконной среды обитания
и традиционного образа жизни малочисленных этнических общностей и др. (п.
"б", "з", "м" ст. 72). В реальной жизни права граждан могут быть нарушены
в самых различных местах, и защита их возможна в полной мере только тогда,
когда в ней участвуют государственные органы всех уровней, как федеральные,
так и субъектов Федерации. Кроме того, нельзя не учитывать, что субъекты Федерации
ближе к специфическим нуждам малочисленных народов и национальных меньшинств
и подчас именно они могут лучше выбрать средства, которые неотложны и необходимы
для поддержания и развития меньшинств и малочисленных народов. Такие меры,
разумеется, могут предприниматься лишь в строгом соответствии с регулированием
прав и свобод человека и гражданина актами Российской Федерации на основе
общепризнанных норм международного права.
     Защита прав человека и гражданина - процесс многогранный. Поэтому к совместному
ведению Конституция отнесла также обеспечение законности, правопорядка, общественной
безопасности, кадры судебных и правоохранительных органов, адвокатуру и нотариат.
     Обеспечение прав человека не может рассматриваться изолированно от защиты
общества и государства, общественных и государственных институтов. Ведь государство,
его органы, общественные институты, политические партии, благотворительные,
культурные и иные общества созданы человеком и легитимны только тогда, когда
их деятельность соответствует закону. Чтобы обеспечить их легитимность, к
совместному ведению Федерации и ее субъектов отнесены обеспечение законности
и общественной безопасности (п. "б" ч. 1).
     Третью группу совместного ведения составляют вопросы разграничения государственной
собственности, владения, пользования и распоряжения землей, недрами, водными
и другими природными ресурсами, а также природопользования, охраны окружающей
среды и обеспечения экологической безопасности, особо охраняемых природных
территорий.
     О федеральной собственности также говорилось в ст. 71 Конституции, где
перечислялось то, что отнесено к ведению Российской Федерации. Здесь же речь
идет о разграничении государственной собственности на федеральную и субъектов
Российской Федерации. Необходимость такого деления обусловлена тем, что до
подписания в марте 1992 г. Федеративного договора субъекты Федерации - края,
области, республики и т. д. - не имели своей собственности, что серьезно подрывало
их возможность самостоятельно решать даже те вопросы, которые формально были
отнесены к их компетенции.
     Конечно, процедура деления собственности весьма сложна, поскольку надо
учитывать, во-первых, вклад в ее создание Федерации в целом и каждого ее субъекта
в отдельности и, во-вторых, значение конкретного объекта собственности для
экономики субъекта Федерации и Федерации в целом.
     Споры об отнесении того или иного объекта к собственности Федерации или
ее конкретного субъекта - края, области, республики и т.п. - возникали неоднократно.
Решение таких споров составляет задачу федерального коллизионного права.
     Возникает вопрос: нужно ли тратить усилия на деление государственной
собственности на федеральную и субъектов Российской Федерации? Можно с уверенностью
утверждать, что нужно. Нужно для того, чтобы улучшить управление собственностью,
поскольку в результате такого деления собственник стал ближе к своей собственности
и получил возможность лучше ее использовать в интересах как жителей Федерации,
так и ее субъектов.
     Польза близости собственника к объекту собственности особенно очевидна,
когда речь идет о земле, недрах, водных и других природных ресурсах. Они находятся
в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов. Практически это
означает, что Российская Федерация в лице ее высших государственных органов
определяет прежде всего общие принципы, формы и методы распоряжения землей,
недрами и т. п., но делает это при участии субъектов Федерации. Ведь нельзя
не учитывать природных особенностей, свойственных регионам. Одно - калмыцкие
степи, а совсем другое - черноземные районы Воронежа.
     Четвертая группа предметов совместного ведения охватывает главным образом
отношения в социально-экономической сфере, которые, очевидно, не могут решаться
только на федеральном уровне. Таковы, например, общие вопросы воспитания,
образования, науки, спорта, защиты семьи. Их реализация требует хорошего знания
и учета местных условий, обычаев и традиций. Другие же вопросы, в частности
здравоохранения, должны лишь координироваться Российской Федерацией и ее субъектами.
     Пятую группу вопросов, решаемых совместно, составляет административное,
административно-процессуальное, трудовое, семейное, жилищное, земельное, водное,
лесное законодательство, а также законодательство о недрах и об охране окружающей
среды (п. "к" ч. 1).
     Завершается п. 1 ст. 72 указанием на то, что к совместному ведению помимо
указанного выше относятся координация международных и внешнеэкономических
связей субъектов Федерации и выполнение международных договоров России. Такая
запись объясняется тем, что Россия - единое государство, проводящее единую
политическую и экономическую линию как при заключении, так и при реализации
международных обязательств.
     Часть 2 ст. 72 конкретизирует содержание гл. 1 Конституции "Основы конституционного
строя", в которой указано, что, во-первых, Российская Федерация состоит из
равноправных субъектов и, во-вторых, что во взаимоотношениях с федеральными
органами государственной власти все субъекты Российской Федерации между собой
равноправны (см. п. 1 и 4 ст. 5).
     Эти правовые нормы - новое в российском конституционном праве. Ведь до
принятия Конституции полностью действовал Федеративный договор, составные
части которого, в частности договоры о разграничении предметов ведения и полномочий,
заключенные Российской Федерацией с республиками, краями, областями, городами
федерального значения, имели весьма существенные различия. Так, например,
к совместному ведению Федерации и республик относилось установление общих
принципов бюджетной системы, а края, области, города Москва и Санкт-Петербург
в установлении этих принципов не участвовали. Не имели они также права участвовать
и в разграничении государственной собственности на своих территориях на федеральную
и собственность соответствующего субъекта, хотя такое право республик было
зафиксировано.
     Дискриминация в отношении краев и областей была столь очевидна, что Договор
Федерации с ними уже с момента его подписания был дополнен протоколом, несколько
уравнивавшим в правах края и области с республиками. Но до принятия новой
Конституции неравенство прав субъектов Федерации сохранялось. Края, области,
города федерального значения, как и автономная область и автономные округа,
например, до принятия новой Конституции так и не получили права совместно
с Федерацией участвовать в определении режима пограничных зон. Законодательный
орган Российской Федерации был обязан рассматривать предложения республик
по направленным им законопроектам по предметам совместного ведения, но в то
же время не был обязан рассматривать предложения краев, областей, а также
автономий.
     Федеративный договор не гарантировал субъектам Российской Федерации равные
права. А это означает, что он не возлагал на них и равную ответственность
за их действия. Более того, не обеспечивая субъектам Федерации равные права
и не устанавливая для них равную же ответственность перед их гражданами, Федеративный
договор узаконивал неравенство граждан России; полнота их прав и ответственность
за принимаемые ими решения ставились в прямую зависимость от их проживания
в республике, области и т. д.
     Таким образом, исходя из сказанного включение в Конституцию нормы о том,
что положение о совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов в равной
мере распространяется на республики, края, области, города федерального значения,
автономную область, автономные округа, имеет принципиальное значение (п. 2
ст. 72).
     Наконец в нашей стране субъекты Российской Федерации поставлены в равные
правовые условия. А это нужно для того, чтобы переключить их органы власти
с борьбы за права и привилегии на целенаправленную деятельность по развитию
экономики и, соответственно, повышению уровня жизни проживающих на их территориях
граждан.

0

8

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 4 марта 1997 г. No 4-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ СТАТЬИ 3
ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА ОТ 18 ИЮЛЯ 1995 ГОДА "О РЕКЛАМЕ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего О.С. Хохряковой, судей Э.М. Аметистова, Н.Т. Ведерникова, Ю.М. Данилова, В.Д. Зорькина, В.О. Лучина, В.И. Олейника, В.Г. Стрекозова,
с участием представителей сторон, направивших запросы в Конституционный Суд Российской Федерации: от Законодательного Собрания Омской области - кандидата юридических наук В.С. Карпунова, от Московской городской Думы - заместителя Председателя А.Н. Крутова; представителей Федерального Собрания Российской Федерации как стороны, принявшей оспариваемый акт, - кандидатов юридических наук П.В. Крашенинникова и Н.М. Лавровой,
руководствуясь статьей 125 (пункт "а" части 2) Конституции Российской Федерации, подпунктом "а" пункта 1 части первой статьи 3, подпунктом "а" пункта 1 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 84, 85 и 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности статьи 3 Федерального закона от 18 июля 1995 года "О рекламе".
Поводом к рассмотрению дела явились запросы Законодательного Собрания Омской области и Московской городской Думы о проверке конституционности статьи 3 названного Закона. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли ее положения Конституции Российской Федерации.
Учитывая, что запросы касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим запросам в одном производстве.
Заслушав сообщение судьи - докладчика Ю.М. Данилова, объяснения представителей сторон, выступления приглашенных в заседание специалистов, исследовав имеющиеся документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Согласно статье 3 Федерального закона "О рекламе" законодательство Российской Федерации о рекламе состоит из данного Федерального закона и принятых в соответствии с ним иных федеральных законов. Отношения, возникающие в процессе производства, размещения и распространения рекламы, могут регулироваться также указами Президента Российской Федерации, нормативными правовыми актами Правительства Российской Федерации и нормативными правовыми актами федеральных органов исполнительной власти, издаваемыми в соответствии с данным Федеральным законом.
Московская городская Дума в своем запросе исходит из того, что законодательство о рекламе не упомянуто ни в статье 71 Конституции Российской Федерации (предметы ведения Российской Федерации), ни в ее статье 72 (предметы совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов), и, следовательно, рекламная деятельность может регулироваться нормативными актами субъектов Российской Федерации. Поскольку статья 3 Федерального закона "О рекламе" не предусматривает возможность издания субъектами Российской Федерации нормативных актов по вопросам, урегулированным этим законом, заявитель полагает, что названная статья не соответствует Конституции Российской Федерации.
По мнению Законодательного Собрания Омской области, законодательство о рекламе относится к законодательству о культуре (как это было определено общеправовым классификатором отраслей законодательства, утвержденным Указом Президента Российской Федерации от 16 декабря 1993 г. No 2171), и поэтому в силу статьи 72 (пункт "е" части 1) Конституции Российской Федерации является предметом совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов; следовательно, в сфере отношений, урегулированных Федеральным законом "О рекламе", субъекты Российской Федерации могут принимать собственные законодательные акты.
2. Смысл статьи 3 Федерального закона "О рекламе" не может быть уяснен вне связи с предметом регулирования, целями и сферой применения этого Закона.
Названный Закон, согласно пункту 1 его статьи 1, регулирует отношения, возникающие в процессе производства, размещения и распространения рекламы на рынках товаров, работ, услуг Российской Федерации, включая рынки банковских, страховых и иных услуг, связанных с пользованием денежными средствами граждан (физических лиц) и юридических лиц, а также рынки ценных бумаг. Из пунктов 3, 4 и 5 этой же статьи также следует, что Закон направлен на регулирование правовых отношений по производству, размещению и распространению рекламы. В соответствии со статьей 4 реклама может полностью или частично являться объектом авторского права и смежных прав. О такого рода отношениях как сфере регулирования законодательства о рекламе и идет речь в оспариваемой статье Закона.
Эти отношения по своей природе являются гражданско - правовыми, поскольку они возникают при осуществлении предпринимательской деятельности, в данном случае предпринимательской деятельности по производству, размещению и распространению рекламы, и в соответствии со статьей 2 ГК Российской Федерации должны регулироваться гражданским законодательством. Именно гражданское законодательство определяет правовое положение участников гражданского оборота, основания возникновения и порядок осуществления права собственности и других вещных прав, исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности (интеллектуальной собственности), регулирует договорные и иные обязательства, а также другие имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников.
Следовательно, в рассматриваемом аспекте законодательство о рекламе и иные нормативные правовые акты, о которых говорится в оспариваемой статье, призваны регулировать именно те отношения, возникающие в процессе производства, размещения и распространения рекламы, которые являются предметом гражданского законодательства.
Конституция Российской Федерации относит гражданское законодательство к ведению Российской Федерации (статья 71, пункт "о"); по предметам ведения Российской Федерации принимаются федеральные конституционные законы и федеральные законы, имеющие прямое действие на всей территории Российской Федерации (статья 76, часть 1). Следовательно, законодательство о рекламе, регулирующее гражданско - правовые отношения в сфере рекламной деятельности, не может находиться ни в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов, ни в ведении субъектов Российской Федерации, и они не вправе осуществлять собственное правовое регулирование в этой сфере.
Таким образом, поскольку в статье 3 Закона речь идет о нормативно - правовых актах, которые регулируют отношения, являющиеся предметом гражданского законодательства, данная статья соответствует Конституции Российской Федерации с точки зрения разграничения предметов ведения между Российской Федерацией и ее субъектами.
Использование общеправового классификатора отраслей законодательства в качестве инструмента определения критериев отнесения правовых вопросов к той или иной отрасли законодательства является недопустимым. Классификатор подготовлен в целях унификации формирования эталонных банков данных правовой информации, используется при автоматизированном обмене правовой информации и постоянно актуализируется, о чем свидетельствует его последняя редакция, относящая рекламу к законодательству по общим вопросам хозяйственной деятельности.
3. Статья 8 Конституции Российской Федерации в качестве одной из основ конституционного строя называет гарантируемые в Российской Федерации единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержку конкуренции, свободу экономической деятельности. В статье 74 Конституции Российской Федерации содержится запрет на установление каких-либо препятствий для свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств. Из этих конституционных положений вытекает обязанность государства по созданию и защите единого экономического пространства, единого рынка.
Конкретизируя эту обязанность государства, Конституция Российской Федерации (статья 71, пункт "ж") относит установление правовых основ единого рынка к ведению Российской Федерации, поскольку без обеспечения приоритетного, прямого действия законов, закрепляющих эти правовые основы (ГК Российской Федерации, законы в области антимонопольной политики и защиты конкуренции, ценообразования, финансового, валютного, кредитного, таможенного регулирования и т.п.), на территории всего государства свобода экономической деятельности не может быть реализована.
Согласно статье 2 Федерального закона "О рекламе" реклама - распространяемая в любой форме, с помощью любых средств информация о физическом или юридическом лице, товарах, идеях и начинаниях (рекламная информация), которая предназначена для неопределенного круга лиц и призвана формировать или поддерживать интерес к этим физическому, юридическому лицу, товарам, идеям и начинаниям и способствовать реализации товаров, идей и начинаний. Данное определение свидетельствует о том, что реклама рассматривается законодателем как средство продвижения товаров, работ и услуг на общий рынок Российской Федерации и, следовательно, призвана содействовать формированию единого экономического пространства. В этом смысле законодательство о рекламе устанавливает такие нормы, которые в силу их характера и значения для формирования свободных рыночных отношений относятся к правовым основам единого рынка.
Целью Федерального закона "О рекламе" является защита от недобросовестной конкуренции в области рекламы (статья 1). Его предписания о запрещении недобросовестной, недостоверной, заведомо ложной рекламы товаров и услуг развивают положение Закона РСФСР "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" (ведение конкурентной борьбы незаконными методами, распространение ложных, неточных или искаженных сведений, введение потребителей в заблуждение относительно потребительских свойств и качества товара, некорректные сравнения и т.п.) и реализуют положения Конституции Российской Федерации (статьи 8 и 34) о запрещении недобросовестной конкуренции.
Таким образом, правовое регулирование рекламной деятельности и в той части, в какой это регулирование связано с установлением правовых основ единого рынка, относится к компетенции именно федерального законодателя. Следовательно, статья 3 Закона с данной точки зрения также не противоречит Конституции Российской Федерации.
4. Единство экономического пространства не может быть достигнуто без создания единой информационной системы рынка. В этом смысле реклама (рекламная информация) составляет основу такой информационной системы.
Право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию закреплено в статье 29 (часть 4) Конституции Российской Федерации и относится к основным правам и свободам человека и гражданина, регулирование которых в силу статьи 71 (пункт "в") Конституции Российской Федерации находится в ведении Российской Федерации.
Права и свободы человека и гражданина, в том числе связанные с получением рекламной информации, могут быть ограничены только федеральным законом и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (статья 55, часть 3 Конституции Российской Федерации).
Следовательно, и в этом аспекте положения статьи 3 Закона не противоречат Конституции Российской Федерации.
5. В соответствии со статьей 74 (часть 3) Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации принимает постановления только по предмету, указанному в обращении, и лишь в отношении той части акта, конституционность которого подвергается сомнению. Поскольку предметом запросов в настоящем деле является статья 3 Федерального закона "О рекламе", Конституционный Суд Российской Федерации не вправе оценивать содержание иных статей Закона с точки зрения их соответствия Конституции Российской Федерации. В связи с этим вопрос, относятся ли в действительности иные положения Закона к предметам регулирования, которые определены статьей 71 Конституции Российской Федерации, в производстве по настоящему делу не рассматривается.
6. Правовое регулирование вопросов в области рекламы, относящихся к общефедеральному законодательству, иными видами законодательства способно создать препятствия для перемещения товаров, услуг и финансовых средств, ограничить добросовестную конкуренцию, что несовместимо с обязанностью государства гарантировать единство экономического пространства.
Вместе с тем рекламная деятельность является объектом комплексного нормативного правового регулирования. Если те или иные вопросы рекламы выходят за рамки гражданско - правовых отношений, не относятся к основам единого рынка, т.е. не являются предметом ведения Российской Федерации, субъекты Российской Федерации могут осуществлять их законодательное регулирование в рамках, определенных Конституцией Российской Федерации, в том числе ее статьями 72, 73, 76 (части 2, 4, 5 и 6). В силу положений статей 130, 132 и 133 Конституции Российской Федерации органы местного самоуправления вправе самостоятельно решать вопросы местного значения, связанные с особенностями распространения наружной рекламы, поскольку они затрагивают правомочия пользования, владения и распоряжения муниципальной собственностью.
На основании изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75 и 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать статью 3 Федерального закона от 18 июля 1995 года "О рекламе", поскольку она распространяется на регулирование тех отношений в области рекламной деятельности, которые относятся к сфере гражданского законодательства и составляют основы единого рынка, соответствующей Конституции Российской Федерации.
2. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является окончательным, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непосредственно.
3. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть также опубликовано в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации



ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
В.Д. ЗОРЬКИНА

Статья 3 Федерального закона "О рекламе" не допускает возможность субъектов Российской Федерации принимать законы и иные нормативные правовые акты о рекламе. Значит, федеральный законодатель относит вопросы рекламы не к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов, а всецело к ведению Федерации. На этом и основано Постановление Конституционного Суда, которым названная статья признана соответствующей Конституции. Я не могу с этим согласиться и поэтому заявляю особое мнение.
1. Действительный смысл статьи 3 рассматриваемого Закона не может быть уяснен вне ее связи с другими статьями данного Закона, предметом его регулирования. Разумеется, речь идет не об оценке конституционности других статей, а лишь о необходимости выяснить, к какой сфере законодательства и какому предмету ведения они относятся.
Отношения, возникающие в ходе производства, размещения и распространения рекламы (рекламной информации), являются объектом комплексного правового регулирования, то есть могут регулироваться различными видами законодательства (гражданского, административного, уголовного, финансового и др.) и относятся к различным предметам ведения (защита прав и свобод человека и гражданина, информация и связь, общественный порядок, охрана здоровья и т.д.).
Производство, размещение и распространение рекламы на рынках товаров, работ и услуг регулируются прежде всего гражданским законодательством. Так, согласно статье 4 рассматриваемого Закона реклама может полностью или частично являться объектом авторского права и смежных прав. Статья 25 данного Закона, основываясь на статьях 437 и 494 Гражданского кодекса, регулирует вопросы рекламы как публичной оферты товара. Статья 31 (часть 1) устанавливает, что юридические лица или граждане за нарушение законодательства о рекламе несут гражданско - правовую ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.
Далее, на отношения по производству, размещению и распространению рекламы как товара распространяются те общие, принципиальные положения, которые в своей совокупности составляют правовые основы единого рынка, призванные гарантировать единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержку конкуренции, свободу экономической деятельности в соответствии с Конституцией Российской Федерации, в том числе с ее статьями 8, 34, 71 (пункт "ж") и 74.
Согласно Конституции Российской Федерации, гражданское законодательство и установление правовых основ единого рынка находятся в ведении Российской Федерации (статья 71, пункты "о" и "ж"). По таким вопросам принимаются федеральные законы, имеющие прямое действие на всей территории Российской Федерации (часть 1 статьи 76).
2. Однако урегулированные настоящим Законом вопросы рекламы отнюдь не сводятся к гражданскому законодательству и правовым основам единого рынка.
Понятие "правовые основы единого рынка" означает общие, принципиальные положения, без которых не может существовать единый рынок. Оно не тождественно всему законодательству, связанному с регулированием рыночных отношений. Далеко не все отношения по производству, размещению и распространению рекламы относятся к правовым основам единого рынка. Из того, что Федеральный закон "О рекламе" в каких-то своих положениях связан с правовыми основами единого рынка, вовсе не вытекает, что все его статьи и положения, а тем более все законодательство о рекламе, о котором идет речь в статье 3, относятся к правовым основам единого рынка.
Очевидно, не могут быть отнесены к правовым основам единого рынка, например, следующие предписания настоящего Закона: не допускается прерывать рекламой образовательные передачи более чем один раз в течение 15 минут (статья 11); при справочном телефонном обслуживании реклама может предоставляться только после сообщения справки, запрашиваемой абонентом (статья 13); реклама не должна иметь сходства с дорожными знаками и указателями, ухудшать их видимость, а также снижать безопасность движения (статья 14, часть 1); распространение наружной рекламы путем установки на территории ритуальных объектов должно осуществляться на основании договора с собственником (статья 14, часть 3); особенности размещения рекламы на транспортных средствах, связанные с безопасностью движения (статья 15); запрет распространять рекламу алкогольных напитков в детских, учебных, медицинских, спортивных, культурных организациях, а также ближе 100 метров от них (статья 16); правила о социальной рекламе в благотворительных целях (статья 18); запрет осуществлять в рекламе дискредитацию авторитета родителей и воспитателей, подрыв доверия к ним несовершеннолетних (статья 20) и др.
3. Статья 3 рассматриваемого Закона к нормативным правовым актам о рекламе относит не только федеральное законодательство (настоящий Федеральный закон и принятые в соответствии с ним иные федеральные законы), но и иные, подзаконные акты: указы Президента Российской Федерации, нормативные правовые акты Правительства Российской Федерации и нормативные правовые федеральных органов исполнительной власти, издаваемые в соответствии с настоящим Федеральным законом. Следовательно, федеральный законодатель исходит из того, что гражданско - правовые отношения по своей природе могут регулироваться не только посредством законодательства, но и посредством подзаконных нормативно - правовых актов, что вытекает также из статьи 3 Гражданского кодекса.
И поскольку Конституция Российской Федерации (статья 71, пункт "о") к предмету ведения Российской Федерации относит гражданское законодательство, именно законодательство, а не все нормативно - правовые акты в сфере гражданского права, и поскольку при этом федеральный законодатель допускает, что по своей природе гражданско - правовые отношения могут регулироваться не только посредством закона, но и с помощью подзаконных нормативно - правовых актов, то отсюда следует, что в данной сфере нормативно - правового регулирования субъекты Российской Федерации также могут принимать соответствующие нормативные правовые акты.
4. Ряд положений рассматриваемого Закона относится не к гражданскому законодательству (основанному на договоре, равенстве и автономии воли сторон), а к административному (в основе которого лежат отношения власти - подчинения). Такие положения административно - правового характера закреплены в статьях 5, 9, 10, 11, 14, 15, 16, 22, 24, 26, 27, 28, 29, 31. Это типичные нормы административного права, главным образом регулирующие административные отношения в связи с предотвращением и пресечением ненадлежащей рекламы. Поэтому в статье 31 (часть 2) данного Закона за нарушение такого рода норм установлена административно - правовая ответственность.
Статьей 72 (пункт "к") Конституции Российской Федерации административное законодательство отнесено к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов.
В связи с вопросами рекламы в статьях настоящего Закона затрагиваются различные предметы ведения, в том числе такие, как защита прав и свобод человека, разграничение государственной собственности, местное самоуправление, общественный порядок, охрана окружающей среды, вопросы воспитания, защита детства, социальная защита, налогообложение и сборы и т.д. Согласно статье 72 Конституции Российской Федерации эти вопросы также находятся в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов.
В соответствии со статьей 76 (часть 2) по предметам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов издаются федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации.
Отсюда следует, что отношения в процессе производства, размещения и распространения рекламы в том случае, когда они относятся к предметам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, могут регулироваться и субъектами Российской Федерации.
Поэтому статья 3 Федерального закона от 18 июля 1995 года "О рекламе" не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 72 и 76 (часть 2), поскольку не допускает возможность субъектов Российской Федерации принимать законодательные и иные нормативные правовые акты по вопросам рекламы в том случае, когда такие вопросы относятся к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов.

0

9

Постановление Конституционного Суда РФ от 09.01.1998 N 1-П "По делу о проверке конституционности Лесного кодекса Российской Федерации"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 9 января 1998 г. N 1-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
ЛЕСНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего В.О. Лучина, судей Э.М. Аметистова, М.В. Баглая, Н.Т. Ведерникова, Ю.М. Данилова, В.Д. Зорькина, В.И. Олейника, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой,

с участием представителей Правительства Республики Карелия - Председателя Правительства Республики Карелия В.Н. Степанова и кандидата юридических наук Е.П. Пашкова, представителя администрации Хабаровского края - кандидата юридических наук А.Г. Певзнера, представителей Государственной Думы - докторов юридических наук Г.Е. Быстрова, О.С. Колбасова и В.А. Савельева, представителей Совета Федерации - кандидатов юридических наук Н.М. Лавровой и Л.А. Морозовой, а также полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации С.М. Шахрая,

руководствуясь статьей 125 (пункт "а" части 2) Конституции Российской Федерации, подпунктом "а" пункта 1 части первой статьи 3, подпунктом "а" пункта 1 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 84, 85 и 86 Федерального конституционного

закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности Лесного кодекса Российской Федерации (принят Государственной Думой 22 января 1997 года и подписан Президентом Российской Федерации 29 января 1997 года).

Поводом к рассмотрению дела явились запрос администрации Хабаровского края о проверке конституционности отдельных положений о лесном фонде, закрепленных в статьях 19, 46 и 47 Лесного кодекса Российской Федерации, по содержанию норм и с точки зрения установленного Конституцией Российской Федерации разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации; запрос Правительства Республики Карелия о проверке конституционности Лесного кодекса Российской Федерации в целом - по порядку принятия, а его статей 1, 18, 19, 22, 23, 25, 27, 31, 34 - 38, 41, 42, 44, 46 - 48, 51, 53, 60, 62 - 66, 71, 80, 84 - 91, 93, 94, 97, 98, 103 - 107, 131, 134 - 136 - с точки зрения установленного Конституцией Российской Федерации разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации.

Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации указанные положения Лесного кодекса Российской Федерации.

Поскольку запросы касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим запросам в одном производстве.

Заслушав сообщение судьи - докладчика В.Д. Зорькина, объяснения представителей сторон, показания свидетеля В.Б. Подмаско, выступление приглашенного в заседание заместителя руководителя Федеральной службы лесного хозяйства России М.Г. Гиряева, исследовав имеющиеся документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:

1. Согласно статье 19 Лесного кодекса Российской Федерации лесной фонд находится в федеральной собственности (часть первая); в соответствии с федеральным законом допускается передача части лесного фонда в собственность субъектов Российской Федерации (часть вторая). К полномочиям Российской Федерации в области использования, охраны, защиты лесного фонда и воспроизводства лесов относятся владение, пользование и распоряжение лесным фондом (абзац четвертый статьи 46 Лесного кодекса Российской Федерации). К полномочиям субъектов Российской Федерации в области использования, охраны, защиты лесного фонда и воспроизводства лесов относится участие в осуществлении прав владения, пользования и распоряжения лесным фондом на территориях соответствующих субъектов Российской Федерации (абзац четвертый статьи 47 Лесного кодекса Российской Федерации).

По мнению администрации Хабаровского края, из статей 72 (пункты "в" и "г" части 1) и 76 (часть 2) Конституции Российской Федерации следует, что федеральные законы, принимаемые по таким предметам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, как вопросы владения, пользования и распоряжения землей, недрами, водными и другими природными ресурсами, а также разграничение государственной собственности, должны предусматривать достаточные и равные возможности для Российской Федерации и ее субъектов по осуществлению этих полномочий. Между тем статьей 19 Лесного кодекса Российской Федерации не произведено разграничение государственной собственности (а именно лесного фонда) на федеральную собственность и собственность субъектов Российской Федерации, а признано право собственности на лесной фонд за Российской Федерацией в целом. Статьями 46 и 47 Лесного кодекса Российской Федерации Российская Федерация наделена правом владения, пользования и распоряжения лесным фондом, в то время как полномочия субъектов Российской Федерации сведены лишь к участию в осуществлении (не принадлежащих им) прав владения, пользования и распоряжения лесным фондом. Таким образом, как утверждает заявитель, названные положения статей 19, 46 и 47 Лесного кодекса Российской Федерации не только ограничивают, но и фактически лишают Хабаровский край конституционного права совместного с Российской Федерацией владения, пользования и распоряжения лесным фондом, находящимся на его территории.

Правительство Республики Карелия считает, что разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации в соответствии со статьей 11 (часть 3) Конституции Российской Федерации может осуществляться Конституцией Российской Федерации либо Федеративным и иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий, но не федеральным законом. Конституция Российской Федерации, по мнению заявителя, не определяет порядок (процедуру) разграничения государственной собственности (в данном случае на лесные природные ресурсы) и не разграничивает полномочия между органами государственной власти Российской Федерации и ее субъектов в области использования, охраны, защиты лесного фонда и воспроизводства лесов. В таком случае необходимо руководствоваться пунктом 3 статьи III Федеративного договора - Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами власти суверенных республик в составе Российской Федерации от 31 марта 1992 года, а также Соглашением о разграничении государственной собственности между Российской Федерацией и Республикой Карелия от 26 мая 1993 года, заключенным Советом Министров - Правительством Российской Федерации и Советом Министров Республики Карелия. Поэтому федеральный законодатель не имеет полномочий отнести лесной фонд к федеральной собственности и не может разграничивать компетенцию федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов Российской Федерации в области использования, охраны, защиты лесного фонда и воспроизводства лесов. Следовательно, по мнению заявителя, указанные положения статей 19, 46 и 47 Лесного кодекса Российской Федерации не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 11 (часть 3) и 72 (пункт "г" части 1).

2. Для понимания и оценки смысла оспариваемых положений Лесного кодекса Российской Федерации необходимо учитывать их взаимосвязь с другими его положениями, в которых проявляются существенные черты и особенности права собственности на лесной фонд, прав владения, пользования и распоряжения лесным фондом и участками лесного фонда.

Из оспариваемых положений статьи 19, а также положений преамбулы и статей 2, 5, 7, 10 - 12, 18, 22, 46, 47, 50 и 54 Лесного кодекса Российской Федерации следует, что лесной фонд - ввиду его жизненно важной многофункциональной роли и значимости для общества в целом, необходимости обеспечения устойчивого развития (сбалансированного развития экономики и улучшения состояния окружающей природной среды в условиях возрастания глобального экологического значения лесов России и выполнения ею соответствующих международных обязательств), а также рационального использования этого природного ресурса в интересах Российской Федерации и ее субъектов - представляет собой публичное достояние многонационального народа России и как таковой является федеральной собственностью особого рода и имеет специальный правовой режим.

Так, купля - продажа, залог и совершение других сделок, которые влекут или могут повлечь за собой отчуждение участков лесного фонда, не допускаются (статья 12). Собственник несет бремя затрат на охрану, защиту, воспроизводство и организацию рационального использования принадлежащих ему объектов лесных отношений; владение, пользование и распоряжение лесным фондом осуществляются с учетом глобального экологического значения лесов, их воспроизводства, длительности выращивания и иных природных свойств леса (части вторая и третья статьи 18). Ведение лесного хозяйства и пользование лесным фондом должны осуществляться методами, не наносящими вреда окружающей природной среде, природными ресурсами и здоровью человека (статья 54). Участки лесного фонда предоставляются гражданам и юридическим лицам в пользование на условиях аренды, безвозмездного пользования, концессии и краткосрочного пользования; права пользования участками лесного фонда осуществляются на основе признания многофункционального значения лесов, т.е. одновременного использования разными лицами в разных целях (статья 22). Государственное управление в области использования, охраны, защиты лесного фонда и воспроизводства лесов основывается на принципе несовместимости реализации функций государственного управления в области использования, охраны, защиты лесного фонда и воспроизводства лесов с осуществлением рубок главного пользования и переработки полученной при этом древесины (статья 50).

Часть вторая статьи 19 Лесного кодекса Российской Федерации, устанавливающая, что в соответствии с федеральным законом допускается передача части лесного фонда в собственность субъектов Российской Федерации, создает правовую основу и возможность для последующего разграничения собственности на лесной фонд.

Необходимо также учесть, что согласно статьям 10 и 11 Лесного кодекса Российской Федерации лесной фонд составляет только часть лесных природных ресурсов. В него не входят леса, расположенные на землях обороны, на землях городских поселений - городские леса, а также древесно - кустарниковая растительность, расположенная на землях сельскохозяйственного назначения, в том числе землях, предоставленных для садоводства и личного подсобного хозяйства, землях транспорта, землях населенных пунктов (поселений), в том числе предоставленных для дачного, жилищного и иного строительства, землях водного фонда, землях иных категорий. При этом оспариваемые положения статьи 19 Лесного кодекса Российской Федерации во взаимосвязи с его статьями 7, 10, 11, 19 (часть третья), 20 и 63 не препятствуют тому, чтобы земля, на которой имеются лесные природные ресурсы, не входящие в лесной фонд, а также земля, изымаемая из лесного фонда, могла находиться в различных формах собственности - частной (граждан и юридических лиц), государственной, муниципальной и иных.

3. Из оспариваемых положений статей 46 и 47 Лесного кодекса Российской Федерации во взаимосвязи с положениями его статей 34 - 36, 43, 44, 46, 47, 59, 60, 62 - 65 следует, что полномочия Российской Федерации и ее субъектов по осуществлению прав владения, пользования и распоряжения лесным фондом в области использования, охраны, защиты лесного фонда и воспроизводства лесов распределены на основе совместного ведения.

Решения по вопросам, предусмотренным указанными статьями, принимаются органами государственной власти субъектов Российской Федерации или, по крайней мере, невозможны без согласования с ними. Это предоставление участков лесного фонда в аренду, безвозмездное пользование и краткосрочное пользование (и тем самым фактически определение объемов лесопользования, прежде всего основного лесопользования - заготовки древесины и т.д.); установление ставок лесных податей и ставок арендной платы (за исключением минимальных ставок платы за древесину, отпускаемую на корню), а также платы за перевод лесных земель в нелесные земли; осуществление государственного контроля за состоянием, использованием, охраной, защитой лесного фонда и воспроизводством лесов; приостановление, ограничение и прекращение работ, представляющих опасность для состояния и воспроизводства лесов; перевод лесных земель в нелесные, изъятие земель лесного фонда в лесах второй и третьей групп; утверждение параметров особо защищенных участков лесов, имеющих важное значение для охраны окружающей природной среды; установление границ участков лесного фонда с особым режимом ведения лесного хозяйства и лесопользования на территориях традиционного проживания коренных малочисленных народов и этнических общностей; утверждение расчетной лесосеки (нормы лесопользования); согласование мест строительства объектов, влияющих на состояние и воспроизводство лесов.

Согласно статье 106 Лесного кодекса Российской Федерации часть лесных податей и арендной платы в размере минимальных ставок платы за древесину, отпускаемую на корню, поступает в федеральный бюджет (сорок процентов) и в бюджеты субъектов Российской Федерации (шестьдесят процентов). Остальные платежи поступают лесхозам федерального органа управления лесным хозяйством, приравниваются к бюджетным средствам и используются для нужд лесного хозяйства.

При этом объем, пределы и особенности полномочий органов государственной власти Российской Федерации и ее субъектов по вопросам владения, пользования и распоряжения лесным фондом обусловлены спецификой права собственности на эту особую часть лесных природных ресурсов, установленными Лесным кодексом Российской Федерации (см. выше пункт 2). Непосредственными пользователями лесного фонда при осуществлении как основного (заготовка древесины и др.), так и побочного лесопользования являются граждане и юридические лица. На органы государственной власти Российской Федерации и органы государственной власти субъектов Российской Федерации возлагается определение порядка лесопользования и организация государственного управления в области использования, охраны, защиты лесного фонда и воспроизводства лесов, одним из основных принципов которого является несовместимость реализации функций государственного управления в области использования, охраны, защиты лесного фонда и воспроизводства лесов с осуществлением рубок главного пользования и переработки полученной при этом древесины.

Как следует из статьи 47 Лесного кодекса Российской Федерации во взаимосвязи с его статьями 1 и 46, субъекты Российской Федерации в пределах своих полномочий в области использования, охраны, защиты лесного фонда и воспроизводства лесов, в том числе по вопросам прав владения, пользования и распоряжения лесным фондом, принимают собственные законы и иные нормативные правовые акты, т.е. указанными статьями законодательство о лесном фонде также отнесено к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов. Кроме того, в соответствии со статьями 46 - 53 Лесного кодекса Российской Федерации в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов находится и государственное управление лесным фондом.

Таким образом, закрепленные статьями 46 и 47 Лесного кодекса Российской Федерации и конкретизированные в других его статьях полномочия Российской Федерации и ее субъектов по вопросам владения, пользования и распоряжения лесным фондом в области использования, охраны, защиты лесного фонда и воспроизводства лесов распределены и осуществляются как находящиеся в совместном ведении, с тем чтобы при принятии соответствующих решений была возможность обеспечить учет и согласование интересов Российской Федерации и ее субъектов.

4. В соответствии со статьей 9 Конституции Российской Федерации земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории (часть 1); земля и другие природные ресурсы могут находиться в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности (часть 2). Согласно статье 36 Конституции Российской Федерации граждане и их объединения вправе иметь в частной собственности землю (часть 1); владение, пользование и распоряжение землей и другими природными ресурсами осуществляются их собственниками свободно, если это не наносит ущерба окружающей среде и не нарушает прав и законных интересов иных лиц (часть 2); условия и порядок пользования землей определяются на основе федерального закона (часть 3).

Допуская возможность нахождения природных ресурсов в различных формах собственности, Конституция Российской Федерации вместе с тем не обязывает к тому, чтобы лесной фонд как особая часть лесных природных ресурсов находился в этих различных формах собственности. Из приведенных конституционных положений, в том числе статьи 9 (часть 1), также не следует, что право собственности на лесной фонд принадлежит субъектам Российской Федерации. Конституция Российской Федерации не предопределяет и обязательной передачи лесного фонда в собственность субъектов Российской Федерации.

Согласно статье 11 (часть 3) Конституции Российской Федерации разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации осуществляется Конституцией Российской Федерации, Федеративным и иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий.

Конституция Российской Федерации осуществляет такое разграничение, определяя предметы ведения Российской Федерации (статья 71), предметы совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов (статья 72), а также полноту государственной власти (т.е. полномочия) субъектов Российской Федерации, которой они обладают вне пределов ведения Российской Федерации и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения (статья 73). Статья 72 (часть 1) Конституции Российской Федерации относит вопросы владения, пользования и распоряжения землей, недрами, водными и другими природными ресурсами (пункт "в"), разграничение государственной собственности (пункт "г"), природопользование (пункт "д"), лесное законодательство (пункт "к") к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов.

Статья 76 Конституции Российской Федерации устанавливает, что по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации издаются федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации (часть 2); законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации не могут противоречить федеральным законам, принятым по предметам ведения Российской Федерации, а также по предметам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов (часть 5). Следовательно, Конституция Российской Федерации осуществляет разграничение нормотворческих полномочий федерального законодателя и законодателей субъектов Российской Федерации по предметам совместного ведения. Причем, по смыслу статей 72 и 76 (части 2 и 5) Конституции Российской Федерации, до издания федерального закона по тому или иному предмету совместного ведения субъект Российской Федерации вправе принять собственный закон и иные нормативные правовые акты. Но после издания федерального закона такие акты должны быть приведены в соответствие с федеральным законом.

Федеральный закон как нормативный правовой акт общего действия, регулирующий те или иные вопросы (предметы) совместного ведения, определяет права и обязанности участников правоотношений, в том числе полномочия органов государственной власти, и тем самым осуществляет разграничение этих полномочий. Из статей 11 (часть 3), 72 (пункты "в", "г", "д" и "к" части 1), 76 (части 2 и 5) и 94 Конституции Российской Федерации следует, что Федеральное Собрание вправе осуществлять законодательное регулирование вопросов, относящихся к данным предметам совместного ведения, определять соответствующие конкретные полномочия и компетенцию органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации. При этом, однако, должны быть также соблюдены требования Конституции Российской Федерации, в том числе ее статей 9 и 36, относящиеся к праву собственности на природные ресурсы и к их использованию.

Таким образом, федеральный законодатель, определив в оспариваемых положениях статей 19, 46 и 47 Лесного кодекса Российской Федерации особый правовой режим собственности на лесной фонд и связанные с этим принципиальные особенности регулирования вопросов владения, пользования и распоряжения лесным фондом, а также разграничения такой собственности, не нарушил Конституцию Российской Федерации.

5. Пунктом 3 статьи III Федеративного договора - Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами власти суверенных республик в составе Российской Федерации от 31 марта 1992 года предусмотрено, что земля и ее недра, воды, растительный и животный мир являются достоянием (собственностью) народов, проживающих на территории соответствующих республик, и что по взаимной договоренности федеральных органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти республик в составе Российской Федерации определяется статус федеральных природных ресурсов. Правительство Республики Карелия считает, что в силу этих положений Федеративного договора и основанного на них Соглашения о разграничении государственной собственности между Российской Федерацией и Республикой Карелия от 26 мая 1993 года, заключенного Советом Министров - Правительством Российской Федерации и Советом Министров Республики Карелия, лесной фонд, расположенный на территории Республики Карелия, находится в ее собственности, и потому она вправе самостоятельно производить разграничение государственной собственности на лесной фонд, т.е. решать, какие объекты передавать в собственность Российской Федерации, а какие относить исключительно к собственности Республики Карелия.

Между тем с принятием Конституции Российской Федерации (12 декабря 1993 года) указанные положения пункта 3 статьи III Федеративного договора и основанное на них межправительственное Соглашение могут применяться лишь с учетом требований Конституции Российской Федерации, в том числе ее статей 15 (часть 1) и 4 (часть 2), а также абзаца четвертого пункта 1 Заключительных и переходных положений. Конституция Российской Федерации, согласно ее статье 15 (часть 1), имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации; законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации; Конституция Российской Федерации и федеральные законы имеют верховенство на всей территории Российской Федерации (статья 4, часть 2). Это означает, что и отдельные положения Конституции Российской Федерации, в том числе положения статей 9, 11 (часть 3), 36, 72 (пункты "в", "г", "д" и "к" части 1) и 76 (части 2 и 5), также имеют верховенство, высшую юридическую силу, прямое действие и применяются на всей территории Российской Федерации. В таком случае право собственности на лесной фонд и ее разграничение должны устанавливаться в соответствии именно с указанными конституционными положениями, а не в соответствии с положениями пункта 3 статьи III Федеративного договора и межправительственным Соглашением, которые решают данный вопрос по-иному.

6. По мнению Правительства Республики Карелия, из статьи 76 (часть 2) Конституции Российской Федерации, согласно которой по предметам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов издаются федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации, следует, что по предметам совместного ведения не могут издаваться никакие иные федеральные нормативные правовые акты, кроме законов, поэтому статьи 1, 18, 22, 23, 25, 27, 31, 34 - 38, 41, 42, 44, 46, 48, 51, 60, 62 - 65, 71, 80, 84 - 91, 93, 94, 97, 98, 103 - 107 Лесного кодекса Российской Федерации, прямо предусматривающие либо предполагающие издание именно иных федеративных нормативных правовых актов, не соответствуют Конституции Российской Федерации.

Кроме того, как считает заявитель, в соответствии с пунктом 3 статьи III Федеративного договора собственность на лесной фонд на территории Республики Карелия принадлежит Республике Карелия и потому находится в ее ведении, а значит, должна регулироваться нормативными правовыми актами Республики Карелия или договорами между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Карелия. В таком же порядке должны устанавливаться полномочия и компетенция органов государственной власти по вопросам регулирования различного рода отношений, объектом которых является лесной фонд, участки лесного фонда, права пользования ими. Федеральный законодатель делать этого не вправе, а следовательно, по мнению заявителя, перечисленные выше статьи, а также статьи 47, 53, 66, 131, 134 - 136 Лесного кодекса Российской Федерации противоречат статье 73 Конституции Российской Федерации.

Устанавливая в статьях 19, 46 и 47 Лесного кодекса Российской Федерации полномочия и компетенцию органов государственной власти в сфере правоотношений, объектом которых является лесной фонд, участки лесного фонда, права пользования ими, федеральный законодатель исходил из того, что лесной фонд находится в федеральной собственности и что полномочия органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации по владению, пользованию и распоряжению лесным фондом в области использования, охраны, защиты лесного фонда и воспроизводства лесов определяются и разграничиваются на основе положений статей 72 (пункты "в", "г", "д" и "к" части 1) и 76 (части 2 и 5) Конституции Российской Федерации. При этом федеральный законодатель не нарушил предписаний Конституции Российской Федерации (см. выше пункты 2 - 5).

Следовательно, и оспариваемые в запросе Правительства Республики Карелия статьи Лесного кодекса Российской Федерации не могут быть признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации, поскольку закрепленные ими полномочия органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации определены на основе положений статей 72 (пункты "в", "г", "д" и "к" части 1) и 76 (части 2 и 5) Конституции Российской Федерации, установленного ими разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации.

Что касается подзаконных нормативных актов, то о них ничего не сказано не только в части 2, но и в части 1 статьи 76 Конституции Российской Федерации, согласно которой по предметам ведения Российской Федерации принимаются федеральные конституционные законы и федеральные законы, имеющие прямое действие на всей территории Российской Федерации. Следуя аргументации заявителя, надо было бы предположить, что и по этим вопросам (которые согласно статье 71 Конституции Российской Федерации находятся в ведении Российской Федерации) не предусмотрено издание никаких других нормативных правовых актов, кроме законов, а значит, вообще не может быть федеральных нормативных правовых актов подзаконного характера. Более того, надо было бы признать, что по предметам совместного ведения не может быть и индивидуальных правоприменительных актов, притом не только на федеральном уровне, но и на уровне субъектов Российской Федерации, поскольку издание таких актов, в том числе по предметам совместного ведения, в статье 76 Конституции Российской Федерации не предусмотрено.

Между тем, как следует из статей 90, 115, 125 (пункт "а" части 2) Конституции Российской Федерации, Президент Российской Федерации и Правительство Российской Федерации принимают собственные правовые акты, в том числе нормативного характера, по вопросам ведения Российской Федерации и совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов.

Таким образом, действительный смысл положения части 2 статьи 76 Конституции Российской Федерации не может быть понят в отрыве от других конституционных положений. Данная статья регулирует не вопрос о том, вправе ли федеральные органы государственной власти издавать нормативные акты подзаконного характера, а вопрос о том, как действует федеральный закон и как он соотносится с актами, принимаемыми субъектами Российской Федерации: в каких случаях приоритет имеют федеральные законы (части 1, 2 и 5), а в каких - напротив, нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации (части 4 и 6). Поэтому предусмотренная оспариваемыми статьями Лесного кодекса Российской Федерации возможность издания не только законов, но и иных федеральных нормативных правовых актов, регулирующих отношения, возникающие в связи с использованием, охраной, защитой лесного фонда и воспроизводства лесов, сама по себе не является нарушением статьи 76 (часть 2) Конституции Российской Федерации.

Как видно из содержания обращения, заявитель фактически ставит вопрос не только о проверке конституционности указанных статей Лесного кодекса Российской Федерации, сколько о самой возможности издания федеральных нормативных актов подзаконного характера по предметам совместного ведения, а также правомерность регулирования вопросов собственности на лесной фонд в ином, нежели предусмотренный пунктом 3 статьи III Федеративного договора и статьей 73 Конституции Российской Федерации, порядке и лишь в этой связи перечисляет конкретные статьи Лесного кодекса Российской Федерации. С учетом этого такая проверка в настоящем деле явилась бы выходом за рамки предмета запроса, что недопустимо.

7. Правительство Республики Карелия считает, что Лесной кодекс Российской Федерации, являясь федеральным законом, изданным по предметам совместного ведения, должен приниматься в порядке (процедуре), определенном пунктом 3 статьи II Федеративного договора. Последний предусматривает, что законопроекты по предметам совместного ведения "направляются республикам в составе Российской Федерации, соответствующие предложения которых рассматриваются в Верховном Совете Российской Федерации". Поскольку этот порядок, по мнению заявителя, не был соблюден, Лесной кодекс Российской Федерации по порядку принятия не соответствует статье 11 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Как следует из статьи 71 (пункт "а") Конституции Российской Федерации, принятие и изменение всех федеральных законов находится в ведении Российской Федерации, а не в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов. Закрепленный Конституцией Российской Федерации порядок принятия федеральных законов (статьи 104 - 108) не предусматривает обязательного направления законопроекта по предметам совместного ведения республикам в составе Российской Федерации и специального рассмотрения их предложений в федеральном парламенте. Вместе с тем, поскольку, согласно Конституции Российской Федерации, законопроекты вносятся именно в Государственную Думу (статья 104, часть 2) и федеральные законы сначала принимаются Государственной Думой (статья 105, часть 1), то сама Государственная Дума была вправе, конкретизируя данные конституционные нормы, предусмотреть в своем Регламенте положение, согласно которому законопроекты по предметам совместного ведения направляются субъектам Российской Федерации для дачи предложений и замечаний (статья 102 Регламента Государственной Думы).

Материалами дела подтверждается, что проект Лесного кодекса Российской Федерации направлялся субъектам Российской Федерации, в том числе Республике Карелии. Их предложения и замечания, в частности по статьям 19, 46 и 47 о праве собственности на лесной фонд, ее разграничении и использовании, были рассмотрены в Государственной Думе.

Таким образом, при принятии Лесного кодекса Российской Федерации предусмотренный Конституцией Российской Федерации порядок принятия федеральных законов нарушен не был.

Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 86 и 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации постановил:

1. Признать Лесной кодекс Российской Федерации соответствующим Конституции Российской Федерации по порядку принятия.

2. Признать положения о лесном фонде, содержащиеся в частях первой и второй статьи 19, абзаце четвертом статьи 46 и абзаце четвертом статьи 47 Лесного кодекса Российской Федерации, соответствующими Конституции Российской Федерации.

3. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является окончательным, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непосредственно.

4. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации", "Российской газете", официальных изданиях органов государственной власти Республики Карелия и Хабаровского края. Постановление должно быть также опубликовано в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

10

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 3 мая 1995 г. N 4-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ СТАТЕЙ
220.1 И 220.2 УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РСФСР
В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ ГРАЖДАНИНА В.А. АВЕТЯНА

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Н.В. Витрука, судей М.В. Баглая, Г.А. Гаджиева, А.Л. Кононова, Т.Г. Морщаковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева, руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности статей 220.1 и 220.2 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР.
Поводом к рассмотрению дела, согласно части первой статьи 36 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", явилась жалоба гражданина В.А. Аветяна на нарушение его конституционного права на судебную защиту примененными в его деле нормами Уголовно-процессуального кодекса РСФСР.
Основанием к рассмотрению дела, согласно части второй статьи 36 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации положения оспариваемых статей УПК РСФСР, согласно которым правом на обжалование в суд ареста обладает лишь лицо, содержащееся под стражей, его защитник или законный представитель по месту такого содержания.
Заслушав сообщение судьи - докладчика Т.Г. Морщаковой, выступления приглашенных в заседание представителей: от Государственной Думы - депутата А.М. Траспова, члена Комитета по законодательству и судебно-правовой реформе, и Г.П. Ивлиева, заведующего сектором по судебной реформе названного Комитета; от Министерства юстиции Российской Федерации - Л.М. Пантелеевой, заместителя начальника управления по разработке законодательства о судебной реформе и борьбе с правонарушениями; от Федерального союза адвокатов Российской Федерации - М.Д. Смирнова, члена Московской областной коллегии адвокатов, исследовав представленные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:
1. В отношении гражданина В.А. Аветяна было возбуждено уголовное дело по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных статьями 122 (злостное уклонение от уплаты алиментов), 130 (клевета) Уголовного кодекса РСФСР, и вынесено постановление о применении к нему в качестве меры пресечения заключения под стражу, которое исполнено не было. Это постановление, датированное 16 августа 1990 года, не отменялось вплоть до момента прекращения уголовного дела 16 апреля 1994 года. Таким образом, решение о заключении гражданина В.А. Аветяна под стражу действовало в течение почти четырех лет; в связи с этим был объявлен его розыск, о чем сообщалось в местной газете.
Гражданин В.А. Аветян обращался в суды общей юрисдикции с жалобами на незаконность постановления о применении в отношении него в качестве меры пресечения заключения под стражу и просил об отмене этого постановления. Однако в рассмотрении жалобы ему было дважды отказано на том основании, что в соответствии со статьями 220.1 и 220.2 УПК РСФСР такие жалобы могут быть принесены только лицами, реально содержащимися под стражей, и рассматриваются судом по месту такого содержания.
2. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации заявитель утверждает, что примененные в его деле статьи 220.1 и 220.2 УПК РСФСР ограничивают его права на свободу и личную неприкосновенность, на судебную защиту, противоречат провозглашенному в Конституции Российской Федерации равенству всех перед законом и судом и, следовательно, не соответствуют статьям 19, 22, 45, 46 и 47 Конституции Российской Федерации.
Конституционный Суд Российской Федерации признал жалобу допустимой, поскольку, как того требует статья 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", обжалуемые положения закона (в данном случае - УПК РСФСР) были применены в деле заявителя и затрагивают его конституционные права.
Суды общей юрисдикции, применяя статьи 220.1 и 220.2 УПК РСФСР, исходят из буквального смысла этих норм, к чему их обязывает статья 120 Конституции Российской Федерации, согласно которой суды в своей деятельности должны строго подчиняться как Конституции Российской Федерации, так и федеральному закону.
В то же время в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 г. N 3 "О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей" и от 29 сентября 1994 г. N 6 "О выполнении судами Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 года", а также в материалах обобщения судебной практики по этим вопросам подчеркивается, что суды должны проверять соблюдение всех норм УПК РСФСР, регламентирующих применение указанной меры пресечения, и строго обеспечивать на практике права лиц, обжалующих в суд применение ареста. Тем не менее суды общей юрисдикции, признавая введенное УПК РСФСР ограничение права на судебное обжалование, не воспользовались предусмотренным в статье 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, а также в пункте 3 части первой статьи 3 и статьях 101, 102 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" правом обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о соответствии указанных статей УПК РСФСР Конституции Российской Федерации. Вместе с тем, суд общей юрисдикции не вправе признавать неконституционным закон, который подлежит применению в рассматриваемом им конкретном деле. Этот вопрос подведомствен только Конституционному Суду Российской Федерации, который в свою очередь не проверяет законность и обоснованность решений судов общей юрисдикции, а решает исключительно вопросы права.
3. Из содержания статей 220.1 и 220.2 УПК РСФСР следует, что обжалованию и судебной проверке подлежит не само содержание под стражей в отношении обвиняемого или подозреваемого, а законность и обоснованность применения этой меры.
Под применением меры пресечения законодатель понимает вынесение органом дознания, следователем или прокурором постановления о ее избрании (статьи 89, 92 УПК РСФСР). Постановление о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, в том числе в случаях, когда оно не приведено в исполнение, затрагивает права и свободы гражданина, привлеченного в качестве обвиняемого или подозреваемого. С момента вынесения постановления у государственных органов возникает право ограничивать свободу указанных лиц и применять к ним соответствующие меры принуждения. С этого же момента обвиняемый и подозреваемый вправе обжаловать применение меры пресечения, что разъясняется им при объявлении вынесенного об этом постановления (часть первая статьи 92 УПК РСФСР). Статьи 220.1 и 220.2 УПК РСФСР определяют процедуру этого обжалования и таким образом - реализации конституционного права на обращение за судебной защитой, закрепленного в статье 46 Конституции Российской Федерации.
Согласно Конституции Российской Федерации это право не может быть ограничено. Допустимые ограничения конституционных прав в соответствии со статьей 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации могут быть введены законодателем только в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Право на судебную защиту ни в каком случае не может вступить в противоречие с данными целями и, следовательно, не подлежит ограничению. Именно поэтому право на судебную защиту отнесено согласно статье 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации к таким правам и свободам, которые не могут быть ограничены ни при каких обстоятельствах. Статьи 220.1 и 220.2 УПК РСФСР, отступая от этого положения, ограничивают право на судебное обжалование для некоторых категорий обвиняемых и подозреваемых.
4. Право на судебную защиту выступает как гарантия в отношении всех конституционных прав и свобод. Его конкретизация в статьях 220.1 и 220.2 УПК РСФСР должна гарантировать конституционные права на охрану государством достоинства личности, а также на свободу и личную неприкосновенность.
В преамбуле Международного пакта о гражданских и политических правах закреплено, что признание достоинства, присущего всем членам человеческого сообщества, является основой свободы, справедливости и всех неотъемлемых прав личности. В соответствии со статьей 21 Конституции Российской Федерации государство обязано охранять достоинство личности во всех сферах, чем утверждается приоритет личности и ее прав (статья 17, часть 2, и статья 18 Конституции Российской Федерации). Из этого следует, что личность в ее взаимоотношениях с государством выступает не как объект государственной деятельности, а как равноправный субъект, который может защищать свои права всеми не запрещенными законом способами (статья 45, часть 2, Конституции Российской Федерации) и спорить с государством в лице любых его органов. Никто не может быть ограничен в защите перед судом своего достоинства, а также всех связанных с ним прав.
5. Конституционное право на свободу и личную неприкосновенность означает, что человек не может быть лишен свободы и заключен под стражу по произволу власти. Вынесение постановления об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу всегда ущемляет право на свободу и личную неприкосновенность независимо от того, исполнено или не исполнено это решение. Не только реальные ограничения, но и выявившаяся их опасность, прежде всего угроза потерять свободу, нарушают неприкосновенность личности, в том числе психическую, оказывают давление на сознание и поступки человека.
В то же время как исполненные, так и реально не исполненные постановления о заключении под стражу могут быть незаконными, необоснованными. Гарантией от таких произвольных ограничений свободы и личной неприкосновенности является право потребовать судебной проверки оснований для вынесения решений о заключении под стражу. Любой опасности ограничения свободы и личной неприкосновенности, в том числе при наличии законных оснований, должно противостоять право на судебное обжалование.
6. Ограничение круга лиц, имеющих право на судебное обжалование в порядке статей 220.1 и 220.2 УПК РСФСР, лишь теми, кто содержится под стражей, противоречит статье 19 Конституции Российской Федерации, закрепляющей равенство всех перед законом и судом.
Равенство перед законом и судом не исключает фактических различий и необходимости их учета законодателем. Однако это не должно приводить к ограничению прав и свобод, в отношении которых согласно Конституции Российской Федерации такое ограничение недопустимо. Кроме того, различия в фактическом положении лиц, которые только должны быть арестованы или уже подвергнуты предварительному заключению, не могут влиять на решение вопроса об их праве требовать и обязанности суда проверить законность постановления об аресте. Институт судебного обжалования решений об аресте по смыслу действующего УПК РСФСР имеет целью проверку прежде всего именно законности и обоснованности постановлений о применении этой меры пресечения. Этой цели не соответствует ограничение права на судебное обжалование для лиц, которые при наличии решения об их заключении под стражу реально не арестованы. Запрет судебного обжалования вынесенного, но реально не исполняемого постановления об аресте дает возможность органам дознания, следователям, прокурорам отступать от установленных в законе требований к основаниям применения этой меры, поскольку они не являются объектом судебной проверки.
Таким образом, статьи 220.1 и 220.2 УПК РСФСР содержат положения, ограничивающие ряд конституционных прав и свобод, что противоречит статьям 18 и 55 (часть 2) Конституции Российской Федерации, согласно которым в Российской Федерации не должны издаваться и действовать законы, отменяющие или умаляющие эти права.
На основании изложенного и руководствуясь частью первой статьи 71, статьями 72, 75 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации постановил:
1. Признать положение статьи 220.1 УПК РСФСР, ограничивающее круг лиц, имеющих право на судебное обжалование постановления о применении к ним в качестве меры пресечения заключения под стражу, только лицами, содержащимися под стражей, и связанное с ним положение статьи 220.2 УПК РСФСР о проверке законности и обоснованности применения заключения под стражу судом только по месту содержания лица под стражей не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статье 46 (части 1 и 2), а также статьям 19 (часть 1), 21 (часть 1), 22 (часть 1), 55 (часть 3).
2. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является окончательным, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непосредственно.
3. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации", "Российской газете", а также иных официальных изданиях органов государственной власти Российской Федерации. Постановление должно быть также опубликовано в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

11

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 18 июля 2006 г. N 342-О

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ
К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА ПАНАРИНА
ВЛАДИМИРА АНАТОЛЬЕВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ
ПРАВ ЧАСТЬЮ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 1 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА
"О НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЙ АВТОНОМИИ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей Н.С. Бондаря, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Селезнева, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.П. Ярославцева,
рассмотрев по требованию гражданина В.А. Панарина вопрос о возможности принятия его жалобы к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,

установил:

1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин В.А. Панарин - председатель правления Русской национально-культурной автономии города Златоуста Челябинской области оспаривает конституционность части первой статьи 1 Федерального закона от 17 июня 1996 года "О национально-культурной автономии" (в редакции от 10 ноября 2003 года), согласно которой национально-культурная автономия в Российской Федерации - это форма национально-культурного самоопределения, представляющая собой объединение граждан Российской Федерации, относящих себя к определенной этнической общности, находящейся в ситуации национального меньшинства на соответствующей территории, на основе их добровольной самоорганизации в целях самостоятельного решения вопросов сохранения самобытности, развития языка, образования, национальной культуры.
По мнению заявителя, это законоположение, предоставляя право образования национально-культурной автономии только гражданам, относящимся к национальным меньшинствам, тем самым лишает такой возможности граждан, относящихся к другим этническим общностям, в частности к русской национальности, и составляющих большинство на соответствующей территории, в целях защиты их национально-культурных прав, что нарушает принцип равенства прав и свобод граждан независимо от национальности и противоречит статье 19 Конституции Российской Федерации.
Как следует из представленных материалов, решением главного управления Федеральной регистрационной службы по Челябинской области от 1 февраля 2006 года было отказано в государственной регистрации возглавляемого В.А. Панариным общественного объединения - Русской национально-культурной автономии города Златоуста, поскольку оно не является объединением граждан этнической общности, находящейся в ситуации национального меньшинства на территории города Златоуста, как того требует статья 1 Федерального закона "О национально-культурной автономии".
Секретариат Конституционного Суда Российской Федерации в порядке части второй статьи 40 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" ранее уведомлял заявителя о том, что его жалоба не соответствует требованиям названного Федерального конституционного закона.
2. Вопросы законодательной регламентации национально-культурной автономии уже были предметом исследования Конституционного Суда Российской Федерации в Постановлении от 3 марта 2004 г. N 5-П по делу о проверке конституционности части третьей статьи 5 Федерального закона "О национально-культурной автономии". Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, из Конституции Российской Федерации, а также общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации, которые согласно статье 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации являются составной частью правовой системы Российской Федерации, вытекают обязанности государства по регулированию и защите прав национальных меньшинств, а также предопределяется характер такого регулирования в процессе формирования правовых механизмов обеспечения прав национальных меньшинств; при этом в условиях действующего нормативного регулирования реализация права этнической общности, находящейся на определенной территории в ситуации национального меньшинства, на национально-культурную автономию связана с реализацией права лиц, относящихся к таким общностям, создавать и регистрировать в соответствии с законодательством Российской Федерации общественные объединения, свобода деятельности которых должна быть гарантирована.
На реализацию указанной обязанности государства - обеспечение прав национальных меньшинств - и направлен Федеральный закон "О национально-культурной автономии", признающий национально-культурную автономию как форму национально-культурного самоопределения этнических общностей, находящихся в ситуации именно национального меньшинства на соответствующей территории, что согласуется с правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации, изложенными в названном Постановлении.
Кроме того, положения статьи 1 Федерального закона "О национально-культурной автономии" не могут рассматриваться как противоречащие требованиям статьи 19 Конституции Российской Федерации, поскольку равенство прав и свобод граждан независимо от национальной принадлежности не исключает фактических различий в положении тех или иных этнических общностей и необходимости их учета законодателем в целях обеспечения действительного равенства.
Исходя из изложенного и руководствуясь частью второй статьи 40, пунктом 3 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Панарина Владимира Анатольевича, поскольку по предмету обращения Конституционным Судом Российской Федерации ранее было вынесено постановление, сохраняющее свою силу.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0

12

Определение Конституционного Суда РФ от 08.06.2004 N 226-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы открытого акционерного общества "Уфимский нефтеперерабатывающий завод" на нарушение конституционных прав и свобод статьей 169 Гражданского кодекса Российской Федерации и абзацем третьим пункта 11 статьи 7 Закона Российской Федерации "О налоговых органах Российской Федерации"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 8 июня 2004 г. N 226-О

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ
ОТКРЫТОГО АКЦИОНЕРНОГО ОБЩЕСТВА "УФИМСКИЙ
НЕФТЕПЕРЕРАБАТЫВАЮЩИЙ ЗАВОД" НА НАРУШЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННЫХ
ПРАВ И СВОБОД СТАТЬЕЙ 169 ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И АБЗАЦЕМ ТРЕТЬИМ ПУНКТА 11
СТАТЬИ 7 ЗАКОНА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ "О НАЛОГОВЫХ
ОРГАНАХ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей М.В. Баглая, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,

заслушав в пленарном заседании заключение судьи С.М. Казанцева, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы ОАО "Уфимский нефтеперерабатывающий завод",

установил:

1. В феврале 2001 года ОАО "Уфимский нефтеперерабатывающий завод" заключило с зарегистрированными в городе Байконур ЗАО "Борт-М" и ООО "Корус-Байконур" договоры аренды на принадлежащие ему сооружения нефтехимического предприятия, расположенные в городе Уфе. Арбитражный суд Республики Башкортостан решениями от 26 июля 2002 года, оставленными без изменения апелляционной инстанцией, отказал в удовлетворении исков прокурора Республики Башкортостан, который просил признать эти сделки ничтожными на том основании, что они являются притворными, прикрывающими договоры на оказание услуг, и преследуют противную основам правопорядка и нравственности цель уклонения от уплаты налогов. Постановлениями Федерального арбитражного суда Уральского округа от 10 декабря 2002 года указанные решения отменены, а соответствующие договоры признаны недействительными в силу статьи 169 ГК Российской Федерации, согласно которой сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна. Высший Арбитражный Суд Российской Федерации в определении от 24 марта 2003 года указал, что оснований для пересмотра дел в порядке надзора и передаче в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации не имеется.

С исками о признании недействительными тех же договоров в Арбитражный суд Московской области на основании абзаца третьего пункта 11 статьи 7 Закона Российской Федерации от 21 марта 1991 года "О налоговых органах Российской Федерации", согласно которому налоговые органы наделены правом предъявлять в суде иски о признании сделок недействительными и взыскании в доход государства всего полученного по таким сделкам, обратилась инспекция Министерства Российской Федерации по налогам и сборам по городу Байконур. Решениями от 8 октября 2002 года и от 18 декабря 2002 года Арбитражный суд Московской области иски удовлетворил, признал сделки ничтожными как мнимые, совершенные без намерения создать соответствующие договору аренды последствия, и указал, что их заключение преследовало цель уклонения от уплаты налогов, которая противна основам правопорядка и нравственности. Постановлениями вышестоящих инстанций жалобы ОАО "Уфимский нефтеперерабатывающий завод" на эти решения оставлены без удовлетворения.

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации ОАО "Уфимский нефтеперерабатывающий завод" утверждает, что статья 169 ГК Российской Федерации и абзац третий пункта 11 статьи 7 Закона Российской Федерации "О налоговых органах Российской Федерации" противоречат статьям 19 (части 1 и 2), 35 (часть 3), 45 (часть 1), 46 (части 1 и 2), 49, 50, 52, 53, 55 (части 2 и 3), 64, 71 (пункты "з" и "о") и 118 (часть 2) Конституции Российской Федерации, поскольку содержащиеся в статье 169 ГК Российской Федерации понятия "основы правопорядка" и "нравственность" в силу своей неопределенности создают возможность произвольного применения данной статьи, что приводит к несоразмерному ограничению прав и свобод субъектов гражданского права, а абзац второй пункта 11 статьи 7 Закона Российской Федерации "О налоговых органах Российской Федерации" нарушает баланс частных и государственных интересов.

2. Статья 169 ГК Российской Федерации особо выделяет опасную для общества группу недействительных сделок - так называемые антисоциальные сделки, противоречащие основам правопорядка и нравственности, признает такие сделки ничтожными и определяет последствия их недействительности: при наличии умысла у обеих сторон такой сделки - в случае ее исполнения обеими сторонами - в доход Российской Федерации взыскивается все полученное по сделке, а в случае исполнения сделки одной стороной с другой стороны взыскивается в доход Российской Федерации все полученное ею и все причитавшееся с нее первой стороне в возмещение полученного; при наличии умысла лишь у одной из сторон такой сделки все полученное ею по сделке должно быть возвращено другой стороне, а полученное последней либо причитавшееся ей в возмещение исполненного взыскивается в доход Российской Федерации.

Понятия "основы правопорядка" и "нравственность", как и всякие оценочные понятия, наполняются содержанием в зависимости от того, как их трактуют участники гражданского оборота и правоприменительная практика, однако они не являются настолько неопределенными, что не обеспечивают единообразное понимание и применение соответствующих законоположений. Статья 169 ГК Российской Федерации указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, т.е. достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности. Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму Гражданского кодекса Российской Федерации, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий.

Арбитражный суд Московской области и вышестоящие судебные инстанции признали заключенные ОАО "Уфимский нефтеперерабатывающий завод" сделки ничтожными и заведомо противоречащими основам правопорядка и нравственности, поскольку они являлись мнимыми и совершались с целью неуплаты налогов нефтеперерабатывающими предприятиями, т.е. суды, принимая решения, действовали на основании статьи 169 ГК Российской Федерации в системной связи с его статьей 170 и, следовательно, не исходили из произвольного толкования статьи 169, - они указали конкретные основания признания сделок антисоциальными и, соответственно, ничтожными. Понятие же "мнимая сделка" заявителю не представляется неопределенным, как не оспаривается им и тот факт, что уклонение от налогов - цель, заведомо противная основам правопорядка и нравственности.

Таким образом, материалами дела - вопреки утверждению заявителя - не подтверждается, что вследствие неопределенности содержащихся в статье 169 ГК Российской Федерации понятий могли быть нарушены его конституционные права. Разрешение же вопроса, имело ли место в данном случае уклонение от уплаты налогов, как и вопроса, преследовали ли участники договоров цель, заведомо противную основам правопорядка и нравственности, не относится к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации в силу статьи 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".

3. Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 25 июля 2001 года по ходатайству Министерства Российской Федерации по налогам и сборам о разъяснении Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 12 октября 1998 года по делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 11 Закона Российской Федерации "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" указал, что в случае непоступления в бюджет соответствующих денежных средств для установления недобросовестности налогоплательщиков налоговые органы вправе - в целях обеспечения баланса государственных и частных интересов - осуществлять необходимую проверку и предъявлять в арбитражных судах требования, обеспечивающие поступления налогов в бюджет, включая иски о признании сделок недействительными и о взыскании в доход государства всего полученного по таким сделкам, как это предусмотрено пунктом 11 статьи 7 Закона Российской Федерации "О налоговых органах Российской Федерации".

В силу данной правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации положение пункта 11 статьи 7 Закона Российской Федерации "О налоговых органах Российской Федерации" не может рассматриваться как противоречащее Конституции Российской Федерации. Вопрос же о правильности применения в конкретных делах тех или иных положений Налогового кодекса Российской Федерации, Закона Российской Федерации "О налоговых органах Российской Федерации" либо иных законов о налогах и сборах относится к компетенции арбитражных судов.

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктами 1 и 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы ОАО "Уфимский нефтеперерабатывающий завод", поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба может быть признана допустимой, а также поскольку разрешение поставленного в ней вопроса Конституционному Суду Российской Федерации неподведомственно.

2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0

13

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 30 июня 2006 г. N 8-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
РЯДА ПОЛОЖЕНИЙ ЧАСТИ 11 СТАТЬИ 154 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА
ОТ 22 АВГУСТА 2004 ГОДА N 122-ФЗ "О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ
В ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ АКТЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ПРИЗНАНИИ
УТРАТИВШИМИ СИЛУ НЕКОТОРЫХ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ АКТОВ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СВЯЗИ С ПРИНЯТИЕМ ФЕДЕРАЛЬНЫХ
ЗАКОНОВ "О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ И ДОПОЛНЕНИЙ В ФЕДЕРАЛЬНЫЙ
ЗАКОН "ОБ ОБЩИХ ПРИНЦИПАХ ОРГАНИЗАЦИИ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ
(ПРЕДСТАВИТЕЛЬНЫХ) И ИСПОЛНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ
ВЛАСТИ СУБЪЕКТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" И "ОБ ОБЩИХ
ПРИНЦИПАХ ОРГАНИЗАЦИИ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ
В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" В СВЯЗИ С ЗАПРОСОМ
ПРАВИТЕЛЬСТВА МОСКВЫ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Ю.М. Данилова, судей Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, Н.В. Мельникова, Н.В. Селезнева, О.С. Хохряковой,
с участием представителей Правительства Москвы - адвоката Т.Н. Мордоховой и доктора юридических наук А.Е. Шерстобитова, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации Е.Б. Мизулиной, представителя Совета Федерации - доктора юридических наук Е.В. Виноградовой, полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.В. Кротова,
руководствуясь статьей 125 (пункт "а" части 2) Конституции Российской Федерации, подпунктом "а" пункта 1 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, подпунктом "а" пункта 1 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 84, 85 и 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности ряда положений части 11 статьи 154 Федерального закона от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ "О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федеральных законов "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" и "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации".
Поводом к рассмотрению дела явился запрос Правительства Москвы. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые в запросе законоположения.
Заслушав сообщение судьи-докладчика М.И. Клеандрова, объяснения представителей сторон, выступления полномочного представителя Правительства Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.Ю. Барщевского, приглашенных в заседание представителей: от Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации - судьи Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации В.Л. Слесарева, от Генерального прокурора Российской Федерации - Т.А. Рыжковой, от Министерства экономического развития и торговли Российской Федерации - О.Б. Соколовой, от Федерального агентства по управлению федеральным имуществом - А.Н. Крыласовой, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Правительство Москвы просит признать противоречащими статьям 1 (часть 1), 5 (часть 3), 8 (часть 2), 11 (часть 2), 35 (части 2 и 3) и 73 Конституции Российской Федерации положения части 11 статьи 154 Федерального закона от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ (в редакции Федерального закона от 31 декабря 2005 года "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием разграничения полномочий"), устанавливающие, что:
находящееся в собственности субъектов Российской Федерации имущество, которое может находиться в федеральной собственности, подлежит безвозмездной передаче в федеральную собственность в случае, если нахождение указанного имущества в собственности субъектов Российской Федерации не допускается, в том числе в результате разграничения полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, или если указанное имущество используется федеральными органами государственной власти, федеральными государственными унитарными предприятиями, федеральными государственными учреждениями для целей, установленных в соответствии с данным Федеральным законом (абзацы девятый - одиннадцатый);
предложения о передаче имущества направляются органами государственной власти субъекта Российской Федерации федеральному органу исполнительной власти, осуществляющему полномочия собственника имущества (абзацы пятнадцатый - шестнадцатый);
решения о передаче имущества из собственности субъектов Российской Федерации в федеральную собственность принимаются федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим полномочия собственника имущества, если иное не установлено Правительством Российской Федерации; указанные решения являются основаниями возникновения права собственности Российской Федерации на имущество, передаваемое от субъекта Российской Федерации (абзацы девятнадцатый и двадцать первый);
перечень документов, необходимых для принятия решения о передаче имущества из собственности субъекта Российской Федерации в федеральную собственность, устанавливается Правительством Российской Федерации (абзац двадцать второй);
органы государственной власти субъекта Российской Федерации, осуществляющие передачу имущества, обязаны передать, а федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий принятие имущества, обязан принять передаваемое имущество на основании решений о передаче имущества из собственности субъектов Российской Федерации в федеральную собственность в соответствии с передаточным актом, в котором указываются наименования и места нахождения передаваемых государственных унитарных предприятий и государственных учреждений; подписанный уполномоченными лицами органов государственной власти, осуществляющих передачу и принятие имущества, передаточный акт представляется уполномоченному органу государственной власти для утверждения и внесения изменений в реестр государственного имущества; если в установленный срок передаточный акт не подписан и (или) не представлен органу государственной власти, осуществляющему передачу имущества, передаточный акт утверждается уполномоченным федеральным органом в одностороннем порядке (абзацы двадцать третий - двадцать седьмой);
права на находящиеся в федеральной собственности объекты недвижимости регистрируются одновременно с правами на земельные участки, на которых расположены данные объекты недвижимости, на основании решений о передаче имущества из собственности субъектов Российской Федерации в федеральную собственность, подписанных передаточных актов и иных документов, предусмотренных законодательством Российской Федерации (абзац двадцать девятый);
передача имущества, закрепленного за государственными учреждениями или предприятиями, может быть осуществлена исключительно с согласия указанных учреждений или предприятий; в этом случае от передающей стороны передаточный акт подписывается уполномоченным лицом предприятия или визируется уполномоченным лицом учреждения (абзац тридцатый);
право собственности на имущество, передаваемое в порядке, установленном данным Федеральным законом, возникает с даты, устанавливаемой соответствующими решениями федерального органа исполнительной власти, осуществляющего полномочия собственника имущества (абзац тридцать первый);
к правоотношениям, возникающим при передаче имущества из собственности субъектов Российской Федерации в федеральную собственность, нормы Гражданского кодекса Российской Федерации и Федерального закона от 21 июля 1997 года "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним", в том числе определяющие момент возникновения права собственности на имущество, применяются в части, не противоречащей положениям данной статьи (абзац тридцать третий).
По мнению заявителя, данные законоположения нарушают конституционные правомочия субъектов Российской Федерации, поскольку допускают изъятие имущества из собственности субъекта Российской Федерации и его обращение в федеральную собственность вопреки установленным Гражданским кодексом Российской Федерации общим правилам приобретения права собственности на основании подзаконных актов, без согласия органов государственной власти субъектов Российской Федерации, решения суда и равноценного возмещения, не содержат конкретного перечня имущества субъектов Российской Федерации (его видов, категорий), подлежащего передаче в федеральную собственность, и тем самым позволяют определять его федеральным органам исполнительной власти по своему усмотрению, не гарантируют сохранение за субъектами Российской Федерации их имущества в случаях, когда возможно многоцелевое использование, перепрофилирование этого имущества или его использование для осуществления иных полномочий, остающихся у субъекта Российской Федерации в результате разграничения полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации.
Правительство Москвы, таким образом, оспаривает конституционность названных законоположений в части, касающейся установления порядка безвозмездной передачи имущества из собственности субъектов Российской Федерации в федеральную собственность. Именно в этой части данные законоположения - в силу статьи 36, части третьей статьи 74, статей 84 и 85 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" - составляют предмет рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу.
2. Согласно Конституции Российской Федерации Российская Федерация является федеративным государством, его федеративное устройство основано на разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации (статья 1, часть 1; статья 5, часть 3); государственную власть в субъектах Российской Федерации осуществляют образуемые ими органы государственной власти (статья 11, часть 2); в Российской Федерации признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности (статья 8, часть 2), при этом федеральная государственная собственность и управление ею находятся в ведении Российской Федерации (статья 71, пункт "д"), а разграничение государственной собственности - в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации (статья 72, пункт "г" части 1); по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации издаются федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации (статья 76, часть 2).
2.1. По смыслу приведенных конституционных положений, необходимость разграничения государственной собственности между Российской Федерацией и субъектами Российской Федерации, предусмотренного непосредственно Конституцией Российской Федерации в качестве предмета их совместного ведения, предопределяется федеративным характером государства и разграничением полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации. Вместе с тем Конституция Российской Федерации не определяет, какие объекты государственной собственности должны находиться в собственности Российской Федерации, а какие - в собственности субъектов Российской Федерации.
Следовательно, при осуществлении нормативного регулирования в области разграничения государственной собственности федеральный законодатель - исходя из разграничения полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации и из того, что объем, пределы и особенности конкретных полномочий органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации по вопросам разграничения государственной собственности обусловлены особенностями государственной собственности, ее предназначением как экономической основы для осуществления функций государства и реализации полномочий органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации, - правомочен отнести объекты государственной собственности к соответствующему уровню (виду) - федеральной собственности или собственности субъектов Российской Федерации, а также установить порядок передачи имущества, в том числе на безвозмездной основе, от одного субъекта публичной власти к другому.
В частности, имущество, находящееся в федеральной собственности, может быть безвозмездно передано в собственность субъектов Российской Федерации; в свою очередь, имущество, находящееся в собственности субъектов Российской Федерации, может быть безвозмездно передано в федеральную собственность, причем такая передача не является допускаемым на основании статьи 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации принудительным отчуждением имущества для федеральных нужд, предполагающим предварительное и равноценное возмещение. В то же время имущество, передаваемое в процессе разграничения собственности между Российской Федерацией и ее субъектами, остается государственной собственностью и должно использоваться органами государственной власти не иначе как для осуществления ими своих полномочий в конституционно установленных целях.
Таким образом, разграничение государственной собственности и передача имущества, находящегося в государственной собственности, осуществляемая в связи с разграничением полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, не должны быть произвольными.
2.2. По смыслу статьи 72 (пункт "г" части 1) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 5 (часть 3), 8 (часть 2) и 71 (пункт "д"), разграничение государственной собственности осуществляется между Российской Федерацией и субъектами Российской Федерации как между публично-правовыми образованиями, связанными отношениями субординации и координации, которые основаны на разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации.
Следовательно, отношения по передаче имущества, находящегося в государственной собственности, обусловливаемые разграничением публично-властных полномочий, включая отношения, касающиеся оснований и порядка передачи имущества, в том числе формы и содержания акта, оформляющего такую передачу, также представляют собой систему публично-правовых властных отношений, одновременно субординационных и координационных по своему характеру. Именно в силу этого данные отношения гражданским законодательством, определяющим правовое положение участников гражданского оборота и регулирующим имущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников, по общему правилу, не регулируются.
Так, согласно Гражданскому кодексу Российской Федерации к имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, гражданское законодательство не применяется, если иное не предусмотрено законодательством (пункт 3 статьи 2); отнесение государственного имущества к федеральной собственности и к собственности субъектов Российской Федерации осуществляется в порядке, установленном законом (пункт 5 статьи 214). На это же указывает абзац тридцать третий части 11 статьи 154 Федерального закона от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ, в соответствии с которым к правоотношениям, возникающим при передаче имущества в соответствии с данной статьей, нормы Гражданского кодекса Российской Федерации применяются в части, не противоречащей ее положениям.
Таким образом, разграничение государственной собственности и регламентация передачи имущества в результате разграничения полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации осуществляются посредством специальных норм, содержащихся в федеральных законах и принимаемых в соответствии с ними в рамках данного предмета совместного ведения законах и иных нормативных правовых актах субъектов Российской Федерации, на которых и основывается правоприменительная деятельность в этой сфере органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации.
При этом, по смыслу статей 5 (часть 3), 8 (часть 2), 11 (часть 2), 55 (часть 3), 71 (пункт "д"), 72 (пункт "г" части 1) и 73 Конституции Российской Федерации, федеральным законом - как нормативным правовым актом общего действия, принимаемым в сфере совместного ведения и определяющим конкретные полномочия и компетенцию органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации по вопросам разграничения государственной собственности и передачи имущества в результате разграничения полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, - право собственности субъектов Российской Федерации может быть ограничено, если такое ограничение необходимо для защиты конституционных ценностей и по своему характеру соразмерно тем конституционно значимым целям, ради которых оно вводится. Федеральным законом, разграничивающим государственную собственность и устанавливающим порядок передачи имущества в результате разграничения публично-властных полномочий, должен быть обеспечен баланс интересов Российской Федерации и интересов ее субъектов. При этом в силу вытекающего из Конституции Российской Федерации требования признания и защиты государственной собственности субъектов Российской Федерации полномочия органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации по разграничению государственной собственности и безвозмездной передаче имущества должны распределяться и осуществляться как находящиеся в совместном ведении, с тем чтобы при принятии соответствующих решений обеспечивались бы учет и согласование интересов Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.
3. В процессе становления России как федеративного государства и развития экономических основ конституционного строя было предпринято разграничение единой государственной собственности на собственность Российской Федерации и собственность субъектов Российской Федерации (а затем и собственность муниципальных образований).
Согласно Закону СССР от 6 марта 1990 года "О собственности в СССР" и Закону РСФСР от 24 декабря 1990 года "О собственности в РСФСР" имущество, находившееся в государственной собственности РСФСР, было отнесено соответственно к федеральной собственности, собственности республик, входящих в Российскую Федерацию, автономных областей, автономных округов, краев и областей, исходя прежде всего из того, в ведении какого уровня органов государственной власти и управления находилось то или иное имущество. В дальнейшем разграничение единой государственной собственности и передача различных объектов (видов) имущества в федеральную собственность и собственность субъектов Российской Федерации производились на основании Постановления Верховного Совета Российской Федерации от 27 декабря 1991 года N 3020-1 "О разграничении государственной собственности в Российской Федерации на федеральную собственность, государственную собственность республик в составе Российской Федерации, краев, областей, автономной области, автономных округов, городов Москвы и Санкт-Петербурга и муниципальную собственность", а также распоряжения Президента Российской Федерации от 18 марта 1992 года N 114-рп "Об утверждении Положения об определении пообъектного состава федеральной, государственной и муниципальной собственности и порядке оформления прав собственности". В приложениях 1 и 2 к названному Постановлению Верховного Совета Российской Федерации содержались перечни объектов, относящихся исключительно к федеральной собственности, и объектов, которые могут передаваться в собственность субъектов Российской Федерации.
3.1. Осуществляя в соответствии с Конституцией Российской Федерации разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации и в связи с этим - разграничение государственной собственности, федеральный законодатель непосредственно в федеральном законе прежде всего указывает, какое имущество может находиться в публичной собственности того или иного уровня, объектный состав имущества, закрепляемого за соответствующим публичным собственником, а также устанавливает порядок (процедуру) передачи имущества из федеральной собственности в собственность субъектов Российской Федерации и из собственности субъектов Российской Федерации в собственность Российской Федерации.
Так, в Федеральном законе от 6 октября 1999 года "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" было определено, какое имущество может находиться в собственности субъекта Российской Федерации, и при этом подчеркивалось, что особенности возникновения, осуществления и прекращения права собственности субъекта Российской Федерации устанавливаются федеральным законом (пункты 1, 2 и 4 статьи 26.11).
Федеральным законом от 4 июля 2003 года "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" были перераспределены полномочия по осуществлению ряда государственных функций между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, а затем Федеральным законом от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ предусмотрен порядок безвозмездной передачи имущества из федеральной собственности в собственность субъектов Российской Федерации, а также из собственности субъектов Российской Федерации - в федеральную собственность.
В соответствии с частью 11 статьи 154 Федерального закона от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ находящееся в федеральной собственности имущество, которое в связи с разграничением полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации может находиться в собственности субъектов Российской Федерации, подлежит безвозмездной передаче в их собственность, если нахождение указанного имущества в федеральной собственности не допускается, а также если указанное имущество используется органами государственной власти субъектов Российской Федерации для целей, установленных в соответствии со статьей 26.11 Федерального закона от 6 октября 1999 года "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации"; в свою очередь, в федеральной собственности может находиться имущество, необходимое для обеспечения деятельности федеральных органов государственной власти, осуществления ими полномочий в рамках их компетенции, установленной Конституцией Российской Федерации и нормативными правовыми актами Российской Федерации, определяющими их статус, а также для обеспечения стратегических интересов Российской Федерации в области обороны и безопасности государства, защиты нравственности, здоровья, прав и законных интересов граждан Российской Федерации (абзацы первый - четвертый, шестой - восьмой).
Перечень подлежащих передаче в федеральную собственность видов имущества и конкретных объектов имущества субъектов Российской Федерации в Федеральном законе от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ отсутствует. Разрешение вопроса о перечне объектов передаваемого имущества должно осуществляться в соответствии с федеральными законами, принимаемыми в пределах ведения Российской Федерации, а также издаваемыми по предметам совместного ведения федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации путем осуществления органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации соответствующей правоприменительной деятельности.
3.2. Положениями части 11 статьи 154 Федерального закона от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ, являющимися предметом рассмотрения по настоящему делу и определяющими порядок (процедуру) безвозмездной передачи имущества из собственности субъектов Российской Федерации в федеральную собственность, предусматривается, в частности, что находящееся в собственности субъектов Российской Федерации имущество, которое может находиться в федеральной собственности, подлежит безвозмездной передаче в федеральную собственность в случаях, если нахождение указанного имущества в собственности субъектов Российской Федерации не допускается, в том числе в результате разграничения полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, или если указанное имущество используется федеральными органами государственной власти, федеральными государственными унитарными предприятиями, федеральными государственными учреждениями для целей, установленных в соответствии с данным Федеральным законом (абзацы девятый - одиннадцатый).
Порядок передачи имущества из собственности субъекта Российской Федерации включает, во-первых, направление органом государственной власти субъекта Российской Федерации предложений федеральному органу исполнительной власти, осуществляющему полномочия собственника имущества, о передаче имущества, а во-вторых - принятие федеральным органом исполнительной власти решения о передаче имущества (абзацы пятнадцатый - семнадцатый и девятнадцатый), при этом передача имущества из собственности субъекта Российской Федерации в собственность Российской Федерации, не включенного в указанные предложения, не допускается (абзац восемнадцатый).
По смыслу названных положений части 11 статьи 154 Федерального закона от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ во взаимосвязи с другими ее положениями, безвозмездная передача государственной собственности предполагает необходимость согласованных действий соответствующих органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации. Тем самым федеральный законодатель, обеспечивая во исполнение предписаний Конституции Российской Федерации баланс интересов Российской Федерации и интересов ее субъектов, исключил возможность принятия федеральным органом исполнительной власти решения о безвозмездной передаче того или иного имущества, находящегося в собственности субъекта Российской Федерации, в федеральную собственность в одностороннем порядке.
О том, что аутентичное намерение законодателя именно таково - не допустить передачу имущества против воли субъекта Российской Федерации, в собственности которого оно находится, свидетельствуют выступления представителей Государственной Думы, Совета Федерации и Президента Российской Федерации при рассмотрении настоящего дела Конституционным Судом Российской Федерации. Из этого же исходило и Правительство Российской Федерации, закрепляя в Постановлении от 13 июня 2006 года N 374, что для принятия федеральным органом государственной власти решения о передаче имущества из собственности субъекта Российской Федерации в федеральную собственность необходимо предложение органа государственной власти субъекта Российской Федерации о передаче имущества субъекта Российской Федерации в федеральную собственность (подпункт "а" пункта 2).
3.3. При передаче имущества из собственности субъекта Российской Федерации в федеральную собственность в порядке, предусмотренном положениями части 11 статьи 154 Федерального закона от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ, права собственника находятся под защитой статьи 35 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, закрепляющей право каждого иметь имущество в собственности, реализуя вытекающие из этого правомочия, и гарантии для субъектов данного права в случаях лишения их имущества, в частности при принудительном отчуждении имущества для государственных нужд.
Установленный рассматриваемыми законоположениями порядок передачи имущества, находящегося в государственной собственности, исключает необходимость принятия судебного решения в каждом из таких случаев, а также выплату равноценного возмещения, что соответствует природе публично-правовых отношений между Российской Федерацией и субъектами Российской Федерации по разграничению государственной собственности и передаче имущества в результате разграничения полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации: имущество, находящееся в собственности соответствующих публично-правовых образований, предназначено для осуществления органами публичной власти в рамках их полномочий функций государства, а следовательно, в результате разграничения полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации по реализации этих функций возможна безвозмездная передача имущества, необходимого для осуществления соответствующих полномочий, в целях наиболее рационального его использования в общих публичных интересах.
Спор же о праве собственности на имущество (о законности нахождения имущества в собственности), в отношении которого в связи с разграничением полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации ставится вопрос о передаче в федеральную собственность или собственность субъекта Российской Федерации, разрешается судом в порядке, установленном действующим законодательством.
3.4. Таким образом, закрепленный в части 11 статьи 154 Федерального закона от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ порядок безвозмездной передачи в федеральную собственность имущества, находящегося в собственности субъектов Российской Федерации, в связи с разграничением полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации предполагает необходимость волеизъявления субъектов Российской Федерации на такую передачу, достижение договоренностей между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации и не допускает принудительное отчуждение имущества, находящегося в собственности субъектов Российской Федерации, а потому не может рассматриваться как нарушающий конституционные правомочия субъектов Российской Федерации и гарантии государственной собственности субъектов Российской Федерации, в том числе вытекающие из статей 5 (часть 3), 8 (часть 2), 35 (части 2 и 3), 55 (часть 3) и 72 (пункт "г" части 1) Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи.
Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 6, частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79 и 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать положения абзацев девятого, десятого, одиннадцатого, пятнадцатого, шестнадцатого, девятнадцатого, двадцать первого, двадцать второго, двадцать третьего - двадцать седьмого, двадцать девятого, тридцатого, тридцать первого и тридцать третьего части 11 статьи 154 Федерального закона от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ "О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федеральных законов "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" и "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" (в редакции Федерального закона от 31 декабря 2005 года "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием разграничения полномочий") в части, устанавливающей порядок безвозмездной передачи в федеральную собственность имущества, находящегося в собственности субъектов Российской Федерации, в связи с разграничением полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку данные законоположения по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования предполагают необходимость волеизъявления субъекта Российской Федерации на такую передачу.
Конституционно-правовой смысл положений части 11 статьи 154 Федерального закона от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ, выявленный в настоящем Постановлении, является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.
2. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
3. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете" и "Собрании законодательства Российской Федерации". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

14

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 10 декабря 1997 г. N 19-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ РЯДА ПОЛОЖЕНИЙ
УСТАВА (ОСНОВНОГО ЗАКОНА) ТАМБОВСКОЙ ОБЛАСТИ

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя М.В. Баглая, судей Э.М. Аметистова, Н.Т. Ведерникова, Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, В.Д. Зорькина, А.Л. Кононова, В.О. Лучина, Т.Г. Морщаковой, В.И. Олейника, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, В.Г. Стрекозова, О.И. Тиунова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
с участием полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации С.М. Шахрая как представителя стороны, направившей запрос в Конституционный Суд Российской Федерации, а также председателя Тамбовской областной Думы В.Н. Карева и доктора юридических наук В.М. Манохина как представителей стороны, принявшей оспариваемый акт,
руководствуясь статьей 125 (пункт "б" части 2) Конституции Российской Федерации, подпунктом "б" пункта 1 части первой статьи 3, пунктом 1 части второй статьи 21, статьями 36, 74, 84, 85 и 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного закона) Тамбовской области.
Поводом к рассмотрению дела явился запрос Президента Российской Федерации о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного закона) Тамбовской области.
Заслушав сообщение судьи - докладчика Б.С. Эбзеева, объяснения представителей сторон, выступления приглашенных в заседание представителей: от Государственной Думы - С.А. Зенкина, от Министерства внутренних дел Российской Федерации - Г.К. Москвина, от Генеральной прокуратуры Российской Федерации - Т.А. Пахоменко, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. 18 июля 1996 года в Конституционный Суд Российской Федерации обратился Президент Российской Федерации с запросом о проверке конституционности некоторых положений Устава (Основного закона) Тамбовской области. В связи с тем, что Законами Тамбовской области от 18 октября 1996 года, от 31 января 1997 года и от 24 октября 1997 года в Устав (Основной закон) Тамбовской области вносились изменения, заявитель дважды уточнял свой запрос.
В окончательном варианте запроса Президент Российской Федерации оспаривает конституционность положений следующих статей Устава (Основного закона) Тамбовской области: 11 (пункт "з" части 2), 50 (часть 4) в части установления неприкосновенности депутатов областной Думы на территории области, 54 (пункты "к", "л", "р" части 1), 55 (абзац третий части 2) в части подписания законов области председателем областной Думы, 57 (часть 2) в части исполнения председателем областной Думы своих обязанностей до избрания председателя областной Думы нового созыва, 68 (часть 1) в части согласования с областной Думой вопроса о назначении на должность первых заместителей главы Администрации области, 69 (часть 3) в части установления областной Думой порядка формирования, определения полномочий и организации работы структурных подразделений Администрации области, а также в части ссылки на федеральное законодательство, 75 (пункт "в") в части подписания председателем областной Думы законов области, 75 (абзац третий пункта "г", пункт "и"), 76 (пункт "в" части 1), 77 (часть 1) в части выражения недоверия первым заместителям главы Администрации области, 78 (часть 2), 79, 98 (часть 1). Именно эти нормы, по смыслу части третьей статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", являются предметом проверки в настоящем деле.
По мнению заявителя, оспариваемые нормы не соответствуют таким основам конституционного строя, как народовластие (статья 3 Конституции Российской Федерации), осуществление государственной власти на основе ее разделения на законодательную, исполнительную и судебную и признание их самостоятельности (статья 10 Конституции Российской Федерации), признание единства системы государственной власти и разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации в качестве оснований федеративного устройства Российской Федерации (статья 5, часть 3, Конституции Российской Федерации).
2. Заявитель считает, что отнесение к ведению области финансового, валютного, кредитного регулирования в пределах компетенции области (пункт "з" части 2 статьи 11 Устава) не соответствует пункту "ж" статьи 71 Конституции Российской Федерации и, следовательно, нарушает установленное Конституцией Российской Федерации разграничение предметов ведения и полномочий между Российской Федерацией и ее субъектами.
Согласно статье 71 (пункт "ж") Конституции Российской Федерации финансовое, валютное, кредитное регулирование находится в ведении Российской Федерации. Закрепленный Конституцией Российской Федерации принцип единства экономического пространства (статья 8, часть 1) предопределяет проведение единой финансовой политики и, соответственно, наличие единой финансовой системы, включая бюджетную и налоговую. При этом органы государственной власти субъектов Российской Федерации участвуют в финансовых, валютных и кредитных отношениях, имеющих общефедеральное значение, в той мере и постольку, в какой и поскольку это предусмотрено и допускается федеральными законами, иными правовыми актами федеральных органов государственной власти.
Отнесение финансового, валютного, кредитного регулирования к ведению Российской Федерации не препятствует органам государственной власти субъекта Российской Федерации в пределах своих полномочий осуществлять меры по мобилизации и расходованию собственных финансовых ресурсов. К таковым в соответствии с Уставом (Основным законом) Тамбовской области относятся средства бюджета области и областных внебюджетных и валютных фондов, кредитные ресурсы, ассигнования из федерального бюджета (статья 104, часть 1). Уставом определены также бюджетные права органов государственной власти области (статья 105), статус и порядок формирования внебюджетных и валютных фондов (статьи 106 и 107), налоговая и кредитно - банковская системы области (статьи 108, 109 и 110).
Юридическое содержание использованного в Уставе области понятия финансового, валютного, кредитного регулирования отличается от конституционного содержания этого понятия. Названное регулирование в пределах компетенции области, как это предусмотрено Уставом, согласуется с федеративной природой государства и конституционным статусом субъекта Российской Федерации и не может трактоваться как вторжение в сферу ведения и полномочий Российской Федерации.
Таким образом, пункт "з" части 2 статьи 11 Устава области, содержащий оговорку о финансовом, валютном, кредитном регулировании "в пределах компетенции области", оцениваемый в системном единстве с положениями Устава области о верховенстве Конституции Российской Федерации и федеральных законов (часть 2 статьи 12), не затрагивает прерогатив федеральных органов государственной власти и, следовательно, не противоречит установленному Конституцией Российской Федерации разграничению предметов ведения и полномочий между Российской Федерацией и ее субъектами.
3. В запросе содержится требование о проверке конституционности положения Устава области о неприкосновенности депутатов областной Думы на территории области. Это положение содержится в части 4 его статьи 50, устанавливающей также, что депутаты привлекаются к уголовной ответственности в соответствии с федеральным законодательством, а административную ответственность несут в порядке, установленном федеральными законами и законами области.
Согласно Конституции Российской Федерации вопросы неприкосновенности депутатов, затрагивающие аспекты уголовного и уголовно - процессуального законодательства, находятся в ведении Российской Федерации и по ним принимаются федеральные законы (статья 71, пункт "о"; статья 76, часть 1); административное и административно - процессуальное законодательство относится к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов (статья 72, пункт "к" части 1); по предметам совместного ведения издаются федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации (статья 76, часть 2). В силу этого законодательство субъекта Российской Федерации не может исключать возможность привлечения депутата к уголовной либо административной ответственности, установленной федеральным законодательством, и тем самым устанавливать какой-либо иной порядок осуществления правосудия и судопроизводства, чем тот, который предусмотрен Конституцией Российской Федерации и федеральным законом.
Оспариваемое заявителем положение "депутат Думы обладает на территории области неприкосновенностью в течение всего срока его полномочий" нельзя интерпретировать как установление общего принципа, исключающего ответственность депутатов областной Думы. Напротив, данное положение в контексте части 4 статьи 50 Устава области в целом не связано с какими-либо изъятиями для депутатов при привлечении их к уголовной и административной ответственности, установленной федеральным законом, не вторгается в сферу ведения и полномочий Российской Федерации и, следовательно, не может оцениваться как противоречащее Конституции Российской Федерации.
4. В запросе оспариваются как не соответствующие статье 10 Конституции Российской Федерации положение пункта "к" части 1 статьи 54, определяющей полномочия областной Думы, а также сходные по содержанию положения части 1 статьи 68 и абзаца третьего пункта "г" статьи 75 Устава области, из которых следует, что при назначении главой Администрации области первых заместителей главы Администрации области требуется предварительное согласование такого назначения с областной Думой.
Участие областной Думы в формировании органа исполнительной власти области само по себе не противоречит основам конституционного строя, так как в соответствии с Уставом области она не наделяется правом освобождать от должности указанных в оспариваемых положениях лиц. Такое участие укладывается в систему сдержек и противовесов, присущую принципу разделения властей в Российской Федерации: оно не прерывает осуществления исполнительной власти Администрацией области, не нарушает ее самостоятельности и в то же время позволяет осуществлять согласованное функционирование и взаимодействие органов государственной власти области.
Следовательно, предварительное согласование с областной Думой назначения на должность главой Администрации области первых заместителей главы Администрации области, как оно закреплено в оспариваемых нормах, не противоречит принципу разделения властей в Российской Федерации и самостоятельности органов законодательной и исполнительной власти (статья 10 Конституции Российской Федерации).
5. В запросе Президента Российской Федерации также ставится под сомнение конституционность пункта "л" части 1 статьи 54 Устава области, относящего к полномочиям областной Думы утверждение руководителя управления внутренних дел области.
Согласно Конституции Российской Федерации защита прав и свобод человека и гражданина, обеспечение законности, правопорядка и общественной безопасности, осуществляемые в том числе органами внутренних дел, находятся в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов (статья 72, пункт "б" части 1); кадры правоохранительных органов составляют предмет совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов (статья 72, пункт "л" части 1). Вместе с тем в соответствии со статьей 77 (часть 2) Конституции Российской Федерации федеральные органы исполнительной власти и органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации в пределах ведения Российской Федерации и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов образуют единую систему исполнительной власти.
По смыслу названных конституционных норм, регулирование порядка назначения руководителя органа внутренних дел субъекта Российской Федерации, который в силу возлагаемых на него функций входит в единую систему исполнительной власти в Российской Федерации, должно осуществляться с учетом организационно - функционального единства системы органов внутренних дел, включая территориальные управления. Поэтому приоритетное значение в кадровом обеспечении органов исполнительной власти, входящих в единую систему исполнительной власти в Российской Федерации, имеет решение федерального органа исполнительной власти (в данном случае - Министерства внутренних дел Российской Федерации), возглавляющего соответствующую систему.
В то же время орган внутренних дел в субъекте Российской Федерации имеет двойственную природу, так как выступает и в качестве органа исполнительной власти данного субъекта Российской Федерации, что обусловливает необходимость согласования кандидатуры его руководителя с субъектом Российской Федерации. Участие в процедуре согласования законодательного (представительного) органа государственной власти области не противоречит Конституции Российской Федерации, если такое участие будет предусмотрено федеральным законом.
Между тем оспариваемое положение предоставляет областной Думе полномочие "утверждать" руководителя органа внутренних дел области, что означает введение иной процедуры решения кадрового вопроса и делает областной правовой акт приоритетным по отношению к акту федеральному. "Неутверждение" в данном случае будет означать, что произведенное федеральным органом исполнительной власти (по согласованию с исполнительной властью субъекта Российской Федерации) назначение не состоялось, а акт (приказ Министра внутренних дел Российской Федерации) о таком назначении утрачивает силу.
Закрепляя приоритет полномочий субъекта Российской Федерации по отношению к полномочиям Российской Федерации в данной сфере совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, пункт "л" части 1 статьи 54 Устава области противоречит статьям 5 (часть 3) и 77 (часть 2) Конституции Российской Федерации и с точки зрения разграничения предметов ведения и полномочий между Российской Федерацией и ее субъектами не согласуется со статьей 72 (пункты "б", "л" части 1) Конституции Российской Федерации.
6. Заявитель оспаривает конституционность положений абзаца третьего части 2 статьи 55 и пункта "в" статьи 75 Устава области, которые предусматривают, что законы области подписываются председателем областной Думы и главой Администрации области; при этом глава Администрации области подписывает и обнародует в установленном порядке принятые областной Думой законы области после их подписания председателем областной Думы.
Оценка оспариваемых положений связана с уяснением юридического значения предусмотренного Уставом области подписания закона председателем областной Думы. Такое подписание непосредственно не влечет обнародования и вступления в силу принятого областной Думой закона. По смыслу Устава, подписание принятого закона есть не право председателя областной Думы, а его обязанность. Оно имеет значение удостоверения подлинности текста закона и является свидетельством принятия его областным законодательным органом. Подписанный председателем областной Думы закон обретает силу правового акта единой государственной власти лишь при условии его промульгации (подписания и обнародования) главой Администрации области.
Таким образом, порядок подписания законов, предусмотренный Уставом области, не исключает исполнительную власть из законодательного процесса. С учетом иных положений Устава, регламентирующих законотворческую процедуру, он не может рассматриваться как ограничение принадлежащих главе Администрации области полномочий по промульгации законов.
7. В запросе Президента Российской Федерации также оспаривается положение части 2 статьи 57 Устава области об исполнении председателем областной Думы своих обязанностей до избрания председателя областной Думы нового созыва.
В силу оспариваемой нормы председатель областной Думы вправе осуществлять принадлежащие ему согласно Уставу полномочия не только в период, на который избрана областная Дума, но и в течение конкретно не определенного срока сверх того - до избрания председателя областной Думы нового созыва.
Продление исполнения обязанностей в данном случае означает, по существу, необоснованное продление депутатских полномочий и является нарушением рамок законной легислатуры, что связано с утратой права на представительство народа, а потому противоречит принципу народовластия и праву граждан Российской Федерации участвовать в управлении делами государства через своих представителей (статья 3, часть 1; статья 32, часть 1, Конституции Российской Федерации).
8. Заявитель оспаривает, как нарушающее самостоятельность исполнительной власти области в ее отношениях с областной Думой, положение части 3 статьи 69 Устава области, согласно которому порядок формирования, полномочия и организация работы комитетов, управлений, департаментов, отделов и других структурных подразделений Администрации области определяются Уставом области, положениями об этих органах, федеральным и областным законодательством.
Как следует из Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 1 февраля 1996 года по делу о проверке конституционности ряда положений Устава - Основного закона Читинской области, законодательное определение схемы управления областью, структуры органов Администрации области, порядка организации и деятельности исполнительного органа власти соответствует конституционным задачам законодательного органа и не исключает для исполнительной власти возможности на основе установленного областной Думой порядка принимать собственные правовые акты конкретизирующего, подзаконного характера.
Такая возможность закреплена и в Уставе (Основном законе) Тамбовской области: областная Дума по представлению главы Администрации области утверждает схему управления областью и структуру органов Администрации области (пункт "и" части 1 статьи 54); Администрация области формируется главой Администрации области в соответствии с законодательством Российской Федерации и области (часть 1 статьи 69); глава Администрации области принимает постановления о создании структурных подразделений Администрации области в соответствии со схемой управления областью, устанавливает штаты Администрации области, назначает и освобождает от должности руководителей ее структурных подразделений, самостоятельно утверждает состав коллегий при них (пункт "г" статьи 75); положения о структурных подразделениях Администрации области также утверждаются главой Администрации области (пункт "д" статьи 75). Кроме того, в самом оспариваемом положении в качестве правовой базы для определения порядка формирования, полномочий и организации работы структурных подразделений Администрации области названы Устав области, положения об этих структурных подразделениях, федеральное и областное законодательство. Из этого следует, что решение данных вопросов основывается не только на актах областной Думы.
Таким образом, оспариваемое положение части 3 статьи 69 Устава области, оцениваемое в совокупности с закрепленной в Уставе компетенцией областной Думы и главы Администрации области в определении структуры, порядка формирования, полномочий и организации работы структурных подразделений Администрации области, не противоречит принципу разделения властей в Российской Федерации и самостоятельности органов законодательной и исполнительной власти (статья 10 Конституции Российской Федерации).
9. Заявитель полагает, что предписание пункта "в" части 1 статьи 76 Устава, согласно которому одним из оснований досрочного прекращения полномочий главы Администрации области является его "выезд на постоянное место жительства за пределы области", нарушает статьи 27 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
Конституция Российской Федерации гарантирует каждому, кто законно находится на территории Российской Федерации, право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства (статья 27, часть 1). Согласно статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации ограничение прав и свобод человека и гражданина, в том числе закрепленных в ее статье 27, может устанавливаться федеральным законом, и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
Ни по одному из указанных оснований действующее федеральное законодательство не устанавливает ограничений в зависимости от места жительства применительно к возможности занятия гражданином Российской Федерации должности главы администрации субъекта Российской Федерации и исполнения им соответствующих полномочий. Тем более их не вправе ввести законодатель субъекта Российской Федерации. Если ненадлежащее исполнение главой администрации своих обязанностей зависит от выбранного им места жительства, то именно ненадлежащее исполнение обязанностей, а не место жительства как таковое, должно служить законным основанием для наступления ответственности, в частности для решения вопроса о прекращении полномочий.
Таким образом, устанавливая в качестве основания для досрочного прекращения полномочий главы Администрации области выезд на постоянное место жительства за пределы области, областной законодатель вводит ограничение, не согласующееся с положениями статей 27 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
10. Часть 2 статьи 78 Устава оспаривается заявителем в части закрепления подотчетности и подконтрольности Администрации области областной Думе.
При оценке конституционности данного положения следует учитывать, что обязанность исполнительной власти отчитываться по определенным вопросам перед представительной властью вытекает из природы исполнительной власти как власти, исполняющей закон. Однако при этом недопустимо неограниченное расширение полномочий областной Думы, в том числе в определении форм контроля, поскольку оно приводило бы к утрате самостоятельности исполнительного органа власти, что несовместимо с принципом разделения властей.
Из статей 54 и 56 Устава, раскрывающих полномочия и контрольные функции областной Думы, следует, что областная Дума, в частности, утверждает по представлению главы Администрации области отчеты об исполнении бюджета, об использовании областных внебюджетных и валютных фондов, осуществляет контроль за соблюдением законности в области, использованием кредитных ресурсов и ассигнований из бюджета Российской Федерации, выполнением программ и планов социально - экономического развития, распоряжением собственностью. Такой контроль реализуется областной Думой на ее заседаниях, через депутатов, постоянные комиссии и другие органы. По приглашению областной Думы руководители Администрации области отвечают на заседаниях Думы на запросы и обращения депутатов, а также информируют областную Думу о своей деятельности применительно к вопросам, относящимся к ее ведению. Устав области также закрепляет право областной Думы на выражение недоверия отдельным представителям Администрации области.
Однако элементы подконтрольности и подотчетности исполнительной власти власти представительной не должны противоречить принципу разделения властей и служить основанием для умаления в целом статуса исполнительной власти как самостоятельной, легитимность которой определяется непосредственным волеизъявлением граждан через выборы главы Администрации области. Устав области (часть 1 статьи 56) допускает чрезмерное расширение контрольных полномочий областной Думы, поскольку наделяет ее правом осуществлять, наряду с прямо перечисленными, иные контрольные функции в соответствии с законодательством области.
Не установив исчерпывающим образом компетенцию областной Думы применительно к осуществлению контроля за деятельностью Администрации области, Устав тем самым создает условия для произвольного изменения объема и характера контрольных полномочий областной Думы и фактически устанавливает подотчетность и подконтрольность органа исполнительной власти области областной Думе в качестве общего принципа их отношений, что противоречит статье 10 Конституции Российской Федерации, поскольку лишает Администрацию области самостоятельности, вытекающей из принципа осуществления государственной власти в Российской Федерации на основе ее разделения на законодательную, исполнительную и судебную.
11. В ходе судебного заседания представитель заявителя уточнил правовую позицию стороны, не настаивая далее на рассмотрении Конституционным Судом Российской Федерации положений пункта "р" части 1 статьи 54, пункта "и" статьи 75, части 1 статьи 77, статьи 79 и части 1 статьи 98 Устава (Основного закона) Тамбовской области.
Исходя из того, что заявитель более не считает указанные нормы не подлежащими действию из-за их неконституционности, а следовательно, уже на стадии рассмотрения дела исчезло основание допустимости запроса, Конституционный Суд Российской Федерации полагает возможным прекратить производство по делу в указанной части.
На основании изложенного и руководствуясь статьей 68, частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 85 и 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать соответствующими Конституции Российской Федерации следующие положения Устава (Основного закона) Тамбовской области:
пункт "з" части 2 статьи 11, поскольку он содержит оговорку о финансовом, валютном, кредитном регулировании "в пределах компетенции области", не затрагивает прерогативы федеральных органов государственной власти и при условии, что эти полномочия области определены в соответствии с Конституцией Российской Федерации и федеральным законодательством;
предложение первое части 4 статьи 50, поскольку она не исключает привлечение депутатов областной Думы к уголовной и административной ответственности, установленной федеральным законом;
положения пункта "к" части 1 статьи 54, части 1 статьи 68, абзаца третьего пункта "г" статьи 75 о предварительном согласовании с областной Думой назначения на должность главой Администрации области первых заместителей главы Администрации области при условии, что увольнение указанных должностных лиц входит в полномочия главы Администрации области, а не областной Думы;
положения абзаца третьего части 2 статьи 55 и пункта "в" статьи 75 о подписании председателем областной Думы принятых в установленном порядке областной Думой законов при условии, что они промульгируются (подписываются и обнародуются) главой Администрации области;
положение части 3 статьи 69 об определении структуры, порядка формирования, полномочий и организации работы структурных подразделений Администрации области Уставом области, положениями об этих органах, федеральным и областным законодательством при условии, что этим регулированием обеспечивается действие принципа разделения властей и самостоятельности органов законодательной и исполнительной власти.
2. Признать не соответствующими Конституции Российской Федерации следующие положения Устава (Основного закона) Тамбовской области:
положение пункта "л" части 1 статьи 54 об утверждении областной Думой руководителя органа внутренних дел области - как противоречащее статьям 5 (часть 3), 72 (пункты "б", "л" части 1) и 77 (часть 2) Конституции Российской Федерации;
положение части 2 статьи 57 об исполнении председателем областной Думы своих обязанностей до избрания председателя областной Думы нового созыва - как противоречащее статьям 3 (часть 1) и 32 (часть 1) Конституции Российской Федерации;
положение пункта "в" части 1 статьи 76 о прекращении полномочий главы Администрации области досрочно в случае его выезда на постоянное место жительства за пределы области - как противоречащее статьям 27 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации;
положение части 2 статьи 78 о подотчетности и подконтрольности Администрации области областной Думе - как противоречащее статье 10 Конституции Российской Федерации.
3. Прекратить производство по делу в части проверки конституционности пункта "р" части 1 статьи 54, пункта "и" статьи 75, части 1 статьи 77, статьи 79 и части 1 статьи 98 Устава (Основного закона) Тамбовской области.
4. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является окончательным, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непосредственно.
5. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации", "Российской газете", официальных изданиях органов государственной власти Тамбовской области. Постановление должно быть также опубликовано в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации



ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Б.С. ЭБЗЕЕВА ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ РЯДА
ПОЛОЖЕНИЙ УСТАВА (ОСНОВНОГО ЗАКОНА) ТАМБОВСКОЙ ОБЛАСТИ

В связи с интерпретацией Конституционным Судом Российской Федерации ряда положений Устава (Основного закона) Тамбовской области и содержащимися в его Постановлении от 10 декабря 1997 года оценками полагаю возможным на основании статьи 76 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" высказать следующее особое мнение.
1. В запросе Президента Российской Федерации оспаривается положение пункта "в" части 1 статьи 76 Устава Тамбовской области о досрочном прекращении полномочий главы Администрации области в случае его выезда на постоянное место жительства за пределы области. Заявитель считает, что данная норма Устава противоречит Конституции Российской Федерации, поскольку является вмешательством в компетенцию Российской Федерации (пункт "в" статьи 71) и нарушает ее статью 27 (часть 1), которая гарантирует каждому, кто законно находится на территории Российской Федерации, право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства.
Полагаю, что установление такого требования, распространяющегося на высшее должностное лицо области, не может расцениваться как вторжение субъекта Российской Федерации в сферу ведения Российской Федерации и ущемление прерогатив федеральных органов государственной власти, поскольку не подпадает под понятие "регулирование и защита прав и свобод человека и гражданина", которые статьей 71 (пункт "в") Конституции отнесены к ведению Российской Федерации. Устав Тамбовской области не вторгается в конституционный статус личности, им лишь устанавливается один из элементов специального статуса должностного лица, обусловленный особенностями его должностного положения. Требование постоянного (или преимущественного) проживания главы Администрации области на территории области предъявляется не к человеку и гражданину, а к должности и занимающему ее лицу.
Специальное требование, предъявляемое Уставом области к главе Администрации области, постоянно проживать на территории области обусловлено природой государственно - правовой связи областного органа государственной власти и области как субъекта Российской Федерации в целом и ее населения, отличающейся реальностью и стабильностью в течение всего срока полномочий главы Администрации, особым публично - правовым статусом данного должностного лица и характером его властных полномочий, а также его местом в конституционно - правовом механизме реализации прав граждан, проживающих на территории области. Данное требование является одной из государственно - правовых гарантий от отчуждения народа, выступающего согласно Конституции Российской Федерации (статья 3, часть 1) полновластным сувереном, от формируемых им органов государственной власти. Речь идет о недопустимости "заочного" осуществления высшим должностным лицом субъекта Российской Федерации функций, возлагаемых на него учредительным актом этого субъекта Российской Федерации.
Согласно Постановлению Конституционного Суда от 4 апреля 1996 года право гражданина на выбор места жительства (статья 27, часть 1, Конституции Российской Федерации), под которым согласно статье 20 Гражданского кодекса Российской Федерации понимается место постоянного или преимущественного проживания гражданина, не носит абсолютного характера и подлежит правовому регулированию с учетом того, что его осуществление может привести к нарушению прав и свобод других лиц, что недопустимо в силу статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации. Рассматриваемым положением Устава глава Администрации области не ограничен в своей свободе личного самоопределения, поскольку ему предоставляется возможность по собственному выбору продолжать пребывать на государственной должности в течение всего срока своих полномочий при условии постоянного или преимущественного проживания на территории области либо оставить эту должность, отказавшись от выполнения предъявляемых к ней требований.
Таким образом, глава Администрации области, как и любой иной гражданин, свободен в выборе места постоянного или преимущественного проживания и сохраняет занимаемую им должность при условии, что такой выбор не прерывает реальной и стабильной государственно - правовой связи его как должностного лица и области, на территории которой он осуществляет функции и полномочия главы Администрации. При этом выбор места жительства вопреки требованию Устава области влечет прекращение полномочий главы Администрации области, но не лишает гражданина равного доступа к государственной службе (статья 32, часть 4, Конституции Российской Федерации) с соблюдением обусловленных ее характером и предусмотренных законами и иными нормативными правовыми актами, основанными на Конституции Российской Федерации, требований.
Требование обязательного постоянного проживания на территории области, как общее требование к каждому гражданину, занимающему должность главы Администрации области, не является также дискриминационным, не нарушает принципа равенства прав и свобод в зависимости от места жительства гражданина (статья 19, часть 2, Конституции Российской Федерации).
Следовательно, положение, предусмотренное пунктом "в" части 1 статьи 76 Устава Тамбовской области, не может квалифицироваться как ограничивающее права и свободы человека и гражданина, оно определяет условия отправления лицом полномочий главы Администрации области и в силу этого не противоречит Конституции Российской Федерации.
Вызывает возражение и вывод Конституционного Суда о противоречии статье 10 Конституции Российской Федерации положения части 2 статьи 78 Устава области о подотчетности и подконтрольности Администрации области областной Думе. Из содержащегося в пункте 10 мотивировочной части Постановления анализа контрольных функций областной Думы и обусловленных ими полномочий законодательного (представительного) органа власти области следует, что в Уставе области нет положений, которые бы противоречили принципу осуществления государственной власти в Российской Федерации на основе ее разделения на законодательную, исполнительную и судебную (статья 10 Конституции Российской Федерации) и вытекающей из этого принципа самостоятельности Администрации области. По существу, Конституционный Суд оценил не действующие нормы Устава области, а гипотетическую возможность "произвольного изменения объема и характера контрольных полномочий областной Думы".
Тем самым одновременно проигнорирована презумпция конституционности деятельности органов государственной власти и их должностных лиц и принимаемых ими правовых актов. Интерпретация оспариваемого положения части 2 статьи 78 Устава области должна осуществляться сквозь призму содержащихся в его статье 12 и имеющих основополагающее значение предписаний о верховенстве федеральной Конституции и федеральных законов и преимущественном действии федеральных законов в случае коллизии между ними и нормативными правовыми актами Тамбовской области.
Таким образом, данное положение Устава, оцениваемое в системной связи с положениями о контрольных полномочиях областной Думы, закрепленными в настоящее время в Уставе (Основном законе) Тамбовской области, также не противоречит статье 10 Конституции Российской Федерации, поскольку не лишает Администрацию области самостоятельности, вытекающей из принципа осуществления государственной власти в Российской Федерации на основе ее разделения на законодательную, исполнительную и судебную.

0

15

Постановление Конституционного Суда РФ от 07.06.2000 N 10-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений Конституции Республики Алтай и Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 7 июня 2000 г. N 10-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
ОТДЕЛЬНЫХ ПОЛОЖЕНИЙ КОНСТИТУЦИИ РЕСПУБЛИКИ АЛТАЙ
И ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "ОБ ОБЩИХ ПРИНЦИПАХ ОРГАНИЗАЦИИ
ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ (ПРЕДСТАВИТЕЛЬНЫХ) И ИСПОЛНИТЕЛЬНЫХ
ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ СУБЪЕКТОВ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя М.В. Баглая, судей Н.С. Бондаря, Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, В.О. Лучина, Т.Г. Морщаковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.И. Тиунова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,

с участием В.В. Невинского - представителя Главы Республики Алтай, Председателя Правительства Республики Алтай, а также С.А. Авакьяна и Д.И. Табаева - представителей Государственного Собрания - Эл Курултай Республики Алтай, В.В. Лазарева - постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации и М.А. Митюкова - полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации,

руководствуясь статьей 125 (пункты "а" и "б" части 2) Конституции Российской Федерации, подпунктами "а" и "б" пункта 1 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 1 части второй статьи 21, статьями 36, 74, 84, 85 и 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности отдельных положений Конституции Республики Алтай и Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации".

Поводом к рассмотрению дела явился запрос Главы Республики Алтай, Председателя Правительства Республики Алтай, в котором оспаривается конституционность положений, содержащихся в статье 4, части второй статьи 10, части первой статьи 16, части первой статьи 59, пункте 9 статьи 118, статьях 123, 123.1, 126, 154 и 162 Конституции Республики Алтай, а также в подпункте "и" пункта 1 статьи 19 и пункте 1 статьи 24 Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации". Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые в запросе положения.

Заслушав сообщение судьи - докладчика В.О. Лучина, объяснения представителей сторон, заключение эксперта - доктора юридических наук А.Е. Постникова, выступление приглашенного в заседание представителя от Министерства юстиции Российской Федерации И.А. Побережной, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. В запросе Главы Республики Алтай, Председателя Правительства Республики Алтай оспаривается конституционность следующих положений Конституции Республики Алтай (Основного Закона), принятой Государственным Собранием - Эл Курултай Республики Алтай 7 июня 1997 года (с изменениями и дополнениями, внесенными Конституционным законом Республики Алтай от 2 июня 1999 года): о суверенитете Республики Алтай (статьи 4 и 162), об объявлении достоянием (собственностью) Республики Алтай всех природных ресурсов, находящихся на ее территории (часть первая статьи 16), о запрете складирования радиоактивных отходов и отравляющих веществ в Республике Алтай (часть вторая статьи 10), о конституционном долге родителей обеспечить получение детьми среднего (полного) общего образования (часть первая статьи 59), об отрешении от должности Главы Республики Алтай, Председателя Правительства Республики Алтай в случае совершения им умышленного преступления, подтвержденного заключением Верховного суда Республики Алтай (статья 126), о назначении на должность министров, председателей комитетов и руководителей ведомств Республики Алтай и освобождении их от должности Главой Республики Алтай, Председателем Правительства Республики Алтай с согласия Государственного Собрания - Эл Курултай Республики Алтай (пункт 9 статьи 118), о возможности прекращения полномочий Главы Республики Алтай, Председателя Правительства Республики Алтай в случае его отзыва на основе всенародного голосования в связи с утратой доверия избирателей, грубым нарушением Конституции Российской Федерации, Конституции Республики Алтай, федеральных и республиканских законов (статьи 123 и 123.1), о том, что городской и районные суды Республики Алтай образуются и действуют в соответствии с федеральным законом и законом Республики Алтай (статья 154).

Заявитель просит также проверить конституционность следующих положений Федерального закона от 6 октября 1999 года "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации": о досрочном прекращении полномочий высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации) в случае его отзыва избирателями субъекта Российской Федерации (подпункт "и" пункта 1 статьи 19) и о том, что законодательный (представительный) орган государственной власти субъекта Российской Федерации может принимать участие в согласовании назначения на должность руководителей территориальных органов федеральных органов исполнительной власти в случаях, предусмотренных федеральным законом (пункт 1 статьи 24).

Указанные положения касаются конституционно - правовых институтов, в связи с которыми Конституционным Судом Российской Федерации уже выявлен смысл конституционных норм, лежащих в основе оценки федерального регулирования и законодательства субъектов Российской Федерации с точки зрения соответствия Конституции Российской Федерации. В то же время сложившаяся практика конституционного судопроизводства обязывает Конституционный Суд Российской Федерации при проверке конституционности оспариваемых норм Конституции Республики Алтай и Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" в их взаимосвязи с другими правовыми предписаниями, как того требует часть вторая статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", исходить из ранее сформулированных правовых позиций, которые имеют значение для разрешения дела, определяя при этом пределы их необходимого использования.

В данном случае прежде всего необходимо учитывать правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, касающиеся суверенитета Российской Федерации, носителем которого является многонациональный российский народ в целом; равноправия субъектов Российской Федерации; разграничения предметов ведения и полномочий между Российской Федерацией и ее субъектами, в том числе разграничения собственности; значения принципов организации системы органов государственной власти Российской Федерации для организации власти в субъектах Российской Федерации; пределов самостоятельности исполнительной власти в системе разделения властей; недопустимости передачи полномочий Российской Федерации по предметам ее ведения субъекту Российской Федерации; разграничения полномочий Российской Федерации и ее субъектов по предметам совместного ведения на основе федерального закона; регулирования организации и деятельности единой судебной системы Российской Федерации только Конституцией Российской Федерации и федеральным законодательством (Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 13 марта 1992 года, от 11 мая 1993 года, от 19 мая 1993 года, от 10 сентября 1993 года, от 30 сентября 1993 года, от 12 апреля 1995 года, от 30 ноября 1995 года, от 18 января 1996 года, от 1 февраля 1996 года, от 30 апреля 1996 года, от 21 июня 1996 года, от 24 декабря 1996 года, от 24 января 1997 года, от 4 марта 1997 года, от 30 апреля 1997 года, от 24 июня 1997 года, от 14 июля 1997 года, от 10 декабря 1997 года, от 9 января 1998 года, от 27 апреля 1998 года, от 29 мая 1998 года, от 17 июля 1998 года, а также определения Конституционного Суда Российской Федерации от 12 марта 1998 года N 32-О, от 14 января 1999 года N 37-О и др.).

2. Согласно Конституции Республики Алтай Республика Алтай во внутренней жизни основывается на суверенитете как естественном, необходимом и законном условии существования своей государственности, истории, культуры, традиций, призванных обеспечить мирную жизнь народов республики (статья 4); Республика Алтай имеет свои государственные символы: герб, флаг, гимн, выражающие суверенитет Республики Алтай, самобытность и традиции многонационального народа республики (статья 162).

По мнению заявителя, содержащиеся в этих статьях положения о суверенитете Республики Алтай противоречат положениям Конституции Российской Федерации о распространении суверенитета Российской Федерации на всю ее территорию (статья 4, часть 1) и о равноправии субъектов Российской Федерации (статья 5, часть 1).

2.1. Суверенитет Российской Федерации как демократического федеративного правового государства, распространяющийся на всю ее территорию, закреплен Конституцией Российской Федерации в качестве одной из основ конституционного строя (статья 4, часть 1). Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации, согласно Конституции Российской Федерации, является ее многонациональный народ (статья 3, часть 1), который, сохраняя исторически сложившееся государственное единство, исходя из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов и возрождая суверенную государственность России, принял Конституцию Российской Федерации (преамбула).

Суверенитет, предполагающий, по смыслу статей 3, 4, 5, 67 и 79 Конституции Российской Федерации, верховенство, независимость и самостоятельность государственной власти, полноту законодательной, исполнительной и судебной власти государства на его территории и независимость в международном общении, представляет собой необходимый качественный признак Российской Федерации как государства, характеризующий ее конституционно - правовой статус.

Конституция Российской Федерации не допускает какого-либо иного носителя суверенитета и источника власти, помимо многонационального народа России, и, следовательно, не предполагает какого-либо иного государственного суверенитета, помимо суверенитета Российской Федерации. Суверенитет Российской Федерации, в силу Конституции Российской Федерации, исключает существование двух уровней суверенных властей, находящихся в единой системе государственной власти, которые обладали бы верховенством и независимостью, т.е. не допускает суверенитета ни республик, ни иных субъектов Российской Федерации.

Конституция Российской Федерации связывает суверенитет Российской Федерации, ее конституционно - правовой статус и полномочия, а также конституционно - правовой статус и полномочия республик, находящихся в составе Российской Федерации, не с их волеизъявлением в порядке договора, а с волеизъявлением многонационального российского народа - носителя и единственного источника власти в Российской Федерации, который, реализуя принцип равноправия и самоопределения народов, конституировал возрожденную суверенную государственность России как исторически сложившееся государственное единство в ее настоящем федеративном устройстве.

Содержащееся в Конституции Российской Федерации решение вопроса о суверенитете предопределяет характер федеративного устройства, исторически обусловленного тем, что субъекты Российской Федерации не обладают суверенитетом, который изначально принадлежит Российской Федерации в целом. По смыслу преамбулы, статей 3, 4, 5, 15 (часть 1), 65 (часть 1), 66 и 71 (пункт "б") Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи, республики как субъекты Российской Федерации не имеют статуса суверенного государства и решить этот вопрос иначе в своих конституциях они не могут, а потому не вправе наделить себя свойствами суверенного государства, - даже при условии, что их суверенитет признавался бы ограниченным.

Конституция Российской Федерации, определяя в статье 5 (части 1 и 4) статус перечисленных в статье 65 (часть 1) республик как субъектов Российской Федерации, исходит из относящегося к основам конституционного строя Российской Федерации и, следовательно, к основам конституционного строя республик принципа равноправия всех субъектов Российской Федерации, в том числе в их взаимоотношениях с федеральными органами государственной власти. Признание же за республиками суверенитета, при том что все другие субъекты Российской Федерации им не обладают, нарушило бы конституционное равноправие субъектов Российской Федерации, сделало бы невозможным его осуществление в принципе, поскольку субъект Российской Федерации, не обладающий суверенитетом, по своему статусу не может быть равноправным с суверенным государством.

Следовательно, использование в статье 5 (часть 2) Конституции Российской Федерации применительно к установленному ею федеративному устройству понятия "республика (государство)" не означает - в отличие от Федеративного договора от 31 марта 1992 года - признание государственного суверенитета этих субъектов Российской Федерации, а лишь отражает определенные особенности их конституционно - правового статуса, связанные с факторами исторического, национального и иного характера.

Признание Конституцией Российской Федерации суверенитета только за Российской Федерацией воплощено также в конституционных принципах государственной целостности и единства системы государственной власти (статья 5, часть 3), верховенства Конституции Российской Федерации и федеральных законов, которые имеют прямое действие и применяются на всей территории Российской Федерации, включающей в себя территории ее субъектов (статья 4, часть 2; статья 15, часть 1; статья 67, часть 1). Отсутствие у субъектов Российской Федерации, в том числе у республик, суверенитета подтверждается и положениями статей 15 (часть 4) и 79 Конституции Российской Федерации, из которых вытекает, что только Российская Федерация вправе заключать международные договоры, приоритет которых признается в ее правовой системе, и только Российская Федерация как суверенное государство может передавать межгосударственным объединениям свои полномочия в соответствии с международным договором.

Исходя из этих конституционных принципов все правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, в том числе конституции республик, не должны противоречить Конституции Российской Федерации. Законы же и другие правовые акты, действовавшие на территории Российской Федерации до вступления в силу Конституции Российской Федерации, подлежат применению лишь в части, ей не противоречащей, что прямо предусмотрено пунктом 2 раздела второго "Заключительные и переходные положения". Пунктом 1 того же раздела закреплен также приоритет положений Конституции Российской Федерации перед положениями Федеративного договора - Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти суверенных республик в составе Российской Федерации, Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти краев, областей, городов Москвы и Санкт - Петербурга Российской Федерации, Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти автономной области, автономных округов в составе Российской Федерации.

Приоритет положений Конституции Российской Федерации имеет место при определении как статуса субъектов Российской Федерации, так и предметов ведения и полномочий органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти ее субъектов. Следовательно, содержащееся в статье 11 (часть 3) Конституции Российской Федерации положение о том, что разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти ее субъектов осуществляется на основе Конституции Российской Федерации, Федеративного и иных договоров о разграничении предметов ведения и полномочий, предполагает, что все указанные договоры должны соответствовать Конституции Российской Федерации, и потому любое допускавшееся ими ограничение либо разделение суверенитета Российской Федерации исключается.

Как следует из преамбулы, статьи 3 (часть 3) и пункта 1 раздела второго "Заключительные и переходные положения" Конституции Российской Федерации, принятая всенародным голосованием Конституция Российской Федерации как таковая является актом высшего непосредственного выражения власти многонационального российского народа в целом. Поэтому положения Федеративного договора, предусматривавшие суверенитет республик и позволявшие тем самым обосновывать ограничения суверенитета Российской Федерации, ее конституционно - правового статуса и полномочий, что нашло отражение в конституциях ряда республик, не могут действовать и не подлежат применению как противоречащие Конституции Российской Федерации.

2.2. Статья 4 Конституции Республики Алтай устанавливает в качестве одной из основ конституционного строя Республики Алтай суверенитет, который характеризуется как естественное, необходимое и законное условие существования ее государственности. Это положение, по существу, воспроизводит статью 2 Декларации о государственном суверенитете Горно - Алтайской Автономной Советской Социалистической Республики, принятой Горно - Алтайским областным Советом народных депутатов 25 октября 1990 года, и конкретизируется, в частности, в статье 77, закрепляющей, что Республика Алтай образована как результат реализации указанной Декларации, и в статье 114, согласно которой Глава Республики Алтай, Председатель Правительства Республики Алтай выступает гарантом ее суверенитета, а также в других статьях Конституции Республики Алтай.

Так, в соответствии с частью первой статьи 1, частью первой статьи 6 и частью первой статьи 20 Конституции Республики Алтай носителем суверенитета и единственным источником государственной власти в Республике Алтай признается ее многонациональный народ, Конституция Республики Алтай обладает высшей юридической силой на всей территории Республики Алтай, а ее статус может быть изменен только по взаимному согласию Российской Федерации и Республики Алтай. Тем самым отрицается право многонационального народа России конституировать статус республик как субъектов Российской Федерации, которое вытекает из статей 3, 4, 5 и 66 (часть 1) Конституции Российской Федерации и не допускает изменения статуса республики ее конституцией.

Статья 66 (часть 5) Конституции Российской Федерации предусматривает, что статус субъекта Российской Федерации может быть изменен по взаимному согласию Российской Федерации и ее субъекта в соответствии с федеральным конституционным законом. Однако из этого не следует, что он не устанавливается самой Конституцией Российской Федерации: именно Конституция Российской Федерации является актом, определяющим такой статус, а любое соглашение Российской Федерации и ее субъекта, а также федеральный конституционный закон по своей юридической силе не могут быть выше Конституции Российской Федерации, что вытекает из ее статей 4 и 15, а также пункта 1 раздела второго "Заключительные и переходные положения".

Статьей 162 Конституции Республики Алтай закреплено, что государственные символы Республики Алтай - герб, флаг, гимн выражают не только самобытность и традиции ее многонационального народа, но и суверенитет Республики Алтай. Данная норма, по существу, воспроизводит пункт 1 Положения о Государственном гербе Республики Алтай (утверждено Постановлением Верховного Совета Республики Алтай от 6 октября 1993 года), согласно которому герб является символом государственного суверенитета Республики Алтай.

В силу своего конституционного статуса (статьи 65 и 66 Конституции Российской Федерации) республика, как и другие субъекты Российской Федерации, вправе самостоятельно устанавливать свои символы, выражающие исторические и иные ценности и традиции народов, проживающих на соответствующей территории, придавать им статус официальных отличительных атрибутов, определять порядок их официального использования. Флаг, герб и гимн наряду с наименованием республики призваны самоидентифицировать ее внутри Российской Федерации и по своему предназначению не могут служить иным целям.

Следовательно, по смыслу закрепляющих принцип суверенитета Республики Алтай положений статей 4 и 162 Конституции Республики Алтай во взаимосвязи с другими ее предписаниями, суверенитет самой Российской Федерации, ее конституционно - правовой статус, федеративное устройство и полномочия, по существу, рассматриваются как производные от суверенитета, провозглашаемого тем или иным субъектом Российской Федерации. Однако это нельзя признать допустимым, поскольку тем самым ограничивались бы суверенитет Российской Федерации, верховенство Конституции Российской Федерации на всей территории Российской Федерации и создавалась бы возможность одностороннего изменения республикой установленных Конституцией Российской Федерации федеративного устройства, принципа равноправия республик с иными субъектами Российской Федерации, разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти ее субъектов.

Таким образом, положения о суверенитете Республики Алтай, содержащиеся в статьях 4 и 162 Конституции Республики Алтай, - во взаимосвязи с положениями части первой статьи 1, части первой статьи 6, части первой статьи 20, статей 77 и 114 Конституции Республики Алтай, а также статьи 2 Декларации о государственном суверенитете Горно - Алтайской Автономной Советской Социалистической Республики - не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 3 (часть 1), 4 (части 1 и 2), 5, 66 (части 1 и 5), 71 (пункт "б").

2.3. Признанием содержащихся в Конституции Республики Алтай положений о суверенитете Республики Алтай не соответствующими Конституции Российской Федерации не затрагивается вся полнота государственной власти, которой Республика Алтай как субъект Российской Федерации - в силу статей 5 (часть 3), 73 и 76 (часть 4) Конституции Российской Федерации - обладает вне пределов ведения Российской Федерации и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов.

При этом, по смыслу статьи 73 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 3, 4, 5, 11, 71, 72 и 76, вся полнота государственной власти республики как субъекта Российской Федерации в указанных пределах не означает, что такую власть она осуществляет в качестве суверенного государства, поскольку соответствующие полномочия и предметы ведения, в сфере которых они реализуются, проистекают не из волеизъявления республик, а из Конституции Российской Федерации как высшего акта суверенной власти всего многонационального народа России.

3. Согласно части первой статьи 16 Конституции Республики Алтай земля, недра, леса, растительный и животный мир, водные и другие природные ресурсы являются достоянием (собственностью) Республики Алтай и национальным богатством ее народа, используются и охраняются как основа его жизни и деятельности.

По мнению заявителя, положение, объявляющее природные ресурсы достоянием (собственностью) Республики Алтай, предусматривает лишь одну форму собственности на природные ресурсы - государственную собственность республики, вводит запрет иных форм собственности, нарушает компетенцию Российской Федерации по вопросам разграничения собственности на природные ресурсы, а также владения, пользования и распоряжения ими и тем самым противоречит Конституции Российской Федерации, ее статьям 9, 36 (части 1 и 2) и 72 (пункт "в" части 1).

3.1. В соответствии со статьей 9 Конституции Российской Федерации земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории (часть 1); земля и другие природные ресурсы могут находиться в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности (часть 2). Согласно статье 36 Конституции Российской Федерации граждане и их объединения вправе иметь в частной собственности землю (часть 1); владение, пользование и распоряжение землей и другими природными ресурсами осуществляются их собственниками свободно, если это не наносит ущерба окружающей среде и не нарушает прав и законных интересов иных лиц (часть 2); условия и порядок пользования землей определяются на основе федерального закона (часть 3).

Из приведенных конституционных норм следует, что народам, проживающим на территории того или иного субъекта Российской Федерации, должны быть гарантированы охрана и использование земли и других природных ресурсов как основы их жизни и деятельности, т.е. как естественного богатства, ценности (достояния) всенародного значения. Однако это не может означать, что право собственности на природные ресурсы принадлежит субъектам Российской Федерации. Конституция Российской Федерации не предопределяет обязательной передачи всех природных ресурсов в собственность субъектов Российской Федерации и не предоставляет им полномочий по разграничению собственности на эти ресурсы.

Конституция Российской Федерации относит вопросы владения, пользования и распоряжения землей, недрами, водными и другими природными ресурсами, разграничение государственной собственности, природопользование, лесное законодательство к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов (статья 72, пункты "в", "г", "д", "к" части 1); по предметам совместного ведения принимаются федеральные законы, на основе которых может также осуществляться разграничение полномочий между Российской Федерацией и ее субъектами, при этом законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации, принятые по предметам совместного ведения, не могут противоречить соответствующим федеральным законам (статья 76, части 2 и 5).

Вопросы собственности на природные ресурсы в Российской Федерации уже исследовались Конституционным Судом Российской Федерации. В Постановлении от 9 января 1998 года по делу о проверке конституционности Лесного кодекса Российской Федерации Конституционный Суд Российской Федерации указал, что лесной фонд ввиду его жизненно важной многофункциональной роли и значимости для общества в целом, необходимости обеспечения устойчивого развития и рационального использования этого природного ресурса в интересах Российской Федерации и ее субъектов представляет собой публичное достояние многонационального народа России, как таковой является федеральной собственностью особого рода и имеет специальный правовой режим; осуществляемые же в области использования, охраны, защиты и воспроизводства лесов как сфере совместного ведения полномочия Российской Федерации и ее субъектов распределены Лесным кодексом Российской Федерации на основе положений статей 72 (пункты "в", "г", "д", "к" части 1) и 76 (части 2 и 5) Конституции Российской Федерации таким образом, чтобы при принятии соответствующих решений обеспечивались учет и согласование интересов Российской Федерации и ее субъектов, в том числе по вопросам разграничения государственной собственности. Данная правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации сохраняет свою силу.

Сходные правовые режимы установлены в отношении других природных ресурсов Законом Российской Федерации от 21 февраля 1992 года "О недрах" (с изменениями и дополнениями, внесенными Федеральными законами от 3 марта 1995 года, от 10 февраля 1999 года и от 2 января 2000 года) и Федеральным законом от 24 апреля 1995 года "О животном мире".

Следовательно, субъект Российской Федерации не вправе объявить своим достоянием (собственностью) природные ресурсы на своей территории и осуществлять такое регулирование отношений собственности на природные ресурсы, которое ограничивает их использование в интересах всех народов Российской Федерации, поскольку этим нарушается суверенитет Российской Федерации.

3.2. По смыслу оспариваемого положения части первой статьи 16 во взаимосвязи с другими положениями данной статьи, а также со статьей 4 Конституции Республики Алтай, все природные ресурсы (земля, недра, леса, растительный и животный мир, водные и другие природные ресурсы) на территории Республики Алтай объявлены достоянием (собственностью) именно Республики Алтай, которая, провозглашая себя суверенным государством, полагает, что она вправе определять, находятся ли природные ресурсы в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности, основания и пределы права на которую, согласно части первой статьи 72 Конституции Республики Алтай, устанавливаются федеральными и республиканскими законами.

Таким образом, оспариваемым положением статьи 16 Конституции Республики Алтай закрепляется, что Республике Алтай изначально принадлежит право собственности на все природные богатства на ее территории, а право на разграничение собственности в отношении природных ресурсов, в том числе их отнесение к федеральной собственности, и право на установление других, кроме государственной, форм собственности на них рассматриваются как производные от права Республики Алтай в качестве собственника.

По существу, оспариваемое положение статьи 16 Конституции Республики Алтай воспроизводит пункт 3 статьи III Федеративного договора - Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти суверенных республик в составе Российской Федерации, которым было предусмотрено, что земля и ее недра, воды, растительный и животный мир являются достоянием (собственностью) народов, проживающих на территории соответствующих республик, и что статус федеральных природных ресурсов определяется по взаимной договоренности федеральных органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти республик в составе Российской Федерации.

Между тем с принятием Конституции Российской Федерации указанные положения Федеративного договора и основанные на них соглашения могут применяться лишь с учетом требований Конституции Российской Федерации, в том числе ее статей 4 (часть 2) и 15 (часть 1), а также части четвертой пункта 1 раздела второго "Заключительные и переходные положения", закрепляющих высшую юридическую силу Конституции Российской Федерации. Это означает, что право собственности на природные ресурсы, как и ее разграничение, должны устанавливаться в соответствии со статьями 9, 11 (часть 3), 36, 72 (пункты "в", "г", "д", "к" части 1) и 76 (части 2 и 5) Конституции Российской Федерации, имеющими верховенство, высшую юридическую силу, прямое действие и применяющимися на всей территории Российской Федерации, а не на основе Федеративного договора, в котором данный вопрос решен по-иному.

Таким образом, положение части первой статьи 16 Конституции Республики Алтай, согласно которому земля, недра, леса, растительный и животный мир, водные и другие природные ресурсы являются достоянием (собственностью) Республики Алтай, как допускающее признание за Республикой Алтай права собственности на все природные ресурсы, находящиеся на ее территории, ограничивает суверенитет Российской Федерации и нарушает установленное Конституцией Российской Федерации разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти ее субъектов и потому не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 4 (части 1 и 2), 9, 15 (часть 1), 36, 72 (пункты "в", "г" части 1) и 76 (части 2 и 5).

Вместе с тем с Российской Федерации и ее субъектов не снимается вытекающая из статьи 9 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 71 и 72 обязанность по охране и обеспечению использования земли и других природных ресурсов как основы жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующих территориях.

4. Согласно части второй статьи 10 Конституции Республики Алтай в Республике Алтай не допускается складирование радиоактивных отходов и отравляющих веществ. По мнению заявителя, указанный запрет, включенный в раздел первый "Основы конституционного строя" Конституции Республики Алтай, противоречит установленному Конституцией Российской Федерации разграничению предметов ведения между Российской Федерацией и ее субъектами (пункты "б" и "м" статьи 71), нарушает суверенитет и верховенство Российской Федерации на всей ее территории (статья 4, часть 1; статья 67, часть 1).

Конституция Российской Федерации относит расщепляющиеся материалы, а также производство ядовитых веществ и порядок их использования (а следовательно, и складирование радиоактивных отходов и отравляющих веществ) к ведению Российской Федерации (статья 71, пункты "и", "м"). Оспариваемое же положение части второй статьи 10 Конституции Республики Алтай, по существу, исключает возможность какого-либо федерального регулирования в области хранения и захоронения радиоактивных отходов и отравляющих (ядовитых) веществ на территории Республики Алтай и, следовательно, свидетельствует о присвоении субъектом Российской Федерации прерогатив, которые в силу статьи 71 Конституции Российской Федерации не могут ему принадлежать, т.е. о неправомерном изменении установленного Конституцией Российской Федерации разграничения полномочий между Российской Федерацией и ее субъектами.

Вопросы складирования радиоактивных отходов и отравляющих (ядовитых) веществ, как относящиеся к ведению Российской Федерации, решаются на основе федеральных законов, имеющих прямое действие на всей территории Российской Федерации (статья 76, часть 1, Конституции Российской Федерации). Так, Федеральный закон от 21 ноября 1995 года "Об использовании атомной энергии (в редакции от 10 февраля 1997 года) устанавливает полномочия Российской Федерации в том числе в отношении радиоактивных отходов, а также определяет полномочия субъектов Российской Федерации в этой области, ограничивая их принятием решений о размещении на территории субъекта Российской Федерации пунктов хранения и захоронения лишь тех отходов, которые находятся в его собственности. Такое регулирование согласуется со статьей 71 (пункт "д") Конституции Российской Федерации, которая относит федеральную государственную собственность и управление ею только к федеральному ведению. Федеральным законом от 2 мая 1997 года "Об уничтожении химического оружия" к полномочиям органов государственной власти Российской Федерации отнесены также проведение работ по хранению, перевозке и уничтожению химического оружия, обеспечение безопасности граждан и защита окружающей среды при проведении этих работ, выбор и согласование с соответствующими субъектами Российской Федерации мест размещения объектов по уничтожению химического оружия и площадей зон защитных мероприятий.

Таким образом, Конституция Российской Федерации и федеральные законы, определяя полномочия Российской Федерации в указанной области, решают тем самым и вопрос о пределах полномочий субъектов Российской Федерации. Введение же частью второй статьи 10 Конституции Республики Алтай запрета складирования на своей территории радиоактивных отходов и отравляющих веществ является вмешательством в полномочия Российской Федерации в отношении расщепляющихся материалов, производства и использования ядовитых веществ (статья 71, пункты "и" и "м", Конституции Российской Федерации), а также в ее полномочия по управлению объектами, находящимися в федеральной собственности (статья 71, пункт "д", Конституции Российской Федерации).

Составляющее одну из основ конституционного строя Республики Алтай положение части второй статьи 10 Конституции Республики Алтай во взаимосвязи с частями первой и третьей той же статьи означает провозглашение верховенства Республики Алтай при решении указанных вопросов, что ограничивает суверенитет Российской Федерации и нарушает принцип верховенства Конституции Российской Федерации и федеральных законов на всей территории Российской Федерации (статья 4, части 1 и 2; статья 15, часть 1; статья 67, часть 1; статья 76, часть 1).

Оспариваемое положение части второй статьи 10 Конституции Республики Алтай не может быть признано и надлежащей реализацией полномочий Республики Алтай в области охраны окружающей среды и обеспечения экологической безопасности, относящихся к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов (статья 72, пункт "д" части 1, Конституции Российской Федерации), поскольку Российская Федерация в силу статьи 76 (часть 2) Конституции Российской Федерации и в данной сфере правового регулирования не может быть ограничена в возможности посредством федеральных законов решать вопрос о распределении компетенции между Российской Федерацией и ее субъектами.

При наличии федерального регулирования в относящейся к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов сфере экологической безопасности и охраны окружающей среды субъект Российской Федерации не должен принимать противоречащие этому регулированию правовые акты (статья 76, часть 5, Конституции Российской Федерации) и исключать его действие на своей территории. При этом в любом случае с Российской Федерации не снимается обязанность обеспечивать необходимую экологическую безопасность и охрану окружающей среды, в том числе сохранение земли и природных ресурсов как основы жизни и деятельности народов, проживающих на территории соответствующего субъекта Российской Федерации (статья 9, часть 1; статья 72, пункт "д" части 1, Конституции Российской Федерации).

Таким образом, положение части второй статьи 10 Конституции Республики Алтай о запрете складирования в Республике Алтай радиоактивных отходов и отравляющих веществ, как нарушающее суверенитет Российской Федерации и установленное Конституцией Российской Федерации разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти ее субъектов, не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 4 (части 1 и 2), 15 (часть 1), 67 (часть 1), 71 (пункты "и", "м") и 76 (части 2 и 5).

Этим не затрагиваются закрепленные в части четвертой статьи 16 Конституции Республики Алтай обязанности Республики Алтай по обеспечению экологической безопасности, рационального природопользования, защиты уникальной территории и ее природно - заповедного фонда.

5. В соответствии с частью первой статьи 59 Конституции Республики Алтай родители или лица, их заменяющие, должны обеспечить получение детьми среднего (полного) общего образования. По мнению заявителя, это положение предусматривает в качестве обязательного образование более высокой ступени, нежели установленное Конституцией Российской Федерации (основное общее), что означает возложение на родителей или заменяющих их лиц дополнительных обязанностей по содействию детям в получении образования. Тем самым оспариваемая норма, как полагает заявитель, противоречит статьям 6 (часть 2), 43 (часть 4) и 64 Конституции Российской Федерации.

Конституция Российской Федерации провозглашает Россию социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, в том числе путем развития государственной поддержки детства и установления гарантий социальной защиты (статья 7). В силу статьи 28 Конвенции о правах ребенка, одобренной Генеральной Ассамблеей ООН 20 ноября 1989 года, и статьи 38 Конституции Российской Федерации, согласно которой детство находится под защитой государства, на государство возлагается конституционная обязанность гарантировать всем детям доступность различных форм образования, его бесплатность в государственных и муниципальных образовательных учреждениях и на предприятиях, а также признается обязательным получение основного общего образования и соответственно обязанность родителей или лиц, их заменяющих, обеспечить его получение (статья 43, части 2 и 4, Конституции Российской Федерации).

Определяемые Конституцией Российской Федерации перспективные задачи общества и государства в сфере развития образования конкретизируются в статье 5 Закона Российской Федерации от 13 января 1996 года "Об образовании", а также в статьях 7 и 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года "Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации", в соответствии с которыми государственный минимальный социальный стандарт основных показателей жизни детей включает в себя гарантирование среднего (полного), т.е. не только основного общего образования, а на родителей (лиц, их заменяющих) возлагается содействие ребенку в осуществлении самостоятельных действий, направленных на реализацию и защиту его прав и законных интересов.

Конституция Республики Алтай, закрепляя в статье 44 обязательность основного общего образования, вместе с тем в статье 59, по существу, исходит из положений Федерального закона "Об образовании", согласно которому государство гарантирует гражданам общедоступность и бесплатность среднего (полного) общего образования (пункт 3 статьи 5). Устанавливая, что родители должны обеспечить получение детьми среднего (полного) общего образования, оспариваемая норма - в соответствии с целями социального государства - дополнительно гарантирует более широкие возможности для несовершеннолетних, которые хотели бы продолжить свое обучение. Тем самым Республика Алтай принимает на себя обязательства по финансовому, материально - техническому и иному обеспечению права на образование в указанном объеме и возлагает на родителей несовершеннолетних содействие в его реализации и защите. Такое регулирование не нарушает установленное Конституцией Российской Федерации разграничение предметов ведения и полномочий, поскольку защита прав и свобод граждан, а также общие вопросы образования находятся в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов.

Следовательно, положение части первой статьи 59 Конституции Республики Алтай, устанавливающее, что родители или заменяющие их лица должны обеспечить получение детьми среднего (полного) общего образования, не противоречит Конституции Российской Федерации, поскольку предполагает лишь активное содействие со стороны названных лиц в реализации права несовершеннолетних, которые хотят продолжить обучение, на получение такого образования, когда государством создаются для этого необходимые условия, т.е. если возлагаемой на родителей или заменяющих их лиц ответственности за реализацию права детей на получение среднего (полного) общего образования корреспондируют принятые на себя Республикой Алтай обязанности по обеспечению таких условий.

6. Согласно статье 126 Конституции Республики Алтай Глава Республики Алтай, Председатель Правительства Республики Алтай может быть отрешен от должности Государственным Собранием - Эл Курултай Республики Алтай в случае совершения им умышленного преступления, подтвержденного заключением Верховного суда Республики Алтай. По мнению заявителя, это положение противоречит статье 49 (часть 1) Конституции Российской Федерации, устанавливающей, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда, а также статье 98 (часть 2) Конституции Российской Федерации, закрепляющей порядок лишения неприкосновенности членов Совета Федерации, к каковым в силу действующего федерального законодательства относится Глава Республики Алтай, Председатель Правительства Республики Алтай.

Допустимость отрешения, т.е. досрочного освобождения, от должности высших должностных лиц субъектов Российской Федерации в связи с неправомерным поведением уже была предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации. В Постановлении от 18 января 1996 года по делу о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного Закона) Алтайского края Конституционный Суд Российской Федерации установил, что нормы, закрепляющие досрочное освобождение от должности главы администрации Алтайского края за неправомерные действия в качестве института конституционной ответственности, не противоречат Конституции Российской Федерации при условии, что неправомерность этих действий подтверждается вступившим в силу решением суда. Данная правовая позиция была подтверждена в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 1999 года N 37-О по запросу администрации Калининградской области о проверке конституционности отдельных положений Устава (Основного Закона) Калининградской области.

Субъект Российской Федерации вправе вводить институт отрешения от должности высшего должностного лица, которое может быть связано с различными основаниями. Так, статьей 126 Конституции Республики Алтай предусматривается отрешение Главы Республики Алтай, Председателя Правительства Республики Алтай от должности в случае совершения им умышленного преступления, подтвержденного заключением Верховного суда Республики Алтай. Тем самым одновременно устанавливается специальная компетенция Верховного суда Республики Алтай - принимать акты такого содержания в указанной форме.

Между тем Конституция Российской Федерации относит судоустройство, уголовное и уголовно - процессуальное законодательство к ведению Российской Федерации (пункт "о" статьи 71). Следовательно, любые полномочия судов, как и процедура установления факта совершения лицом умышленного преступления, также могут определяться только федеральным законодателем, что относится и к случаям, когда субъект Российской Федерации предусматривает совершение умышленного преступления в качестве основания конституционной ответственности. Но федеральное законодательство не допускает подтверждение совершения преступления заключением суда, поскольку это противоречило бы конституционным принципам уголовного судопроизводства: из статьи 49 (часть 1) Конституции Российской Федерации следует, что виновность в совершении преступления устанавливается в предусмотренном федеральным законом порядке только на основании приговора суда.

Таким образом, возложение статьей 126 Конституции Республики Алтай на Верховный суд Республики Алтай не предусмотренного федеральным законодателем полномочия подтверждать своим заключением - в противоречие с Конституцией Российской Федерации - совершение Главой Республики Алтай, Председателем Правительства Республики Алтай умышленного преступления не согласуется с установленным Конституцией Российской Федерации разграничением компетенции между Российской Федерацией и ее субъектами и не соответствует статьям 49 (часть 1), 71 (пунктом "о") и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

7. Согласно статье 154 Конституции Республики Алтай городской и районные суды Республики Алтай образуются и действуют в соответствии с федеральным законом и законом Республики Алтай. По мнению заявителя, данная норма противоречит статье 128 (часть 3) Конституции Российской Федерации, предусматривающей, что полномочия, порядок образования и деятельности федеральных судов устанавливаются федеральным конституционным законом.

Конституция Российской Федерации относит к ведению Российской Федерации как судоустройство (пункт "о" статьи 71) и установление системы федеральных органов судебной власти, порядка их организации и деятельности (пункт "г" статьи 71), так и установление судебной системы Российской Федерации в целом, которая в силу статьи 118 (часть 3) определяется исключительно Конституцией Российской Федерации и федеральными конституционными законами.

В Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 1 февраля 1996 года по делу о проверке конституционности ряда положений Устава - Основного Закона Читинской области указано, что Конституция Российской Федерации устанавливает единую судебную систему и не предполагает в качестве самостоятельных судебные системы субъектов Российской Федерации. Данная правовая позиция подтверждена в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 12 марта 1998 года N 32-О по запросу высших должностных лиц ряда субъектов Российской Федерации о проверке конституционности некоторых положений Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации".

Согласно статье 4 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" районные суды и приравненные к ним городские суды относятся к федеральным судам, которые создаются и действуют на основе федерального регулирования. Исходя из этого положение статьи 154 Конституции Республики Алтай о том, что в Республике Алтай указанные федеральные суды образуются и действуют в том числе в соответствии с законом Республики Алтай, нарушает принцип верховенства Конституции Российской Федерации и федеральных законов на всей территории Российской Федерации и является вторжением в полномочия Российской Федерации по предметам ее ведения, т.е. не согласуется со статьями 4 (часть 2), 71 (пункты "г" и "о") и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

8. Согласно пункту 9 статьи 118 Конституции Республики Алтай Глава Республики Алтай, Председатель Правительства Республики Алтай назначает на должность министров, председателей комитетов и руководителей ведомств Республики Алтай, а также освобождает их от должности с согласия Государственного Собрания - Эл Курултай Республики Алтай.

Заявитель полагает, что данная норма нарушает закрепленный статьей 10 Конституции Российской Федерации принцип разделения властей, поскольку препятствует главе исполнительной власти в самостоятельном определении кадрового состава руководства исполнительной власти и создает дисбаланс в пользу законодательной власти Республики Алтай.

8.1. В Постановлениях от 18 января 1996 года по делу о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного Закона) Алтайского края, от 1 февраля 1996 года по делу о проверке конституционности ряда положений Устава - Основного Закона Читинской области и от 10 декабря 1997 года по делу о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного Закона) Тамбовской области Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал правовую позицию, в силу которой в конституции (уставе) субъекта Российской Федерации могут быть предусмотрены положения об участии законодательного (представительного) органа в назначении на должности заместителей высшего должностного лица исполнительной власти и отдельных руководителей органов исполнительной власти. Однако, как следует из этой правовой позиции, для вывода о конституционности или неконституционности таких положений необходима их оценка во взаимосвязи с другими нормами конституции (устава), с тем чтобы определить, создает ли конституционное (уставное) регулирование в целом систему сдержек и противовесов и обеспечивается ли при этом баланс законодательной и исполнительной власти субъекта Российской Федерации.

В данном случае прежде всего необходимо учитывать, что Глава Республики Алтай, Председатель Правительства Республики Алтай является высшим должностным лицом, которое получает свои полномочия не от законодательного органа, а непосредственно от народа. Положение же пункта 9 статьи 118 Конституции Республики Алтай, предусматривая необходимость получения согласия Государственного Собрания - Эл Курултай Республики Алтай на назначение министров, председателей комитетов и руководителей ведомств Республики Алтай, позволяет распространять это правило на всех без исключения таких должностных лиц, т.е. создает возможность для лишения Главы Республики Алтай, Председателя Правительства Республики Алтай права назначать кого-либо из указанных должностных лиц самостоятельно, что является чрезмерным вмешательством законодательного (представительного) органа власти в прерогативы всенародно избранного высшего должностного лица, главы исполнительной власти.

Кроме того, поскольку, исходя из смысла статей 128 и 129 Конституции Республики Алтай, такой порядок назначения распространяется и на руководителей органов исполнительной власти, традиционно не включаемых в состав правительства, Глава Республики Алтай, Председатель Правительства Республики Алтай не только не может самостоятельно формировать его, но фактически должен согласовывать вопрос о назначении любых руководителей органов исполнительной власти Республики Алтай. Тем самым, по существу, нарушается баланс законодательной и исполнительной власти. При этом не учитывается, что именно на Главу Республики Алтай, Председателя Правительства Республики Алтай, который получает власть непосредственно от народа путем свободных выборов, возлагается и ответственность перед народом за деятельность и состав правительства.

Таким образом, положение пункта 9 статьи 118 Конституции Республики Алтай, предусматривающее согласие Государственного Собрания - Эл Курултай Республики Алтай на назначение Главой Республики Алтай, Председателем Правительства Республики Алтай руководителей органов исполнительной власти Республики Алтай, не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статье 10, поскольку во взаимосвязи со статьями 128 и 129 Конституции Республики Алтай предполагает согласие Государственного Собрания - Эл Курултай Республики Алтай на назначение не только всех членов Правительства Республики Алтай, но и руководителей ведомств Республики Алтай, не входящих в его состав.

Конституцией Республики Алтай может быть определено, назначение каких именно членов Правительства Республики Алтай требует согласия Государственного Собрания - Эл Курултай Республики Алтай. Однако при этом не должен нарушаться баланс законодательной и исполнительной власти, и, следовательно, такой перечень не может включать всех членов правительства, а тем более - не входящих в него руководителей органов исполнительной власти Республики Алтай. Согласие Государственного Собрания - Эл Курултай Республики Алтай на назначение тех или иных членов Правительства Республики Алтай во всяком случае не означает, что они несут перед ним ответственность.

8.2. В Постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации от 18 января 1996 года и от 1 февраля 1996 года выражена также правовая позиция, в соответствии с которой субъекты Российской Федерации не вправе в своих конституциях (уставах) закреплять положения о необходимости согласия органов законодательной (представительной) власти на освобождение от должности должностных лиц органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации, поскольку такие положения являются неправомерным вторжением в полномочия высшего должностного лица субъекта Российской Федерации как главы исполнительной власти, несущего ответственность за ее деятельность, и лишают ее возможности действовать в качестве самостоятельной в системе разделения властей в Российской Федерации.

Кроме того, в Конституции Республики Алтай отсутствуют какие-либо механизмы, которые позволяли бы истолковать содержащееся в пункте 9 ее статьи 118 положение о даче согласия на освобождение от должности руководителя органа исполнительной власти Республики Алтай в ином, соответствующем Конституции Российской Федерации смысле, с тем чтобы во взаимоотношениях законодательной и исполнительной власти обеспечивалась самостоятельность высшего органа исполнительной власти Республики Алтай, как того требует статья 10 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 5 (часть 3), 11 (часть 2) и 77.

Следовательно, положение пункта 9 статьи 118 Конституции Республики Алтай о необходимости согласия Государственного Собрания - Эл Курултай Республики Алтай на освобождение от должности руководителей органов исполнительной власти Республики Алтай противоречит Конституции Российской Федерации, ее статье 10.

9. Согласно подпункту "и" пункта 1 статьи 19 Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" полномочия высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации) прекращаются досрочно в случае его отзыва избирателями субъекта Российской Федерации, если такое положение предусмотрено его законодательством. Конституция Республики Алтай предусматривает, что полномочия Главы Республики Алтай, Председателя Правительства Республики Алтай прекращаются досрочно в случае его отзыва всенародным голосованием (абзац второй статьи 123); основанием для отзыва является утрата доверия избирателей, грубое нарушение Конституции Российской Федерации, Конституции Республики Алтай, федеральных и республиканских законов; отзыв осуществляется в результате выражения ему недоверия избирателями посредством прямого волеизъявления в ходе голосования; порядок отзыва определяется республиканским законом (статья 123.1).

Заявитель считает, что указанные положения Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" и Конституции Республики Алтай противоречат предписаниям Конституции Российской Федерации о самостоятельности органов исполнительной власти (статья 10) и о единой системе исполнительной власти в Российской Федерации (статья 77, часть 2). По мнению заявителя, поскольку Конституцией Российской Федерации не предусмотрен механизм отзыва Президента Российской Федерации, то не может иметь место и отзыв высшего должностного лица субъекта Российской Федерации.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти (статья 3, часть 2). Федеральный законодатель, устанавливая в порядке статей 72 (пункт "н" части 1) и 76 (часть 2) Конституции Российской Федерации общие принципы организации системы органов государственной власти, вправе учредить в отношении избранного всенародным голосованием высшего должностного лица (руководителя высшего органа исполнительной власти) субъекта Российской Федерации институт отзыва в качестве одной из форм непосредственной (прямой) демократии.

Институтом отзыва высшего должностного лица (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти) субъекта Российской Федерации не затрагиваются закрепленные статьей 32 (часть 2) Конституции Российской Федерации избирательные права граждан, так как их содержание определяет только процесс и механизмы выборов, а не последующие отношения между этим лицом и избирателями. Не являясь институтом избирательного права, институт отзыва отражает конституционную ответственность высшего должностного лица перед избравшим его народом.

Возможностью отзыва не затрагивается и установленное Конституцией Российской Федерации положение о единой системе исполнительной власти в Российской Федерации (статья 77, часть 2), поскольку и для нового высшего должностного лица субъекта Российской Федерации, который будет избран взамен отозванного, и для лица, временно исполняющего обязанности высшего должностного лица субъекта Российской Федерации в период избирательной кампании, решения и указания федеральной исполнительной власти в рамках ее компетенции остаются обязательными.

Таким образом, хотя Конституция Российской Федерации и не содержит положений, предусматривающих отзыв какого-либо должностного лица, ее нормы не препятствуют возможности введения федеральным законом института отзыва высшего должностного лица (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти) субъекта Российской Федерации.

При этом, однако, федеральный законодатель должен учитывать вытекающее из статьи 3 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации соотношение форм (институтов) непосредственной демократии. Отзыв как одна из таких форм не должен использоваться для дестабилизации выборных институтов власти и в конечном счете самой демократии. Следовательно, законодатель, если он вводит институт отзыва, обязан предусмотреть общие принципы механизма отзыва, с тем чтобы не был искажен сам смысл выборов.

В силу этого облегченная процедура отзыва недопустима. В условиях свободных выборов может иметь место избрание соответствующего должностного лица голосами меньшинства от общего числа зарегистрированных избирателей. Без установления дополнительных, более строгих требований к голосованию при отзыве в сравнении с выборами отзыв может быть осуществлен голосами граждан, также составляющих меньшинство, но голосовавших на выборах против избрания данного лица. Во избежание этого законодатель обязан предусмотреть, чтобы голосование по отзыву назначалось лишь при условии, что собраны подписи весьма значительного числа избирателей по отношению к голосовавшим на выборах соответствующего должностного лица, а также чтобы отзыв мог иметь место исключительно по решению большинства всех зарегистрированных избирателей, а не большинства принявших участие в голосовании.

В силу закрепленных Конституцией Российской Федерации принципов демократического правового государства, в том числе принципов идеологического и политического многообразия, многопартийности (статья 13, части 1, 2 и 3), а также поскольку избираемое посредством всеобщих свободных выборов высшее должностное лицо (руководитель высшего исполнительного органа государственной власти) субъекта Российской Федерации не связано императивным мандатом, основанием для отзыва может служить лишь его неправомерная деятельность, т.е. конкретное правонарушение, факт совершения которого этим лицом установлен в надлежащем юрисдикционном порядке.

Сама процедура отзыва должна обеспечивать лицу возможность дать избирателям объяснения по поводу обстоятельств, выдвигаемых в качестве основания для отзыва, а избирателям - проводить агитацию как за, так и против отзыва, а также гарантировать всеобщее, равное, прямое участие избирателей в тайном голосовании по отзыву. Защита чести и достоинства отозванного лица, его гражданских прав и свобод осуществляется в судебном порядке.

Без установления четких правовых критериев (оснований) отзыва высшего должностного лица (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти) субъекта Российской Федерации, надлежащих процедур его осуществления не достигаются те конституционные цели, для обеспечения которых данный институт может вводиться. В таком случае отзыв утрачивает признаки демократического института, создает предпосылки для недобросовестного его использования в целях, противоречащих принципам народовластия и свободных демократических выборов, и, следовательно, не может быть реализован, как нарушающий предписания Конституции Российской Федерации, в том числе гарантии самостоятельности органов исполнительной власти.

Таким образом, оспариваемые положения подпункта "и" пункта 1 статьи 19 Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации", а также статей 123 и 123.1 Конституции Республики Алтай не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 3 (часть 2), 10, 13 (части 1, 2 и 3) и 32 (часть 2), поскольку не предусматривают необходимость четких правовых оснований отзыва высшего должностного лица (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти) субъекта Российской Федерации, не устанавливают процедурных гарантий, в частности не требуют положительного голосования большинства всех зарегистрированных избирателей субъекта Российской Федерации, что создает возможность произвольного применения данного института, особенно в случаях, когда отзыв связывается с утратой доверия по политическим мотивам.

Институт отзыва высшего должностного лица (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти) субъекта Российской Федерации может быть введен при условии установления надлежащих правовых оснований и процедур, с учетом выявленного в настоящем Постановлении конституционно - правового смысла требований, предъявляемых к этому институту.

0

16

10. Согласно пункту 1 статьи 24 Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" законодательный (представительный) орган государственной власти субъекта Российской Федерации может принимать участие в согласовании назначения на должность руководителей территориальных органов федеральных органов исполнительной власти в случаях, предусмотренных федеральным законом. По мнению заявителя, это положение не соответствует статьям 10 и 78 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

Конституция Российской Федерации относит вопросы установления системы, порядка организации и деятельности, а также формирования федеральных органов исполнительной власти к ведению Российской Федерации (статья 71, пункт "г"). Федеральные органы исполнительной власти для осуществления своих полномочий могут создавать свои территориальные органы и назначать соответствующих должностных лиц (статья 78, часть 1, Конституции Российской Федерации).

Из названных положений в их взаимосвязи со статьей 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации следует, что создание территориальных органов федеральных органов исполнительной власти, в том числе порядок назначения их руководителей, относится к полномочиям Российской Федерации и как предмет ее ведения в пределах, требующих законодательного урегулирования, регламентируется федеральными законами, имеющими прямое действие на всей ее территории.

Определяя порядок назначения федеральными органами исполнительной власти должностных лиц территориальных органов федеральных органов исполнительной власти, в том числе их руководителей, федеральный законодатель должен учитывать установленные Конституцией Российской Федерации принципы федеративного устройства и разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации (статьи 5, 71, 72, 73, 76, 77 и 78).

По смыслу статьи 71 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 11, 76, 77 и 78, федеральными конституционными и федеральными законами, а также конституциями (уставами), законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации, договорами, соглашениями не могут передаваться, исключаться или иным образом перераспределяться установленные Конституцией Российской Федерации предметы ведения Российской Федерации и соответствующие полномочия федеральных органов исполнительной власти. Следовательно, федеральный законодатель не вправе передать в совместное ведение Российской Федерации и ее субъектов вопрос о назначении на должность руководителей территориальных органов федеральных органов исполнительной власти, которые создаются в рамках одного или нескольких субъектов Российской Федерации для осуществления полномочий по предметам ведения Российской Федерации.

В таких случаях федеральные органы исполнительной власти, действующие в установленной Конституцией Российской Федерации системе разделения властей и разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, в пределах своей компетенции принимают решения самостоятельно. Осуществление ими полномочий по предметам ведения Российской Федерации не может зависеть от решения органов власти субъектов Российской Федерации. Иное означало бы перераспределение между Российской Федерацией и ее субъектами установленных Конституцией Российской Федерации предметов федерального ведения (статья 71), что исключается Конституцией Российской Федерации и также прямо запрещено Федеральным законом от 24 июня 1999 года "О принципах и порядке разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации" (пункт 1 статьи 3).

Этим не затрагивается положение статьи 77 (часть 2) Конституции Российской Федерации, согласно которому в пределах ведения Российской Федерации и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов федеральные органы исполнительной власти и органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации образуют единую систему исполнительной власти в Российской Федерации.

Если на соответствующие территориальные органы федеральных органов исполнительной власти возлагаются полномочия Российской Федерации по вопросам совместного ведения, то, по смыслу статьи 72 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 5 (часть 3), 11, 76, 77 (часть 2), 78 (части 1 и 2) и 85 (часть 1), федеральный законодатель вправе предусмотреть возможность согласования с законодательным (представительным) органом субъекта Российской Федерации назначения на должность руководителей территориальных органов федеральных органов исполнительной власти, поскольку такие должностные лица призваны обеспечивать разграничение полномочий органов исполнительной власти по предметам совместного ведения на всех уровнях. Этим не затрагиваются прерогативы Российской Федерации в конечном счете самостоятельно решать данный вопрос при условии использования установленных Конституцией Российской Федерации и федеральным законом необходимых согласительных и юрисдикционных процедур.

Соответствующая правовая позиция применительно к вопросу об участии законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации в утверждении назначения на должность руководителя органа внутренних дел субъекта Российской Федерации была сформулирована в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 10 декабря 1997 года по делу о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного Закона) Тамбовской области.

Таким образом, оспариваемое положение пункта 1 статьи 24 Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации", согласно которому законодательный (представительный) орган государственной власти субъекта Российской Федерации может принимать участие в согласовании назначения на должность руководителей территориальных органов федеральных органов исполнительной власти в случаях, предусмотренных федеральным законом, не противоречит Конституции Российской Федерации при условии, что на соответствующие территориальные органы федеральных органов исполнительной власти возлагается осуществление полномочий Российской Федерации по вопросам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов.

Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 79 и 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать содержащиеся в статьях 4 и 162 Конституции Республики Алтай положения о суверенитете Республики Алтай, взаимосвязанные с положениями части первой статьи 1, части первой статьи 6, части первой статьи 20, статей 77 и 114 Конституции Республики Алтай, не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 3 (часть 1), 4 (части 1 и 2), 5, 66 (части 1 и 5), 67 (часть 1) и 71 (пункт "б").

Этим не затрагивается принадлежность Республике Алтай всей полноты государственной власти, которой она - в силу статьи 73 Конституции Российской Федерации - обладает вне пределов ведения Российской Федерации и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.

2. Признать положение части первой статьи 16 Конституции Республики Алтай, согласно которому земля, недра, леса, растительный и животный мир, водные и другие природные ресурсы являются достоянием (собственностью) Республики Алтай, как допускающее признание за Республикой Алтай права собственности на все природные ресурсы, находящиеся на ее территории, не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 4 (части 1 и 2), 9, 15 (часть 1), 36, 72 (пункты "в" и "г" части 1) и 76 (части 2 и 5).

При этом с Российской Федерации и субъектов Российской Федерации не снимается вытекающая из статей 9, 72 (пункты "в", "д") и 76 (часть 2) Конституции Российской Федерации обязанность в установленном федеральным законом порядке гарантировать использование и обеспечивать охрану земли и других природных ресурсов как основы жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории.

3. Признать не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 4 (части 1 и 2), 67 (часть 1), 71 (пункты "и" и "м") и 76 (части 1, 2 и 5), положение части второй статьи 10 Конституции Республики Алтай, согласно которому в Республике Алтай не допускается складирование радиоактивных отходов и отравляющих веществ.

4. Признать не противоречащим Конституции Российской Федерации положение части первой статьи 59 Конституции Республики Алтай, устанавливающее, что родители или заменяющие их лица должны обеспечить получение детьми среднего (полного) общего образования, поскольку оно предполагает лишь активное содействие со стороны названных лиц в реализации права несовершеннолетних, которые хотят продолжить обучение, на получение такого образования, если Республикой Алтай создаются для этого необходимые условия.

5. Признать не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 49 (часть 1), 71 (пункт "о") и 76 (часть 1), положение статьи 126 Конституции Республики Алтай об отрешении Главы Республики Алтай, Председателя Правительства Республики Алтай от должности в случае совершения им умышленного преступления, поскольку оно предусматривает, что совершение Главой Республики Алтай, Председателем Правительства Республики Алтай умышленного преступления подтверждается заключением Верховного суда Республики Алтай.

6. Признать не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 4 (часть 2), 71 (пункты "г", "о") и 76 (часть 1), положение статьи 154 Конституции Республики Алтай о том, что городской и районный суды Республики Алтай образуются и действуют в том числе в соответствии с законом Республики Алтай.

7. Признать не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статье 10, положение пункта 9 статьи 118 Конституции Республики Алтай о назначении на должность министров, председателей комитетов и руководителей ведомств Республики Алтай Главой Республики Алтай, Председателем Правительства Республики Алтай с согласия Государственного Собрания - Эл Курултай Республики Алтай, поскольку в силу этого положения такое согласие требуется для назначения на должность руководителей всех органов исполнительной власти Республики Алтай.

Признать не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статье 10, положение пункта 9 статьи 118 Конституции Республики Алтай об освобождении от должности министров, председателей комитетов и руководителей ведомств Республики Алтай Главой Республики Алтай, Председателем Правительства Республики Алтай лишь с согласия Государственного Собрания - Эл Курултай Республики Алтай.

8. Признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 3 (часть 2), 10, 13 (части 1, 2 и 3) и 32 (часть 2), положения подпункта "и" пункта 1 статьи 19 Федерального закона от 6 октября 1999 года "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации", а также статей 123 и 123.1 Конституции Республики Алтай, поскольку они не предусматривают необходимость четких правовых оснований отзыва высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации), не устанавливают процедурных гарантий, в частности не требуют положительного голосования большинства всех зарегистрированных избирателей субъекта Российской Федерации, что создает возможность произвольного применения данного института, особенно в случаях, когда отзыв связывается с утратой доверия по политическим мотивам.

Институт отзыва высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации) может быть введен при условии установления надлежащих правовых оснований и процедур, с учетом выявленного в настоящем Постановлении конституционно - правового смысла требований, предъявляемых к этому институту.

9. Признать положение пункта 1 статьи 24 Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации", согласно которому законодательный (представительный) орган государственной власти субъекта Российской Федерации может принимать участие в согласовании назначения на должность руководителей территориальных органов федеральных органов исполнительной власти в случаях, предусмотренных федеральным законом, не противоречащим Конституции Российской Федерации при условии, что на соответствующие территориальные органы федеральных органов исполнительной власти возлагается осуществление полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.

10. В соответствии с частью второй статьи 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" все положения нормативных актов Республики Алтай, которые основаны на признанных настоящим Постановлением не соответствующими Конституции Российской Федерации положениях Конституции Республики Алтай и Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации", а также положения всех других нормативных актов в Российской Федерации, воспроизводящие или содержащие такие же положения, какие настоящим Постановлением признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации, не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами и подлежат отмене.

11. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

12. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете", "Собрании законодательства Российской Федерации" и официальных изданиях органов государственной власти Республики Алтай. Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд

Российской Федерации

МНЕНИЕ

СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Н.В. ВИТРУКА

Для признания Конституционным Судом Российской Федерации положения статьи 126 Конституции Республики Алтай об отрешении Главы Республики Алтай, Председателя Правительства Республики Алтай от должности в случае совершения им умышленного преступления, подтвержденного заключением Верховного суда Республики Алтай, не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 49 (часть 1), 71 (пункт "о") и 76 (часть 1), достаточно было указания на положения статей 71 (пункт "о") и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации. Ссылка же еще и на статью 49 (часть 1) Конституции Российской Федерации, на наш взгляд, приводит к тому, что институт отрешения от должности как меры конституционной (уставно - правовой) ответственности неправомерно отождествляется с институтом уголовной ответственности высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации).

Конституция Республики Алтай проводит четкое различие института отрешения от должности Главы Республики Алтай, Председателя Правительства Республики Алтай от других институтов досрочного прекращения осуществления полномочий Главой Республики Алтай, Председателем Правительства Республики Алтай, в частности от его отзыва всенародным голосованием (статьи 123 и 123.1), а также от института уголовной ответственности Главы Республики Алтай, Председателя Правительства Республики Алтай. Согласно статье 54 (часть 2) Конституции Республики Алтай "виновность лица в совершении преступления может быть установлена только вступившим в законную силу приговором суда". Это положение соответствует требованию Конституции Российской Федерации о том, что совершение преступления должно быть установлено вступившим в законную силу приговором суда (часть 1 статьи 49).

Согласно процедуре отрешения от должности, установленной Конституцией Республики Алтай, совершение умышленного преступления Главой Республики Алтай, Председателем Правительства Республики Алтай, подтвержденное заключением Верховного Суда Республики Алтай, не означает для него наступление уголовной ответственности с назначением судом меры уголовного наказания. Для того чтобы Глава Республики Алтай, Председатель Правительства Республики Алтай понес уголовную ответственность (уголовное наказание), необходимо возбуждение уголовного дела компетентными органами и вступление в законную силу обвинительного приговора с соблюдением всех требований, содержащихся не только в статье 49, но и в статье 48 Конституции Российской Федерации (соответственно в статьях 54 и 121 (часть 2) Конституции Республики Алтай), согласно которой члены Совета Федерации обладают неприкосновенностью в течение всего срока их полномочий, и вопрос о лишении их неприкосновенности решается по представлению Генерального прокурора Российской Федерации Советом Федерации Федерального Собрания. Не случайно Федеральный закон "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" в качестве самостоятельного основания досрочного прекращения полномочий высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти Российской Федерации) предусматривает в отношении него вступление в законную силу обвинительного приговора суда (пункт "е" части первой статьи 19).

Институт отрешения от должности Главы Республики Алтай, Председателя Правительства Республики Алтай был сконструирован, в принципе, по аналогии с институтом отрешения от должности Президента Российской Федерации, предусмотренным статьей 93 Конституции Российской Федерации, согласно положениям которой Государственная Дума выдвигает обвинение Президенту Российской Федерации в государственной измене или в совершении иного тяжкого преступления, подтвержденного заключением Верховного Суда Российской Федерации о наличии в действиях Президента Российской Федерации признаков преступления. Согласно Конституции Республики Алтай для выдвижения обвинения Государственным Собранием - Эл Курултай в совершении умышленного преступления Главой Республики Алтай, Председателем Правительства Республики Алтай устанавливаются более высокие требования, а именно подтверждение заключением Верховного суда Республики Алтай совершение Главой Республики Алтай, Председателем Правительства Республики Алтай умышленного преступления, а не просто совершения действий, содержащих "признаки преступления".

Конституционный Суд Российской Федерации правомерно указал, что субъект Российской Федерации не вправе устанавливать специальную компетенцию федерального суда - Верховного суда Республики Алтай по вынесению им заключения, подтверждающего совершение Главой Республики Алтай, Председателем Правительства Республики Алтай умышленного преступления, как составной части процедуры отрешения от должности Главы Республики Алтай, Председателя Правительства Республики Алтай.

Однако вряд ли можно было бы признать не соответствующим Конституции Российской Федерации со ссылкой на статьи 71 (пункт "о") и 76 (часть 1) отрешение от должности Главы Республики Алтай, Председателя Правительства Республики Алтай в случае предъявления ему Государственным Собранием - Эл Курултай Республики Алтай обвинения в совершении умышленного преступления, подтвержденного, к примеру, заключением Конституционного Суда Республики Алтай о наличии в действиях Главы Республики Алтай, Председателя Правительства Республики Алтай признаков такого преступления (при наличии у субъекта Российской Федерации права самому определять компетенцию конституционного (уставного) суда как суда субъекта Российской Федерации). Это лишний раз подтверждает, что институт отрешения от должности высшего должностного лица субъекта Российской Федерации нельзя отождествлять с институтом его уголовной ответственности (равно как и вопросы их процедуры).

Как правильно отмечено в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации, отрешение от должности высших должностных лиц субъектов Российской Федерации может быть связано с различными основаниями, а не только с выдвижением обвинения в совершении преступления. Так, Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 18 января 1996 года по делу о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного Закона) Алтайского края и в определении от 14 января 1999 года N 37-О по запросу администрации Калининградской области о проверке конституционности отдельных положений Устава (Основного Закона) Калининградской области подтвердил конституционность института отрешения от должности высших должностных лиц субъектов Российской Федерации в качестве меры конституционной (уставно - правовой) ответственности при наличии вступивших в силу решений суда о незаконности их действий или решений, то есть нарушений ими Конституции Российской Федерации, федеральных законов, устава и законов края (области).

Институт отрешения от должности высшего должностного лица субъекта Российской Федерации как самостоятельной меры конституционной (уставно - правовой) ответственности отличается от института досрочного прекращения осуществления высшим должностным лицом субъекта Российской Федерации своих полномочий при его отзыве (пункт "е" части первой статьи 19 Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации"), при наличии вступившего в законную силу обвинительного приговора, а также при выражении законодательным (представительным) органом государственной власти субъекта Российской Федерации недоверия высшему должностному лицу субъекта Российской Федерации как основания немедленной отставки высшего должностного лица субъекта Российской Федерации и возглавляемого им высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации (пункт "б" части первой статьи 19 и часть вторая статьи 24 Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации").

0

17

МНЕНИЕ

СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

В.О. ЛУЧИНА

Несмотря на совпадение моей личной правовой позиции и основных итоговых оценок и выводов, содержащихся в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации по данному делу, между ними сохраняются различия, в том числе касающиеся мотивировки принятого решения, в связи с чем я излагаю свое мнение в соответствии с частью второй статьи 76 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".

1. Глава Республики Алтай, Председатель Правительства Республики Алтай оспаривает соответствие Конституции Российской Федерации положений статей 4 и 162 Основного Закона Республики Алтай, согласно которым Республика Алтай, признавая целостность Российской Федерации и равноправие ее субъектов, во внутренней жизни основывается на суверенитете как естественном, необходимом и законном условии существования своей государственности (статья 4); государственные символы Республики Алтай - герб, флаг, гимн выражают ее суверенитет (статья 162). Заявитель полагает, что данные положения противоречат части 1 статьи 4 Конституции Российской Федерации о распространении суверенитета Российской Федерации на всю ее территорию; части 1 статьи 5 Конституции Российской Федерации о равноправии субъектов Российской Федерации.

Конституция Российской Федерации устанавливает, что носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ (статья 3, часть 1) и что суверенитет Российской Федерации распространяется на всю ее территорию (статья 4, часть 1). При этом Конституция Российской Федерации употребляет понятие суверенитета только в отношении Российской Федерации. В статье 82 (часть 1) Конституции Российской Федерации говорится о суверенитете государства, но, поскольку речь идет о тексте присяги Президента Российской Федерации, фактически под термином "государство" в данном контексте понимается Российская Федерация. Системный анализ положений Конституции Российской Федерации, в которых упоминается понятие суверенитета, позволяет сделать вывод, что Конституция Российской Федерации ставит знак равенства между такими понятиями, как "суверенитет в Российской Федерации" (статья 3), "суверенитет Российской Федерации" (статьи 4, 80), "суверенитет государства" (статья 82). В конституции федеративного государства такое допустимо только в случае, если возможность или необходимость альтернативного использования понятия "суверенитет" отсутствует.

Российская Федерация является не договорной, а конституционной федерацией. Конституция Российской Федерации 1993 года, исходя из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов, подтвердила их выбор. Все субъекты Российской Федерации изначально находятся в ее составе, сохраняя исторически сложившееся государственное единство Российской Федерации (преамбула и часть 1 статьи 65 Конституции Российской Федерации).

В отличие от Союза ССР, основанного на договоре образовавших его субъектов - союзных республик, обладавших суверенитетом, гарантированным их правом на свободный выход из СССР, Российская Федерация была образована и развивалась как конституционная федерация, в которой автономные республики, и в тот период именовавшиеся государствами, суверенитетом не обладали.

Объявление на основе изменений Конституции РСФСР 1978 года республик - субъектов Российской Федерации суверенными отражало особенности переходного периода, когда возобладали субъективные факторы, а суверенитет по вине первого Президента Российской Федерации, по существу, оказался разменной политической монетой. Процессы так называемой суверенизации, подготовка и подписание Федеративного договора, последующее его включение в текст Конституции Российской Федерации, однако, не означали передачи Российской Федерацией своего суверенитета или его части субъектам Российской Федерации. Фактически речь шла о наделении в конституционном порядке субъектов федерации более широкими полномочиями.

Объективно в Российской Федерации в силу особенностей ее юридической природы отсутствуют основания и условия для признания одновременно суверенитета как Российской Федерации, так и ее субъектов, в том числе республик.

Признание суверенитета только за Российской Федерацией находит выражение в конституционных принципах верховенства Конституции Российской Федерации и федеральных законов на всей территории Российской Федерации (часть 2 статьи 4 Конституции Российской Федерации), государственной целостности и единства системы государственной власти (часть 3 статьи 5 Конституции Российской Федерации), в таком разграничении предметов ведения и полномочий между Российской Федерацией и субъектами Российской Федерации, когда за Российской Федерацией остаются все важнейшие вопросы, без правомочий по решению которых о суверенном государстве в современном его понимании говорить невозможно: оборона, внешняя политика, территория, государственная граница, таможенное дело, денежная система (статьи 71, 74 и 75 Конституции Российской Федерации). Субъекты Российской Федерации не обладают правом выхода (сецессии) из ее состава.

Конституционный статус республики в составе Российской Федерации определяется Конституцией Российской Федерации и конституцией соответствующей республики (часть 2 статьи 5 и часть 1 статьи 66 Конституции Российской Федерации). При этом, в отличие от содержавшейся в ранее действовавшей Конституции Российской Федерации характеристики республик в составе Российской Федерации как суверенных государств, ныне действующая Конституция ограничивается констатацией того, что республика является государством. Однако государственный характер субъектов Российской Федерации, отличающий их от уровня местного самоуправления, присущ им как любым субъектам федеративных государств. В связи с этим именование Конституцией Российской Федерации республик в ее составе государствами (часть 2 статьи 5) не означает признания их суверенитета в современном конституционном и международно - правовом значениях этого качественного состояния (свойства) государства.

Упоминание о суверенных республиках в составе Российской Федерации в части четвертой пункта 1 раздела второго "Заключительные и переходные положения" Конституции Российской Федерации не может быть истолковано как подтверждение их суверенитета, поскольку в данном случае в Конституции воспроизводится только наименование Федеративного договора, который может применяться в части, ей не противоречащей. Отказ Конституции Российской Федерации 1993 года от признания находящихся в ее составе республик суверенными означает, что суверенитет присущ только Российской Федерации как единому федеративному государству.

Республика Алтай, провозгласив в качестве одной из основ своего конституционного строя суверенитет как естественное, необходимое и законное условие существования своей государственности (статья 4), закрепила положения о том, что носителем суверенитета и единственным источником государственной власти в Республике Алтай является ее многонациональный народ (статья 6); что Республика Алтай образована как результат реализации Декларации о государственном суверенитете Республики Алтай (статья 77), а Глава Республики Алтай выступает гарантом ее суверенитета (статья 114). Тем самым законодатель Республики Алтай придал понятию суверенитета смысл, допускающий ограничение на территории Республики Алтай суверенитета Российской Федерации.

Системный анализ указанных положений Конституции Республики Алтай позволяет оценить их как притязания Республики Алтай на обладание более широким объемом полномочий, выходящих за пределы статьи 73 Конституции Российской Федерации, посягающих на полномочия Российской Федерации по предметам ведения Российской Федерации и совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов (статьи 71 и 72 Конституции Российской Федерации).

Провозглашение Республикой Алтай суверенитета означает также нарушение конституционного принципа ее равноправия с иными субъектами Российской Федерации (часть 1 статьи 5 Конституции Российской Федерации), которые, действуя в рамках Конституции Российской Федерации, не закрепляют в своих конституциях и уставах положений о собственном суверенитете.

Согласно статье 162 Конституции Республики Алтай, государственные символы Республики Алтай - флаг, герб, гимн выражают суверенитет Республики Алтай.

Конституция Российской Федерации не содержит положений о символах субъектов Российской Федерации. Республики, как и другие субъекты Российской Федерации, вправе самостоятельно устанавливать свои символы и придавать им статус официальных отличительных атрибутов, закрепляющих исторические и иные ценности народов и территории, на которой они проживают. Однако флаг, герб и гимн Республики Алтай призваны самоидентифицировать ее только в качестве одного из субъектов Российской Федерации и по своей природе не могут выражать суверенитет Республики Алтай.

Субъекты Российской Федерации не могут выходить за пределы прав, предоставленных им Конституцией Российской Федерации. Поскольку Конституция Российской Федерации не признает наличия у субъектов Российской Федерации суверенитета, государственные символы (флаг, герб и гимн) Республики Алтай не могут выражать суверенитет Республики Алтай.

Таким образом, положения статей 4 и 162 Конституции Республики Алтай в части закрепления суверенитета Республики Алтай не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 3 (часть 1), 4 (часть 1) и 5 (часть 1), поскольку во взаимосвязи с положениями части первой статьи 6, части первой статьи 77, части первой статьи 114 Конституции Республики Алтай допускают ограничение суверенитета Российской Федерации и нарушение установленного Конституцией Российской Федерации разграничения предметов ведения и полномочий между Российской Федерацией и субъектами Российской Федерации, а также равноправия субъектов Российской Федерации.

Признание оспариваемых положений Конституции Республики Алтай о суверенитете, неадекватно выражающих ее государственно - правовые характеристики как субъекта Российской Федерации, не соответствующими Конституции Российской Федерации не отрицает принадлежности Республике Алтай всей полноты государственной власти, которой она - вне пределов ведения Российской Федерации и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов - обладает в силу статей 5 (часть 3) и 73 Конституции Российской Федерации, и не является отказом от принципа федерализма. Народ Республики Алтай является источником государственной власти в Республике, но не единственным, поскольку ее формирование и функционирование как составной части единой государственной власти в Российской Федерации осуществляется согласно как воле народа Республики, так и воле многонационального народа России в соответствии с Конституцией Российской Федерации и федеральными законами.

2. Частью второй оспариваемой заявителем статьи 10 Конституции Республики Алтай предусмотрено, что на территории Республики Алтай не допускается складирование радиоактивных отходов и отравляющих веществ. Заявитель считает, что данное положение противоречит установленному Конституцией Российской Федерации разграничению предметов ведения между Российской Федерацией и ее субъектами (пункты "б" и "м" статьи 71), нарушает суверенитет и верховенство Российской Федерации на всей ее территории (часть 1 статьи 4, часть 1 статьи 67 Конституции Российской Федерации).

Согласно Конституции Российской Федерации (пункты "и" и "м" статьи 71) расщепляющиеся материалы, ядовитые вещества и порядок их использования относятся к предметам ведения Российской Федерации. Федеральный закон от 21 ноября 1995 года "Об использовании атомной энергии" в редакции от 10 февраля 1997 года устанавливает в отношении радиоактивных отходов в зависимости от их видов и предназначения различный правовой режим и с учетом этого определяет полномочия органов государственной власти Российской Федерации и ее субъектов, в том числе связанные с принятием решений о размещении на территориях субъектов Российской Федерации пунктов хранения и захоронения отходов, находящихся в различных формах собственности. При этом разграничение государственной собственности на данные виды отходов служит основой определения компетенции и управления в этой сфере, а согласно пункту "д" статьи 71 Конституции Российской Федерации федеральная государственная собственность и управление ею является предметом только федерального ведения.

Исходя из смысла оспариваемого положения статьи 10 Основного Закона Республики Алтай запрет на "складирование" (равнозначный терминам "хранение" и "захоронение") радиоактивных отходов и отравляющих (ядовитых) веществ направлен на недопущение размещения и сооружения на территории Республики Алтай объектов хранения и захоронения любых из указанных отходов и веществ независимо от форм собственности на них. Следовательно, введение запрета, предусмотренного положением части второй статьи 10 Конституции Республики Алтай, является вмешательством в полномочия Российской Федерации по управлению объектами, находящимися в ее собственности, ограничивает суверенные права Российской Федерации на своей территории, включающей территории всех субъектов Российской Федерации (часть 1 статьи 67 Конституции Российской Федерации).

Республика Алтай представляет собой уникальный природно - географический комплекс. На ее территории отсутствуют как объекты ядерной энергетики, расщепляющихся материалов и промышленного производства отравляющих веществ, так и надлежащие условия для их хранения и захоронения. Поэтому оспариваемое положение части второй статьи 10 Конституции Республики Алтай по своему смыслу изначально могло быть направлено на охрану окружающей среды и обеспечение экологической безопасности. Однако и в этом случае установление Республикой Алтай в одностороннем порядке конституционного запрета складирования радиоактивных отходов и отравляющих веществ на своей территории недопустимо, поскольку касается сферы совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов (пункт "д" части 1 статьи 72 Конституции Российской Федерации).

Исходя из этого, положение части второй статьи 10 Конституции Республики Алтай о запрете складирования на ее территории радиоактивных отходов и отравляющих веществ не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 4 (часть 1), 67 (часть 1), 71 (пункты "б" и "м").

3. Заявитель оспаривает положение части первой статьи 16 Конституции Республики Алтай, согласно которой земля, недра, леса, растительный и животный мир, водные и другие природные ресурсы являются достоянием (собственностью) Республики Алтай. Он утверждает, что названное положение противоречит статье 9 Конституции Российской Федерации, закрепившей, что земля и другие природные ресурсы могут находиться в различных формах собственности; частям 1 и 2 статьи 36 Конституции Российской Федерации, предусматривающими право граждан и их объединений иметь в частной собственности землю, право собственников владеть, пользоваться и распоряжаться землей и другими природными ресурсами свободно, если это не наносит ущерба окружающей среде и не нарушает прав и законных интересов иных лиц. По мнению заявителя, оспариваемым положением вводится запрет частной, муниципальной, федеральной и иных форм собственности, кроме государственной собственности Республики Алтай, на отдельные виды природных ресурсов, находящихся на ее территории. Также он утверждает, что данное положение противоречит пунктам "в" и "г" части 1 статьи 72 Конституции Российской Федерации, согласно которым вопросы владения, пользования и распоряжения землей, недрами, водными и другими природными ресурсами и разграничения государственной собственности на них находятся в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов.

Конституцией Российской Федерации установлено, что земля и другие природные ресурсы используются и охраняются как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории, и могут находиться в различных формах собственности (статья 9). Согласно части 1 статьи 72 вопросы владения, пользования и распоряжения землей, недрами, водными и другими природными ресурсами (пункт "в"), природопользование (пункт "д"), земельное, водное, лесное законодательство, законодательство о недрах (пункт "к") отнесены к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов. Анализ этих и других положений Конституции Российской Федерации показывает, что она не закрепляет отнесение природных ресурсов к той или иной форме собственности и не выделяет в качестве ее конкретных субъектов субъекты Российской Федерации.

Конституция Республики Алтай содержит также положения о том, что в ней признаются и равным образом защищаются частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности (статьи 15 и 72); что вопросы владения, пользования и распоряжения природными ресурсами относятся к предметам совместного ведения Российской Федерации и Республики Алтай, регулирование которых осуществляется федеральными и республиканскими законами (часть вторая статьи 16).

Вместе с тем положение части первой статьи 16 Конституции Республики Алтай о том, что природные ресурсы являются достоянием (собственностью) Республики Алтай, по существу, отождествляет понятия "достояние" и "собственность" и фактически признает исключительное право Республики Алтай на находящиеся в ее границах природные ресурсы. При этом в совокупности с положениями о провозглашении суверенитета Республики Алтай (статьи 4, 6, 77, 114 и 162), положение о достоянии (собственности) на природные ресурсы приобретает смысл закрепления первичного характера государственной собственности Республики Алтай, в том числе по отношению к федеральной собственности.

Конституция Российской Федерации не содержит понятия "достояние". Однако в ней содержится близкое к нему понятие "основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории" (статья 9). В Конституции Республики Алтай говорится о том, что природные ресурсы являются национальным богатством ее народа, используются и охраняются как основа его жизни и деятельности (часть 1 статьи 16). Близость этих понятий была констатирована Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 9 января 1998 года по делу о проверке конституционности Лесного кодекса Российской Федерации. Конституционный Суд Российской Федерации указал, что лесной фонд ввиду его жизненно важной многофункциональной роли и значимости для общества в целом, необходимости обеспечения устойчивого развития и рационального использования этого природного ресурса в интересах Российской Федерации и ее субъектов представляет собой публичное достояние многонационального народа России, как таковой является федеральной собственностью особого рода и имеет специальный правовой режим.

В федеральном законодательстве термин "достояние" используется широко и применяется преимущественно в тех случаях, когда необходимо подчеркнуть важность и уникальность соответствующих объектов (природных ресурсов, культурных, исторических, археологических ценностей, животного мира, информационных ресурсов) и тем самым установить для собственника указанных объектов дополнительные ограничения в интересах общества. К таким ограничениям относятся, прежде всего, установление целевого характера использования соответствующих объектов, обязанность поддержания их в надлежащем состоянии, эффективного использования, недопустимость или ограничение свободного распоряжения ими, например вывоз за границу культурных ценностей.

При этом характеристика соответствующего объекта как достояния или как основы жизнедеятельности народа является по своей сути и предназначению обоснованием для установления особенностей правового режима такого объекта, в том числе в части, касающейся прав собственности на него. Российское законодательство устанавливает, что субъектами права собственности могут быть физические и юридические лица, Российская Федерация, субъекты Российской Федерации, муниципальные образования.

Народ в качестве субъекта права собственности выступать не может. В то же время народ может выступать субъектом отношений, в которых тот или иной объект объявляется как его достояние, как основа его жизни и деятельности (статья 9, часть 1, Конституции Российской Федерации). Поэтому само по себе объявление природных ресурсов, находящихся на территории Республики Алтай, достоянием народа, проживающего на ее территории, основой его жизни и деятельности, национальным богатством не противоречит Конституции Российской Федерации при условии одновременного признания природных ресурсов в качестве публичного достояния многонационального народа России.

Положения части 1 статьи 16 Конституции Республики Алтай отождествляют понятия "достояние" и "собственность" и тем самым создают правовую коллизию. Отождествление указанных понятий ведет к тому, что Республика Алтай в одностороннем порядке объявляет своей собственностью все природные ресурсы, находящиеся на ее территории, тогда как основания приобретения (возникновения) и прекращения права собственности устанавливаются гражданским законодательством, которое в соответствии с Конституцией Российской Федерации (статья 71, пункт "о") относится к ведению Российской Федерации.

К предметам совместного ведения, по которым субъекты Российской Федерации могут принимать законы и иные нормативные правовые акты (статья 76, часть 2, Конституции Российской Федерации), относятся только вопросы владения, пользования и распоряжения землей, недрами, водными и другими природными ресурсами (статья 72, пункт "в" части 1, Конституции Российской Федерации). Определение же форм собственности на те или иные объекты, оснований приобретения и прекращения права собственности, по смыслу статей 8, 9 (часть 2), 36, 71 (пункт "о") и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации, является прерогативой федерального законодателя.

В Постановлении от 9 января 1998 года по делу о проверке конституционности Лесного кодекса Российской Федерации Конституционный Суд Российской Федерации указал, что полномочия Российской Федерации и ее субъектов по вопросам владения, пользования и распоряжения лесным фондом в области его использования, охраны, защиты и воспроизводства лесов распределены и осуществляются как находящиеся в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов, с тем чтобы при принятии соответствующих решений была возможность обеспечить учет и согласование интересов как Российской Федерации, так и ее субъектов. Названное Постановление Конституционного Суда Российской Федерации сохраняет свою силу и является основой для определения его позиции в отношении других природных ресурсов.

Республика Алтай не вправе устанавливать препятствия для использования природных ресурсов на своей территории в интересах всего многонационального народа Российской Федерации; провозглашать изначальное (первичное) право собственности на природные ресурсы с претензией на правомочия собственника на те объекты, которые ей не принадлежат; устанавливать приоритет какой-либо формы собственности, поскольку эти вопросы решаются либо непосредственно Конституцией Российской Федерации (статьи 8, 9, 36, 71), либо на ее основе федеральными законами.

Таким образом, оспариваемые положения части первой статьи 16 Конституции Республики Алтай не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 8, 9 (часть 2), 36, 71 (пункт "о"), 72 (пункты "в" и "г" части 1) и 76 (части 2 и 5), поскольку они устанавливают исключительное право собственности Республики Алтай на находящиеся в ее границах землю, недра, леса, растительный и животный мир, водные и другие природные ресурсы и тем самым нарушают предусмотренное Конституцией Российской Федерации разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и ее субъектов в этой сфере, не обеспечивают интересы многонационального народа Российской Федерации.

4. Заявителем оспаривается конституционность положений части первой статьи 59 Конституции Республики Алтай о том, что родители или лица, их заменяющие, должны обеспечить получение детьми среднего (полного) общего образования. Такое положение, полагает заявитель, допускает возложение на родителей или заменяющих их лиц повышенного объема обязанности обеспечить получение детьми этого уровня образования и противоречит положениям статей 6 (части 2), 43 (части 4) и 64 Конституции Российской Федерации.

Конституция Российской Федерации провозглашает Россию социальным государством, которое обеспечивает поддержку детства (статья 7); при этом детство находится под защитой государства (статья 38). С учетом Конвенции ООН о правах ребенка (статья 28) Конституция Российской Федерации возлагает на государство обязанность обеспечивать доступность для всех детей различных форм образования, в том числе среднего; гарантирует его бесплатность в государственных и муниципальных образовательных учреждениях и на предприятиях; определяет, что основное общее образование обязательно, а родители или лица, их заменяющие, обеспечивают получение детьми основного общего образования (части 2 и 4 статьи 43).

Закон Российской Федерации "Об образовании" в редакции Федеральных законов от 13 января 1996 года и от 16 ноября 1997 года (статья 5), а также Федеральный закон "Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации" (статья 8) предусматривают, что государственный минимальный социальный стандарт включает в себя гарантирование среднего (полного) общего образования; родители ребенка (лица, их заменяющие) содействуют ему в осуществлении самостоятельных действий, направленных на реализацию его прав и законных интересов. При этом гражданин считается ребенком до достижения им 18 лет (совершеннолетия) (статья 1 Федерального закона "Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации").

Конституция Республики Алтай, по существу, воспроизводит положения Федерального закона "Об образовании" об общедоступности и бесплатности среднего (полного) общего образования, сохраняет обязательность получения основного общего образования (статья 44) и рассматривает обеспечение родителями или заменяющими их лицами получение детьми среднего (полного) общего образования как конституционный долг (часть первая статьи 59). Такой подход не противоречит конституционному принципу несения гражданами Российской Федерации равных обязанностей (часть 2 статьи 6) как меры должного поведения, направленных на реализацию целей социального государства, а также положению пункта "е" части 1 статьи 72 Конституции Российской Федерации о том, что общие вопросы образования находятся в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов. Следовательно, оспариваемое в запросе положение части первой статьи 59 Конституции Республики Алтай не противоречит Конституции Российской Федерации при условии, что долгу родителей или заменяющих их лиц содействовать (не препятствовать) получению ребенком среднего (полного) общего образования корреспондирует обязанность государства создать для этого необходимые условия. При этом недопустимы как привлечение родителей или заменяющих их лиц к ответственности в связи с невозможностью исполнить этот долг, если такие условия не созданы, так и принуждение детей по достижении ими совершеннолетия к получению среднего (полного) общего образования.

5. Согласно статье 126 Конституции Республики Алтай Глава Республики, Председатель ее Правительства может быть отрешен от должности Государственным Собранием - Эл Курултай Республики Алтай в случае совершения им умышленного преступления, подтвержденного заключением Верховного Суда Республики Алтай. Заявитель полагает указанное положение противоречащим статье 49 (части 1) Конституции Российской Федерации, устанавливающей, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Вопрос о допустимости введения субъектами Российской Федерации отрешения от должности их высших должностных лиц как одной из форм конституционной ответственности был предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации в деле о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного Закона) Алтайского края. В Постановлении от 18 января 1996 года по этому делу Конституционный Суд Российской Федерации установил, что нормы, допускающие досрочное освобождение от должности главы администрации субъекта Российской Федерации, соответствуют Конституции Российской Федерации при условии, что такое освобождение производится на основании вступившего в силу решения суда о незаконности его действий или решений. Данная правовая позиция была подтверждена в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 1999 года по запросу Администрации Калининградской области о проверке конституционности отдельных положений Устава (Основного Закона) Калининградской области.

Федеральный закон "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" в качестве одного из оснований досрочного прекращения полномочий высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации) закрепляет "вступление в отношении него в законную силу обвинительного приговора суда" (пункт "е" части 1 статьи 19). Тем самым федеральный законодатель в рамках предметов совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов (пункт "н" части 1 статьи 72 Конституции Российской Федерации) определил, что не сам факт привлечения этого должностного лица к уголовной ответственности и не заключение суда, а только вступление в отношении него в законную силу обвинительного приговора служит основанием досрочного прекращения его полномочий.

По смыслу части 1 статьи 49 Конституции Российской Федерации, обвинение в совершении преступления, доказывание виновности осуществляется в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах, порядке и устанавливается вступившим в силу приговором суда. Уголовно - процессуальным законодательством, находящимся в ведении Российской Федерации (пункт "о" статьи 71 Конституции Российской Федерации), не предусмотрены такие формы актов суда общей юрисдикции, как "подтверждение" и "заключение". Согласно статье 128 (часть 3) Конституции Российской Федерации полномочия, порядок образования и деятельности федеральных судов устанавливаются федеральным конституционным законом.

Конституция Российской Федерации предусматривает существование единой судебной системы Российской Федерации, в состав которой в качестве федеральных судов включены верховные суды республик - субъектов Российской Федерации (пункт 3 статьи 4 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации"). Поэтому недопустимо возложение Конституцией Республики Алтай на Верховный Суд Республики как федеральный суд каких-либо полномочий. Следовательно, положения статьи 126 Конституции Республики Алтай, предусматривающие возможность отрешения от должности Главы Республики Алтай, Председателя ее Правительства, в части подтверждения совершения им умышленного преступления заключением Верховного Суда Республики Алтай не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 49 (часть 1), 71 (пункту "о"), 118 (части 3) и 128 (части 3).

6. В запросе оспариваются положения статьи 154 Конституции Республики Алтай, согласно которым городской и районные суды Республики Алтай образуются и действуют в соответствии с федеральным законом и законом Республики Алтай. Это противоречит, как считает заявитель, части 3 статьи 128 Конституции Российской Федерации, согласно которой полномочия, порядок образования и деятельности федеральных судов устанавливаются федеральным конституционным законом.

Конституция Российской Федерации относит к ведению Российской Федерации установление системы федеральных органов судебной власти (пункт "г" статьи 71), судоустройство (пункт "о" статьи 71) и предусматривает, что судебная система Российской Федерации устанавливается Конституцией Российской Федерации и федеральным конституционным законом (часть 3 статьи 118), а полномочия, порядок образования и деятельности федеральных судов устанавливаются федеральным конституционным законом (часть 3 статьи 128). Из этого следует, что конституционные нормы не только относят к ведению Российской Федерации определение действующей в ней судебной системы, но и предписывают обязательность ее установления федеральным конституционным законом, а не федеральным законом либо законом субъекта Российской Федерации.

В Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 1 февраля 1996 года по делу о проверке конституционности ряда положений Устава - Основного Закона Читинской области указано, что Конституция Российской Федерации устанавливает единую для всей Российской Федерации судебную систему. Данная правовая позиция подтверждена в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 12 марта 1998 года по запросу высших должностных лиц ряда субъектов Российской Федерации о проверке конституционности некоторых положений Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации".

Статья 4 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" устанавливает, что районные суды относятся к федеральным судам общей юрисдикции. При этом городские суды фактически приравнены к районным судам. Исходя из этого возложение статьей 154 Конституции Республики Алтай на федеральные суды обязанности действовать в соответствии с федеральным законом и законом Республики Алтай является вмешательством в полномочия Российской Федерации, предусмотренные статьями 71 (пункт "о") и 118 (часть 3) Конституции Российской Федерации. Конституция Российской Федерации предусматривает участие субъекта Российской Федерации лишь в решении кадровых вопросов судебных органов (пункт "л" части 1 статьи 72) при назначении на должность судей в порядке, установленном федеральными законами.

Таким образом, положения статьи 154 Конституции Республики Алтай не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 71 (пункты "г" и "о"), 118 (часть 3) и 128 (часть 3).

7. Заявитель усматривает несоответствие статьям 10 и 77 (части 2) Конституции Российской Федерации положений пункта 9 статьи 118 Конституции Республики Алтай, закрепляющих, что Глава Республики Алтай, Председатель ее Правительства назначает на должность министров, председателей комитетов и руководителей ведомств Республики Алтай, а также освобождает их от должности с согласия Государственного Собрания - Эл Курултай Республики Алтай.

Вопрос об участии законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации в назначении на должность и освобождении от должности руководителей органов исполнительной власти субъекта Российской Федерации был предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации в делах о проверке конституционности отдельных положений уставов Алтайского края, Читинской и Тамбовской областей. В Постановлениях от 18 января 1996 года, от 1 февраля 1996 года, от 10 декабря 1997 года Конституционный Суд Российской Федерации признал соответствующими статье 10 Конституции Российской Федерации положения уставов названных субъектов Российской Федерации, закрепивших участие их законодательных органов в назначении на должности заместителей глав исполнительной власти и отдельных членов исполнительных органов государственной власти. В то же время Конституционный Суд признал не соответствующими конституционному принципу самостоятельности органов исполнительной власти субъекта Российской Федерации положения об освобождении от должности указанных должностных лиц с участием (с согласия) законодательного органа. Указанные Постановления Конституционного Суда Российской Федерации сохраняют свою силу.

С учетом правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации в Федеральном законе "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" согласование или утверждение назначения на должность отдельных должностных лиц высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации получили закрепление как формы участия законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации в формировании органов его исполнительной власти, если такой порядок предусмотрен Конституцией Российской Федерации, конституцией (уставом) субъекта Российской Федерации (абзац третий пункта 3 статьи 5, пункт 1 статьи 24). Следовательно, определение перечня должностных лиц субъекта Российской Федерации, назначаемых на должность с согласия его законодательного (представительного) органа государственной власти, может осуществляться им самостоятельно. Однако в целях исключения сосредоточения полномочий в ведении одного органа государственной власти и самостоятельного осуществления органами государственной власти субъектов Российской Федерации принадлежащих им полномочий (подпункты "д" и "ж" пункта 1 статьи 1 Федерального закона), обеспечения конституционного баланса органов законодательной и исполнительной властей и их эффективного функционирования конституции (уставы) субъектов Российской Федерации должны определять перечень назначаемых в указанном порядке должностных лиц, ограничивая его конкретными членами только высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации, а также предусматривать согласительные процедуры для преодоления разногласий между органами государственной власти субъекта Российской Федерации и последствия отклонения законодательным (представительным) органом государственной власти субъекта Российской Федерации представленных к назначению на должность лиц.

По смыслу положений пункта 9 статьи 118 Конституции Республики Алтай, согласие Государственного Собрания - Эл Курултай Республики Алтай необходимо для назначения на должность и освобождения от должности не только министров, являющихся членами Правительства Республики Алтай (часть первая статьи 129 Конституции Республики Алтай), но и всех председателей комитетов и руководителей всех ведомств Республики Алтай, как входящих, так и не входящих в состав ее Правительства - высшего исполнительного органа государственной власти Республики Алтай. Из этого следует, что без такого согласия избранный населением Республики Алтай ее Глава не может назначить или освободить ни одного из указанных должностных лиц. При этом согласительные процедуры для преодоления возникших разногласий и последствия отклонения Государственным Собранием - Эл Курултай Республики Алтай представленных к назначению на должность лиц не предусмотрены. Это свидетельствует об отсутствии у Главы Республики Алтай конституционных способов воздействия на Государственное Собрание - Эл Курултай Республики Алтай в случаях воспрепятствования им формированию органов исполнительной власти. Тем самым Конституцией Республики Алтай, по существу, отрицаются самостоятельность органов исполнительной власти и единство их системы в Российской Федерации, что противоречит Конституции Российской Федерации, ее статьям 10 и 77 (части 2).

8. Заявитель просит проверить конституционность положений подпункта "и" пункта 1 статьи 19 Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации", предусматривающих возможность досрочного прекращения полномочий высшего должностного лица субъекта Российской Федерации (руководителя высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации) в случае его отзыва избирателями субъекта Российской Федерации, если такое положение предусмотрено его законодательством, а также положений статей 123 и 123.1 Конституции Республики Алтай, закрепляющих возможность и основания для досрочного прекращения полномочий Главы Республики Алтай путем его отзыва избирателями в случаях утраты их доверия, грубого нарушения Конституции Российской Федерации, Конституции Республики Алтай, федеральных и республиканских законов. Он полагает, что данные положения противоречат статьям 10 и 77 (части 2) Конституции Российской Федерации.

В соответствии со статьей 3 (часть 1) Конституции Российской Федерации носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ. Исходя из смысла данной нормы, непосредственное осуществление народом своей власти следует рассматривать как первичное по отношению к осуществлению ее через представителя, в том числе избранного народом высшего должностного лица субъекта Российской Федерации. Учреждение федеральным законодателем института отзыва высшего выборного должностного лица субъекта Российской Федерации путем признания его одним из общих принципов организации органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации не противоречит демократическим началам конституционного строя Российской Федерации. Отзыв как установленная федеральным законом и законом субъекта Российской Федерации форма контроля гражданами за деятельностью выборного должностного лица субъекта Российской Федерации не является пересмотром итогов выборов. Это мера конституционной ответственности, возможность наступления которой обусловлена правом народа на непосредственное осуществление власти.

Народ (избиратели) субъекта Российской Федерации вправе не только избирать высшее должностное лицо на определенный срок, но и досрочно прекращать его полномочия посредством отзыва. Именно этой цели - неотъемлемому праву народа непосредственно осуществлять принадлежащую ему власть - служат положения подпункта "и" пункта 1 статьи 19 Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" и статьи 123 Конституции Республики Алтай, которые не ограничивают самостоятельное функционирование органов исполнительной власти и единство их системы, закрепленные статьями 10 и 77 (часть 2) Конституции Российской Федерации.

Согласно пункту "н" части 1 статьи 72 Конституции Российской Федерации установление общих принципов организации системы органов государственной власти находится в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов. Следовательно, субъект Российской Федерации, обладая правом осуществлять нормативное регулирование в данной сфере, может в соответствии с федеральным законом самостоятельно определять и основания отзыва своего высшего выборного должностного лица. В этой связи оспариваемые положения статьи 123.1 Конституции Республики Алтай, предусматривающие основания отзыва Главы Республики Алтай, не затрагивают конституционных гарантий самостоятельности органов исполнительной власти Республики Алтай и не противоречат статьям 10 и 77 (часть 2) Конституции Российской Федерации. Вместе с тем должно быть исключено произвольное толкование оснований отзыва и обеспечены соответствующие гарантии Главы Республики Алтай, его права и законные интересы, а также устранены правовые условия для злоупотребления отзывом субъектами его инициирования и применения. Это надлежит сделать республиканскому законодателю. Однако Закон Республики Алтай от 2 июня 1999 года "О порядке отзыва Главы Республики Алтай, Председателя Правительства Республики Алтай" не был оспорен заявителем и Конституционным Судом Российской Федерации не рассматривался.

9. Согласно пункту 1 статьи 24 Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" законодательный (представительный) орган государственной власти субъекта Российской Федерации может принимать участие в формировании высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации, в утверждении и согласовании назначения на должность отдельных должностных лиц высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации, а также в согласовании назначения на должность руководителей территориальных органов федеральных органов исполнительной власти в случаях, предусмотренных федеральным законом. Из запроса следует, что заявитель просит проверить конституционность положения об участии законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации в согласовании назначения на должность только руководителей территориальных органов федеральных органов исполнительной власти и признать его не соответствующим статьям 10 и 78 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

Согласно Конституции Российской Федерации вопросы установления системы, порядка организации и деятельности, формирования федеральных органов государственной власти находятся в ведении Российской Федерации (пункт "г" статьи 71). Федеральные органы государственной власти для осуществления своих полномочий могут создавать свои территориальные органы и назначать соответствующих должностных лиц (часть 1 статьи 78).

Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 13 января 2000 года по запросу Президента Республики Адыгея констатировал право федеральных органов исполнительной власти самостоятельно создавать свои территориальные органы, устанавливать их компетенцию и территориальную сферу деятельности, если иное не установлено федеральным законом, указом Президента или актами Правительства Российской Федерации.

Конституционный Суд Российской Федерации выразил свою правовую позицию по вопросу участия законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации в утверждении назначения на должность руководителя его органа внутренних дел. В Постановлении от 10 декабря 1997 года по делу о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного Закона) Тамбовской области Конституционный Суд Российской Федерации установил, что, по смыслу норм Конституции Российской Федерации, регулирование порядка назначения на должность руководителя органа внутренних дел субъекта Российской Федерации должно осуществляться с учетом организационно - функционального единства системы органов внутренних дел. Участие законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации в процедуре согласования назначения на должность руководителя его органа внутренних дел не противоречит Конституции Российской Федерации, если такое участие будет предусмотрено федеральным законом. Данное Постановление Конституционного Суда Российской Федерации сохраняет свою силу. Однако оно касалось только руководителей указанной категории и поэтому не могло служить законным основанием для прекращения производства по делу в этой части запроса.

Из положений Конституции Российской Федерации о том, что кадры судебных и правоохранительных органов, установление общих принципов организации системы органов государственной власти находятся в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов (пункты "л" и "н" части 1 статьи 72), следует, что участие законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации в согласовании назначения на должность руководителей территориальных органов федеральных органов исполнительной власти в случаях, предусмотренных федеральным законом, не нарушает самостоятельность органов исполнительной власти, закрепленную статьей 10 Конституции Российской Федерации.

Предоставляя законодательным (представительным) органам государственной власти субъектов Российской Федерации возможность участвовать в согласовании назначения на должность руководителей территориальных органов федеральных органов исполнительной власти, федеральный законодатель сохраняет право соответствующего федерального органа исполнительной власти самостоятельно, без согласования с органами государственной власти субъектов Российской Федерации, предлагать к назначению руководителей своих территориальных органов, а также освобождать ранее назначенных в согласованном порядке лиц от должности, если иное не предусмотрено федеральным законом. Такой порядок обеспечивает единство системы органов исполнительной власти, разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и ее субъектов (часть 3 статьи 5, часть 3 статьи 11, часть 2 статьи 77 Конституции Российской Федерации), не предполагает последующий контроль со стороны субъекта Российской Федерации за деятельностью руководителей указанных органов и необходимость согласования при освобождении их от должности.

Таким образом, положения пункта 1 статьи 24 Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации", допускающие участие законодательных (представительных) органов государственной власти субъектов Российской Федерации в согласовании назначения на должность руководителей территориальных органов федеральных органов исполнительной власти в случаях, предусмотренных федеральным законом, не противоречат Конституции Российской Федерации.

0

18

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 4 апреля 1996 г. N 9-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
РЯДА НОРМАТИВНЫХ АКТОВ ГОРОДА МОСКВЫ И МОСКОВСКОЙ
ОБЛАСТИ, СТАВРОПОЛЬСКОГО КРАЯ, ВОРОНЕЖСКОЙ ОБЛАСТИ И
ГОРОДА ВОРОНЕЖА, РЕГЛАМЕНТИРУЮЩИХ ПОРЯДОК РЕГИСТРАЦИИ
ГРАЖДАН, ПРИБЫВАЮЩИХ НА ПОСТОЯННОЕ ЖИТЕЛЬСТВО
В НАЗВАННЫЕ РЕГИОНЫ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего О.И. Тиунова, судей М.В. Баглая, Г.А. Гаджиева, Т.Г. Морщаковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева, с участием адвоката Е.П. Данилова - представителя главы Республики Коми, граждан В.И. Куцылло и Р.С. Клебанова, обратившихся с индивидуальными жалобами в Конституционный Суд Российской Федерации; представителей сторон, издавших и подписавших оспариваемые нормативные акты: С.Е. Донцова - начальника государственно - правового управления мэрии города Москвы, кандидата юридических наук; адвоката М.Д. Смирнова, представляющего интересы администрации Московской области; В.А. Черепанова - депутата Государственной Думы Ставропольского края, кандидата юридических наук; Т.Д. Зражевской, представлявшей интересы Воронежской областной Думы, кандидата юридических наук, руководствуясь пунктом "б" части второй и частью четвертой статьи 125 Конституции Российской Федерации, подпунктом "б" пункта 1 и пунктом 3 части первой статьи 3, подпунктом "б" пункта 1 и пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 86 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности статьи 2 Закона города Москвы от 14 сентября 1994 года "О сборе на компенсацию затрат городского бюджета по развитию инфраструктуры города и обеспечению социально - бытовыми условиями граждан, прибывающих в г. Москву на жительство"; пунктов 4 и 10 Положения о едином порядке рассмотрения вопросов прописки и выписки населения в Москве и Московской области (утверждено Постановлением Правительства Москвы и Правительства Московской области от 3 мая 1995 г. N 393-14); пункта 1 Порядка рассмотрения вопросов прописки (регистрации) граждан, проживающих за пределами г. Москвы и Московской области, прибывающих на жительство в г. Москву на жилую площадь, принадлежащую им на праве собственности (утвержден Постановлением Правительства Москвы от 11 октября 1994 г. N 922); распоряжений главы администрации Московской области от 9 февраля 1993 г. N 83 "Об утверждении Порядка рассмотрения заявок на приобретение лицензий на право приглашения в Московскую область иногородних специалистов" и от 6 мая 1994 г. N 439 "О стоимости лицензий"; статей 1 и 3 Закона Воронежской области от 10 марта 1995 года "Об упорядочении миграционного процесса на территории Воронежской области" и пункта 18 Временного положения о порядке регистрации граждан, прибывших для постоянного или временного жительства на территорию Воронежской области, утвержденного названным Законом; пунктов 1.1 и 1.6 Положения о долевом участии предприятий, организаций, частных фирм и физических лиц, участвующих в строительстве жилья в городе Воронеже (утверждено Постановлением главы администрации города Воронежа от 10 августа 1994 г. N 608); пунктов 3.1 и 3.2 решения коллегии при главе администрации города Воронежа от 14 июля 1994 года "О мерах по усилению контроля за миграционными процессами в г. Воронеже"; пунктов 3, 21 и 29 Временного положения о пребывании и определении на постоянное место жительства в Ставропольском крае (утверждено Постановлением Государственной Думы Ставропольского края от 6 октября 1994 г. N 118-8).
Поводом к рассмотрению дела, согласно части первой статьи 36 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", явились запрос главы Республики Коми Ю.А. Спиридонова с требованием признать не соответствующими Конституции Российской Федерации перечисленные положения названных нормативных актов города Москвы и Московской области, Ставропольского края, Воронежской области и города Воронежа, а также индивидуальные жалобы граждан В.И. Куцылло и Р.С. Клебанова о проверке конституционности статьи 2 названного Закона города Москвы. По мнению заявителей, данными актами нарушаются статьи 4, 27, 35, 55, 76 Конституции Российской Федерации.
Заслушав сообщение судьи - докладчика Г.А. Гаджиева, объяснения сторон и их представителей: Е.П. Данилова, В.И. Куцылло, Р.С. Клебанова, В.А. Черепанова, С.Е. Донцова, М.Д. Смирнова, Т.Д. Зражевской; выступления приглашенных: М.А. Митюкова - полномочного представителя Президента Российской Федерации, С.А. Демиховой - исполнительного директора Ассоциации "Союз городов Заполярья и Крайнего Севера", В.К. Бобровой - руководителя аналитической группы Комиссии по правам человека при Президенте Российской Федерации, В.Я. Кривцова - заместителя начальника паспортно - визового управления МВД Российской Федерации; заключение эксперта С.Г. Пепеляева - директора отдела налогового консультирования аудиторской фирмы "Финансовые и бухгалтерские консультанты", кандидата юридических наук; исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Постановлением Государственной Думы Ставропольского края от 6 октября 1994 г. N 118-8 утверждено Временное положение о пребывании и определении на постоянное место жительства в Ставропольском крае, в которое в дальнейшем были внесены изменения и дополнения Постановлениями от 24 ноября 1994 года и от 29 июня 1995 года. Согласно Временному положению право граждан на выбор места жительства в Ставропольском крае реализуется только на возмездной основе (пункт 3); определение на постоянное место жительства в населенных пунктах Кавказских Минеральных Вод Ставропольского края возможно лишь при наличии специального разрешения, которое выдается в пределах ежегодных квот, равных 0,5 процента от числа жителей соответствующего населенного пункта (пункт 21). Временным положением установлено также, что все лица, прибывшие в Ставропольский край для постоянного проживания, обязаны пройти регистрацию в течение 10 дней со дня их определения по месту жительства и что до принятия соответствующего законодательства Российской Федерации под регистрацией по месту жительства подразумевается прописка граждан (пункт 29).
Распоряжениями главы администрации Московской области от 9 февраля 1993 г. N 83 и от 6 мая 1994 г. N 439 был утвержден Порядок рассмотрения заявок на приобретение лицензий на право приглашения в Московскую область иногородних специалистов и установлена их стоимость (для районов, входящих в пригородную зону Москвы, - 9 миллионов рублей за семью не более трех человек, для других районов Московской области - 6 миллионов рублей). Распоряжением главы администрации Московской области от 7 июля 1994 г. N 638 распоряжение от 9 февраля 1993 г. N 83 признано утратившим силу и утвержден новый Порядок рассмотрения заявок на приобретение лицензий на право приглашения в Московскую область иногородних специалистов и рабочих юридическими лицами и физическими лицами, выбравшими местом пребывания и жительства Московскую область. В нем воспроизводятся нормы ранее действовавшего Порядка о том, что лицензия является основанием для прописки приглашенного иногороднего специалиста вместе с членами семьи на жилую площадь, как предоставленную предприятием, так и приобретенную в собственность (пункт 7), а обязанность приобретать такую лицензию возлагается не только, как прежде, на юридические лица, но и на физических лиц (пункт 1).
Закон города Москвы от 14 сентября 1994 года "О сборе на компенсацию затрат городского бюджета по развитию инфраструктуры города и обеспечению социально - бытовыми условиями граждан, прибывающих в г. Москву на жительство" в статье 2 устанавливает, что граждане Российской Федерации, прибывающие на жительство в город Москву на жилую площадь, принадлежащую им на праве собственности, уплачивают сбор в 5000-кратном размере минимальной месячной оплаты труда. В связи с принятием этого Закона Правительство Москвы Постановлением от 11 октября 1994 г. N 922 утвердило Порядок рассмотрения вопросов прописки (регистрации) граждан, проживающих за пределами г. Москвы и Московской области, прибывающих на жительство в г. Москву на жилую площадь, принадлежащую им на праве собственности. Согласно его пункту 1 прописке (регистрации) в городе Москве подлежат только граждане, уплатившие установленный названным Законом сбор.
Постановлением Правительства Москвы и Правительства Московской области от 26 декабря 1995 г. N 1030-43 "О регистрации и снятии граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в Москве и Московской области" утверждены Правила регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в Москве и Московской области. Примечание к подпункту "б" пункта 2 раздела III указанных Правил, воспроизводящее по существу нормы, утвержденные Постановлением Правительства Москвы от 11 октября 1994 г. N 922, устанавливает, что граждане, проживающие за пределами Москвы и Московской области, прибывающие в Москву или в Московскую область на жилую площадь, принадлежащую им на праве собственности, представляют квитанцию об уплате сбора либо в городской бюджет - в соответствии с Законом города Москвы от 14 сентября 1994 года, либо в областной, городские, районные бюджеты - в соответствии с распоряжением главы администрации Московской области от 7 июля 1994 г. N 638.
Поскольку указанные нормы совместного Постановления от 26 декабря 1995 г. N 1030-43 воспроизводят нормы оспариваемого Постановления Правительства Москвы от 11 октября 1994 г. N 922, а распоряжение главы администрации Московской области от 7 июля 1994 г. N 638 воспроизводит положения оспариваемых распоряжений от 9 февраля 1993 г. N 83 и от 6 мая 1994 г. N 439 и при этом воспроизведенными нормами затрагиваются конституционные права и свободы граждан, указанные акты в силу части второй статьи 43 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" могут быть предметом рассмотрения в Конституционном Суде Российской Федерации.
2. Положение о едином порядке рассмотрения вопросов прописки и выписки населения в Москве и Московской области, утвержденное Постановлением Правительства Москвы и Правительства Московской области от 3 мая 1995 г. N 393-14, которым установлен исчерпывающий перечень подлежащих прописке в Москве и Московской области категорий граждан, Постановлением Правительства Москвы и Правительства Московской области от 26 декабря 1995 г. N 1030-43 признано утратившим силу. В связи с принятием Правил регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в Российской Федерации и перечня должностных лиц, ответственных за регистрацию, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 17 июля 1995 г. N 713, утратил силу и пункт 29 Временного положения о пребывании и определении на постоянное место жительства в Ставропольском крае.
Как видно из дополнительно полученных материалов, Законами Воронежской области от 9 июня 1995 года, от 18 июля 1995 года и от 8 февраля 1996 года в Закон Воронежской области от 10 марта 1995 года "Об упорядочении миграционного процесса на территории Воронежской области" внесены изменения. В результате оспариваемые нормы Закона Воронежской области от 10 марта 1995 года в последней его редакции отсутствуют, а следовательно, утратили силу, как и Временное положение о порядке регистрации граждан, прибывших для постоянного или временного жительства на территорию Воронежской области, - в связи с утверждением нового Положения.
В соответствии с частью второй статьи 43 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" производство по делу в части проверки конституционности утративших силу названных нормативных актов подлежит прекращению.
Оспариваемые нормативные акты, принятые администрацией города Воронежа, являются актами органов местного самоуправления. Разрешение вопроса об их конституционности к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации (статья 125 Конституции Российской Федерации, часть первая статьи 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации") не относится. Поэтому производство по делу в этой части на основании статьи 68 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" также подлежит прекращению.
3. В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (статья 17, часть 1, Конституции Российской Федерации). Согласно статье 27 (часть 1) Конституции Российской Федерации каждый, кто законно находится на территории Российской Федерации, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства. Свобода передвижения и выбора места жительства предусмотрена также Международным пактом о гражданских и политических правах (статья 12), другими международными и международно - правовыми актами, в том числе Протоколом N 4 к Европейской конвенции прав человека (статья 2).
Свобода передвижения, выбора места пребывания и жительства является существенным элементом свободы личности, условием профессионального и духовного развития человека. Российская Федерация, как социальное государство, должна проводить политику, обеспечивающую такое развитие.
Нормативное содержание названного конституционного права включает: 1) свободу передвижения каждого по территории Российской Федерации; 2) свободу выбора места пребывания; 3) свободу выбора места жительства. Оспариваемые нормативные акты непосредственно затрагивают право на выбор места жительства. Это право предполагает свободу выбора гражданином жилого помещения, в котором он постоянно или преимущественно проживает либо являясь его собственником, либо по договору найма, аренды, либо на иных основаниях, предусмотренных законодательством Российской Федерации. Понятие места жительства раскрывается в статье 20 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой под местом жительства понимается место постоянного или преимущественного проживания гражданина.
Право свободного выбора места жительства принадлежит гражданину от рождения и, как и другие основные права и свободы, является неотчуждаемым (статья 17, часть 2, Конституции Российской Федерации; статья 150 Гражданского кодекса Российской Федерации). Вместе с тем это право не носит абсолютного характера и подлежит правовому регулированию с учетом того, что его осуществление может привести к нарушению прав и свобод других лиц, что недопустимо в силу статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
Поэтому реализация названного права может сопровождаться введением обоснованных ограничений в соответствии с основаниями и порядком, установленными статьями 55 (часть 3) и 56 Конституции Российской Федерации. Правовой режим ограничений права на выбор места жительства может вводиться только федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации). Так же и согласно части третьей статьи 12 Международного пакта о гражданских и политических правах право на свободное передвижение и свобода выбора места жительства не могут быть объектом никаких ограничений, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения или прав и свобод других и совместимы с признаваемыми в Пакте иными правами.
Следовательно, общим требованием Конституции Российской Федерации и международно - правовых норм является положение о том, что ограничения права на свободный выбор места жительства могут быть установлены только законом.
Конституция Российской Федерации конкретизирует это требование указанием на то, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены только федеральным законом. Соответственно положение части второй статьи 1 Закона Российской Федерации от 25 июня 1993 года "О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации", согласно которому такие ограничения допускаются только на основании закона, не подлежит расширительному толкованию: в данном случае понятием "закон" охватываются исключительно федеральные законы, но не законы субъектов Российской Федерации, поскольку иначе названной норме придавался бы неконституционный смысл.
Ограничения прав граждан на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в процессе осуществления этих прав связаны с необходимостью поиска равновесия между общественными и частными интересами и зависят от ряда социально - экономических факторов.
Закон Российской Федерации от 25 июня 1993 года регулирует данную сферу общественных отношений в целях обеспечения необходимых условий для реализации гражданином Российской Федерации его прав и свобод, а также исполнения им обязанностей перед другими гражданами, государством и обществом. Закон содержит перечень оснований ограничения права граждан на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства (статья 8) и вводит систему регистрационного учета граждан, устанавливая уведомительный порядок регистрации, при котором регистрация или отсутствие таковой не могут служить основанием ограничения или условием реализации других прав и свобод (часть вторая статьи 3).
Право на выбор места жительства составляет часть свободы самоопределения личности. Органы государственной власти уполномочены лишь на регистрацию результата акта свободного волеизъявления гражданина при выборе места жительства. Именно поэтому регистрационный учет не может носить разрешительного характера и служить основанием для ограничения права гражданина на выбор места жительства. Уведомительная регистрация гражданина Российской Федерации по месту жительства представляет собой допустимое ограничение права на выбор места жительства и в соответствии со статьей 6 Закона Российской Федерации от 25 июня 1993 года обязывает гражданина лишь обратиться к должностному лицу, ответственному за регистрацию, не позднее семи дней со дня прибытия на новое место жительства, предъявив при этом паспорт и документ, являющийся основанием для вселения гражданина в жилое помещение.
В соответствии с Законом Российской Федерации от 25 июня 1993 года Правительство Российской Федерации утвердило Правила регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации (Постановление от 17 июля 1995 г. N 713).
Вместе с тем обеспечение общественной, экологической безопасности, особо охраняемые природные территории, административное законодательство находятся в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации (статья 72, пункты "б", "д", "к" части 1 Конституции Российской Федерации). Поэтому наряду с Российской Федерацией органы власти субъектов Российской Федерации также вправе принимать правила регистрационного учета, не изменяя, однако, его правового режима и не допуская ограничения прав и свобод граждан.
Установленные нормативными актами Правительства Москвы, Правительства Московской области и главы администрации Московской области положения об уплате сбора и представлении квитанций о его уплате как условии для регистрации гражданина противоречат Закону Российской Федерации от 25 июня 1993 года и Правилам регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации и фактически устанавливают совершенно иной - разрешительный - правовой режим регистрации граждан, который не соответствует основному праву каждого, кто законно находится на территории Российской Федерации, свободно выбирать место жительства. Отказ в регистрации на основании оспариваемых актов, кроме того, носит характер санкции за неуплату установленного сбора.
Эти нормы препятствуют реализации ряда основных прав и свобод граждан, признанных и гарантированных Конституцией Российской Федерации, в частности права избирать и быть избранным в органы государственной власти и органы местного самоуправления, участвовать в референдуме; права на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности; права свободно и в полном объеме пользоваться и распоряжаться имуществом, свободно перемещать товары, услуги и финансовые средства; права на социальное обеспечение, получение медицинской помощи, дошкольного и школьного образования.
Реализация конституционного права на выбор места жительства не может ставиться в зависимость от уплаты или неуплаты каких-либо налогов и сборов, поскольку основные права граждан Российской Федерации гарантируются Конституцией Российской Федерации без каких-либо условий фискального характера. Таким образом, отказ в регистрации в связи с невыполнением гражданином обязанностей по уплате налогов и иных сборов противоречит Конституции Российской Федерации (статья 27, часть 1).
4. По мнению главы Республики Коми, статья 2 Закона города Москвы от 14 сентября 1994 года и распоряжения главы администрации Московской области от 9 февраля 1993 г. N 83 и от 6 мая 1994 г. N 439 не соответствуют статьям 4 (часть 2)и 76 (часть 5) Конституции Российской Федерации, поскольку Законом Российской Федерации от 27 декабря 1991 года "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" не предусмотрены сборы с граждан на развитие инфраструктуры и лицензионные сборы на приглашение иногородних специалистов.
Конституционность статьи 2 Закона города Москвы оспаривается также в жалобах граждан В.И. Куцылло и Р.С. Клебанова. По их мнению, нормы данной статьи как по буквальному смыслу, так и по смыслу, придаваемому им названными ранее Постановлениями Правительства Москвы, предполагают, что уплата сбора выступает в качестве условия регистрации граждан по месту жительства. Установление общих принципов налогообложения и сборов в Российской Федерации находится в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации (статья 72, пункт "и" части 1, Конституции Российской Федерации).
Конституция Российской Федерации не препятствует субъектам Российской Федерации до издания федеральных законов осуществлять собственное правовое регулирование по предметам их совместного с Российской Федерацией ведения, включая установление общих принципов налогообложения и сборов, с тем, однако, что принятый в опережающем порядке акт субъекта Российской Федерации после издания федерального закона должен быть приведен в соответствие с ним. Следовательно, для субъектов Российской Федерации не исключается возможность устанавливать собственные налоги и сборы, но лишь в пределах, определенных Конституцией Российской Федерации, и с соблюдением основных прав и свобод граждан.
Вместе с тем установить налог или сбор можно только законом. Налоги, взимаемые не на основе закона, не могут считаться "законно установленными" (статья 57 Конституции Российской Федерации). Данное положение имеет значение как при оценке конституционности закона, в том числе закона субъекта Российской Федерации, устанавливающего конкретный налог, так и при оценке конституционности полномочия органа государственной власти на установление налога.
В соответствии с пунктом 2 раздела второго "Заключительные и переходные положения" Конституции Российской Федерации Закон Российской Федерации от 27 декабря 1991 года "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" подлежит применению в части, не противоречащей Конституции Российской Федерации. Согласно его статье 2 все виды платежей (налоги, сборы, пошлины и другие платежи) взимаются только в установленном законом порядке. Между тем глава администрации Московской области вопреки этому требованию установил плату за поселение в Московской области своими распоряжениями от 9 февраля 1993г. N 83, от 6 мая 1994 г. N 439 и от 7 июля 1994 г. N 638. К тому же последнее из них, действующее, распоряжение не соответствует и статье 49 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой выдача лицензий возможна только в отношении строго определенных видов деятельности, устанавливаемых федеральным законом.
Конституция Российской Федерации исключает возможность установления налогов и сборов органами исполнительной власти. Установив лицензионный сбор за поселение в Московской области, глава администрации Московской области вышел за пределы своих полномочий и в нарушение статьи 57 Конституции Российской Федерации вмешался в сферу деятельности законодателя.
5. Регулируя налогообложение, субъекты Российской Федерации в полной мере должны руководствоваться требованиями статьи 18 Конституции Российской Федерации о том, что права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов. В законах субъектов Российской Федерации, устанавливающих налоги и сборы, должны учитываться такие конституционные принципы, как принцип равенства (статья 19, часть 1) и принцип соразмерного конституционно значимым целям ограничения прав и свобод (статья 55, часть 3).
В целях обеспечения регулирования налогообложения в соответствии с Конституцией Российской Федерации принцип равенства требует учета фактической способности к уплате налога исходя из правовых принципов справедливости и соразмерности. Принцип равенства в социальном государстве в отношении обязанности платить законно установленные налоги и сборы (статьи 6 (часть 2) и 57 Конституции Российской Федерации) предполагает, что равенство должно достигаться посредством справедливого перераспределения доходов и дифференциации налогов и сборов.
Между тем статья 2 Закона города Москвы от 14 сентября 1994 года не учитывает финансового потенциала различных налогоплательщиков и фактически устанавливает подушную систему налогообложения, что при чрезмерно высоком налоге означает взыскание существенно большей доли из имущества неимущих или малоимущих граждан и меньшей доли - из имущества более состоятельных граждан.
Налогообложение всегда означает определенные ограничения права собственности, закрепленного в статье 35 Конституции Российской Федерации. В связи с этим на законы субъектов Российской Федерации о налогах и сборах в полной мере распространяется положение статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации о том, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом лишь в той мере, в какой это соответствует определенным конституционно значимым целям, т.е. пропорционально, соразмерно им. Налогообложение, парализующее реализацию гражданами их конституционных прав, должно быть признано несоразмерным. Поэтому при чрезмерности налогов и сборов проблема их дифференциации в связи с обеспечением принципов равенства и справедливости приобретает особое значение.
Вводя собственные налоги и сборы, субъекты Российской Федерации должны учитывать, что в соответствии со статьей 75 (часть 3) Конституции Российской Федерации система налогов, взимаемых в федеральный бюджет, и общие принципы налогообложения и сборов в Российской Федерации устанавливаются федеральным законом. Из этого положения также следует, что субъекты Российской Федерации не вправе определять налоговые изъятия произвольно, в нарушение принципов, закрепленных Конституцией Российской Федерации и федеральным законом. Установление налогов и сборов в отсутствие каких-либо ограничений противоречило бы провозглашенным в статье 7 Конституции Российской Федерации целям социального государства, политика которого должна быть направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека. Недопустимость установления законами субъектов Российской Федерации произвольных налоговых изъятий вытекает также из принципа единой финансовой, в том числе налоговой, политики, закрепленного в статье 114 (пункт "б" части 1) Конституции Российской Федерации.
Таким образом, статья 2 Закона города Москвы от 14 сентября 1994 года соответствует Конституции Российской Федерации (статья 73) в части права субъекта Российской Федерации устанавливать собственные налоги и сборы и не соответствует Конституции Российской Федерации (статьи 7, 19 (часть 1), 55 (часть 3), 57) в той части, в какой она нарушает конституционные принципы равенства и соразмерного конституционно значимым целям ограничения основных прав и свобод человека и гражданина, а также искажает смысл общих принципов налогообложения в Российской Федерации.
6. Пункт 21 Временного положения о пребывании и определении на постоянное место жительства в Ставропольском крае, утвержденного Постановлением Государственной Думы Ставропольского края от 6 октября 1994 года (в редакции от 24 ноября 1994 года), устанавливает, что граждане Российской Федерации имеют право на выбор места жительства во всех населенных пунктах Ставропольского края, кроме городов Кавказских Минеральных Вод и прилегающих к ним населенных пунктов, лишь при наличии специального разрешения, выдаваемого только главами администраций соответствующих районов и городов на основании рекомендаций специально создаваемых комиссий при главах администраций и в пределах ежегодных квот, равных 0,5 процента от числа жителей соответствующего населенного пункта.
Указом Президента Российской Федерации от 27 марта 1992 года "Об особо охраняемом эколого - курортном регионе Российской Федерации" району Кавказских Минеральных Вод придан статус особо охраняемого эколого - курортного региона Российской Федерации, имеющего федеральное значение. В соответствии с Федеральным законом от 23 февраля 1995 года "О природных лечебных ресурсах, лечебно - оздоровительных местностях и курортах" (статьи 1 и 3) курорты федерального значения, т.е. освоенная и используемая в лечебно - профилактических целях особо охраняемая природная территория, находятся в ведении федеральных органов государственной власти; порядок и особенности функционирования отдельного курорта определяются положением о данном курорте; в зависимости от значения курорта положение о нем утверждается Правительством Российской Федерации либо соответствующим органом исполнительной власти субъекта Российской Федерации; Правительство Российской Федерации устанавливает границы и режим округов санитарной охраны курортов, имеющих федеральное значение, определяя при этом режим хозяйствования, проживания, природопользования, обеспечивающий защиту и сохранение природных лечебных ресурсов и лечебно - оздоровительной местности с прилегающими к ней участками от загрязнения и преждевременного истощения.
Правительству Российской Федерации названным Указом Президента Российской Федерации поручено принять меры по регулированию механического прироста населения в регионе Кавказских Минеральных Вод. Вместе с тем ни самим Указом, ни принятыми в соответствии с ним постановлениями Правительства Российской Федерации органы власти Ставропольского края никакими полномочиями по решению этого вопроса не наделялись.
Введя квоту на поселение в городах Кавказских Минеральных Вод, Государственная Дума Ставропольского края установила ограничения на выбор места жительства, что может быть сделано только федеральным законодателем, а также вмешалась в сферу регулирования прав и свобод человека и гражданина, относящуюся к исключительному ведению Российской Федерации (пункт "в" статьи 71 Конституции Российской Федерации). Кроме того, порядок реализации конституционного права на свободу передвижения и выбора места жительства был определен не законом, а Временным положением, утвержденным постановлением Думы. Таким образом, пункт 21 Временного положения о пребывании и определении на постоянное место жительства в Ставропольском крае не соответствует Конституции Российской Федерации с точки зрения разграничения полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, а также по содержанию норм и по форме нормативного акта.
В пункте 3 Временного положения установлено, что право граждан на выбор места жительства на территории Ставропольского края реализуется только на возмездной основе - с возмещением краевому и местным бюджетам дополнительных расходов, вызванных необходимостью трудового, бытового и социально - культурного обустройства вновь прибывших на территорию края. Уплата соответствующих сумм как условие для регистрации граждан на территории края, придающее такой регистрации разрешительный характер, ограничивает в нарушение статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации основное право каждого, кто законно находится на территории Российской Федерации, свободно выбирать место жительства (статья 27, часть 1, Конституции Российской Федерации).
На основании изложенного и руководствуясь статьями 72, 74, 75, 87, 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 27 (часть 1), 55 (часть 3) и 57: пункт 1 Порядка рассмотрения вопросов прописки (регистрации) граждан, проживающих за пределами г. Москвы и Московской области, прибывающих на жительство в г. Москву на жилую площадь, принадлежащую им на праве собственности, утвержденного Постановлением Правительства Москвы от 11 октября 1994 г. N 922; пункт 1 распоряжения главы администрации Московской области от 9 февраля 1993 г. N 83 "Об утверждении Порядка рассмотрения заявок на приобретение лицензий на право приглашения в Московскую область иногородних специалистов"; распоряжение главы администрации Московской области от 6 мая 1994 г. N 439 "О стоимости лицензий" ; пункт 1 распоряжения главы администрации Московской области от 7 июля 1994 г. N 638 "Об утверждении Порядка рассмотрения заявок на приобретение лицензий на право приглашения в Московскую область иногородних специалистов и рабочих юридическими лицами и физическими лицами, выбравшими местом пребывания и жительства Московскую область" и положения названного Порядка, как воспроизводящие положения распоряжений главы администрации Московской области от 9 февраля 1993 г. N 83 и от 6 мая 1994 г. N 439; примечание к подпункту "б" пункта 2 раздела III Правил регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в Москве и Московской области, утвержденных Постановлением Правительства Москвы и Правительства Московской области от 26 декабря 1995 г. N 1030-43, в части, воспроизводящей по существу нормы, утвержденные Постановлением Правительства Москвы от 11 октября 1994 г. N 922.
2. Признать соответствующей Конституции Российской Федерации статью 2 Закона города Москвы от 14 сентября 1994 года "О сборе на компенсацию затрат городского бюджета по развитию инфраструктуры города и обеспечению социально - бытовыми условиями граждан, прибывающих в г. Москву на жительство" в части, предусматривающей право Московской городской Думы устанавливать налоги и сборы в пределах, определенных Конституцией Российской Федерации и федеральными законами.
Признать не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 7, 19 (часть 1), 55 (часть 3), статью 2 Закона города Москвы от 14 сентября 1994 года в той ее части, в какой она противоречит принципам равенства, соразмерности прав и свобод человека и гражданина конституционно значимым целям, а также социального государства.
3. Признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 27 (часть 1), 55 (часть 3), 71 (пункт "в"), пункты 3 и 21 Временного положения о пребывании и определении на постоянное место жительства в Ставропольском крае, утвержденного Постановлением Государственной Думы Ставропольского края от 6 октября 1994 г. N 118-8 (в редакции от 24 ноября 1994 года).
Ввиду высокой хозяйственной и рекреационной нагрузки в регионе Кавказских Минеральных Вод в соответствии с Федеральным законом от 23 февраля 1995 года "О природных лечебных ресурсах, лечебно - оздоровительных местностях и курортах" и Указом Президента Российской Федерации от 27 марта 1992 г. N 309 "Об особо охраняемом эколого - курортном регионе Российской Федерации" Правительству Российской Федерации необходимо принять меры, обеспечивающие защиту и сохранение природных лечебных ресурсов Кавказских Минеральных Вод.
4. В соответствии с частью третьей статьи 79 и частью второй статьи 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" нормативные акты или их отдельные положения, признанные настоящим Постановлением неконституционными, утрачивают силу, что является основанием отмены в установленном порядке положений других нормативных актов, воспроизводящих их или содержащих такие же положения.
5. В соответствии с частью второй статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" дела граждан В.И. Куцылло и Р.С. Клебанова, разрешенные судами общей юрисдикции и органами исполнительной власти на основании признанных настоящим Постановлением неконституционными нормативных актов или их отдельных положений, подлежат пересмотру в установленном порядке.
6. В соответствии с частью второй статьи 43 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" прекратить производство по делу в части проверки конституционности Постановления Правительства Москвы и Правительства Московской области от 3 мая 1995 г. N 393-14, которым было утверждено Положение о едином порядке рассмотрения вопросов прописки и выписки населения в Москве и Московской области; норм Закона Воронежской области от 10 марта 1995 года "Об упорядочении миграционного процесса на территории Воронежской области" и пункта 18 Временного положения о порядке регистрации граждан, прибывших для постоянного или временного жительства на территорию Воронежской области; пункта 29 Временного положения о пребывании и определении на постоянное место жительства в Ставропольском крае, утвержденного Постановлением Государственной Думы Ставропольского края от 6 октября 1994 г. N 118-8 (в редакции от 24 ноября 1994 года), поскольку названные нормативные акты утратили силу и не воспроизводятся в других актах.
7. В соответствии со статьей 68 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" прекратить производство по делу в части проверки конституционности Положения о долевом участии предприятий, организаций, частных фирм и физических лиц, участвующих в строительстве жилья в городе Воронеже, принятого администрацией города Воронежа, и решения коллегии при главе администрации города Воронежа от 14 июля 1994 г. N 13 "О мерах по усилению контроля за миграционными процессами в г. Воронеже" ввиду неподведомственности данного вопроса Конституционному Суду Российской Федерации.
8. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непосредственно.
9. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации", "Российской газете", иных официальных изданиях органов государственной власти Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, которых касается настоящее Постановление. Постановление должно быть также опубликовано в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации



ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ БАГЛАЯ М.В.

Свобода выбора места постоянного жительства относится к числу основных прав гражданина в масштабах всего государства независимо от того, является ли оно унитарным или федеративным. Однако эта свобода, как и все другие, может быть реализована только при условии, что не нарушаются права и свободы других лиц. Такое общее правило закреплено в ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации. Применительно к свободе выбора постоянного местожительства это, в частности, означает, что при массовой неконтролируемой миграции временные ограничения этой свободы возможны, ибо ясно, что такая миграция создает серьезные трудности для граждан, проживающих в данном городе или местности. Субъект Российской Федерации обязан защитить их права. Защита прав и свобод, как и обеспечение общественной безопасности, относится к совместному ведению Российской Федерации и субъектов Российской Федерации (п. "б" ч. 1 ст. 72 Конституции Российской Федерации). Разумеется, такая защита может быть осуществлена и с помощью правового регулирования, но в данном случае только в форме закона. Однако трудно себе представить, насколько эффективной может быть эта защита, если при отсутствии федерального закона субъект Федерации, столкнувшись с массовым переселением граждан в одну местность, станет ожидать принятия федерального закона, тем более что его законодательный и исполнительные органы в ответе перед своими гражданами за их благополучие.
Установление сборов, связанных с развитием инфраструктуры города, как признал Конституционный Суд, не противоречит Конституции РФ. Эти сборы, однако, должны быть не чрезмерными и предусматривать определенные льготы, что не означает прямой увязки с доходами. Нельзя признать, что требование отказа от чрезмерности прямо вытекает из принципа равенства граждан и из концепции социального государства, закрепленной в ст. 7 Конституции Российской Федерации. Прогрессивная шкала налогообложения присуща только определенным видам налогов, в то время как многие другие сборы (сбор с транспортных средств и др.) ее не предусматривают. При выборе формы налогообложения любой законодатель обязан исходить из принципа добра и справедливости, закрепленных во введении к Конституции Российской Федерации. Глубоко несправедливо, например, если какие-либо акты затрудняют переезд в Москву на постоянное место жительства гражданина, награжденного медалью "За оборону Москвы". Хотя правовое государство начинается с формального равенства, однако равенство граждан и их свободы нельзя доводить до абсурда, ограничиваясь одним формальным равенством правовых статусов. В ограничении прав одних лиц может состоять правомерная защита прав других лиц, а справедливые льготы отдельным гражданам исправляют этические пороки формального равенства между всеми гражданами. Эта истина, признаваемая всеми демократическими государствами, сохраняет значение как в отношении свободного выбора места жительства, так и при установлении связанных с этим сборов, если они не предусматривают разумную дифференциацию.

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»