narcorik.ru



САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 53


ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 53

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Конституция РФ
Раздел I
Глава 2 Права и свободы человека и гражданина
Статья 53

Каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Подпись автора

Лойер Клуб - свежие новости с юридических полей !

0

2

Статья 53

1. Норма, содержащаяся в статье 53, направлена на защиту граждан, пострадавших от незаконных действий органов государственной власти и их должностных лиц. Одновременно эта норма имеет превентивное значение: она призвана способствовать укреплению законности в деятельности органов государственной власти.

2. В статье закреплен общий принцип имущественной ответственности за вред, причиненный гражданам в результате незаконных действий органов государственной власти и их должностных лиц.

0

3

Статья 53

Из закрепленного в комментируемой статье положения, определяющего принцип возмещения вреда, причиненного лицу незаконными действиями (бездействием) органов государственной власти, следует по меньшей мере четыре вывода: 1) за действия государственных органов и их должностных лиц ответственность во всяком случае несет государство; 2) вред, причиненный незаконными действиями, должен возмещаться каждому независимо от его национальности, пола, возраста и других признаков; 3) коль скоро Конституцией не установлено иное, возмещению подлежит любой вред в полном объеме; 4) основанием для возмещения вреда является объективная незаконность действий (бездействия) органа или должностного лица, как правило, независимо от наличия или отсутствия в его действиях умысла или иной формы вины.

Детальное регулирование оснований, условий и порядка возмещения вреда осуществляется гражданским законодательством, в котором закреплено три правила, в соответствии с которыми должен решаться вопрос об ответственности государства за вред, причиненный его органом или должностным лицом.

Первое из них, носящее общий характер, состоит в том, что вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Федерации или казны муниципального образования (ст. 1069 ГК). В соответствии с этим правилом подлежит возмещению и вред, причиненный в результате незаконных действий органов дознания, предварительного следствия и прокуратуры, но не приведший к незаконному осуждению, незаконному привлечению к уголовной ответственности, незаконному применению в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, а также к незаконному наложению административного взыскания в виде ареста или исправительных работ (ч. 2 ст. 1070 ГК).

Второе правило установлено для случаев причинения вреда в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ. Такой вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, а в предусмотренных законом случаях за счет казны субъекта Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц в порядке, установленном законом.

Такими "законами" являются, в частности, Указ Президиума Верховного Совета СССР "О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей", принятый еще 18 мая 1981 г., и утвержденное им Положение о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда (Ведомости СССР. 1981. N 21. ст. 741), подлежащие применению в настоящее время лишь в единстве и во взаимосвязи с положениями гл. 18 УПК, регламентирующей основания возникновения права на реабилитацию, порядок признания этого права и возмещения различных видов вреда, а также с положениями ст. 1070 и § 4 гл. 59 ГК (Определение Конституционного Суда от 21 апреля 2005 г. N 242-О).

Эти акты предусматривают, в частности, что ущерб, причиненный в результате вышеперечисленных действий, подлежит возмещению независимо от вины должностных лиц при условии оправдания обвиняемого или прекращения в отношении него уголовного дела по одному из реабилитирующих оснований (отсутствие события преступления, отсутствие в деянии состава преступления или непричастность подозреваемого, обвиняемого к совершению преступления). Представляется, однако, что вышеназванные ограничительные условия не в полной мере отвечают предписаниям нового ГК, в частности его ст. 1070: ведь незаконным осуждение будет не только в том случае, если впоследствии лицо реабилитируется, но и в тех случаях, если в ходе производства по уголовному делу действия обвиняемого квалифицируются как значительно менее тяжкое преступление или если судом надзорной инстанции снижается ранее назначенное и отбытое наказание. Значительно шире излагает основания для возмещения вреда в порядке реабилитации и глава 18 УПК, относящая к их числу также прекращение уголовного дела ввиду: отказа обвинителя от обвинения; отсутствия заявления потерпевшего по уголовному делу, которое может быть возбуждено только по такому заявлению; отсутствия заключения суда о наличии признаков преступления в действиях отдельных категорий лиц (депутаты, судьи, адвокаты, следователи и др.) или согласия Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела в отношении соответствующего парламентария или судьи либо на привлечение их в качестве обвиняемого; наличия по тому же обвинению вступившего в законную силу приговора или определения (постановления) суда о прекращении уголовного дела, неотмененного постановления дознавателя, следователя, прокурора о прекращении уголовного дела или об отказе в его возбуждении.

Прекращение уголовного дела по иным основаниям, в том числе в связи с изданием уголовного закона, устраняющего преступность деяния, амнистией, истечением срока давности, согласно ч. 4 ст. 133 УПК, не может служить основанием для возмещения вреда лицу, в отношении которого осуществлялось уголовное преследование. Однако, как представляется, такое законодательное решение касается лишь тех случаев, когда подобные основания возникают в ходе производства по уголовному делу; установление же того, что возбуждение уголовного дела и уголовное преследование в отношение лица осуществлялись несмотря на наличие уже к тому моменту оснований для прекращения уголовного дела, позволяет расценивать действия правоприменительных органов как незаконные и дает право требовать возмещения причиненного ими вреда.

В соответствии со сложившейся правоприменительной практикой, в случае если лицо привлекается к ответственности за совершение нескольких преступлений, право на возмещение вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, оно получает лишь при условии реабилитации по всем обвинениям. Иное, вытекающее из Конституции истолкование норм, регламентирующих порядок возмещения вреда реабилитированным лицам, было дано Конституционным Судом. В Определении от 20 июня 2006 г. N 270-О (ВКС РФ. 2006. N 6) он указал, что эти нормы не содержат положений, исключающих возможность возмещения вреда лицу, в отношении которого было вынесено постановление (определение) о прекращении уголовного преследования по реабилитирующему основанию, по той лишь причине, что одновременно это лицо было признано виновным в совершении какого-либо другого преступления, поэтому в подобных ситуациях суд, исходя из обстоятельств конкретного уголовного дела и руководствуясь принципами справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина, может принять решение о возмещении частично реабилитированному лицу вреда, если таковой был причинен в результате уголовного преследования по обвинению, не нашедшему подтверждения в ходе судебного разбирательства.

Согласно ч. 3 ст. 2 Указа от 18 мая 1981 г., лицо лишается права на возмещение ущерба, если в ходе судопроизводства оно путем самооговора препятствовало установлению истины, кроме случаев, если этот самооговор явился следствием применения к гражданину насилия или иных незаконных мер (п. 3 Инструкции Минюста СССР, Прокуратуры СССР, Минфина СССР, Верховного Суда СССР, МВД СССР и КГБ СССР от 2 марта 1982 г. по применению Положения о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда//БНА СССР. 1984. N 3; п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 23 декабря 1988 г. N 15 "О некоторых вопросах применения в судебной практике Указа Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. "О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей"//Бюллетень ВС СССР. 1989. N 1). Эта норма в определенной мере согласуется с записанным в п. 6 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах правилом, согласно которому лицо, понесшее наказание в результате судебной ошибки, получает компенсацию согласно закону, если не будет доказано, что новое или вновь обнаруженное обстоятельство, свидетельствующее об ошибке, не было в свое время обнаружено исключительно или отчасти по его вине.

Пунктом 2 Положения от 18 мая 1981 г. перечисляются конкретные виды вреда, который должен быть возмещен реабилитированному, однако в связи с введением в действие частей первой и второй ГК, а также гл. 18 УПК эти нормы, как ограничивающие права и законные интересы граждан, должны быть признаны недействующими. Следовательно, в настоящее время возмещению должны подлежать как прямые убытки, так и упущенная выгода и моральный вред. Другое дело, что в полной мере все виды вреда подлежат возмещению лишь при условии, что они причинены после 1 марта 1996 г. либо не ранее 1 марта 1993 г., если причиненный вред остался невозмещенным (ст. 12 ФЗ от 26 января 1996 г. "О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации"//СЗ РФ. 1996. N 5. ст. 411). За вред, причиненный до указанных дат, возмещение ущерба может быть произведено лишь в тех пределах, которые определялись Положением от 18 мая 1981 г. либо ранее действовавшим законодательством.

В соответствии со ст. 134, 135 УПК решение о реабилитации принимается судом, вынесшим оправдательный приговор или определение (постановление) о прекращении уголовного дела, либо дознавателем, следователем, прокурором, прекратившим уголовное дело, о чем реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда. Реабилитированный вправе в течение установленного ГК срока исковой давности обратиться к органу или должностному лицу, принявшему соответствующее решение, с требованием о возмещении вреда, а тот, в свою очередь, обязан в течение месяца вынести постановление о возмещении вреда. Такое постановление в случае несогласия с ним может быть обжаловано реабилитированным, его законным представителем или его правопреемниками в том числе в суд.

Суть третьего правила состоит в том, что вред, причиненный при осуществлении правосудия действиями, не связанными с незаконным осуждением, привлечением к уголовной ответственности или ограничением свободы, возмещается в случае, если вина судьи установлена приговором суда, вступившим в законную силу (ч. 2 ст. 1070 ГК).

Исходя из положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод (ст. 6, 41; ст. 3 Протокола N 7 к Конвенции), государство должно нести ответственность за ошибку суда, повлекшую вынесение приговора, и обеспечивать компенсацию вреда незаконно осужденному независимо от вины судьи. Конвенция, однако, не обязывает государства-участники возмещать на таких же условиях (т.е. за любую судебную ошибку, независимо от вины судьи) ущерб, причиненный при осуществлении правосудия посредством гражданского судопроизводства.

С учетом этого Конституционный Суд в Постановлении от 25 января 2001 г. N 1-П (СЗ РФ. 2001. N 7. ст. 700) признал приведенное выше положение п. 2 ст. 1070 ГК Российской Федерации не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку на основании этого положения подлежит возмещению государством вред, причиненный при осуществлении правосудия посредством гражданского судопроизводства в результате принятия незаконных судебных актов, разрешающих спор по существу. В то же время данное положение п. 2 ст. 1070 ГК не может служить основанием для отказа в возмещении государством вреда, причиненного при осуществлении гражданского судопроизводства в иных случаях (а именно когда спор не разрешается по существу) в результате незаконных действий (или бездействия) суда (судьи), в том числе при нарушении разумных сроков судебного разбирательства, - если вина судьи установлена не приговором суда, а иным соответствующим судебным решением.

С учетом зафиксированных в данном Постановлении Конституционного Суда положений, суды общей юрисдикции, рассматривая иски о возмещении государством вреда, причиненного лицу незаконными действиями (или бездействием) суда (судьи) в гражданском судопроизводстве, если они не относятся к принятию актов, разрешающих дело по существу, не должны увязывать конституционное право на возмещение государством вреда непременно с личной виной судьи, установленной приговором суда. Уголовно ненаказуемые, но незаконные виновные действия (или бездействие) судьи в гражданском судопроизводстве (в том числе незаконное наложение судом ареста на имущество, нарушение разумных сроков судебного разбирательства, несвоевременное вручение лицу процессуальных документов, приведшее к пропуску сроков обжалования, неправомерная задержка исполнения) должны, исходя из оспариваемого положения п. 2 ст. 1070 ГК Российской Федерации в его конституционно-правовом смысле и во взаимосвязи с положениями ст. 6 и 41 Конвенции по защите прав человека и основных свобод, рассматриваться как нарушение права на справедливое судебное разбирательство, что предполагает необходимость справедливой компенсации лицу, которому причинен вред нарушением этого права.

Особый порядок возмещения ущерба, причиненного незаконными действиями органов государственной власти и их должностных лиц, установлен Законом РФ от 18 октября 1991 г. "О реабилитации жертв политических репрессий"; с измен. и доп. (Ведомости РФ. 1991. N 44. ст. 1428). Этот Закон распространяется на всех лиц, подвергшихся на территории Российской Федерации с 25 октября (7 ноября) 1917 г. репрессиям по политическим мотивам в форме: осуждения за государственные и иные преступления; применения репрессий по решениям органов ВЧК-ГПУ-ОГПУ, "особых совещаний", "троек" и иных органов, осуществлявших судебные функции; административных ссылки, высылки, направления на спецпоселение, привлечения к принудительному труду в условиях ограничения свободы, а также иного ограничения прав и свобод; необоснованного помещения в психиатрические учреждения на принудительное лечение; необоснованного привлечения к уголовной ответственности и прекращения дел на них по нереабилитирующим основаниям; признания социально опасными по политическим мотивам и лишения свободы, ссылки, высылки по решениям судов и внесудебных органов без предъявления обвинения в совершении конкретного преступления (ст. 3). Наряду с перечисленными лицами Закон распространяется также на детей и иных лиц, признаваемых пострадавшими от политических репрессий. Значительное расширение сферы действия Закона по кругу лиц, относящихся к числу репрессированных, было осуществлено благодаря вынесенным Конституционным Судом Постановлению от 23 мая 1995 г. N 6-П (СЗ РФ. 1995. N 22. ст. 2168) и Определению от 18 апреля 2000 г. N 103-О (СЗ РФ. 2000. N 33. ст. 3429).

Реабилитированные лица в соответствии с ч. 1 ст. 12 Закона восстанавливаются в утраченных в связи с репрессиями социально-политических и гражданских правах, воинских и специальных званиях, им возвращаются государственные награды, предоставляются льготы, выплачиваются компенсации в порядке, установленном законами и иными нормативными актами Российской Федерации, а также возмещается причиненный в связи с репрессиями материальный ущерб.

Порядок выплаты денежной компенсации и предоставления льгот лицам, реабилитированным в соответствии с Законом "О реабилитации жертв политических репрессий", определяется постановлениями Правительства (в частности, от 16 марта 1992 г. N 160//СПП РФ. 1992. январь-март. С. 472-473; с измен. и доп.; от 22 мая 2002 г. N 334//СЗ РФ. 2002. N 21. ст. 2005; с измен. и доп.).

0

4

Статья 53

Норма комментируемой статьи направлена на защиту любого лица, пострадавшего от незаконных действий (бездействия) органов государственной власти и их должностных лиц. Вместе с этим данная норма имеет превентивное значение и признана способствовать укреплению законности в деятельности органов государственной власти.

Свое продолжение данная норма получила в гражданском законодательстве, определившем основные правила, регулирующие порядок, условия и пределы имущественной ответственности. А поскольку нормы

Гражданского кодекса РФ имеют приоритет перед гражданско-правовыми нормами, содержащимися в других законах, то применительно к ответственности за вред*(247), причиненный государственными органами, органами местного самоуправления и их должностными лицами, должен действовать режим, предусмотренный Гражданским кодексом РФ.

По сравнению с комментируемой статьей Основного закона в Гражданском кодексе РФ расширен круг потерпевших, имеющих право на возмещение вреда, причиненного действиями (бездействием) государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц. Теперь это не только физические, но и юридические лица.

В главе 59 ("Обязательства вследствие причинения вреда") ГК РФ детально урегулированы принципы и основания ответственности. Согласно ч. 1 ст. 1069 ГК РФ, вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, возмещается за счет казны РФ, казны соответствующего субъекта РФ или муниципального образования. Под правовыми актами имеются в виду акты, адресованные конкретному лицу (группе лиц), нормативные и ненормативные (индивидуальные) акты.

0

5

Статья 53

     Каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными
действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных
лиц.

     Комментарий к статье 53

     Из закрепленного в ст. 53 принципа, определяющего порядок возмещения
вреда, причиненного лицу незаконными действиями (бездействием) органов государственной
власти, следует по меньшей мере четыре вывода: 1) за действия государственных
органов и их должностных лиц ответственность во всяком случае несет государство;
2) вред, причиненный незаконными действиями, должен возмещаться каждому, независимо
от его национальности, пола, возраста и других признаков; 3) коль скоро Конституцией
не установлено иное, возмещению должен подлежать любой вред в полном объеме;
4) основанием для возмещения вреда является объективная незаконность действий
(бездействия) органа или должностного лица, независимо от наличия или отсутствия
в его действиях умысла или иной формы вины.
     Детальное регулирование оснований, условий и порядка возмещения вреда
осуществляется гражданским законодательством, в котором закреплено 3 правила,
в соответствии с которыми должен решаться вопрос об ответственности государства
за вред, причиненный его органом или должностным лицом.
     Первое из них, носящее общий характер, состоит в том, что вред, причиненный
гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия)
государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных
лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону
или иному правому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления,
подлежит возмещению за счет соответственно казны Российской Федерации, казны
субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования (ст. 1069
ГК). В соответствии с этим правилом подлежит возмещению и вред, причиненный
в результате незаконных действий органов дознания, предварительного следствия
и прокуратуры, но не приведший к незаконному осуждению, незаконному привлечению
к уголовной ответственности, незаконному применению в качестве меры пресечения
заключения под стражу или подписки о невыезде, а также к незаконному наложению
административного взыскания в виде ареста или исправительных работ (ч. 2 ст.
1070 ГК).
     Второе правило установлено для случаев причинения вреда в результате
незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности,
незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или
подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде
ареста или исправительных работ. Такой вред подлежит возмещению за счет казны
Российской Федерации, а в предусмотренных законом случаях за счет казны субъекта
Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме
независимо от вины должностных лиц в порядке, установленном законом.
     В настоящее время в качестве такого "закона" могут рассматриваться Указ
Президиума Верховного Совета СССР "О возмещении ущерба, причиненного гражданину
незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также
должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей", принятый еще 18
мая 1981 г., и утвержденное им Положение о порядке возмещения ущерба, причиненного
гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия,
прокуратуры и суда (ВВС СССР, 1981, N 21, ст. 741). Эти акты предусматривают,
в частности, что ущерб, причиненный в результате вышеперечисленных действий,
подлежит возмещению независимо от вины должностных лиц при условии оправдания
обвиняемого или прекращения в отношении него уголовного дела по одному из
реабилитирующих оснований (отсутствие события преступления, отсутствие в деянии
состава преступления или недоказанность участия лица в совершении преступления).
Представляется, однако, что вышеназванные ограничительные условия не в полной
мере отвечают предписаниям нового ГК, и в частности его ст. 1070: ведь незаконным
осуждение будет не только в том случае, если впоследствии лицо реабилитируется,
но и в том случае, если в порядке надзорного производства ранее назначенное
и отбытое наказание значительно снижается.
     Согласно ч. 3 ст. 2 Указа от 18 мая 1981 г. лицо лишается права на возмещение
ущерба, если в ходе судопроизводства оно путем самооговора препятствовало
установлению истины, кроме случаев, если этот самооговор явился следствием
применения к гражданину насилия или иных незаконных мер (п. 3 Инструкции Минюста
СССР, Прокуратуры СССР, Минфина СССР, Верховного Суда СССР, МВД СССР и КГБ
СССР от 2 марта 1982 г. по применению Положения о порядке возмещения ущерба,
причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного
следствия, прокуратуры и суда). Эта норма в определенной мере согласуется
с записанным в п. 6 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических
правах правилом, согласно которому лицо, понесшее наказание в результате судебной
ошибки, получает компенсацию согласно закону, если не будет доказано, что
новое или вновь обнаруженное обстоятельство, свидетельствующее об ошибке,
не было в свое время обнаружено исключительно или отчасти по его вине.
     Пунктом 2 Положения от 18 мая 1981 г. перечисляются конкретные виды вреда,
который должен быть возмещен реабилитированному, однако в связи с введением
в действие частей первой и второй ГК эти нормы, как ограничивающие права и
законные интересы граждан, должны быть признаны недействующими. Следовательно,
в настоящее время возмещению должны подлежать как прямые убытки, так и упущенная
выгода и моральный вред. Другое дело, что в полной мере все эти виды вреда
подлежат возмещению лишь при условии, что они причинены после 1 марта 1996
г. либо не ранее 1 марта 1993 г., если причиненный вред остался невозмещенным
(ст. 12 Федерального закона от 26 января 1996 г. "О введении в действие части
второй Гражданского кодекса Российской Федерации". - СЗ РФ, 1996, N 5, ст.
411). За вред, причиненный до указанных дат, возмещение ущерба может быть
произведено лишь в тех пределах, которые определялись Положением от 18 мая
1981 г.
     В соответствии с п. 10 Положения от 18 мая 1981 г. требование о возмещении
ущерба направляется гражданином в течение 6 месяцев со дня вынесения оправдательного
приговора или постановления (определения) о прекращении дела в орган, принявший
решение о реабилитации. По решению этого органа и должно осуществляться возмещения
ущерба. С подобными требованиями гражданин может обратиться и в суд.
     Суть третьего правила состоит в том, что вред, причиненный при осуществлении
правосудия действиями, не связанными с незаконным осуждением, привлечением
к уголовной ответственности или ограничением свободы, возмещается в случае,
если вина судьи установлена приговором суда, вступившим в законную силу (ч.
2 ст. 1070 ГК).
     Особый порядок возмещения ущерба, причиненного незаконными действиями
органов государственной власти и их должностных лиц, установлен Законом Российской
Федерации от 18 октября 1991 г. "О реабилитации жертв политических репрессий"
с последующими изменениями и дополнениями от 26 июня 1992 г., 22 декабря 1992
г., 3 сентября 1993 г., 4 ноября 1995 г. (ВВС РФ, 1991, N 44, ст. 1428; 1992,
N 28, ст. 1624; 1993, N 1, ст. 21; Российская газета, 15 октября 1993 г.,
N 193; СЗ РФ, 1995, N 45, ст. 4242). Этот Закон распространяется на всех лиц,
подвергшихся на территории Российской Федерации с 25 октября (7 ноября) 1917
г. по политическим мотивам репрессиям в форме: осуждения за государственные
и иные преступления; применения репрессий по решениям органов ВЧК, ГПУ-ОГПУ,
"особых совещаний", "троек" и иных органов, осуществлявших судебные функции;
административных ссылки, высылки, направления на спецпоселение, привлечения
к принудительному труду в условиях ограничения свободы, а также иного ограничения
прав и свобод; необоснованного помещения в психиатрические учреждения на принудительное
лечение; необоснованного привлечения к уголовной ответственности и прекращения
дел на них по нереабилитирующим основаниям; признания социально опасными по
политическим мотивам и лишения свободы, ссылки, высылки по решениям судов
и внесудебных органов без предъявления обвинения в совершении конкретного
преступления (ст. 3). Наряду с перечисленными лицами Закон распространяется
также на детей и иных лиц, признаваемых пострадавшими от политических репрессий
(ст. 2-1).
     Реабилитированные лица, в соответствии с ч. 1 ст. 12 Закона, восстанавливаются
в утраченных в связи с репрессиями социально-политических и гражданских правах,
воинских и специальных званиях, им возвращаются государственные награды, предоставляются
льготы, выплачиваются компенсации в порядке, установленном законами и иными
нормативными актами Российской Федерации, а также возмещается причиненный
в связи с репрессиями материальный ущерб.
     Порядок выплаты денежной компенсации и предоставления льгот лицам, реабилитированным
в соответствии с Законом "О реабилитации жертв политических репрессий", определяется
постановлениями Правительства Российской Федерации от 16 марта 1992 г. N 160,
10 июня 1993 г. N 546, 3 мая 1994 г. N 419, 22 марта 1995 г. N 290 (см. соответственно:
СПП РФ, 1992, январь - март, с. 472-473; СА РФ, 1993, N 24, ст. 2241; СЗ,
1994, N 3, ст. 216; СЗ, 1995, N 13, ст. 1150).

0

6

Статья 53

     Каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными
действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных
лиц.

     Комментарий к статье 53

     Норма, содержащаяся в ст. 53, направлена на защиту граждан, которые могут
пострадать от незаконных действий органов государственной власти и их должностных
лиц. Одновременно эта норма имеет превентивное значение: она призвана способствовать
укреплению законности в деятельности органов государственной власти.
     В статье закреплен общий принцип имущественной ответственности за вред,
причиненный гражданам в результате незаконных действий органов государственной
власти и их должностных лиц.
     Возмещение причиненного ущерба является универсальным гражданско-правовым
способом защиты нарушенных прав. В этой связи конкретизация принципа, закрепленного
в ст. 53, - основные правила, определяющие порядок, условия и пределы имущественной
ответственности за причиненный вред, - содержится в гражданском законодательстве,
и в первую очередь в Гражданском кодексе. Ответственности за причиненный вред
посвящены также нормы, содержащиеся в некоторых специальных актах, регулирующих
деятельность определенных органов государственной власти. Как правило, такие
нормы ограничиваются закреплением обязанности соответствующих органов возместить
причиненный вред (см. ст. 5 Закона РФ о федеральных органах государственной
безопасности от 8 июля 1992 г., ст. 20 Закона РФ о федеральных органах налоговой
полиции от 24 июня 1993 г. <63> и др.). Следует иметь в виду, что и в тех
случаях, когда специальные акты не содержат указаний об имущественной ответственности
соответствующих органов (например, Закон РФ о прокуратуре Российской Федерации
от 17 января 1992 г. <64>), это не означает, что такие органы освобождены
от обязанности возмещать вред.
     Статья 53 провозгласила, что ущерб, причиненный гражданам незаконными
действиями органов государственной власти и их должностных лиц, возмещается
государством. В этой связи необходимо различать два возможных варианта ответственности
государства.
     При первом варианте потерпевший гражданин предъявляет требование о возмещении
ущерба непосредственно к государству как таковому в лице его финансовых органов.
Такая форма ответственности государства за незаконные действия органов государственной
власти и их должностных лиц носит исключительный характер, она применяется
лишь в случаях, специально предусмотренных законом.
     В настоящее время государство непосредственно возмещает вред, причиненный
гражданину незаконным осуждением, незаконным привлечением к уголовной ответственности,
незаконным применением в качестве меры пресечения заключения под стражу или
подписки о невыезде, незаконным наложением административного взыскания в виде
ареста или исправительных работ.
     Общим же правилом гражданско-правовой ответственности является второй
вариант, при котором требования адресуются органам государственной власти,
незаконными действиями которых или их должностных лиц причинен ущерб. Это
ни в коей мере не означает отступления от провозглашенного принципа ответственности
государства, поскольку органы государственной власти являются бюджетными учреждениями.
Особенность ответственности бюджетных учреждений, предусмотренная ст. 15 Основ
гражданского законодательства, состоит в том, что они отвечают находящимися
в их распоряжении денежными средствами, однако при недостаточности таких средств
дополнительную ответственность несет государство.
     Необходимо подчеркнуть, что непосредственно к должностным лицам, незаконными
действиями которых причинен ущерб, требования о возмещении ущерба предъявляться
не должны. За такие действия отвечает соответствующий орган государственной
власти. Сами же должностные лица могут нести материальную ответственность
в виде возмещения органу по его требованию выплаченных за них сумм.
     В статье подчеркивается, что возмещается ущерб, причиненный не только
незаконными действиями, но и бездействием. Последнее предполагает невыполнение
органами государственной власти (их должностными лицами) возложенных на них
обязанностей, неосуществление тех действий, которые они в соответствии с законом
обязаны были совершить.
     Незаконными в гражданском праве признаются действия, нарушающие не только
закон, но и другие нормативные акты любого уровня.
     К общим условиям гражданско-правовой ответственности относится и вина
причинителя. В данном случае идет речь о вине органа государственной власти
или его должностных лиц. Следует иметь в виду, что для наступления гражданской
ответственности в полном объеме не имеет значения форма вины, т. е. действовал
ли причинитель умышленно или неосторожно. Есть еще одна важная особенность:
в гражданском праве вина причинителя всегда предполагается, и он может быть
освобожден от ответственности, если сам докажет отсутствие своей вины.
     В исключительных, предусмотренных законом случаях обязанность возместить
вред может быть возложена на причинителя и при отсутствии его вины. В настоящее
время это исключение установлено для случаев возмещения вреда, причиненного
гражданам незаконным лишением или ограничением их свободы. Такой ущерб, как
было отмечено выше, возмещается государством независимо от вины должностных
лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, допустивших
незаконные действия.
     Причиненный ущерб возмещается в полном объеме. Имеется в виду возмещение
убытков, под которыми понимаются как реальный ущерб (произведенные расходы,
стоимость утраченного или поврежденного имущества), так и упущенная выгода
(неполученные доходы, которые потерпевший мог бы получить, если бы его права
не были нарушены).
     В настоящее время российское законодательство, как и в других странах,
признало необходимым возмещать наряду с имущественным также и моральный вред.
Речь идет об определенной денежной компенсации за перенесенные потерпевшим
нравственные или физические страдания. Размер такой компенсации определяется
судом. При этом в каждом конкретном случае учитываются характер правонарушения,
значимость нарушенных прав, иные факторы.

0

7

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 21 апреля 2005 г. N 242-О

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ
ГРАЖДАНИНА ГУРИНОВИЧА АЛЕКСАНДРА АЛЕКСАНДРОВИЧА
НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ПОЛОЖЕНИЯМИ ЧАСТЕЙ
ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ СТАТЬИ 2 УКАЗА ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО
СОВЕТА СССР "О ВОЗМЕЩЕНИИ УЩЕРБА, ПРИЧИНЕННОГО ГРАЖДАНИНУ
НЕЗАКОННЫМИ ДЕЙСТВИЯМИ ГОСУДАРСТВЕННЫХ И ОБЩЕСТВЕННЫХ
ОРГАНИЗАЦИЙ, А ТАКЖЕ ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ
ИМИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
рассмотрев по требованию гражданина А.А. Гуриновича вопрос о возможности принятия его жалобы к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,

установил:

1. В жалобе гражданина А.А. Гуриновича оспаривается конституционность частей первой и второй статьи 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 года "О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей", согласно которым ущерб, причиненный гражданину в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности и незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу, возмещается государством в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда при условии постановления оправдательного приговора; прекращения уголовного дела за отсутствием события преступления, за отсутствием в деянии состава преступления либо за недоказанностью участия гражданина в совершении преступления.
Как следует из представленных материалов, Постановлением судьи Одинцовского гарнизонного военного суда от 22 августа 2002 года, вынесенного по итогам предварительного слушания, мера пресечения в виде подписки о невыезде А.А. Гуриновичу, обвинявшемуся в совершении преступления, предусмотренного частью второй статьи 112 (Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью) УК Российской Федерации, была изменена на заключение под стражу. Это Постановление было обжаловано А.А. Гуриновичем в кассационном порядке, однако еще до рассмотрения его жалобы, а именно 5 сентября 2002 года, председатель того же суда по ходатайству командира военной части, в которой проходил службу А.А. Гуринович, вынес постановление об изменении ему меры пресечения с заключения под стражу на подписку о невыезде. 10 сентября 2002 года судебная коллегия по уголовным делам Московского окружного военного суда, рассмотрев кассационную жалобу А.А. Гуриновича на Постановление судьи Одинцовского гарнизонного военного суда от 22 августа 2002 года, отменила его, указав в качестве основания такого решения нарушение судьей положений уголовно-процессуального закона, обязывающих его по результатам предварительного слушания принять решение о назначении судебного заседания, оформленное в соответствии с установленными статьями 227 и 447 (приложение 97) УПК Российской Федерации требованиями к составлению такого рода решений.
Приговором Одинцовского гарнизонного военного суда от 5 февраля 2003 года А.А. Гуринович был признан виновным и осужден в соответствии с частью первой статьи 112 УК Российской Федерации к наказанию в виде лишения свободы условно. А.А. Гуринович обратился в суд с иском о возмещении морального вреда, причиненного ему в результате незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу и содержанием в изоляторе временного содержания с 22 августа по 5 сентября 2002 года, в удовлетворении которого решением Басманного районного суда города Москвы от 6 августа 2004 года ему было отказано. Суд, сославшись на статью 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР "О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей", указал в своем решении, что право на возмещение ущерба возникает лишь в случае полной реабилитации гражданина; в данном же случае, по мнению судьи, ни одно из перечисленных в этой статье обстоятельств, предусмотренных в качестве необходимого условия для возникновения права на компенсацию вреда за счет казны Российской Федерации, не имело места.
По мнению заявителя, ограничение положениями частей первой и второй статьи 2 Указа права гражданина на возмещение в полном объеме вреда, причиненного в результате незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу, в зависимости от отсутствия таких реабилитирующих лицо решений, как оправдательный приговор либо постановление о прекращении в отношении него уголовного дела за отсутствием события преступления, за отсутствием в деянии состава преступления или за его непричастностью к совершению преступления, нарушает его права, закрепленные в статьях 52 и 53 Конституции Российской Федерации.
Секретариат Конституционного Суда Российской Федерации в порядке части второй статьи 40 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" ранее уведомлял заявителя о том, что его жалоба не соответствует требованиям названного Закона.
2. Согласно статье 52 Конституции Российской Федерации права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом; государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. Статья 53 Конституции Российской Федерации гарантирует каждому право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.
Право на компенсацию вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, провозглашается также в статье 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которой каждый, кто стал жертвой ареста или задержания в нарушение положений данной статьи, имеет право на компенсацию, а также в статье 3 Протокола N 7 к Конвенции, гарантирующей получение компенсации лицом, понесшим наказание в результате осуждения за совершение уголовного преступления на основании приговора, если впоследствии было доказано, что имела место судебная ошибка.
Порядок реализации гражданами указанных прав в Российской Федерации определяется в том числе положениями оспариваемого А.А. Гуриновичем Указа. Однако в настоящее время Указ хотя и сохраняет юридическую силу, может применяться лишь во взаимосвязи с положениями главы 18 УПК Российской Федерации, регламентирующей основания возникновения права на реабилитацию, порядок признания этого права и возмещения различных видов вреда, а также с положениями статьи 1070 и § 4 главы 59 ГК Российской Федерации, устанавливающими как общие правила возмещения вреда, причиненного гражданину в результате незаконного осуждения, привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, так и правила компенсации морального вреда.
При этом следует иметь в виду, что, как отметил Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 29 июня 2004 года по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 7, 15, 107, 234 и 450 УПК Российской Федерации, в случае коллизии между принятыми в разное время нормативными актами равной юридической силы действует последующий закон, даже если в нем отсутствует специальное предписание об отмене ранее принятых законоположений.
Статья же 133 УПК Российской Федерации, введенная в действие с 1 июля 2002 года, в отличие от статьи 2 Указа, не ограничивает возможность получения лицом возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием, только случаями реабилитации подозреваемого или обвиняемого (часть вторая), а предусматривает и то, что вопросы, связанные с возмещением вреда в иных случаях, разрешаются в порядке гражданского судопроизводства. В этом же порядке, согласно части второй статьи 136 УПК Российской Федерации, подлежат разрешению иски о компенсации в денежном выражении за причиненный реабилитированному моральный вред.
Соответственно, пункт 1 статьи 1070 и абзац третий статьи 1100 ГК Российской Федерации, закрепляя, что возмещение материального вреда и компенсация морального вреда, причиненного гражданину в результате, в частности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу, производятся независимо от вины соответствующих должностных лиц, не связывают принятие решения об этом только с наличием вынесенного в отношении этого гражданина оправдательного приговора или постановления (определения) о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям.
Таким образом, действующее законодательство - в единстве различных его предписаний, включая те, которые содержатся в статье 2 Указа, - не исключает принятие судом решения о возмещении имущественного и морального вреда, причиненного гражданину незаконным привлечением его к уголовной ответственности и незаконным применением к нему меры пресечения в виде заключения под стражу, в том числе в случаях, когда органом предварительного расследования, прокурором или судом не принято решение о полной реабилитации подозреваемого или обвиняемого. В связи с этим нет оснований для вывода, что оспариваемой А.А. Гуриновичем нормой нарушаются его права, закрепленные в статьях 52 и 53 Конституции Российской Федерации.
Определение же того, имелись ли основания для возмещения вреда, причиненного А.А. Гуриновичу в связи с содержанием его под стражей в период производства по уголовному делу, а также выбор закона, подлежащего применению при разрешении данного вопроса, относятся к ведению соответствующих судов общей юрисдикции и в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации не входят.
Исходя из изложенного и руководствуясь частью второй статьи 40, пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Гуриновича Александра Александровича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0

8

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 20 июня 2006 г. N 270-О

ПО ЖАЛОБЕ ГРАЖДАНИНА РОМАНОВА ИГОРЯ ВАЛЕРЬЕВИЧА
НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ПУНКТОМ 2
ЧАСТИ ВТОРОЙ СТАТЬИ 133, ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 134
И ЧАСТИ СЕДЬМОЙ СТАТЬИ 246 УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО
КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, А ТАКЖЕ ПОЛОЖЕНИЯМИ РЯДА
ПРАВОВЫХ АКТОВ, ОПРЕДЕЛЯЮЩИХ ПОРЯДОК ВОЗМЕЩЕНИЯ УЩЕРБА,
ПРИЧИНЕННОГО ГРАЖДАНИНУ НЕЗАКОННЫМИ ДЕЙСТВИЯМИ
ОРГАНАМИ ДОЗНАНИЯ, ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ,
ПРОКУРАТУРЫ И СУДА

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,
рассмотрев по требованию гражданина И.В. Романова вопрос о возможности принятия его жалобы к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,

установил:

1. Органами предварительного расследования гражданину И.В. Романову было предъявлено обвинение в совершении ряда взаимосвязанных преступлений, однако, поскольку в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель отказался от обвинения по большинству из них и уголовное преследование в отношении И.В. Романова в этой части было прекращено в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, он был осужден за совершение лишь одного из числа инкриминировавшихся ему преступлений. Суд общей юрисдикции, куда И.В. Романов обратился с исковым заявлением о возмещении материального ущерба и морального вреда, причиненных незаконным привлечением к уголовной ответственности и незаконным содержанием под стражей в связи с обвинениями, не получившими в дальнейшем подтверждения, в удовлетворении указанных требований отказал со ссылкой, в частности, на то, что правом на возмещение вреда обладают лишь реабилитированные лица, тогда как в отношении него все же был вынесен обвинительный приговор.
В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации И.В. Романов оспаривает конституционность пункта 2 части второй статьи 133, части первой статьи 134 и части седьмой статьи 246 УПК Российской Федерации, Указа Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 года "О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей" (с изменениями от 29 марта 1991 года), а также утвержденного этим Указом Положения о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, Инструкции по применению данного Положения (утверждена 2 марта 1982 года Министерством юстиции СССР, Прокуратурой СССР и Министерством финансов СССР, согласована с Верховным Судом СССР, Министерством внутренних дел СССР, Комитетом государственной безопасности СССР) и Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 23 декабря 1988 года N 15 "О некоторых вопросах применения в судебной практике Указа Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 года "О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей".
По мнению заявителя, эти акты, как исключающие возмещение вреда лицу, в отношении которого уголовное преследование было частично прекращено в стадии судебного разбирательства, не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 2, 15, 17, 18, 19, 21, 22, 23, 52, 53, 55, 120 и 123.
2. Конституция Российской Федерации, провозглашая человека, его права и свободы высшей ценностью, а признание, соблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина - обязанностью государства (статья 2), гарантирует каждому право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (статья 53). Применительно к отношениям, складывающимся в связи с осуществлением уголовного судопроизводства, данное право получило конкретизацию и развитие в главе 18 "Реабилитация" (статьи 133 - 139) УПК Российской Федерации.
Право на реабилитацию, согласно статье 133 УПК Российской Федерации, включает право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах; при этом вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда (часть первая); право на реабилитацию, в том числе на возмещение вреда, имеют лица, по уголовным делам которых был вынесен оправдательный приговор или уголовное преследование в отношении которых было прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения за отсутствием события преступления, отсутствием состава преступления, за непричастностью лица к совершению преступления и по некоторым другим основаниям, а также лица, в отношении которых было отменено незаконное или необоснованное постановление суда о применении принудительной меры медицинского характера (часть вторая).
Ни данная статья, ни статьи 134 и 246 УПК Российской Федерации, ни другие оспариваемые заявителем законодательные нормы не содержат положений, исключающих возможность возмещения вреда лицу, в отношении которого было вынесено постановление (определение) о прекращении уголовного преследования по реабилитирующему основанию, по той лишь причине, что одновременно это лицо было признано виновным в совершении какого-либо другого преступления. По смыслу закона, в таких ситуациях суд, исходя из обстоятельств конкретного уголовного дела и руководствуясь принципами справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина, может принять решение о возмещении частично реабилитированному лицу вреда, если такой был причинен в результате уголовного преследования по обвинению, не нашедшему подтверждения в ходе судебного разбирательства.
Таким образом, нет оснований полагать, что пунктом 2 части второй статьи 133, частью первой статьи 134 и частью седьмой статьи 246 УПК Российской Федерации, Указом Президиума Верховного Совета СССР "О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей" и Положением о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда были нарушены конституционные права заявителя, что в силу статей 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" исключает их проверку в порядке конституционного судопроизводства. Определение же того, был ли заявителю реально причинен вред в результате уголовного преследования по обвинению в преступлениях, уголовная противоправность которых в конечном счете не нашла подтверждения в ходе производства по уголовному делу, а также установление наличия (или отсутствия) оснований для его возмещения и выбор норм закона, подлежащих применению в данном случае, являются прерогативой соответствующих судов общей юрисдикции и в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации не входят.
Что касается Инструкции по применению Положения о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, и Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 23 декабря 1988 года N 15, то эти акты также не подлежат проверке в порядке конституционного судопроизводства по жалобам граждан, поскольку в соответствии со статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации и пунктом 3 части первой статьи 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации проверяет в указанной процедуре конституционность только законов, примененных или подлежащих применению в конкретном деле.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктами 1 и 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Романова Игоря Валерьевича, поскольку разрешение поставленных в ней вопросов Конституционному Суду Российской Федерации неподведомственно, а также поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
3. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0

9

Постановление Конституционного Суда РФ от 25.01.2001 N 1-П "По делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Труханова"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 25 января 2001 г. N 1-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПОЛОЖЕНИЯ
ПУНКТА 2 СТАТЬИ 1070 ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ ГРАЖДАН И.В. БОГДАНОВА,
А.Б. ЗЕРНОВА, С.И. КАЛЬЯНОВА И Н.В. ТРУХАНОВА

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Г.А. Жилина, судей М.В. Баглая, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, В.Д. Зорькина, В.О. Лучина, Н.В. Селезнева, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой,

с участием постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В. Лазарева и представителя Совета Федерации В.Ю. Бакшинскаса,

руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 96, 97, 99 и 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Труханова на нарушение их конституционных прав и свобод содержащимся в пункте 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации положением о возмещении вреда, причиненного при осуществлении правосудия. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли указанное положение, примененное в делах заявителей, Конституции Российской Федерации.

Поскольку все жалобы касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим жалобам в одном производстве.

Заслушав сообщение судьи - докладчика Л.М. Жарковой, объяснения представителей Государственной Думы и Совета Федерации, выступления приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации - председателя судебного состава Судебной коллегии по гражданским делам В.П. Кнышева, от Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации - председателя судебного состава В.Л. Слесарева, от Министерства финансов Российской Федерации - С.И. Миронченко, от Исследовательского центра частного права при Президенте Российской Федерации - А.Л. Маковского, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Октябрьский районный суд города Санкт - Петербурга оставил без удовлетворения исковые требования гражданина И.В. Богданова к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании материального ущерба, включая упущенную выгоду, причиненного в результате того, что госпошлина, излишне уплаченная им при подаче искового заявления в Невский районный суд города Санкт - Петербурга, была возвращена спустя два года в номинальном размере без учета инфляции.

Якутский городской суд Республики Саха (Якутия) отказал гражданину А.Б. Зернову в удовлетворении иска к Министерству юстиции Республики Саха (Якутия) о взыскании морального вреда, причиненного в результате того, что Усть - Янским районным судом Республики Саха (Якутия) были нарушены сроки рассмотрения его дела по спору, возникшему из трудовых отношений, а соответствующее мотивированное решение вручено спустя полгода после вынесения.

Смольнинский районный суд города Санкт - Петербурга отказал гражданину С.И. Кальянову в иске к Управлению судебного департамента Ленинградской области, Управлению юстиции Ленинградской области и Министерству финансов Российской Федерации о взыскании материального ущерба, явившегося, по мнению истца, результатом нарушения Волховским городским судом Ленинградской области сроков рассмотрения его гражданского дела и сроков направления дела в кассационную инстанцию.

Решением Арбитражного суда Амурской области, оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции того же суда, было отказано в иске коллективного крестьянского хозяйства "Лесное", главой которого является гражданин Н.В. Труханов, к Федеральному казначейству по Амурской области о взыскании понесенных убытков, в том числе упущенной выгоды, причиненных в результате вынесения Ивановским районным судом Амурской области незаконного определения о наложении ареста на расчетный счет хозяйства "Лесное" в качестве меры по обеспечению предъявленного к нему иска и волокиты, допущенной судьей этого суда при направлении дела в надзорную инстанцию, что повлекло неплатежеспособность данного юридического лица.

Во всех указанных случаях суды при разрешении вопроса о возмещении государством вреда, причиненного при осуществлении гражданского судопроизводства, действовали на основании положения пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации, согласно которому вред, причиненный при осуществлении правосудия, возмещается в случае, если вина судьи установлена приговором суда, вступившим в законную силу. Применяя эту норму, суды полагали, что при отсутствии вступившего в законную силу приговора в отношении судьи иски к государству о возмещении вреда не подлежат удовлетворению.

В своих жалобах в Конституционный Суд Российской Федерации граждане И.В. Богданов, А.Б. Зернов, С.И. Кальянов и Н.В. Труханов, оспаривая конституционность названной нормы, утверждают, что ею нарушаются право на судебную защиту и право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти и их должностных лиц (статьи 46 и 53 Конституции Российской Федерации).

Исходя из того, что в силу части третьей статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации принимает постановления только по предмету, указанному в обращении, и лишь в отношении той части акта, конституционность которой подвергается сомнению, предметом рассмотрения по настоящему делу является положение пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации постольку, поскольку оно служит основанием для разрешения дел по искам о возмещении государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) суда (судьи) при осуществлении правосудия посредством гражданского судопроизводства.

2. Согласно Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (статья 53); права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом, а государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статья 52).

Отсутствие в данных конституционных нормах непосредственного указания на необходимость вины соответствующего должностного лица или лиц, выступающих от имени органа государственной власти, как на условие возмещения государством причиненного вреда, не означает, что вред, причиненный, в частности, при осуществлении правосудия незаконными действиями (или бездействием) органа судебной власти и его должностных лиц, в том числе в результате злоупотребления властью, возмещается государством независимо от наличия их вины.

Наличие вины - общий и общепризнанный принцип юридической ответственности во всех отраслях права, и всякое исключение из него должно быть выражено прямо и недвусмысленно, т.е. закреплено непосредственно. Исходя из этого в гражданском законодательстве предусмотрены субъективные основания ответственности за причиненный вред, а для случаев, когда таким основанием является вина, решен вопрос о бремени ее доказывания.

Само по себе указание в пункте 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации на наличие вины судьи не может рассматриваться как противоречащее вытекающей из Конституции Российской Федерации обязанности государства возместить вред, причиненный при осуществлении правосудия судом как органом государственной власти или судьей как его должностным лицом.

При этом, однако, законодатель - в целях обеспечения общеправового принципа справедливости и достижения баланса конституционно защищаемых ценностей и целей - вправе установить в порядке исключения, как это сделано применительно к случаям незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного ареста, возмещение государством вреда гражданину и независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда (пункт 1 статьи 1070 ГК Российской Федерации).

3. Определяя во исполнение требований статьи 53 Конституции Российской Федерации порядок возмещения государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов судебной власти и их должностных лиц, законодатель обязан учитывать также конституционные положения, относящиеся к осуществлению правосудия.

Гражданским кодексом Российской Федерации в качестве общего основания ответственности за причинение вреда предусмотрено, что лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064), т.е., по общему правилу, бремя доказывания отсутствия вины возлагается на причинителя вреда. Оспариваемое положение является исключением из этого правила, - в предусмотренном им случае не действует презумпция виновности причинителя вреда, вина которого устанавливается в уголовном судопроизводстве, т.е. за пределами производства по иску о возмещении вреда.

Такое специальное условие ответственности за вред, причиненный при осуществлении правосудия, связано с особенностями функционирования судебной власти, закрепленными Конституцией Российской Федерации (глава 7) и конкретизированными процессуальным законодательством (состязательность процесса, значительная свобода судейского усмотрения и др.), а также с особым порядком ревизии актов судебной власти. Производство по пересмотру судебных решений, а следовательно, оценка их законности и обоснованности, осуществляется в специальных, установленных процессуальным законодательством процедурах - посредством рассмотрения дела в апелляционной, кассационной и надзорной инстанциях. Пересмотр судебного решения посредством судебного разбирательства по иску гражданина о возмещении вреда, причиненного при осуществлении правосудия, фактически сводился бы к оценке законности действий суда (судьи) в связи с принятым актом, т.е. означал бы еще одну процедуру проверки законности и обоснованности уже состоявшегося судебного решения, и, более того, создавал бы возможность замены по выбору заинтересованного лица установленных процедур проверки судебных решений их оспариванием путем предъявления деликтных исков.

Между тем - в силу указанных конституционных положений - это принципиально недопустимо, иначе сторона, считающая себя потерпевшей от незаконных, с ее точки зрения, действий судьи в ходе разбирательства в гражданском судопроизводстве, будет обращаться не только с апелляционной либо кассационной жалобой, но и с соответствующим иском, а судья всякий раз будет вынужден доказывать свою невиновность. Тем самым была бы, по существу, перечеркнута обусловленная природой правосудия и установленная процессуальным законодательством процедура пересмотра судебных решений и проверки правосудности (законности и обоснованности) судебных актов вышестоящими инстанциями.

4. Отправление правосудия является особым видом осуществления государственной власти. Применяя общее правовое предписание (норму права) к конкретным обстоятельствам дела, судья дает собственное толкование нормы, принимает решение в пределах предоставленной ему законом свободы усмотрения (иногда весьма значительной) и зачастую оценивает обстоятельства, не имея достаточной информации (иногда скрываемой от него).

При столь большой зависимости результата осуществления правосудия от судейской дискреции разграничение незаконных решений, принятых в результате не связанной с виной ошибки судьи и его неосторожной вины, представляет собой трудновыполнимую задачу. Поэтому участник процесса, в интересах которого судебное решение отменяется или изменяется вышестоящей инстанцией, может считать, что первоначально оно было постановлено не в соответствии с законом именно по вине судьи. В этих условиях обычное для деликтных обязательств решение вопроса о распределении бремени доказывания и о допустимости доказательств вины причинителя вреда могло бы парализовать всякий контроль и надзор за осуществлением правосудия из-за опасения породить споры о возмещении причиненного вреда.

Оспариваемое положение пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации не только исключает презумпцию виновности причинителя вреда, но и предполагает в качестве дополнительного обязательного условия возмещения государством вреда установление вины судьи приговором суда и, следовательно, связывает ответственность государства с преступным деянием судьи, совершенным умышленно (статья 305 УК Российской Федерации "Вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта") или по неосторожности (неисполнение или ненадлежащее исполнение судьей как должностным лицом суда своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе, если оно повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан, - статья 293 УК Российской Федерации "Халатность").

Из пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации во взаимосвязи с его статьей 1069, а также названными и иными положениями УК Российской Федерации, на основании которых судья как должностное лицо суда может быть привлечен к уголовной ответственности, следует, что государство возмещает вред во всех случаях, когда он причинен преступным деянием судьи при осуществлении судопроизводства.

Специфический характер оспариваемого положения как исключения из общих правил, регламентирующих условия возмещения причиненного вреда, позволяет прийти к выводу, что в нем под осуществлением правосудия понимается не все судопроизводство, а лишь та его часть, которая заключается в принятии актов судебной власти по разрешению подведомственных суду дел, т.е. судебных актов, разрешающих дело по существу. Судебный процесс завершается принятием именно таких актов, в которых находит выражение воля государства разрешить дело, отнесенное к ведению суда.

В этом смысле оспариваемое положение корреспондирует статьям 18, 118 (части 1 и 2), 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации, из которых следует, что осуществление правосудия связано прежде всего с разрешением соответствующих дел. Разрешение же судом дел посредством гражданского судопроизводства и выражается в таких актах, которыми определяются правоотношения сторон или иные правовые обстоятельства, устраняется спорность, обеспечиваются возможность беспрепятственной реализации права и охраняемого законом интереса, а также защита нарушенных или оспоренных материальных прав и законных интересов.

В актах, разрешающих дело по существу, суд определяет действительное материально - правовое положение сторон, т.е. применяет нормы права к тому или иному конкретному случаю в споре о праве. Именно разрешая дело (статьи 126, 127 и 128 Конституции Российской Федерации) и принимая решение в соответствии с законом (статья 120 Конституции Российской Федерации), суд осуществляет правосудие в собственном смысле слова, что и является целью гражданского судопроизводства, и тем самым обеспечивает права и свободы как непосредственно действующие (статья 18 Конституции Российской Федерации).

Согласно статье 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. В гражданском судопроизводстве реализация этих принципов имеет свои особенности, связанные прежде всего с присущим данному виду судопроизводства началом диспозитивности: дела возбуждаются, переходят из одной стадии процесса в другую или прекращаются под влиянием, главным образом, инициативы участвующих в деле лиц. Стороны, реализуя свое право на судебную защиту, определяют предмет и основания заявленных требований; истец вправе изменить основания или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований или отказаться от иска, а ответчик - признать иск; стороны могут окончить дело мировым соглашением. Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается в обоснование своих требований и возражений. Доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле. Кроме того, в гражданском судопроизводстве сторона, в пользу которой состоялось решение, имеет право на возмещение судебных расходов за счет другой стороны, а также на возмещение убытков, причиненных обеспечением иска, на взыскание вознаграждения за потерю времени; с этим связаны также нормы о повороте исполнения решения, об индексации взысканных судом денежных сумм на момент исполнения решения суда и др. (статьи 92, 140, 207.1, 430 - 432 ГПК РСФСР, статья 80 и части 1 и 3 статьи 95 АПК Российской Федерации).

Исходя из указанных особенностей гражданского судопроизводства и учитывая, что активность суда в собирании доказательств ограничена, законодатель вправе связать ответственность государства за вред, причиненный при осуществлении правосудия (т.е. при разрешении дела по существу) посредством гражданского судопроизводства, с уголовно наказуемым деянием судьи - в отличие от того, как это установлено для случаев возмещения вреда, повлекшего последствия, предусмотренные пунктом 1 статьи 1070 ГК Российской Федерации, в соответствии с которым ответственность государства наступает независимо от вины должностных лиц суда. В этой связи оспариваемое положение не противоречит Конституции Российской Федерации.

5. Судебные акты, которые хотя и принимаются в гражданском судопроизводстве, но которыми дела не разрешаются по существу и материально - правовое положение сторон не определяется, не охватываются понятием "осуществление правосудия" в том его смысле, в каком оно употребляется в оспариваемом положении пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации; в таких актах решаются, главным образом, процессуально - правовые вопросы, возникающие в течение процесса - от принятия заявления и до исполнения судебного решения, в том числе при окончании дела (прекращение производства по делу и оставление заявления без рассмотрения).

Вследствие этого положение о вине судьи, установленной приговором суда, не может служить препятствием для возмещения вреда, причиненного действиями (или бездействием) судьи в ходе осуществления гражданского судопроизводства, в случае если он издает незаконный акт (или проявляет противоправное бездействие) по вопросам, определяющим не материально - правовое (решение спора по существу), а процессуально - правовое положение сторон. В таких случаях, в том числе в случае противоправного деяния судьи, не выраженного в судебном акте (нарушение разумных сроков судебного разбирательства, иное грубое нарушение процедуры), его вина может быть установлена не только приговором суда, но и иным судебным решением. При этом не действует положение о презумпции вины причинителя вреда, предусмотренное пунктом 2 статьи 1064 ГК Российской Федерации.

Порядок возмещения вреда, причиняемого во всех таких случаях, а равно когда при причинении вреда в гражданском судопроизводстве уголовное преследование в отношении судьи прекращено по нереабилитирующим основаниям, подлежит законодательному урегулированию. Конституционному Суду Российской Федерации разрешение подобных вопросов неподведомственно, поскольку выходит за рамки его статуса как органа, осуществляющего правосудие посредством конституционного судопроизводства. Иное означало бы нарушение закрепленных Конституцией Российской Федерации разделения властей, самостоятельности органов законодательной и судебной власти, а также прерогатив Федерального Собрания и Конституционного Суда Российской Федерации (статьи 10, 11, 94, 118 и 125).

Исходя из этого Федеральному Собранию надлежит - руководствуясь Конституцией Российской Федерации и с учетом настоящего Постановления - урегулировать применительно к названным случаям основания и порядок возмещения государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) суда (судьи), а также подведомственность и подсудность такого рода дел.

6. В соответствии с предписаниями части второй статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации оценивает смысл рассматриваемого акта, исходя из его места в системе правовых актов, в том числе международных договоров Российской Федерации, которые согласно статье 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации являются составной частью правовой системы Российской Федерации.

Вопросы компенсации ущерба, причиненного в результате нарушения права каждого на справедливое судебное разбирательство, урегулированы Конвенцией о защите прав человека и основных свобод. Согласно Конвенции каждый человек имеет право при определении его гражданских прав и обязанностей или при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявляемого ему, на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона (статья 6); если Европейский Суд по правам человека объявляет, что имело место нарушение положений Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право государства - участника допускает возможность лишь частичного возмещения, потерпевшей стороне в случае необходимости присуждается выплата справедливой компенсации (статья 41); если какое-либо лицо на основании окончательного решения было осуждено за совершение уголовного преступления и если впоследствии вынесенный приговор был пересмотрен или это лицо было помиловано на том основании, что какое-либо новое или вновь открывшееся обстоятельство убедительно доказывает, что имела место судебная ошибка, то оно получает компенсацию согласно закону или практике соответствующего государства, если только не будет доказано, что ранее неизвестное обстоятельство не было своевременно обнаружено полностью или частично по его вине (статья 3 Протокола N 7).

Из этих положений следует, что за ошибку суда, повлекшую вынесение приговора, государство несет ответственность и обеспечивает компенсацию незаконно осужденному независимо от вины судьи. Вместе с тем Конвенция не обязывает государства - участники возмещать на таких же условиях (т.е. за любую судебную ошибку, независимо от вины судьи) ущерб, причиненный при осуществлении правосудия посредством гражданского судопроизводства.

Конвенция о защите прав человека и основных свобод ратифицирована Российской Федерацией, вступила в силу на ее территории и, следовательно, является составной частью ее правовой системы. При этом Российская Федерация признала юрисдикцию Европейского Суда по правам человека и обязалась привести правоприменительную, в том числе судебную, практику в полное соответствие с обязательствами Российской Федерации, вытекающими из участия в Конвенции и Протоколах к ней. В этой связи следует учесть, что при решении вопроса о том, были ли нарушены разумные сроки судебного разбирательства, Европейский Суд по правам человека исходит из того, что в каждом конкретном случае должны учитываться особенности дела, его сложность, поведение заявителя и соответствующих органов власти, а также важность затрагиваемых судебным разбирательством интересов заявителя.

Следовательно, оспариваемое положение пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации должно рассматриваться и применяться в непротиворечивом нормативном единстве с требованиями Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Иное расходилось бы с его действительным конституционно - правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, и привело бы вопреки требованиям статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации и воле федерального законодателя, ратифицировавшего Конвенцию, к блокированию ее действия на территории Российской Федерации.

Суды, рассматривая иски о возмещении государством вреда, причиненного лицу незаконными действиями (или бездействием) суда (судьи) в гражданском судопроизводстве, если они не относятся к принятию актов, разрешающих дело по существу, не должны увязывать конституционное право на возмещение государством вреда непременно с личной виной судьи, установленной приговором суда. Уголовно ненаказуемые, но незаконные виновные действия (или бездействие) судьи в гражданском судопроизводстве (в том числе незаконное наложение судом ареста на имущество, нарушение разумных сроков судебного разбирательства, несвоевременное вручение лицу процессуальных документов, приведшее к пропуску сроков обжалования, неправомерная задержка исполнения) должны, исходя из оспариваемого положения пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации в его конституционно - правовом смысле, выявленном в настоящем Постановлении, и во взаимосвязи с положениями статей 6 и 41 Конвенции по защите прав человека и основных свобод, рассматриваться как нарушение права на справедливое судебное разбирательство, что предполагает необходимость справедливой компенсации лицу, которому причинен вред нарушением этого права.

7. Проверка законности и обоснованности вынесенных на основе оспариваемого положения пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации правоприменительных решений, в том числе состоявшихся по делам по искам граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Труханова о возмещении вреда, не входит в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку он, по смыслу статей 118, 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации, не вправе подменять правоприменителя, в частности суды общей юрисдикции и арбитражные суды.

Суд общей юрисдикции или арбитражный суд, на основании статьи 120 Конституции Российской Федерации самостоятельно решая вопрос о том, подлежит ли та или иная норма применению в рассматриваемом им деле, уясняет смысл нормы, т.е. осуществляет ее казуальное толкование. Вместе с тем в судебной практике должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению норм. Как следует из части второй статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", конституционное истолкование нормативного акта или отдельного его положения, проверяемого посредством конституционного судопроизводства, относится к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, который, разрешая дело и устанавливая соответствие Конституции Российской Федерации оспариваемого акта, в том числе по содержанию норм, обеспечивает выявление конституционного смысла действующего права. В таком случае данное им истолкование, как это вытекает из части второй статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" во взаимосвязи с его статьями 3, 6, 36, 79, 85, 86, 87, 96 и 100, является общеобязательным, в том числе для судов.

Поэтому правоприменительные решения, основанные на акте, который хотя и признан в результате разрешения дела в конституционном судопроизводстве соответствующим Конституции Российской Федерации, но которому в ходе применения по конкретному делу суд общей юрисдикции или арбитражный суд придал истолкование, расходящееся с его конституционно - правовым смыслом, выявленным Конституционным Судом Российской Федерации, также подлежат пересмотру в порядке, установленном законом. Иное означало бы, что суд общей юрисдикции или арбитражный суд могут осуществлять истолкование акта, придавая ему иной смысл, нежели выявленный в результате проверки в конституционном судопроизводстве, и тем самым подменять Конституционный Суд Российской Федерации, чего они в силу статей 118, 125, 126, 127 и 128 Конституции Российской Федерации делать не вправе.

Таким образом, правоприменитель, реализуя свои полномочия, не может придавать оспариваемому положению пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации какое-либо иное значение, расходящееся с его конституционно - правовым смыслом, выявленным Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем Постановлении. Судебные же решения по делам граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Труханова, основанные на этом положении в истолковании, расходящемся с его конституционно - правовым смыслом, должны быть пересмотрены в установленном порядке, если для этого нет других препятствий.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 6, частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 79 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать не противоречащим Конституции Российской Федерации положение, содержащееся в пункте 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации, согласно которому вред, причиненный при осуществлении правосудия, возмещается в случае, если вина судьи установлена приговором суда, вступившим в законную силу, поскольку на основании этого положения подлежит возмещению государством вред, причиненный при осуществлении правосудия посредством гражданского судопроизводства в результате принятия незаконных судебных актов, разрешающих спор по существу.

Данное положение в его конституционно - правовом смысле, выявленном в настоящем Постановлении, и во взаимосвязи со статьями 6 и 41 Конвенции по защите прав человека и основных свобод, не может служить основанием для отказа в возмещении государством вреда, причиненного при осуществлении гражданского судопроизводства в иных случаях (а именно когда спор не разрешается по существу) в результате незаконных действий (или бездействия) суда (судьи), в том числе при нарушении разумных сроков судебного разбирательства, - если вина судьи установлена не приговором суда, а иным соответствующим судебным решением.

2. Конституционно - правовой смысл положения пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации, выявленный в настоящем Постановлении, является общеобязательным и исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике.

3. Федеральному Собранию надлежит в законодательном порядке урегулировать основания и порядок возмещения государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) суда (судьи), а также определить подведомственность и подсудность дел применительно к случаям, предусмотренным абзацем вторым пункта 1 резолютивной части настоящего Постановления, руководствуясь Конституцией Российской Федерации и с учетом настоящего Постановления.

4. Правоприменительные решения по делам граждан И.В. Богданова, А.Б. Зернова, С.И. Кальянова и Н.В. Труханова, основанные на положении пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации в истолковании, расходящемся с его конституционно - правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, должны быть пересмотрены в установленном порядке, если для этого нет других препятствий.

5. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

6. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете" и "Собрании законодательства Российской Федерации". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

10

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 23 мая 1995 г. No. 6-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
СТАТЕЙ 2.1 И 16 ЗАКОНА РСФСР ОТ 18 ОКТЯБРЯ 1991 ГОДА
"О РЕАБИЛИТАЦИИ ЖЕРТВ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ"
(В РЕДАКЦИИ ОТ 3 СЕНТЯБРЯ 1993 ГОДА)
В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ ГРАЖДАНКИ
З.В. АЛЕШНИКОВОЙ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Г.А. Гаджиева, судей А.Л. Кононова, Т.Г. Морщаковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, О.И. Тиунова, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева, с участием гражданки З.В. Алешниковой, обратившейся с жалобой в Конституционный Суд Российской Федерации, и представителя Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации - Л.Н. Завадской; приглашенных в заседание представителей: от Комиссии по правам человека при Президенте Российской Федерации - А.Т. Копылова, от Комиссии при Президенте Российской Федерации по реабилитации жертв политических репрессий - А.С. Новикова, от Прокуратуры Российской Федерации - Г.Ф. Весновской, от Министерства финансов Российской Федерации - В.А. Шалаева, руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьей 36, частями первой, второй и третьей статьи 74, частью первой статьи 96, статьями 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности статей 2.1 и 16 Закона РСФСР от 18 октября 1991 года "О реабилитации жертв политических репрессий" (в редакции от 3 сентября 1993 года).
Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданки З.В. Алешниковой на нарушение ее конституционных прав статьями 2.1 и 16 Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий".
Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли конституционным правам и свободам граждан положения части первой статьи 2.1 Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий".
Заслушав сообщение судьи - докладчика В.Г. Ярославцева, объяснения сторон, показания свидетеля, заключение эксперта, выступления приглашенных в судебное заседание, изучив представленные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:
1. Заявительница - гражданка З.В. Алешникова, 1931 года рождения, проживала до 1942 года вместе с родителями в Сталинградской области. В 1942 году ее родители были повторно репрессированы в административном порядке как социально опасные лица, в связи с чем она вместе с семьей была насильственно выселена с места своего проживания.
В 1993 году родители З.В. Алешниковой были реабилитированы УВД Волгоградской области на основании пункта "в" статьи 3 Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий", а она на основании абзаца 1 части первой статьи 2.1 того же Закона была признана пострадавшей от политических репрессий.
Полагая, что к ней политические репрессии применялись непосредственно, З.В. Алешникова обращалась в органы социального обеспечения, в Министерство юстиции Российской Федерации с просьбой признать ее необоснованно репрессированной и распространить на нее все компенсации, предусмотренные для этой категории лиц статьей 16 Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий" и статьей 110 Закона РСФСР "О государственных пенсиях в РСФСР". В просьбе ей было отказано на том основании, что к моменту окончания срока примененных к ее родителям репрессивных мер она не достигла 16-летнего возраста, с которого по действовавшему в то время законодательству мог применяться соответствующий вид политических репрессий. Ленинградский районный народный суд города Калининграда также отказал З.В. Алешниковой в приеме заявления о нарушении ее конституционных прав в связи с применением к ней положений статей 2.1 и 16 Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий".
2. Заявительница обратилась в Конституционный Суд Российской Федерации с просьбой признать неконституционной всю статью 2.1 Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий". Однако статья в целом не может быть предметом рассмотрения по данному делу, поскольку к заявительнице было применено лишь положение абзаца 1 части первой этой статьи о признании пострадавшими от политических репрессий детей, находившихся вместе с родителями в местах лишения свободы, в ссылке, высылке, на спецпоселении.
На основании статьи 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" жалоба в части, касающейся других положений статьи 2.1 Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий", не является допустимой и не может быть рассмотрена в данном деле.
Часть третья статьи 16 названного Закона, упоминаемая в жалобе, для данного дела не имеет самостоятельного значения, поскольку отсылает к нормам статьи 2.1 и охватывает все перечисленные в ней категории пострадавших от политических репрессий.
3. Целью Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий", как указано в его преамбуле, является реабилитация всех жертв политических репрессий, восстановление их в гражданских правах, устранение иных последствий произвола и обеспечение посильной в настоящее время компенсации материального и морального ущерба.
Признание частью первой статьи 2.1 названного Закона детей, находившихся вместе с родителями в местах лишения свободы, в ссылке, высылке, на спецпоселении, не репрессированными, а пострадавшими от политических репрессий не отвечает этой цели, ограничивает для таких лиц возможность реабилитации, создает для них иной по сравнению с реабилитируемыми правовой статус, в частности уменьшает объем предусмотренных компенсаций.
Действовавшее в период применения репрессий законодательство формально не требовало вынесения решений о применении репрессий в отношении детей, не достигших 16-летнего возраста. Однако по существу эти дети репрессировались, фактически подвергаясь мерам принуждения. То обстоятельство, что к моменту необоснованного применения репрессий к родителям они не достигли возраста, позволявшего юридически привлечь их к ответственности, не имеет значения для оценки их правового положения и не может служить основанием для ограничения их прав и свобод в процессе реабилитации. Такие дети, насильственно или вынужденно помещенные в места заключения, ссылки, высылки, спецпоселений, т.е. в условия явного лишения прав и свобод, в силу статьи 1 Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий" должны быть признаны репрессированными по политическим мотивам со всеми вытекающими отсюда последствиями.
4. Содержащиеся в части первой статьи 2.1 Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий" ограничения еще более усугубляются органами, на которые возложено его применение. Прокуратура Российской Федерации и Министерство внутренних дел Российской Федерации в своих инструктивных указаниях, исходя из законодательства, действовавшего в период применения репрессий, учитывают только факт наличия или отсутствия документального подтверждения решений о применении репрессий. При этом определяется, что не могут считаться репрессированными дети, не достигшие 16 лет или не поставленные на учет в местах режимного поселения родителей. Аналогичная норма содержится в статье 1 Положения о порядке предоставления льгот реабилитированным лицам и лицам, признанным пострадавшими от политических репрессий, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 3 мая 1994 г. No. 419.
Подобное истолкование нормы Закона фактически приводит к дискриминации жертв политических репрессий по возрасту, поскольку заведомо лишает определенную возрастную категорию лиц права на реабилитацию.
5. Таким образом, рассматриваемое положение абзаца 1 части первой статьи 2.1 Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий" по существу и по смыслу, придаваемому ему на практике, устанавливает необоснованные и несправедливые различия (в том числе связанные с возрастом) в отношении определенной категории граждан, признаваемых пострадавшими от политических репрессий, по сравнению с необоснованно репрессированными, хотя к ним применялись такие же меры репрессий по политическим мотивам.
Положение части первой статьи 2.1 названного Закона о том, что дети, находившиеся вместе с родителями в местах лишения свободы, в ссылке, высылке, на спецпоселении, признаются лишь пострадавшими от политических репрессий, противоречит статье 19 (часть 1) Конституции Российской Федерации о равенстве всех перед законом и судом, а также статьям 46 (часть 1) и 52 Конституции Российской Федерации, поскольку не охраняет в равной мере с правами лиц, признаваемых жертвами политических репрессий, права потерпевших от злоупотреблений властью, не обеспечивает им доступ к правосудию и компенсацию за причиненный ущерб.
Положение абзаца 1 части первой статьи 2.1 Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий" не может являться основанием для дискриминации по возрасту или иным признакам в отношении граждан, пострадавших от политических репрессий, а также для отказа им в судебной защите и признании их необоснованно репрессированными в порядке и по основаниям, предусмотренным статьями 1 и 7 названного Закона.
Это подтверждается и требованиями статьи 26 Международного пакта о гражданских и политических правах, установившей, что все люди равны перед законом и имеют право без всякой дискриминации на равную защиту закона. В соответствии с Декларацией основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 года, под термином "жертвы" также понимаются лица, которым индивидуально или коллективно был причинен вред, включая телесные повреждения или моральный ущерб, эмоциональные страдания, материальный ущерб или существенное ущемление их основных прав в результате действия или бездействия, еще не представляющего собой нарушения национальных уголовных законов, но являющегося нарушением международно признанных норм, касающихся прав человека.
На основании изложенного и руководствуясь частью первой статьи 71, статьями 72, 74, 75, частью второй статьи 86 и статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации постановил:
1. Признать положение абзаца 1 части первой статьи 2.1 Закона РСФСР от 18 октября 1991 года "О реабилитации жертв политических репрессий" (в редакции от 3 сентября 1993 года), относящее детей, находившихся вместе с родителями в местах лишения свободы, в ссылке, высылке, на спецпоселении, к пострадавшим от политических репрессий, а не к репрессированным, не соответствующим статье 19 (часть 1) и статье 52 Конституции Российской Федерации.
2. Согласно части второй статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" дело гражданки З.В. Алешниковой, разрешенное на основании признанного неконституционным положения абзаца 1 части первой статьи 2.1 Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий", подлежит пересмотру компетентным органом в установленном порядке.
3. Согласно части второй статьи 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является основанием отмены в установленном порядке положений нормативных актов, основанных на признанном неконституционным положении абзаца 1 части первой статьи 2.1 Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий", либо воспроизводящих его, или содержащих такие же положения. Положения этих нормативных актов не могут применяться судами, а также другими органами и должностными лицами.
4. Федеральному Собранию Российской Федерации надлежит внести изменения в Закон РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий" с целью наиболее полного восстановления прав детей, о которых идет речь в части первой статьи 2.1 названного Закона, устранив противоречия и дискриминационные положения, не являвшиеся предметом рассмотрения по данному делу.
5. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального Конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно и действует непосредственно.
6. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации", "Российской газете", иных официальных изданиях государственной власти Российской Федерации, а также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

11

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 18 апреля 2000 г. No. 103-О

ПО ЖАЛОБЕ ГРАЖДАНИНА ПИНХАСИКА МАРАТА ЛАЗАРЕВИЧА
НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ЧАСТЬЮ ПЕРВОЙ
СТАТЬИ 2.1 ЗАКОНА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ "О РЕАБИЛИТАЦИИ
ЖЕРТВ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя М.В. Баглая, судей Н.С. Бондаря, Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, Т.Г. Морщаковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, О.И. Тиунова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева,
рассмотрев в пленарном заседании вопрос о соответствии жалобы гражданина М.Л. Пинхасика требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

установил:

1. Гражданин М.Л. Пинхасик обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой, в которой просит признать неконституционной часть первую статьи 2.1 Закона Российской Федерации от 18 октября 1991 года "О реабилитации жертв политических репрессий" (в редакции от 3 сентября 1993 года, с последующими изменениями и дополнениями), признающую детей, которые остались в несовершеннолетнем возрасте без попечения одного или обоих родителей, необоснованно репрессированных по политическим мотивам, пострадавшими от политических репрессий.
Заявитель утверждает, что такие дети также могут считаться репрессированными, поскольку их подвергали унижениям, лишали жилья и имущества, возможности нормально учиться, ограничивали в праве на опеку, насильственно выселяли с места жительства, принудительно помещали в детские дома, расположенные за пределами мест проживания, в том числе находящиеся под надзором органов НКВД СССР, подвергали другим ограничениям, предусмотренным, в частности, в оперативном Приказе народного комиссара внутренних дел СССР от 15 августа 1937 года No. 00486. Поэтому, считает заявитель, указанная категория детей, как и дети, находившиеся вместе с родителями в местах лишения свободы, в ссылке, высылке, на спецпоселении, должна относиться именно к репрессированным, а не к пострадавшим от политических репрессий, и на нее должно распространяться действие Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 23 мая 1995 года по делу о проверке конституционности статей 2.1 и 16 Закона РСФСР от 18 октября 1991 года "О реабилитации жертв политических репрессий".
Между тем, по мнению М.Л. Пинхасика, часть первая статьи 2.1 Закона Российской Федерации "О реабилитации жертв политических репрессий" не обеспечивает полного восстановления прав детей, оставшихся в несовершеннолетнем возрасте без попечения одного или обоих родителей, необоснованно репрессированных по политическим мотивам, и потому противоречит статьям 13 (часть 2), 17 (части 1 и 2), 18, 19 (часть 1), 26 (часть 2), 27 (часть 1), 38 (часть 1), 40 (часть 1), 45 (часть 1), 55 (часть 2) и 61 (часть 1) Конституции Российской Федерации.
Секретариат Конституционного Суда Российской Федерации в пределах своих полномочий на основании части второй статьи 40 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" уведомлял М.Л. Пинхасика о несоответствии его жалоб требованиям названного Закона. Однако заявитель продолжает настаивать на принятии Конституционным Судом Российской Федерации решения по поставленному им вопросу.
2. По вопросу восстановления прав несовершеннолетних детей необоснованно репрессированных по политическим мотивам родителей Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 23 мая 1995 года по делу о проверке конституционности статей 2.1 и 16 Закона РСФСР от 18 октября 1991 года "О реабилитации жертв политических репрессий" сформулировал следующую правовую позицию.
Целью Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий" является реабилитация всех жертв политических репрессий, восстановление их в гражданских правах, устранение иных последствий произвола и обеспечение посильной в настоящее время компенсации материального и морального ущерба. Признание частью первой статьи 2.1 Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий" детей, находившихся вместе с родителями в местах лишения свободы, в ссылке, высылке, на спецпоселении, не репрессированными, а пострадавшими от политических репрессий, не отвечает этой цели, ограничивает для таких лиц возможность реабилитации, создает для них иной по сравнению с реабилитированными правовой статус, в частности уменьшает объем предусмотренных компенсаций.
Действовавшее в период применения репрессий законодательство формально не требовало вынесения решений о применении репрессий в отношении детей, не достигших 16-летнего возраста. Однако по существу эти дети репрессировались, фактически подвергаясь мерам принуждения. То обстоятельство, что к моменту необоснованного применения репрессий к родителям они не достигли возраста, позволяющего юридически привлечь их к ответственности, не имеет значения для оценки их правового положения и не может служить основанием для ограничения их прав и свобод в процессе реабилитации. Такие дети, насильственно или вынужденно помещенные в места заключения, ссылки, высылки, спецпоселения, т.е. в условия явного лишения прав и свобод, в силу статьи 1 Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий" должны быть признаны репрессированными по политическим мотивам со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Недопустимость отказа в признании их репрессированными по политическим мотивам подтверждается и требованиями статьи 26 Международного пакта о гражданских и политических правах, установившей, что все люди равны перед законом и имеют право без всякой дискриминации на равную защиту закона. В соответствии с Декларацией основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 года, под термином "жертвы" также понимаются лица, которым индивидуально или коллективно был причинен вред, включая телесные повреждения или моральный ущерб, эмоциональные страдания, моральный ущерб или существенное ущемление их основных прав в результате действия или бездействия, еще не представляющего собой нарушения национальных уголовных законов, но являющегося нарушением международно признанных норм, касающихся прав человека.
Конституционный Суд Российской Федерации признал положение части первой статьи 2.1 Закона РСФСР от 18 октября 1991 года "О реабилитации жертв политических репрессий" (в редакции от 3 сентября 1993 года), относящее детей, находившихся вместе с родителями в местах лишения свободы, в ссылке, высылке, на спецпоселении, к пострадавшим от политических репрессий, а не к репрессированным, не соответствующим статье 19 (часть 1) и статье 52 Конституции Российской Федерации. Кроме того, Федеральному Собранию было предложено внести изменения в Закон РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий" с целью наиболее полного восстановления прав детей, о которых идет речь в части первой статьи 2.1 названного Закона, устранив противоречия и дискриминационные положения, не являвшиеся предметом рассмотрения по делу; при этом законодатель был вправе не только уравнять в правах всех несовершеннолетних детей, родители которых были репрессированы по политическим мотивам, но и расширить круг предоставляемых им льгот и преимуществ.
3. Обращенное к Федеральному Собранию требование Конституционного Суда Российской Федерации в части положений, не являвшихся предметом рассмотрения по указанному делу, до настоящего времени не исполнено. Однако это не может служить препятствием для восстановления нарушенных прав гражданина М.Л. Пинхасика в соответствии с приведенной правовой позицией, изложенной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 23 мая 1995 года.
Оспариваемое гражданином М.Л. Пинхасиком положение части первой статьи 2.1 Закона Российской Федерации "О реабилитации жертв политических репрессий", как и положение, относившее детей, находившихся вместе с родителями в местах лишения свободы, в ссылке, высылке, на спецпоселении, не к репрессированным, а к пострадавшим от политических репрессий, фактически служит основанием для дискриминации по возрасту и для отказа им в судебной защите и признании их необоснованно репрессированными в порядке и по основаниям, предусмотренным статьями 1 и 7 названного Закона, а потому также не соответствует статьям 19 (часть 1) и 52 Конституции Российской Федерации.
Таким образом, в силу правовой позиции, выраженной в сохраняющем свою силу Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 23 мая 1995 года, и исходя из конституционно - правового смысла нормы части первой статьи 2.1 Закона Российской Федерации "О реабилитации жертв политических репрессий", дети, оставшиеся в несовершеннолетнем возрасте без попечения одного или обоих родителей, необоснованно репрессированных по политическим мотивам, должны признаваться репрессированными по политическим мотивам со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Исходя из изложенного и руководствуясь частью второй статьи 40, пунктом 3 части первой статьи 43, частью первой статьи 79 и частью первой статьи 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Положение части первой статьи 2.1 Закона Российской Федерации от 18 октября 1991 года "О реабилитации жертв политических репрессий" (в редакции от 3 сентября 1993 года, с последующими изменениями и дополнениями), относящее детей, оставшихся в несовершеннолетнем возрасте без попечения одного или обоих родителей, необоснованно репрессированных по политическим мотивам, к пострадавшим от политических репрессий, а не к репрессированным, с учетом правовой позиции, выраженной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 23 мая 1995 года по делу о проверке конституционности статей 2.1 и 16 Закона РСФСР от 18 октября 1991 года "О реабилитации жертв политических репрессий", подлежит отмене в установленном порядке и не может применяться судами, другими органами и должностными лицами.
2. Признать жалобу гражданина Пинхасика Марата Лазаревича не подлежащей дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку для разрешения поставленного заявителем вопроса в соответствии с Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации" не требуется вынесения предусмотренного его статьей 71 итогового решения в виде постановления Конституционного Суда Российской Федерации.
3. Согласно части второй статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" дело гражданина М.Л. Пинхасика подлежит пересмотру компетентными органами в установленном порядке.
4. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
5. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации", "Российской газете", а также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
М.БАГЛАЙ

Судья - секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 53