narcorik.ru



САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 52


ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 52

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Конституция РФ
Раздел I
Глава 2 Права и свободы человека и гражданина
Статья 52

Права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

Подпись автора

Лойер Клуб - свежие новости с юридических полей !

0

2

Статья 52

Под потерпевшими от преступлений и злоупотреблений властью понимаются лица, которым индивидуальными или коллективными действиями был причинен вред, включая телесные повреждения, моральный ущерб, психические страдания, материальный ущерб или существенное ущемление основных прав в результате нарушений уголовного закона. Подробное регулирование правового положения потерпевшего регулируется УПК РФ. Статья 42 УПК содержит подробный перечень прав потерпевшего и предусматривает, что потерпевшему обеспечивается возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением, а также расходов, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя. По иску потерпевшего о возмещении в денежном выражении причиненного ему морального вреда размер возмещения определяется судом при рассмотрении уголовного дела или в порядке гражданского судопроизводства.

0

3

Статья 52

29 ноября 1985 г. Генеральная Ассамблея ООН на своем 96 пленарном заседании приняла Декларацию основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью (см.: Сборник стандартов и норм ООН в области предупреждения преступности и уголовного правосудия/ООН. Нью-Йорк, 1992. С. 242-244), назначение которой состояло в том, чтобы содействовать максимальной защите прав миллионов людей во всем мире, которым наносится ущерб в результате преступлений и злоупотреблений властью. Положения данной Декларации относятся к числу тех общепризнанных принципов, которыми надлежит руководствоваться как законодательным, так и правоприменительным органам, реализуя предписания ст. 52 Конституции и принятое на себя Россией обязательство обеспечить любому лицу, права и свободы которого нарушены, эффективное средство правовой защиты (подпункт "а" п. 3 ст. 2 Международного пакта о гражданских и политических правах).

В соответствии с п. 1 разд. "А" Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью под жертвами преступлений понимаются "лица, которым индивидуально или коллективно был причинен вред, включая телесные повреждения или моральный ущерб, эмоциональные страдания, материальный ущерб или существенное ущемление их основных прав в результате действия или бездействия, нарушающего действующие национальные уголовные законы, включая законы, запрещающие преступное злоупотребление властью". Лица, которым такой вред причинен в результате действия или бездействия, еще не представляющего собой нарушения национальных уголовных законов, но являющегося нарушением международно-правовых норм, касающихся прав человека, являются жертвами злоупотреблений властью (п. 18 разд. "B").

Сходное определение потерпевшего от преступления содержится в ст. 42 УПК, согласно которой им является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации. В этом определении, однако, есть и несколько отличительных черт, которые в ряде случаев могут стать причиной ограничения прав личности. В частности, указанная статья уголовно-процессуального закона содержит ограниченный перечень видов вреда, причинение которого дает основания считать лицо потерпевшим, хотя и Конституция, и международно-правовые акты предполагают необходимость защиты человека от любого вида вреда. Также эта статья, по буквальному ее смыслу, не предполагает возможности признания потерпевшим лица, которому реальный вред не был причинен, а создавалась только угроза его причинения, что противоречит как смыслу комментируемой статьи, так и правоприменительной практике, которая все же признает таких лиц потерпевшими.

В полном объеме процессуальным статусом потерпевшего лицо, которому преступлением причинен вред, наделяется только после того, как дознавателем, следователем, прокурором или судом будет вынесено постановление (определение) о признании его потерпевшим. Однако, как указал Конституционный Суд в постановлениях от 23 марта 1999 г. N 5-П (СЗ РФ. 1999. N 14. ст. 1749) и от 27 июня 2000 г. N 11-П (СЗ РФ. 2000. N 27. ст. 2882) и Определении от 22 января 2004 г. N 119-О (СЗ РФ. 2004. N 23. ст. 2333), это не исключает того, что гарантируемые Конституцией Российской Федерации права и свободы человека и гражданина должны обеспечиваться лицу в уголовном судопроизводстве независимо от формального признания его участником производства по уголовному делу, исходя из наличия определенных сущностных признаков, характеризующих фактическое положение этого лица как нуждающегося в обеспечении соответствующего права.

Из Конституции, ее ст. 2, 18, 21, 45, 46, 52, 123 (ч. 3), следует, что применительно к потерпевшему от преступления государственная защита личности, ее прав, свобод, достоинства предполагает обязанность государства не только предотвращать и пресекать в установленном законом порядке какие бы то ни было посягательства, способные причинить вред и нравственные страдания личности, но и обеспечивать пострадавшему от преступления возможность отстаивать свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами, поскольку иное означало бы умаление чести и достоинства личности не только лицом, совершившим противоправные действия, но и самим государством. Названные конституционные нормы предписывают законодателю установить уголовно-процессуальные механизмы, в максимальной степени способствующие предупреждению и пресечению преступлений, предотвращению их негативных последствий для охраняемых законом прав и интересов граждан, а также упрощающие жертвам преступлений доступ к правосудию с целью восстановления своих прав и получения необходимой компенсации (Постановление Конституционного Суда от 24 апреля 2003 г. N 7-П//СЗ РФ. 2003. N 18. ст. 1748). Такая правовая позиция корреспондирует положениям пп. "b", "с" п. 6 Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью, а также преамбулы и п. 7 разд. I.A Рекомендации Комитета министров Совета Европы N R (85) 11 "О положении потерпевшего в рамках уголовного права и процесса", в которых указывается на необходимость в большей степени учитывать запросы потерпевшего на всех стадиях уголовного процесса в соответствии с принципом предоставления ему права просить о пересмотре компетентным органом решения о непреследовании или права возбуждать частное разбирательство.

Исходя из этого, потерпевший наделяется широким комплексом прав, связанных с участием в доказывании в стадии предварительного расследования и в судебном заседании, с ознакомлением с материалами уголовного дела, отстаиванием своих интересов путем предъявления иска, заявления ходатайств, обжалования действий и решений органов предварительного расследования и суда (в частности, препятствующих доступу к правосудию постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела и о прекращении уголовного дела), принесения возражений на жалобы и представления других участников процесса и т.д.; его статус предполагает также необходимость выполнения определенных обязанностей (ч. 2, 5 ст. 42 УПК). Некоторые категории уголовных дел - о преступлениях, предусмотренных статьями 115 (ч. 1), 116 (ч. 1), 129 (ч. 1), 130, 131 (ч. 1), 132 (ч. 1), 136 (ч. 1), 138 (ч. 1), 139 (ч. 1), 145, 146 (ч. 1), 147 (ч. 1) УК, - могут быть возбуждены лишь по заявлению потерпевшего, причем дела о преступлениях, предусмотренных статьями 115, 116, 129 (ч. 1), 130 УК (так называемые дела частного обвинения), подлежат обязательному прекращению в случае примирения потерпевшего с обвиняемым. По делам частного обвинения потерпевший, чье заявление о преступлении принято судьей к производству, становится частным обвинителем, поддерживающим в суде обвинение. Впрочем, в настоящее время потерпевший вправе поддерживать обвинение (наряду с государственным обвинителем) и по всем иным делам, выступая в судебных прениях или настаивая на продолжении разбирательства по делу в случае отказа прокурора от поддержания обвинения. Такие права были предоставлены потерпевшему в соответствии с постановлениями Конституционного Суда от 15 января 1999 г. N 1-П (СЗ РФ. 1999. N 4. ст. 602) и от 20 апреля 1999 г. N 7-П (СЗ РФ. 1999. N 17. ст. 2205), а теперь получили закрепление и непосредственно в уголовно-процессуальном законе.

Вместе с тем, как отметил Конституционный Суд в Постановлении от 24 апреля 2003 г. N 7-П, обязанность государства обеспечивать восстановление прав потерпевшего от преступления не предполагает наделения потерпевшего правом предопределять необходимость осуществления уголовного преследования в отношении того или иного лица, а также пределы возлагаемой на это лицо уголовной ответственности; такое право в силу публичного характера уголовно-правовых отношений может принадлежать только государству в лице его законодательных и правоприменительных органов. С учетом этого потерпевший не может предопределять необходимость возбуждения уголовного дела по факту совершенного в отношении него преступления (кроме дел частного обвинения), не может отказаться от выдвинутого следствием против лица обвинения, не может требовать прекращения дела (кроме предусмотренных статьей 25 УПК случаев прекращения за примирением уголовных дел о преступлениях небольшой и средней тяжести) и т.п.

Государство, обеспечивая потерпевшему доступ к правосудию и компенсацию причиненного вреда, не только детально регламентирует его права, связанные с подачей в компетентные органы заявлений о совершенном преступлении и с участием в проводимом по этим заявлениям разбирательстве, но и устанавливает обязанности соответствующих правоприменительных органов. Им, в частности, предписывается принимать и разрешать все заявления о преступлениях, принимать меры к розыску принадлежащих потерпевшему предметов и материальных ценностей, принимать меры к обеспечению гражданского иска, оказывать содействие частному обвинителю в собирании по делу частного обвинения таких доказательств, которые не могут быть получены им самостоятельно. Нужно сказать, что и в целом вся система уголовно-процессуальной деятельности, направленная на обеспечение раскрытия преступления и изобличение виновного, служит в конечном счете защите прав и законных интересов лиц, пострадавших от преступлений.

Ущерб, причиненный лицу в результате преступления, подлежит возмещению согласно общим правилам ГК об обязательствах вследствие причинения вреда. Согласно п. 1 ст. 1064 ГК, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Как следует из ст. 15 ГК, при определении суммы материальных убытков, причиненных преступлением, необходимо иметь в виду расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно было произвести для восстановления нарушенного права, утрату или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Причем одновременно с возмещением материального вреда потерпевшим может быть поставлен вопрос о компенсации ему виновным и морального вреда (ст. 151 ГК).

Аналогичным образом должен решаться вопрос о возмещении вреда, причиненного злоупотреблениями властью, с той лишь разницей, что это возмещение должно осуществляться не непосредственно виновным должностным лицом или служащим, а Российской Федерацией, соответствующим субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием (ст. 16 ГК).

Обязанность государства обеспечить компенсацию причиненного вреда не означает, хотя и не исключает, принятия на себя государством материальной ответственности за совершаемые в стране преступления. Положение о том, что ущерб, нанесенный собственнику преступлением, возмещается государством по решению суда, ранее имелось в нашем законодательстве (ч. 3 ст. 30 Закона РСФСР от 24 декабря 1990 г. "О собственности в РСФСР"//Ведомости РСФСР. 1990. N 30. ст. 416), однако в силу его экономической и организационной необоснованности оно практически так и не применялось. Федеральным законом от 30 ноября 1994 г. "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (СЗ РФ. 1994. N 32, ст. 3302) Закон о собственности, включая и вышеприведенное положение, был отменен с 1 января 1995 г. Следует заметить, что законодательство зарубежных стран если и содержит нормы о выплате определенных компенсаций лицу, пострадавшему от преступления, то распространяет их лишь на случаи, когда в результате преступления наступила смерть потерпевшего или был причинен вред здоровью.

Таким образом, в настоящее время есть все основания говорить только о том, что государство в рамках выполнения своих обязанностей, вытекающих из рассматриваемой статьи, создает необходимые законодательные и правоприменительные механизмы, обеспечивающие розыск виновного, арест его имущества, доказывание вины в совершении преступления и другие условия, необходимые для принятия и исполнения решения о возмещении вреда виновным лицом.

Что же касается прямой компенсации ущерба за счет государства, то, как отмечалось выше, она предусматривается лишь в случаях, когда ущерб был причинен в результате злоупотребления властью.

Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью (п. 12-14) предусматривает более широкие государственные обязательства по компенсации вреда, причиненного преступлением, в связи с чем призывает государства в тех случаях, когда компенсацию невозможно получить в полном объеме от правонарушителя или из других источников, принимать меры к предоставлению финансовой компенсации жертвам, которые в результате тяжких преступлений получили значительные телесные повреждения или существенно подорвали свое физическое или психическое здоровье, а также семьям лиц, которые умерли или стали физически неполноценными либо недееспособными в результате преступления. Кроме того, потерпевшим должна оказываться необходимая материальная, медицинская, психологическая помощь по различным каналам. В этих целях государства должны содействовать созданию, укреплению и расширению различных национальных фондов для оказания помощи жертвам. Однако до тех пор, пока названные положения не стали составной частью российской правовой системы, они не могут иметь непосредственное регулятивное значение.

0

4

Статья 52

Потерпевшим является лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред (ст. 42 УПК РФ). Если в результате преступления или злоупотребления властью человеку причинен моральный, физический или имущественный вред, этот вред подлежит возмещению. Обеспечивать потерпевшим такую компенсацию призвано само государство.

Принимая на себя обязательства как участник Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г. обеспечивать любому лицу правовую защиту его экономических, социальных, культурных и иных гражданских и политических прав и свобод в случае их нарушения, государство осуществляет меры по развитию системы правовой защиты этих прав в случае их нарушения.

Основной закон разделяет потерпевших, пострадавших от нарушения закона, на потерпевших от преступлений и ставших жертвами злоупотребления властью. Поэтому в эту категорию правонарушений входят как общественно опасные виновно совершенные деяния, запрещенные Уголовным кодексом РФ, так и действия, представляющие собой различные дисциплинарные и административные правонарушения*(245).

Под потерпевшими от преступлений и злоупотреблений властью понимаются лица, которым индивидуальными или коллективными действиями был причинен вред, включая телесные повреждения, моральный ущерб, психические страдания, материальный ущерб или существенно ущемлены основные права в результате нарушений уголовного закона.

Согласно ч. 1 ст. 285 УК РФ, использование должностным лицом*(246) своих служебных полномочий вопреки интересам службы, если это деяние совершено из корыстной или иной личной заинтересованности и повлекло за собой существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, наказывается штрафом в размере до 80 000 руб. или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет, либо арестом на срок от четырех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до четырех лет.

Гражданин признается потерпевшим не только при оконченном преступном посягательстве. При фактическом причинении морального, физического или имущественного вреда признание потерпевшим должно производиться и по делам о приготовлении к преступлению или покушении на совершение преступления. Гражданин признается потерпевшим как по собственному заявлению, так и по инициативе должностного лица, осуществляющего расследование; при этом согласия лица о признании его потерпевшим не требуется.

0

5

Статья 52

     Права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются
законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию
причиненного ущерба.

     Комментарий к статье 52

     29 ноября 1985 г. Генеральная Ассамблея ООН на своем 96 пленарном заседании
приняла Декларацию основных принципов правосудия для жертв преступлений и
злоупотреблений властью (см.: Сборник стандартов и норм ООН в области предупреждения
преступности и уголовного правосудия. - Нью-Йорк, ООН, 1992, с. 242-244),
назначение которой состояло в том, чтобы содействовать максимальной защите
прав миллионов людей во всем мире, которым наносится ущерб в результате преступлений
и злоупотреблений властью. Положения данной Декларации относятся к числу тех
общепризнанных принципов, которыми надлежит руководствоваться как законодательным,
так и правоприменительным органам, реализуя предписания ст. 52 Конституции
и принятое на себя Россией обязательство обеспечить любому лицу, права и свободы
которого нарушены, эффективное средство правовой защиты (п. "а" п. 3 ст. 2
Международного пакта о гражданских и политических правах).
     В соответствии с п. 1 раздела "А" Декларации основных принципов правосудия
для жертв преступлений и злоупотреблений властью под жертвами преступлений
понимаются "лица, которым индивидуально или коллективно был причинен вред,
включая телесные повреждения или моральный ущерб, эмоциональные страдания,
материальный ущерб или существенное ущемление их основных прав в результате
действия или бездействия, нарушающего действующие национальные уголовные законы,
включая законы, запрещающие преступное злоупотребление властью". Лица, которым
такой вред причинен в результате действия или бездействия, еще не представляющего
собой нарушения национальных уголовных законов, но являющегося нарушением
международно-правовых норм, касающихся прав человека, являются жертвами злоупотреблений
властью (п. 18 раздела "B").
     Сходное определение потерпевшего от преступления содержится в ст. 53
УПК, согласно которой им признается лицо, которому преступлением причинен
моральный, физический или имущественный вред. В этом определении, однако,
есть и несколько отличительных черт, которые в ряде случаев могут приводить
к ограничению прав личности. Так, по смыслу ст. 53 УПК лицо, которому преступлением
причинен вред, не является, а признается потерпевшим: следовательно, до вынесения
органом дознания, следователем, прокурором или судьей постановления о признании
лица потерпевшим оно не будет иметь такого статуса. Нельзя не заметить и то,
что ст. 53 УПК дает ограниченный перечень видов вреда, причинение которого
дает основания считать лицо потерпевшим, и, по буквальному смыслу, не предполагает
возможности признания потерпевшим лица, которому реальный вред не был причинен,
а существовала только его угроза.
     С приобретением лицом статуса потерпевшего, т.е. после вынесения постановления
(определения) о признании потерпевшим, это лицо наделяется комплексом прав,
связанных с его участием в доказывании в стадии предварительного расследования
и в судебном заседании, с ознакомлением со всеми материалами дела, с отстаиванием
своих интересов путем предъявления иска, заявления ходатайств, обжалования
действий и решений органов предварительного следствия и суда, принесения возражений
на жалобы и протесты других участников процесса (ч. 2 ст. 53 УПК). Некоторые
категории уголовных дел - о преступлениях, предусмотренных ст. 112, 130 (ч.
1), 131 УК, 117 (ч. 1) и 141 УК, - могут быть возбуждены лишь по жалобе потерпевшего,
причем дела о преступлениях, предусмотренных ст. 112, 130 (ч. 1) и 131 УК,
подлежат прекращению в случае примирения потерпевшего с обвиняемым. По этим
делам, а также по делам, рассматриваемым судом присяжных, потерпевший вправе
поддерживать в судебном заседании обвинение. В то же время по большинству
дел ни уголовное, ни уголовно-процессуальное законодательство не предоставляют
потерпевшему прав, позволяющих ему оказывать какое-либо фиксированное влияние
на характер и содержание принимаемого по этому делу решения (он не может отказаться
от выдвинутых против обвиняемого притязаний, не может требовать прекращения
дела и т.п.).
     Государство, обеспечивая потерпевшему доступ к правосудию и компенсацию
причиненного вреда, не только детально регламентирует его права, связанные
с подачей в компетентные органы заявлений (жалоб) о совершенном преступлении
и с участием в проводимом по этим заявлениям разбирательстве, но и устанавливает
обязанности соответствующих правоприменительных органов. Им, в частности,
предписывается принимать и разрешать все заявления о преступлениях (ст. 109
УПК), принимать меры к розыску принадлежащих потерпевшему предметов и материальных
ценностей (ст. 167, 168 УПК), обеспечивать гражданский иск (ст. 175, 311 УПК).
Да и в целом вся система уголовно-процессуальной деятельности, направленная
на обеспечение раскрытия преступления и изобличение виновного, служит, в конечном
счете, защите прав и законных интересов лиц, пострадавших от преступлений.
     Важное положение, касающееся защиты прав потерпевшего, было зафиксировано
в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 ноября 1995
г. по делу о проверке конституционности ч. 5 ст. 209 УПК (ВКС, 1995, N 6,
с. 18-25). Согласно этому решению в случае прекращения уголовного дела органами
предварительного расследования потерпевший, реализуя свое право на доступ
к правосудию, вправе обратиться с жалобой на соответствующее постановление
органа дознания, следователя или прокурора в суд.
     Ущерб, причиненный лицу в результате преступления, подлежит возмещению
согласно общим правилам ГК об обязательствах вследствие причинения вреда.
Согласно п. 1 ст. 1064 ГК вред, причиненный личности или имуществу гражданина,
а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению
в полном объеме лицом, причинившим вред. Как следует из ст. 15 ГК, при определении
суммы материальных убытков, причиненных преступлением, необходимо иметь в
виду расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно было
произвести для восстановления нарушенного права, утрату или повреждение его
имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо
получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не
было нарушено (упущенная выгода). Причем одновременно с возмещением материального
вреда потерпевшим может быть поставлен вопрос о компенсации ему виновным и
морального вреда (ст. 151 ГК).
     Аналогичным образом должен решаться вопрос о возмещении вреда, причиненного
злоупотреблениями властью, с той лишь разницей, что это возмещение должно
осуществляться не непосредственно виновным должностным лицом или служащим,
а Российской Федерацией, соответствующим субъектом Российской Федерации или
муниципальным образованием (ст. 16 ГК).
     Обязанность государства обеспечить компенсацию причиненного вреда не
означает, хотя и не исключает, принятия на себя государством материальной
ответственности за совершаемые в стране преступления. Положение о том, что
ущерб, нанесенный собственнику преступлением, возмещается государством по
решению суда, ранее имелось в нашем законодательстве (ч. 3 ст. 30 Закона РСФСР
от 24 декабря 1990 г. "О собственности в РСФСР". ВВС РСФСР, 1990, N 30, ст.
416), однако в силу его экономической и организационной необоснованности оно
практически так и не применялось. Федеральным же законом от 30 ноября 1994
г. "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации
(СЗ РФ, 1994, N 32, ст. 3302) Закон о собственности, включая и вышеприведенное
положение, был отменен с 1 января 1995 г.
     Таким образом, в настоящее время есть все основания говорить только о
том, что государство в рамках выполнения своих обязанностей, вытекающих из
ст. 52 Конституции, создает необходимые законодательные и правоприменительные
механизмы, обеспечивающие розыск виновного, арест его имущества, доказывание
вины в совершении преступления и другие условия, необходимые для принятия
и исполнения решения о возмещении вреда виновным лицом.
     Что же касается прямой компенсации ущерба за счет государства, то, как
отмечалось выше, она предусматривается лишь в случаях, когда ущерб был причинен
в результате злоупотребления властью.
     Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений
властью (пп. 12-14) предусматривает более широкие государственные обязательства
по компенсации вреда, причиненного преступлением, в связи с чем призывает
государства в тех случаях, когда компенсацию невозможно получить в полном
объеме от правонарушителя или из других источников, принимать меры к предоставлению
финансовой компенсации жертвам, которые в результате тяжких преступлений получили
значительные телесные повреждения или существенно подорвали свое физическое
или психическое здоровье, а также семьям лиц, которые умерли или стали физически
неполноценными или недееспособными в результате преступления. Кроме того,
потерпевшим должна оказываться необходимая материальная, медицинская, психологическая
помощь по различным каналам. В этих целях государства должны содействовать
созданию, укреплению и расширению различных национальных фондов для оказания
помощи жертвам. Однако до тех пор, пока названные положения не стали составной
частью российской правовой системы, они не могут иметь непосредственное регулятивное
значение.

0

6

Статья 52

     Права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются
законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию
причиненного ущерба.

     Комментарий к статье 52

     Согласно уголовно-процессуальному законодательству потерпевшим от преступления
признается лицо, которому причинен моральный, физический или имущественный
вред, в том числе вследствие общественно опасного деяния, совершенного невменяемым
или несовершеннолетним.
     О признании гражданина потерпевшим лицо, производящее дознание, следователь
и судьи выносят постановление, а суд - определение.
     Если потерпевший является несовершеннолетним или в установленном порядке
признан недееспособным, то наряду с ним или вместо него в деле участвует его
законный представитель.
     Потерпевший наделяется рядом процессуальных прав. Гражданин, признанный
потерпевшим от преступления, вправе давать показания по делу. Потерпевший
и его представитель имеют право представлять доказательства; заявлять ходатайства;
знакомиться со всеми материалами дела с момента окончания предварительного
следствия; участвовать в судебном разбирательстве и в заседаниях судов вышестоящих
инстанций; приносить жалобы на действия лица, производящего дознание, следователя,
прокурора и суда; знакомиться с протоколом судебного заседания и подавать
на него возражения; знать о принесенных по делу протестах и кассационных жалобах
и подавать на них возражения; приносить жалобы на приговор, определение и
постановления судьи.
     Закон устанавливает, что дела о преступлениях, предусмотренных ст. 112
УК (умышленное легкое телесное повреждение или побои), ч. 1 ст. 130 УК (клевета)
и ст. 131 УК (оскорбление), возбуждаются не иначе как по жалобе потерпевшего
и подлежат прекращению в случае его примирения с обвиняемым. Но примирение
допускается только до удаления суда в совещательную комнату для вынесения
приговора.
     Дела о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 117 УК (изнасилование),
ст. 141 УК (нарушение авторских и изобретательских прав) возбуждаются не иначе
как по жалобе потерпевшего, но не подлежат прекращению в случае примирения
потерпевшего с обвиняемым. В исключительных случаях, если дело о каком-либо
преступлении, предусмотренном перечисленными статьями УК, имеет особое значение
или если сам потерпевший в силу беспомощного состояния, зависимости от обвиняемого
или по иным причинам не в состоянии защищать свои права и законные интересы,
прокурор вправе возбудить такое дело и при отсутствии жалобы потерпевшего.
Такое дело направляется для производства дознания или предварительного следствия
и рассматривается в общем порядке. Оно не подлежит прекращению в случае примирения
потерпевшего с обвиняемым. По указанным делам потерпевший имеет право в судебном
разбирательстве лично или через своего представителя поддерживать обвинение.
По делам о преступлениях, следствием которых явилась смерть потерпевшего,
предусмотренные законом права потерпевшего переходят к его близким родственникам.
     Лицо, понесшее материальный ущерб от преступления, вправе при производстве
по уголовному делу предъявлять обвиняемому или лицам, несущим материальную
ответственность за действия виновного, гражданский иск, который рассматривается
вместе с уголовным делом. Гражданский иск потерпевшего в уголовном деле не
облагается государственной пошлиной. При наличии достаточных данных о причинении
материального ущерба потерпевшему орган дознания, следователь, прокурор и
суд обязаны принять меры для обеспечения предъявленного или возможного в будущем
гражданского иска.
     Нарушения прав граждан должностными лицами, не являющиеся преступлениями,
но представляющие собой злоупотребление властью, также могут быть предметом
обращения гражданина в суд (см. комментарий к ст. 46).
     Если в отношении потерпевшего от злоупотреблений властью вынесен оправдательный
приговор или определение суда, постановление следователя, прокурора, судьи
о прекращении дела по предусмотренным законом основаниям, то потерпевший имеет
право на возмещение имущественного и устранение последствий морального вреда,
причиненного ему незаконным осуждением, содержанием под стражей, отстранением
от должности. Размер и порядок возмещения имущественного вреда устанавливается
законом.

0

7

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 23 марта 1999 г. No. 5-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЬИ 133, ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 218
И СТАТЬИ 220 УГОЛОВНО - ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РСФСР
В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ ГРАЖДАН В.К. БОРИСОВА, Б.А. КЕХМАНА,
В.И. МОНАСТЫРЕЦКОГО, Д.И. ФУФЛЫГИНА И ОБЩЕСТВА
С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "МОНОКОМ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего В.Г. Ярославцева, судей Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, А.Л. Кононова, Т.Г. Морщаковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, О.И. Тиунова,
с участием граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, В.И. Монастырецкого и Д.И. Фуфлыгина, доктора юридических наук А.В. Васильева - представителя гражданина Д.И. Фуфлыгина, адвоката С.Д. Замошкина - представителя гражданина В.И. Монастырецкого, адвокатов Б.А. Золотухина и А.В. Рахмиловича - представителей общества с ограниченной ответственностью "Моноком", а также адвоката И.Б. Власенко - представителя Совета Федерации,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, статьями 36, 74, 96, 97, 99 и 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 УПК РСФСР.
Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, В.И. Монастырецкого, Д.И. Фуфлыгина и общества с ограниченной ответственностью "Моноком" на нарушение конституционного права на судебную защиту статьями 133, 218, 219 и 220 УПК РСФСР.
Заслушав сообщение судьи - докладчика Н.В. Селезнева, объяснения сторон и их представителей, а также выступления приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации - В.В. Дорошкова, от Генеральной прокуратуры Российской Федерации - А.А. Белкина, от Федеральной службы безопасности Российской Федерации - Л.Н. Башкатова, от Министерства внутренних дел Российской Федерации - Е.А. Тимлева, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. В жалобах граждан В.К. Борисова, Б.А. Кехмана, В.И. Монастырецкого и Д.И. Фуфлыгина, а также общества с ограниченной ответственностью "Моноком", обратившихся в Конституционный Суд Российской Федерации, оспаривается конституционность статей 218, 219 и 220 УПК РСФСР, регламентирующих порядок обжалования действий и решений органа дознания, следователя и прокурора.
На основании этих норм суды общей юрисдикции отказали заявителям в принятии к рассмотрению их жалоб на имевшие место в рамках предварительного расследования по конкретным уголовным делам решения и действия (бездействие) следователей и прокуроров: постановление о возбуждении уголовного дела в отношении В.К. Борисова; бездействие районной прокуратуры, приведшее к необоснованному приостановлению производства и продлению срока расследования по уголовному делу по факту уничтожения личного имущества (жилого дома), принадлежавшего Б.А. Кехману; решения следователя и прокурора о продлении срока предварительного расследования по делу В.И. Монастырецкого; производство в квартире Д.И. Фуфлыгина обыска, сопровождавшегося изъятием материальных ценностей, которые впоследствии были утеряны; постановление следователя о наложении ареста на денежные средства общества с ограниченной ответственностью "Моноком", находившиеся на его расчетном счете в коммерческом банке. Отказывая в рассмотрении жалоб, суды исходили из того, что в силу статей 218, 219 и 220 УПК РСФСР разрешение поставленных в них вопросов относится к компетенции соответствующих прокуроров, а не судов общей юрисдикции.
По мнению заявителей, указанные положения уголовно - процессуального закона не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 17 (часть 1), 18, 46 (части 1 и 2), 52 и 55. Между тем содержание жалоб свидетельствует о том, что фактически заявителями оспариваются не все положения статей 218, 219 и 220 УПК РСФСР, а лишь те из них, которые предусматривают обжалование действий органа дознания и следователя прокурору (часть первая статьи 218), а действий и решений прокурора - вышестоящему прокурору (статья 220). При этом все заявители, не возражая против самого по себе полномочия прокурора рассматривать такие жалобы, утверждают, что оспариваемые нормы, по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, исключают для заинтересованных лиц возможность обжалования процессуальных действий органов расследования в суд. Именно отказ в праве на судебное обжалование таких действий и составляет предмет рассмотрения по данному делу, что позволило Конституционному Суду Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединить обращения заявителей в одном производстве.
Кроме того, предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по данному делу является предусмотренный статьей 133 УПК РСФСР порядок продления срока предварительного расследования, оспариваемый гражданином В.И. Монастырецким, которому суд общей юрисдикции отказал в рассмотрении жалобы на продление срока следствия по его делу.
2. Согласно статье 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод и обеспечивается право обжаловать в суд решения и действия (бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц. Это право, как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации в ряде своих Постановлений (от 3 мая 1995 года по делу о проверке конституционности статей 220.1 и 220.2 УПК РСФСР, от 2 июля 1998 года по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 331 и 464 УПК РСФСР и др.), вытекает также из закрепленного в статье 21 Конституции Российской Федерации принципа охраны достоинства личности, предполагающего, в частности, обязанность государства обеспечивать каждому возможность отстаивать свои права в споре с любыми органами и должностными лицами, в том числе осуществляющими предварительное расследование по уголовным делам.
В соответствии с Уголовно - процессуальным кодексом РСФСР возбуждение уголовного дела и предварительное расследование являются досудебными стадиями производства по уголовному делу, основное назначение которых состоит в обеспечении условий эффективного осуществления правосудия по уголовным делам. После передачи материалов уголовного дела с обвинительным заключением в суд именно этот орган, разрешая дело на основе полного и всестороннего исследования в судебном заседании всех его обстоятельств, осуществляет проверку процессуальных актов и других материалов досудебного производства. При этом судом проверяются, в том числе по жалобам и заявлениям заинтересованных лиц, также действия и решения органов расследования, которые связаны с ограничениями прав и свобод граждан.
Осуществление судебного контроля уже после завершения стадии предварительного расследования само по себе не может расцениваться как нарушение права на судебную защиту, так как гарантирующая его статья 46 (часть 2) Конституции Российской Федерации, не определяя конкретные процедуры реализации этого права, не исключает возможность судебной проверки жалоб на действия и решения органов предварительного расследования и после передачи уголовного дела в суд.
Однако, если соответствующие действия и решения органов расследования не только затрагивают собственно уголовно - процессуальные отношения, но и порождают последствия, выходящие за их рамки, существенно ограничивая при этом конституционные права и свободы личности, отложение проверки законности и обоснованности таких действий до стадии судебного разбирательства может причинить ущерб, восполнение которого в дальнейшем окажется неосуществимым. В этих случаях контроль за действиями и решениями органов предварительного расследования со стороны суда, имеющий место лишь при рассмотрении им уголовного дела, т.е. на следующем этапе производства, не является эффективным средством восстановления нарушенных прав, и поэтому заинтересованным лицам должна быть обеспечена возможность незамедлительного обращения в ходе расследования с жалобой в суд. Аналогичная правовая позиция (применительно к проверке решений, принимаемых судом первой инстанции до вынесения приговора) сформулирована Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 2 июля 1998 года по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 331 и 464 УПК РСФСР.
Вместе с тем суд при проверке в период предварительного расследования тех или иных процессуальных актов не должен предрешать вопросы, которые впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства по уголовному делу. Иное противоречило бы конституционному принципу независимости суда (статья 120 Конституции Российской Федерации), гарантирующему в условиях состязательного процесса объективное и беспристрастное осуществление правосудия по уголовным делам.
3. Согласно действующему уголовно - процессуальному законодательству на досудебных стадиях производства по уголовному делу обжалование в суд допускается лишь в отношении отказа в возбуждении уголовного дела, прекращения производства по нему, а также ареста обвиняемого (подозреваемого). Заявления же лиц, чьи конституционные права затрагиваются другими решениями и действиями органов расследования, в силу статей 218 и 220 УПК РСФСР на этих стадиях не принимаются судами к рассмотрению, даже если нарушенные права не могут быть впоследствии восстановлены в процессе судебного разбирательства. Кроме того, в ряде случаев заинтересованные в судебном обжаловании лица не являются участниками судебного разбирательства по уголовному делу и потому после окончания расследования и передачи дела в суд с обвинительным заключением не имеют возможности отстаивать свои интересы перед судом. Так, в частности, не могло быть реализовано право на судебную защиту заявителями по данному делу - гражданином Д.И. Фуфлыгиным, в жилище которого был произведен обыск, сопровождавшийся изъятием материальных ценностей, и обществом с ограниченной ответственностью "Моноком", на денежные средства которого, находившиеся на расчетном счете в коммерческом банке, в связи с производством по уголовному делу был наложен арест. В результате такие конституционные права заявителей, как право свободно владеть, пользоваться и распоряжаться своим имуществом (статья 35, часть 2), а также право на неприкосновенность жилища (статья 25), фактически остались без судебной защиты.
Правовое регулирование, приводящее к подобным последствиям, не согласуется с предписаниями Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года (ратифицирована Российской Федерацией 30 марта 1998 года), по смыслу статьи 6 которой право на судебную защиту, предполагающее обеспечение каждому при определении его гражданских прав и обязанностей доступа к правосудию в разумный срок, должно служить гарантией от чрезмерного, не обусловленного конституционно оправданными целями ограничения прав и свобод граждан, в частности, на досудебных стадиях производства по уголовному делу.
Таким образом, непредоставление заинтересованным лицам права на судебное обжалование действий и решений органов предварительного расследования, связанных с ограничением неприкосновенности их жилища и с лишением их возможности распоряжаться своей собственностью, противоречит статье 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации и сужает конституционные гарантии прав, предусмотренных статьями 25 и 35 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации.
Вместе с тем предоставление безотлагательной судебной защиты лицам, чьи права и законные интересы нарушаются действиями и решениями органов дознания и предварительного следствия, не предполагает - в том числе по смыслу действующего процессуального закона и с учетом требования о судебном разбирательстве дела в разумный срок без неоправданной задержки - обязательного прекращения обжалуемого действия или приостановления исполнения обжалуемого решения до рассмотрения судом соответствующей жалобы.
4. Конституционное право на судебную защиту не было обеспечено и в ходе производства по делам обратившихся в Конституционный Суд Российской Федерации граждан Б.А. Кехмана и В.И. Монастырецкого: на основании статей 218 и 220 УПК РСФСР им было отказано в праве на судебное обжалование фактического бездействия органов расследования, повлекшего приостановление производства по делу и продление срока предварительного расследования.
Такого рода процессуальные действия и решения отдаляют перспективу судебного разрешения дела, приводят к сохранению неопределенности в правовом статусе участников процесса, продлевают применение в отношении граждан ограничительных мер, включая меры пресечения и отстранение от занимаемой должности, как это имело место в отношении В.И. Монастырецкого. Кроме того, незаконное и необоснованное продление сроков предварительного расследования, а тем более приостановление производства по делу могут стать причиной утраты доказательств по делу и тем самым привести к невозможности восстановления нарушенных прав и законных интересов участников процесса, к нарушению гарантируемого статьей 52 Конституции Российской Федерации права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью на доступ к правосудию и компенсацию причиненного вреда.
5. Оспариваемая В.И. Монастырецким статья 133 УПК РСФСР, регламентирующая продление срока предварительного следствия, по ее буквальному смыслу, не допускает произвольного и неограниченного продления этого срока, поскольку предусматривает увеличение срока следствия сверх шести месяцев лишь по решению Генерального прокурора Российской Федерации или его заместителя и только в исключительных случаях. При этом применение данной нормы в соответствии с ее конституционным смыслом обеспечивается вытекающей из статьи 15 (части 1 и 4) Конституции Российской Федерации обязанностью органов, осуществляющих предварительное расследование, и судов следовать конституционным предписаниям, гарантирующим гражданам доступ к правосудию и судебную защиту (статьи 52 и 46), учитывая также положения международно - правовых актов, закрепляющих право каждого на рассмотрение его дела судом в разумные сроки и без неоправданной задержки (пункт 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод; подпункт "с" пункта 3 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах).
Исходя из этого суды общей юрисдикции обязаны проверять по жалобам заинтересованных лиц законность и обоснованность продления сроков расследования, что согласно правовой позиции, выраженной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 13 июня 1996 года по делу о проверке конституционности части пятой статьи 97 УПК РСФСР и в определении от 25 декабря 1998 года по делу о проверке конституционности частей четвертой, пятой и шестой статьи 97 УПК РСФСР, предполагает установление как юридических, так и фактических оснований, обусловливающих принятие процессуальных решений, связанных с ограничением прав и свобод граждан. При этом должны учитываться также сформулированные в пунктах 3 - 6 мотивировочной части настоящего Постановления положения о гарантиях безотлагательной судебной защиты для лиц, чьи права и законные интересы нарушаются действиями и решениями органов расследования, в том числе связанными с продлением срока предварительного расследования.
6. В жалобе В.К. Борисова утверждается, что положения статьи 218 УПК РСФСР нарушают его конституционные права, поскольку исключают возможность оспорить в суде постановление о возбуждении уголовного дела, с вынесением которого заявитель связывает нарушение своих прав на свободу и неприкосновенность личности, жилища и частной жизни необоснованным применением к нему в ходе предварительного расследования содержания под стражей, а также проведением обысков по месту его жительства и работы.
Из жалобы и исследованных в заседании Конституционного Суда Российской Федерации материалов, однако, не вытекает, что к указанным заявителем ограничениям прав привело само по себе возбуждение уголовного дела. Напротив, данные ограничения были связаны именно с последующими процессуальными действиями, в частности с арестом и обыском, которые как таковые в соответствии с действующим уголовно - процессуальным законодательством и настоящим Постановлением могут быть обжалованы в судебном порядке.
С учетом этого жалоба В.К. Борисова на нарушение его конституционных прав и свобод статьей 218 УПК РСФСР, как исключающей судебное обжалование постановления о возбуждении уголовного дела, не является допустимой в соответствии с требованиями статей 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75 и 86, а также статьей 68 и пунктом 2 части первой статьи 43 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 46 (части 1 и 2) и 52, положения части первой статьи 218 и статьи 220 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР постольку, поскольку они, по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, исключают в ходе предварительного расследования для заинтересованных лиц, конституционные права которых нарушены, возможность судебного обжалования действий и решений органа дознания, следователя или прокурора, связанных с производством обыска, наложением ареста на имущество, приостановлением производства по уголовному делу и продлением срока предварительного расследования.
2. Признать статью 133 УПК РСФСР не противоречащей Конституции Российской Федерации, поскольку ее положения сами по себе не предполагают произвольного и неограниченного продления срока предварительного расследования. Соответствующее конституционное истолкование данной нормы, по смыслу статей 46 и 52 Конституции Российской Федерации и согласно пункту 1 резолютивной части настоящего Постановления, во всяком случае должно обеспечиваться судами путем проверки по жалобам граждан законности и обоснованности постановлений о продлении срока предварительного расследования.
3. Прекратить производство по жалобе гражданина В.К. Борисова, как не являющейся допустимой в соответствии с требованиями Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".
4. Гражданам Б.А. Кехману, В.И. Монастырецкому, Д.И. Фуфлыгину и обществу с ограниченной ответственностью "Моноком" в соответствии с частью второй статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" должно быть обеспечено судебное обжалование решений и действий органов предварительного расследования, указанных в пункте 1 резолютивной части настоящего Постановления, с соблюдением правил той процессуальной стадии, в которой находится производство по соответствующему делу.
5. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непосредственно.
6. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть также опубликовано в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации



ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
А.Л. КОНОНОВА

Конституционный Суд Российской Федерации прекратил производство по жалобе В.К. Борисова ввиду ее недопустимости, так как не усмотрел нарушения прав заявителя. С этим нельзя согласиться по следующим основаниям.
Как видно из жалобы, 9 июля 1997 года следователем Октябрьского РОВД города Самары в отношении В.К. Борисова было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 306 УК Российской Федерации (заведомо ложный донос о совершении преступления). По этому делу он дважды подвергался аресту и обыскам.
Считая факт возбуждения уголовного дела в отношении него необоснованным, В.К. Борисов обжаловал именно это решение в прокуратуру, а затем в суд. Октябрьский районный суд города Самары не только принял его жалобу к рассмотрению, руководствуясь прямым действием статьи 46 Конституции Российской Федерации, но дважды в своих решениях подтвердил незаконность возбуждения дела, признал факт бездействия работников прокуратуры и обязал прокуратуру прекратить уголовное дело в отношении В.К. Борисова. По протесту прокурора эти решения, однако, вышестоящим судом были отменены со ссылкой на то, что постановление о возбуждении уголовного дела не может быть обжаловано в суд.
Таким образом, реальным препятствием к восстановлению нарушенных прав заявителя стали именно те нормы УПК РСФСР, конституционность которых он оспаривает в Конституционном Суде Российской Федерации. Допустимость его жалобы, полностью соответствующей требованиям статей 36 - 39, 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", очевидна.
Факт возбуждения уголовного дела сам по себе отнюдь не является пустой формальностью, якобы не затрагивающей чьи-либо основные права и свободы. В соответствии с нормами уголовно - процессуального законодательства постановление о возбуждении уголовного дела является первичным основанием для всех последующих процессуальных решений и следственных действий. Без этого акта невозможно проведение допросов, обысков, назначение экспертиз, применение любых мер процессуального принуждения, сбор доказательств по делу. Если же уголовное дело не возбуждено или если постановление о возбуждении уголовного дела отменяется как необоснованное, все собранные данные лишаются доказательственной силы, а меры пресечения и арест имущества должны быть признаны незаконными.
Возбуждение уголовного дела порождает ряд процессуальных прав и обязанностей у участников процесса и, таким образом, уже само по себе существенно затрагивает сферу субъективных прав. Возбуждение уголовного дела не просто по факту преступления, но и в отношении конкретного лица (как в случае с В.К. Борисовым) не только затрагивает достоинство, честь, репутацию, доброе имя гражданина, но и ставит его в положение подозреваемого, делает реальной угрозу дальнейшего ограничения его прав и свобод.
Именно с целью предотвратить возможность произвольного принятия такого решения и его вредных последствий для прав и интересов граждан УПК РСФСР предусматривает ряд необходимых условий возбуждения уголовного дела: перечень компетентных органов и должностных лиц, которым предоставляется такое право, обязательное наличие поводов и оснований к этому, т.е. наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления (статья 108), формальные требования к содержанию и мотивировке постановления (статья 112), отсутствие обстоятельств, исключающих производство по делу (статья 5). Указанные в законе условия являются необходимой гарантией против необоснованного возбуждения уголовного дела, необоснованного применения мер процессуального принуждения и других ограничений прав и свобод граждан. Соблюдение этих законных гарантий и подлежит проверке прокурором и судом.
Практика прокурорского надзора за соблюдением законности при возбуждении уголовных дел свидетельствует о том, что подавляющее большинство незаконных постановлений о возбуждении уголовных дел отменяется именно по жалобам заинтересованных лиц, чьи права непосредственно нарушены ими. Факт существенного нарушения прав гражданина В.К. Борисова незаконным возбуждением в отношении него уголовного дела признал и районный суд.
Есть все основания считать, что применительно к В.К. Борисову соответствующие действия и решения органов расследования, как отмечает Конституционный Суд в своем Постановлении, "не только затрагивают собственно уголовно - процессуальные отношения, но и порождают последствия, выходящие за их рамки, существенно ограничивая при этом конституционные права и свободы личности. Отложение проверки законности и обоснованности таких действий до стадии судебного разбирательства может причинить вред, восполнение которого в дальнейшем окажется неосуществимым. В этих случаях... заинтересованным лицам должна быть обеспечена возможность незамедлительного обращения с жалобой в суд".
Конституционный Суд и ранее неоднократно указывал на то, что право на судебное обжалование не может быть ограничено. Жалоба В.К. Борисова, таким образом, должна быть разрешена так же, как и жалобы других заявителей по настоящему делу. Ограничение права обжалования в суд постановления о возбуждении уголовного дела не соответствует частям 1 и 2 статьи 46 Конституции Российской Федерации.



ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Н.В. ВИТРУКА

Положения части первой статьи 218 и статьи 220 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР, устанавливающие порядок обжалования действий и решений органа дознания, следователя и прокурора, не противоречат требованиям статей 46 (части 1 и 2) и 52 Конституции Российской Федерации, а также всем другим гарантиям основных прав и свобод граждан, установленных Конституцией Российской Федерации. Статья 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, гарантирующая каждому судебную защиту его прав и свобод, право обжалования в суд решений и действий (или бездействия) органов государственной власти, их должностных лиц, как справедливо отмечает Конституционный Суд Российской Федерации в своем Постановлении, "не определяет конкретные процедуры реализации этого права и не исключает, в частности, возможность судебной проверки жалоб на действия и решения органов предварительного расследования после передачи уголовного дела в суд", и "осуществление в этих случаях судебного контроля уже после завершения стадии предварительного расследования само по себе не может расцениваться как нарушение права на судебную защиту".
Согласно действующему уголовно - процессуальному законодательству судебное обжалование на досудебных стадиях производства по уголовному делу допускается в отношении отказа в возбуждении уголовного дела, прекращения производства по нему, а также ареста обвиняемого (подозреваемого). На этой позиции стоит и Конституционный Суд Российской Федерации.
Положения части первой статьи 218 и статьи 220 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР, предусматривающие порядок обжалования в суд заинтересованными лицами действий и решений дознавателя, следователя, прокурора, не случайны, они обусловлены их процессуальной самостоятельностью (автономностью) и независимостью, интересами следствия, сохранения его тайны. Если допустить возможность незамедлительного обжалования в суд более широкого круга решений и действий следователя и прокурора, чем это предусмотрено Уголовно - процессуальным кодексом РСФСР, то суд неизбежно будет вторгаться в ход предварительного расследования, в сам процесс установления фактических обстоятельств дела и лица, совершившего преступления, собирания соответствующих доказательств, осуществления предварительной правовой квалификации и т.д. Суд своими решениями по такого рода жалобам несомненно будет оказывать влияние на предварительное расследование, и в силу этого самостоятельность следователя и прокурора будет существенно ограничена. Видимо, этим обстоятельством продиктовано положение Постановления Конституционного Суда Российской Федерации о том, что "при проверке судом в период предварительного расследования тех или иных процессуальных актов не должны предрешаться вопросы, которые могут стать предметом судебного разбирательства по уголовному делу". Встает закономерный вопрос: как практически суд может это осуществить и в чем тогда будет заключаться смысл судебного контроля на предварительном следствии? Постановление Конституционного Суда Российской Федерации ставит больше проблем, чем решает.
Для принятия и рассмотрения судом жалоб заинтересованных лиц в ходе предварительного расследования, как это зафиксировано в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации, необходимо, чтобы соответствующие действия и решения органов предварительного расследования порождали последствия, которые выходят за рамки уголовно - процессуальных отношений, существенно ограничивали при этом конституционные права и свободы личности и могли причинить ущерб, восполнение которого в дальнейшем окажется неосуществимым. Однако объективно определить наличие или отсутствие таких условий (оснований) при производстве обыска, наложении ареста на имущество, приостановлении производства по уголовному делу и продлении сроков предварительного расследования, практически невозможно до окончательного формулирования обвинения и определения круга участников судебного разбирательства по уголовному делу. В ином случае суд вынужден стать активным субъектом предварительного расследования, ему необходимо оценивать ход и содержание предварительного расследования, собранные доказательства и т.п.
В Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации нет ответа на вопрос, как признание права незамедлительного обжалования в суд заинтересованными лицами действий и решений органов дознания, следователя и прокурора в ходе предварительного расследования согласуется с действующими процессуальными правилами, содержащимися в части первой статьи 218 и в статье 220 УПК РСФСР. Остается открытым вопрос, когда именно заинтересованное лицо может обращаться с жалобой на действия и решения органа дознания, следователя или прокурора, связанные с производством обыска, наложением ареста на имущество, приостановлением производства по уголовному делу и продлением срока предварительного расследования - после соблюдения правил, определенных частью первой статьи 218 и статьей 220 УПК РСФСР, либо независимо от действия указанных правил, т.е. незамедлительно. Таким образом, неопределенность в понятии незамедлительного (безотлагательного) обжалования в суд сохраняется. Не решен вопрос и о сроках рассмотрения такой категории жалоб в судах.
В число заинтересованных лиц по расследуемому уголовному делу могут входить как те, кто впоследствии будет участниками уголовного процесса в стадии судебного рассмотрения, так и те, кто будет исключен из их числа (как это случилось с гражданином Д.И. Фуфлыгиным и обществом с ограниченной ответственностью "Моноком").
Определение круга заинтересованных лиц, не ставших участниками судебного разбирательства, может быть осуществлено лишь по окончании предварительного расследования и при передаче уголовного дела в суд. Именно на этой стадии уголовного процесса возможно обжалование в суд решений и действий (бездействия) органов дознания, следователя и прокурора, нарушивших права и свободы конкретных заинтересованных лиц и причинивших им вред. К сожалению, данный вопрос не урегулирован в действующем уголовно - процессуальном законодательстве. Но это не означает, что категория заинтересованных лиц, оказавшихся причастными к расследованию уголовных дел, но впоследствии не ставших участниками судебного разбирательства, лишена возможности обращения в суд. Они могут обращаться в суд с жалобами на решения и действия органов дознания, следователя, прокурора в порядке, предусмотренном Законом Российской Федерации от 27 апреля 1993 года "Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан". На такой позиции стоит Пленум Верховного Суда Российской Федерации.
Согласно пункту 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 1993 года (с изменениями и дополнениями, внесенными Постановлением Пленума Верховного Суда от 25 октября 1996 года) "О рассмотрении судами жалоб на неправомерные действия, нарушающие права и свободы граждан" действия прокурора, следователя, дознавателя могут быть обжалованы в суд в порядке, предусмотренном Законом Российской Федерации "Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан", если уголовно - процессуальным законодательством не предусмотрен иной порядок их судебного обжалования. Поэтому отказ судов общей юрисдикции в принятии к рассмотрению жалоб заинтересованных лиц, касающихся восстановления нарушенных прав и свобод и возмещения нанесенного им ущерба решениями и действиями органа дознания, следователя, прокурора, неправомерен, если такого рода жалобы не могут быть рассмотрены в ходе судебного разбирательства уголовных дел. Судебные ошибки должны быть исправлены в установленном законом порядке.
Пробел в законодательном регулировании отношений с участием лиц, оказавшихся в конечном счете лишь причастными к предварительному расследованию и заинтересованных в незамедлительном восстановлении своих прав и свобод и в возмещении причиненного им материального и морального ущерба неправомерными действиями (бездействием) и решениями органа дознания, следователя, прокурора, должен быть устранен законодателем, а не Конституционным Судом Российской Федерации.
Решение частных (специальных) вопросов уголовного процесса требует от законодателя системного подхода к пониманию уголовного процесса, его целей и задач, функций, основных этапов, соотнесенных со статусом каждого из участников уголовного процесса. Решение многих вопросов зависит от общей модели уголовного процесса и определения в нем места, роли, статуса суда, органов дознания, следователя, прокурора, подозреваемого (обвиняемого, подсудимого), потерпевшего и др. Роль и статус суда, прокурора, следователя могут быть изменены, существенно скорректированы в новом уголовно - процессуальном законе. Но это прерогатива законодателя. Поэтому Конституционному Суду Российской Федерации следует крайне осторожно подходить к решению сугубо специфических проблем уголовного процесса, с тем чтобы не ограничить в будущем выбор законодателя. Принятие нового Уголовно - процессуального кодекса Российской Федерации - актуальная задача, стоящая перед законодателем. Затягивание его принятия толкает Конституционный Суд Российской Федерации к восполнению пробелов в законодательном регулировании своими решениями, что не всегда оправдано и выходит за рамки полномочий Конституционного Суда Российской Федерации.



ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Т.Г. МОРЩАКОВОЙ

В соответствии со статьей 76 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" излагаю свое особое мнение в отношении пункта 6 мотивировочной части (пункт 3 резолютивной части) Постановления Конституционного Суда, касающегося оспоренных гражданином В.К. Борисовым положений УПК РСФСР, исключающих возможность обжалования в суд постановлений органов расследования о возбуждении уголовного дела.
1. В Постановлении Конституционного Суда утверждается, что само по себе возбуждение уголовного дела не повлекло нарушение прав заявителя, что его права были ущемлены последующими процессуальными действиями, в частности арестом и обыском, в отношении которых обеспечена возможность судебного обжалования, в том числе в соответствии с данным Постановлением Конституционного Суда. Вместе с тем, оценивая оспоренные положения, исключающие возможность обжаловать в суд сам акт возбуждения уголовного дела, Конституционный Суд должен исходить из значения и места этого акта в системе правовых норм (часть вторая статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации").
Возбуждение уголовного дела является процессуально - правовым основанием расследования, позволяющим совершать все последующие следственные действия и применять процессуальные меры, в том числе принудительного характера. Решение о возбуждении уголовного дела может указывать на лицо, в отношении которого начинается уголовное преследование, тем самым фактически ставит его в положение подозреваемого. Во многих случаях именно процессуальный акт возбуждения дела служит законным поводом для применения различных процессуальных мер, серьезно ограничивающих конституционные права граждан, и объективно влечет за собой как минимум угрозу их применения. Постановление о возбуждении дела легализует всю дальнейшую процессуальную деятельность. Однако в силу дефектности самого акта возбуждения дела ее результаты могут оказаться юридически ничтожными. В частности, незаконность возбуждения уголовного дела является безусловным основанием к отмене состоявшегося по делу приговора. Однако при этом акт возбуждения уголовного дела, формально разрешая осуществление любых других предусмотренных законом процессуальных действий, даже в случае их последующего обжалования в суд, не является предметом судебной проверки: так, рассматривая жалобы на законность и обоснованность ареста, суд не вправе отменить незаконное постановление о возбуждении дела.
УПК РСФСР предполагает проверку поводов и оснований возбуждения уголовного дела прокурором, т.е. учитывает, что такие решения могут не отвечать требованиям законности и обоснованности, чем подтверждается объективная потребность и возможность также судебной проверки данного процессуального решения. Вместе с тем если возбуждение уголовного дела незаконно, то это должно вести к прекращению дела уже в стадии расследования. В таких случаях закрепленное в статье 46 Конституции Российской Федерации право на судебную защиту от незаконных действий и решений любых государственных органов вообще не может быть осуществлено в отношении акта возбуждения уголовного дела путем проверки его судом после окончания расследования и начала судебного разбирательства. В результате лица, права которых были нарушены таким актом, лишаются возможности прибегнуть к судебной защите как в ходе, так и по окончании расследования.
2. В Постановлении Конституционного Суда от 3 мая 1995 года по делу о проверке конституционности статей 220.1 и 220.2 УПК РСФСР была сформулирована правовая позиция, согласно которой не только реальные ограничения, но и выявившаяся их опасность нарушают неприкосновенность личности, в том числе оказывают психическое давление на сознание и поступки человека. Это в полной мере относится к акту возбуждения уголовного дела, всегда связанному с созданием такой опасности, в том числе с угрозой произвольного превращения лица из свидетеля в подозреваемого.
Законодатель не может настаивать на обязанности гражданина претерпевать такого рода давление, не предоставляя ему возможности воспользоваться предусмотренным статьей 46 Конституции Российской Федерации правом на судебную защиту. Судебная защита от незаконного возбуждения уголовного дела может предупреждать необоснованные ограничения прав заинтересованных лиц, а отсутствие немедленного доступа к суду, напротив, исключает из объекта судебной проверки законность и обоснованность самих решений о возбуждении уголовного дела и создает тем самым возможность для злоупотреблений и использования органами расследования незаконных методов воздействия. Такие факты по жалобам заинтересованных лиц подлежат проверке судом.
3. Отрицание возможности обжаловать в суд возбуждение уголовного дела связано с псевдоидеями ограждения расследования от вмешательства суда и ограждения суда от каких-либо акций, которые в дальнейшем могут повлиять на его объективность и предрешать его выводы по существу обвинения при рассмотрении дела. Но и прокурор, проверяя возбуждение уголовного дела, должен учитывать процессуальную самостоятельность следователя (статья 127 УПК). С этой точки зрения судебная проверка данного акта имеет не меньше и не больше ограничений, чем прокурорский надзор. Участие же одного и того же судьи в проверке законности возбуждения дела и последующем его разрешении, безусловно, исключается: предыдущее участие в судопроизводстве должно расцениваться и расценивается, согласно действующему УПК (статья 60), как обстоятельство, устраняющее судью от рассмотрения дела.
4. Основной аргумент в пользу судебного обжалования акта возбуждения уголовного дела - закрепленный в статье 123 Конституции Российской Федерации принцип осуществления уголовного судопроизводства на началах состязательности и равноправия сторон, который, по смыслу данной конституционной нормы в ее взаимосвязи со статьями 18, 46, 52 и 118 Конституции Российской Федерации, распространяется на все стадии уголовного судопроизводства. Субъекты уголовно - процессуальной деятельности, осуществляющие, в том числе на досудебных стадиях, уголовное преследование, с одной стороны, и защиту от него, с другой, в состязательном процессе в конфликтной ситуации должны обращаться за разрешением спора к независимому суду. При нынешней системе уголовного судопроизводства прокурор, отвечающий за законность действий органов расследования и результаты их деятельности по существу, так же как и следователь, представляет государственные инстанции, осуществляющие уголовное преследование и обвинение. Поэтому обжалование незаконности возбуждения уголовного дела лицом, в отношении которого начинается уголовное преследование, только прокурору фактически означает, что жалобы на действия органов уголовного преследования рассматриваются теми же, кто его осуществляет.
Конституционное значение и содержание правовых институтов может быть обеспечено совокупным действием правовых норм. Такая правовая позиция сформулирована Конституционным Судом в его Постановлении от 2 февраля 1996 года. Это в полной мере относится и к различным возможностям организации прокурорского и судебного контроля за деятельностью органов расследования, в том числе при возбуждении уголовных дел. Однако при возможном сочетании указанных способов контроля должны быть исключены признание достаточными одних только прокурорских методов надзора за расследованием и, следовательно, отказ от судебного контроля в этой стадии уголовного судопроизводства. Иное противоречит реализации состязательных начал в уголовном судопроизводстве, как это предусмотрено статьей 123 Конституции Российской Федерации. По смыслу данной конституционной нормы, предполагается именно судебное рассмотрение возражений заинтересованных лиц против действий и решений органов, осуществляющих судопроизводство, в том числе возбуждающих дело и начинающих уголовное преследование. Это тот процессуальный механизм, который позволяет реализовать субъективное право на судебную защиту от указанных действий и решений, судебная проверка и корректировка которых не осуществляется ни при судебном обжаловании последующих процессуальных актов в ходе расследования, ни после его завершения.

0

8

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 27 июня 2000 г. No. 11-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
ПОЛОЖЕНИЙ ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 47 И ЧАСТИ ВТОРОЙ
СТАТЬИ 51 УГОЛОВНО - ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РСФСР
В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ ГРАЖДАНИНА В.И. МАСЛОВА

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего О.И. Тиунова, судей Н.С. Бондаря, Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, А.Л. Кононова, Т.Г. Морщаковой, А.Я. Сливы, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
с участием представителя гражданина В.И. Маслова - адвоката Б.Б. Грузда, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В. Лазарева и представителя Совета Федерации - адвоката А.Я. Клейменова,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 УПК РСФСР.
Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина В.И. Маслова на нарушение его конституционных прав указанными положениями УПК РСФСР.
Заслушав сообщение судьи - докладчика А.Л. Кононова, объяснения представителей сторон, выступления приглашенных в заседание судьи Верховного Суда Российской Федерации С.А. Разумова, а также представителей: от Генеральной прокуратуры Российской Федерации - А.П. Короткова, от Министерства внутренних дел Российской Федерации - Б.Я. Гаврилова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Как следует из жалобы, 2 октября 1997 года в рамках расследования по уголовному делу, возбужденному по признакам преступления, предусмотренного статьей 163 УК Российской Федерации, следственными органами при ГУВД города Санкт - Петербурга и Ленинградской области был произведен обыск по месту жительства гражданина В.И. Маслова, после чего он был принудительно доставлен в региональное управление по борьбе с организованной преступностью, где удерживался более 16 часов. За это время в отношении него был проведен ряд других следственных действий - опознание, допрос в качестве свидетеля, очная ставка.
В ответ на ходатайство В.И. Маслова об обеспечении помощи адвоката (защитника) следователь разъяснил ему, что в соответствии с частью первой статьи 47 УПК РСФСР такая помощь предоставляется только обвиняемому - с момента предъявления обвинения и подозреваемому - с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу, а поскольку В.И. Маслов в данный момент по своему процессуальному положению является свидетелем, его просьба не может быть удовлетворена. Протокол же о задержании в качестве подозреваемого был объявлен В.И. Маслову после того, как он уже длительное время находился в положении фактически задержанного и в отношении него были проведены опознание, допрос в качестве свидетеля и очная ставка.
После предъявления В.И. Маслову обвинения осуществляющий его защиту адвокат заявил ходатайство об ознакомлении с протоколами следственных действий, проведенных с участием В.И. Маслова до признания его подозреваемым, в чем ему было отказано, так же, как и в производстве выписок из материалов, предоставленных для ознакомления, на том основании, что, по мнению следователя, в силу части второй статьи 51 УПК РСФСР эти права защитник может реализовать лишь после окончания следствия.
Действия следователя неоднократно обжаловались В.И. Масловым и его защитником в прокуратуру и суд, которые, однако, не усмотрели в них каких-либо нарушений права В.И. Маслова пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента задержания. Только после рассмотрения судом кассационной инстанции их требования в части, касающейся применения части второй статьи 51 УПК РСФСР, были удовлетворены: признан незаконным отказ защитнику в предоставлении для ознакомления протоколов следственных действий, проведенных с участием его подзащитного, и в производстве выписок из процессуальных документов.
Гражданин В.И. Маслов, полагая, что его конституционным правам в уголовном процессе причинен невосполнимый ущерб, поскольку они своевременно не были реализованы на важной для защиты стадии уголовного процесса, обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с просьбой проверить конституционность примененных в его деле положений УПК РСФСР, как противоречащих статьям 45 (часть 2), 48 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
Таким образом, предметом рассмотрения по настоящему делу являются положения части первой статьи 47 УПК РСФСР, которые допускают защитника к участию в деле с момента объявления лицу, подозреваемому в совершении преступления, протокола задержания либо постановления о применении до предъявления обвинения меры пресечения в виде заключения под стражу; а также положения части второй статьи 51 УПК РСФСР, которые толкуются правоприменительной практикой как не предоставляющие защитнику до окончания расследования по делу право знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с участием его подзащитного до того, как он был признан подозреваемым, и документами, которые предъявлялись либо должны предъявляться подозреваемому и обвиняемому, и исключающие право выписывать необходимые сведения из материалов, с которыми защитник был ознакомлен.
2. Конституция Российской Федерации, гарантируя государственную защиту прав и свобод человека и гражданина (статья 2; статья 45, часть 1), предоставляет каждому право на получение квалифицированной юридической помощи (статья 48, часть 1) и, кроме того, прямо предусматривает, что "каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения" (статья 48, часть 2).
Закрепляя это право как непосредственно действующее, Конституция Российской Федерации не связывает предоставление помощи адвоката (защитника) с формальным признанием лица подозреваемым либо обвиняемым, а следовательно, и с моментом принятия органом дознания, следствия или прокуратуры какого-либо процессуального акта, и не наделяет федерального законодателя правом устанавливать ограничительные условия его реализации.
Норма статьи 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации определенно указывает на сущностные признаки, характеризующие фактическое положение лица как нуждающегося в правовой помощи в силу того, что его конституционные права, прежде всего на свободу и личную неприкосновенность, ограничены, в том числе в связи с уголовным преследованием в целях установления его виновности. Поэтому конституционное право пользоваться помощью адвоката (защитника) возникает у конкретного лица с того момента, когда ограничение его прав становится реальным.
По буквальному смыслу положений, закрепленных в статьях 2, 45 и 48 Конституции Российской Федерации, право на получение юридической помощи адвоката гарантируется каждому лицу независимо от его формального процессуального статуса, в том числе от признания задержанным и подозреваемым, если управомоченными органами власти в отношении этого лица предприняты меры, которыми реально ограничиваются свобода и личная неприкосновенность, включая свободу передвижения, - удержание официальными властями, принудительный привод или доставление в органы дознания и следствия, содержание в изоляции без каких-либо контактов, а также какие-либо иные действия, существенно ограничивающие свободу и личную неприкосновенность.
В противоречие с требованиями статьи 48 Конституции Российской Федерации оспариваемые положения части первой статьи 47 УПК РСФСР препятствуют реализации права на помощь адвоката (защитника), допуская ее не с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, а лишь с момента объявления ему органами дознания и следствия протокола задержания или постановления об аресте, в результате чего реализация права на защиту и права пользоваться помощью адвоката (защитника) ставится в зависимость от усмотрения этих органов.
Такое усмотрение открывает возможность для недопустимых произвольных властных действий в отношении лица, чьи конституционные права и свободы ограничиваются, что не только противоречит принципам свободы и личной неприкосновенности (статья 22, часть 1, Конституции Российской Федерации), но и умаляет достоинство личности как основу признания и уважения ее прав и свобод (статья 21, часть 1, Конституции Российской Федерации).
3. Закрепленное в статье 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации право пользоваться помощью адвоката (защитника) является конкретизацией более общего права, предусмотренного частью 1 той же статьи, - права каждого на получение квалифицированной юридической помощи (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 28 января 1997 года по делу о проверке конституционности части четвертой статьи 47 УПК РСФСР). Поэтому статья 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации, дополнительно гарантирующая защиту от необоснованных ограничений предусмотренного статьей 22 Конституции Российской Федерации права на свободу и личную неприкосновенность, не может толковаться как ограничивающая право на квалифицированную юридическую помощь адвоката - такая помощь должна быть предоставлена каждому лицу, в том числе в рамках уголовного преследования в любых его формах. Иное истолкование было бы умалением конституционного права каждого на получение квалифицированной юридической помощи, которое не может быть ограничено ни при каких обстоятельствах и противоречило бы статьям 55 (часть 3) и 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 марта 1996 года по делу о проверке конституционности статей 1 и 21 Закона Российской Федерации "О государственной тайне").
Поскольку конституционное право на помощь адвоката (защитника) не может быть ограничено федеральным законом, то применительно к его обеспечению понятия "задержанный", "обвиняемый", "предъявление обвинения" должны толковаться в их конституционно - правовом, а не в придаваемом им Уголовно - процессуальным кодексом РСФСР более узком смысле. В целях реализации названного конституционного права необходимо учитывать не только формальное процессуальное, но и фактическое положение лица, в отношении которого осуществляется публичное уголовное преследование. При этом факт уголовного преследования и, следовательно, направленная против конкретного лица обвинительная деятельность могут подтверждаться актом о возбуждении в отношении данного лица уголовного дела, проведением в отношении него следственных действий (обыска, опознания, допроса и др.) и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против него (в частности, разъяснением в соответствии со статьей 51 (часть 1) Конституции Российской Федерации права не давать показаний против себя самого). Поскольку такие действия направлены на выявление уличающих лицо, в отношении которого ведется уголовное преследование, фактов и обстоятельств, ему должна быть безотлагательно предоставлена возможность обратиться за помощью к адвокату (защитнику). Тем самым обеспечиваются условия, позволяющие этому лицу получить должное представление о своих правах и обязанностях, о выдвигаемом против него обвинении и, следовательно, эффективно защищаться, и гарантирующие в дальнейшем от признания недопустимыми полученных в ходе расследования доказательств (статья 50, часть 2, Конституции Российской Федерации).
Изложенное понимание конституционных норм о праве каждого при осуществлении в отношении него уголовного преследования на доступ к адвокату согласуется также с нормами международного права, в соответствии с которыми в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина (статья 15, часть 4; статья 17, часть 1, Конституции Российской Федерации).
Доступ к адвокату как неотъемлемая гарантия права на защиту в случае уголовного обвинения предусмотрен статьей 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, а также статьями 5 и 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которым каждому арестованному или задержанному сообщаются незамедлительно причины ареста и предъявляемое обвинение и обеспечивается право на безотлагательное решение судом вопроса о законности задержания и справедливое публичное разбирательство дела при предоставлении возможности защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника.
Рассматривая право обвиняемого на получение помощи адвоката как распространяющееся на досудебные стадии производства (решение от 24 мая 1991 года по делу Quaranta, Series A, no. 205, para 27; решение от 24 ноября 1993 года по делу Ymbrioscia, Series A, no. 275, para 36), Европейский суд по правам человека сформулировал ряд положений, согласно которым отказ задержанному в доступе к адвокату в течение первых часов допросов полицией в ситуации, когда праву на защиту мог быть нанесен невосполнимый ущерб, является - каким бы ни было основание такого отказа - несовместимым с правами обвиняемого, предусмотренными статьей 6 (пункт 3с) Конвенции о защите прав человека и основных свобод (решение от 8 февраля 1996 года по делу Murray, 1996-1, para 66). При этом под обвинением в смысле статьи 6 Конвенции Европейский суд по правам человека понимает не только официальное уведомление об обвинении, но и иные меры, связанные с подозрением в совершении преступления, которые влекут серьезные последствия или существенным образом сказываются на положении подозреваемого (решение от 27 февраля 1980 года по делу Deweer, Series A, no. 35, para 44, 46; решение от 15 июля 1982 года по делу Eckle, Series A, no. 51, para 73; решение от 10 декабря 1982 года по делу Foti, Series A, no. 56, para 52), т.е. считает необходимым исходить из содержательного, а не формального понимания обвинения.
Таким образом, оспариваемые положения части первой статьи 47 УПК РСФСР, согласно которым лицо, подозреваемое в совершении преступления, получает право пользоваться помощью защитника с момента объявления ему либо протокола задержания, либо постановления о применении до предъявления обвинения меры пресечения в виде заключения под стражу, исходя из их буквального смысла, ограничивают право каждого на досудебных стадиях уголовного судопроизводства пользоваться помощью адвоката (защитника) во всех случаях, когда его права и свободы могут быть существенно затронуты действиями и мерами, связанными с уголовным преследованием, и, следовательно, не соответствуют статьям 17 (часть 1), 21 (часть 1), 22 (часть 1), 48 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
4. Оспариваемые положения части второй статьи 51 УПК РСФСР, по их буквальному смыслу, не предусматривают право защитника до окончания расследования по делу знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с участием подзащитного до признания его подозреваемым, и с документами, которые предъявлялись либо должны предъявляться подозреваемому и обвиняемому, а также право выписывать из материалов, с которыми защитник был ознакомлен, любые сведения в любом объеме. Именно таким образом эти положения были истолкованы в деле заявителя органами следствия, прокуратуры и в первоначальных решениях - судом.
Данное правоприменителем истолкование, однако, не вытекает из этих норм УПК РСФСР, если их рассматривать во взаимосвязи с положениями, которые устанавливают право и обязанность защитника в уголовном судопроизводстве использовать любые средства и способы защиты, не противоречащие закону (часть первая статьи 51 УПК РСФСР, статья 16 Положения об адвокатуре РСФСР).
Оспариваемые положения части второй статьи 51 УПК РСФСР обязывают следствие предъявить защитнику подозреваемого как материалы следственных действий с участием подозреваемого, так и документы, которые предъявлялись подозреваемому либо должны быть ему предъявлены, а также которые подтверждают законность и обоснованность применения к нему меры пресечения. Отказ защитнику в ознакомлении с материалами следствия, которые были добыты с участием подозреваемого или стали ему известны иным образом до признания его подозреваемым, как и ограничение права защитника выписывать из материалов, с которыми он был ознакомлен до окончания следствия, любые сведения и в любом объеме не имеют разумного основания, не могут быть оправданы интересами следствия или иными конституционно значимыми целями, допускающими соразмерные ограничения прав и свобод (статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации).
Иное истолкование оспариваемых положений части второй статьи 51 УПК РСФСР противоречило бы также смыслу статьи 45 (часть 1) Конституции Российской Федерации, согласно которой в Российской Федерации гарантируется государственная защита прав и свобод, и статьи 48 Конституции Российской Федерации, закрепляющей право каждого на получение квалифицированной юридической помощи, в том числе право пользоваться помощью адвоката (защитника) по уголовным делам.
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 17 (часть 1), 21 (часть 1), 22 (часть 1), 48 и 55 (часть 3), положения части первой статьи 47 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР, которые - по их буквальному смыслу - предоставляют лицу, подозреваемому в совершении преступления, право пользоваться помощью защитника лишь с момента объявления ему протокола задержания либо постановления о применении до предъявления обвинения меры пресечения в виде заключения под стражу и, следовательно, ограничивают право каждого на досудебных стадиях уголовного судопроизводства пользоваться помощью адвоката (защитника) во всех случаях, когда его права и свободы существенно затрагиваются или могут быть существенно затронуты действиями и мерами, связанными с уголовным преследованием.
Впредь до введения федеральным законодателем нового урегулирования подлежит применению непосредственно положение статьи 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации в его истолковании, данном в настоящем Постановлении.
2. Признать положения части второй статьи 51 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку они, будучи истолкованы в конституционно - правовом смысле, не ограничивают право защитника до окончания расследования по уголовному делу знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с участием подзащитного до признания его подозреваемым, и с документами, которые предъявлялись либо должны предъявляться подозреваемому и обвиняемому, а также право выписывать из материалов, с которыми защитник был ознакомлен, любые сведения и в любом объеме.
3. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
4. С учетом выводов, содержащихся в настоящем Постановлении, гражданину В.И. Маслову должна быть обеспечена возможность обратиться за защитой своих прав и законных интересов, которые могли быть нарушены применением признанного не соответствующим Конституции Российской Федерации положения части первой статьи 47 УПК РСФСР.
5. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

9

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 22 января 2004 г. N 119-О

ПО ЖАЛОБЕ ГРАЖДАНКИ СЕМЕНОВОЙ
ЛИЛИИ МИХАЙЛОВНЫ НА НАРУШЕНИЕ ЕЕ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ
ЧАСТЬЮ ЧЕТВЕРТОЙ СТАТЬИ 354 УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО
КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей М.В. Баглая, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
рассмотрев по требованию гражданки Л.М. Семеновой вопрос о возможности принятия ее жалобы к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,

установил:

1. Южноуральский городской суд Челябинской области не удовлетворил жалобу гражданки Л.М. Семеновой на постановление дознавателя, отказавшего в возбуждении уголовного дела по факту нанесения ей телесных повреждений, признав постановление законным и обоснованным. В рассмотрении кассационной жалобы на данное судебное решение Л.М. Семеновой было отказано со ссылкой на часть четвертую статьи 354 УПК Российской Федерации, предоставляющую право апелляционного и кассационного обжалования судебного решения лишь указанным в данной норме лицам, к числу которых, по мнению суда, Л.М. Семенова не относится.
В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации заявительница утверждает, что отсутствие в части четвертой статьи 354 УПК Российской Федерации предписаний, предоставляющих иным, помимо перечисленных в ней, лицам (в том числе пострадавшим от преступных действий, но не признанным потерпевшими в установленном законом порядке) право обжаловать решения суда в кассационном порядке, нарушает ее конституционные права, гарантированные статьями 2, 17 (части 1 и 2), 19 (части 1 и 2), 21, 22 (часть 1), 23 (часть 1), 45 (часть 1), 46 (часть 1), 52 и 53 Конституции Российской Федерации.
2. Статья 46 Конституции Российской Федерации, гарантируя каждому право на судебную защиту, в качестве одного из его существенных элементов закрепляет право на судебное обжалование решений и действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц.
Конституционный Суд Российской Федерации в ряде своих решений указывал, что данное конституционное право предполагает и право заинтересованных лиц добиваться исправления ошибок, допущенных в ходе производства по уголовным делам, путем процессуальной проверки вышестоящими судами законности и обоснованности приговоров, определений и постановлений, принимаемых нижестоящими судебными инстанциями (Постановления от 2 июля 1998 года по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 331 и 464 УПК РСФСР, от 17 июля 2002 года по делу о проверке конституционности положений статей 342, 371, 373, 378, 379, 380 и 382 УПК РСФСР, статьи 41 УК РСФСР, статьи 36 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" и от 8 декабря 2003 года по делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 УПК Российской Федерации).
Рассматривая вопросы, связанные с обеспечением права на судебную защиту в уголовном судопроизводстве, Конституционный Суд Российской Федерации признал не соответствующим статьям 46 и 52 Конституции Российской Федерации ограничение права на судебное обжалование действий и решений, затрагивающих права и законные интересы граждан, на том лишь основании, что эти граждане не были признаны в установленном законом порядке участниками производства по уголовному делу (Постановление от 23 марта 1999 года по делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 УПК РСФСР). Как подчеркнул Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 27 июня 2000 года по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 УПК РСФСР, обеспечение гарантируемых Конституцией Российской Федерации прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве обусловлено не формальным признанием лица тем или иным участником производства по уголовному делу, а наличием определенных сущностных признаков, характеризующих фактическое положение этого лица как нуждающегося в обеспечении соответствующего права.
Названные решения Конституционного Суда Российской Федерации сохраняют свою силу, а суды при применении Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации должны учитывать, что в соответствии с его статьями 19 и 123 - исходя из сформулированных Конституционным Судом Российской Федерации правовых позиций - действия (бездействие) и решения органов дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда могут быть обжалованы как участниками уголовного судопроизводства, так и иными лицами в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают их интересы. Указанные нормы, носящие общий характер (в единстве с которыми подлежит применению оспариваемая заявительницей часть четвертая статьи 354 УПК Российской Федерации), не содержат каких бы то ни было предписаний, позволяющих ограничивать возможности лиц, чьи права и законные интересы оказались непосредственно затронутыми конкретными судебными решениями, по обжалованию этих решений в вышестоящие судебные инстанции.
Таким образом, часть четвертая статьи 354 УПК Российской Федерации во взаимосвязи с другими положениями данного Кодекса, а также с учетом ее конституционно-правового смысла, вытекающего из ранее принятых Конституционным Судом Российской Федерации постановлений и настоящего Определения, не может рассматриваться как препятствующая заявительнице обжаловать в кассационном порядке решение суда, затрагивающее ее права, и, следовательно, не нарушает указанные в жалобе положения Конституции Российской Федерации, а потому не имеется оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
Проверка же законности и обоснованности решений, которые были приняты судами по делу заявительницы на основании части четвертой статьи 354 УПК Российской Федерации, относится к компетенции вышестоящих инстанций системы судов общей юрисдикции, призванных обеспечивать применение закона в соответствии с его конституционно-правовым смыслом.
Исходя из изложенного и руководствуясь частью второй статьи 40, пунктом 2 части первой статьи 43, частью четвертой статьи 71, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Часть четвертая статьи 354 УПК Российской Федерации, регламентирующая право апелляционного и кассационного обжалования судебных решений, по своему конституционно-правовому смыслу не исключает возможность обжалования в кассационном порядке судебного решения, принятого по результатам проверки законности и обоснованности отказа в возбуждении уголовного дела, лицом, чьи права и законные интересы были затронуты этим решением.
В силу статьи 6 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Определение является общеобязательным, а выявленный в нем конституционно-правовой смысл части четвертой статьи 354 УПК Российской Федерации исключает любое иное ее истолкование в правоприменительной практике.
2. Поскольку по жалобе гражданки Семеновой Лилии Михайловны не требуется вынесения предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" итогового решения в виде постановления, дальнейшее производство по жалобе прекратить.
3. Согласно части второй статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" дело гражданки Семеновой Лилии Михайловны, разрешенное на основании части четвертой статьи 354 УПК Российской Федерации в истолковании, расходящемся с ее конституционно-правовым смыслом, подлежит пересмотру, если для этого не имеется иных препятствий.
4. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
5. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Российской газете", "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0

10

Постановление Конституционного Суда РФ от 24.04.2003 N 7-П "По делу о проверке конституционности положения пункта 8 Постановления Государственной Думы от 26 мая 2000 года "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов" в связи с жалобой гражданки Л.М. Запорожец"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 24 апреля 2003 г. N 7-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
ПОЛОЖЕНИЯ ПУНКТА 8 ПОСТАНОВЛЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ
ОТ 26 МАЯ 2000 ГОДА "ОБ ОБЪЯВЛЕНИИ АМНИСТИИ В СВЯЗИ
С 55-ЛЕТИЕМ ПОБЕДЫ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ
1941 - 1945 ГОДОВ" В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ
ГРАЖДАНКИ Л.М. ЗАПОРОЖЕЦ

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,

с участием представителя гражданки Л.М. Запорожец - адвоката В.М. Жуковского и постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В. Лазарева,

руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положения пункта 8 Постановления Государственной Думы от 26 мая 2000 года "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов".

Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданки Л.М. Запорожец на нарушение ее конституционных прав положением пункта 8 Постановления Государственной Думы "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов". Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции Российской Федерации оспариваемое заявительницей нормативное положение.

Заслушав сообщение судьи-докладчика Н.С. Бондаря, объяснения представителей сторон, выступления приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации - судьи Верховного Суда Российской Федерации В.П. Степалина, от Генерального прокурора Российской Федерации - Т.Л. Оксюка, от Министерства внутренних дел Российской Федерации - В.И. Жулева, от Министерства юстиции Российской Федерации - С.И. Никулина, от Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации - В.И. Селиверстова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Гражданкой Л.М. Запорожец оспаривается конституционность положения, содержащегося в пункте 8 Постановления Государственной Думы "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов", которым предусматривается прекращение находящихся в производстве органов дознания, органов предварительного следствия и судов уголовных дел о преступлениях, совершенных до вступления в силу данного Постановления, в отношении лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений по неосторожности, за которые предусмотрено максимальное наказание, не превышающее пяти лет лишения свободы.

Как следует из жалобы и иных материалов дела, гражданке Л.М. Запорожец в результате ненадлежаще проведенной операции при оказании стоматологической помощи был причинен вред здоровью, в связи с чем в отношении проводившего операцию врача было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью четвертой статьи 118 УК Российской Федерации (причинение средней тяжести вреда здоровью по неосторожности, совершенное вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей), а Л.М. Запорожец признана по этому делу потерпевшей.

Постановлением Калининского районного суда Новосибирской области от 8 июня 2000 года данное уголовное дело было прекращено на основании подпункта "д" пункта 8 Постановления Государственной Думы от 26 мая 2000 года "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов". Определением судебной коллегии по уголовным делам Новосибирского областного суда от 17 июля 2000 года указанное решение было отменено в связи с тем, что суд первой инстанции применил амнистию на стадии судебного разбирательства без рассмотрения дела по существу, и дело направлено в тот же суд на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства. Однако 30 ноября 2001 года Калининский районный суд Новосибирской области в подготовительной части судебного заседания по ходатайству стороны защиты вновь вынес постановление о прекращении дела по тому же основанию. Потерпевшая Л.М. Запорожец, обжалуя указанное судебное решение, утверждала, что суд фактически уклонился от рассмотрения уголовного дела по существу и применил акт об амнистии, основываясь лишь на положении пункта 8 Постановления Государственной Думы "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов".

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданка Л.М. Запорожец утверждает, что указанное положение предписывает судам прекращать вследствие акта об амнистии находящиеся в их производстве уголовные дела без рассмотрения по существу, лишая тем самым ее как потерпевшую по уголовному делу права на эффективную судебную защиту, включая компенсацию причиненного ущерба, а потому не соответствует статьям 1, 2, 6 (часть 2), 17 (часть 3), 19 (часть 1), 21 (часть 1), 22 (часть 1), 45 (часть 1), 46 (часть 1), 52 и 55 (часть 2) Конституции Российской Федерации.

Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации в настоящем деле является положение пункта 8 Постановления Государственной Думы "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов", в части, предусматривающей прекращение вследствие акта об амнистии находящихся на стадии судебного разбирательства уголовных дел в отношении лиц, обвиняемых в совершении преступлений по неосторожности, за которые предусмотрено максимальное наказание, не превышающее пяти лет лишения свободы.

2. Уголовное преследование является одной из форм реализации государством своей обязанности по признанию, соблюдению и защите прав и свобод человека и гражданина, обеспечению других конституционно значимых ценностей (статьи 2 и 52; статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации) в тех случаях, когда эти ценности становятся объектом преступного посягательства.

В силу статей 1, 2, 55 (часть 3), 71 (пункты "в", "о") и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации в Российской Федерации как демократическом правовом государстве в целях регулирования и защиты прав и свобод человека и гражданина, обеспечения законности, правопорядка и общественной безопасности законодательно определяются уголовно-правовые запреты общественно опасных деяний и наказание за их нарушение, а также обеспечивается установление - исходя из соответствующих предписаний уголовного закона и подтвержденных доказательствами фактических обстоятельств конкретного дела - оснований для возложения на конкретное лицо уголовной ответственности. Вместе с тем к правомочиям государства относится и закрепление в законе оснований, позволяющих ему отказаться от уголовного преследования конкретного лица или определенной категории лиц и прекратить в отношении них уголовные дела. Именно такого рода правомочием является предусмотренное Конституцией Российской Федерации объявление амнистии Государственной Думой (статья 103, пункт "е" части 1).

Как Государственная Дума при объявлении амнистии, так и правоприменительные органы, включая суды, при ее реализации связаны требованиями Конституции Российской Федерации, предопределяющими обязанность государства признавать, соблюдать и защищать права и свободы как непосредственно действующие, а также охранять достоинство личности, нравственность, здоровье, права и свободы граждан, обеспечивая законность, правопорядок, общественную безопасность и защищая права и законные интересы других лиц, в том числе пострадавших от преступных посягательств (статья 1, часть 1; статья 2; статья 17, часть 3; статья 21, часть 1; статья 45, часть 1; статья 52; статья 55, части 1 и 3; статья 71, пункты "в", "о"; статья 72, пункт "б" части 1). При этом во всяком случае материально-правовые и процессуальные нормы, содержащиеся в акте об амнистии, должны быть согласованы с положениями Конституции Российской Федерации, прежде всего закрепляющими конституционные основы правового государства, в том числе приоритет и непосредственное действие Конституции Российской Федерации, разделение властей, запрет произвола, требования справедливости и соразмерности, а также связанности Конституцией Российской Федерации и законом реализующих амнистию органов государственной власти, включая суды, ответственность государства за действия его органов и должностных лиц.

Таким образом, хотя государство, как следует из статей 71 (пункт "о") и 103 (пункт "е" части 1) Конституции Российской Федерации, при наличии соответствующих оснований и условий может отказаться от осуществления уголовного преследования, оно не вправе оставить неисполненными те обязанности, которые возлагаются на него Конституцией Российской Федерации. В частности, государство не освобождается от необходимости гарантировать защиту прав и свобод других лиц, в том числе обеспечить потерпевшим от преступлений доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статья 45, часть 2; статья 46, часть 1; статья 52 Конституции Российской Федерации).

Реализация акта об амнистии в отношении лиц, которые обвиняются в совершении преступлений или осуждены за деяния, подпадающие под действие амнистии, не должна быть связана с лишением тех, кто пострадал от преступлений, их конституционного права на судебную защиту и восстановление в нарушенных правах и интересах, - ни объем, ни степень гарантированности потерпевшим указанных прав не могут зависеть от того, было ли государством реализовано его правомочие по осуществлению уголовного преследования или же оно отказалось от этого, издав акт об амнистии. Иное приводило бы к нарушению не только закрепленного в статье 52 Конституции Российской Федерации права потерпевшего на обеспечение ему государством доступа к правосудию и компенсацию причиненного ущерба, но и провозглашенного в статье 19 Конституции Российской Федерации принципа равенства всех перед законом и судом.

3. В соответствии со статьей 118 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом, в том числе посредством уголовного судопроизводства. При этом, как следует из статьи 49 (часть 1) Конституции Российской Федерации, только приговором суда, постановленным на основе исследования доказательств в предусмотренном федеральным законом порядке, может быть установлена виновность обвиняемого в совершении преступления.

Как отметил Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 28 октября 1996 года по делу о проверке конституционности статьи 6 УПК РСФСР, решение о прекращении уголовного дела по нереабилитирующему лицо основанию, не подменяя собой приговор суда, по своему содержанию и правовым последствиям не является актом, которым устанавливается виновность обвиняемого в том смысле, как это предусмотрено статьей 49 Конституции Российской Федерации. При выявлении такого рода оснований к прекращению уголовного дела (к их числу относится и акт об амнистии) лицо, в отношении которого уголовное дело подлежит прекращению, вправе настаивать на продолжении расследования и рассмотрения дела в судебном порядке (часть вторая статьи 27 УПК Российской Федерации, часть пятая статьи 5 УПК РСФСР). Потерпевший же вправе приводить свои доводы против прекращения уголовного дела в связи с объявлением амнистии, а в случае вынесения решения о прекращении уголовного дела - оспорить его по мотивам незаконности и необоснованности в установленном процессуальным законом судебном порядке (пункт 18 части второй статьи 42 и статья 127 УПК Российской Федерации, статья 331 УПК РСФСР). Тем самым лицам, заинтересованным в исходе дела, обеспечивается судебная защита их прав и законных интересов в рамках уголовного судопроизводства.

Исходя из конституционных принципов правосудия (статьи 10, 118 и 123 Конституции Российской Федерации) и в силу части восьмой статьи 302 во взаимосвязи с пунктом 1 статьи 254 УПК Российской Федерации (в УПК РСФСР - часть четвертая статьи 5, часть первая статьи 259), если вопрос о применении амнистии решается на стадии судебного разбирательства, суд продолжает рассмотрение дела в обычном порядке до его разрешения по существу путем постановления приговора. В соответствии с действующими правилами судебного разбирательства, закрепленными в статьях 240 и 244 УПК Российской Федерации (статьи 240 и 245 УПК РСФСР), суд принимает решение о применении в отношении подсудимого амнистии после того, как сам установит наличие соответствующих оснований и условий, т.е. после проведения с участием сторон непосредственного исследования всех имеющихся по делу доказательств и выслушивания мнения как стороны обвинения, так и стороны защиты относительно наличия или отсутствия события преступления, виновности подсудимого, квалификации содеянного, а также по иным имеющим значение для разрешения дела вопросам. Согласно конституционно установленной иерархии правовых норм (статья 15, часть 1, Конституции Российской Федерации) рассматриваемое положение пункта 8 Постановления Государственной Думы "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов" по своей юридической силе не может противопоставляться нормам уголовно-процессуального законодательства, находящимся в системной взаимосвязи с данным положением и образующим с ним единую нормативно-правовую основу института амнистии.

4. Согласно Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью (принята Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 года) лица, которым в результате преступного деяния причинен вред, включая телесные повреждения, должны иметь право на доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию причиненного вреда; при этом все государства - члены ООН обязаны содействовать тому, чтобы судебные и административные процедуры в большей степени отвечали потребностям жертв преступлений, в том числе путем обеспечения им возможности изложения своей позиции по существу дела и предоставления надлежащей помощи на всех этапах судебного разбирательства в соответствии с национальным законодательством, без ущерба для обвинения.

Соответственно определяется правовой статус лица, потерпевшего от преступления, в российском законодательстве. Конституционную основу этого статуса составляют положения статей 45, 46, 52 и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которым каждому гарантируется государственная, в том числе судебная, защита его прав и свобод; права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом, а государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба; судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

Обязанность государства гарантировать защиту прав потерпевших от преступлений, в том числе путем обеспечения им адекватных возможностей отстаивать свои интересы в суде, вытекает также из положений статьи 21 (часть 1) Конституции Российской Федерации, согласно которым достоинство личности охраняется государством и ничто не может быть основанием для его умаления. Применительно к личности потерпевшего это конституционное предписание предполагает обязанность государства не только предотвращать и пресекать в установленном законом порядке какие бы то ни было посягательства, способные причинить вред и нравственные страдания личности, но и обеспечивать пострадавшему от преступления возможность отстаивать свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами, поскольку иное означало бы умаление чести и достоинства личности не только лицом, совершившим противоправные действия, но и самим государством.

Приведенные положения Конституции Российской Федерации, как и более общие ее нормы, провозглашающие человека, его права и свободы высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защиту как непосредственно действующих - обязанностью государства (статьи 2 и 18), предписывают законодателю установить уголовно-процессуальные механизмы, в максимальной степени способствующие предупреждению и пресечению преступлений, предотвращению их негативных последствий для охраняемых законом прав и интересов граждан, а также упрощающие жертвам преступлений доступ к правосудию с целью восстановления своих прав и получения необходимой компенсации.

Обязанность государства обеспечивать восстановление прав потерпевшего от преступления не предполагает наделение потерпевшего правом предопределять необходимость осуществления уголовного преследования в отношении того или иного лица, а также пределы возлагаемой на это лицо уголовной ответственности. Такое право в силу публичного характера уголовно-правовых отношений может принадлежать только государству в лице его законодательных и правоприменительных органов. Вместе с тем, реализуя это право, в том числе отказываясь от уголовного преследования отдельных категорий лиц вследствие амнистии, оно не должно ограничивать незыблемые конституционные права человека и гражданина, включая закрепленные статьями 46 (часть 1) и 52 Конституции Российской Федерации права потерпевших от преступлений, которые, по смыслу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, не подлежат ограничению.

То обстоятельство, что потерпевшему по делам публичного и частно-публичного обвинения не предоставлено право предопределять решение суда о применении акта об амнистии, само по себе не может расцениваться как основание для его отстранения от решения иных вопросов по уголовному делу, находящемуся в производстве суда. Потерпевшему по такому делу должна быть предоставлена возможность отстаивать свою позицию по существу рассматриваемых вопросов, что предполагает его право доказывать отсутствие оснований для прекращения дела и незаконность применения амнистии.

5. Конституция Российской Федерации, гарантируя конституционные права лиц, потерпевших от преступлений, непосредственно не определяет, в какой именно процедуре должен обеспечиваться доступ потерпевших к правосудию в целях защиты своих прав и законных интересов и компенсации причиненного ущерба, и возлагает решение этого вопроса на законодателя. Федеральный же законодатель вправе устанавливать различный порядок защиты прав и законных интересов лиц, пострадавших от преступлений, - как в рамках уголовного судопроизводства, так и путем искового производства по гражданскому делу. Конституционно важно при этом, чтобы доступ потерпевшего к правосудию был реальным, давал ему возможность быть выслушанным судом и обеспечивал эффективное восстановление его в правах.

В соответствии со статьей 309 УПК Российской Федерации (статья 310 УПК РСФСР) суд при рассмотрении уголовного дела может как удовлетворить заявленный гражданский иск, так и оставить его без рассмотрения, если постановляется оправдательный приговор за отсутствием состава преступления, либо признать за гражданским истцом право на удовлетворение иска и передать вопрос о его размерах на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства, если расчет по гражданскому иску невозможен без отложения разбирательства дела. Лицо, не предъявившее гражданский иск по уголовному делу, а равно лицо, чей гражданский иск в силу тех или иных причин остался без рассмотрения, вправе предъявить его в порядке гражданского судопроизводства (часть шестая статьи 29 УПК РСФСР). При этом суд, рассматривающий по заявлению потерпевшего гражданское дело о возмещении вреда, причиненного преступлением, в силу провозглашенного в статье 120 (часть 1) Конституции Российской Федерации принципа независимости судей и их подчинения только Конституции Российской Федерации и федеральному закону, не может быть связан решением о прекращении производства, принятым органом предварительного расследования или судом в части определения размера причиненного преступлением ущерба, и должен основывать свое решение о восстановлении нарушенных прав потерпевшего на собственном исследовании обстоятельств дела.

Право на защиту в гражданском судопроизводстве прав и законных интересов лиц, пострадавших в результате преступления, во всяком случае сохраняется при прекращении производства по уголовному делу в связи с применением акта об амнистии, что подтверждается также Постановлением Государственной Думы от 26 мая 2000 года "О порядке применения Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов", согласно пункту 8 которого лица, подпадающие под действие Постановления об амнистии, не освобождаются ни от административного взыскания, ни от обязанности возместить вред, причиненный в результате противоправных действий.

В силу принципа равенства всех перед законом и судом (статья 19, часть 1, Конституции Российской Федерации) суд в случае амнистии должен обеспечить потерпевшему процессуальные гарантии реализации его прав на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба, аналогичные тем, которые предоставляются потерпевшим по делам, по которым амнистия применению не подлежит или применяется после вынесения приговора. Исходя из признания процессуального равенства потерпевших при восстановлении их в правах путем уголовного или гражданского судопроизводства, им должны обеспечиваться равные условия, включая оказание содействия со стороны государства в лице его уполномоченных органов в получении доказательств, подтверждающих факт причинения вреда в результате противоправного деяния. При этом судебная оценка в гражданском деле материально-правовых оснований возмещения причиненного преступлением вреда не может ограничиваться выводами осуществлявших уголовное судопроизводство органов, изложенными в постановлении о прекращении уголовного дела вследствие амнистии, в случае несогласия с ними потерпевшего.

6. Таким образом, рассматриваемое положение пункта 8 Постановления Государственной Думы "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов" - по его конституционно-правовому смыслу в системе уголовно-правового и уголовно-процессуального регулирования, в том числе во взаимосвязи с частью восьмой статьи 302 и пунктом 1 статьи 254 УПК Российской Федерации (часть четвертая статьи 5 УПК РСФСР) - не препятствует суду рассмотреть находящееся в стадии судебного разбирательства уголовное дело по существу с последующим решением вопроса о применении акта об амнистии, а также не лишает потерпевшего прав на доступ к правосудию и на эффективную судебную защиту, включая компенсацию причиненного ущерба, в установленных законом процессуальных формах, и, следовательно, не противоречит Конституции Российской Федерации. Проверка же законности и обоснованности правоприменительных решений, связанных с реализацией данного положения и соответствующих норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства в ходе производства по конкретным уголовным делам, не относится к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации.

Признанием рассматриваемого положения не противоречащим Конституции Российской Федерации не исключается право законодателя принять дополнительные нормативные решения, включая специальный законодательный акт о порядке объявления и применения амнистии, относительно процедур, компенсирующих для потерпевших по уголовным делам отказ государства от уголовного преследования совершивших преступления лиц вследствие применения акта об амнистии, с тем чтобы наиболее эффективно гарантировать конституционные права всех участников уголовного судопроизводства, затронутые в результате издания и последующего применения акта об амнистии. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 5 июля 2001 года по делу о проверке конституционности Постановления Государственной Думы от 28 июня 2000 года "О внесении изменения в Постановление Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов", при освобождении одних лиц от уголовной ответственности и наказания Государственная Дума, реализуя в акте об амнистии гуманистические задачи, в то же время должна взвешивать конкурирующие конституционные ценности и, исходя из обеспечения их баланса, не может допускать, чтобы права других лиц были поставлены под угрозу нарушения.

При этом выбор конкретных правовых средств и способов, с помощью которых государством могут быть защищены права потерпевших, осуществляется самим законодателем на основании принципов демократического правового государства, а также с учетом того, что в силу статей 19 (часть 1) и 52 Конституции Российской Федерации права на доступ к правосудию и на компенсацию причиненного преступлением ущерба должны обеспечиваться всем потерпевшим в равной мере независимо от того, было ли лицо, совершившее преступление, подвергнуто уголовной ответственности и наказанию или в отношении него была применена амнистия.

Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 79 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать не противоречащим Конституции Российской Федерации положение пункта 8 Постановления Государственной Думы от 26 мая 2000 года "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов", поскольку по своему конституционно-правовому смыслу данное положение в системе уголовно-правового и уголовно-процессуального регулирования не препятствует суду рассмотреть находящееся в стадии судебного разбирательства уголовное дело по существу с последующим решением вопроса о применении акта об амнистии, а также не лишает потерпевшего права на доступ к правосудию и права на эффективную судебную защиту в установленных законом процессуальных формах.

2. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

3. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете" и "Собрании законодательства Российской Федерации". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

11

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 15 января 1999 г. No. 1-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
ПОЛОЖЕНИЙ ЧАСТЕЙ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ СТАТЬИ 295
УГОЛОВНО - ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РСФСР
В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ ГРАЖДАНИНА М.А. КЛЮЕВА

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Б.С. Эбзеева, судей Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, А.Л. Кононова, Т.Г. Морщаковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Ярославцева,
с участием гражданина М.А. Клюева, обратившегося с жалобой в Конституционный Суд Российской Федерации, а также постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В. Лазарева,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 96, 97, 99 и 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 295 УПК РСФСР.
Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина М.А. Клюева на нарушение его конституционных прав статьей 295 УПК РСФСР.
Заслушав сообщение судьи - докладчика А.Л. Кононова, объяснения сторон, а также выступления приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации - В.П. Верина, от Генеральной прокуратуры Российской Федерации - А.А. Белкина, изучив представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:
1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин М.А. Клюев, наделенный правами потерпевшего по уголовному делу, возбужденному в связи с гибелью его матери в дорожно - транспортном происшествии, требует признать не соответствующей Конституции Российской Федерации статью 295 УПК РСФСР, в силу которой в судебном разбирательстве по данному делу ему не была предоставлена возможность выступить в судебных прениях.
По мнению заявителя, положения этой статьи нарушают гарантированное Конституцией Российской Федерации равенство всех перед законом и судом, поскольку ущемляют права потерпевшего как одного из участников уголовного процесса, заинтересованных в исходе дела.
2. В статье 295 УПК РСФСР определяются содержание и порядок судебных прений - самостоятельного этапа судебного разбирательства, следующего за окончанием судебного следствия. Выступая с речами, участники прений подводят итоги исследования в судебном заседании всех обстоятельств дела, аргументируют свои позиции относительно доказанности обвинения и квалификации преступления, формулируют предложения о наказании и т.д.
Согласно части первой статьи 295 УПК РСФСР судебные прения состоят из речей обвинителей, а также гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей, защитников и подсудимого, если защитник в судебном заседании не участвует. В дополнение к этой норме, содержащей исчерпывающий перечень участников судебных прений, часть вторая той же статьи предоставляет право участвовать в судебных прениях по делам частного обвинения (статьи 115, 116, часть первая статьи 129 и статья 130 УК Российской Федерации) потерпевшему и его представителю.
Указанные положения в своей совокупности, допуская участие потерпевшего в прениях только при рассмотрении уголовных дел, которые возбуждаются по жалобе потерпевшего и в случае его примирения с обвиняемым подлежат прекращению, исключают такое его право по всем другим делам независимо от формы и тяжести причиненного ему ущерба. Именно эти положения частей первой и второй статьи 295 УПК РСФСР, примененные в конкретном деле заявителя, в соответствии со статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" и являются предметом рассмотрения по данному делу.
3. Согласно статье 52 Конституции Российской Федерации права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом; государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. В соответствии с Декларацией основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 года, лица, которым в результате преступного деяния причинен вред, включая телесные повреждения, моральный ущерб или существенное ущемление их основных прав, должны иметь право на доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию причиненного вреда; государства - члены ООН обязаны содействовать тому, чтобы судебные и административные процедуры в большей степени отвечали интересам защиты жертв преступлений путем обеспечения им возможности изложения своей позиции и рассмотрения ее судом на всех этапах судебного разбирательства, когда затрагиваются их личные интересы. Тем самым реально гарантируются доступ к правосудию и конституционное право каждого на судебную защиту его прав и свобод (статья 46, часть 1, Конституции Российской Федерации).
В международном праве (статья 8 Всеобщей декларации прав человека, пункт 1 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, пункт 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод) судебная защита понимается как эффективное восстановление в правах независимым судом на основе справедливого судебного разбирательства, что предполагает обеспечение состязательности и равноправия сторон, в том числе предоставление им достаточных процессуальных правомочий для защиты своих интересов при осуществлении всех процессуальных действий, результат которых имеет существенное значение для определения прав и обязанностей.
Конституционный Суд Российской Федерации в своем Постановлении от 10 декабря 1998 года по делу о проверке конституционности части второй статьи 335 УПК РСФСР также указал, что одной из необходимых гарантий судебной защиты и справедливого разбирательства дела является равно предоставляемая сторонам реальная возможность довести свою позицию относительно всех аспектов дела до сведения суда непосредственно перед удалением его в совещательную комнату для вынесения решения. Только при этом условии полностью реализуется в судебном заседании право на судебную защиту, которое согласно Конституции Российской Федерации не может быть ограничено.
4. В уголовно - процессуальном законодательстве Российской Федерации потерпевшим от преступления признается лицо, которому в результате преступного посягательства причинен моральный, физический или имущественный вред. Поэтому потерпевший как участник уголовного судопроизводства имеет собственные интересы, для защиты которых он должен быть наделен адекватными правами стороны в судебном процессе.
Так, в соответствии с частью второй статьи 53 УПК РСФСР потерпевший вправе представлять доказательства, заявлять ходатайства, знакомиться - с момента окончания предварительного следствия - со всеми материалами дела, заявлять отводы, приносить жалобы на действия лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда, а также обжаловать приговор, определения суда и постановления судьи. Для поддержания своих имущественных требований потерпевший вправе заявить по делу гражданский иск и пользоваться правами гражданского истца (статья 54 УПК РСФСР), в том числе выступая в качестве такового в судебных прениях, что, однако, не исчерпывает всех подлежащих защите интересов потерпевшего.
Частный интерес потерпевшего состоит в восстановлении всех его прав, нарушенных преступлением, в защите чести и достоинства личности, возмещении причиненного ему не только материального, но и морального вреда. По некоторым делам, возбуждаемым по жалобе потерпевшего, именно он наделяется правом поддерживать обвинение в судебном разбирательстве (часть третья статьи 53 УПК РСФСР). Вместе с тем и по всем иным уголовным делам потерпевший заинтересован в том, чтобы способствовать раскрытию преступления, установлению истины по делу, изобличению преступника и справедливому воздаянию за содеянное. При этом он фактически, с учетом его процессуального положения, выступает в качестве стороны, противостоящей обвиняемому (подсудимому). Осуществление потерпевшим такой функции тем более важно, что, как правило, закон не требует обязательного участия прокурора в судебном разбирательстве, и, следовательно, по большинству уголовных дел в заседании суда может отсутствовать лицо, поддерживающее государственное обвинение, что не позволяет в полной мере обеспечивать состязательные начала и равноправие сторон в судопроизводстве (статья 123, часть 3, Конституции Российской Федерации).
Указанный конституционный принцип, наиболее последовательно реализуемый при производстве в суде присяжных (раздел десятый УПК РСФСР, статьи 429 и 447), а также при рассмотрении дел частного обвинения (часть вторая статьи 295), когда потерпевший как равноправная сторона в состязательном процессе участвует в судебных прениях, должен соблюдаться при рассмотрении всех уголовных дел. Участие потерпевшего в судебных прениях важно именно потому, что в этой, завершающей стадии состязания (спора) стороны получают возможность, анализируя все обстоятельства дела с разных позиций, способствовать формированию внутреннего убеждения судей, объективной оценке ими собранных доказательств и, следовательно, постановлению законного и обоснованного приговора.
В силу же положений частей первой и второй статьи 295 УПК РСФСР потерпевшие по большинству уголовных дел лишаются возможности в качестве стороны в процессе подвести итоги судебного исследования, сформулировать свои требования, высказать возражения, воздействуя на формирование внутреннего убеждения судей и тем самым - на характер и содержание принимаемого решения, т.е. существенно ограничиваются в своем праве на судебную защиту.
5. Конституция Российской Федерации исходит из того, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью (статья 2) и что признание достоинства личности - основа всех его прав и свобод и необходимое условие их существования и соблюдения. Достоинство личности охраняется государством, и ничто не может быть основанием для его умаления (статья 21, часть 1, Конституции Российской Федерации).
Любое преступное посягательство на личность, ее права и свободы является одновременно и наиболее грубым посягательством на человеческое достоинство, поскольку человек как жертва преступления становится объектом произвола и насилия. Государство, обеспечивая особое внимание к интересам и требованиям потерпевшего от преступления, обязано способствовать устранению нарушений его прав и восстановлению достоинства личности. Такая обязанность государства в полной мере соответствует Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью, согласно которой обеспечение потерпевшему доступа к правосудию должно сочетаться со справедливым обращением и признанием его достоинства (пункт 4).
Рассматриваемые положения статьи 295 УПК РСФСР предоставляют потерпевшему от преступления процессуальную возможность для защиты в судебных прениях лишь своих материальных интересов, допуская его участие в них в качестве гражданского истца, однако исключают участие в прениях для лиц, которым причинен только физический или моральный вред, т.е. прежде всего для тех, кто требует защиты именно достоинства личности.
Исходя из позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в его Постановлениях от 3 мая 1995 года, от 2 февраля 1996 года и от 16 мая 1996 года, ограничение доступа к правосудию является одновременно и ограничением фундаментального права на защиту достоинства личности. Это тем более относится к жертвам преступлений.
Лишение потерпевшего возможности участвовать в судебных прениях ничем не оправдано, не является справедливым и выходит за пределы конституционно допустимых ограничений прав и свобод. Оно необоснованно ущемляет закрепленные Конституцией Российской Федерации права потерпевшего на доступ к правосудию и на судебную защиту, умаляет достоинство личности и нарушает конституционный принцип осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон.
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
постановил:
1. Признать положения частей первой и второй статьи 295 УПК РСФСР, на основании которых потерпевший по уголовному делу не допускается к участию в судебных прениях, кроме как по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 115, 116, частью первой статьи 129 и статьей 130 Уголовного кодекса Российской Федерации, не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 52, 46 (часть 1) и 123 (часть 3).
2. Признание положений частей первой и второй статьи 295 УПК РСФСР, на основании которых потерпевший по уголовному делу не допускается к участию в судебных прениях, не соответствующими Конституции Российской Федерации обязывает суды применять указанную статью без каких-либо ограничений допуска потерпевшего к участию в судебных прениях, исходя из непосредственного действия Конституции Российской Федерации и с учетом настоящего Постановления.
3. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
4. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

12

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 20 апреля 1999 г. No. 7-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
ПОЛОЖЕНИЙ ПУНКТОВ 1 И 3 ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 232,
ЧАСТИ ЧЕТВЕРТОЙ СТАТЬИ 248 И ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 258
УГОЛОВНО - ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РСФСР В СВЯЗИ
С ЗАПРОСАМИ ИРКУТСКОГО РАЙОННОГО СУДА ИРКУТСКОЙ
ОБЛАСТИ И СОВЕТСКОГО РАЙОННОГО СУДА
ГОРОДА НИЖНИЙ НОВГОРОД

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего А.Я. Сливы, судей Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, А.Л. Кононова, Т.Г. Морщаковой, О.И. Тиунова, В.Г. Ярославцева,
с участием П.С. Брянского - судьи Иркутского районного суда Иркутской области, Л.П. Доброгорской - судьи Советского районного суда города Нижний Новгород, обратившихся с запросами в Конституционный Суд Российской Федерации, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В. Лазарева и представителя Совета Федерации И.Б. Власенко,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 102, 104 и 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР.
Поводом к рассмотрению дела явились запрос Иркутского районного суда Иркутской области о проверке конституционности статей 232 и 258 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР и запрос Советского районного суда города Нижний Новгород о проверке конституционности части четвертой статьи 248 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР.
Заслушав сообщение судьи - докладчика Т.Г. Морщаковой, объяснения сторон, выступления приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации - В.П. Верина, от Генеральной прокуратуры Российской Федерации - А.А. Белкина, от Министерства внутренних дел Российской Федерации - Е.А. Тимлева, от Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации - О.Н. Дорониной, изучив представленные документы и иные материалы, в том числе экспертные заключения докторов юридических наук Б.Т. Безлепкина и А.Э. Жалинского, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Иркутский районный суд Иркутской области, рассматривая в судебном заседании под председательством судьи П.С. Брянского уголовное дело по обвинению С.А. Терентьева и М.А. Шевцова, выявил, что предварительное следствие по делу проведено неполно и в содержание предъявленного подсудимым обвинения не включены указания на ряд тяжких последствий. В связи с этим суд, руководствуясь статьями 258 и 232 УПК РСФСР, вынес определение о направлении дела для производства дополнительного расследования.
Согласно части первой статьи 232 УПК РСФСР судья в стадии назначения судебного заседания возвращает дело для дополнительного расследования в случаях: 1) неполноты произведенного дознания или предварительного следствия; 2) существенного нарушения уголовно - процессуального закона органами дознания или предварительного следствия; 3) наличия оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении; 4) наличия оснований для привлечения к уголовной ответственности по данному делу других лиц; 5) неправильного соединения или разъединения дела. В решении о направлении дела для дополнительного расследования указываются его основания, обстоятельства, которые дополнительно должны быть выяснены, а также определяется мера пресечения в отношении обвиняемого (части вторая и третья статьи 232 УПК РСФСР).
Такое же решение суд выносит, если указанные в статье 232 УПК РСФСР обстоятельства будут им установлены во время судебного разбирательства уголовного дела (часть первая статьи 258 УПК РСФСР).
Полагая, что предписания указанных норм уголовно - процессуального закона, обязывающие суд направить дело для дополнительного расследования, не соответствуют статьям 10, 49, 50, 118 и 123 Конституции Российской Федерации, Иркутский районный суд Иркутской области обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке их конституционности.
Между тем согласно статье 102 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предметом проверки в Конституционном Суде Российской Федерации по запросу суда может быть лишь закон, примененный или подлежащий применению в конкретном деле. Иркутским районным судом Иркутской области были применены в конкретном уголовном деле лишь часть первая статьи 258 и пункты 1 и 3 части первой статьи 232 УПК РСФСР, и, следовательно, только эти нормы и могут являться предметом проверки по данному запросу.
В запросе Советского районного суда города Нижний Новгород оспаривается конституционность части четвертой статьи 248 УПК РСФСР. Как следует из запроса, в ходе рассмотрения судом уголовного дела по обвинению Л.Ф. Мухиной и А.П. Праприной государственный обвинитель отказался от поддержания обвинения и ходатайствовал в связи с этим о возвращении дела для дополнительного расследования. Учитывая ходатайство, поддержанное подсудимыми и их защитниками, суд вынес определение о направлении дела для производства дополнительного расследования. Данное определение было отменено Нижегородским областным судом в кассационном порядке по протесту прокурора города Нижний Новгород, а дело возвращено в тот же суд для рассмотрения по существу. При этом было указано, что районный суд должен был, несмотря на отказ государственного обвинителя от поддержания обвинения, продолжить разбирательство дела и на общих основаниях разрешить вопрос о виновности или невиновности подсудимых, что прямо предусмотрено частью четвертой статьи 248 УПК РСФСР.
Однако Советский районный суд, рассматривая под председательством судьи Л.П. Доброгорской вновь поступившее уголовное дело, пришел к выводу, что положение части четвертой статьи 248 УПК РСФСР не согласуется с закрепленным в статье 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации принципом состязательности и равноправия сторон, и обратился с запросом в Конституционный Суд Российской Федерации.
Учитывая, что оба запроса касаются одного и того же предмета, а именно положений Уголовно - процессуального кодекса РСФСР, предполагающих осуществление судом полномочий, направленных на восполнение недостатков предварительного расследования и обоснование обвинения, Конституционный Суд Российской Федерации в соответствии со статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" соединил дела по этим запросам в одном производстве.
2. Суд осуществляет судебную власть посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (статья 118 Конституции Российской Федерации), которое согласно статье 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации основывается на принципе состязательности и равноправия сторон. Этот принцип в уголовном судопроизводстве означает прежде всего строгое разграничение судебной функции разрешения дела и функции обвинения, которые, таким образом, осуществляются разными субъектами.
Разрешая дело, суд на основе исследованных в судебном заседании доказательств формулирует выводы об установленных фактах, о подлежащих применению в данном деле нормах права и, соответственно, об осуждении или оправдании лиц, в отношении которых велось уголовное преследование. При этом состязательность в уголовном судопроизводстве во всяком случае предполагает, что возбуждение уголовного преследования, формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются указанными в законе органами и должностными лицами, а также потерпевшими. Возложение же на суд обязанности в той или иной форме подменять деятельность этих органов и лиц по осуществлению функции обвинения не согласуется с предписанием статьи 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации и препятствует независимому и беспристрастному осуществлению правосудия судом, как того требуют статья 120 (часть 1) Конституции Российской Федерации, а также нормы ратифицированных Российской Федерацией международных договоров (статья 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах).
3. Рассматриваемыми положениями статей 232 и 258 УПК РСФСР предусмотрено направление судом, в том числе по собственной инициативе, уголовного дела для производства дополнительного расследования в случае неполноты произведенного дознания или предварительного следствия, а также при наличии оснований для предъявления другого обвинения либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении. Таким образом, суд, сам инициируя продолжение следственной деятельности по обоснованию обвинения, по сути, выполняет не свойственную ему обвинительную функцию. Возвращение дела для дополнительного расследования в связи с указанными основаниями при отсутствии соответствующих ходатайств сторон, т.е. если ни обвинение, ни защита не настаивают на этом, может отражать только интересы обвинения, так как тем самым обеспечивается восполнение недостатков именно обвинительной деятельности в ситуации, когда ни прокурором, ни потерпевшим сомнения в доказанности обвинения не устраняются (в том числе в судебном заседании). С точки зрения интересов защиты возвращение дела для производства дополнительного расследования в таких случаях не является необходимым, поскольку при полной или частичной недоказанности, а также сомнительности обвинения защита вправе рассчитывать на вынесение судом оправдательного приговора либо, соответственно, на признание подсудимого виновным в менее тяжком преступлении, чем ему вменяли органы расследования. Такая позиция защиты является допустимой формой отстаивания интересов подсудимого, ибо суд при этих обстоятельствах обязан следовать принципу презумпции невиновности, закрепленному в статье 49 Конституции Российской Федерации.
Согласно названному конституционному принципу каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Из этого принципа в совокупности с принципом состязательности (статья 123, часть 3, Конституции Российской Федерации) следует, что суд вправе устанавливать виновность лица лишь при условии, если доказывают ее органы и лица, осуществляющие уголовное преследование. Поскольку, по смыслу статей 118 и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, суд, рассматривая уголовные дела, осуществляет исключительно функцию отправления правосудия и не должен подменять органы и лиц, формирующих и обосновывающих обвинение, то не устраняемые ими сомнения в виновности обвиняемого, в силу статьи 49 (часть 3) Конституции Российской Федерации, толкуются в пользу последнего. Таким образом, если органы уголовного преследования не смогли доказать виновность обвиняемого в полном объеме и, тем более, если прокурор и потерпевший отказались от поддержания обвинения в суде (полностью или частично), то это должно приводить - в системе действующих уголовно - процессуальных норм при их конституционном истолковании - к постановлению в отношении обвиняемого оправдательного приговора или обвинительного приговора, констатирующего виновность обвиняемого в менее тяжком преступном деянии. Вместе с тем законодатель вправе предусмотреть и иные процессуальные последствия, исключающие продолжение производства по уголовному делу при отказе прокурора (и потерпевшего) от обвинения, в частности прекращение дела, как это установлено для судебной процедуры с участием присяжных заседателей.
4. Вопреки изложенным требованиям Конституции Российской Федерации в части четвертой статьи 248 УПК РСФСР установлено правило, согласно которому отказ прокурора от обвинения не освобождает суд от обязанности продолжить разбирательство дела и разрешить на общих основаниях вопрос о виновности или невиновности подсудимого. В результате функция поддержания обвинения переходит фактически к самому суду, и он должен обеспечивать выявление и исследование обосновывающих данное обвинение доказательств.
Между тем, как указано в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 28 ноября 1996 года по делу о проверке конституционности статьи 418 УПК РСФСР, в состязательном процессе суд, напротив, обязан обеспечивать справедливое и беспристрастное разрешение дела, предоставляя сторонам равные возможности для отстаивания своих позиций, и не может принимать на себя дополнительно выполнение процессуальной функции стороны, представляющей обвинение, так как это нарушает конституционный принцип состязательности и приводит к тому, что сторона, осуществляющая защиту, оказывается в худшем положении. Сформулированная Конституционным Судом Российской Федерации правовая позиция в полной мере применима к ситуациям, порождаемым нормой части четвертой статьи 248 УПК РСФСР, когда суд должен продолжать рассмотрение обвинения, предъявленного органами расследования, даже при отказе прокурора от его поддержания. Более того, по смыслу указанной нормы, суд вправе в этих случаях вынести по делу и обвинительный приговор, а также по собственной инициативе направить дело для дополнительного расследования, что противоречит статьям 49 и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
5. В соответствии с частью второй статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации оценивает конституционность нормативного положения, исходя из его места в системе нормативных актов и учитывая как его буквальный смысл, так и смысл, придаваемый ему актами толкования или сложившейся правоприменительной практикой.
Исходя из рассматриваемых положений статей 232 и 258, а также статьи 248 в их взаимосвязи с другими нормами УПК РСФСР, в том числе предусматривающими в качестве основания к отмене приговора вышестоящим судом односторонность и неполноту предварительного расследования, которая не может быть восполнена в судебном заседании (статьи 342, 343 УПК РСФСР), возвращение дела судом первой инстанции для дополнительного расследования является обязанностью суда. Ее невыполнение при наличии указанной неполноты расследования влечет отмену не только обвинительных, но и оправдательных судебных приговоров. Тем самым на суд, по существу, возлагается ответственность и за обеспечение качества расследования, в частности за обоснование обвинения.
Такое толкование правомочий суда по возвращению дела для дополнительного расследования - в точном соответствии с буквальным смыслом статей 232 и 258 УПК РСФСР и их местом в системе уголовно - процессуального регулирования - дано в Постановлении No. 2 Пленума Верховного Суда РСФСР от 17 апреля 1984 года (в редакции от 21 декабря 1993 года) "О некоторых вопросах, связанных с применением судами уголовно - процессуальных норм, регулирующих возвращение дел для дополнительного расследования". В нем указывается, что в случаях неполноты произведенного дознания или предварительного следствия, которая не может быть восполнена в судебном заседании, либо наличия других оснований, предусмотренных статьей 232 УПК РСФСР, судам "надлежит возвращать дела для дополнительного расследования", и при этом констатируется, что во многих случаях отмену приговоров влечет несоблюдение судами именно данного требования.
Более того, принимая решение о направлении прокурору уголовного дела для дополнительного расследования, суд в соответствии с частью второй статьи 232 УПК РСФСР должен указать, по какому основанию возвращается дело и какие обстоятельства необходимо выяснить дополнительно. Выполняя эти требования закона, суд тем самым определяет задачи стороны обвинения, предписывая органам уголовного преследования (аналогично тому, как это делает прокурор в соответствии со статьями 211 - 214 УПК РСФСР), в каком направлении следует осуществлять формирование и обоснование обвинения.
При этом в соответствии с положениями статей 232 и 258 УПК РСФСР обязанность суда направить дело для дополнительного расследования никак не связывается с позицией стороны, осуществляющей обвинение, не обусловливается ее ходатайствами. Напротив, закон исходит из того, что такое решение суд может принимать по собственной инициативе. В частности, статьей 232 УПК РСФСР предусмотрено направление дела для дополнительного расследования в стадии назначения судебного разбирательства на основании постановления судьи, выносимого без проведения заседания с участием сторон, что явно противоречит конституционному принципу состязательности.
Вместе с тем даже при наличии ходатайства стороны обвинения о дополнении предварительного расследования в целях дальнейшего доказывания предъявленного обвинения или расширения его объема суд не обязан следовать этому ходатайству во всяком случае и возвращать дело для производства дополнительного расследования: он вправе вынести приговор, основываясь в том числе на конституционном требовании о толковании неустранимых сомнений в пользу обвиняемого (статья 49, часть 3 Конституции Российской Федерации).
6. Положения статей 232 и 258 УПК РСФСР, предусматривающие направление судом находящегося в его производстве уголовного дела для дополнительного расследования ввиду его неполноты, противоречат также статьям 46 (часть 1) и 52 Конституции Российской Федерации, поскольку создают возможность отказа гражданину в эффективном восстановлении его прав судом, не обеспечивая ни обвиняемым в совершении преступлений, ни потерпевшим от преступных действий доступ к правосудию в разумный срок. Более того, рассмотрение дела судом вообще может не состояться, поскольку действующее уголовно - процессуальное регулирование допускает прекращение уголовных дел в ходе дополнительного расследования. В названном выше Постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР указывается, что "отдельные суды вместо вынесения обвинительных приговоров... или оправдания... необоснованно возвращают дела на дополнительное расследование, что порождает волокиту и нарушает права граждан". Причем предупреждение и устранение указанных последствий затруднено, поскольку действующая система процессуальных норм не обязывает суд при решении вопроса о возвращении уголовного дела для дополнительного расследования выяснять позиции сторон и не предусматривает кассационное обжалование соответствующих решений заинтересованными лицами.
Таким образом, пункты 1 и 3 части первой статьи 232 и часть первая статьи 258 УПК РСФСР не исключают произвольного применения, связанного как с отказом от вынесения оправдательного приговора, т.е. от публичной реабилитации незаконно привлеченных к уголовной ответственности, так и с непредоставлением своевременной защиты потерпевшим, поскольку возвращение дела органам расследования может безосновательно отдалять для потерпевших перспективу судебного определения их прав.
Кроме того, если в ходе дополнительного расследования дело прекращается, то невиновное лицо, в отношении которого велось уголовное преследование, а также потерпевший вообще лишаются возможности получить защиту в суде от незаконных действий органов расследования, поскольку такие действия подлежат проверке судом, как правило, лишь в процессе судебного разбирательства по делу после окончания расследования.
Решение о производстве дополнительного расследования позволяет также осуществляющим его органам добиваться существенного дополнительного продления сроков следствия и сроков применения процессуальных мер принудительного характера, в том числе содержания обвиняемых под стражей. Более того, при исчислении установленных законом предельных сроков содержания под стражей не учитывается время, прошедшее с момента направления дела в суд до возвращения его прокурору для производства дополнительного расследования. Продление же предельных сроков ареста в связи с возвращением дела для дополнительного расследования, явившимся результатом низкого качества ранее проведенного дознания или предварительного следствия, не исключено и в тех случаях, когда восполнить его пробелы объективно невозможно и производство по делу органами расследования прекращается. При таких обстоятельствах продление предельных сроков ареста, обусловленное возвращением дела для дополнительного расследования, несоразмерно социально оправданным целям этой меры пресечения и нарушает право обвиняемого на судебное разбирательство в разумные сроки или на своевременное освобождение от преследования, т.е. не согласуется со статьями 46 и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, а также со статьей 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Соответствующая правовая позиция сформулирована в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 июня 1996 года по делу о проверке конституционности части пятой статьи 97 УПК РСФСР и в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 10 декабря 1998 года о прекращении производства по делу о проверке конституционности частей четвертой, пятой и шестой статьи 97 УПК РСФСР.
7. Рассматриваемые положения статей 232, 248 и 258 УПК РСФСР не согласуются и со статьями 10 и 118 Конституции Российской Федерации, предусматривающими осуществление государственной власти на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную, а также обусловливающими недопустимость возложения на судебную власть каких бы то ни было функций, несовместимых с ее исключительными прерогативами по осуществлению правосудия. В силу этих принципов суд разрешает дела на основании поступающих к нему обращений (в уголовном процессе таким обращением является обвинительное заключение, переданное органами уголовного преследования вместе с уголовным делом, или жалоба потерпевшего). Указанные же нормы наделяют суд при рассмотрении дела правом по собственной инициативе содействовать формированию и обоснованию обвинения, и в результате он фактически начинает решать задачи, ответственность за выполнение которых, согласно действующему правовому регулированию, возложена на органы уголовного преследования, в частности входящие в систему исполнительной власти. Между тем от суда нельзя требовать осуществления функций, несовместимых с его независимым статусом.
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 104 и частью первой статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Положения пунктов 1 и 3 части первой статьи 232 и части первой статьи 258 УПК РСФСР, как возлагающие на суд обязанность по собственной инициативе возвращать уголовное дело прокурору в случае не восполнимой в судебном заседании неполноты расследования, а также при наличии оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении, признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 49 и 123 (часть 3), а также статьям 46 (часть 1) и 52.
2. Часть четвертую статьи 248 УПК РСФСР, как допускающую при отказе прокурора от обвинения осуществление судом не свойственной ему обязанности по обоснованию предъявленного органами расследования обвинения, признать не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 49 и 123 (часть 3).
3. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
4. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 52