narcorik.ru



САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 47


ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 47

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Конституция РФ
Раздел I
Глава 2 Права и свободы человека и гражданина
Статья 47

1. Никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.
2. Обвиняемый в совершении преступления имеет право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей в случаях, предусмотренных федеральным законом.

Подпись автора

Лойер Клуб - свежие новости с юридических полей !

0

2

Статья 47

1. Подсудность - распределение между судами дел, подлежащих рассмотрению по первой инстанции, т.е. установление конкретного суда, который должен разрешить данное дело. В судебном процессе различают два вида подсудности: родовую (предметную) и территориальную (местную). Родовая подсудность означает отнесение дела к ведению того или иного звена судебной системы в зависимости от характера гражданского дела. Территориальная подсудность разграничивает компетенцию между однородными судами, т.е. различными судами одного и того же звена судебной системы. Подсудность устанавливается соответствующими процессуальными кодексами: ГПК РФ, АПК РФ, УПК РФ, КоАП РФ.

2. Особенностью суда присяжных является раздельное сосуществование в нем "судей права" (профессиональных юристов) и "судей факта" (жюри присяжных заседателей). Преимущество суда присяжных в его большей коллегиальности, гарантии независимости присяжных, в привнесении в правосудие житейского здравого смысла и народного правосознания. Суд присяжных в настоящее время действует лишь в некоторых регионах России, а потому носит характер альтернативного производства, т.е. обвиняемый может выбрать общий порядок рассмотрения дела, а может выбрать суд присяжных. Выбор суда присяжных носит сугубо добровольный порядок.

0

3

Статья 47

1. В соответствии со ст. 10 Всеобщей декларации прав человека "каждый человек, для определения его прав и обязанностей и для установления обоснованности предъявленного ему уголовного обвинения, имеет право, на основе полного равенства, на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдение всех требований справедливости независимым и беспристрастным судом". Развивая эти положения, Конвенция о защите прав человека и основных свобод (п. 1 ст. 6) и Международный пакт о гражданских и политических правах (п. 1 ст. 14) установили, что каждый имеет право при предъявлении ему уголовного обвинения на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым, беспристрастным и компетентным судом, созданным на основании закона, при соблюдении принципа равенства всех перед судом.

Правосудие должен осуществлять только тот суд и тот судья, к ведению которых законом отнесено рассмотрение конкретного дела, при этом рассмотрение дел должно осуществляться законно установленным, а не произвольно выбранным составом суда, - согласно ч. 1 ст. 47 Конституции, никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.

Как отметил Конституционный Суд в Постановлении от 6 апреля 2006 г. N 3-П (СЗ РФ. 2006. N 16. ст. 1775), права на доступ к правосудию и на законный суд, гарантированные Конституцией и названными международно-правовыми актами, являющимися в силу ч. 4 ст. 15 Конституции составной частью правовой системы Российской Федерации, по самой своей природе требуют законодательного регулирования, при осуществлении которого федеральный законодатель располагает определенной свободой усмотрения, что, однако, не освобождает его от обязанности соблюдать вытекающее из Конституции требование разумной соразмерности между используемыми средствами и поставленной целью

Одной из гарантий обеспечения независимости и беспристрастности суда при осуществлении правосудия является прямое и четкое определение законом круга дел, которые подлежат рассмотрению тем или иным судом. Благодаря этому у человека заранее появляется возможность знать, где и каким судьей будет рассмотрено его дело, если таковое возникнет. Свойство дела быть рассмотренным определенным судом именуется подсудностью. Процессуальному законодательству известны несколько видов подсудности: территориальная, предметная, персональная и составная.

Территориальная подсудность определяется в зависимости от той территории, на которую распространяются полномочия определенного суда. В гражданском судопроизводстве территориальная подсудность, по общему правилу, определяется местом жительства ответчика либо местом нахождения организации (ст. 28 ГПК). Иски о взыскании алиментов, об установлении отцовства, о расторжении брака (в случае, если при истце находится несовершеннолетний или по состоянию здоровья его выезд к месту жительства ответчика представляется затруднительным), а также иски о восстановлении трудовых, пенсионных и жилищных прав, возврате имущества или его стоимости, связанные с возмещением убытков, причиненных гражданину незаконным уголовным преследованием или наложением административного наказания в виде ареста, могут быть предъявлены истцом также в суд по месту его жительства. Иски о возмещении вреда, причиненного увечьем, иным повреждением здоровья или смертью кормильца, могут предъявляться истцом также в суд по месту его жительства или месту причинения вреда, а иски о защите прав потребителей также в суд по месту жительства или месту пребывания истца либо по месту заключения или месту исполнения договора (ст. 29 ГПК). Гражданским процессуальным законодательством устанавливаются также некоторые другие правила определения территориальной подсудности дел, которые связаны с особым характером судебного спора, особенностями его предмета и участников, а также волеизъявлением сторон.

Схожие правила определения территориальной подсудности содержатся в АПК (ст. 35-38).

В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством территориальная подсудность уголовных дел определяется местом совершения преступления (ст. 32 УПК). Если же преступления, в связи с которыми ведется производство по уголовному делу, совершены в разных местах, то уголовное дело рассматривается судом, юрисдикция которого распространяется на то место, где совершено большинство расследованных по данному делу преступлений или наиболее тяжкое из них.

Предметная (родовая) подсудность зависит от категории дела, от его сложности, значимости и тому подобных обстоятельств.

Гражданские дела, подсудные судам общей юрисдикции, согласно ст. 24 ГПК рассматриваются районными судами, за исключением дел, относящихся к подсудности мировых судей, военных и иных специализированных судов, судов субъектов РФ и Верховного Суда РФ.

При этом в соответствии со ст. 23 ГПК мировым судьям подсудны: 1) дела о выдаче судебного приказа; 2) дела о расторжении брака, если между супругами отсутствует спор о детях; 3) дела о разделе между супругами совместно нажитого имущества; 4) иные дела, возникающие из семейно-правовых отношений, за исключением дел об оспаривании отцовства (материнства), установлении отцовства, о лишении родительских прав, об установлении усыновления (удочерения) ребенка; 5) дела по имущественным спорам при цене иска, не превышающей пятисот минимальных размеров оплаты труда, установленных законом на момент подачи заявления; 6) дела, возникающие из трудовых отношений, за исключением дел о восстановлении на работе и дел о разрешении коллективных трудовых споров; 7) дела об определении порядка пользования земельными участками, строениями и другим недвижимым имуществом; 8) иные дела, отнесенные федеральными законами к компетенции мировых судей.

Рассмотрению верховным судом республики, краевым, областным и приравненным к ним судом подлежат гражданские дела: 1) связанные с государственной тайной; 2) об оспаривании нормативных правовых актов органов государственной власти субъектов Федерации, затрагивающих права, свободы и законные интересы граждан и организаций*(8); 3) о приостановлении деятельности или о ликвидации регионального отделения либо иного структурного подразделения политической партии, межрегиональных и региональных общественных объединений; о ликвидации местных религиозных организаций; о запрете деятельности не являющихся юридическими лицами межрегиональных и региональных общественных объединений и местных религиозных организаций, централизованных религиозных организаций, состоящих из местных религиозных организаций, находящихся в пределах одного субъекта Федерации; о приостановлении или прекращении деятельности средств массовой информации, распространяемых преимущественно на территории одного субъекта Федерации; 4) об оспаривании решений (уклонения от принятия решений) избирательных комиссий субъектов Федерации (независимо от уровня выборов, референдума), окружных избирательных комиссий по выборам в законодательные (представительные) органы государственной власти субъектов Федерации; 5) о расформировании избирательных комиссий субъектов Федерации, окружных избирательных комиссий по выборам в законодательные (представительные) органы государственной власти субъектов Федерации (ст. 26).

Значительную группу дел ГПК (ст. 27) относит к подсудности Верховного Суда РФ. Это дела: 1) об оспаривании ненормативных правовых актов Президента РФ, палат Федерального Собрания, Правительства РФ; 2) об оспаривании нормативных правовых актов Президента РФ, нормативных правовых актов Правительства РФ (кроме тех, которые были приняты во исполнение прямого указания закона: Постановление Конституционного Суда от 27 января 2004 г. N 1-П//СЗ РФ. 2004. N 5. ст. 403) об оспаривании постановлений о приостановлении или прекращении полномочий судей либо о прекращении их отставки; 4) о приостановлении деятельности или о ликвидации политических партий, общероссийских и международных общественных объединений, о ликвидации централизованных религиозных организаций, имеющих местные религиозные организации на территориях двух и более субъектов Федерации; 5) об оспаривании решений (уклонения от принятия решений) ЦИК РФ (независимо от уровня выборов, референдума), за исключением решений, оставляющих в силе решения нижестоящих избирательных комиссий, комиссий референдума; 6) по разрешению споров между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Федерации, между органами государственной власти субъектов Федерации, переданных на рассмотрение в Верховный Суд РФ Президентом РФ в соответствии со ст. 85 Конституции; 7) о расформировании ЦИК РФ; 8) другие дела, отнесенные к подсудности Верховного Суда РФ федеральными законами.

В арбитражном процессе дела рассматриваются в первой инстанции арбитражными судами субъектов Федерации, за исключением тех дел, которые, согласно ч. 1 ст. 34 АПК, отнесены к исключительной подсудности Высшего Арбитражного Суда. В соответствии с ч. 2 указанной статьи Высшим Арбитражным Судом в качестве суда первой инстанции рассматриваются: 1) дела об оспаривании нормативных правовых актов Президента РФ, Правительства РФ, федеральных органов исполнительной власти, затрагивающих права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности; 2) дела об оспаривании ненормативных правовых актов Президента РФ, Совета Федерации и Государственной Думы, Правительства РФ, не соответствующих закону и затрагивающих права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности; 3) экономические споры между Российской Федерацией и ее субъектами, между субъектами Федерации.

В соответствии с ч. 2 ст. 31 УПК все уголовные дела, кроме дел, подсудных вышестоящим судам или военным судам, а также дел, подсудных мировым судьям, подсудны районному суду.

Перечень дел, подсудных вышестоящим (республиканским, краевым, областным, городским, автономной области и автономного округа) судам, содержится в ч. 3 ст. 31 УПК и включает в себя дела о прямо указанных в этой статье преступлениях, относящихся преимущественно к категориям тяжких и особо тяжких, а также дела, в которых содержатся сведения, составляющие государственную тайну. Вышестоящим судом является также Верховный Суд РФ, однако УПК к его подсудности никаких дел, выделяемых по предметному признаку, прямо не относит. Только пункт 2 ч. 3 ст. 9 ФКЗ "О военных судах" предусматривает, что Военной коллегией, входящей в состав Верховного Суда РФ, могут рассматриваться дела о преступлениях особой сложности или особого общественного значения при наличии о том ходатайства обвиняемого.

К подсудности мировых судей в уголовном судопроизводстве относятся дела частного обвинения (об оскорблении, о клевете, легком вреде здоровью и побоях), а также дела о преступлениях, максимальное наказание за которые не превышает трех лет лишения свободы, за исключением тех из них, которые перечислены в ч. 1 ст. 31 УПК.

Персональная подсудность определяется в зависимости от категории лиц, выступающих в качестве сторон в гражданском процессе или в качестве подсудимого в уголовном процессе.

В гражданском судопроизводстве персональная подсудность фактически совпадает с подсудностью предметной, так как специфика предмета спора в значительной степени обуславливается особенностями его участников. В частности, гражданские и административные дела о защите нарушенных и (или) оспариваемых прав, свобод и охраняемых законом интересов военнослужащих от действий органов военного управления, воинских должностных лиц и принятых ими решений, а также дела об административных правонарушениях военнослужащих подлежат рассмотрению военными судами (ст. 7 ФКЗ "О военных судах").

В уголовном судопроизводстве выделяются две категории подсудимых, в отношении которых действуют особые правила подсудности: 1) военнослужащие, а также граждане, проходящие военные сборы, и граждане, уволенные с военной службы или прошедшие военные сборы, если они совершили преступления в период прохождения военной службы или военных сборов, дела о преступлениях которых рассматриваются военным судом (ч. 5, 6 ст. 31 УПК; ст. 7 ФКЗ "О военных судах"); 2) члены Совета Федерации, депутаты Государственной Думы и судьи федеральных судов, дела о преступлениях которых по их ходатайству подлежат рассмотрению Верховным Судом РФ (ст. 452 УПК).

Составная подсудность определяется особенностями состава суда, управомоченного рассматривать конкретное дело. Согласно ст. 10 Закона РСФСР "О судоустройстве РСФСР" (Ведомости РСФСР. 1981. N 28. ст. 976, с изм. и доп.) рассмотрение гражданских и уголовных дел в судах осуществляется коллегиально (в суде первой инстанции - с участием присяжных заседателей, народных заседателей либо коллегией из трех профессиональных судей; в судах кассационной и надзорной инстанций - коллегией из профессиональных судей) или единолично судьей. Данная норма, однако, в настоящее время не действует в полном объеме, так как в соответствии с федеральными законами от 14 ноября 2002 г. N 137-ФЗ "О введении в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации" (СЗ РФ. 2002. N 46. ст. 4531) и от 29 мая 2002 г. N 59-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" (СЗ РФ. 2002. N 22. ст. 2028) ФЗ от 2 января 2000 г. N 37-ФЗ "О народных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации" признан утратившим силу в части, касающейся гражданского судопроизводства, с 1 февраля 2003 г., а в части, касающейся уголовного судопроизводства, - с 1 января 2004 г. Следует при этом заметить, что в целом ФЗ от 2 января 2000 г. N 37-ФЗ не был отменен и, следовательно, не был упразднен институт народных заседателей. Более того, в ч. 1 ст. 15 ФКЗ "О военных судах", имеющего приоритетное значение по отношению к вышеназванным федеральным законам, предусматривается возможность рассмотрения уголовных дел военным судом в составе судьи и народных заседателей.

Гражданские дела в судах первой инстанции в соответствии со ст. 7 ГПК рассматриваются судьями этих судов единолично, а в случаях, предусмотренных федеральным законом, коллегиально. В частности, в силу ч. 2 ст. 260 ГПК коллегией в составе трех профессиональных судей рассматриваются дела о расформировании избирательных комиссий и комиссий референдума. Рассмотрение гражданских дел в апелляционном порядке осуществляется единолично судьей районного суда, в кассационном порядке - в составе трех членов суда, а в порядке судебного надзора - в составе не менее чем трех членов суда.

В арбитражных судах первой инстанции дела также рассматриваются главным образом судьей единолично. Коллегиальное же рассмотрение арбитражных дел возможно в двух формах: коллегией, состоящей из трех профессиональных судей, или в коллегией в составе судьи и двух арбитражных заседателей (ч. 1 ст. 17 АПК). Коллегией в составе трех судей рассматриваются: 1) дела, относящиеся к подсудности Высшего Арбитражного Суда РФ; 2) дела об оспаривании нормативных правовых актов; 3) дела о несостоятельности (банкротстве), если иное не установлено федеральным законом; 4) дела, направленные в арбитражный суд первой инстанции на новое рассмотрение с указанием на коллегиальное рассмотрение. Рассмотрение арбитражных дел судом в составе судьи и двух арбитражных заседателей осуществляется только в случаях, если какая-либо из сторон заявит ходатайство о рассмотрении дела именно таким составом суда. При этом с участием арбитражных заседателей не могут рассматриваться дела, которые в силу закона подлежат рассмотрению коллегией из трех судей, а также дела, возникающие из административных и иных публичных правоотношений, и дела особого производства.

В арбитражном суде апелляционной и кассационной инстанций, а также в порядке надзора дела рассматриваются коллегиально в составе трех или иного нечетного количества судей, если иное специально не установлено АПК.

Рассмотрение уголовных дел в суде первой инстанции осуществляется, по общему правилу, единолично мировым судьей или же судьей федерального суда в соответствии с установленной предметной подсудностью. Вместе с тем уголовные дела о тяжких и особо тяжких преступлениях могут быть рассмотрены по ходатайству обвиняемого коллегией из трех судей федерального суда общей юрисдикции, а уголовные дела, подсудные по предметному признаку верховному суду республики, краевому, областному и приравненным к ним судам, по ходатайству обвиняемого - судьей федерального суда общей юрисдикции и коллегией в составе 12 присяжных заседателей.

Как гражданский процессуальный, так и уголовно-процессуальный законы предусматривают при определенных условиях возможность изменения подсудности дел. Касаясь вопроса о допустимости изменения законодательно установленной подсудности гражданских и уголовных дел, Конституционный Суд пришел к выводу, что такое изменение может иметь место лишь при выявлении прямо предусмотренных законом оснований (обстоятельств) и при отсутствии объективной возможности рассмотрения дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом. Обязательным условием изменения подсудности дела, согласно позиции Конституционного Суда, является вынесение в рамках судебной процедуры мотивированного процессуального акта. Иной порядок изменения подсудности дел не соответствует Конституции, в том числе ч. 1 ее ст. 47 (Постановление Конституционного Суда от 16 марта 1998 г. N 9-П//СЗ РФ. 1998. N 12. ст. 1459).

С учетом сформулированной Конституционным Судом правовой позиции федеральный законодатель в новых процессуальных кодексах в большей степени формализовал основания и порядок изменения подсудности гражданских и уголовных дел, значительно ограничив усмотрение соответствующих судов и придав большее значение учету прав и законных интересов сторон в процессе.

В частности, в гражданском судопроизводстве подсудность дел может быть изменена вследствие соединения в одном производстве нескольких связанных между собой дел, подсудных мировому судье и районному суду (в этом случае в силу ч. 3 ст. 23 ГПК все дела подлежат рассмотрению районным судом), либо дел по искам к ответчикам, проживающим в разных местах (согласно ч. 1 ст. 31 ГПК, такие иски рассматриваются по месту жительства одного из ответчиков по выбору истца). Кроме того, в соответствии со ст. 33 ГПК дело может быть передано из одного суда в другой, в частности: если ответчик, место жительства или место нахождения которого не было известно ранее, заявит ходатайство о передаче дела в суд по месту его жительства или месту его нахождения; если обе стороны заявят ходатайство о рассмотрении дела по месту нахождения большинства доказательств; если после отвода одного или нескольких судей либо по другим причинам замена судей или рассмотрение дела в данном суде становятся невозможными.

Точно так же возможно изменение подсудности уголовного дела, что может быть обусловлено соединением в одном производстве нескольких уголовных дел, относящихся к подсудности судов, действующих на разных территориях, либо судов разного уровня, либо общего и военного судов, либо разных составов судов. Территориальная подсудность уголовного дела также может быть изменена по ходатайству стороны - в случае удовлетворения заявленного ею отвода всему составу соответствующего суда либо по ходатайству стороны или по инициативе председателя суда, в который поступило уголовное дело, - в случае если все судьи данного суда ранее принимали участие в производстве по рассматриваемому уголовному делу и в связи с этим подлежат отводу или если не все участники уголовного судопроизводства по данному уголовному делу проживают на территории, на которую распространяется юрисдикция данного суда, и все обвиняемые согласны на изменение территориальной подсудности данного уголовного дела (ст. 35 УПК).

Передача дела из одного суда в другой осуществляется на основе определения (постановления), выносимого либо судом, в производстве которого находится дело, либо председателем (заместителем председателя) вышестоящего суда.

Несмотря на то что процессуальное законодательство не допускает споров между судами по вопросу подсудности (ч. 4 ст. 33 ГПК, ст. 36 УПК), это не исключает права участников судопроизводства обжаловать передачу его дела на рассмотрение суду, к подсудности которого это дело не относится. В Определении от 25 марта 2004 г. N 127-О Конституционный Суд РФ, основываясь на правовой позиции, сформулированной им в Постановлении от 2 июля 1998 г. N 20-П, признал наличие такого права у заинтересованных лиц, поскольку необоснованное определение подсудности, приводя к нарушению гарантированного статьей 47 (ч. 1) Конституции РФ права, может повлечь задержку судебного разбирательства и тем самым нарушить разумные сроки разрешения дел.

2. Суд присяжных был введен в России Законом РФ от 16 июля 1993 г. о внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР "О судоустройстве РСФСР", УПК РСФСР, УК РСФСР и КоАП РСФСР (Ведомости РФ. 1993. N 33. ст. 1313). Постановлением Верховного Совета РФ, вводящим этот Закон в действие, предусмотрено поэтапное учреждение судов присяжных на территории России: с 1 ноября 1993 г. они функционируют в Ставропольском крае, в Ивановской, Московской, Рязанской и Саратовской областях; с 1 января 1994 г. - в Алтайском и Краснодарском краях, в Ульяновской и Ростовской областях. В соответствии с ФЗ от 18 декабря 2001 г. N 177-ФЗ "О введении в действие УПК РФ" суды присяжных были введены: с 1 июля 2002 г. - в Алтайском, Краснодарском и Ставропольском краях, в Ивановской, Московской, Ростовской, Рязанской, Саратовской и Ульяновской областях; с 1 января 2003 г. - в Республике Адыгее, Республике Алтай, Республике Башкортостан, Республике Бурятии, Республике Дагестан, Республике Ингушетии, Кабардино-Балкарской Республике, Республике Калмыкии, Республике Коми, Республике Марий Эл, Республике Мордовии, Республике Северная Осетия - Алания, Республике Татарстан, Удмуртской Республике, Республике Хакасии, Чувашской Республике - Чувашии, в Красноярском и Приморском краях, в Амурской, Архангельской, Астраханской, Белгородской, Брянской, Владимирской, Волгоградской, Вологодской, Воронежской, Иркутской, Калининградской, Калужской, Камчатской, Кемеровской, Кировской, Курганской, Курской, Ленинградской, Липецкой, Магаданской, Мурманской, Нижегородской, Новосибирской, Омской, Оренбургской, Орловской, Пензенской, Псковской, Самарской, Свердловской, Смоленской, Тамбовской, Тверской, Тульской, Тюменской, Челябинской, Читинской и Ярославской областях, в Еврейской автономной области, в Агинском Бурятском, Коми-Пермяцком и Корякском автономных округах; с 1 июля 2003 г. - в Республике Карелии, Республике Саха (Якутия), Республике Тыва, в Хабаровском крае, в Костромской, Новгородской, Пермской, Сахалинской и Томской областях, в городе федерального значения Москве, в Усть-Ордынском Бурятском, Ханты-Мансийском, Чукотском и Ямало-Ненецком автономных округах; с 1 января 2004 г. - в Карачаево-Черкесской Республике, в городе федерального значения Санкт-Петербурге, в Ненецком, Таймырском (Долгано-Ненецком) и Эвенкийском автономных округах. С 1 января 2010 г. предполагается введение суда присяжных на территории Чеченской Республики.

Как отметил Конституционный Суд в Определении от 31 мая 1999 г. N 120-О (ВКС РФ. 1999. N 5), исходя из закрепленного в ч. 2 ст. 47 положения в его взаимосвязи с абз. 1 п. 6 разд. второго "Заключительные и переходные положения" Конституции, законодатель вправе и обязан в течение переходного периода, конкретные временные границы которого в Конституции не указаны, внести изменения в действующее законодательство, с тем чтобы право на рассмотрение дела судом с участием присяжных заседателей, предоставленное обвиняемым в совершении преступлений, отнесенных, согласно федеральному закону, к подсудности такого суда, было обеспечено на территории всей России. Установление сроков, порядка и процессуальных механизмов введения суда присяжных по делам о преступлениях, за которые в качестве меры наказания не предусмотрена смертная казнь и применительно к которым Конституция прямо не предусмотрела право обвиняемого на суд присяжных, составляет компетенцию законодателя. В течение же переходного периода на территориях, где суды присяжных не созданы, производство по таким уголовным делам должно осуществляться в прежнем порядке.

Эта правовая позиция получила свое подтверждение и развитие в Постановлении Конституционного Суда от 6 апреля 2006 г. N 3-П (СЗ РФ. 2006. N 16. ст. 1775). Основываясь на ней, Конституционный Суд пришел к выводу, что до установленной законом даты введения суда присяжных в Чеченской Республике Верховный суд этой республики, в силу абз. 1 п. 6 разд. второго "Заключительные и переходные положения" Конституции, рассматривает дела о преступлениях, за совершение которых законом в качестве меры наказания предусмотрена смертная казнь, в прежнем порядке, без участия присяжных заседателей, - при действующем запрете назначения осужденным исключительной меры наказания.

То же обстоятельство, что, несмотря на значительный срок, прошедший с момента вступления в силу Конституции, создание суда присяжных в Российской Федерации до настоящего времени не завершено, само по себе не может расцениваться как нарушение требований Конституции, поскольку отсрочка в реализации гарантированных ею прав граждан носит временный характер и обусловлена как обстоятельствами организационного и материально-технического характера, так и необходимостью создания условий, при которых могут быть обеспечены беспристрастность и объективность судебного разбирательства с участием присяжных заседателей. Такая отсрочка не означает, по мнению Конституционного Суда, и недопустимого с точки зрения требований ст. 55 (ч. 3) Конституции ограничения права на законный суд, поскольку применительно к указанным в ст. 20 (ч. 2) Конституции преступлениям законным судом в смысле ее ст. 47 (ч. 1) - при том, что смертная казнь не назначается, - может быть суд в ином установленном законом составе.

Вместе с тем, как признал Конституционный Суд в Определении от 13 апреля 2000 г. N 69-О (ВКС РФ. 2000. N 4), закрепление в уголовно-процессуальном законе права лица, обвиняемого в совершении преступления определенной категории, на рассмотрение его уголовного дела судом с участием присяжных заседателей, а также высказанное обвиняемым желание быть судимым именно таким судом в случае, если в субъекте Федерации, где было совершено преступление, такой суд не учрежден, не могут служить основанием для изменения подсудности уголовного дела. В отсутствие в уголовно-процессуальном законе положений, допускающих возможность изменения подсудности дел в связи с необходимостью обеспечения права на суд присяжных, нормы о праве обвиняемого на рассмотрение его уголовного дела судом присяжных не могут отменять, изменять или дополнять предписания уголовно-процессуального закона, определяющие территориальную подсудность уголовных дел; иное противоречило бы ст. 47 (ч. 1) Конституции.

Тот факт, что право на суд присяжных получило в Конституции специальное закрепление, обусловлено особенностями такого суда, в частности тем, что в нем в большей степени реализуется коллегиальное начало; решения присяжных в большей мере основываются не на формальном праве, а на здравом смысле и жизненном опыте; вопросы факта (доказанности обвинения) и права (квалификации содеянного и наказания) решаются раздельно, соответственно, коллегией присяжных и профессиональным судьей; присяжные заседатели не обязаны мотивировать свое решение, в том числе по основному вопросу уголовного дела - о доказанности или недоказанности виновности подсудимого в совершении преступления. Значительная численность коллегии присяжных (12 основных и 2 или более запасных присяжных заседателей), случайный характер их подбора, разделение компетенции с профессиональным судьей и более состязательный характер судопроизводства - все это делает рассмотрение дела более объективным и справедливым (прежде всего с позиций народного правосознания), превращая суд присяжных в дополнительную гарантию для подсудимого.

Как указывается в ч. 2 ст. 47 Конституции, право на рассмотрение дела судом присяжных принадлежит обвиняемому в случаях, предусмотренных федеральным законом. Таким федеральным законом является УПК, гл. 42 которого специально регулирует производство в суде с участием присяжных заседателей, определяя как категории дел, рассмотрение которых может осуществляться судом присяжных, так и порядок формирования коллегии присяжных заседателей, процедуру судебного разбирательства, а также последствия вердикта присяжных. Закон всецело связывает решение вопроса о том, в обычном ли порядке или судом присяжных будет рассматриваться дело, с волеизъявлением обвиняемого, что ему должно быть разъяснено следователем или прокурором либо в ходе предварительного слушания судом. Если обвиняемый выберет суд присяжных, он должен еще на этапе ознакомления с материалами уголовного дела, либо в течение трех суток после вручения ему копии обвинительного заключения, либо в процессе предварительного слушания заявить об этом ходатайство (п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 ноября 2005 г. N 23 "О применении судами норм УПК РФ, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей//БВС РФ. 2006. N 1). Обвиняемый, не заявивший своевременно ходатайство о рассмотрения его дела судом присяжных, не может в последующем настаивать на этом.

Исходя из особого значения, придаваемого Конституцией праву обвиняемого на рассмотрение его уголовного дела судом с участием присяжных заседателей, федеральный законодатель установил, что, если хотя бы один из нескольких обвиняемых по одному и тому же уголовному делу ходатайствует о рассмотрении данного дела судом с участием присяжных заседателей, уголовное дело в отношении всех обвиняемых, даже если все остальные не высказывали такую просьбу или, более того, возражали против этого, должно быть рассмотрено судом присяжных.

0

4

Статья 47

1. В комментируемой статье впервые в истории развития российской государственности сформулирован важный демократический принцип: "Никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом".

Под подсудностью понимается характер уголовного дела, определяющий, каким конкретно судом первой инстанции и в каком судебном составе должно быть рассмотрено дело*(238). Для человека важно, чтобы его дело рассматривалось в том суде и тем судьей, которые в соответствии с законом должны его рассматривать, о чем он заранее должен быть своевременно и в надлежащей форме извещен. Определение законом такого суда и судьи называется подсудностью. Это право, широко известное на Западе как право на законного, "своего" судью (например, ст. 101 Конституции ФРГ), ранее никогда не фигурировало в России даже в качестве постулата прав и свобод человека.

Подсудность по уголовным делам определяется в ст. 31 УПК РФ. Мировому судье подсудны уголовные дела о преступлениях, за совершение которых максимальное наказание не превышает трех лет лишения свободы, за исключением уголовных дел о преступлениях, предусмотренных в ч. 1 ст. 31 УПК РФ. Районному суду подсудны уголовные дела о всех преступлениях, за исключением уголовных дел, указанных в ч. 1 (в части подсудности уголовных дел мировому судье), 3 и 4 настоящей статьи.

Согласно ст. 32 УПК РФ ("Территориальная подсудность уголовного дела"), уголовное дело подлежит рассмотрению в суде по месту совершения преступления, за исключением случаев, предусмотренных в ст. 35 УПК РФ.

Если преступление было начато в месте, на которое распространяется юрисдикция одного суда, а окончено в месте, на которое распространяется юрисдикция другого суда, то данное уголовное дело подсудно суду по месту окончания преступления. Если преступления совершены в разных местах, то уголовное дело рассматривается судом, юрисдикция которого распространяется на то место, где совершено большинство расследованных по данному уголовному делу преступлений или совершено наиболее тяжкое из них.

В случае обвинения одного лица или группы лиц в совершении нескольких преступлений, уголовные дела о которых подсудны судам разных уровней, уголовное дело о всех преступлениях рассматривает вышестоящий суд (ст. 33 УПК РФ). Судья, установив при разрешении вопроса о назначении судебного заседания, что поступившее уголовное дело не подсудно данному суду, выносит постановление о направлении данного уголовного дела по подсудности (ч. 1 ст. 34 УПК РФ).

Статья 35 УПК РФ предусматривает возможность изменения территориальной подсудности уголовного дела: по ходатайству стороны - в случае удовлетворения в соответствии со ст. 65 УПК РФ заявленного ею отвода всему составу соответствующего суда; по ходатайству стороны либо по инициативе председателя суда, в который поступило уголовное дело.

Подсудность по гражданским делам определяется в ст. 28 ГПК РФ. Иск предъявляется в суд по месту жительства ответчика. Иск к организации предъявляется в суд по месту нахождения организации (ст. 28 ГПК РФ).

Иск к ответчику, место жительства которого неизвестно или который не имеет места жительства в России, может быть предъявлен в суд по месту нахождения его имущества или по его последнему известному месту жительства в России. Иск к организации, вытекающий из деятельности ее филиала или представительства, может быть предъявлен также в суд по месту нахождения ее филиала или представительства (ч. 2 ст. 29 ГПК РФ).

Иски о защите прав потребителей могут быть предъявлены в суд по месту жительства или месту пребывания истца либо по месту заключения или месту исполнения договора (ч. 7 ст. 29 ГПК РФ).

Согласно ст. 30 ГПК РФ ("Исключительная подсудность"), иски о правах на земельные участки, участки недр, обособленные водные объекты, леса, многолетние насаждения, здания, в том числе жилые и нежилые помещения, строения, сооружения, другие объекты, прочно связанные с землей, а также об освобождении имущества от ареста предъявляются в суд по месту нахождения этих объектов или арестованного имущества. Иски кредиторов наследодателя, предъявляемые до принятия наследства наследниками, подсудны суду по месту открытия наследства. Иски к перевозчикам, вытекающие из договоров перевозки, предъявляются в суд по месту нахождения перевозчика, к которому в установленном порядке была предъявлена претензия. Нормы Гражданского процессуального кодекса РФ предусматривают подсудность нескольких связанных между собой дел (ст. 31) и договорную подсудность (ст. 32).

Подсудность по арбитражным делам определяется в ст. 34 АПК РФ. Дела, подведомственные арбитражным судам, рассматриваются в первой инстанции арбитражными судами республик, краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов, за исключением дел, отнесенных к подсудности Высшего Арбитражного Суда РФ.

Иск может быть предъявлен в арбитражный суд субъекта РФ по месту нахождения или месту жительства ответчика (ст. 35 АПК РФ). Иск к ответчику, место нахождения или место жительства которого неизвестно, может быть предъявлен в арбитражный суд по месту нахождения его имущества либо по его последнему известному месту нахождения или месту жительства в России (ч. 1 ст. 36 АПК РФ).

Иск к ответчикам, находящимся или проживающим на территориях разных субъектов РФ, предъявляется в арбитражный суд по месту нахождения или месту жительства одного из ответчиков (ч. 2 ст. 36 АПК РФ). Арбитражный процессуальный кодекс предусматривает договорную (ст. 37) и исключительную подсудность.

2. В соответствии с Федеральным законом от 27 декабря 2002 г. "О внесении изменений в Федеральный закон "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" в настоящее время в 87 регионах России уголовные дела о совершении особо тяжких преступлений рассматриваются с участием присяжных заседателей. Эта форма судопроизводства зарекомендовала себя положительно и может быть с полным основанием отнесена к достижению судебной реформы.

В соответствии с Федеральным законом от 18 декабря 2001 г. N 177-ФЗ "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" был определен срок введения судов присяжных во всех субъектах РФ - 2007 год (последний суд присяжных должен был быть создан в Чеченской Республике), однако впоследствии путем принятия соответствующих поправок в Уголовно-процессуальный кодекс РФ данный срок бы продлен до 2010 года. Тем самым депутаты продлили действие моратория на исполнение смертных приговоров в России еще на три года.

В Федеральном законе от 20 августа 2004 г. N 113-ФЗ "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации" отмечено, что "граждане Российской Федерации имеют право участвовать в осуществлении правосудия в качестве присяжных заседателей..."*(239).

0

5

Статья 47

     1. Никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде
и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.
     2. Обвиняемый в совершении преступления имеет право на рассмотрение его
дела судом с участием присяжных заседателей в случаях, предусмотренных федеральным
законом.

     Комментарий к статье 47

     1. В соответствии со ст. 10 Всеобщей декларации прав человека "каждый
человек, для определения его прав и обязанностей и для установления обоснованности
предъявленного ему уголовного обвинения, имеет право, на основе полного равенства,
на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдение всех требований
справедливости независимым и беспристрастным судом". Одной из гарантий обеспечения
независимости и беспристрастности суда при осуществлении правосудия является
прямое и четкое определение законом круга дел, которые подлежат рассмотрению
тем или иным судом. Благодаря этому у человека заранее появляется возможность
знать, где и каким судьей будет рассмотрено его дело, если таковое возникнет.
     Свойство дела быть рассмотренным определенным судом именуется подсудностью.
Процессуальному законодательству известны несколько видов подсудности: территориальная,
предметная, субъектная и составная.
     Территориальная подсудность определяется в зависимости от той территории,
на которую распространяются полномочия определенного суда. В гражданском судопроизводстве
территориальная подсудность, по общему правилу, определяется местом жительства
ответчика либо местом нахождения органа или имущества юридического лица, если
оно является ответчиком (ст. 117 ГПК). Иски о взыскании алиментов, об установлении
отцовства, о расторжении брака (при определенных условиях), о восстановлении
трудовых, пенсионных и жилищных прав, о возмещении ущерба, причиненного в
ходе уголовного судопроизводства, могут рассматриваться судами как по месту
жительства ответчика, так и по месту жительства истца, иски о возмещении вреда
- как по месту жительства (нахождения) ответчика, так и по месту причинения
вреда (ст. 118 ГПК). Гражданскому процессуальному законодательству известны
также другие правила определения территориальной подсудности. Так, дела по
искам о праве на строение, земельный участок и другую недвижимость, искам
об освобождении имущества от ареста подсудны суду по месту нахождения имущества
или земельного участка (ст. 119 ГПК). По соглашению сторон может предусматриваться
возможность рассмотрения гражданских дел в других судах (ст. 120 ГПК).
     Схожие правила определения территориальной подсудности содержатся в АПК
(ст. 25-30).
     В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством подсудность
уголовных дел определяется местом совершения преступления (ст. 41 УПК). Если
же его установить невозможно или если в одном производстве соединено несколько
дел о преступлениях, совершенных на территории деятельности нескольких судов,
подсудность устанавливается исходя из места окончания предварительного расследования
(ст. 41 ч. 3, ст. 42 УПК).
     Предметная подсудность зависит от категории дела, от его сложности, значимости
и т.п. обстоятельств.
     В гражданском процессе практически все дела подлежат рассмотрению по
первой инстанции в соответствующих территориальных городских (районных) судах,
и лишь в отношении некоторых категорий дел (об оспаривании ненормативных актов
Президента Российской Федерации, палат Федерального Собрания и Правительства
Российской Федерации; об оспаривании нормативных актов федеральных министерств
и ведомств, касающихся прав и свобод граждан; об оспаривании постановлений
о прекращении полномочий судей; о приостановлении и прекращении деятельности
общероссийских и межгосударственных общественных объединений; об оспаривании
действий и решений ЦИК Российской Федерации; по разрешению споров, переданных
Президентом Российской Федерации в соответствии со ст. 85 Конституции Российской
Федерации) подсудность закреплена за Верховным Судом Российской Федерации
(ст. 116 ГПК в редакции Закона от 30 ноября 1995 г. "О внесении изменений
и дополнений в Гражданский процессуальный кодекс РСФСР". - СЗ РФ, 1995, N
49, ст. 4696).
     Исключительная подсудность дел Высшему Арбитражному Суду Российской Федерации
предусмотрена и ч. 2 ст. 24 АПК. Согласно ей этим Судом рассматриваются по
первой инстанции экономические споры между Российской Федерацией и субъектами
Российской Федерации, между субъектами Российской Федерации, а также дела
о признании недействительными ненормативных актов Президента Российской Федерации,
палат Федерального Собрания, Правительства Российской Федерации, не соответствующих
закону и нарушающих права и законные интересы организаций и граждан.
     В соответствии со ст. 35 УПК все дела, кроме дел, подсудных вышестоящим
судам или военным судам, подсудны районному (городскому) суду. Перечень дел,
подсудных вышестоящим (республиканским, краевым, областным, городским, автономной
области и автономного округа) судам, содержится в ст. 36 УПК и включает в
себя дела о наиболее тяжких преступлениях, а также дела, связанные с государственной
тайной. Согласно ст. 38 УПК Верховному Суду Российской Федерации подсудны
дела особой сложности или особого общественного значения, принятые им к своему
производству по собственной инициативе, а также по инициативе Генерального
прокурора Российской Федерации или его заместителей. Последняя из приведенных
норм лишена той формальной определенности, которая позволяет гражданину однозначно
определить подсудность его дела, в связи с чем она представляется не в полной
мере отвечающей смыслу и назначению положений ч. 1 ст. 47 Конституции.
     Субъектная подсудность определяется в зависимости от категории лиц, выступающих
в качестве сторон в гражданском процессе или в качестве подсудимого в уголовном
процессе.
     В гражданском судопроизводстве субъектная подсудность фактически совпадает
с подсудностью предметной, так как специфика предмета спора обусловливается
особенностями его участников.
     В уголовном судопроизводстве выделяются две категории подсудимых, в отношении
которых действуют особые правила подсудности: военнослужащие, все дела о преступлениях
которых рассматриваются военным судом, компетенция которого распространяется
на месторасположение воинской части, в которой проходит службу подсудимый
(ст. 39 УПК; ст. 11-18 Положения о военных трибуналах в редакции Закона СССР
от 25 июня 1980 г. - ВВС СССР, 1980, N 27, ст. 546); судьи, дела о преступлениях
которых по требованию судьи подлежат рассмотрению Верховным Судом Российской
Федерации (ст. 16 Закона "О статусе судей в Российской Федерации").
     Составная подсудность определяется особенностями состава суда, управомоченного
рассматривать конкретное дело. Согласно ст. 10 Закона РСФСР "О судоустройстве
РСФСР" (ВВС РСФСР, 1981, N 28, ст. 976; ВВС РФ, 1993, N 33, ст. 1313; СЗ РФ,
1994, N 32, ст. 3300) рассмотрение гражданских и уголовных дел в судах осуществляется
коллегиально и единолично: в суде первой инстанции - с участием присяжных
заседателей, народных заседателей либо коллегией из трех профессиональных
судей или единоличным судьей.
     Согласно ст. 6 и 113 (ч. 2) ГПК в редакции от 29 мая 1992 г. гражданские
дела рассматриваются коллегиально или единолично. Единолично судья рассматривает
имущественные споры между гражданами, гражданами и организациями при цене
иска до 30 минимальных размеров оплаты труда; дела, возникающие из семейных
правоотношений, за исключением дел о лишении родительских прав, об отмене
усыновления, об установлении отцовства и споров о детях; дела, возникающие
из трудовых правоотношений, за исключением дел о восстановлении на работе;
иски об освобождении имущества от ареста.
  В уголовном процессе коллегиальному рассмотрению подлежат все дела о
  преступлениях несовершеннолетних, а также иные дела, которые не могут
рассматриваться единоличным судьей. Коллегиальное рассмотрение уголовных
дел осуществляется, как правило, судьей и двумя народными заседателями,
      но по делам, подсудным областному и приравненным к нему судам
(ч. 1 ст. 36 УПК), коллегиальное рассмотрение по ходатайству обвиняемого
     или с его согласия может осуществляться судьей и 12 присяжными
           заседателями либо тремя профессиональными судьями.
     Единолично судья может рассматривать лишь дела о преступлениях, прямо
перечисленные в ч. 2 ст. 35 УПК, а при наличии на то согласия подсудимого
также дела о преступлениях, за которые не может быть назначено наказание свыше
пяти лет лишения свободы.
     Как гражданский процессуальный, так и уголовно-процессуальный законы
позволяют вышестоящим судам при наличии необходимости изменять установленную
в законе подсудность. Так, согласно ст. 123 ГПК в целях наиболее быстрого
и правильного рассмотрения дела, а также в целях наилучшего обеспечения воспитательной
роли судебного разбирательства вышестоящий суд (а точнее, председатель этого
суда) может передать дело до начала его рассмотрения в судебном заседании
из суда, которому оно подсудно, в другой суд. Аналогичное правило установлено
и ст. 44 УПК. Кроме того, согласно ст. 40 УПК вышестоящий суд, во изменение
правил подсудности, вправе принять к своему производству в качестве суда первой
инстанции любое дело, подсудное нижестоящему суду.
     Приведенные положения процессуального законодательства в течение ряда
лет вызывают справедливые упреки как не соответствующие ст. 47 Конституции.
Действительно, отсутствие в законе указания на конкретные основания и условия,
при наличии которых возможно изменение установленного законом разграничения
подсудности между судами одного или разных уровней, создает возможность произвольного,
и не всегда в интересах дела, решения вопроса о передаче дела в тот или иной
суд.
     Учитывая это обстоятельство, Пленум Верховного Суда Российской Федерации
в постановлении от 31 октября 1995 г. "О некоторых вопросах применения судами
Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" (БВС, 1996,
N 1, с. 3) обратил внимание на то, что в соответствии с конституционным положением,
гарантирующим каждому право на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей,
к подсудности которых оно отнесено законом, вышестоящий суд не вправе без
ходатайства или согласия сторон принять к своему производству в качестве суда
первой инстанции дело, подсудное нижестоящему суду. В соответствии с разъяснением
Пленума председатель вышестоящего суда вправе передать дело для рассмотрения
в другой ближайший суд того же уровня (звена) лишь в случае, если рассмотрение
дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом,
невозможно (например, в связи с недопустимостью повторного участия судьи в
рассмотрении дела, наличием обстоятельств, устраняющих судью от участия в
рассмотрении дела или создающих невозможность рассмотрения дела в данном суде).
     Показательно и то, что АПК, принятый уже на основе Конституции Российской
Федерации 1993 г., не предусматривает возможности изменения подсудности арбитражных
судов по усмотрению Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации.
     Процессуальное законодательство не допускает споров между судами по вопросу
подсудности (ст. 125 ГПК, ст. 45 УПК), что, однако, не исключает право гражданина
обжаловать передачу дела на рассмотрение тому или иному суду.

     2. Суд присяжных впервые был введен в Российской Федерации Законом Российской
Федерации от 16 июля 1993 г. о внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР
"О судоустройстве РСФСР", УПК РСФСР, УК РСФСР и КоАП РСФСР (ВВС РФ, 1993,
N 33, ст. 1313). Постановлением Верховного Совета Российской Федерации, вводящим
этот Закон в действие, предусмотрено поэтапное учреждение судов присяжных
на территории Российской Федерации: с 1 ноября 1993 г. они функционируют в
Ставропольском крае, Ивановской, Московской, Рязанской и Саратовской областях;
с 1 января 1994 г. - в Алтайском и Краснодарском краях, Ульяновской и Ростовской
областях. Предполагается постепенно создавать суды присяжных и в других субъектах
Российской Федерации.
     Особенностями суда присяжных является, в частности, то, что в нем в большей
степени реализуется коллегиальное начало; решения присяжных в большей мере
основываются не на формальном праве, а на здравом смысле и жизненном опыте;
решения вопросов факта (доказанности обвинения) и права (квалификации содеянного
и наказания) решаются раздельно соответственно коллегией присяжных и профессиональным
судьей. Значительная численность коллегии присяжных (12 основных и 2 запасных
присяжных заседателя), случайный характер их подбора, разделение компетенции
с профессиональным судьей и более состязательный характер судопроизводства
- все это делает рассмотрение дела более объективным и справедливым (прежде
всего с позиций народного правосознания), превращая суд присяжных в некую
дополнительную гарантию для подсудимого.
     Как указывается в ч. 2 ст. 47 Конституции, право на рассмотрение дела
судом присяжных принадлежит обвиняемому в случаях, предусмотренных федеральным
законом. Федеральный же закон (ст. 421 УПК) устанавливает, что суд присяжных
в краевом, областном и им соответствующих судах рассматривает уголовные дела,
перечисленные в ч. 1 ст. 36 УПК РСФСР. Как правило, это дела о преступлениях,
за которые может быть назначено наказание до 15 лет лишения свободы или смертная
казнь.
     Решение вопроса о том, в обычном порядке или судом присяжных будет рассматриваться
дело, всецело зависит от воли обвиняемого, что ему должно быть разъяснено
следователем или прокурором. Если обвиняемый выберет суд присяжных, он должен
еще на стадии предварительного расследования заявить об этом ходатайство,
которое подлежит оформлению в отдельном протоколе (ст. 424 УПК). Обвиняемый,
отказавшийся при окончании предварительного следствия от рассмотрения его
дела судом присяжных, не может в последующем настаивать на этом.
     Учитывая добровольный характер выбора суда присяжных, законодатель установил,
что рассмотрение так называемых "групповых" дел судом присяжных осуществляется
лишь в случае, если об этом ходатайствуют все обвиняемые или, при наличии
ходатайства хотя бы одного обвиняемого, остальные не возражают против рассмотрения
дела с участием присяжных. Если же хотя бы один из нескольких подсудимых по
одному и тому же делу возражает против его рассмотрения судом присяжных и
выделение в отношении его дела в отдельное производство невозможно, все дело
должно рассматриваться в обычном порядке (ст. 425 УПК).
     Это правило, однако, не действует по делам о преступлениях, за которые
может быть назначено наказание в виде смертной казни. В силу того, что, согласно
ч. 2 ст. 20 Конституции, смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться
лишь за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому
права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей, ходатайство
обвиняемого в таком преступлении в суде присяжных подлежит обязательному удовлетворению.
Следовательно, в таких случаях и в отношении остальных обвиняемых, не согласных
с подобным ходатайством, дело будет рассмотрено судом присяжных (см. об этом:
п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря
1994 г. "О некоторых вопросах применения судами уголовно-процессуальных норм,
регламентирующих производство в суде присяжных". - БВС РФ, 1995, N 3, с. 3).

0

6

Статья 47

     1. Никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде
и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.
     2. Обвиняемый в совершении преступления имеет право на рассмотрение его
дела судом с участием присяжных заседателей в случаях, предусмотренных федеральным
законом.

     Комментарий к статье 47

     Признание Конституцией права гражданина на рассмотрение его дела в надлежащем
суде и тем судьей, к компетенции которого оно отнесено законом, является одной
из гарантий права на судебную защиту и беспрепятственного доступа к правосудию.
Согласно ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах "каждый
имеет право при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявляемого ему,
или при определении его прав и обязанностей в каком-либо гражданском процессе
на справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым
и беспристрастным судом, созданным на основании закона".
     Правосудие в Российской Федерации осуществляется только судами общей
юрисдикции и военными судами, входящими в судебную систему, установленную
Конституцией и федеральным конституционным законом. Создание чрезвычайных
судов за пределами судебной системы Конституцией не допускается (см. комментарий
к ст. 118). Не допускается также передача дела, подсудного суду общей юрисдикции,
на рассмотрение специального суда (например, военного).
     Все граждане России равны перед судом. Поэтому каждый имеет право на
судебную проверку выдвинутого против него обвинения, законности и обоснованности
ареста или продления срока содержания под стражей. Одним из условий реализации
названного права является соблюдение законодательства о подсудности. Под подсудностью
понимаются полномочия суда на рассмотрение и разрешение определенных категорий
дел.
     Состав компетентного суда и его полномочия определяются законом. Так,
согласно ст. 10 Закона РСФСР о судоустройстве РСФСР <60> рассмотрение гражданских
и уголовных дел в судах осуществляется коллегиально и единолично: в суде первой
инстанции - с участием присяжных заседателей, народных заседателей либо коллегией
из трех профессиональных судей или единоличным судьей.
     Рассмотрение дел единоличным судьей или коллегией в составе судьи и двух
народных заседателей производится в народном суде. В вышестоящих судах возможно
рассмотрение дел составом суда из одного судьи и 12 присяжных заседателей,
или тремя профессиональными судьями, или составом суда из одного председательствующего
судьи и двух народных заседателей. Рассмотрение дел в судебных коллегиях соответствующих
судов в кассационном и надзорном порядке осуществляется составом из трех судей.
     Гражданским процессуальным и Уголовно-процессуальным кодексами определяется
подсудность судов общей юрисдикции всех звеньев судебной системы. Районному
(городскому) народному суду подсудны все уголовные дела, кроме дел, подсудных
вышестоящим или военным судам. При этом закон устанавливает перечень дел,
рассматриваемых судьей единолично (ч. 2 ст. 35 УПК) и рассматриваемых судьей
единолично с согласия обвиняемого (ч. 3 ст. 35 УПК). Как правило, по перечисленным
в ч. 1 и 2 ст. 35 УПК составам преступления судьей может быть назначено в
виде наказания лишение свободы до трех лет. Вместе с тем с согласия обвиняемого
судья единолично рассматривает также дела о преступлениях, за которые не может
быть назначено более строгое наказание, чем лишение свободы сроком на пять
лет.
     Верховному Суду республики, краевому, областному, городскому суду, суду
автономной области, автономного округа подсудны дела о более тяжких преступлениях
(против государства, против личности, собственности, общественной безопасности
и др.).
     Верховному Суду Российской Федерации как высшему судебному органу судов
общей юрисдикции по гражданским, уголовным, административным и иным делам
подсудны дела особой сложности или особого общественного значения, принятые
им к своему производству по собственной инициативе или по инициативе Генерального
прокурора Российской Федерации или его заместителей.
     Закон определяет суд, к компетенции которого относится дело, путем установления
территориальной и персональной подсудности. Как правило, дело подлежит рассмотрению
тем судом, на территории которого совершено преступление. Если невозможно
определить место совершения преступления, дело подсудно тому суду, на территории
которого закончено предварительное следствие или дознание по делу. Вышестоящий
суд вправе принять к своему производству в качестве суда первой инстанции
любое дело, подсудное нижестоящему суду.
     Необоснованный отказ суда в принятии дела к своему производству и рассмотрении
его, неоправданная задержка в рассмотрении дела являются нарушением права
гражданина, предусмотренного ч. 1 ст. 47 Конституции. Это нарушение может
обжаловаться в вышестоящий суд.
     Согласно ч. 2 данной статьи право обвиняемого на рассмотрение его дела
судом присяжных впервые установлено на конституционном уровне.
     Предоставление обвиняемому инициативы в выборе той формы судопроизводства,
которая, по его мнению, может в наибольшей степени обеспечить защиту его прав
и в то же время вынесение справедливого приговора, является логическим развитием
положений ч. 1 настоящей статьи.
     Возможность для обвиняемого самостоятельно решить, будет ли его дело
рассмотрено судом присяжных либо коллегией, состоящей из судьи и двух народных
заседателей, представляет собой дополнительную гарантию защиты прав личности
в уголовном процессе и является реальным шагом в проведении судебной реформы.
     В соответствии с Законом РФ о внесении изменений и дополнений в Закон
РСФСР о судоустройстве РСФСР, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный
кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях от 16 июля
1993 г. суд присяжных в краевом, областном, городском суде рассматривает по
ходатайству обвиняемого дела о преступлениях, отнесенных к подсудности этих
судов и предусмотренных ст. 36 УПК РСФСР. К подсудности вышеуказанных судов
отнесены преступления, представляющие повышенную общественную опасность, за
некоторые из них может быть назначен максимальный срок лишения свободы или
смертная казнь (например, террористический акт, бандитизм, умышленное убийство
при отягчающих обстоятельствах и др.).
     Если лицо обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных несколькими
статьями УК РСФСР, обвиняемый имеет право на рассмотрение его дела судом присяжных
при условии, что это возможно хотя бы по одному из вменяемых ему преступлений
данной совокупности.
     Обвиняемый имеет право заявить ходатайство о рассмотрении его дела судом
присяжных на стадии объявления ему об окончании предварительного следствия
или предъявления для ознакомления всех материалов дела. В дальнейшем ходатайство
обвиняемого не принимается.
     Закон предусматривает порядок рассмотрения на предварительном следствии
ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных. При ознакомлении обвиняемого
со всеми материалами дела следователь обязан разъяснить ему право ходатайствовать
о рассмотрении его дела судом присяжных, а также юридические последствия удовлетворения
такого ходатайства, включая особенности обжалования и рассмотрения жалоб на
приговор суда присяжных (ст. 424 УПК).
     Ходатайство обвиняемого о рассмотрении его дела судом присяжных либо
его отказ от использования этого права следователь обязан зафиксировать в
отдельном протоколе, который подписывается им и обвиняемым.
     Если по делу обвиняется несколько лиц, то для того, чтобы дело рассматривалось
судом присяжных, необходимо ходатайство каждого из обвиняемых либо отсутствие
возражений других обвиняемых по заявленному ходатайству. При наличии такого
возражения против рассмотрения дела судом присяжных следователь и прокурор
обязаны решить вопрос о выделении дела для отдельного рассмотрения, если это
не отразится на всесторонности, полноте и объективности его исследования и
разрешения.

0

7

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 6 апреля 2006 г. N 3-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ОТДЕЛЬНЫХ ПОЛОЖЕНИЙ
ФЕДЕРАЛЬНОГО КОНСТИТУЦИОННОГО ЗАКОНА "О ВОЕННЫХ СУДАХ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ", ФЕДЕРАЛЬНЫХ ЗАКОНОВ "О ПРИСЯЖНЫХ
ЗАСЕДАТЕЛЯХ ФЕДЕРАЛЬНЫХ СУДОВ ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ В РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ", "О ВВЕДЕНИИ В ДЕЙСТВИЕ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО
КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" И УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО
КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СВЯЗИ С ЗАПРОСОМ ПРЕЗИДЕНТА
ЧЕЧЕНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ, ЖАЛОБОЙ ГРАЖДАНКИ К.Г. ТУБУРОВОЙ
И ЗАПРОСОМ СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУЖНОГО ВОЕННОГО СУДА

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего О.С. Хохряковой, судей Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, Н.В. Мельникова, Н.В. Селезнева,
с участием представителя Президента Чеченской Республики - адвоката М.А. Мусаева, гражданки К.Г. Тубуровой и ее представителя - адвоката Л.А. Тихомировой, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации Е.Б. Мизулиной, полномочного представителя Совета Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации Ю.А. Шарандина, полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.В. Кротова,
руководствуясь статьей 125 (части 2 и 4) Конституции Российской Федерации, подпунктом "а" пункта 1 и пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 84, 85, 86, 96, 97, 99, 101, 102 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности отдельных положений Федерального конституционного закона "О военных судах Российской Федерации", Федеральных законов "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации", "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" и Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.
Поводом к рассмотрению дела послужили запрос Президента Чеченской Республики, жалоба гражданки К.Г. Тубуровой и запрос Северо-Кавказского окружного военного суда. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителями законоположения.
Заслушав сообщение судьи-докладчика Ю.М. Данилова, объяснения сторон и их представителей, выступление приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации - председателя Кассационной палаты Верховного Суда Российской Федерации А.П. Шурыгина, от Генерального прокурора Российской Федерации - заместителя Генерального прокурора Российской Федерации - Главного военного прокурора Российской Федерации А.Н. Савенкова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Президент Чеченской Республики в своем запросе в Конституционный Суд Российской Федерации оспаривает конституционность части 2 статьи 1, пункта 2 части 1 статьи 7, части 1 статьи 13, части 1 статьи 14, пункта 2 части 1 статьи 15 и статьи 28 Федерального конституционного закона от 23 июня 1999 года "О военных судах Российской Федерации", части 4 статьи 4 Федерального закона от 20 августа 2004 года "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации", пункта 5 части первой статьи 8 Федерального закона от 18 декабря 2001 года "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" (в редакции Федерального закона от 27 декабря 2002 года N 181-ФЗ), пункта 2 части второй статьи 30, частей третьей и шестой статьи 31, статьи 32 УПК Российской Федерации.
Как утверждает заявитель, эти законоположения, примененные в конкретных делах Северо-Кавказским окружным военным судом, в той части, в какой ими до 1 января 2007 года ограничивается возможность составления высшим исполнительным органом государственной власти Чеченской Республики списков кандидатов в присяжные заседатели для действующего на ее территории Северо-Кавказского окружного военного суда и допускается рассмотрение уголовных дел в отношении военнослужащих, обвиняемых в преступлениях, совершенных на территории Чеченской Республики, судом с участием коллегии присяжных заседателей, сформированной на основе списков кандидатов, в которых не представлены граждане, постоянно проживающие на территории Чеченской Республики, нарушают гарантированные Конституцией Российской Федерации права на судебную защиту, на участие в отправлении правосудия и на равный доступ к правосудию, а потому не соответствуют Конституции Российской Федерации, в том числе ее статьям 19, 32, 46, 47 и 55; кроме того, ими нарушается принцип равенства в реализации конституционного права на судебную защиту (статьи 19 и 46 Конституции Российской Федерации), поскольку граждане, не являющиеся военнослужащими, если они обвиняются в совершении преступления на территории Чеченской Республики, не имеют права на рассмотрение их дела судом с участием присяжных заседателей.
Конституционность тех же положений Федерального конституционного закона "О военных судах Российской Федерации" и Федеральных законов "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации" и "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" оспаривается в жалобе гражданки К.Г. Тубуровой, признанной потерпевшей по рассматриваемому Северо-Кавказским окружным военным судом уголовному делу по обвинению ряда граждан-военнослужащих в особо тяжких преступлениях, совершенных на территории Чеченской Республики.
Как следует из жалобы и выступлений гражданки К.Г. Тубуровой и ее представителя в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, эти законоположения оспариваются лишь в той части, в какой они, по мнению заявительницы, лишают граждан, проживающих в Чеченской Республике, возможности быть включенными в списки кандидатов в присяжные заседатели и тем самым - права участвовать в отправлении правосудия (статья 32, часть 5, Конституции Российской Федерации) и допускают формирование коллегии присяжных заседателей для рассмотрения дел о преступлениях, совершенных военнослужащими, на основании списков кандидатов от других регионов, что не согласуется с требованием объективности присяжных заседателей и нарушает права потерпевших на судебную защиту и равный доступ к правосудию, гарантированные статьями 19, 46, 52 и 55 Конституции Российской Федерации.
Северо-Кавказский окружной военный суд, в производстве которого находится указанное уголовное дело, в своем запросе в Конституционный Суд Российской Федерации оспаривает конституционность пункта 5 части первой статьи 8 Федерального закона "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" и пункта 2 части второй статьи 30 УПК Российской Федерации. По мнению заявителя, эти законоположения противоречат статьям 17 (часть 1), 19 (часть 1), 32 (часть 5), 46 (часть 1), 47 (часть 1) и 52 Конституции Российской Федерации постольку, поскольку ими до 1 января 2007 года исключается рассмотрение уголовных дел о преступлениях, совершенных на территории Чеченской Республики, судом с участием присяжных заседателей из числа ее жителей, потерпевшим не предоставляется право возражать против рассмотрения уголовного дела судом с участием присяжных заседателей в случае невозможности формирования коллегии присяжных заседателей из числа граждан, проживающих на территории, где совершено преступление, а суду - учитывать такие возражения.
Поскольку запрос Президента Чеченской Республики, жалоба гражданки К.Г. Тубуровой и запрос Северо-Кавказского окружного военного суда касаются одного и того же предмета - нормативного регулирования рассмотрения военным судом с участием присяжных заседателей уголовных дел об особо тяжких преступлениях против жизни, при том что непосредственным поводом для всех обращений послужило рассмотрение уголовных дел о такого рода преступлениях, совершенных на территории Чеченской Республики, Северо-Кавказским окружным военным судом, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим обращениям в одном производстве.
1.1. Согласно части третьей статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации принимает постановления только по предмету, указанному в обращении, и лишь в отношении той части акта, конституционность которой подвергается сомнению заявителем; при принятии решения Конституционный Суд Российской Федерации не связан основаниями и доводами, изложенными в обращении. Это, однако, не означает, что заявитель может не указывать, почему именно он считает оспариваемую норму неконституционной: в силу части второй статьи 37 данного Федерального конституционного закона заявитель обязан пояснить, в чем он усматривает неопределенность в вопросе о соответствии Конституции Российской Федерации оспариваемой им нормы (пункт 7), а также дать правовое обоснование своей позиции по поставленному вопросу (пункт 8).
Положения Федерального конституционного закона "О военных судах Российской Федерации", конституционность которых оспаривается заявителями по настоящему делу, предусматривают, что военные суды создаются по территориальному принципу по месту дислокации воинских частей и учреждений Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов (часть 2 статьи 1); военным судам подсудны дела о преступлениях, в совершении которых обвиняются военнослужащие, граждане, проходящие военные сборы (пункт 2 части 1 статьи 7); окружной (флотский) военный суд действует на территории одного или нескольких субъектов Российской Федерации, на которой дислоцируются воинские части и учреждения Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов (часть 1 статьи 13), и рассматривает в первой инстанции дела о преступлениях, за совершение которых может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 15 лет, пожизненного лишения свободы или смертной казни (часть 1 статьи 14); окружной (флотский) военный суд в первой инстанции рассматривает уголовные дела, отнесенные к его подсудности, в том числе в составе коллегии, состоящей из трех судей, либо судьи и коллегии присяжных заседателей (пункт 2 части 1 статьи 15); статус присяжных заседателей военных судов, а также порядок привлечения граждан Российской Федерации к осуществлению правосудия в качестве присяжных заседателей устанавливаются федеральными конституционными законами и федеральными законами (статья 28).
Оспариваемыми положениями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусматривается, что уголовные дела о преступлениях, отнесенные к подсудности верховного суда республики, краевого или областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области и суда автономного округа, а также окружного (флотского) военного суда, по ходатайству обвиняемого рассматриваются судьей соответствующего федерального суда общей юрисдикции и коллегией из двенадцати присяжных заседателей, и определяются уголовные дела, подсудные этим судам (пункт 2 части второй статьи 30, части третья и шестая статьи 31).
По своему содержанию и месту в системе законодательного регулирования названные нормы не могут выступать в качестве правовой основы решения вопроса, в связи с которым заявители подвергают сомнению их конституционность, - допустимо ли рассмотрение Северо-Кавказским окружным военным судом с участием присяжных заседателей уголовных дел об особо тяжких преступлениях против жизни, совершенных на территории Чеченской Республики, если в коллегию присяжных заседателей не включены граждане, постоянно проживающие на территории Чеченской Республики. Следовательно, применительно к данному кругу отношений неопределенность в вопросе о конституционности этих норм как основание к рассмотрению дела Конституционным Судом Российской Федерации (часть вторая статьи 36 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации") отсутствует.
Вопросы же, которые непосредственно регламентируются частью 2 статьи 1, пунктом 2 части 1 статьи 7, частью 1 статьи 13, частью 1 статьи 14, пунктом 2 части 1 статьи 15 и статьей 28 Федерального конституционного закона "О военных судах Российской Федерации", а также пунктом 2 части второй статьи 30 и частями третьей и шестой статьи 31 УПК Российской Федерации, ни заявителями, ни их представителями в заседании Конституционного Суда Российской Федерации не затрагивались, и, соответственно, Конституционному Суду Российской Федерации не было представлено правовое обоснование позиций относительно неконституционности осуществляемого этими нормами правового регулирования. При таких обстоятельствах указанные нормы Федерального конституционного закона "О военных судах Российской Федерации" и Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации - в силу части второй статьи 36, пункта 8 части второй статьи 37, статьи 68 и части третьей статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" - не могут быть предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации, а производство по настоящему делу в этой части подлежит прекращению.
1.2. Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу являются взаимосвязанные нормативные положения статьи 32 УПК Российской Федерации, устанавливающей подсудность уголовных дел судам по месту совершения преступления, части 4 статьи 4 Федерального закона "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации", согласно которой общий и запасной списки кандидатов в присяжные заседатели для окружных (флотских) военных судов составляются высшими исполнительными органами государственной власти субъектов Российской Федерации по территориальному признаку на основании представления председателя соответствующего военного суда, и пункта 5 части первой статьи 8 Федерального закона "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации", согласно которому пункт 2 части второй статьи 30 УПК Российской Федерации, предусматривающий рассмотрение уголовных дел судом первой инстанции в составе судьи федерального суда общей юрисдикции и коллегии из двенадцати присяжных заседателей, вводится в действие в Чеченской Республике с 1 января 2007 года, - в той их части, в какой ими регулируется вопрос о возможности рассмотрения окружным военным судом уголовных дел об особо тяжких преступлениях против жизни, совершенных на территории субъекта Российской Федерации, на которую распространяется юрисдикция этого суда, с участием коллегии присяжных заседателей, в которую граждане, проживающие на территории данного субъекта Российской Федерации, не включены в связи с тем, что в данном субъекте Российской Федерации создание суда присяжных отложено и, соответственно, списки кандидатов в присяжные заседатели не составляются.
2. Конституция Российской Федерации гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод (статья 46, часть 1). Право на судебную защиту относится к основным, неотчуждаемым правам и свободам человека; в Российской Федерации оно признается и гарантируется согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (статья 17, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации).
Данное конституционное право предполагает и право на доступ к правосудию, которое должно отвечать требованиям справедливости и обеспечивать эффективное восстановление в правах, и право на независимый и беспристрастный суд как необходимое условие справедливого правосудия: согласно Конституции Российской Федерации правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом (статья 118, часть 1), все равны перед законом и судом (статья 19, часть 1), судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону (статья 120, часть 1), судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон (статья 123, часть 3), суд либо создается в силу прямого конституционного предписания (статьи 118, 125 - 127), либо учреждается на основе федерального конституционного закона (статья 128, часть 3); в случаях, предусмотренных федеральным законом, судопроизводство осуществляется с участием присяжных заседателей (статья 123, часть 4). Правосудие должен осуществлять только тот суд и тот судья, к ведению которых законом отнесено рассмотрение конкретного дела, при этом рассмотрение дел должно осуществляться законно установленным, а не произвольно выбранным составом суда, - согласно статье 47 (часть 1) Конституции Российской Федерации никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.
Принципы беспрепятственного доступа к правосудию и законного суда признаны международным сообществом в качестве фундаментальных. Согласно статье 10 Всеобщей декларации прав человека каждый человек для определения его прав и обязанностей и для установления обоснованности предъявленного ему уголовного обвинения имеет право на основе полного равенства на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований справедливости независимым и беспристрастным судом. Развивая эти положения, Конвенция о защите прав человека и основных свобод (пункт 1 статьи 6) и Международный пакт о гражданских и политических правах (пункт 1 статьи 14) установили, что каждый имеет право при предъявлении ему уголовного обвинения на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым, беспристрастным и компетентным судом, созданным на основании закона, при соблюдении принципа равенства всех перед судом.
Права на доступ к правосудию и на законный суд, гарантированные Конституцией Российской Федерации и названными международно-правовыми актами, являющимися в силу статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации составной частью правовой системы Российской Федерации, по самой своей природе требуют законодательного регулирования, при осуществлении которого федеральный законодатель располагает определенной свободой усмотрения, что, однако, не освобождает его от обязанности соблюдать вытекающее из Конституции Российской Федерации требование разумной соразмерности между используемыми средствами и поставленной целью, с тем чтобы не допустить такого ограничения указанных прав, которое затрагивало бы самое их существо.
Конкретизируя положения статей 46, 47 (часть 1) и 118 (часть 1) Конституции Российской Федерации, федеральный законодатель в пределах своей компетенции, закрепленной ее статьями 71 (пункты "а", "г", "о") и 76 (часть 1), устанавливает порядок учреждения судов и наделения полномочиями судей, правила предметной, территориальной и персональной подсудности дел, в том числе применительно к уголовному судопроизводству, составы суда, в частности с участием присяжных заседателей, управомоченные рассматривать те или иные категории уголовных дел, а также указывает обстоятельства, исключающие участие конкретных судей и присяжных заседателей в рассмотрении дела.
В целях обеспечения определенности в вопросе о подсудности уголовных дел и о полномочиях того или иного суда рассматривать конкретные уголовные дела, с тем чтобы не допустить произвольное истолкование соответствующих норм и, следовательно, произвольное их применение в судебной практике, законом должны быть закреплены критерии, которые в нормативной форме (в виде общего правила) предопределяли бы, в каком суде подлежит рассмотрению то или иное дело, что позволило бы суду (судье), сторонам и другим участникам процесса избежать неопределенности в этом вопросе, которую в противном случае приходилось бы устранять посредством правоприменительного решения и тем самым устанавливать подсудность дела не на основании закона (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 марта 1998 года N 9-П по делу о проверке конституционности статьи 44 УПК РСФСР и статьи 123 ГПК РСФСР).
3. Конституционно-правовой смысл положений статьи 32 УПК Российской Федерации, части 4 статьи 4 Федерального закона "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации" и пункта 5 части первой статьи 8 Федерального закона "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" не может быть выявлен без учета их места в системе действующего законодательства, которым регулируются отношения, связанные с реализацией права на законный суд в случае, когда разрешается вопрос, подлежит ли то или иное дело рассмотрению судом (в данном случае - окружным военным судом) с участием присяжных заседателей.
Конституционное истолкование нормативного акта или отдельного его положения, проверяемого посредством конституционного судопроизводства, по смыслу статьи 125 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 4 (часть 2) и 15 (часть 1), а также положениями статьи 3, части второй статьи 36, части второй статьи 74, статей 86 и 101 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", относится к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, который, разрешая дело и устанавливая соответствие Конституции Российской Федерации оспариваемого акта, в том числе по содержанию норм, обеспечивает выявление конституционного смысла действующего права, с тем чтобы исключить его применение и, соответственно, истолкование в смысле, противоречащем конституционным нормам.
Данный вывод, сформулированный Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 25 января 2001 года N 1-П по делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 1070 ГК Российской Федерации, вытекает из следующей правовой позиции, изложенной в Постановлении от 28 марта 2000 года N 5-П по делу о проверке конституционности положения статьи 5 Закона Российской Федерации "О налоге на добавленную стоимость" и неоднократно подтвержденной в других его решениях.
Суд общей юрисдикции, на основании статьи 120 Конституции Российской Федерации самостоятельно решая вопрос о том, подлежит ли та или иная норма применению в рассматриваемом им деле, уясняет смысл нормы и связь между нею и конкретным фактом, т.е. осуществляет ее казуальное толкование. Вместе с тем в судебной практике должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению законоположений. Поэтому в силу требований статьи 101 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" суд при рассмотрении дела в любой инстанции, придя к выводу о несоответствии Конституции Российской Федерации закона, обращается в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке его конституционности.
Конституционный Суд Российской Федерации при разрешении дел о конституционности законов, руководствуясь требованиями Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", принимает решение по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из его места в системе правовых актов.
Как следует из статей 74, 84, 85, 96, 97, 101 и 102 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" во взаимосвязи с частями второй и третьей его статьи 3, статьями 6, 36 и 86, проверка конституционности закона осуществляется Конституционным Судом Российской Федерации на основе оценки смысла рассматриваемого акта, с тем чтобы исключить его применение и, следовательно, истолкование в смысле, противоречащем конституционным нормам. Поэтому вопрос об истолковании правовых норм при проверке их на предмет соответствия Конституции Российской Федерации разрешается именно Конституционным Судом Российской Федерации. В таком случае данное им истолкование является общеобязательным.
4. В силу статьи 20 (часть 2) Конституции Российской Федерации обвиняемому в особо тяжком преступлении против жизни, за совершение которого федеральным законом предусмотрена возможность назначения смертной казни в качестве исключительной меры наказания, должно быть предоставлено право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей. В этих случаях, как следует из названной нормы во взаимосвязи со статьями 18, 20 (часть 1) и 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации, право обвиняемого на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей выступает особой, закрепленной непосредственно Конституцией Российской Федерации, процессуальной гарантией судебной защиты права каждого на жизнь и должно быть обеспечено на равных основаниях и в равной степени всем обвиняемым в таких преступлениях независимо от места их совершения, установленной федеральным законом территориальной и иной подсудности уголовных дел и прочих обстоятельств.
Приведенная правовая позиция сформулирована Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 2 февраля 1999 года N 3-П по делу о проверке конституционности положений статей 41 и 42 УПК РСФСР, пунктов 1 и 2 Постановления Верховного Совета Российской Федерации "О порядке введения в действие Закона Российской Федерации "О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР "О судоустройстве РСФСР", Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях". На момент рассмотрения этого дела суды присяжных были сформированы лишь в нескольких субъектах Российской Федерации, в связи с чем Конституционный Суд Российской Федерации предложил Федеральному Собранию внести в законодательство изменения, обеспечивающие на всей территории Российской Федерации каждому обвиняемому в преступлении, за совершение которого в качестве меры наказания установлена смертная казнь, возможность реализации права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей. Постановив, что до введения в действие соответствующего федерального закона наказание в виде смертной казни назначаться не может, Конституционный Суд Российской Федерации одновременно указал, что отсутствие такого закона не является препятствием к рассмотрению дел данной категории иным составом суда на территориях, где суд присяжных не создан.
Осуществленное Федеральным Собранием во исполнение Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 февраля 1999 года N 3-П регулирование предусматривает поэтапное введение суда присяжных на территории Российской Федерации. Так, в Чеченской Республике срок введения суда присяжных определен с 1 января 2007 года. Это означает, что до указанной даты Верховный суд Чеченской Республики, в силу абзаца первого пункта 6 раздела второго "Заключительные и переходные положения" Конституции Российской Федерации, рассматривает дела о преступлениях, за совершение которых законом в качестве меры наказания предусмотрена смертная казнь, в прежнем порядке, без участия присяжных заседателей, - при действующем запрете назначения осужденным исключительной меры наказания.
То обстоятельство, что, несмотря на значительный срок, прошедший с момента вступления в силу Конституции Российской Федерации, создание суда присяжных в Российской Федерации до настоящего времени не завершено, само по себе не может расцениваться как нарушение требований Конституции Российской Федерации. В частности, не противоречит им пункт 5 части первой статьи 8 Федерального закона "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации", из которого следует, что срок введения суда присяжных в Чеченской Республике - 1 января 2007 года. Такое ограничение гарантированного статьей 32 (часть 5) Конституции Российской Федерации права на участие в отправлении правосудия (в данном случае - в качестве присяжного заседателя) в отношении граждан, проживающих в Чеченской Республике, носит временный характер и обусловлено как обстоятельствами организационного и материально-технического характера, так и необходимостью создания условий, при которых могут быть обеспечены беспристрастность и объективность судебного разбирательства с участием присяжных заседателей. Отсрочка в реализации этого права не означает и недопустимое с точки зрения требований статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации ограничение права на законный суд, поскольку применительно к указанным в статье 20 (часть 2) Конституции Российской Федерации преступлениям законным судом в смысле ее статьи 47 (часть 1) - при том, что смертная казнь не назначается, - может быть суд в ином установленном законом составе.
Таким образом, пункт 5 части первой статьи 8 Федерального закона "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации", согласно которому пункт 2 части второй статьи 30 УПК Российской Федерации, предусматривающий рассмотрение уголовных дел судом с участием присяжных заседателей, вводится в действие в Чеченской Республике с 1 января 2007 года, не противоречит Конституции Российской Федерации, поскольку в системе действующего нормативного регулирования связанные с ним ограничения вызваны поэтапным введением суда присяжных в Российской Федерации и носят временный характер и поскольку при этом дела об указанных в статье 20 (часть 2) Конституции Российской Федерации особо тяжких преступлениях против жизни подлежат рассмотрению предусмотренным законом иным составом суда, без участия присяжных заседателей, - при том что действует запрет назначения осужденным исключительной меры наказания.
5. Конкретизируя вытекающий из статей 46, 47 (часть 1), 118 (части 1 и 3) Конституции Российской Федерации принцип законного (должного) суда, законодатель установил в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации предметную и территориальную подсудность уголовных дел: по общему правилу, уголовное дело подлежит рассмотрению в суде по месту совершения преступления, управомоченном на рассмотрение дел соответствующей категории.
5.1. Дела о преступлениях, совершенных военнослужащими, подлежат рассмотрению военными судами. По смыслу указанных статей Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с положениями Федерального конституционного закона "О военных судах Российской Федерации", военные суды не являются чрезвычайными судами, - как и иные специализированные суды, они формируются в системе судов общей юрисдикции для рассмотрения определенной категории дел; принципы деятельности, объем полномочий и их реализация, порядок производства в этих судах, по существу, не отличаются от общего порядка и характеризуются лишь усилением специализации, целью которой является наиболее полное и квалифицированное рассмотрение той или иной категории дел, обладающих значительной спецификой, что присуще специализированным судам в современном демократическом правовом государстве.
Определяя предметную подсудность дел военным судам, Федеральный конституционный закон "О военных судах Российской Федерации" установил, что в отношении военнослужащих дела о преступлениях, за совершение которых может быть назначено наказание в виде смертной казни, в первой инстанции рассматриваются окружными (флотскими) военными судами (статья 14). Такие суды, согласно его статье 13, действуют на территории одного или нескольких субъектов Российской Федерации, на которой дислоцируются воинские части и учреждения Вооруженных Сил, других войск, воинских формирований и органов.
5.2. По смыслу статей 31 и 32 УПК Российской Федерации, местом совершения преступления является часть территории Российской Федерации, на которую распространяется юрисдикция суда соответствующего уровня. Применительно к делам об указанных в статье 20 (часть 2) Конституции Российской Федерации особо тяжких преступлениях против жизни, которые подсудны верховному суду республики, краевому или областному суду, суду города федерального значения, суду автономной области и суду автономного округа, - это, как следует из части третьей статьи 31 УПК Российской Федерации во взаимосвязи со статьей 65 Конституции Российской Федерации, территория находящихся в составе Российской Федерации республики, края, области, города федерального значения, автономной области или автономного округа.
В силу части 1 статьи 14 Федерального конституционного закона "О военных судах Российской Федерации" и части шестой статьи 31 УПК Российской Федерации в отношении полномочия по рассмотрению уголовных дел об особо тяжких преступлениях против жизни окружные военные суды приравниваются к указанным федеральным судам, при том что для окружных военных судов каких-либо специальных, отличных от установленных для других судов общей юрисдикции такого же уровня, нормативно-правовых оснований определения места совершения преступления на территории Российской Федерации не предусмотрено. Местом совершения на территории Российской Федерации преступлений, дела о которых подсудны окружному военному суду, является - по смыслу статей 31 и 32 УПК Российской Федерации во взаимосвязи с частью 2 статьи 1, статьей 3, частью 3 статьи 7, статьями 13 и 14 Федерального конституционного закона "О военных судах Российской Федерации" - территория соответствующего субъекта Российской Федерации, независимо от того, распространяется юрисдикция этого суда на один или несколько субъектов Российской Федерации.
Иное истолкование указанных законоположений могло бы привести к тому, что место совершения преступления определялось бы по-разному в зависимости от того, каким судом - военным или иным - будет рассматриваться дело об этом преступлении, и тем самым - в нарушение статей 19, 46 (часть 1) и 47 (часть 1) Конституции Российской Федерации - к неравенству в положении военнослужащих и лиц, не являющихся таковыми, в том числе при реализации ими права на рассмотрение дела судом с участием присяжных заседателей в части, касающейся круга лиц, из числа которых формируется коллегия присяжных заседателей.
5.3. Дела об указанных в статье 20 (часть 2) Конституции Российской Федерации особо тяжких преступлениях против жизни по ходатайству обвиняемого рассматриваются верховным судом республики, краевым или областным судом, судом города федерального значения, судом автономной области, судом автономного округа, а также окружным (флотским) военным судом с участием присяжных заседателей.
Правовое регулирование, обеспечивающее право граждан на законный суд в случаях рассмотрения уголовных дел судом с участием присяжных заседателей, имеет свою специфику, обусловленную, прежде всего, природой такого суда и особенностями производства в нем: присяжные заседатели не обязаны мотивировать свое решение, в том числе по основному вопросу уголовного дела - о доказанности или недоказанности виновности подсудимого в совершении преступления; принимая решение, присяжные заседатели, не будучи профессиональными судьями, основываются преимущественно на своем жизненном опыте и сформировавшихся в обществе, членами которого они являются, представлениях о справедливости.
Соответственно, существенное значение приобретают личностные характеристики присяжных заседателей, их незаинтересованность в исходе дела, объективность, независимость от оценок и волеизъявления других лиц, что обеспечивается путем закрепления в законе порядка привлечения граждан к исполнению в суде обязанностей присяжных заседателей и специальных гарантий их беспристрастности (статья 3 Федерального закона "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации", глава 42 УПК Российской Федерации).
Отбор кандидатов в присяжные заседатели производится из находящихся в суде общего и запасного списков, которые составляются на основе списков, поступивших от исполнительно-распорядительных органов муниципальных образований, высшим исполнительным органом государственной власти субъекта Российской Федерации и в которые включаются граждане, постоянно проживающие на территории данного субъекта Российской Федерации (часть первая статьи 326 УПК Российской Федерации, часть 1 статьи 4 Федерального закона "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации"). Списки кандидатов в присяжные заседатели для окружных (флотских) военных судов составляются на основании представления председателя соответствующего военного суда высшими исполнительными органами государственной власти субъектов Российской Федерации по территориальному признаку (часть 4 статьи 4 Федерального закона "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации").
В силу общего принципа территориальной подсудности применительно к уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей, - при отсутствии в действующем правовом регулировании предусмотренного федеральным законом специального регулирования территориальной подсудности уголовных дел военным судам - это означает необходимость составления списков кандидатов в присяжные заседатели для окружного военного суда от каждого субъекта Российской Федерации, на территорию которого распространяется его юрисдикция, причем коллегия присяжных заседателей для рассмотрения соответствующего уголовного дела должна формироваться из граждан, постоянно проживающих на территории того субъекта Российской Федерации, где было совершено преступление.
Отбор присяжных заседателей из граждан, в числе которых по тем или иным причинам не представлены граждане, постоянно проживающие на территории субъекта Российской Федерации, на которую распространяется юрисдикция соответствующего окружного военного суда и на которой было совершено преступление, создавал бы опасность произвольного формирования коллегии присяжных заседателей для рассмотрения конкретного дела и тем самым не обеспечивал бы справедливое разбирательство дела беспристрастным судом, созданным на основании закона, право на которое гарантируется статьями 47 (часть 1) и 118 (часть 1) Конституции Российской Федерации, а также пунктом 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, пунктом 1 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, статьей 10 Всеобщей декларации прав человека.
Помимо прав обвиняемых и других участников уголовного судопроизводства правила подсудности уголовных дел, а также правила формирования коллегии присяжных для их рассмотрения призваны обеспечивать гарантированное Конституцией Российской Федерации право граждан на участие в отправлении правосудия, в том числе в качестве присяжных заседателей, а также направлены на защиту интересов общества и государства, с тем чтобы уголовное дело в целях общей и специальной превенции рассматривалось, как общее правило, судом по месту совершения преступления. Между тем при формировании - вопреки общим правилам территориальной подсудности уголовных дел - окружным военным судом, юрисдикция которого распространяется на территорию нескольких субъектов Российской Федерации, коллегии присяжных заседателей для рассмотрения дела о преступлении, совершенном на территории одного из них, на основе списков кандидатов в присяжные заседатели от другого субъекта Российской Федерации было бы невозможно достичь справедливого представительства населения как необходимого условия законного состава коллегии присяжных заседателей. Кроме того, при таком подходе, поскольку в Чеченской Республике в настоящее время суд присяжных не создан, граждане, совершившие особо тяжкие преступления против жизни на ее территории, были бы поставлены в неравное положение перед уголовным и уголовно-процессуальным законом и, следовательно, судом в зависимости от принадлежности к военной службе.
В результате были бы нарушены закрепленные Конституцией Российской Федерации гарантии права каждого на судебную защиту и законный суд, а также конституционное право граждан на участие в отправлении правосудия в качестве присяжных заседателей, что не согласовывалось бы с аутентичной волей законодателя, выраженной в рассматриваемых в настоящем деле законоположениях, а также с правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированными в Постановлении от 2 февраля 1999 года N 3-П на основании статей 19, 20 (часть 2), 32 (часть 5), 46, 47 (часть 1), 55 (часть 3), 118 и 123 (часть 4) Конституции Российской Федерации. При этом невозможно было бы и достичь баланса конституционно защищаемых ценностей - в данном случае это право обвиняемого на суд присяжных, а также право граждан, проживающих на территории Чеченской Республики, на участие в отправлении правосудия в качестве присяжных заседателей, с одной стороны, и принцип равенства перед законом и судом в отношении лиц, совершивших особо тяжкие преступления против жизни на территории Чеченской Республики (военнослужащих и гражданских лиц), - с другой.
Таким образом, из положений статьи 32 УПК Российской Федерации и части 4 статьи 4 Федерального закона "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации" и пункта 5 части первой статьи 8 Федерального закона "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" в их системном единстве и взаимосвязи с приведенными положениями Конституции Российской Федерации не вытекает, что они допускают рассмотрение уголовных дел об особо тяжких преступлениях против жизни окружным военным судом с участием присяжных заседателей, в числе которых не представлены граждане, постоянно проживающие на территории того субъекта Российской Федерации, где совершено преступление, - данные нормы предполагают, что коллегия присяжных заседателей формируется из граждан, постоянно проживающих на территории субъекта Российской Федерации, где было совершено преступление, на основе общего и запасного списков кандидатов в присяжные заседатели. При невозможности сформировать коллегию присяжных заседателей на такой основе соответствующие уголовные дела подлежат рассмотрению окружным военным судом в ином установленном законом составе, без участия присяжных заседателей, при том что назначение смертной казни не допускается.
Этим, однако, не исключается право федерального законодателя - при соблюдении требований Конституции Российской Федерации и с учетом настоящего Постановления - определяя подсудность уголовных дел военным судам, в целях обеспечения объективности присяжных заседателей установить иные правила составления списков кандидатов в присяжные заседатели и соответственно им урегулировать порядок формирования коллегии присяжных заседателей в окружных военных судах.
Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 6, пунктом 2 части первой статьи 43, статьей 68, частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 86, 87, 99, 100 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать пункт 5 части первой статьи 8 Федерального закона от 18 декабря 2001 года "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" (в редакции Федерального закона от 27 декабря 2002 года N 181-ФЗ), согласно которому пункт 2 части второй статьи 30 УПК Российской Федерации, предписывающий рассмотрение уголовных дел судом с участием присяжных заседателей, вводится в действие в Чеченской Республике с 1 января 2007 года, в действующей системе правового регулирования не противоречащим Конституции Российской Федерации.
2. Признать взаимосвязанные положения статьи 32 УПК Российской Федерации, части 4 статьи 4 Федерального закона от 20 августа 2004 года "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации" и пункта 5 части первой статьи 8 Федерального закона от 18 декабря 2001 года "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" (в редакции Федерального закона от 27 декабря 2002 года N 181-ФЗ) в той части, в какой ими регулируется вопрос о возможности рассмотрения окружным военным судом с участием присяжных заседателей уголовных дел об особо тяжких преступлениях против жизни, совершенных на территории, на которую распространяется юрисдикция этого суда, не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку данные законоположения - по их конституционно-правовому смыслу в действующей системе правового регулирования - предполагают, что для рассмотрения окружным военным судом уголовного дела об особо тяжком преступлении против жизни коллегия присяжных заседателей формируется из граждан, постоянно проживающих на территории того субъекта Российской Федерации, где было совершено преступление, на основе общего и запасного списков кандидатов в присяжные заседатели. При невозможности сформировать коллегию присяжных заседателей на такой основе соответствующие уголовные дела подлежат рассмотрению окружным военным судом в ином установленном законом составе, без участия присяжных заседателей, при том что назначение смертной казни не допускается.
Конституционно-правовой смысл указанных законоположений, выявленный Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем Постановлении, является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.
3. Прекратить производство по настоящему делу в части, касающейся проверки конституционности части 2 статьи 1, пункта 2 части 1 статьи 7, части 1 статьи 13, части 1 статьи 14, пункта 2 части 1 статьи 15 и статьи 28 Федерального конституционного закона "О военных судах Российской Федерации", пункта 2 части второй статьи 30, частей третьей и шестой статьи 31 УПК Российской Федерации.
4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
5. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете" и "Собрании законодательства Российской Федерации". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации



ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
С.М. КАЗАНЦЕВА

Разделяя позицию Конституционного Суда Российской Федерации относительно пункта 5 части первой статьи 8 Федерального закона "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации", положений статей 1, 7, 13, 14, 15 и 28 Федерального конституционного закона "О военных судах Российской Федерации", статей 30 и 31 УПК Российской Федерации, не могу согласиться с выводом, сформулированным в пункте 2 резолютивной части Постановления, относительно взаимосвязанных положений статьи 32 УПК Российской Федерации, части 4 статьи 4 Федерального закона "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации" и пункта 5 части первой статьи 8 Федерального закона "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации", и соответствующей аргументацией, приведенной в мотивировочной части, в связи с чем излагаю свое особое мнение.
1. Из вытекающего из статей 46, 47 (часть 1) и 118 (части 1 и 3) Конституции Российской Федерации требования надлежащего суда и судьи следует, что законодатель вправе и обязан ясно и непротиворечиво определить как родовую, так и территориальную подсудность судебных дел.
В соответствии с частью 1 статьи 22 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" и частями 1 и 2 статьи 1 Федерального конституционного закона "О военных судах Российской Федерации" военные суды создаются по территориальному принципу по месту дислокации воинских частей и учреждений Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов и осуществляют судебную власть в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках, воинских формированиях и федеральных органах исполнительной власти, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба. Окружной (флотский) военный суд, согласно статье 13 Федерального конституционного закона "О военных судах Российской Федерации", действует на территории одного или нескольких субъектов Российской Федерации, на которой дислоцируются воинские части и учреждения Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов.
Из этого следует, что территория юрисдикции военных судов, в отличие от других судов общей юрисдикции, которые создаются по административно-территориальному принципу, совпадает с границами субъектов Российской Федерации лишь условно, причем на территорию субъекта Российской Федерации может распространяться действие двух и более окружных военных судов. Кроме того, как видно из материалов дела, территории округов окружных (флотских) военных судов могут не совпадать и с территориями военных округов.
Юрисдикция военных судов распространяется не только на территорию субъектов Российской Федерации, но и на территорию иностранных государств (условную территорию Российской Федерации) в соответствии с принципами и нормами международного права: согласно части 4 статьи 7 Федерального конституционного закона "О военных судах Российской Федерации" военным судам, дислоцирующимся за пределами территории Российской Федерации, подсудны все гражданские, административные и уголовные дела, подлежащие рассмотрению федеральными судами общей юрисдикции, если иное не установлено международным договором Российской Федерации.
Таким образом, территориальная и персональная подсудность военных судов и судов общей юрисдикции принципиально различаются, а предметная (родовая) подсудность в соответствии со статьей 31 УПК Российской Федерации - совпадает.
По смыслу статей 31 и 32 УПК Российской Федерации, под судом "по месту совершения преступления" понимается административная территория, на которую распространяется юрисдикция соответствующего суда (от участка мирового судьи до всей территории Российской Федерации). Применительно к указанным в статье 20 (часть 2) Конституции Российской Федерации делам об особо тяжких преступлениях против жизни, которые подсудны верховному суду республики, краевому и областному суду, суду города федерального значения, суду автономной области и суду автономного округа, это, как следует из части первой статьи 31 УПК Российской Федерации, территория соответствующего субъекта Российской Федерации в целом, а не того муниципального образования, где непосредственно было совершено преступление. Применительно к тем же делам, которые подсудны окружным (флотским) военным судам, это, как следует из той же нормы, должна быть территория всех субъектов Российской Федерации, на которые распространяется юрисдикция соответствующего окружного (флотского) военного суда, а не того субъекта Российской Федерации или того муниципального образования в составе данного субъекта Российской Федерации, равно как и не территория воинской части, где было совершено преступление.
Различные правила подсудности для военнослужащих и иных лиц не свидетельствуют о дискриминации тех или других, в том числе при реализации ими права на рассмотрение дела судом с участием присяжных заседателей, и не нарушают тем самым ни принцип равенства всех перед законом и судом (статья 19, часть 1, Конституции Российской Федерации), ни права на судебную защиту и на законный суд (статья 46, часть 1; статья 47, часть 1, Конституции Российской Федерации). Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, принцип равенства всех перед законом и судом гарантирует одинаковые права и обязанности для субъектов, относящихся к одной категории, и не исключает возможность установления различных условий привлечения к ответственности для различных категорий субъектов права. Такие различия, однако, не могут быть произвольными, они должны основываться на объективных характеристиках соответствующих категорий субъектов (Постановление от 27 апреля 2001 года N 7-П по делу о проверке конституционности ряда положений Таможенного кодекса Российской Федерации).
2. По смыслу статей 37 (часть 1) и 59 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 32 (часть 4), 71 (пункт "м"), 72 (пункт "б" части 1) и 114 (пункты "д", "е"), военная служба представляет собой особый вид государственной службы, непосредственно связанной с обеспечением обороны страны и безопасности государства. Лица, несущие такого рода службу, выполняют конституционно значимые функции, чем обусловливается их правовой статус, а также содержание и характер обязанностей государства по отношению к ним и их обязанностей по отношению к государству. Этот особый правовой статус военнослужащих и предопределяет право законодателя учреждать военные суды, обладающие не только специальной подсудностью, но и другими особенностями по сравнению с общими, неспециализированными судами.
Согласно части 4 статьи 4 Федерального закона "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации" общий и запасной списки кандидатов в присяжные заседатели для окружных (флотских) военных судов составляются высшими исполнительными органами государственной власти субъектов Российской Федерации по территориальному признаку на основании представления председателя соответствующего окружного (флотского) военного суда в порядке, установленном статьями 5 - 8 данного Федерального закона, т.е. в том же порядке, что и для верховных судов республик, краевых и областных судов, судов городов федерального значения, суда автономной области и судов автономных округов. Однако в условиях их разной территориальной подсудности формирование списков присяжных заседателей в этих судах также должно различаться.
От порядка составления списков для окружных (флотских) военных судов, верховных судов республик, краевых и областных судов, судов городов федерального значения, суда автономной области и судов автономных округов принципиально отличается порядок формирования списка присяжных заседателей Верховного Суда Российской Федерации. Общие списки для Верховного Суда Российской Федерации не составляются, - в соответствии со статьей 9 Федерального закона "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации" кандидаты в присяжные заседатели для участия в рассмотрении уголовных дел этим судом отбираются путем случайной выборки аппаратом Верховного Суда Российской Федерации из общих и запасных списков кандидатов в присяжные заседатели, составленных для судов в субъектах Российской Федерации.
Следовательно, общий и запасной списки кандидатов в присяжные заседатели для окружных (флотских) военных судов составляются высшими исполнительными органами государственной власти всех субъектов Российской Федерации, входящих в соответствующий округ.
3. Статья 326 УПК Российской Федерации предусматривает отбор кандидатов в присяжные заседатели для назначения судебного заседания из одного общего годового списка, но ни в данной, ни в других статьях Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, ни в положениях Федерального закона "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации" не уточняется, должен ли окружной (флотский) военный суд из нескольких полученных им от высших исполнительных органов субъектов Российской Федерации общих списков сформировать один общий список или же он может производить отбор присяжных заседателей из любого полученного от одного их этих субъектов Российской Федерации списка.
Правоприменительная практика, как следует из материалов дела, пошла по второму пути. Окружные (флотские) военные суды не формируют общие списки для своего суда, а пользуются теми общими списками, которые составили высшие исполнительные органы субъектов Российской Федерации. При этом они исходят из того, что местом совершения преступления является не территория, на которую распространяется юрисдикция военного суда, а только территория соответствующего субъекта Российской Федерации. В результате в случае, когда преступление совершено на той территории, где общий список не может быть составлен в силу закона (Чеченская Республика, а также территории воинских частей, находящихся за пределами Российской Федерации), окружной (флотский) военный суд формирует скамью присяжных из общих списков тех субъектов Российской Федерации, где такие списки составлены, произвольно выбирая то один, то несколько списков.
В уголовных делах, в связи с которыми заявители обратились в Конституционный Суд Российской Федерации, функции присяжных заседателей вместо граждан Чеченской Республики, которые лишены такой возможности, осуществляли присяжные заседатели из других субъектов Российской Федерации. Как следует из представленных материалов, Северо-Кавказский окружной военный суд и в других делах привлекал присяжных заседателей не из списков, составленных в том субъекте Российской Федерации, где произошло преступление, а из списков других субъектов Российской Федерации (как правило, присяжных из Ростовской области), - как в случаях совершения преступлений на территории Республики Армения или Чеченской Республики, где не было возможности составить списки присяжных, так и в случаях совершения преступлений на территории тех субъектов Российской Федерации, где были составлены списки присяжных (Краснодарский край, Ставропольский край и другие). Причем эта практика, как следует из запроса Северо-Кавказского окружного военного суда и других материалов дела, получила одобрение Верховного Суда Российской Федерации.
Между тем при таком порядке отбора кандидатов в присяжные заседатели нарушаются как принцип равенства всех перед законом и судом (статья 19, часть 1, Конституции Российской Федерации), так и права на судебную защиту и на законный суд (статья 46, часть 1; статья 47, часть 1, Конституции Российской Федерации) и право граждан участвовать в отправлении правосудия (статья 32, часть 5, Конституции Российской Федерации). Данный вывод подтверждается правовой позицией относительно правового регулирования института присяжных заседателей, изложенной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 2 февраля 1999 года N 3-П по делу о проверке конституционности положений статей 41 и 42 УПК РСФСР, пунктов 1 и 2 Постановления Верховного Совета Российской Федерации "О порядке введения в действие Закона Российской Федерации "О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР "О судоустройстве РСФСР", Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях".
Таким образом, следует признать положения статьи 32 УПК Российской Федерации, части 4 статьи 4 Федерального закона "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации" и пункта 5 части первой статьи 8 Федерального закона "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" (в редакции Федерального закона от 27 декабря 2002 года N 181-ФЗ) в их системном единстве и с учетом смысла, придаваемого им правоприменительной практикой, противоречащими статьям 19 (части 1 и 2), 32 (часть 5), 46 (часть 1) и 47 (часть 1) Конституции Российской Федерации, поскольку ими в системе действующего законодательства допускается отбор присяжных заседателей для окружного (флотского) военного суда из неполного общего списка кандидатов, без привлечения граждан одного из субъектов Российской Федерации, на территорию которого также распространяется юрисдикция данного суда.
Соответственно, до завершения формирования общих списков присяжных заседателей в Чеченской Республике рассмотрение Северо-Кавказским окружным военным судом всех дел об особо тяжких преступлениях против жизни (а не только тех, которые совершены в Чеченской Республике) должно осуществляться без участия присяжных заседателей - при условии недопустимости вынесения приговора, предусматривающего наказание в виде смертной казни.

0

8

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 27 января 2004 г. N 1-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ
КОНСТИТУЦИОННОСТИ ОТДЕЛЬНЫХ ПОЛОЖЕНИЙ
ПУНКТА 2 ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 27, ЧАСТЕЙ ПЕРВОЙ,
ВТОРОЙ И ЧЕТВЕРТОЙ СТАТЬИ 251, ЧАСТЕЙ ВТОРОЙ И ТРЕТЬЕЙ
СТАТЬИ 253 ГРАЖДАНСКОГО ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СВЯЗИ С ЗАПРОСОМ
ПРАВИТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей М.В. Баглая, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, В.О. Лучина, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
с участием полномочного представителя Правительства Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.Ю. Барщевского, полномочного представителя Совета Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации Ю.А. Шарандина, полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.А. Митюкова,
руководствуясь статьей 125 (пункт "а" части 2) Конституции Российской Федерации, подпунктом "а" пункта 1 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 74, 84, 85 и 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности отдельных положений пункта 2 части первой статьи 27, частей первой, второй и четвертой статьи 251, частей второй и третьей статьи 253 ГПК Российской Федерации.
Поводом к рассмотрению дела явился запрос Правительства Российской Федерации, в котором оспаривается конституционность указанных положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в части, закрепляющей полномочия Верховного Суда Российской Федерации рассматривать и разрешать дела об оспаривании нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителем законоположения.
Заслушав сообщение судьи-докладчика В.Г. Стрекозова, объяснения представителей сторон, выступления приглашенного в заседание представителя от Генерального прокурора Российской Федерации - С.Г. Кехлерова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. В соответствии с Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации Верховный Суд Российской Федерации рассматривает в качестве суда первой инстанции гражданские дела об оспаривании нормативных правовых актов Президента Российской Федерации, нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов иных федеральных органов государственной власти, затрагивающих права, свободы и законные интересы граждан и организаций (пункт 2 части первой статьи 27);
гражданин, организация, считающие, что принятым и опубликованным в установленном порядке нормативным правовым актом органа государственной власти нарушаются их права и свободы, гарантированные Конституцией Российской Федерации, законами и другими нормативными правовыми актами, а также прокурор в пределах своей компетенции вправе обратиться в суд с заявлением о признании этого акта противоречащим закону полностью или в части (часть первая статьи 251);
с заявлением о признании нормативного правового акта противоречащим закону полностью или в части в суд вправе обратиться Президент Российской Федерации, Правительство Российской Федерации, законодательный (представительный) орган субъекта Российской Федерации, высшее должностное лицо субъекта Российской Федерации, орган местного самоуправления, глава муниципального образования, считающие, что принятым и опубликованным в установленном порядке нормативным правовым актом нарушена их компетенция (часть вторая статьи 251);
заявления об оспаривании нормативных правовых актов подаются по подсудности, установленной статьями 24, 26 и 27 данного Кодекса (часть четвертая статьи 251);
установив, что оспариваемый нормативный правовой акт или его часть противоречит федеральному закону либо другому нормативному правовому акту, имеющим большую юридическую силу, суд признает нормативный правовой акт недействующим полностью или в части со дня его принятия или иного указанного судом времени (часть вторая статьи 253);
решение суда о признании нормативного правового акта или его части недействующими вступает в законную силу по правилам, предусмотренным статьей 209 данного Кодекса, и влечет за собой утрату силы этого нормативного правового акта или его части, а также других нормативных правовых актов, основанных на признанном недействующим нормативном правовом акте или воспроизводящих его содержание (часть третья статьи 253).
По мнению Правительства Российской Федерации, названные положения Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в той части, в какой они наделяют Верховный Суд Российской Федерации полномочием рассматривать дела об оспаривании нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации и выносить решения о признании таких актов противоречащими федеральному закону и утрачивающими юридическую силу со дня их принятия, противоречат статьям 10, 15, 76, 118, 120, 125 и 126 Конституции Российской Федерации.
Не отрицая саму возможность проверки нормативных актов Правительства Российской Федерации судом общей юрисдикции на основании статьи 120 Конституции Российской Федерации, заявитель, однако, считает, что проверка таких актов на предмет их соответствия федеральному закону в случаях, когда Правительство Российской Федерации обязано осуществить соответствующее правовое регулирование в силу прямого предписания закона, по существу, означает их оценку с точки зрения установленных Конституцией Российской Федерации разделения властей и разграничения компетенции между федеральными органами законодательной и исполнительной власти, которая может быть осуществлена только Конституционным Судом Российской Федерации; такого рода акты могут утратить силу по судебному решению лишь в результате признания их неконституционными в процедуре конституционного судопроизводства.
Кроме того, по мнению заявителя, полномочия судов общей юрисдикции, в том числе по рассмотрению дел о проверке нормативных правовых актов, должны - в силу статьи 128 и раздела второго "Заключительные и переходные положения" Конституции Российской Федерации - регулироваться федеральным конституционным законом; оспариваемые же положения содержатся в федеральном законе, каковым является Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации, а следовательно, не соответствуют Конституции Российской Федерации по форме нормативного акта.
Таким образом, в настоящем деле Конституционный Суд Российской Федерации в силу требований части третьей статьи 74 и статьи 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" проверяет, соответствуют ли Конституции Российской Федерации взаимосвязанные положения пункта 2 части первой статьи 27, частей первой, второй и четвертой статьи 251, частей второй и третьей статьи 253 ГПК Российской Федерации - в той части, в какой они наделяют Верховный Суд Российской Федерации полномочиями рассматривать дела об оспаривании нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации и признавать такие акты противоречащими федеральному закону и недействующими со дня принятия или иного указанного судом времени, что влечет утрату ими силы, - с точки зрения установленных Конституцией Российской Федерации разделения государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную и разграничения компетенции между федеральными органами государственной власти, а также по форме нормативного акта.
2. Конституционно-правовой смысл оспариваемых положений выявляется с учетом их взаимосвязи с другими предписаниями Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а также иных законодательных актов, которые устанавливают полномочия судов различной юрисдикции по рассмотрению дел об оспаривании нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации.
Федеральный конституционный закон "О Правительстве Российской Федерации", закрепляя в статье 23, что акты Правительства Российской Федерации (в том числе, следовательно, нормативные акты) могут быть обжалованы в суд, не определяет ни подведомственность таких дел судам той или иной юрисдикции, ни предметную и инстанционную подсудность, - соответствующее регулирование осуществляется законодательством о судах и судопроизводстве.
Согласно Федеральному конституционному закону "Об арбитражных судах в Российской Федерации" (подпункт 1 пункта 1 статьи 10) и Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации (часть 2 статьи 34) Высший Арбитражный Суд Российской Федерации рассматривает в качестве суда первой инстанции дела об оспаривании как ненормативных, так и нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации, затрагивающих права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.
Федеральным конституционным законом "О военных судах Российской Федерации" установлено полномочие Военной коллегии Верховного Суда Российской Федерации рассматривать дела об оспаривании нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации, касающихся прав, свобод и охраняемых законом интересов военнослужащих, граждан, проходящих военные сборы (пункт 1 части 3 статьи 9).
В соответствии с Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации Верховный Суд Российской Федерации рассматривает в качестве суда первой инстанции гражданские дела об оспаривании ненормативных правовых актов Правительства Российской Федерации, а также его нормативных правовых актов, затрагивающих права, свободы и законные интересы граждан и организаций (пункты 1 и 2 статьи 27); при этом не подлежат рассмотрению в суде в порядке, предусмотренном главой 24 данного Кодекса, регламентирующей производство по делам о признании недействующими нормативных правовых актов, заявления об оспаривании нормативных правовых актов, проверка конституционности которых отнесена к исключительной компетенции Конституционного Суда Российской Федерации (часть третья статьи 251).
Как следует из статьи 125 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 118, 120, 126 и 128 и из конкретизирующих их подпункта "а" пункта 1 части первой статьи 3, статьи 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", статей 18, 19 и 23 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", полномочие по разрешению дел о соответствии Конституции Российской Федерации федеральных законов, нормативных актов Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, нормативных актов Правительства Российской Федерации, конституций республик, уставов, а также законов и иных нормативных актов субъектов Российской Федерации, изданных по вопросам, относящимся к ведению органов государственной власти Российской Федерации и совместному ведению органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации, принадлежит только Конституционному Суду Российской Федерации, который как федеральный судебный орган конституционного контроля осуществляет судебную власть посредством конституционного судопроизводства; суды общей юрисдикции и арбитражные суды не могут признавать названные акты не соответствующими Конституции Российской Федерации и потому утрачивающими юридическую силу; рассмотрение судом общей юрисдикции или арбитражным судом дел о проверке указанных в статье 125 (пункты "а" и "б" части 2 и часть 4) нормативных актов уровня ниже федерального закона (в том числе, следовательно, постановлений Правительства Российской Федерации), в результате которого такой нормативный акт может быть признан противоречащим федеральному закону, не исключает последующей их проверки в порядке конституционного судопроизводства.
Приведенные правовые позиции выражены Конституционным Судом Российской Федерации в сохраняющих свою силу Постановлениях от 16 июня 1998 года по делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации, от 11 апреля 2000 года по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 1, 21 и 22 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации", от 18 июля 2003 года по делу о проверке конституционности положений статей 115 и 231 ГПК РСФСР, статей 26, 251 и 253 ГПК Российской Федерации, статей 1, 21 и 22 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации".
Таким образом, взаимосвязанные положения статей 27, 251 и 253 ГПК Российской Федерации в системе действующего правового регулирования - в его конституционно-правовом истолковании - означают, что Верховный Суд Российской Федерации рассматривает дела об оспаривании нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации, лишь если при этом не затрагивается вопрос об их конституционности или о конституционности федерального закона, на котором они основаны, и, кроме того, если соответствующие дела неподведомственны арбитражным судам.
3. Конституция Российской Федерации закрепляет в качестве одной из основ конституционного строя Российской Федерации осуществление государственной власти на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную, а также самостоятельность органов государственной власти (статья 10) и предусматривает, что исполнительную власть Российской Федерации осуществляет Правительство Российской Федерации (статья 110, часть 1). В этом качестве Правительство Российской Федерации непосредственно Конституцией Российской Федерации наделено рядом полномочий: оно обеспечивает проведение в Российской Федерации единой внутренней политики по различным направлениям, осуществляет меры по обеспечению законности, прав и свобод граждан, охране собственности и общественного порядка, борьбе с преступностью, а также по обеспечению обороны страны, государственной безопасности, реализации внешней политики Российской Федерации (статья 114, пункты "а" - "е" части 1). Кроме того, в соответствии со статьей 114 (пункт "ж" части 1) Конституции Российской Федерации Правительство Российской Федерации осуществляет иные полномочия, возложенные на него Конституцией Российской Федерации, федеральными законами, указами Президента Российской Федерации. На основании и во исполнение Конституции Российской Федерации, федеральных законов, нормативных указов Президента Российской Федерации Правительство Российской Федерации издает постановления и распоряжения, обязательные к исполнению в Российской Федерации, и обеспечивает их исполнение (статья 115, часть 1).
Поскольку в силу статьи 125 (пункт "а" части 2) Конституции Российской Федерации проверка конституционности нормативных актов Правительства Российской Федерации возложена на Конституционный Суд Российской Федерации, он правомочен проверять такие акты и на предмет их соответствия положениям статей 15 (часть 1), 114 и 115 Конституции Российской Федерации, в том числе требованию о том, что нормативные акты Правительства Российской Федерации не должны противоречить Конституции Российской Федерации, федеральным законам и указам Президента Российской Федерации. Из указанных положений Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 118, 126, 127 и 128 вытекает, что в случаях, когда проверка соответствия нормативного акта Правительства Российской Федерации федеральному закону невозможна без установления соответствия этих актов Конституции Российской Федерации, в частности с точки зрения закрепленных ею разделения властей и разграничения компетенции между федеральными органами законодательной и исполнительной власти, Верховный Суд Российской Федерации не вправе разрешить дело об оспаривании нормативного акта Правительства Российской Федерации в порядке статьи 27 ГПК Российской Федерации. Иное фактически означало бы оценку нормативного акта судом общей юрисдикции и на предмет его соответствия Конституции Российской Федерации, а не только федеральному закону, что недопустимо.
Если нормативный акт Правительства Российской Федерации принят во исполнение полномочия, возложенного на него непосредственно федеральным законом, по вопросу, не получившему содержательной регламентации в этом законе, и именно на основании такого уполномочия Правительство Российской Федерации непосредственно осуществляет правовое регулирование соответствующих общественных отношений (так называемое делегированное регулирование), судебная проверка нормативного акта Правительства Российской Федерации невозможна без установления соответствия такого акта и (или) самого федерального закона Конституции Российской Федерации с точки зрения установленных ею разделения властей и разграничения компетенции между федеральными органами законодательной и исполнительной власти. Поскольку в данном случае возникает вопрос не просто о законности нормативного акта Правительства Российской Федерации, а именно о его конституционности, судебная проверка данного акта может быть осуществлена только в порядке конституционного судопроизводства, а потому производство по делу в Верховном Суде Российской Федерации подлежит прекращению.
Это не означает, что тем самым ограничивается гарантированное каждому право на судебную защиту (статья 46 Конституции Российской Федерации): прежде всего, существует возможность обжаловать в суде решения и действия (бездействие), основанные на нормативном акте Правительства Российской Федерации, нарушающем права и свободы заявителя и не соответствующем федеральному закону; кроме того, суд, принимая решение в соответствии с законом, как того требует статья 120 Конституции Российской Федерации, вправе признавать решения и действия (бездействие) органов публичной власти и должностных лиц незаконными (статья 5 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", глава 25 ГПК Российской Федерации, Закон Российской Федерации "Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан").
Прекращение в указанных случаях производства по делу об оспаривании нормативного правового акта Правительства Российской Федерации не является препятствием для использования Верховным Судом Российской Федерации правомочия обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности как самого акта Правительства Российской Федерации, так и соответствующего федерального закона в порядке статьи 125 (часть 2) Конституции Российской Федерации и статьи 84 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".
Если же при рассмотрении заявления об оспаривании нормативного акта Правительства Российской Федерации Верховный Суд Российской Федерации придет к выводу о неконституционности федерального закона, на соответствие которому проверяется акт Правительства Российской Федерации, он приостанавливает производство по делу и обращается в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности данного федерального закона в порядке статьи 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации и статьи 101 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".
Как следует из статей 118, 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации и правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, производство в Верховном Суде Российской Федерации по заявлению об оспаривании нормативного акта Правительства Российской Федерации должно быть приостановлено также в случаях, когда управомоченные субъекты обращаются в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке нормативного акта Правительства Российской Федерации или федерального закона, на котором он основан, в порядке конституционного судопроизводства.
В случае если правовое регулирование прав и свобод человека и гражданина осуществляется не непосредственно федеральным законом, а постановлением Правительства Российской Федерации, причем именно в силу прямого предписания данного закона, на основании и во исполнение которого оно издано и который оно конкретизирует, тем самым предопределяя практику его исполнения, проверка конституционности такого закона, выявление его конституционно-правового смысла не могут быть осуществлены без учета смысла, приданного ему актом Правительства Российской Федерации. При этом Конституционным Судом Российской Федерации разрешается вопрос о соответствии Конституции Российской Федерации как самого закона, так и постановления Правительства Российской Федерации, без применения которого невозможно и применение закона. Следовательно, если имеет место прямая нормативная связь постановления Правительства Российской Федерации с федеральным законом и если эти акты применены или подлежат применению в конкретном деле в неразрывном единстве, Конституционный Суд Российской Федерации в силу статьи 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, статей 96, 97, 101 и 103 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" может признать допустимыми запрос суда в связи с рассматриваемым им конкретным делом и жалобу гражданина на нарушение конституционных прав и свобод, в которых оспаривается конституционность как федерального закона, так и нормативного акта Правительства Российской Федерации.
Таким образом, взаимосвязанные положения пункта 2 части первой статьи 27, частей первой, второй и четвертой статьи 251, частей второй и третьей статьи 253 ГПК Российской Федерации в части, наделяющей Верховный Суд Российской Федерации полномочием рассматривать дела об оспаривании нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации, не предполагают разрешение судом общей юрисдикции таких дел в случаях, когда нормативный правовой акт Правительства Российской Федерации принят при осуществлении полномочия, возложенного на него непосредственно федеральным законом по вопросам, не получившим содержательной регламентации в данном законе, и именно на основании этого уполномочия Правительство Российской Федерации непосредственно осуществляет правовое регулирование соответствующих общественных отношений, а также когда управомоченные субъекты обращаются в Конституционный Суд Российской Федерации с требованием о проверке конституционности того же нормативного акта Правительства Российской Федерации и (или) федерального закона, на котором он основан.
В указанных случаях судебная проверка нормативного акта Правительства Российской Федерации - поскольку она фактически невозможна без установления его соответствия Конституции Российской Федерации как по содержанию норм, так и с точки зрения разделения властей и разграничения компетенции между федеральными органами законодательной и исполнительной власти, - может иметь место только в порядке конституционного судопроизводства.
Такое истолкование соответствует конституционно-правовому смыслу оспариваемых норм в системе действующего правового регулирования.
4. В иных случаях, т.е. когда вопрос о конституционности оспариваемых нормативных актов Правительства Российской Федерации не возникает, их проверка может быть осуществлена Верховым Судом Российской Федерации в порядке производства по делам о признании таких актов противоречащими федеральному закону.
Решение суда общей юрисдикции о том, что нормативный акт Правительства Российской Федерации противоречит федеральному закону и является недействующим, не только не препятствует соответствующим органам государственной власти в порядке статьи 125 (часть 2) Конституции Российской Федерации и статей 84 и 85 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности как федерального закона, так и нормативного акта Правительства Российской Федерации, но и, напротив, обосновывает допустимость обращения в Конституционный Суд Российской Федерации, если заявитель вопреки указанному решению считает нормативный акт Правительства Российской Федерации подлежащим действию. При этом Конституционный Суд Российской Федерации выступает в качестве судебной инстанции, окончательно разрешающей такие публично-правовые споры.
Согласно правовым позициям Конституционного Суда Российской Федерации (Постановления от 16 июня 1998 года, от 11 апреля 2000 года, от 18 июля 2003 года, определения от 5 ноября 1998 года, от 8 февраля 2001 года, от 19 апреля 2001 года), а также исходя из предписаний частей второй, четвертой и пятой статьи 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Верховный Суд Российской Федерации вправе по инициативе уполномоченных государственных органов подтверждать недействительность, т.е. утрату юридической силы, положений нормативных актов Правительства Российской Федерации, если они аналогичны по содержанию нормам других актов, ранее признанных Конституционным Судом Российской Федерации не соответствующими Конституции Российской Федерации и потому недействительными, а также если они основаны на ранее признанных Конституционным Судом Российской Федерации неконституционными положениях федерального закона либо воспроизводят их. Данное правомочие Верховного Суда Российской Федерации служит обеспечению исполнения решений Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку признанные противоречащими Конституции Российской Федерации в порядке конституционного судопроизводства положения не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами, а аналогичные им предписания должны быть лишены юридической силы в установленном законом порядке.
Правом подтверждать аналогичность положений нормативных актов Правительства Российской Федерации нормам, ранее признанным противоречащими Конституции Российской Федерации и федеральным законам, обладает, однако, не только Верховный Суд Российской Федерации, но и сам Конституционный Суд Российской Федерации. Правительство Российской Федерации, не согласное с решением Верховного Суда Российской Федерации, может поставить перед Конституционным Судом Российской Федерации вопрос о том, является ли соответствующая норма его постановления аналогичной по содержанию той норме, которая была признана Конституционным Судом Российской Федерации противоречащей Конституции Российской Федерации. Если же Правительство Российской Федерации не обращается в Конституционный Суд Российской Федерации с такого рода заявлением, оно обязано устранить из своих нормативных актов положения, признанные судом общей юрисдикции аналогичными по своему содержанию положениям, лишенным юридической силы на основании решения Конституционного Суда Российской Федерации.
5. Дела, возникающие из публичных правоотношений, в том числе о проверке законности нормативных правовых актов - вне связи с рассмотрением дел об оспаривании вынесенных на основе таких актов правоприменительных решений органов публичной власти и должностных лиц, - как следует из статей 71 (пункт "о"), 72 (пункт "к" части 1), 118 (часть 2), 120, 126 и 127 Конституции Российской Федерации, являются по своей природе не гражданско-правовыми, а административными делами и должны рассматриваться в порядке и по правилам административного судопроизводства.
Поэтому в ходе осуществления судебной реформы Федеральному Собранию надлежит привести правовое регулирование, обеспечивающее судебную проверку нормативных правовых актов, в соответствие с требованиями Конституции Российской Федерации о рассмотрении административных дел в порядке административного судопроизводства и с правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации, выраженными в том числе в настоящем Постановлении.
6. По смыслу статьи 125 Конституции Российской Федерации и правовых позиций, выраженных Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлениях от 16 июня 1998 года, от 11 апреля 2000 года и от 18 июля 2003 года, а также в настоящем Постановлении, решение Верховного Суда Российской Федерации, которым нормативный акт Правительства Российской Федерации (если его проверка судом общей юрисдикции допустима) признан противоречащим федеральному закону, не является подтверждением недействительности нормативного акта Правительства Российской Федерации, его отмены самим судом, тем более лишения его юридической силы с момента издания, а означает лишь признание его недействующим и, следовательно, с момента вступления решения суда в силу не подлежащим применению. Иное не согласуется с конституционным полномочием перечисленных в статье 125 (часть 2) Конституции Российской Федерации органов и лиц обращаться в Конституционный Суд Российской Федерации с требованием о подтверждении конституционности нормативных актов уровня ниже федерального закона как принятых в соответствии с установленным Конституцией Российской Федерации разграничением компетенции между федеральными органами государственной власти.
Содержащееся в частях второй и третьей статьи 253 ГПК Российской Федерации регулирование, согласно которому признание нормативного правового акта противоречащим федеральному закону влечет за собой утрату силы этого нормативного правового акта или его части, притом со дня его принятия, в части, касающейся нормативных правовых актов (в том числе нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации), проверка конституционности которых статьей 125 Конституции Российской Федерации отнесена к полномочиям Конституционного Суда Российской Федерации, несовместимо с официальным толкованием статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации, данным Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 16 июня 1998 года, и является таким же, как ранее признанное им в Постановлении от 11 апреля 2000 года не соответствующим Конституции Российской Федерации.
Между тем согласно основанному на статье 125 (часть 5) Конституции Российской Федерации предписанию статьи 106 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" толкование Конституции Российской Федерации, данное Конституционным Судом Российской Федерации, является официальным и обязательным для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти; по смыслу статьи 125 (часть 6) Конституции Российской Федерации и частей второй и третьей статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", юридическая сила Постановлений Конституционного Суда Российской Федерации не может быть преодолена повторным принятием норм, которые были признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации, неконституционность этих норм не требует подтверждения, они не имеют юридической силы с момента принятия и не подлежат применению.
Таким образом, части вторая и третья статьи 253 ГПК Российской Федерации в части, регулирующей последствия признания недействующими нормативных актов (в том числе нормативных актов Правительства Российской Федерации), которые согласно статье 125 Конституции Российской Федерации могут быть проверены в процедуре конституционного судопроизводства, не имеют юридической силы с момента принятия и не подлежат применению.
7. Правительство Российской Федерации оспаривает конституционность положений пункта 2 части первой статьи 27, частей первой, второй и четвертой статьи 251, частей второй и третьей статьи 253 ГПК Российской Федерации на том основании, что соответствующие полномочия судов общей юрисдикции, в том числе Верховного Суда Российской Федерации, вопреки требованиям статьи 128 (часть 3) Конституции Российской Федерации определены не федеральным конституционным законом, а федеральным законом.
Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращался к вопросу об установлении полномочий судов. В ряде Постановлений, в том числе от 16 июня 1998 года и от 11 апреля 2000 года, им выражена следующая правовая позиция.
Конституция Российской Федерации не исключает право законодателя специально предусмотреть осуществление судами общей юрисдикции и арбитражными судами в порядке административного судопроизводства - вне связи с рассмотрением другого конкретного дела - полномочий по проверке соответствия перечисленных в статье 125 (пункты "а" и "б" части 2) нормативных актов уровня ниже федерального закона иному, имеющему большую юридическую силу, акту, кроме Конституции Российской Федерации, однако признание их недействующими невозможно вне четкой регламентации принятия таких решений. При этом соответствующие полномочия должны закрепляться в федеральном конституционном законе, которым определялись бы виды нормативных актов, подлежащих проверке судами, предметная, территориальная и инстанционная подсудность дел, субъекты, управомоченные обращаться в суд с ходатайством о проверке законности актов, правила, обеспечивающие юридическую силу судебных решений как обязательных для правоприменителей по всем другим делам; если же полномочие суда основано на законе, принятом до вступления в силу Конституции Российской Федерации, оно не может быть аннулировано лишь по той причине, что отсутствует (не принят) соответствующий федеральный конституционный закон.
Принятый в 2002 году Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации является федеральным законом. Следовательно, закрепив полномочия Верховного Суда Российской Федерации по рассмотрению дел об оспаривании нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации в федеральном законе (лишь соответствующее полномочие Военной коллегии Верховного Суда Российской Федерации предусмотрено Федеральным конституционным законом "О военных судах Российской Федерации"), законодатель не выполнил требование статьи 128 (часть 3) Конституции Российской Федерации, а также вступил в противоречие с постановлениями Конституционного Суда Российской Федерации, сохраняющими свою силу.
Вместе с тем необходимо учесть, что признание пункта 2 части первой статьи 27, частей первой, второй и четвертой статьи 251, частей второй и третьей статьи 253 ГПК Российской Федерации - в части, определяющей полномочия Верховного Суда Российской Федерации по рассмотрению дел об оспаривании нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации, - не соответствующими Конституции Российской Федерации по форме акта, в котором установлены эти полномочия, предопределило бы и признание неконституционности по тому же основанию указанных положений, закрепляющих в целом полномочия судов общей юрисдикции разрешать дела об оспаривании нормативных правовых актов, а также других положений данного Кодекса, касающихся полномочий судов общей юрисдикции, что привело бы к существенному ограничению деятельности судов по осуществлению правосудия и дало бы возможность поставить под сомнение конституционность других принятых после вступления в силу Конституции Российской Федерации федеральных законов, устанавливающих полномочия судов. Такой результат противоречил бы целям конституционного судопроизводства.
Поэтому Конституционный Суд Российской Федерации в настоящем деле воздерживается от признания положений пункта 2 части первой статьи 27, частей первой, второй и четвертой статьи 251, частей второй и третьей статьи 253 ГПК Российской Федерации не соответствующими Конституции Российской Федерации по форме правового акта, однако обращает внимание Федерального Собрания на то, что принятие федерального конституционного закона о полномочиях судов общей юрисдикции неоправданно затянулось.
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 79 и 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать взаимосвязанные положения пункта 2 части первой статьи 27, частей первой, второй и четвертой статьи 251, частей второй и третьей статьи 253 ГПК Российской Федерации - в части, наделяющей Верховный Суд Российской Федерации полномочием рассматривать и разрешать дела о признании недействующими нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации, не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку эти положения - по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего нормативного регулирования - не предполагают разрешение Верховным Судом Российской Федерации дел об оспаривании нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации, принятых во исполнение полномочия, возложенного на него непосредственно федеральным законом.
Конституционно-правовой смысл положений пункта 2 части первой статьи 27, частей первой, второй и четвертой статьи 251, частей второй и третьей статьи 253 ГПК Российской Федерации, выявленный в настоящем Постановлении, является общеобязательным и исключает в правоприменительной практике любое иное истолкование как этих положений, так и аналогичных им положений о судебной проверке нормативных актов Правительства Российской Федерации, содержащихся в других нормативных правовых актах.
2. Нормативное положение, содержащееся в частях второй и третьей статьи 253 во взаимосвязи с пунктом 2 части первой статьи 27, частями первой, второй и четвертой статьи 251 ГПК Российской Федерации, согласно которому признание нормативного правового акта противоречащим федеральному закону со дня принятия или иного указанного судом времени влечет за собой утрату силы этого нормативного правового акта или его части, - в части, относящейся к проверке нормативных правовых актов, которые в соответствии со статьей 125 Конституции Российской Федерации могут быть проверены в процедуре конституционного судопроизводства, - не имеет юридической силы с момента принятия и не подлежит применению.
3. В настоящем деле Конституционный Суд Российской Федерации воздерживается от признания положений пункта 2 части первой статьи 27, частей первой, второй и четвертой статьи 251, частей второй и третьей статьи 253 ГПК Российской Федерации не соответствующими Конституции Российской Федерации по форме нормативного акта.
Федеральному Собранию надлежит принять федеральный конституционный закон, в котором закреплялись бы полномочия Верховного Суда Российской Федерации по рассмотрению дел об оспаривании таких нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации, проверка которых не относится к исключительной компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, а также привести правовое регулирование, обеспечивающее проверку законности нормативных правовых актов судами общей юрисдикции, в соответствие с требованиями Конституции Российской Федерации и правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации, выраженными в том числе в настоящем Постановлении.
4. Из настоящего Постановления не следует обязательность пересмотра вынесенных ранее Верховным Судом Российской Федерации решений по делам об оспаривании положений нормативных актов Правительства Российской Федерации, что не исключает для управомоченных субъектов возможности обращения в Конституционный Суд Российской Федерации с соответствующими запросами о проверке и подтверждении их конституционности.
5. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
6. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете" и "Собрании законодательства Российской Федерации". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации



ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
А.Л. КОНОНОВА

1. Оспариваемые в данном деле положения Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предоставляют гражданам и организациям право обжаловать в Верховном Суде Российской Федерации нормативные акты Правительства Российской Федерации, затрагивающие их права, свободы и законные интересы. Ограничительно истолковав эти положения, Конституционный Суд Российской Федерации не только изъял из компетенции Верховного Суда Российской Федерации весьма обширную, судя по сложившейся практике, категорию дел, но существенным образом ограничил конституционное право каждого на судебную защиту от неправовых актов исполнительной власти.
Хотя в Постановлении и содержится иное утверждение - о том, что перенесение проверки такого рода актов в сферу конституционного судопроизводства не означает якобы ограничение права на судебную защиту, это, очевидно, не так. Отсылка к возможности обжаловать в суде решения и действия, основанные на нормативном акте Правительства Российской Федерации, или к правомочию Верховного Суда Российской Федерации обращаться с запросом о проверке конституционности указанного акта и даже намек на возможность обжалования в Конституционном Суде Российской Федерации федерального закона в случаях его прямой нормативной связи с постановлением Правительства Российской Федерации - все приведенные аргументы не доказывают обратного, поскольку перечисленные правовые возможности существовали и ранее, но они не замещают и не восполняют утраченных прав.
При этом как бы забывается, что гражданин или организация в соответствии с Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации" вообще не являются надлежащими заявителями при оспаривании конституционности подзаконных актов, включая постановления Правительства Российской Федерации, и именно поэтому в целях устранения имеющегося пробела законодатель и предоставил соответствующие полномочия по нормоконтролю Верховному Суду Российской Федерации и другим судам общей юрисдикции. Кроме того, из взаимосвязи норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство по делам, возникающим из публичных правоотношений, вытекает, что проверка судом правомерности нормативного акта Правительства Российской Федерации представляет собой отдельное, самостоятельное полномочие, отличное от рассмотрения жалобы на действия и решения органов государственной власти и должностных лиц, то есть происходит в процедуре так называемого абстрактного нормоконтроля и не связана с разрешением конкретного дела заявителя, в то время как наличие такого дела является непременным условием допустимости жалобы в Конституционный Суд Российской Федерации. Следует учитывать также и естественные пределы возможностей самого Конституционного Суда Российской Федерации, узурпация дополнительной компетенции которым в этой сфере вряд ли будет способствовать эффективности защиты прав и свобод.
Представляется, что ограничения возможности судебного обжалования нормативных постановлений Правительства Российской Федерации предприняты в сугубо ведомственных интересах охранения собственного авторитета и стабильности, что явно вытекает из целей заявителя, обозначенных в запросе, и для "защиты от чересчур юридически подкованных граждан", как заявил представитель Правительства Российской Федерации в заседании Конституционного Суда Российской Федерации. Однако законодательство и без того предусматривает достаточные гарантии защиты Правительством Российской Федерации правомерности своих постановлений, включая рассмотрение спора в Верховном Суде Российской Федерации, участие в судебном процессе в качестве стороны и возможность, в отличие от граждан и организаций, непосредственного обращения в Конституционный Суд Российской Федерации за подтверждением конституционности своих актов. Таким образом, указанное ограничительное толкование прав граждан на судебную защиту в данном деле не находит никаких оснований в положениях статей 46 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, прямо противоречит высшей конституционной ценности (статья 2), роли и предназначению Конституционного Суда Российской Федерации защищать, а не ограничивать права и свободы.
2. Изменяя, по сути, компетенцию Верховного Суда Российской Федерации в части нормативного контроля за правомерностью постановлений Правительства Российской Федерации и фактически изымая из нее в свою пользу ряд случаев, когда такая проверка возможна только в порядке конституционного судопроизводства, Конституционный Суд Российской Федерации, однако, не дает ясного и однозначного разрешения этой компетенции. В разных местах мотивировочной части Постановления она представлена в описательно-оценочных категориях и не совпадающих по объему и содержанию формулировках.
Так, Конституционный Суд Российской Федерации относит к своей компетенции случаи, когда Правительство Российской Федерации обязано было осуществить собственное правовое регулирование в силу прямого предписания закона. В другом месте речь идет о регулировании, не получившем конкретного содержания в данном законе. Верховный Суд Российской Федерации вправе рассматривать такие акты, если при этом не затрагивается вопрос об их конституционности или о конституционности федерального закона, и не вправе, когда проверка невозможна без установления их соответствия Конституции Российской Федерации с точки зрения принципа разделения властей и разграничения компетенции между федеральными органами законодательной и исполнительной власти. В другом случае к этому добавляется и соответствие содержания акта Конституции Российской Федерации. Наконец, в резолютивной части речь идет об актах, принятых во исполнение полномочия, возложенного на Правительство Российской Федерации непосредственно федеральным законом. Не вполне понятно, исключает ли данный вывод предыдущие требования, но и здесь очевидно возникновение вопросов, каким законом и какое полномочие было возложено на Правительство Российской Федерации, было ли оно возложено вообще, в какой степени оно связано с последующим регулированием и т.д. Далеко не всегда такая связь с очевидностью вытекает из простого сопоставления текстов. Кто и как будет решать эти вопросы, предопределяя конституционные полномочия заявителя лишь для каждого конкретного случая?
При всем разнообразии приведенных формулировок они не складываются в единое непротиворечивое и ясное установление подведомственности нормативного контроля этих актов, представляются явно непригодными для этого и в силу своей критической неопределенности могут привести к произвольному их применению на практике.
3. Конституционное право каждого на судебную защиту своих прав и свобод предполагает и судебную защиту от любых неправовых актов государственных органов, кем бы они ни были изданы. Названное право не допускает ограничений и пробелов в судебной компетенции, так как иное означало бы отказ в правосудии. Общий критерий, по которому строится разделение компетенции в сфере нормоконтроля между Конституционным Судом Российской Федерации и иными судами и который вытекает из Конституции Российской Федерации (глава 7) и закреплен в федеральном законодательстве, включая оспариваемые нормы Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, - это прежде всего характер предмета проверки, определяемый по юридической силе акта, связанной с его видом (закон или подзаконный нормативный акт) и соответственно с субъектом правотворчества. Таким образом, вполне целесообразно, что в целях защиты прав и свобод к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации отнесена проверка законов, а подзаконные акты, включая постановления Правительства Российской Федерации, проверяются иными судами.
Все эти рассуждения достаточно очевидны и приведены нами лишь для того, чтобы показать, что аргументация Конституционного Суда Российской Федерации в настоящем деле строится на иных основаниях, которые, по нашему мнению, утратили свою убедительность в свете современного правопонимания.
Позиция Конституционного Суда Российской Федерации основана на различении понятий "законность" и "конституционность". При этом неоднократно подчеркивается недопустимость вторжения судов общей юрисдикции в сфере нормоконтроля в оценку конституционности нормативных актов, невозможность самостоятельного применения ими конституционных норм и принципов, особенно принципа разделения властей и разграничения компетенции между федеральными органами законодательной и исполнительной власти, что считается прерогативой конституционного судопроизводства. Так, по мнению Конституционного Суда Российской Федерации, если соответствующее регулирование делегировано Правительству Российской Федерации федеральным законом, то проверка законности такого акта невозможна, так как он автоматически выводится на конституционный уровень как спор о компетенции. Доказательства данного вывода, однако, не приводятся. Кроме того, такой вывод предоставляет Правительству Российской Федерации возможность увести любое постановление из-под контроля Верховного Суда Российской Федерации по формальным основаниям, придав ему внешний вид делегированного правотворчества.
Ни действующее законодательство, ни Постановление Конституционного Суда Российской Федерации не дают определения сути того, что понимается под установлением законности или конституционности нормативного акта, однако из приведенных рассуждений вытекает понимание этого процесса как формально-логического сопоставления текстов актов различных уровней и разрешение их возможной коллизии в пользу акта большей юридической силы. Исходя из этого, под законностью понимается установление соответствия подзаконного нормативного акта закону, а под конституционностью соответствие рассматриваемого акта тексту Конституции Российской Федерации. Поскольку в настоящем деле разделение компетенции между судами построено на правомочии давать оценку нормативного акта как законного или как конституционного, Конституционный Суд Российской Федерации, очевидно, полагает, что последнее правомочие принадлежит исключительно ему. Таким образом, оценка значительного числа нормативных актов, не отнесенных к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, с точки зрения их соответствия конституционным принципам (или, что то же самое, с точки зрения конституционности) в судебном порядке практически исключена.
Однако современная правовая теория и судебная практика многих зарубежных стран позволяют преодолеть подобные формальные терминологические затруднения. С этой точки зрения судебный нормоконтроль представляет собой оценку правомерности оспариваемых норм, их соответствия общим основам и принципам права. Природа судебного нормоконтроля как в конституционном, так и в административном судопроизводстве одинакова, так как общим критерием позитивных норм здесь должны выступать основные метафизические начала индивидуальной свободы, справедливости, формального равенства, составляющие суть идеи права. Более конкретно эти идеи выражены в Конституции Российской Федерации. Основные права и свободы человека и гражданина сформулированы здесь именно как надпозитивные правовые ценности, определяющие смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления. Конституция Российской Федерации прямо отсылает также к международным стандартам прав человека. Общепризнанные принципы и нормы международного права признаются составной частью правовой системы Российской Федерации.
Общие принципы права, в том числе воплощенные в Конституции Российской Федерации, обладают высшим авторитетом и являются критерием и мерой оценки правомерности всех нормативных актов. Эти принципы обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации) и не могут быть монополией только конституционного судопроизводства. Конституционный Суд Российской Федерации не может отрицать возможность прямого применения иными судами Конституции Российской Федерации и общих принципов права не только при разрешении коллизии норм или восполнении пробелов в правовом регулировании, но при выборе норм, подлежащих применению в конкретном деле на основании оценки их правомерности. Тем более нет оснований исключать такую возможность, когда нормативный акт является самостоятельным предметом нормоконтроля и прямо отнесен к компетенции данного суда. Иное означало бы произвольное ограничение судебной юрисдикции и пределов судейского усмотрения в выборе критериев правовой оценки оспариваемого акта.
Как показывает зарубежная судебная практика развитых стран, применение общих принципов права особенно актуально именно в сфере административного судопроизводства и нормоконтроля, так как здесь затруднительно нормативное регулирование в силу особого разнообразия правовых ситуаций и неоднозначности функций администрации. Причем именно оценка компетенции исполнительного органа приобретает решающее значение. В отсутствие названного полномочия нормоконтроль теряет всякий смысл. Представляется необоснованным поэтому лишение судов общей юрисдикции в процедуре нормоконтроля возможности оценки компетенции органа, издавшего оспариваемый акт, в том числе Правительства Российской Федерации. Это особенно очевидно в случаях, когда Конституция Российской Федерации прямо и ясно указывает на форму правового акта и компетенцию законодателя: правила официального опубликования акта (статья 15, часть 3), законное установление налогов и сборов (статья 57), возможность ограничения прав и свобод только федеральным законом (статья 55, часть 3) и т.д. Кроме того, компетенция устанавливается законами, в том числе Федеральным конституционным законом "О Правительстве Российской Федерации", применение которых судами бесспорно даже в терминологии проверки законности правовых актов.
Не представляется убедительным и даже понятным и различение признания неправомерности нормативных актов по последствиям на недействующие (т.е., очевидно, не оказывающие реального действия) и недействительные (т.е. несуществующие). Очевидно, что признание вступившим в законную силу решением суда нормативного акта неправовым само по себе достаточно для признания его не подлежащим дальнейшему применению. Следовательно, такой акт не может считаться действующим, влекущим юридические последствия независимо от того, будет ли он формально отменен издавшим его органом, что подтверждается обязательностью опубликования соответствующего решения суда, адекватной обязательности опубликования самого акта как непременного условия его действия. Данный акт не может, таким образом, сохранять свою юридическую силу (иначе непонятно, в чем она заключается) и в этом смысле ничтожен, недействителен, то есть не существует более как правовая реальность.
Таким образом, обоснование ограничения установленной законом компетенции судов общей юрисдикции в сфере нормоконтроля путем различения понятий законности и конституционности акта, по нашему мнению, не является убедительным и противоречит правовой природе нормоконтроля.

0

9

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 16 марта 1998 г. No. 9-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
СТАТЬИ 44 УГОЛОВНО - ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РСФСР
И СТАТЬИ 123 ГРАЖДАНСКОГО ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РСФСР
В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ РЯДА ГРАЖДАН

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего О.С. Хохряковой, судей Э.М. Аметистова, М.В. Баглая, Н.Т. Ведерникова, Ю.М. Данилова, В.Д. Зорькина, В.О. Лучина,
с участием гражданки Р.К. Карабаевой, обратившейся в числе других граждан в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 96, 97, 99 и 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности статьи 44 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР и статьи 123 Гражданского процессуального кодекса РСФСР.
Поводом к рассмотрению дела явились жалоба гражданина Н.А. Ковалева на нарушение его конституционных прав статьей 44 УПК РСФСР и коллективная жалоба граждан Ю.Я. Карабаева, Р.К. Карабаевой и С.Ю. Карабаева на нарушение их конституционных прав статьей 123 ГПК РСФСР.
Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые положения уголовно - процессуального и гражданского процессуального законов, примененные в конкретных делах заявителей.
Заслушав сообщение судьи - докладчика Ю.М. Данилова, объяснения представителя стороны, исследовав имеющиеся документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. В Конституционный Суд Российской Федерации обратился гражданин Н.А. Ковалев, осужденный 23 мая 1996 года судебной коллегией по уголовным делам Приморского краевого суда за совершение преступлений, предусмотренных пунктом "е" статьи 102, частью четвертой статьи 117 и частью второй статьи 144 Уголовного кодекса РСФСР, к исключительной мере наказания в виде смертной казни. Вынесенный в отношении него приговор (в период предварительного рассмотрения жалобы в Конституционном Суде Российской Федерации он был пересмотрен Верховным Судом Российской Федерации, и мера наказания изменена на лишение свободы) Н.А. Ковалев считает незаконным, в частности, в связи с тем, что он был постановлен не Сахалинским областным судом, в районе деятельности которого было совершено преступление и закончено предварительное следствие по уголовному делу, а Приморским краевым судом, которому дело было передано по распоряжению заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации на основании статьи 44 УПК РСФСР.
Согласно статье 44 УПК РСФСР в отдельных случаях, в целях наиболее быстрого, полного и объективного рассмотрения дела, а равно в целях наилучшего обеспечения воспитательной роли судебного разбирательства дела, оно может быть передано для рассмотрения из одного суда в другой такой же суд. Передача дела по этим основаниям допускается лишь до начала его рассмотрения в судебном заседании (часть первая); вопрос о передаче дела по указанным основаниям из одного районного (городского) народного суда в другой в пределах автономной республики, края, области, города, автономной области или автономного округа разрешается соответственно председателем Верховного суда автономной республики, краевого, областного, городского суда, суда автономной области или автономного округа (часть вторая); вопрос о передаче дела по указанным основаниям в суд другой автономной республики, края, области, города, автономной области, автономного округа разрешается Председателем Верховного Суда РСФСР или его заместителем (часть третья).
По мнению заявителя, статьей 44 УПК РСФСР, примененной в его деле, нарушаются конституционные права и свободы, гарантированные статьями 2, 6, 15 (части 1 и 4), 16, 17, 18, 19 (часть 1), 20 и 47 Конституции Российской Федерации.
2. В марте 1994 года гражданское дело граждан Ю.Я. Карабаева, Р.К. Карабаевой и С.Ю. Карабаева по указанию председателя Ставропольского краевого суда на основании статьи 123 ГПК РСФСР было передано без их согласия из Промышленного районного суда в Октябрьский районный суд города Ставрополя.
Согласно статье 123 ГПК РСФСР в отдельных случаях в целях наиболее быстрого и правильного рассмотрения дела, а равно в целях наилучшего обеспечения воспитательной роли судебного разбирательства дело до начала его рассмотрения в судебном заседании может быть передано из одного суда, которому оно подсудно, в другой (часть первая); вопрос о передаче дела по указанным основаниям из одного районного (городского) народного суда в другой в пределах автономной республики, края, области, города, автономной области или автономного округа разрешается соответственно председателем Верховного суда автономной республики, краевого, областного, городского суда, суда автономной области или автономного округа (часть вторая); вопрос о передаче дела по указанным основаниям в суд другой автономной республики, края, области, города, автономной области, автономного округа разрешается Председателем Верховного Суда РСФСР или его заместителем (часть третья).
В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации заявители утверждают, что вынесенное по их гражданскому делу решение незаконно, поскольку, в частности, дело было рассмотрено не тем судом, которому оно подсудно. По их мнению, статья 123 ГПК РСФСР, допускающая передачу гражданского дела из одного суда в другой, нарушает конституционное право, гарантированное статьей 47 (часть 1) Конституции Российской Федерации.
3. Оспариваемые заявителями положения статьи 44 УПК РСФСР и статьи 123 ГПК РСФСР содержат общую норму, в соответствии с которой в отдельных случаях в целях наиболее полного и объективного (быстрого и правильного) рассмотрения дела, а равно в целях наилучшего обеспечения воспитательной роли судебного разбирательства по решению председателя вышестоящего суда (его заместителя) гражданское или уголовное дело до начала судебного разбирательства может быть передано из одного суда, которому оно подсудно, в другой (такой же) суд.
Именно это нормативное положение и является общим для обеих жалоб предметом, в связи с чем Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим жалобам в одном производстве.
4. Согласно статье 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. Из данной нормы в ее взаимосвязи со статьей 17 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации следует, что право на судебную защиту относится к основным, неотчуждаемым правам и свободам человека; в Российской Федерации оно признается и гарантируется согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации. Право на судебную защиту предполагает наличие конкретных гарантий, которые позволяли бы реализовать его в полном объеме и обеспечить эффективное восстановление в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости.
В соответствии со статьями 7, 8 и 10 Всеобщей декларации прав человека 1948 года, статьей 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года и статьей 14 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года все равны перед законом и судом; каждый при определении его гражданских прав и обязанностей или при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявленного ему, имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона.
Указанные положения, как относящиеся к общепризнанным принципам и нормам международного права, согласно статье 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации, являются составной частью правовой системы Российской Федерации. По смыслу этих положений, право каждого на судебную защиту посредством законного, независимого и беспристрастного суда означает, в частности, что рассмотрение дел должно осуществляться законно установленным, а не произвольно выбранным составом суда, без предубеждения, полно, всесторонне и объективно. Поэтому статья 47 (часть 1) Конституции Российской Федерации гарантирует, что никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.
В силу требований Конституции Российской Федерации, в том числе ее статей 46 и 47 (часть 1), подсудность дел определяется законом. В таком законе должны быть закреплены критерии, которые в нормативной форме (в виде общего правила) предопределяли бы, в каком суде подлежит рассмотрению то или иное гражданское либо уголовное дело, что позволило бы суду (судье), сторонам и другим участникам процесса избежать неопределенности в этом вопросе, которую в противном случае приходилось бы устранять посредством правоприменительного решения, т.е. дискреционным полномочием правоприменительного органа или должностного лица, и тем самым определять подсудность дела не на основании закона.
5. Подсудность дел в уголовном судопроизводстве определяется в соответствии с главой второй УПК РСФСР (статьи 35 - 45), устанавливающей, какие уголовные дела подсудны районному (городскому) народному суду, а какие - вышестоящим судам; территориальную подсудность; подсудность при объединении дел; передачу (направление) дела по подсудности; недопустимость споров о подсудности.
Подсудность гражданских дел определяется в соответствии с главой 11 ГПК РСФСР (статьи 113 - 125), устанавливающей подведомственность гражданских дел районным (городским) народным судам; какие дела судья рассматривает единолично; в каких случаях дела рассматриваются по первой инстанции Верховным Судом Российской Федерации и иными судами общей юрисдикции; предъявление иска в суде по месту нахождения ответчика; подсудность по выбору истца; исключительную подсудность; договорную подсудность; подсудность нескольких связанных между собой дел; передачу дела, принятого судом к своему производству, в другой суд; передачу дела, принятого судьей к единоличному рассмотрению, на коллегиальное рассмотрение.
Установив общие правила подсудности, законодатель вместе с тем предусмотрел обстоятельства, при которых участие судьи в рассмотрении дела, отнесенного к его подсудности, недопустимо в силу невозможности обеспечить беспристрастность суда. Согласно статьям 23, 59 и 60 УПК РСФСР и статьям 19 и 20 ГПК РСФСР это, в частности, личная, прямая или косвенная, заинтересованность в исходе дела, участие при предыдущем рассмотрении дела в качестве свидетеля, эксперта, переводчика, представителя, прокурора, секретаря судебного заседания, родственные отношения со сторонами, участие в рассмотрении дела ранее в судах кассационной или надзорной инстанции. Перечисленные обстоятельства являются основаниями для устранения судьи из процесса и, следовательно, для передачи дела другому судье, поскольку иное препятствовало бы реализации конституционного права граждан на защиту независимым и беспристрастным судом. Невозможность передачи дела другому судье в случаях устранения судьи из процесса означала бы, по существу, отказ в правосудии.
Чтобы исключить произвольный выбор суда или судьи, закон, допуская такую передачу, должен закреплять и ее надлежащий процессуальный механизм (в том числе определять уровень и территориальное расположение суда, в который дело может быть передано; судебную инстанцию, которая могла бы подтвердить наличие оснований для передачи), а также обеспечивать право на обжалование соответствующего решения, принимаемого в виде судебного акта.
По смыслу статей 59 - 61 УПК РСФСР и статей 17 - 21 ГПК РСФСР, вопрос об устранении судьи из процесса рассматривается судом в открытом судебном заседании с исследованием необходимых обстоятельств и завершается вынесением соответствующего судебного решения. При этом предполагается возможность обжалования такого решения. Передача дела в другой суд в случае устранения судьи из процесса не может рассматриваться как нарушение права, предусмотренного статьей 47 (часть 1) Конституции Российской Федерации, поскольку подсудность и в таком случае в конечном счете предопределена не усмотрением правоприменителя, а законом (указанными в нем точными основаниями).
Устанавливая такие основания, закон не должен нарушать закрепленные Конституцией Российской Федерации принципы правосудия и затрагивать (искажать) само существо права на судебную защиту. В данном деле Конституционный Суд Российской Федерации не проверяет конституционность предусматривающих эти основания (обстоятельства) норм, поскольку они заявителями не оспариваются.
6. Предусмотренная статьей 44 УПК РСФСР и статьей 123 ГПК РСФСР передача дела вышестоящим судом из одного суда, которому оно подсудно, в другой суд не противоречит Конституции Российской Федерации, если осуществляется в рамках судебной процедуры при наличии указанных в самом процессуальном законе (как в статьях о подсудности, так и в иных его статьях) точных оснований (обстоятельств), по которым дело не может быть рассмотрено в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, и, следовательно, подлежит передаче в другой суд.
При определенных обстоятельствах (например, если иск в гражданском процессе предъявлен к самому судье либо самим судьей этого же суда или если суд, к подсудности которого отнесено дело, по тем или иным причинам не функционирует) изменение подсудности именно вышестоящим судом не только допустимо, но иногда и необходимо. Однако такие обстоятельства также должны быть предусмотрены в законе.
Между тем статья 44 УПК РСФСР и статья 123 ГПК РСФСР, предоставляя председателю вышестоящего суда (его заместителю) полномочие по изменению установленной подсудности уголовных и гражданских дел, фактически ставят решение этого вопроса в зависимость не от выраженной в законе воли законодателя, а от субъективного усмотрения того или иного руководителя судебного органа, поскольку, в частности, не содержат каких-либо предписаний, формально определяющих круг оснований, по которым возможна передача дела из одного суда в другой. Указанные в них цели ("наиболее быстрого, полного и объективного рассмотрения дела", "наиболее быстрого и правильного рассмотрения дела", "наилучшего обеспечения воспитательной роли судебного разбирательства"), для достижения которых предусмотрена такая передача, практически не ограничивают усмотрение правоприменителя, поскольку допускают возможность расширительного истолкования, а следовательно, и произвольного применения оспариваемых положений.
Конституционный Суд Российской Федерации в соответствии со статьей 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" в процессе рассмотрения дела оценивает не только буквальный смысл проверяемого акта, но и смысл, придаваемый ему сложившейся правоприменительной практикой. Как следует из материалов дела, возможность неоправданно широкого толкования оспариваемых норм не снимается и пунктом 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 года "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия".
Вопрос о передаче дела из одного суда в другой может решаться произвольно еще и потому, что процессуальный закон не требует при передаче дела вынесения мотивированного судебного акта. Это означает, что принимающий соответствующее решение руководитель вышестоящего суда, действуя не как судья, а как должностное лицо, фактически освобождается от обязанности устанавливать и оценивать наличие законных оснований для изменения подсудности дела, а граждане лишаются возможности судебного обжалования такого решения. Кроме того, как следует из оспариваемых норм, решения указанных в них должностных лиц об изменении подсудности являются окончательными: Председатель Верховного Суда Российской Федерации не вправе изменить или отменить решение председателя суда более низкого уровня.
Таким образом, установленное статьей 44 УПК РСФСР и статьей 123 ГПК РСФСР регулирование оснований и порядка изменения подсудности, соответственно, уголовных и гражданских дел не исключает возможность решения вопроса о передаче дела в тот или иной суд произвольно, на основании субъективных представлений должностных лиц, действующих вне рамок судебной процедуры. Тем самым создается нормативная предпосылка для нарушения закрепленных Конституцией Российской Федерации принципов и положений, относящихся к осуществлению правосудия, - права каждого на судебную защиту (статья 46), в том числе на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом (статья 47, часть 1); равенства всех перед законом и судом (статья 19, часть 1); осуществления правосудия только судом посредством соответствующего вида судопроизводства (статья 118); независимости судей (статья 120).
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать статью 44 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР и статью 123 Гражданского процессуального кодекса РСФСР в той мере, в какой они допускают передачу дела из одного суда, которому оно подсудно, в другой суд без принятия соответствующего процессуального судебного акта и при отсутствии указанных в самом процессуальном законе точных оснований (обстоятельств), по которым дело не может быть рассмотрено в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, и, следовательно, подлежит передаче в другой суд, не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 46 и 47 (часть 1).
2. В соответствии с частью второй статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" гражданское дело Ю.Я. Карабаева, Р.К. Карабаевой и С.Ю. Карабаева подлежит пересмотру в установленном порядке.
3. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непосредственно.
4. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть также опубликовано в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

10

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 25 марта 2004 г. N 127-О

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБ
ГРАЖДАНИНА ДАВЫДОВА ВАДИМА ГЕННАДЬЕВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО
КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ПОЛОЖЕНИЯМИ СТАТЕЙ 36, 42, 47, 355
И 381 УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе заместителя Председателя В.Г. Стрекозова, судей М.В. Баглая, Н.С. Бондаря, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, Л.О. Красавчиковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
рассмотрев по требованию гражданина В.Г. Давыдова вопрос о возможности принятия его жалоб к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,

установил:

1. Гражданин В.Г. Давыдов, осужденный по приговору Калининского районного суда города Челябинска за совершение преступлений, предусмотренных пунктом "б" части второй и пунктом "б" части третьей статьи 159 УК Российской Федерации (мошенничество, совершенное неоднократно в крупном размере), обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобами на нарушение конституционных прав рядом норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих права обвиняемого и полномочия суда на различных стадиях судебного производства.
Секретариат Конституционного Суда Российской Федерации в порядке части второй статьи 40 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" ранее уведомлял заявителя о том, что его жалобы не соответствуют требованиям названного Закона.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные гражданином В.Г. Давыдовым материалы, не находит оснований для принятия его жалоб к рассмотрению, поскольку оспариваемыми заявителем нормами его конституционные права и свободы не нарушаются.
2.1. Статья 36 УПК Российской Федерации, нарушающая, по мнению В.Г. Давыдова, статью 47 (часть 1) Конституции Российской Федерации, предусматривает, что споры о подсудности между судами не допускаются, а любое уголовное дело, переданное из одного суда в другой в порядке, установленном статьями 34 и 35 УПК Российской Федерации, подлежит безусловному принятию к производству тем судом, которому оно передано по подсудности.
Это правило, обеспечивая обязательность (в том числе для самих судов) и стабильность судебных решений, принимаемых по вопросу о подсудности уголовных дел, и исключая возможность принятия различными одноименными судами взаимоисключающих решений по этому вопросу, гарантирует тем самым право каждого на судебную защиту, предотвращает возможность фактического отказа лицу в правосудии путем неоднократной передачи дела из одного суда в другой.
В то же время это правило не исключает право лиц, участвующих в деле как на стороне обвинения, так и на стороне защиты, оспорить решение суда, направившего данное дело по подсудности в другой суд. Такой вывод следует из выраженной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 2 июля 1998 года по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 331 и 464 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР правовой позиции, согласно которой возможность проверки законности и обоснованности решений суда первой инстанции лишь после окончательного разрешения дела, а именно одновременно с рассмотрением кассационной жалобы на приговор, не может быть признана эффективным средством защиты нарушенных прав в тех случаях, когда в результате такого отсроченного судебного контроля нарушенные права, в том числе право на справедливое разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, не могут быть восстановлены в полном объеме. Необоснованное изменение подсудности может привести к нарушению гарантированного статьей 47 Конституции Российской Федерации права каждого на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом, повлечь задержку судебного разбирательства и тем самым нарушить разумные сроки разрешения уголовного дела судом.
2.2. Часть первая статьи 42 УПК Российской Федерации предусматривает, что решение о признании лица, в том числе юридического лица, потерпевшим оформляется постановлением дознавателя, следователя, прокурора и суда. Применением данной нормы в конкретном деле В.Г. Давыдова закрепленные в Конституции Российской Федерации принципы презумпции невиновности (статья 49, часть 1), разделения властей (статьи 10 и 118), независимости суда (статья 120) и состязательности (статья 123, часть 3), а следовательно, и права заявителя, на нарушение которых он указывает в своей жалобе, нарушены не были.
Как следует из определения от 23 октября 2002 года Калининского районного суда города Челябинска, признав юридическое лицо - ЗАО "Уралмостстрой" потерпевшим, а гражданина М.Г. Селютина - его представителем, суд действовал не по собственной инициативе, а по инициативе государственного обвинителя и самого ЗАО "Уралмостстрой", выдавшего гражданину М.Г. Селютину доверенность на участие в деле в качестве его представителя.
Также нет оснований считать, что Калининский районный суд города Челябинска принял на себя несвойственные функции, признав потерпевшим по уголовному делу ОАО "Ашасвет", так как вывод о причинении этому обществу материального вреда был сделан еще в ходе предварительного следствия и самим обществом была выдана доверенность на представление его интересов гражданке Л.Т. Кулагиной.
Кроме того, само по себе решение суда о признании того или иного лица потерпевшим по уголовному делу в рамках обвинения, которое было сформулировано в обвинительном заключении, не может расцениваться как нарушающее перечисленные заявителем конституционные принципы, поскольку таким решением суд никоим образом не изменяет объем выдвинутого обвинения, а лишь обеспечивает лицу, которому, по мнению органов расследования, был причинен вред, процессуальные возможности отстаивать свои интересы.
2.3. Часть четвертая статьи 47 УПК Российской Федерации, предусматривающая право обвиняемого знакомиться с протоколом судебного заседания и приносить на него замечания (пункт 17), по мнению заявителя, лишает его возможности знакомиться со всеми материалами, дополнительно полученными судом, и тем самым нарушает его права, гарантированные статьями 24 (часть 2), 45 (часть 2) и 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации. Между тем каких-либо предписаний, препятствующих обвиняемому знакомиться со всеми материалами уголовного дела, в том числе полученными в ходе судебного производства, данная норма не содержит. Более того, согласно пункту 21 части четвертой данной статьи обвиняемому гарантировано право защищаться иными средствами и способами, не запрещенными уголовно-процессуальным законом, а статья 240 УПК Российской Федерации предписывает, что все доказательства по уголовному делу в суде подлежат непосредственному исследованию, в том числе с участием подсудимого. Факт нарушения конституционных прав заявителя в связи с применением в его уголовном деле оспариваемой нормы Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации представленными документами не подтверждается.
2.4. Часть шестая статьи 355 УПК Российской Федерации предусматривает, что обжалование определения и постановления, вынесенного во время судебного разбирательства, не приостанавливает судебное разбирательство. По мнению заявителя, это позволяет суду кассационной инстанции откладывать рассмотрение жалоб на вынесенные в ходе судебного разбирательства постановления и определения суда первой инстанции до принятия окончательного решения по делу и тем самым нарушает его права, гарантированные статьями 2, 6 (часть 2), 17, 18, 21 (часть 1), 45, 46 (часть 1), 55 и 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
Между тем, как признал Конституционный Суд Российской Федерации в названном Постановлении от 2 июля 1998 года, само по себе установленное уголовно-процессуальным законодательством правило, согласно которому большинство решений, принимаемых в ходе судебного разбирательства, могут быть проверены в кассационном порядке лишь одновременно и в связи с приговором, направлено на обеспечение независимости судей при осуществлении уголовного судопроизводства и не устраняет возможности проверки законности и обоснованности промежуточных действий и решений суда - она лишь переносится на более поздний срок и не является недопустимой.
2.5. Статья 381 УПК Российской Федерации в качестве оснований отмены или изменения приговора судом кассационной инстанции называет нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных прав участников судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, что, по мнению заявителя, позволяет оставлять без судебного реагирования нарушения, допущенные в ходе собирания и исследования доказательств по уголовному делу, и тем самым нарушает статьи 55 (часть 2) и 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
Данная норма, подлежащая применению в единстве с положениями части первой статьи 75 УПК Российской Федерации, согласно которой доказательства, полученные с нарушением требований данного Кодекса, являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, подлежащих установлению по уголовному делу, не только не допускает возможность использования для обоснования приговора недопустимых доказательств, но, более того, предусматривает в качестве последствия использования таких доказательств отмену или изменение приговора.
При таких обстоятельствах отсутствие в статье 381 УПК Российской Федерации положений, аналогичных содержащимся в части первой статьи 75 данного Кодекса, не может рассматриваться как предоставление суду возможности постановления приговора на основе недопустимых доказательств и, следовательно, как нарушение конституционных прав заявителя.
Исходя из изложенного и руководствуясь частью второй статьи 40, пунктами 2 и 3 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалоб гражданина Давыдова Вадима Геннадьевича, поскольку они не отвечают требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба признается допустимой, а также поскольку по предмету обращения было вынесено постановление, сохраняющее свою силу.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данным жалобам окончательно и обжалованию не подлежит.

Заместитель Председателя
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Г.СТРЕКОЗОВ

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0

11

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 2 июля 1998 г. No. 20-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ОТДЕЛЬНЫХ
ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЕЙ 331 И 464 УГОЛОВНО - ПРОЦЕССУАЛЬНОГО
КОДЕКСА РСФСР В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ РЯДА ГРАЖДАН

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего В.Г. Ярославцева, судей Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, Л.М. Жарковой, А.Л. Кононова, Т.Г. Морщаковой, Н.В. Селезнева, Б.С. Эбзеева,
с участием сторон и их представителей: граждан Е.П. Смирновой и Н.Ф. Шалотоновой, адвокатов Т.Н. Кущак, В.К. Левковского, А.Г. Манова, К.А. Москаленко, А.Н. Мусаткина, А.П. Петренко, А.Б. Петрова - представителей граждан А.А. Гуральника, А.Ю. Жевченко, С.Н. Романцова, А.Ю. Свистельникова, О.Ю. Сединко, Е.П. Смирновой, В.А. Падерова; адвоката В.В. Киселева - представителя Государственной Думы и адвоката А.Г. Лисицына - Светланова - представителя Совета Федерации, руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 96, 97, 99 и 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности отдельных положений статей 331 и 464 УПК РСФСР.
Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан А.А. Гуральника, А.Ю. Жевченко, Н.Н. Залесского, П.С. Лапина, П.В. Марченко, В.А. Падерова, И.В. Панченко, С.Н. Романцова, А.Ю. Свистельникова, О.Ю. Сединко, М.В. Скворцова, Е.П. Смирновой, В.И. Степанищева и Н.Ф. Шалотоновой на нарушение их конституционных прав положениями статей 331 и 464 УПК РСФСР, на основании которых им было отказано в кассационном обжаловании решений, вынесенных в отношении них судами первой инстанции в период судебного разбирательства и в том числе связанных с избранием, изменением либо фактическим продлением применения меры пресечения в виде заключения под стражу.
Заслушав сообщение судьи - докладчика Т.Г. Морщаковой, объяснения сторон и их представителей, выступление приглашенного в заседание заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации В.И. Радченко, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Граждане А.А. Гуральник, А.Ю. Жевченко, Н.Н. Залесский, П.С. Лапин, П.В. Марченко, В.А. Падеров, И.В. Панченко, С.Н. Романцов, А.Ю. Свистельников, О.Ю. Сединко, М.В. Скворцов, Е.П. Смирнова, В.И. Степанищев, Н.Ф. Шалотонова в разное время и при различных обстоятельствах были привлечены к уголовной ответственности и преданы суду.
При рассмотрении вопроса о назначении судебного заседания по делу И.В. Панченко и по делу А.Ю. Жевченко, М.В. Скворцова и В.И. Степанищева суды первой инстанции оставили без изменения меру пресечения в виде заключения под стражу, избранную в отношении обвиняемых органами предварительного следствия. В дальнейшем по причинам, не зависящим от подсудимых, разбирательство дел неоднократно откладывалось, но мера пресечения - заключение под стражу, подтвержденная постановлениями о назначении судебного заседания, не изменялась. Кроме того, по делу А.Ю. Жевченко, М.В. Скворцова и В.И. Степанищева судом было вынесено определение о направлении дела для производства дополнительного расследования, что повлекло и фактическое продление содержания обвиняемых под стражей. Аналогичные решения были вынесены судами первой инстанции по делам П.В. Марченко, С.Н. Романцова и Е.П. Смирновой.
По решениям судов первой инстанции в отношении Н.Н. Залесского, П.С.Лапина, А.Ю. Свистельникова, О.Ю. Сединко, В.А. Падерова и Н.Ф. Шалотоновой ранее избранная мера пресечения в виде подписки о невыезде в ходе судебного разбирательства была заменена на заключение под стражу. Применение этой меры пресечения к Н.Ф. Шалотоновой было вызвано в том числе необходимостью обеспечения исполнения другого решения суда - о назначении по ходатайству прокурора стационарной судебно - психиатрической экспертизы подсудимой.
По делу А.А. Гуральника, рассматривавшемуся судом присяжных, председательствующим судьей было вынесено постановление о роспуске коллегии присяжных заседателей, что повлекло возобновление производства по делу начиная с предыдущего его этапа - подготовки к слушанию.
Считая вынесенные в отношении них судами первой инстанции в ходе судебного разбирательства постановления и определения незаконными и необоснованными, подсудимые обжаловали эти решения, однако в рассмотрении жалоб им было отказано на основании статей 331 и 464 УПК РСФСР, исключающих возможность обжалования и пересмотра такого рода решений в кассационном порядке.
2. В соответствии со статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации по жалобам граждан на нарушение конституционных прав и свобод проверяет конституционность только тех положений закона, которые были применены или подлежали применению в конкретных делах заявителей. Поэтому предметом рассмотрения по настоящему делу являются лишь те положения пунктов 2 и 3 части первой статьи 331 и части первой статьи 464 УПК РСФСР, которые послужили основанием для отказа в принятии к рассмотрению в кассационном порядке частных жалоб на вынесенные в отношении заявителей и повлекшие фактическое продление срока содержания их под стражей решения судов первой инстанции о направлении уголовного дела для производства дополнительного расследования, об избрании в процессе судебного разбирательства в качестве меры пресечения заключения под стражу, о назначении судебного заседания, отложении и приостановлении разбирательства дела, о назначении стационарной судебно - психиатрической экспертизы, а также о роспуске коллегии присяжных заседателей.
Поскольку указанные нормы оспариваются по одному и тому же основанию - как исключающие возможность обжалования в кассационном порядке определений суда и постановлений судьи, и, следовательно, жалобы всех заявителей касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим жалобам в одном производстве.
3. Согласно статье 120 (часть 1) Конституции Российской Федерации судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону. В силу этого конституционного положения какое бы то ни было вмешательство в деятельность судов при отправлении ими правосудия, в том числе со стороны вышестоящих судебных инстанций, является недопустимым.
В целях обеспечения независимости судей при осуществлении ими уголовного судопроизводства законодатель установил в статьях 331 и 464 УПК РСФСР правило, согласно которому большинство решений, которые суд первой инстанции выносит в ходе судебного разбирательства, не подлежат кассационному обжалованию и могут быть проверены в кассационном порядке лишь одновременно и в связи с приговором. Тем самым исключается текущий контроль со стороны вышестоящих судебных инстанций за ходом рассмотрения дела судом первой инстанции и, следовательно, вмешательство в осуществление им своих дискреционных полномочий. Однако возможность судебной проверки законности и обоснованности промежуточных действий и решений суда при этом не устраняется, - она лишь переносится на более поздний срок и осуществляется после постановления приговора.
Статья 46 (часть 2) Конституции Российской Федерации, гарантируя каждому право на обжалование в суд решений и действий (бездействия) органов государственной власти и должностных лиц, не определяет конкретные процедуры и сроки реализации этого права. Поэтому сама по себе отсрочка в рассмотрении жалоб на решения и действия суда не является недопустимой. Это относится, в частности, к проверке решений суда, обеспечивающих исследование в судебном заседании всех обстоятельств дела, в том числе принимаемых в связи с заявленными в судебном заседании ходатайствами об исследовании дополнительных доказательств.
Независимость судей, призванная обеспечивать в правосудии права и свободы личности, приоритет которых закреплен Конституцией Российской Федерации, не затрагивается пересмотром принятых до вынесения приговора промежуточных судебных решений, которые не находятся в прямой связи с его содержанием, включающим выводы о фактических обстоятельствах дела, оценке доказательств, квалификации деяния, наказании осужденного и т.д. Такими промежуточными решениями являются вынесенные в отношении заявителей по настоящему делу определения (постановления) судов первой инстанции, сопряженные с применением меры пресечения в виде заключения под стражу. По смыслу уголовно - процессуального закона, решения, связанные с применением указанной меры, имеют целью создание надлежащих условий для осуществления производства по делу и выносятся в случаях, если суд полагает, что подсудимый будет нарушать свои обязанности, тогда как основанием приговора являются совершенно иные обстоятельства - свидетельствующие о доказанности или недоказанности вины подсудимого в совершении преступления. Исходя из этого фактическую основу для судебной проверки правомерности применения заключения под стражу составляют материалы, подтверждающие только законность и обоснованность указанной меры пресечения, но никак не виновность лица в совершении инкриминируемого ему преступления, вопрос о которой в данном случае не подлежит исследованию. Это положение находит закрепление в статьях 220.1 и 220.2 УПК РСФСР, а также в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 года "О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей" (пункты 1, 3 и 9).
Таким образом, решение суда первой инстанции о применении к подсудимому меры пресечения не предопределяет его вывода по основному вопросу рассматриваемого уголовного дела - о виновности подсудимого и о его наказании. Следовательно, установленный в оспариваемых положениях статей 331 и 464 УПК РСФСР запрет до вынесения приговора проверять в кассационном порядке законность и обоснованность соответствующих определений (постановлений) объективно не обусловлен интересами обеспечения независимости судей. Возможность кассационной проверки таких определений и постановлений не может поставить суд первой инстанции при рассмотрении дела в зависимость от мнения вышестоящей судебной инстанции, поскольку разрешаемые в них вопросы не касаются существа уголовного дела.
4. Статья 46 Конституции Российской Федерации, гарантируя каждому право на судебную защиту (часть 1), в качестве одного из существенных элементов этого права предусматривает возможность обжалования в суд решений и действий (или бездействия) органов государственной власти и должностных лиц (часть 2), включая судебные органы. Закрепленное в этой конституционной норме положение предполагает, что заинтересованным лицам предоставляется возможность добиваться исправления допущенных судами ошибок и что в этих целях вводится порядок процессуальной проверки вышестоящими судами законности и обоснованности решений, принимаемых нижестоящими судебными инстанциями, поскольку правосудие, как отмечалось в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 2 февраля 1996 года по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 371, 374 и 384 УПК РСФСР, по самой своей сути признается таковым лишь при условии, если оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах.
Оспариваемые положения статей 331 и 464 УПК РСФСР, исключающие возможность кассационной проверки законности и обоснованности судебных решений, влекущих применение меры пресечения, включая содержание под стражей, или фактическое ее продление в связи с отложением или приостановлением судебного разбирательства, направлением уголовного дела для производства дополнительного расследования, назначением стационарной судебно - психиатрической экспертизы, роспуском коллегии присяжных заседателей, ограничивают право граждан на судебную защиту. Это ограничение, однако, ни в каком случае не может обусловливаться целями, перечисленными в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
Возможность проверки законности и обоснованности решений суда первой инстанции лишь после окончательного разрешения дела, а именно одновременно с рассмотрением кассационной жалобы на приговор, не восполняет указанный недостаток существующего уголовно - процессуального регулирования и не может быть признана эффективным средством защиты нарушенных прав, тем более если их уже нельзя восстановить в полном объеме после отмены приговора. Это с несомненностью относится и к случаям применения заключения под стражу в качестве меры пресечения или принудительного помещения лица в лечебное учреждение для проведения стационарной судебно - психиатрической экспертизы. Такое же положение имеет место и когда лицо, чьи права были нарушены решениями суда первой инстанции, не является субъектом кассационного обжалования и, следовательно, не может отстаивать свои интересы и при кассационной проверке приговора.
Лишение гражданина возможности прибегнуть к судебной защите для отстаивания своих прав и свобод противоречит конституционному принципу охраны достоинства личности (статья 21 Конституции Российской Федерации), из которого вытекает, что личность в ее взаимоотношениях с государством рассматривается как равноправный субъект, который может защищать свои права всеми не запрещенными законом способами и спорить с государством в лице любых его органов. Данная правовая позиция выражена Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 3 мая 1995 года по делу о проверке конституционности статей 220.1 и 220.2 УПК РСФСР.
5. Провозглашенная в статье 46 Конституции Российской Федерации гарантия судебной защиты предполагает, в частности, обеспечение каждому обвиняемому в преступлении права быть судимым без неоправданной задержки (подпункт "с" пункта 3 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах).
Откладывая либо приостанавливая разбирательство по делу, направляя дело для производства дополнительного расследования или распуская коллегию присяжных заседателей и возобновляя в связи с этим подготовку к судебному заседанию, как это имело место по делам обратившихся в Конституционный Суд Российской Федерации граждан, суд фактически переносит осуществление правосудия на неопределенный срок. В подобных ситуациях объективно создаются препятствия для дальнейшего движения дела, а невозможность обжаловать такие решения суда первой инстанции и, значит, своевременно проверить их до вынесения приговора порождает опасность неоправданной и незаконной задержки в принятии окончательного решения по делу. Нарушенные при этом конституционные права вообще не обеспечиваются судебной защитой именно потому, что после вынесения окончательного решения по делу они уже не могут быть восстановлены.
6. В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина являются высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защита - обязанностью государства. В силу данного конституционного положения органы государственной власти, в том числе суды, обязаны осуществлять свою деятельность таким образом, чтобы при этом соблюдались права и свободы человека и гражданина, а в случаях их нарушений обеспечивалось максимально быстрое и полное их восстановление.
Непринятие своевременных мер к выявлению и устранению нарушений прав и свобод, особенно в тех случаях, когда в дальнейшем их восстановление оказывается невозможным, должно расцениваться как невыполнение государством и его органами своей конституционной обязанности. Поэтому задачей федерального законодателя является создание надлежащих, в том числе процессуальных механизмов, которые позволяли бы гражданам, чьи права и свободы оказались нарушенными, добиваться их реальной защиты, используя все не запрещенные законом способы (статья 45, часть 2 Конституции Российской Федерации).
Между тем оспариваемые положения статьи 331 УПК РСФСР, исключающие право участников судебного разбирательства на обжалование в кассационном порядке определений и постановлений судов первой инстанции, лишают их такой возможности даже в тех случаях, когда последствия соответствующих судебных решений выходят за рамки уголовно - процессуальных отношений и затрагивают сферу конституционных прав и свобод личности, как это имеет место при ограничении свободы. В результате нарушаются не только статья 45 (часть 2), но и положения других статей Конституции Российской Федерации, в частности ее статьи 22, закрепляющей гарантии судебной защиты конституционного права на свободу и личную неприкосновенность.
Такие же ограничения прав личности допускает и часть первая статьи 464 УПК РСФСР. При этом в отличие от пунктов 2 и 3 части первой статьи 331 УПК РСФСР, исчерпывающим образом обозначающих круг определений (постановлений), не подлежащих кассационному обжалованию, она исключает из сферы судебного контроля практически все постановления судьи, председательствующего в суде присяжных, в том числе такие, на которые он не управомочен, т.е. принятые с явным нарушением закона (например, о роспуске коллегии присяжных по окончании их совещания, но до оглашения вердикта, как это имело место в деле А.А. Гуральника).
Таким образом, пункты 2 и 3 части первой статьи 331 и часть первая статьи 464 УПК РСФСР, содержащие ограничение права на судебное обжалование постановлений и определений суда первой инстанции, которые могут в свою очередь повлечь нарушения других конституционных прав граждан, включая право на свободу и личную неприкосновенность и право на доступ к правосудию, противоречат статьям 21 (часть 1), 22 (часть 1), 45 (часть 2) и 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации. Вместе с тем признание этих положений неконституционными не препятствует действию предписаний статей 331 и 464 УПК РСФСР в отношении других указанных в них определений (постановлений), в том числе связанных с рассмотрением заявленных в суде ходатайств об исследовании доказательств.
7. Согласно статье 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, что в уголовном процессе является необходимой предпосылкой обеспечения обвиняемому права на защиту в соответствии с положениями, закрепленными в статье 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и в статье 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Это предполагает предоставление участвующим в судебном разбирательстве сторонам обвинения и защиты равных процессуальных возможностей по отстаиванию своих законных интересов путем участия в доказывании, заявления ходатайств, обжалования действий и решений суда, осуществляющего производство по делу.
Статья 331 УПК РСФСР предусматривает между тем различный объем правомочий стороны обвинения и стороны защиты по оспариванию вынесенных судом первой инстанции определений и постановлений. Согласно пункту 2 части первой данной статьи могут быть опротестованы прокурором, но не подлежат обжалованию такие решения, как постановление о назначении судебного заседания и определение (постановление) о возвращении дела для дополнительного расследования, которые были вынесены судами первой инстанции в отношении ряда заявителей по настоящему делу.
Таким образом, уголовно - процессуальный закон, наделяя правом опротестования ряда судебных определений (постановлений) прокурора, представляющего в процессе сторону обвинения, и не предусматривая соответствующего права для подсудимого и стороны защиты в целом, нарушает не только конституционное право на судебную защиту, но и иные права подсудимого, обеспечению которых служит принцип состязательности и равноправия сторон, закрепленный в статье 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
8. Предоставление подсудимым гарантий судебной защиты от необоснованного и незаконного применения к ним принудительных мер при обжаловании выносимых в ходе судебного разбирательства решений суда первой инстанции не должно приводить ни к приостановлению исполнения обжалуемого решения, ни к приостановлению производства по делу в суде первой инстанции, с тем чтобы не нарушался действующий в уголовном судопроизводстве принцип непрерывности, который является, в частности, условием реализации права обвиняемого быть судимым без неоправданной задержки. Кроме того, исходя из принципа независимости судей, кассационный порядок обжалования промежуточных решений суда первой инстанции должен исключать какое-либо ограничение его дискреционных полномочий не только в части завершающих рассмотрение выводов, но и применительно к последующим промежуточным процессуальным решениям, потребность в которых может возникнуть в ходе судебного разбирательства до вынесения приговора.
Необходимость согласования указанных целей должна учитываться как в будущем правовом регулировании уголовно - процессуальных отношений, так и в правоприменительной деятельности. В процессе ее осуществления до введения новой регламентации института обжалования определений (постановлений) суда первой инстанции надлежит, обеспечивая непосредственное применение положений статей 46 и 123 Конституции Российской Федерации, исходить из соответствующих предписаний регулирующего производство в кассационной инстанции раздела четвертого УПК РСФСР, а также из возможности использования на основании процессуальной аналогии правил, предусмотренных для судебной проверки законности и обоснованности применения заключения под стражу в качестве меры пресечения (статьи 220.1 и 220.2 УПК РСФСР).
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать положения пункта 2 части первой статьи 331 УПК РСФСР, исключающие до постановления приговора возможность обжалования и пересмотра в кассационном порядке определений (постановлений) суда первой инстанции о назначении судебного заседания или направлении уголовного дела для производства дополнительного расследования, поскольку они сопряжены с применением мер пресечения или иных принудительных мер, а также с фактическим продлением срока действия этих мер, не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 21 (часть 1), 22 (часть 1), 45 (часть 2), 46 (части 1 и 2) и 123 (часть 3).
2. Признать положения пункта 3 части первой статьи 331 и части первой статьи 464 УПК РСФСР, в той мере, в какой они исключают до постановления приговора возможность обжалования и пересмотра в кассационном порядке определений (постановлений) суда первой инстанции о применении или изменении меры пресечения, о помещении лица в медицинское учреждение для проведения стационарной судебно - психиатрической экспертизы, а также об отложении разбирательства, приостановлении уголовного дела или о роспуске коллегии присяжных заседателей и связанном с этим возобновлении подготовки к рассмотрению дела, поскольку указанные решения затрагивают конституционные права и свободы, и, в частности, сопряжены с фактическим продлением срока содержания под стражей, не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 21 (часть 1), 22 (часть 1), 45 (часть 2) и 46 (части 1 и 2).
3. Признание перечисленных в пунктах 1 и 2 резолютивной части настоящего Постановления положений статей 331 и 464 УПК РСФСР не соответствующими Конституции Российской Федерации не препятствует действию предписаний этих статей в отношении других перечисленных в них определений (постановлений), в том числе связанных с рассмотрением заявленных в суде первой инстанции ходатайств об исследовании доказательств.
4. Федеральному Собранию надлежит внести в уголовно - процессуальное законодательство Российской Федерации изменения и дополнения, направленные на урегулирование процедуры обжалования и пересмотра в кассационном порядке определений суда и постановлений судьи, ограничивающих конституционные права и свободы граждан, в том числе право на свободу и право на доступ к правосудию.
В соответствии с пунктом 12 части первой статьи 75 и частью четвертой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" впредь до внесения изменений в уголовно - процессуальное законодательство Российской Федерации судам надлежит, обеспечивая право на судебное обжалование определений (постановлений) суда первой инстанции на основании непосредственного применения положений статей 46 и 123 Конституции Российской Федерации и с учетом настоящего Постановления, исходить из соответствующих предписаний раздела четвертого УПК РСФСР, а также из возможности использования на основании процессуальной аналогии правил, предусмотренных для судебной проверки законности и обоснованности применения заключения под стражу в качестве меры пресечения (статьи 220.1 и 220.2 УПК РСФСР).
5. В соответствии с частью второй статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" жалобы граждан А.А. Гуральника, А.Ю. Жевченко, Н.Н. Залесского, П.С. Лапина, П.В. Марченко, В.А. Падерова, И.В. Панченко, С.Н. Романцова, А.Ю. Свистельникова, О.Ю. Сединко, М.В. Скворцова, Е.П. Смирновой, В.И. Степанищева и Н.Ф. Шалотоновой на решения судов первой инстанции, ранее оставленные без рассмотрения на основании признанных неконституционными положений статей 331 и 464 УПК РСФСР, подлежат рассмотрению с учетом пункта 4 резолютивной части настоящего Постановления.
6. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непосредственно.
7. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

12

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 31 мая 1999 г. No. 120-О

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ СТАТЬИ 420
УГОЛОВНО - ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РСФСР ПО ЖАЛОБЕ
ГРАЖДАНИНА КОЗЛОВА АЛЕКСАНДРА ВИКТОРОВИЧА

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего М.В. Баглая, судей Н.Т. Ведерникова, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой,
рассмотрев жалобу гражданина А.В. Козлова,

установил:

1. Гражданин А.В. Козлов оспаривает конституционность статьи 420 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР, согласно которой рассмотрение дел с участием коллегии присяжных заседателей в судах, а также на территориях, определяемых Верховным Советом Российской Федерации, осуществляется в соответствии с правилами, предусмотренными разделом десятым "Производство в суде присяжных" Уголовно - процессуального кодекса РСФСР и общими правилами уголовного судопроизводства в Российской Федерации, которые не противоречат положениям данного раздела.
Как следует из представленных материалов, А.В. Козлов, обвиняемый в совершении ряда преступлений, в том числе предусмотренного статьей 77 Уголовного кодекса РСФСР (бандитизм), при объявлении ему об окончании предварительного следствия, а также в подготовительной части судебного заседания заявлял ходатайства о рассмотрении его дела судом с участием присяжных заседателей. При этом он ссылался на то, что в соответствии со статьей 421 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР по ходатайству обвиняемого суд присяжных в краевом, областном, городском суде рассматривает дела о преступлениях, перечисленных в статье 36 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР, к числу которых относится и бандитизм (статья 77 Уголовного кодекса РСФСР). Следственными органами и Нижегородским областным судом в удовлетворении ходатайств было отказано на том основании, что Верховным Советом Российской Федерации не принято решение о введении суда присяжных на территории Нижегородской области.
По мнению заявителя, положение статьи 420 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР о том, что рассмотрение дел о преступлениях, указанных в статье 36 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР, осуществляется судом с участием коллегии присяжных заседателей лишь на территориях, определяемых Верховным Советом Российской Федерации, нарушает статьи 1 (часть 1), 2, 15 (часть 1), 16, 18, 19 (части 1 и 2), 55 (часть 3), а также статьи 47 (часть 2) и 123 (часть 4) Конституции Российской Федерации.
2. На основании положений раздела десятого "Производство в суде присяжных" Уголовно - процессуального кодекса РСФСР Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 16 июля 1993 года определено, что рассмотрение судом с участием присяжных заседателей дел о преступлениях, указанных в статье 36 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР, вводится первоначально лишь на территории девяти субъектов Российской Федерации (пункты 1 и 2). Принимая такое решение, законодатель в лице Верховного Совета Российской Федерации, основываясь на положениях действовавшей в то время Конституции (Основного Закона) Российской Федерации - России и учитывая обстоятельства организационного, материального и технического характера, исходил из поэтапности введения суда присяжных в ходе судебной реформы.
Ныне действующей Конституцией Российской Федерации установлено, что обвиняемый в совершении преступления имеет право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей в случаях, предусмотренных федеральным законом (статья 47, часть 2); в случаях, предусмотренных федеральным законом, судопроизводство осуществляется с участием присяжных заседателей (статья 123, часть 4); впредь до введения в действие федерального закона, устанавливающего порядок рассмотрения дел с участием присяжных заседателей, сохраняется прежний порядок судебного рассмотрения соответствующих дел (абзац первый пункта 6 раздела второго "Заключительные и переходные положения"). Из этих конституционных положений в их взаимосвязи следует правомочие законодателя в течение переходного периода, конкретные временные границы которого в Конституции Российской Федерации не указаны, внести изменения в действующее законодательство, с тем чтобы право на рассмотрение дела судом с участием присяжных заседателей, предоставленное обвиняемым в совершении преступлений, отнесенных согласно федеральному закону к подсудности такого суда, было обеспечено на территории всей Российской Федерации; в течение этого переходного периода на территориях, где суды присяжных не созданы, производство по таким делам может осуществляться в прежнем порядке, т.е. судьей и двумя народными заседателями.
Данная правовая позиция изложена Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 2 февраля 1999 года по делу о проверке конституционности положений статьи 41 и части третьей статьи 42 УПК РСФСР, пунктов 1 и 2 Постановления Верховного Совета Российской Федерации от 16 июля 1993 года "О порядке введения в действие Закона Российской Федерации "О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР "О судоустройстве РСФСР", Уголовно - процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях в связи с запросом Московского городского суда и жалобами ряда граждан. При этом Конституционный Суд Российской Федерации признал, что в соответствии со статьями 47 (часть 2) и 123 (часть 4) Конституции Российской Федерации предоставление обвиняемому в преступлении, за совершение которого в качестве меры наказания смертная казнь не предусмотрена, права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей осуществляется законодателем, который определяет и сроки введения соответствующих процессуальных механизмов.
Изложенная правовая позиция в полной мере распространяется на вопросы, поставленные в жалобе А.В. Козлова: установление сроков, порядка и механизмов введения суда присяжных по делам о преступлениях, за которые в качестве меры наказания не предусмотрена смертная казнь, в том числе за совершение бандитизма, инкриминируемого заявителю, составляет компетенцию законодателя.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 3 части первой статьи 43, статьей 68, частью первой статьи 71, частями первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Прекратить производство по жалобе гражданина А.В. Козлова, поскольку по предмету обращения Конституционным Судом Российской Федерации ранее было вынесено постановление, сохраняющее свою силу.
Установление сроков, порядка и процессуальных механизмов введения суда присяжных по делам о преступлениях, за которые в качестве меры наказания не предусмотрена смертная казнь, составляет компетенцию законодателя.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данному вопросу является окончательным и обжалованию не подлежит.
3. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Определение подлежит опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации", "Российской газете", а также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председательствующий -
судья Конституционного Суда
Российской Федерации
М.В.БАГЛАЙ

0

13

Определение Конституционного Суда РФ от 13.04.2000 N 69-О "По запросу Московского областного суда о проверке конституционности статьи 421 УПК РСФСР"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 13 апреля 2000 г. N 69-О

ПО ЗАПРОСУ МОСКОВСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА
О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ СТАТЬИ 421 УПК РСФСР

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя М.В. Баглая, судей Н.С. Бондаря, Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, В.О. Лучина, Т.Г. Морщаковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.И. Тиунова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,

заслушав в пленарном заседании заключение судьи Ю.М. Данилова, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение запроса Московского областного суда,

установил:

1. Дело по обвинению гражданина А.А. Перепелицы и других в совершении в составе банды на территории Московской и Ярославской областей и города Москвы ряда умышленных убийств при отягчающих обстоятельствах, предварительное следствие по которому завершено следственными органами города Москвы, на основании части третьей статьи 42 УПК РСФСР было направлено прокурором для рассмотрения в Московский городской суд.

Учитывая, что по окончании предварительного следствия А.А. Перепелица заявил ходатайство о рассмотрении дела судом присяжных, судья Московского городского суда направил дело в Верховный Суд Российской Федерации для передачи его в Московский областной суд в порядке статьи 44 УПК РСФСР. По мнению судьи, поскольку преступление, совершенное обвиняемым на территории Московской области, указано в статье 36 УПК РСФСР как подсудное краевому, областному, городскому суду, и, следовательно, в соответствии со статьей 421 УПК РСФСР он вправе ходатайствовать о рассмотрении его дела судом присяжных, а на территории города Москвы такой суд не создан, дело должно быть передано на рассмотрение Московского областного суда, где действует коллегия присяжных заседателей.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации и Президиум Верховного Суда Российской Федерации, отклонив протесты заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации, согласились с решением судьи Московского городского суда, и дело было передано для рассмотрения в Московский областной суд.

Судья Московского областного суда Н.И. Валикова, в производстве которой находится дело, полагая, что часть первая статьи 421 УПК РСФСР, в соответствии с которой по ходатайству обвиняемого суд присяжных в краевом, областном, городском суде рассматривает дела о преступлениях, перечисленных в статье 36 данного Кодекса, по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, противоречит статье 47 Конституции Российской Федерации, обратилась в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке ее конституционности.

2. Согласно статье 47 Конституции Российской Федерации никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом; обвиняемый в совершении преступления имеет право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей в случаях, предусмотренных федеральным законом. В силу указанных требований подсудность дел должна определяться законом, закрепляющим критерии, которые в нормативной форме (в виде общего правила) предопределяли бы, в каком конкретно суде подлежит рассмотрению то или иное уголовное дело. Это позволило бы суду и участникам процесса избежать неопределенности в данном вопросе, которую в противном случае приходилось бы устранять посредством правоприменительного решения, используя дискреционное полномочие правоприменительного органа или должностного лица, то есть определять подсудность дела не на основании закона.

В соответствии с данной правовой позицией, изложенной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлениях от 16 марта 1998 года по делу о проверке конституционности статьи 44 УПК РСФСР и статьи 123 ГПК РСФСР и от 2 февраля 1999 года по делу о проверке конституционности ряда нормативных актов, касающихся производства в суде присяжных, передача дел Верховным Судом Российской Федерации из одного суда в другой в порядке статьи 44 УПК РСФСР может осуществляться лишь в рамках судебной процедуры и при наличии указанных в самом процессуальном законе точных оснований (обстоятельств), по которым дело не может быть рассмотрено в том суде, к подсудности которого оно отнесено законом, и правил определения другого компетентного суда. Действующее законодательство не предусматривает ни таких оснований, ни порядка передачи дела в другой суд при отсутствии коллегии присяжных заседателей в суде, к территориальной подсудности которого отнесено дело. Следовательно, применение в этих случаях статьи 44 УПК РСФСР являлось бы нарушением статьи 47 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

Территориальная подсудность уголовных дел определяется статьями 41 и 42 УПК РСФСР, в соответствии с которыми дело подлежит рассмотрению в том суде, в районе деятельности которого совершено преступление, а если оно по тем или иным основаниям подсудно нескольким одноименным судам - в том суде, в районе деятельности которого было закончено предварительное следствие. Названные статьи УПК РСФСР включены в раздел первый "Общие положения" и, следовательно, применяются и для определения подсудности при производстве по делам, рассматриваемым судом присяжных.

Согласно статье 420 УПК РСФСР рассмотрение дел с участием коллегии присяжных заседателей в судах, а также на территориях, определяемых Верховным Советом Российской Федерации, осуществляется в соответствии с правилами, предусмотренными разделом десятым УПК РСФСР и общими правилами уголовного судопроизводства в Российской Федерации, которые не противоречат положениям данного раздела. Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 16 июля 1993 года "О порядке введения в действие Закона Российской Федерации "О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР "О судоустройстве РСФСР", Уголовно - процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях" раздел десятый УПК РСФСР введен в действие на территориях лишь девяти субъектов Российской Федерации. Принимая такое решение, законодатель, учитывая обстоятельства организационного, материального и технического характера, исходил из поэтапности введения суда присяжных в ходе судебной реформы, что признано Конституционным Судом Российской Федерации не противоречащим Конституции Российской Федерации (Постановление от 2 февраля 1999 года по делу о проверке конституционности ряда нормативных актов, касающихся производства в суде присяжных).

Конституционно - правовой смысл положения части третьей статьи 42 УПК РСФСР о том, что дело, которое по тем или иным основаниям подсудно одновременно нескольким одноименным судам, рассматривается тем судом, в районе деятельности которого закончено предварительное следствие, применительно к поставленным судьей Н.И. Валиковой вопросам заключается в том, что если дело подсудно одновременно двум или нескольким судам областного звена (уровня), то оно подсудно тому из них, в районе деятельности которого закончено предварительное следствие. Под одноименностью судов следует понимать наличие у них равной компетенции по рассмотрению дел, в данном случае - о преступлениях, предусмотренных статьей 36 УПК РСФСР. Особенности же процессуальной процедуры их рассмотрения, связанные с наличием или отсутствием коллегии присяжных заседателей, не затрагивают объем компетенции судов областного звена (уровня) и, следовательно, не дают оснований рассматривать эти суды как не одноименные.

Из этого следует, что часть первая статьи 421 УПК РСФСР не может рассматриваться как отменяющая, изменяющая или дополняющая положения статей 41 и 42 УПК РСФСР, определяющие территориальную подсудность уголовных дел. Иное ее истолкование, по смыслу Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 февраля 1999 года, противоречило бы статье 47 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

Кроме того, в соответствии с пунктом 5 резолютивной части указанного Постановления Конституционного Суда Российской Федерации до введения в действие соответствующего федерального закона, обеспечивающего на всей территории Российской Федерации каждому обвиняемому в преступлении, за совершение которого федеральным законом в качестве исключительной меры наказания установлена смертная казнь, право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей, наказание в виде смертной казни назначаться не может независимо от того, рассматривается ли дело с участием присяжных заседателей, коллегией в составе трех профессиональных судей или судом в составе судьи и двух народных заседателей.

3. Конституционный Суд Российской Федерации принимает решения об отказе в принятии обращения к рассмотрению в случае, если по предмету обращения Конституционным Судом Российской Федерации ранее было вынесено постановление, сохраняющее свою силу (пункт третий части первой статьи 43 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации"). Поскольку в сохраняющих свою силу Постановлениях от 16 марта 1998 года и 2 февраля 1999 года Конституционным Судом Российской Федерации уже выражена правовая позиция, исходя из которой может быть разрешен вопрос, поставленный судьей Н.И. Валиковой, ее запрос не может быть принят к рассмотрению как не отвечающий критерию допустимости обращений в соответствии с требованиями Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".

Конституционно - правовой смысл положений статей 41, 42, 420 и 421 УПК РСФСР, выявленный в Постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации от 16 марта 1998 года и от 2 февраля 1999 года и в основанных на них определении от 31 мая 1999 года и настоящем Определении, является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктами 2 и 3 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Конституционно - правовой смысл положений статей 41, 42, 420 и 421 УПК РСФСР, согласно которому передача уголовных дел из одного суда в другой может осуществляться лишь при наличии указанных в самом процессуальном законе, определяющем территориальную подсудность, точных оснований (обстоятельств), по которым дело не может быть рассмотрено в том суде, к территориальной подсудности которого оно отнесено законом, и правил определения другого компетентного суда, выявленный в Постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации от 16 марта 1998 года и от 2 февраля 1999 года, а также в основанных на них определении от 31 мая 1999 года и настоящем Определении, является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.

2. Отказать в принятии к рассмотрению запроса судьи Московского областного суда Н.И. Валиковой, поскольку для разрешения поставленного ею вопроса не требуется вынесения итогового решения в виде постановления Конституционного Суда Российской Федерации.

3. В соответствии со статьей 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" принятые по делу гражданина А.А. Перепелицы и других судебные постановления подлежат пересмотру в установленном законом порядке.

4. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данному запросу окончательно и обжалованию не подлежит.

5. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации", "Российской газете" и "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
М.БАГЛАЙ

Судья - секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Н.СЕЛЕЗНЕВ

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 47