narcorik.ru



САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 37


ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 37

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

Конституция РФ
Раздел I
Глава 2 Права и свободы человека и гражданина
Статья 37

1. Труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию.
2. Принудительный труд запрещен.
3. Каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда, а также право на защиту от безработицы.
4. Признается право на индивидуальные и коллективные трудовые споры с использованием установленных федеральным законом способов их разрешения, включая право на забастовку.
5. Каждый имеет право на отдых. Работающему по трудовому договору гарантируются установленные федеральным законом продолжительность рабочего времени, выходные и праздничные дни, оплачиваемый ежегодный отпуск.

Подпись автора

Лойер Клуб - свежие новости с юридических полей !

0

2

Статья 37

1. Конституция в статье 37 провозглашает право на свободный труд, выбор деятельности; право на условия труда, соответствующие санитарно-гигиеническим требованиям; право на решение трудовых споров законными способами, включая право на забастовку. Основой для включения в Конституцию РФ положений, закрепляющих право на свободный труд, вознаграждение и гарантии условий труда, стали международные документы. Гарантии данного положения Конституции можно найти и в Гражданском кодексе РФ, Трудовом кодексе РФ и Арбитражном кодексе РФ, ответственность за их нарушение предусмотрена в Уголовном кодексе РФ. Тем не менее положения законодательных актов не всегда соответствуют требованиям международных правоохранительных организаций. Так, требование Всеобщей декларации прав человека об установлении уровня оплаты труда, который бы мог обеспечивать достойное существование человека, для РФ с ее нестабильной экономикой пока невыполнимо.

2. Согласно части 2 статьи 4 Трудового кодекса РФ принудительный труд - это выполнение работы под угрозой применения какого-либо наказания (насильственного воздействия). Также к принудительному труду относятся нарушение установленных сроков выплаты заработной платы или выплата ее не в полном размере; требование работодателем исполнения трудовых обязанностей от работника, если работник не обеспечен средствами коллективной или индивидуальной защиты либо работа угрожает жизни или здоровью работника.

3. В России принудительный труд запрещен, но ранее в социалистическом обществе тунеядство было наказуемым деянием. Сейчас свобода предполагает, что человек вправе не заниматься никаким трудом. Исключениями здесь, конечно, будут случаи, когда в качестве наказания или при прохождении службы человек обязан выполнить определенные работы, такие требования могут возникнуть при работе в чрезвычайных ситуациях и т.д. Тем не менее произвола здесь быть не может - законодательство определяет все случаи ограничения данной свободы.

4. Право на свободу труда неотделимо от права на безопасные условия труда, в качестве их гарантий Россия подписала конвенции Международной организации труда, определяющие требования безопасности и гигиены.

5. Минимальный размер оплаты труда (общепринятая аббревиатура - МРОТ) - законодательно установленный минимум, применяемый для регулирования оплаты труда, а также для определения размеров пособий по временной нетрудоспособности. На данный момент МРОТ устанавливается Федеральным законом от 19 июня 2000 г. N 82-ФЗ "О минимальном размере оплаты труда". МРОТ устанавливается одновременно на всей территории РФ федеральным законом и не может быть ниже размера прожиточного минимума трудоспособного человека (часть 1 статьи 133 ТК РФ).

6. Право на защиту от безработицы закреплено конституционно, политика государства в области занятости предполагает решение этой острой для России проблемы - социальная защита безработных, создание новых рабочих мест и т.д. Правовые, экономические и организационные основы государственной политики содействия занятости населения, в том числе гарантии государства по реализации конституционных прав граждан РФ на труд и социальную защиту от безработицы, определяет Закон РФ от 19 апреля 1991 г. N 1032-1 "О занятости населения в Российской Федерации". Государство проводит политику содействия реализации прав граждан на полную, продуктивную и свободно избранную занятость. В соответствии с данным Законом государственная политика в области содействия занятости населения направлена на:

- развитие трудовых ресурсов, повышение их мобильности, защиту национального рынка труда;

- обеспечение равных возможностей всем гражданам Российской Федерации независимо от национальности, пола, возраста, социального положения, политических убеждений и отношения к религии в реализации права на добровольный труд и свободный выбор занятости;

- создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека;

- поддержку трудовой и предпринимательской инициативы граждан, осуществляемой в рамках законности, содействие развитию их способностей к производительному, творческому труду;

- осуществление мероприятий, способствующих занятости граждан, испытывающих трудности в поиске работы (инвалиды; лица, освобожденные из учреждений, исполняющих наказание в виде лишения свободы; несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет; лица предпенсионного возраста (за два года до наступления возраста, дающего право выхода на трудовую пенсию по старости, в том числе досрочно назначаемую трудовую пенсию по старости); беженцы и вынужденные переселенцы; граждане, уволенные с военной службы, и члены их семей; одинокие и многодетные родители, воспитывающие несовершеннолетних детей, детей-инвалидов; граждане, подвергшиеся воздействию радиации вследствие чернобыльской и других радиационных аварий и катастроф; граждане в возрасте от 18 до 20 лет из числа выпускников учреждений начального и среднего профессионального образования, ищущие работу впервые);

- предупреждение массовой и сокращение длительной (более одного года) безработицы;

- поощрение работодателей, сохраняющих действующие и создающих новые рабочие места прежде всего для граждан, испытывающих трудности в поиске работы;

- объединение усилий участников рынка труда и согласованность их действий при реализации мероприятий по содействию занятости населения;

- координацию деятельности в области занятости населения с деятельностью по другим направлениям экономической и социальной политики, включая инвестиционно-структурную политику, регулирование роста и распределение доходов, предупреждение инфляции;

- координацию деятельности государственных органов, профессиональных союзов, иных представительных органов работников и работодателей в разработке и реализации мер по обеспечению занятости населения;

- международное сотрудничество в решении проблем занятости населения, включая вопросы, связанные с трудовой деятельностью граждан Российской Федерации за пределами территории Российской Федерации и иностранных граждан на территории Российской Федерации, соблюдение международных трудовых норм.

7. Индивидуальный трудовой спор - неурегулированные разногласия между работодателем и работником по вопросам применения трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, коллективного договора, соглашения, локального нормативного акта, трудового договора (в том числе об установлении или изменении индивидуальных условий труда), о которых заявлено в орган по рассмотрению индивидуальных трудовых споров. Индивидуальным трудовым спором признается спор между работодателем и лицом, ранее состоявшим в трудовых отношениях с этим работодателем, а также лицом, изъявившим желание заключить трудовой договор с работодателем, в случае отказа работодателя от заключения такого договора. Коллективный трудовой спор - неурегулированные разногласия между работниками (их представителями) и работодателями (их представителями) по поводу установления и изменения условий труда (включая заработную плату), заключения, изменения и выполнения коллективных договоров, соглашений, а также в связи с отказом работодателя учесть мнение выборного представительного органа работников при принятии локальных нормативных актов. Порядок рассмотрения споров регулируется главами 60 и 61 ТК РФ.

8. Конституцией в пункте 4 статьи 37 признается право на забастовку как способ разрешения коллективного трудового спора. В соответствии со статьей 409 ТК РФ, если примирительные процедуры не привели к разрешению коллективного трудового спора либо работодатель уклоняется от примирительных процедур, не выполняет соглашение, достигнутое в ходе разрешения коллективного трудового спора, работники или их представители вправе приступить к организации забастовки. Участие в забастовке является добровольным. Никто не может быть принужден к участию или отказу от участия в забастовке. Лица, принуждающие работников к участию или отказу от участия в забастовке, несут дисциплинарную, административную, уголовную ответственность в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами. Забастовка - прерогатива работников, представители работодателя не вправе организовывать забастовку и принимать в ней участие. Однако для соблюдения законности должен соблюдаться определенный порядок объявления забастовки и другие предусмотренные законодательством условия. Решение об объявлении забастовки принимается собранием (конференцией) работников организации по предложению представительного органа работников, ранее уполномоченного работниками на разрешение коллективного трудового спора. Собрание работников считается правомочным, если на нем присутствует не менее двух третей от общего числа работников. Решение считается принятым, если за него проголосовало не менее половины работников, присутствующих на собрании. После пяти календарных дней работы примирительной комиссии может быть однократно объявлена часовая предупредительная забастовка, о которой работодатель должен быть предупрежден в письменной форме не позднее чем за три рабочих дня. При проведении предупредительной забастовки орган, ее возглавляющий, обеспечивает минимум необходимых работ, предусмотренных законом. О начале предстоящей забастовки работодатель должен быть предупрежден в письменной форме не позднее чем за десять календарных дней. Работодатель в свою очередь предупреждает о предстоящей забастовке Службу по урегулированию коллективных трудовых споров.

В решении об объявлении забастовки указываются:

- перечень разногласий сторон коллективного трудового спора, являющихся основанием для объявления и проведения забастовки;

- дата и время начала забастовки, ее предполагаемая продолжительность и предполагаемое количество участников;

- наименование органа, возглавляющего забастовку, состав представителей работников, уполномоченных на участие в примирительных процедурах;

- предложения по минимуму необходимых работ (услуг), выполняемому в организации, филиале, представительстве, ином обособленном структурном подразделении в период проведения забастовки.

9. В связи с возможными неблагоприятными последствиями забастовок законодатель подробно регулирует случаи, при которых забастовка не допускается. В соответствии со статьей 413 ТК РФ признаются незаконными и не допускаются забастовки:

а) в периоды введения военного или чрезвычайного положения либо особых мер в соответствии с законодательством о чрезвычайном положении; в органах и организациях Вооруженных Сил РФ, других военных, военизированных и иных формированиях и организациях, ведающих вопросами обеспечения обороны страны, безопасности государства, аварийно-спасательных, поисково-спасательных, противопожарных работ, предупреждения или ликвидации стихийных бедствий и чрезвычайных ситуаций; в правоохранительных органах; в организациях, непосредственно обслуживающих особо опасные виды производств или оборудования, на станциях скорой и неотложной медицинской помощи;

б) в организациях, связанных с обеспечением жизнедеятельности населения (энергообеспечение, отопление и теплоснабжение, водоснабжение, газоснабжение, авиационный, железнодорожный и водный транспорт, связь, больницы), в том случае, если проведение забастовок создает угрозу обороне страны и безопасности государства, жизни и здоровью людей.

Также забастовка при наличии коллективного трудового спора является незаконной, если она была объявлена без учета сроков, процедур и требований, предусмотренных настоящим Кодексом. Решение о признании забастовки незаконной принимается верховными судами республик, краевыми, областными судами, судами городов федерального значения, судами автономной области и автономных округов по заявлению работодателя или прокурора. В случае создания непосредственной угрозы жизни и здоровью людей суд вправе неначавшуюся забастовку отложить на срок до 30 дней, а начавшуюся - приостановить на тот же срок. В случаях, имеющих особое значение для обеспечения жизненно важных интересов РФ или отдельных ее территорий, Правительство РФ вправе приостановить забастовку до решения вопроса соответствующим судом, но не более чем на десять календарных дней.

10. Каждый имеет право на отдых. Время отдыха - время, в течение которого работник свободен от исполнения трудовых обязанностей и которое он может использовать по своему усмотрению. ТК РФ относит к видам времени отдыха перерывы в течение рабочего дня, ежедневный отдых, выходные дни, нерабочие праздничные дни и отпуска. В соответствии с ТК РФ работникам предоставляется перерыв для отдыха и питания продолжительностью не более двух часов. Перерыв не включается в рабочее время. Конкретное время обеденного перерыва (его начало и окончание), а также других перерывов в течение рабочего дня (на обогрев в холодное время года для лиц, работающих на открытом воздухе, перерывы между производственными операциями лицам, занятым на работах с вредными условиями труда, на работе с компьютерной и множительной техникой, для занятия производственной гимнастикой и т.д.) устанавливается в правилах внутреннего трудового распорядка предприятия.

11. Предоставление выходных дней в неделю является обязательным для администрации. Общим выходным днем считается воскресенье. По общему правилу при пятидневной рабочей неделе выходными являются суббота и воскресенье, при шестидневной неделе - воскресенье. При совпадении выходного и праздничного дней выходной день переносится на следующий после праздничного рабочий день. Лицам, работающим в условиях шестидневной рабочей недели или других режимов, при которых субботние дни, совпадающие с праздничными, являются рабочими, перенос выходных дней не производится. Продолжительность еженедельного непрерывного отдыха должна быть не менее сорока двух часов.

12. Всем работникам предоставляются ежегодные отпуска с сохранением места работы (должности) и среднего заработка. Правом на ежегодный оплачиваемый отпуск обладают все лица, работающие по трудовому договору на предприятиях и в организациях, относящихся к любым формам собственности, независимо от степени занятости, места выполнения трудовых обязанностей, занимаемой должности или выполняемой работы, срока трудового договора и формы оплаты труда. Временные и сезонные работники имеют право на оплачиваемый отпуск наравне с другими работниками. Однако в связи с ограничением срока трудового договора этих категорий работников (до 2, 4 месяцев - временные, до 6 месяцев - сезонные) практически реализовать свое право на отпуск они не могут. Вместо отпуска они получают денежную компенсацию пропорционально отработанному времени.

0

3

Статья 37

1. Статья 37 предусматривает основные права человека в сфере труда. Ее содержание базируется на международных актах, закрепляющих права и свободы человека. Среди них Всеобщая декларация прав человека (1948 г.), Международный пакт о гражданских и политических правах (1966 г.), Международный пакт об экономических, социальный и культурных права (1966 г.), Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (1950 г.), Европейская социальная хартия (1961 г. в ред. 1996 г.), акты МОТ.

Положения комментируемой статьи выступают в качестве исходных начал правового регулирования трудовых отношений. Действующее трудовое законодательство направлено на развитие этих положений и создание системы гарантий трудовых прав работника.

Часть 1 этой статьи вслед за ст. 23 Всеобщей декларации прав человека провозглашает свободу труда. Свобода труда проявляется прежде всего в предоставлении возможности свободно распоряжаться своими способностями к труду. Человек может трудиться в избранной им сфере деятельности или отказаться от участия в труде. Конституцией не предусмотрена обязанность трудиться. Соответственно незанятость граждан не может служить основанием для привлечения их к административной и иной ответственности (ст. 1 Закона РФ от 19 апреля 1991 г. "О занятости населения в Российской Федерации", в ред. ФЗ от 20 апреля 1996 г. N 36-ФЗ, с изм. и доп.).

Свобода труда, право свободно распоряжаться своими способностями к труду не означают предоставления возможности действовать беспрепятственно и неограниченно. Права, предусмотренные Конституцией, в том числе и право свободно распоряжаться своими способностями к труду, реализуются в пределах, определяемых федеральным законодательством. Объем полномочий в конкретном правоотношении устанавливается федеральным законом и не может оцениваться с позиций безграничного использования прав, в общем виде провозглашенных Конституцией.

Применяя положения ст. 37 Конституции, Конституционный Суд исходит из принципа соразмерности ограничений прав и свобод граждан конституционно значимым интересам и целям. Право на свободный выбор рода деятельности и профессии не нарушается в тех случаях, когда государством устанавливаются для всех граждан, желающих осуществлять публичную деятельность (например, нотариальную, связанную с прохождением государственной и муниципальной службы), обязательные условия назначения на должность и пребывания в должности, а также соответствующие условия допуска тех или иных лиц к профессиональной деятельности (постановления Конституционного Суда от 28 января 1997 г. N 2-П//СЗ РФ. 1997. N 7. ст. 871; от 19 мая 1998 г. N 15-П//СЗ РФ. 1998. N 22. ст. 2491).

Возможно и установление специального порядка освобождения от занимаемой в органах государственной власти и местного самоуправления должности. Гражданин Российской Федерации, пожелавший реализовать гарантированное Конституцией право на поступление на государственную или муниципальную службу (ст. 32 Конституции), добровольно принимает условия, ограничения и преимущества, с которыми связан приобретаемый им публично-правовой статус должностного лица, и выполняет соответствующие требования согласно установленной законом процедуре. Из этого вытекает, что запреты и ограничения, обусловленные специфическим статусом, который приобретает лицо, не могут рассматриваться как неправомерное ограничение конституционных прав этого лица (определения Конституционного Суда от 1 апреля 1999 г. N 30-О, от 15 ноября 2001 г. N 277-О//ВКС РФ. 2003. N 2; от 30 сентября 2004 г. N 299-О//ВКС РФ. 2005. N 1; от 11 марта 2005 г. N 148-О//ВКС РФ. N 5. 2005.).

Право каждого свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию не предполагает и обязанность государства обеспечить получение работы по избранной профессии, роду деятельности и не гарантирует гражданину право на занятие конкретной должности (определения Конституционного Суда от 19 февраля 1996 г. N 4-О, от 30 сентября 2004 г. N 322-О//ВКС РФ. 2005. N 2; от 15 февраля 2005 г. N 1-О//СЗ РФ. 2005. N 10. ст. 899; от 11 марта 2005 г. N 3-О//ВКС РФ. 2005. N 5).

Гражданин может свободно выбрать вид трудовой деятельности. Это может быть предпринимательство, работа на основе гражданско-правовых договоров (подряда, поручения, возмездного оказания услуг, авторского договора), работа по трудовому договору.

В сфере трудовых отношений свобода труда проявляется прежде всего в договорном характере труда и находит отражение в отраслевом принципе трудового права - принципе свободы трудового договора. Единственным основанием для возникновения трудового отношения является соглашение сторон - трудовой договор. Существование недоговорных трудовых отношений не допускается. Административные акты назначения, утверждения на должность, а также направление на работу или избрание могут иметь значение лишь как элементы сложного юридического состава, основным ядром которого выступает трудовой договор. Именно он влечет за собой возникновение субъективных прав и обязанностей сторон, является предпосылкой применения трудового законодательства.

В рамках трудового договора по соглашению работника и работодателя определяется трудовая функция, которую обязуется выполнять работник, дата начала работы, место работы, условия труда. Однако договорная свобода не может рассматриваться как безграничная, она реализуется его сторонами в рамках, установленных законодателем как в интересах работника, так и в интересах работодателя. Как отметил Конституционный Суд (Постановление от 15 марта 2005 г. N 3-П//СЗ РФ. 2005. N 13. ст. 1209) положения ст. 37 Конституции, обусловливая свободу трудового договора, право работника и работодателя по соглашению решать вопросы, связанные с возникновением, изменением и прекращением трудовых отношений, предопределяют вместе с тем обязанность государства обеспечивать справедливые условия найма и увольнения, в том числе надлежащую защиту прав и законных интересов работника как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении при расторжении трудового договора по инициативе работодателя, что согласуется с основными целями правового регулирования труда в Российской Федерации как социальном правовом государстве

Реализуя право на свободу труда, работник вправе расторгнуть трудовой договор по собственной инициативе в любое время. Единственное требование, которое необходимо выполнить, - это письменное предупреждение работодателя за две недели (ст. 80 ТК).

2. Возможность трудиться свободно гарантируется запретом принудительного труда. Запрещено принуждение к труду как таковому и к труду в определенной сфере.

Никто не должен привлекаться к принудительному или обязательному труду (ст. 8 Международного пакта о гражданских и политических правах), под которым понимается любая работа или служба, требуемая от какого-либо лица под угрозой какого-либо наказания, и для которого это лицо не предложило добровольно своих услуг (ст. 2 Конвенции МОТ N 29 1930 г. "О принудительном или обязательном труде").

Международное трудовое право выделяет следующие формы принудительного труда:

- труд, применяемый в качестве политического воздействия или воспитания либо в качестве меры наказания за наличие или за выражение политических взглядов либо идеологических убеждений, противоположных установленной политической, социальной или экономической системе;

- труд, применяемый в качестве метода мобилизации и использования рабочей силы для нужд экономического развития;

- труд, применяемый в качестве средства поддержания трудовой дисциплины;

- труд, применяемый в качестве средства наказания за участие в забастовках;

- труд, применяемый в качестве меры дискриминации по признакам расовой, социальной и национальной принадлежности или вероисповедания (ст. 1 Конвенции МОТ N 105 1957 г. "Об упразднении принудительного труда").

Международная организация труда считает необходимым избегать и косвенных средств, искусственно усиливающих экономическое давление на население, например введения таких ограничений на владение или пользование землей, которые создали бы серьезные затруднения для трудящихся, пытающихся заработать средства к жизни путем самостоятельной обработки земли (ст. II Рекомендации МОТ N 35 1930 г. "О косвенном принуждении к труду").

Использование принудительного труда запрещено статьей 4 Трудового кодекса (ТК), которая несколько расширяет его содержание по сравнению с международно-правовыми актами. Так, к принудительному труду ТК относит работу, которую работник вынужден выполнять под угрозой применения какого-либо наказания (насильственного воздействия), в то время как в соответствии с ТК или иными федеральными законами он имеет право отказаться от ее выполнения, в том числе в связи с:

- нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере;

- возникновением непосредственной угрозы для жизни и здоровья работника вследствие нарушения требований охраны труда, в частности необеспечения его средствами коллективной или индивидуальной защиты в соответствии с установленными нормами.

Такой подход к определению понятия принудительного труда избран для усиления гарантий соблюдения трудовых прав работников, обеспечения реализации права на самозащиту (ст. 142, 219, 220, 379, 380 ТК).

Положения ТК и других федеральных законов, содержащих нормы трудового права, делают практически невозможным привлечение работника к принудительному труду, т.е. создают систему гарантий, защищающих работника от принуждения к труду. Так, работодатель не вправе в качестве дисциплинарного взыскания избрать санкцию, не предусмотренную законодательством (ст. 192 ТК), что исключает применение обязательного (принудительного) труда в целях поддержания трудовой дисциплины и в качестве меры ответственности за участие в забастовке.

В качестве средства мобилизации и использования рабочей силы для нужд экономического развития либо меры наказания за наличие или выражение политических взглядов принудительный труд не может применяться в силу действия конституционного принципа свободы труда и его гарантий, установленных в трудовом законодательстве (ст. 2, 56, 57, 60, 78, 80 ТК).

Понятием "принудительный или обязательный труд" не охватываются некоторые виды работ, которые хотя и производятся не по добровольному волеизъявлению, но в силу своего особого характера и общественной значимости требуют государственного вмешательства в процесс их организации. Перечень таких работ сформулирован законодателем (ч. 4 ст. 4 ТК) с учетом положений Международного пакта о гражданских и политических правах (ст. 8) и Конвенции МОТ N 105. Принудительный труд не включает в себя:

- работу, выполнение которой обусловлено законодательством о воинской обязанности и военной службе или заменяющей ее альтернативной гражданской службе;

- работу, выполнение которой обусловлено введением чрезвычайного или военного положения в порядке, установленном федеральными конституционными законами;

- работу, выполняемую в условиях чрезвычайных обстоятельств, т.е. в случае бедствия или угрозы бедствия (пожары, наводнения, голод, землетрясения, эпидемии или эпизоотии), и в иных случаях, ставящих под угрозу жизнь или нормальные жизненные условия всего населения либо его части;

- работу, выполняемую вследствие вступившего в законную силу приговора суда под надзором государственных органов, ответственных за соблюдение законодательства при исполнении судебных приговоров.

В соответствии с действующим законодательством Российской Федерации нельзя рассматривать в качестве принудительного труда военную службу по призыву, альтернативную гражданскую службу, прохождение военных сборов в период пребывания в запасе (ст. 1, 22, 54, 56 ФЗ от 28 марта 1998 г. "О воинской обязанности и военной службе", с изм. и доп.); отбывание наказания в виде обязательных работ (ст. 25-30 УИК), отбывание наказания в виде ограничения свободы (ст. 50-60 УИК), привлечение к труду осужденных к аресту (ст. 70 УИК), привлечение к труду осужденных к лишению свободы (ст. 103-106 УИК), а также мобилизацию трудоспособного населения для проведения аварийно-спасательных и других неотложных работ в условиях чрезвычайного положения, введенного в связи с возникновением чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера (подпункт "е" ст. 13 Федерального конституционного закона от 30 мая 2001 г. "О чрезвычайном положении") и привлечение граждан к выполнению работ для нужд обороны, ликвидации последствий применения противником оружия, восстановлению поврежденных (разрушенных) объектов экономики, систем жизнеобеспечения и военных объектов, а также к участию в борьбе с пожарами, эпидемиями и эпизоотиями (п. 6 ч. 2 ст. 7 Федерального конституционного закона от 30 января 2002 г. N 1-ФКЗ "О военном положении").

Свобода труда обеспечивается не только запрещением принудительного или обязательного труда, но и соблюдением конституционного принципа равенства (ч. 1 и 2 ст. 19 Конституции). Конституционный Суд подчеркнул, что "...свобода труда предполагает обеспечение каждому возможности на равных с другими гражданами условиях и без какой-либо дискриминации вступать в трудовые отношения, реализуя свои способности к труду". Применение принципа равенства исключает возможность предъявления разных требований к лицам, выполняющим одинаковые по своему содержанию трудовые обязанности (Постановление Конституционного Суда от 27 декабря 1999 г. N 19-П//СЗ РФ.2000. N 3. ст. 354).

Все работники должны наделяться равными правами как законами и подзаконными нормативными правовыми актами, так и коллективными договорами, соглашениями, локальными нормативными актами. Не допускается установление в каких бы то ни было источниках трудового права (ст. 5, 7-9 ТК) преимуществ или ограничений в зависимости от обстоятельств, не связанных с деловыми качествами работника, характером и содержанием выполняемого труда или условиями его выполнения.

С принципом равенства тесно связан принцип запрещения дискриминации в сфере труда. Он направлен на реальное обеспечение равных возможностей для реализации трудовых прав.

Запрещение дискриминации в сфере труда признано международным сообществом и закреплено в международных актах. Так, Декларация МОТ об основополагающих принципах и правах в сфере труда (1998 г.) провозглашает недопущение дискриминации в области труда и занятий одним из базовых принципов правового регулирования трудовых отношений.

Конвенция МОТ N 111 "О дискриминации в области труда и занятий" (1958 г.) дает определение дискриминации, содержащее два признака, характеризующих это понятие. Во-первых, дискриминацией считается не основанное на деловых качествах и содержании труда различие, исключение или предпочтение. Во-вторых, это различие, исключение или предпочтение должно приводить к ликвидации или нарушению равенства возможностей либо обращения в области труда и занятий.

Положения российского законодательства о дискриминации (ст. 3 ТК) сформулированы с учетом положений Конвенции МОТ N 111. В соответствии с ними дискриминация представляет собой ограничение трудовых прав и свобод (или установление преимуществ) на основе свойств личности и общественных признаков, которые не имеют прямого отношения к трудовой деятельности работника. В их числе Трудовой кодекс называет пол, расу, цвет кожи, национальность, возраст и др. Это не исчерпывающий перечень, а лишь указание на наиболее характерные и значимые признаки, которые не могут служить критерием для установления ограничений или предпочтений.

Законодатель специально подчеркивает, что любые обстоятельства, не связанные непосредственно с характером деятельности и деловыми качествами работника (его специальностью, квалификацией, профессиональными навыками, опытом работы, обладанием особыми знаниями, состоянием здоровья, психологическими качествами, необходимыми для выполнения поручаемой работы, и т.п.), не могут быть положены в основание каких бы то ни было различий между работниками.

Дискриминация запрещается при осуществлении любой правоприменительной и управленческой деятельности в сфере труда.

Не считается дискриминацией установление различий, исключений, предпочтений, в том числе ограничений прав работников, которое не приводит к ликвидации или нарушению равенства возможностей и обусловлено специфическими требованиями, свойственными данному виду труда. Такие различия должны быть установлены федеральным законом.

Установление льгот или преимуществ для лиц, нуждающихся в повышенной социальной и правовой защите, также не рассматривается российским законодательством как дискриминация. Напротив, предоставление преимуществ несовершеннолетним, инвалидам, женщинам, лицам с семейными обязанностями направлено на обеспечение равных с другими работниками возможностей в использовании ими трудовых прав и свобод.

На устранение дискриминации в области труда и занятий было направлено одно из первых дел Конституционного Суда - "О проверке конституционности правоприменительной практики расторжения трудового договора по основанию, предусмотренному пунктом 1.1 статьи 33 КЗоТ Российской Федерации" от 4 февраля 1992 г. Указанная норма была введена в ст. 33 КЗоТ в 1988 г. Она закрепила достижение пенсионного возраста (при наличии права на полную пенсию) в качестве самостоятельного основания для расторжения трудового договора по инициативе работодателя. При рассмотрении дела Конституционный Суд установил, что возраст работника, если он не выступает специфическим квалификационным требованием, связанным с определенной работой, не может служить основанием для ограничения трудовых прав. Правовое регулирование, устанавливающее различные права работников в зависимости от их возраста, носит дискриминационный характер и является недопустимым по целому ряду причин. Этот критерий дифференциации, во-первых, нарушал равенство возможностей при реализации права на труд. Во-вторых, он противоречил принципу свободы трудового договора лиц пенсионного возраста, так как трудовые отношения с ними прекращались независимо от их желания продолжать трудовую деятельность, способности, профессиональной пригодности, поведения, а также соответствующих производственных причин. В-третьих, его введение означало фактическую легализацию принудительного вывода на пенсию.

В силу изложенного Конституционный Суд признал такое обыкновение правоприменительной практики расторжения трудового договора не соответствующим Конституции РСФСР.

В соответствии с решением Конституционного Суда пункт 1.1 ст. 33 КЗоТ был признан утратившим силу. Дальнейшее развитие трудового законодательства характеризовалось отсутствием подобных правовых норм.

Равенство в сфере труда, однако, не означает, что все без исключения работники обладают одинаковым правовым статусом. Конституционные положения допускают дифференциацию правового регулирования трудовых отношений, если установление различий в правовом статусе работников обусловлено спецификой и особенностями выполняемой работы, принадлежностью работников к разным по условиям и роду деятельности категориям. При этом различия должны быть объективно оправданными, обоснованными и соответствовать конституционно значимым целям (Определение Конституционного Суда от 14 января 2003 г. N 32-О//СЗ РФ. 2003. N 12. ст. 1175).

Дифференциация правового регулирования может проявляться в установлении как ограничений, так и преимуществ, дополнительных гарантий для отдельных категорий работников. В частности, признана соответствующей предписаниям ст. 37 Конституции повышенная защита беременных женщин, в том числе запрещение их увольнения по инициативе работодателя в случае совершения грубого дисциплинарного проступка. В Определении от 4 ноября 2004 г. N 343-О//СЗ РФ. 2004. N 51. ст. 5263) Конституционный Суд указал, что часть 1 первая ст. 261 Трудового кодекса, запрещающая увольнение по инициативе работодателя беременных женщин (кроме случаев ликвидации организации), относится к числу специальных норм, предоставляющих беременным женщинам повышенные гарантии. По своей сути она является трудовой льготой, направленной на обеспечение поддержки материнства и детства в соответствии с ч. 2 ст. 7 и ч. 1 ст. 38 Конституции.

Свою позицию Конституционный Суд обосновал необходимостью повышенной защиты беременных женщин, с тем чтобы предотвратить возможные дискриминационные действия недобросовестных работодателей, стремящихся избежать в дальнейшем предоставления им отпусков по беременности и родам, отпусков по уходу за ребенком, иных предусмотренных законодательством гарантий и льгот в связи с материнством (гл. 41 Трудового кодекса). Было учтено также, что даже при наличии запрета отказывать в заключении трудового договора по мотивам, связанным с беременностью или наличием детей (ч. 4 ст. 64 Трудового кодекса), поиск работы для беременной женщины чрезвычайно затруднителен.

Свобода труда связана с признанием права на труд.

Всеобщая декларация прав человека 1948 г. (ст. 23), провозглашая право на труд, связывает его с правом на свободный выбор работы.

Статья 37 Конституции провозглашает свободу труда, не указывая на предоставление каждому права на труд. Конституция не гарантирует каждому получение работы, обеспечение рабочим местом. Однако это не означает исключения права на труд из перечня основных прав человека.

Международные акты, предусматривающие право на труд, не связывают его с получением гарантированной работы. Акцент делается на предоставление каждому возможности зарабатывать себе на жизнь трудом, который человек свободно выбирает или на который свободно соглашается, т.е. право на труд связывается главным образом со свободой труда, обеспечением возможности выбрать вид занятий, род деятельности, профессию. Наряду с этим подчеркивается и необходимость содействия поиску работы, создания условий для повышения уровня занятости. В частности, Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах признает необходимость проведения государственной политики, направленной на обеспечение возможности полного осуществления этого права. В числе мер, которые необходимо принять на государственном уровне, указываются: разработка и реализация программ профессионально-технического обучения и подготовки, стремление к достижению неуклонного экономического, социального и культурного развития и полной производительной занятости в условиях, гарантирующих основные политические и экономические свободы человека (ст. 6).

Содержание права на труд помогают уяснить и положения ст. 1 Европейской социальной хартии. Для обеспечения эффективной реализации этого права государства принимают на себя обязанности:

1. Принять как одну из главных целей достижение и поддержание по возможности высокого и стабильного уровня занятости, имея в виду достижение полной занятости.

2. Эффективно защищать право работника зарабатывать себе на жизнь, свободно избирая вид занятия.

3. Организовать и обеспечивать функционирование бесплатных служб занятости для всех работников.

4. Установить и поддерживать системы профессиональной ориентации, профессионального обучения и профессиональной реабилитации.

Таким образом, международное сообщество право на труд связывает со свободой труда и проведением государственной политики, направленной на содействие занятости и трудоустройству. Достижение полной занятости, обеспечение каждого работой рассматривается в качестве социальной цели.

В таком понимании право на труд совпадает с содержанием, заложенным в ст. 37 Конституции: человеку и гражданину гарантируется свобода труда и защита от безработицы, которая, в свою очередь, включает не только материальную поддержку безработных, но и бесплатное содействие в трудоустройстве, профессиональную ориентацию и профессиональному подготовку.

Право на защиту от безработицы впервые было провозглашено Всеобщей декларацией прав человека.

Международный кодекс труда, состоящий из конвенций и рекомендаций МОТ, наиболее обстоятельно решает вопросы защиты от безработицы в Конвенции МОТ N 122 "О политике в области занятости" (1964 г.) и Конвенции МОТ N 168 "О содействии занятости и защите от безработицы" (1988 г.). Эти конвенции рассматривают содействие полной, продуктивной и свободно избранной занятости как первоочередную задачу и неотъемлемую часть экономической и социальной политики государства. Конечной целью этой политики является обеспечение того, чтобы: имелась работа для всех, кто готов приступить к ней и ищет ее; такая работа была как можно более продуктивной (в это понятие обычно вкладывается следующий смысл: выполняемая работником работа должна соответствовать его профессиональным и физическим возможностям и приносить максимальную пользу обществу); существовала свобода выбора занятости и самые широкие возможности для каждого трудящегося получить подготовку и использовать свои навыки и способности для выполнения работы, к которой он пригоден, независимо от расы, цвета кожи, пола, религии, политических взглядов, происхождения или социального положения. Поэтому на каждом конкретном историческом этапе развития страны эта политика основывается на учете уровня экономического развития и взаимной связи между целями в области занятости и другими целями общества.

В современной интерпретации (Хартия Европейского сообщества об основных социальных правах трудящихся 1989 г., Хартия социальных прав и гарантий граждан независимых государств 1994 г.) это право носит сложный характер и включает ряд элементарных прав и гарантий, в частности:

- бесплатный доступ к службам по трудоустройству рабочей силы (п. 6 Хартии Европейского сообщества);

- бесплатную профессиональную ориентацию, общеобразовательную и профессиональную подготовку, а также переподготовку и повышение квалификации;

- бесплатное содействие в подборе подходящей работы и трудоустройстве в соответствии с призванием, способностями, профессиональной подготовкой и образованием;

- предоставление в соответствии с национальным законодательством дополнительных гарантий занятости категориям населения, нуждающимся в социальной защите и испытывающим трудности в поиске работы, в том числе молодежи, одиноким и многодетным родителям, воспитывающим несовершеннолетних детей, детей-инвалидов, лицам предпенсионного возраста, воинам-интернационалистам, инвалидам, лицам, продолжительное время не имеющим работы, лицам, отбывшим наказание или находившимся на принудительном лечении по решению суда;

- выплату пособий по безработице гражданам, признанным в установленном порядке безработными, в размерах и сроки, предусмотренные национальным законодательством, но не ниже минимальной заработной платы, установленной национальным законодательства;

- выплату пособий или компенсаций частично незанятым гражданам;

- выплату стипендий гражданам в период профессиональной подготовки, повышения квалификации или переподготовки;

- оказание материальной и иной помощи находящимся на иждивении членам семьи безработного, а также гражданам, потерявшим право на пособие по безработице в связи с истечением установленного срока его выплаты (ст. 3 Хартии социальных прав и гарантий граждан независимых государств).

Предоставление перечисленных прав гарантировано в Российской Федерации Законом РФ от 19 апреля 1991 г. "О занятости населения в Российской Федерации", а также подзаконными нормативными актами, регулирующими организацию общественных работ, квотирование рабочих мест, оказание материальной помощи безработным и членам их семей, устанавливающими порядок оказания содействия безработным гражданам организовать свое дело и т.п.

Закрепление в Конституции права на защиту от безработицы в качестве неотъемлемого элемента права на труд имеет жизненно важное значение для всех лиц наемного труда, а также для общества в целом. Стремление любого общества к полной занятости связано не только с тем, что трудом создаются материальные блага и услуги, но и с тем, что вознаграждение, которое получают трудящиеся, предоставляет им возможность осознавать свою социальную роль в обществе и чувство самоуважения, приобретаемое ими в связи с этим. Практически все важнейшие международно-правовые акты о правах и свободах человека и гражданина содержат положения о взаимообусловленности свободного труда, свободного выбора рода деятельности и профессии и защиты от безработицы.

3. Основополагающие права человека в сфере труда включают также право на справедливые и благоприятные условия труда. В соответствии с Международным пактом об экономических, социальных и культурных правах 1966 г. право каждого на справедливые и благоприятные условия труда включает:

- вознаграждение, обеспечивающее, как минимум, всем трудящимся справедливую зарплату и равное вознаграждение за труд равной ценности без какого бы то ни было различия и удовлетворительное существование для них самих и их семей;

- условия работы, отвечающие требованиям безопасности и гигиены;

- отдых, досуг и разумное ограничение рабочего времени и оплачиваемый периодический отпуск, равно как и вознаграждение за праздничные дни.

Конституция воспроизводит предусмотренные Международным пактом составляющие элементы права на справедливые и благоприятные условия труда с некоторыми уточнениями. Так, каждому гарантируется вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда (ч. 3 ст. 37). Работающему по трудовому договору гарантируются установленные федеральным законом продолжительность рабочего времени, выходные и праздничные дни, оплачиваемый ежегодный отпуск (ч. 5 ст. 37).

Конституционные положения нашли свое развитие в действующем законодательстве о труде.

Трудовой кодекс конкретизирует, что следует понимать под правом работника на труд в условиях, соответствующих требованиям охраны труда (ст. 219 ТК), и предусматривает комплекс гарантий, обеспечивающих реализацию этого права (ст. 220 ТК). В частности, работник может отказаться от выполнения работ в случае возникновения опасности для его жизни и здоровья вследствие нарушения требований охраны труда либо от выполнения тяжелых работ и работ с вредными или опасными условиями труда, не предусмотренных трудовым договором.

На работодателя, соответственно, возложены обязанности по обеспечению безопасных условий охраны труда (ст. 212 ТК), выполнение которых контролируют органы исполнительной власти, уполномоченные на проведение государственного надзора и контроля за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права.

Нарушение требований охраны труда может повлечь ликвидацию организации или прекращение деятельности ее структурного подразделения (ст. 357 ТК).

Конституционное право на вознаграждение за труд без какой то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда (ч. 3 ст. 37) находит свое развитие в ст. 2 ТК, предусматривающей принцип обеспечения права каждого работника на своевременную и в полном размере выплату справедливой заработной платы, обеспечивающей достойное человека существование для него самого и его семьи, и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда; в ст. 22 ТК, закрепляющей обязанность работодателя обеспечивать работникам равную оплату за труд равной ценности; в ст. 132 ТК, определяющей критерии, на основе которых устанавливается заработная плата каждого работника (квалификация работника, сложность выполняемой работы, количество и качество затраченного труда).

Трудовое законодательство наряду с общей нормой, запрещающей дискриминацию в сфере труда (ст. 3 ТК), содержит специальный запрет на установление необоснованных различий при определении и изменении условий оплаты труда (ч. 2 ст. 132 ТК). Размер заработной платы должен зависеть только от объективных критериев, применяемых ко всем работникам без исключения.

Минимальный размер оплаты труда устанавливается федеральным законом и в настоящее время составляет 1100 рублей. Однако в перспективе минимальная заработная плата будет устанавливаться на уровне прожиточного минимума трудоспособного населения (ч. 1 ст. 133 ТК). Порядок и сроки поэтапного повышения размера минимальной заработной платы до размера прожиточного минимума будут установлены федеральным законом.

4. Право на индивидуальные и коллективные трудовые споры, провозглашенное ч. 4 ст. 37, не имеет аналогов в международных актах. По существу это - право работников на защиту своих прав и интересов в установленном федеральным законодательством порядке. Признавая право на индивидуальные и коллективные трудовые споры, Конституция указывает, что реализация этого права должна осуществляться с использованием установленных федеральным законом способов их разрешения.

Для индивидуальных трудовых споров порядок разрешения определен главой 60 Трудового кодекса, а также ГПК. Они рассматриваются комиссиями по трудовым спорам, образуемыми в организации, мировыми судьями и районными судами. Коллективные трудовые споры, в отличие от индивидуальных, рассматриваются в примирительном порядке в соответствии с гл. 61 ТК.

Одним из способов разрешения коллективного трудового спора ФЗ признает забастовку - временный добровольный отказ работников от исполнения трудовых обязанностей (полностью или частично) в целях разрешения коллективного трудового спора (ст. 398 ТК).

Таким образом, законодатель, используя предоставленное Конституцией право, предусмотрел возможность применения забастовки лишь при рассмотрении коллективных трудовых споров. Это решение в полной мере соответствует положениям международных актов о правах человека. Так, в Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах (ст. 8) право на забастовку включено в общий перечень прав на создание и вступление в профессиональные союзы, а также прав профсоюзов образовывать национальные федерации и конфедерации и функционировать беспрепятственно. Проведение забастовки допускается при возникновении разногласий по поводу заключения коллективного договора. Европейская социальная хартия (ст. 6) обязывает государства признавать "право работников и предпринимателей на коллективные действия в случае конфликтов интересов, включая право на забастовку".

При регламентации права на забастовку должно осуществляться необходимое согласование между защитой профессиональных интересов, средством которой является забастовка, и соблюдением общественных интересов, которым она способна причинить ущерб и обеспечение которых - обязанность законодателя (Постановление Конституционного Суда от 17 мая 1995 г. N 5-П // СЗ РФ. 1995. N 21. ст. 1976).

Конституционный Суд указал на возможность ограничения права на забастовку отдельных категорий работников с учетом характера их деятельности и возможных последствий прекращения их работы. Однако ограничение реализации права на забастовку возможно лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч. 3 ст. 17, ч. 3 ст. 55 Конституции РФ).

В соответствии с этими положениями Трудовой кодекс (ст. 413) признает незаконными забастовки исключительно:

- в периоды введения военного или чрезвычайного положения либо особых мер в соответствии с законодательством о чрезвычайном положении; в органах и организациях Вооруженных Сил Российской Федерации, в других военных, военизированных и иных формированиях, организациях (филиалах, представительствах или иных обособленных структурных подразделениях), непосредственно ведающих вопросами обеспечения обороны страны, безопасности государства, аварийно-спасательных, поисково-спасательных, противопожарных работ, предупреждения или ликвидации стихийных бедствий и чрезвычайных ситуаций; в правоохранительных органах; в организациях (филиалах, представительствах или иных обособленных структурных подразделениях), непосредственно обслуживающих особо опасные виды производств или оборудования, на станциях "скорой" и неотложной медицинской помощи;

- в организациях (филиалах, представительствах или иных обособленных структурных подразделениях), непосредственно связанных с обеспечением жизнедеятельности населения (энергообеспечение, отопление и теплоснабжение, водоснабжение, газоснабжение, авиационный, железнодорожный и водный транспорт, связь, больницы), в том случае если проведение забастовок создает угрозу обороне страны и безопасности государства, жизни и здоровью людей.

Ограничение права на забастовку большего круга работников, чем это необходимо для достижения целей, названных в ч. 3 ст. 17 и ч. 3 ст. 55 Конституции, является неправомерным (п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия"//Бюллетень ВС РФ. 1996. N 1).

5. Право на отдых, провозглашенное частью 5 ст. 37, признается неотъемлемой частью права на справедливые и благоприятные условия труда и находит свое отражение во всех международных актах, закрепляющих основные права человека в сфере труда.

Объем конкретных полномочий по реализации права на отдых предусматривается в соответствии с Конституцией федеральным законом.

Среди важнейших гарантий права на отдых надо назвать установление максимальной продолжительности рабочего времени. Согласно ст. 91 ТК, нормальная продолжительность рабочего времени не может превышать 40 часов в неделю. Для несовершеннолетних работников, инвалидов, работников, занятых на работах с вредными условиями труда, иных категорий работников в связи с особым характером труда или особыми условиями выполнения работы устанавливается сокращенная продолжительность рабочего времени (ст. 92 ТК).

Право на отдых гарантируется также предоставлением перерывов для отдыха (ст. 108, 109 ТК), выходных дней (ст. 111 ТК), нерабочих праздничных дней (ст. 112 ТК), а также запрещением работы в выходные дни (ст. 113 ТК).

Реализация права на отпуск, гарантированного Конституцией, обеспечивается установлением минимальной продолжительности ежегодного основного отпуска (28 календарных дней), сохранением за работником места работы (должности) и среднего заработка на период отпуска (ст. 114 ТК). Для некоторых категорий работников предусмотрены удлиненные основные отпуска, имеющие целью гарантировать работникам более длительный отдых с учетом характера и специфики их трудовой деятельности, условий труда, состояния здоровья, возраста и других обстоятельств. Законодательными и иными нормативными правовыми актами устанавливаются и дополнительные отпуска. Они предоставляются работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, работникам, работающим в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях и некоторым другим категориям работников (ст. 116 ТК).

0

4

Статья 37

1. Закрепленный в комментируемой статье принцип свободы труда является юридической базой для всех трудовых прав граждан, установленных в текущем законодательстве, обладает по сравнению с последними наивысшей юридической силой, что проявляется в принципиальном соответствии всех трудовых прав, закрепленных различными нормативными акта ми, конституционному принципу свободы труда, в непротиворечии ему.

Свобода состоит в возможности делать все, что не наносит ущерба правам других физических или юридических лиц или общественной безопасности. Субъектом этого права является каждый человек*(151).

Свобода труда означает свободный выбор гражданина трудиться или не трудиться. Конституция РФ запрещает принудительный труд и закрепляет за каждым человеком право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности. Эти права гарантированы Конституцией РФ, поскольку в ней закреплено право частной собственности, свобода предпринимательской и творческой деятельности, равный доступ к государственной службе и другие права (ст. 32, 34, 35, 37, 44), которые позволяют каждому выбирать для себя род деятельности, в наибольшей степени отвечающий его личным потребностям и интересам.

2. Принудительным, согласно ст. 8 Пакта о гражданских и политических правах, признается труд, который гражданин не избрал добровольно*(152).

Незанятость граждан не может служить основанием для их привлечения к административной и иной ответственности. В то же время в ст. 1 Закона РФ от 19 апреля 1991 г. N 1032-1 "О занятости населения в Российской Федерации" сказано, что "принуждение к труду в какой-либо форме не допускается, если иное не предусмотрено законом"*(153). Данная норма вызывает большие сомнения. Дело в том, что в комментируемой статье установлено, что принудительный труд запрещен. Поэтому принятие какого-либо закона, предусматривающего принуждение к труду в той или иной форме, при тех или иных обстоятельствах будет противоречить Конституции РФ, так как она имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории России. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции РФ.

3. Труд способствует самоопределению человека, определению его места в обществе, он выполняет важную социальную функцию. Человек испытывает удовлетворение от востребованности своего труда. Реализация возможности трудиться определяет социальную роль и социальный статус личности, влияет на осознание его места в обществе. Право на труд имеет основополагающее значение для целей обеспечения достоинства и самоуважения людей, влияет на способность в дальнейшем пользоваться и реализовывать другие политические и социальные права. И человек должен реализовывать свое право на труд в таких условиях, которые не унижали бы его достоинство, а способствовали наиболее полному и гармоничному развитию личности. Таким образом, обеспечение возможности трудиться нельзя рассматривать отдельно от тех условий, в которых человек реализует эту возможность.

Право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, является одним из важнейших. Оно неразрывно связано с охраной труда, т.е. с системой сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, включающей в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, санитарно-гигиенические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия*(154).

Право каждого работника на труд в условиях, соответствующих требованиям охраны труда, включает в себя конкретные права на совершение определенных действий. В частности, согласно ст. 219 Трудового кодекса РФ, работники имеют право на:

рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда;

обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний; получение достоверной информации об условиях и охране труда на рабочем месте, о существующем риске повреждения здоровья, а также о мерах по защите от воздействия вредных производственных факторов;

отказ от выполнения работ в случае возникновения угрозы жизни и здоровью;

обеспечение средствами индивидуальной и коллективной защиты;

обучение безопасным методам и приемам труда за счет средств работодателя;

личное участие или участие через своих представителей в рассмотрении вопросов, связанных с обеспечением безопасности условий труда на его рабочем месте, а также в расследовании несчастного случая или профессионального заболевания, происшедшего с ним на работе, и т.п.

Однако эти права часто нарушаются. Так, по данным Амурского регионального отделения фонда социального страхования, в 2006 г. от несчастных случаев на производстве пострадали 678 человек, из которых 85 работников получили тяжелые травмы, 43 человека погибли. Не улучшилась обстановка с травматизмом и в 2007 г. Несчастные случаи с работниками происходят по причине неудовлетворительной организации охраны труда как в целом на предприятии, так и на производственных участках. Чаще всего это недостаточное обучение работников безопасным приемам и методам работы, использование неисправных механизмов, недостатки в организации производства и рабочих мест*(155).

Трудовой кодекс РФ впервые в правовом регулировании трудовых отношений предусмотрел возможность увольнения работника за нарушение им требований по охране труда, если это нарушение повлекло за собой тяжкие последствия либо заведомо создавало реальную угрозу наступления таких последствий (подп. "д" п. 6 ст. 81). Возможные тяжкие последствия, за которые может последовать увольнение, в данном пункте перечислены исчерпывающим образом: несчастный случай на производстве, авария, катастрофа.

Однако отсутствует ответственность работников за систематическое не использования средств индивидуальной защиты (СИЗ), а должностного лица - за нарушения, которые могли вызвать те или иные последствия (ухудшение здоровья, снижение трудоспособности и др.), т.е. за сам факт нарушения норм охраны труда, ведь признание приоритета сохранения жизни и здоровья работников в процессе их трудовой деятельности является одним из главных направлений государственной политики в области охраны труда занятого населения Российской Федерации.

Право на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда - одно из основных прав наемных работников. Это согласуется и с ч. 2 ст. 19 Конституции РФ: "Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств".

Минимальный размер оплаты труда в России с 1 января 2009 г. составляет 4330 руб. в месяц*(156). Данная сумма соответствует последней официально зафиксированной величине прожиточного минимума трудоспособного человека по итогам расчетов Росстата за последний квартал 2007 г.

Однако минимальный размер заработной платы не соответствует принципам оплаты труда, провозглашенным во Всеобщей декларации прав человека 1948 г., согласно которым оплата должна обеспечивать достойное существование человека.

В соответствии с Федеральным законом от 24 октября 1997 г. N 134-ФЗ "О прожиточном минимуме в Российской Федерации" Правительство Российской Федерации утвердило Методические рекомендации по определению минимального набора продуктов питания*(157), непродовольственных товаров и услуг, необходимых для сохранения здоровья человека и обеспечения его жизнедеятельности (потребительская корзина) для основных социально-демографических групп населения (трудоспособное население, пенсионеры и дети) в России.

Например, при формировании минимального набора продуктов питания используются действующие в Российской Федерации нормы физиологических потребностей в пищевых веществах для различных групп населения и рекомендации Всемирной организации здравоохранения. Расчет химического состава и энергетической ценности минимального набора продуктов питания осуществляется с учетом потерь при кулинарной обработке*(158).

Минимальный набор продуктов питания для населения формируется исходя из физиологических особенностей организма мужчин и женщин, с учетом возрастного снижения потребности в энергетической ценности питания, необходимости обеспечения полноценного питания для развития здорового организма, а также дополнительного питания для активного социального и физического развития*(159).

Стоимость минимального набора продуктов питания в расчете на месяц в конце декабря 2006 г. составила 1 473,8 руб., с начала года увеличившись на 9,2%; за январь 2007 г. выросла еще на 2,2%, составив 1506,8 руб. на месяц. За 11 месяцев 2006 г. тарифы на услуги ЖКХ выросли на 17,5% при установленном законом предельном повышении на 20% (за январь - ноябрь 2005 г. прирост составил 32,3%). При этом тарифы растут каждый год. В 2007 г. они выросли на 15%, по прогнозам, в 2008 г. вырастут на 13%, в 2009 г. - на 11-12%. Однако стоимость потребительской корзины для каждого гражданина утверждена из расчета 2653 руб. в месяц. И никто эту сумму до 2011 г. менять не собирается*(160). Таким образом, ориентироваться при установлении прожиточного минимума на эту сумму нельзя, а также устанавливать минимальный размер оплаты труда.

Как представляется, на 2300 руб. в месяц и даже на 4300 руб. невозможно обеспечить полноценное питание человека, включающее необходимое количество витаминов, белков, жиров и микроэлементов, а также разнообразие продуктов питания, являющееся необходимым условием усвояемости, а следовательно, и здоровья, так как на эту сумму можно купить лишь ограниченное количество продуктов питания низшей ценовой категории.

Итак, уровень минимальной оплаты труда, который установлен в настоящее время в Российской Федерации, крайне низок, не соответствует реальным трудовым затратам и приводит к занижению цены рабочей силы, а значит, на него невозможно прожить.

Защита от неоправданно низкой заработной платы предусмотрена Конвенцией МОТ 1970 г. N 131 "Установление минимальной заработной платы". В соответствии с этой Конвенцией государства обязуются ввести систему установления минимальной заработной платы, охватывающую все группы работающих по найму, условия труда которых делают применение такой системы целесообразным. Факторы, учитывающиеся при определении уровня минимальной заработной платы, включают потребности трудящихся и их семей, экономические соображения, в том числе требования экономического развития и поддержания высокого уровня занятости*(161). Данная Конвенция Россией до сих пор не ратифицирована. 31 марта 2006 г. был принят Федеральный закон N 33-ФЗ "О потребительской корзине в целом по Российской Федерации". В соответствии с ним потребительская корзина для основных социально-демографических групп населения (трудоспособное население, пенсионеры, дети) в целом по Российской Федерации определяется не реже одного раза в пять лет. Состав и объем потребительской корзины распространяется на правоотношения, возникшие с 1 января 2005 г.*(162) Следовательно, величина прожиточного минимума установлена на уровне физиологического выживания, чего нельзя сказать о минимальной заработной плате, которая составляет 2300 руб. Однако даже когда 1 января 2009 г. минимальный размер оплаты труда вырастет до 4300 руб., прожиточный минимум вследствие инфляции, которая составляет в России около 13% в год, также увеличится, а это, в свою очередь, означает, что даже на формальном уровне числового соответствия проблема соотношения прожиточного минимума и минимального размера оплаты труда решена не будет. Например, по статистическим данным, в I квартале 2006 г. численность населения Белгородской области с денежными доходами ниже величины прожиточного минимума составила 22,1% от общей численности населения области*(163). В других субъектах Федерации ситуация практически не меняется.

Понятно, что если оплата труда наемного работника устанавливается ниже прожиточного минимума, то человек, ввиду отсутствия иных средств к существованию, вынужден искать еще одну работу либо добывать средства к существованию преступным путем. Совершенно ясно, что такая ситуация ведет к деградации личности и возникновению социальных конфликтов в обществе. Однако деструктивность оплаты труда наемного работника ниже прожиточного минимума только этим не исчерпывается. Противоестественная экономически, низкая оплата труда влечет за собой разрушительное воздействие и на производство, и на обмен. С одной стороны, производство, существующее за счет низкой оплаты труда работников, как правило, не эффективно. Низкая оплата рабочей силы вынужденно компенсирует либо использование устаревшего оборудования и несовершенной технологии производства, а следовательно, соответствующей им невысокой квалификации рабочей силы, либо плохую организацию производства труда. Зачастую же и то и другое вместе. С другой стороны, оплата труда работника ниже прожиточного минимума ограничивает рынок потребления и тем самым сдерживает рост общественного производства в стране как структурно, так и в общем объеме. Иными словами, низкая оплата труда вообще, а ниже прожиточного минимума особенно, ведет к деградации национальной экономики, личности и общества.

Основным социальным назначением прав и свобод в сфере труда является обеспечение занятости населения страны, предоставление гражданам возможности честно зарабатывать средства существования, которые позволят им жить достойно.

Незанятость, охватывающая образованных специалистов и неквалифицированных работников, как неотъемлемая составляющая рыночного типа развития определяет в последнее десятилетие, как и в других странах, положение множества работников в Российской Федерации, формируя массовое сознание, накладывая отпечаток на поведенческие стереотипы и нормы жизни. Безработица выступает и как самостоятельная проблема, поскольку для каждого общества степень трудовой активности населения, структура занятости, отношение к труду, связи между различными типами труда имеют принципиальное значение с точки зрения темпов развития.

4. Защита трудовых прав и коллективных интересов работников организаций приобретает все большее значение в связи с проблемами, накопившимися за годы реформирования экономики. Спад производства, взаимные неплатежи организаций, недостаточный рост новых рабочих мест, другие негативные факторы нестабильного состояния экономики деформируют становление рынка труда, порождают рост безработицы. Многие работодатели оказались не готовы к тем изменениям, которые происходят в сфере применения труда. Их стремление снизить издержки на труд нередко сопровождаются нарушением трудовых прав и коллективных интересов работников. Работники, со своей стороны, заинтересованы в повышении оплаты труда и своевременном получении заработной платы, соблюдении их трудовых прав, социальных гарантий, уважении и учете коллективных интересов.

Столкновение противоречивых интересов работодателя и работников либо нарушение руководителем (администрацией) трудовых прав работника нередко порождают разногласия между ними, перерастающие в трудовые споры, коллективные и индивидуальные.

Под коллективным трудовым спором понимается неурегулированные разногласия между работниками (их представителями) и работодателями (их представителями) по поводу установления и изменения условий труда (включая заработную плату), заключения, изменения и выполнения коллективных договоров, соглашений, а также в связи с отказом работодателя учесть мнение выборного представительного органа работников при принятии актов, содержащих нормы трудового права, в организациях.

Индивидуальный трудовой спор - это неурегулированные разногласия между работодателем и работником по вопросам применения законов и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, коллективного договора, соглашения, трудового договора (в том числе об установлении или изменении индивидуальных условий труда), о которых заявлено в орган по рассмотрению индивидуальных трудовых споров.

Наиболее распространенным основанием трудовых споров являются разногласия между работником и работодателем - непосредственно или в лице его администрации. Работники не хотят мириться с нарушениями их трудовых прав, стремятся не допустить ухудшения условий труда и претендуют на их улучшение. Кроме того, подобные конфликты часто обусловлены такими качествами трудового законодательства, как сложность, фрагментарность, противоречивость и пробельность; немаловажную роль играет и правовая неосведомленность и работодателей (представителей администрации), и работников.

Причины коллективных трудовых споров сосредоточены в экономической сфере. Хотя нередко нарушения такого условия коллективного договора, как своевременная выплата заработной платы работникам, связаны с недобросовестными действиями отдельных руководителей.

5. Свобода личности в государственно-организованном обществе немыслима без свободного труда, а свободный труд невозможен без права на отдых - естественного права и естественной потребности трудящегося человека. Это право относится к социальным правам, так как обеспечивает исключительно социально-биологическую потребность общества и не имеет целевой экономической составляющей.

Закрепляя право на отдых в качестве неотъемлемого права каждого, комментируемая статья предусматривает, что установленные федеральным законом продолжительность рабочего времени, выходные и праздничные дни, ежегодный оплачиваемый отпуск гарантируются только работающим по трудовому договору. Это означает, что, только заключив трудовой договор, гражданин вправе требовать от работодателя соблюдения установленной продолжительности рабочего времени, предоставления ему выходных и праздничных дней, оплачиваемого отпуска, а работодатель, в свою очередь, обязан эти требования удовлетворить и обеспечить условия для реализации работником права на отдых.

Такой подход представляется правильным. Человек, занимающийся индивидуальной трудовой деятельностью, в том числе выполняющий работу по гражданско-правовым договорам (подряда, оказания услуг, поручения и пр.), самостоятельно организует свой труд и решает, когда и сколько ему отдыхать, так как в данном случае важен только материализованный результат труда, а коллективная организация процесса труда отсутствует.

Важной гарантией права на отдых является детальное регулирование в законодательстве о труде вопросов рабочего времени и времени отдыха. Им посвящены пять глав (с 15 по 19) и 38 статей (с 91 по 128) Трудового кодекса РФ. Основными правовыми актами, регламентирующими рабочее время и время отдыха в организациях, являются Правила внутреннего трудового распорядка, которые утверждает работодатель с учетом мнения представительного органа работников организации, и коллективные договоры, заключаемые работниками и работодателями в лице их представителей.

Рабочее время - время, в течение которого работник в соответствии с правилами внутреннего трудового распорядка организации и условиями трудового договора должен исполнять трудовые обязанности, а также иные периоды времени, которые в соответствии с законами и иными нормативными правовыми актами относятся к рабочему времени.

Нормальная продолжительность рабочего времени не может превышать 40 часов в неделю (ст. 91 ТК РФ). Для некоторых категорий работников установлено сокращенное рабочее время. Так, например, для работников в возрасте до шестнадцати лет рабочее время устанавливается в 16 часов в неделю, а для работников, являющихся инвалидами I или II группы - пять часов в неделю (ст. 92 ТК РФ).

Время отдыха - это время, в течение которого работник свободен от выполнения трудовых обязанностей и которое он может использовать по своему усмотрению. Кроме того, время отдыха - это не только время собственного отдыха, в течение которого восстанавливаются физические и духовные силы, но и время, затрачиваемое человеком на социально-культурное развитие, общественную деятельность, учебу, научное, техническое и художественное творчество, занятие физкультурой и спортом и т.д.

0

5

Статья 37

     1. Труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями
к труду, выбирать род деятельности и профессию.
     2. Принудительный труд запрещен.
     3. Каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности
и гигиены, на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации
и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда,
а также право на защиту от безработицы.
     4. Признается право на индивидуальные и коллективные трудовые споры с
использованием установленных федеральным законом способов их разрешения, включая
право на забастовку.
     5. Каждый имеет право на отдых. Работающему по трудовому договору гарантируются
установленные федеральным законом продолжительность рабочего времени, выходные
и праздничные дни, оплачиваемый ежегодный отпуск.

     Комментарий к статье 37

     1. Свобода личности в государственно организованном обществе немыслима
без свободного труда. Свободный труд появился лишь при капиталистическом способе
производства, когда труд стал наемным. Предпосылкой к этому послужил выход
на рынок юридически свободного человека - владельца товара "рабочая сила",
имеющего стоимостное выражение.
     Свобода труда неразрывно связана с формой привлечения людей к труду.
В основе труда свободного всегда лежит договорная форма привлечения к труду.
Трудовой договор (контракт) является одним из наиболее распространенных договоров
о труде. Однако занятие отдельными видами общественно полезной деятельности
может опосредоваться: отношениями членства, актами избрания и (или) назначения
на должность; гражданско-правовыми договорами подряда, поручения, комиссии;
контрактами о службе в Российской армии, в органах внутренних дел, федеральной
службы безопасности, налоговой полиции Российской Федерации др.
     Занятие индивидуальной предпринимательской деятельностью каким-либо договором
не оформляется.
     Следует подчеркнуть, что и в тех случаях, когда труд используется на
основе акта избрания и (или) назначения на должность, свобода труда проявляется
в том, что гражданин предварительно и добровольно выразил свое желание трудиться
на конкретной должности.
     Свободный труд невозможен, если государство исходит из принципа всеобщности
труда, устанавливая в Конституции и законах обязанность каждого трудиться,
а за ее невыполнение вводит административную и уголовную ответственность.
Как известно, в нашей стране такой подход существовал до 21 апреля 1992 г.
Сейчас в Конституции нет нормы о всеобщей обязанности трудоспособных граждан
трудиться. В законодательстве отменены меры административного принуждения
к гражданам, которые ранее считались "уклоняющимися от общественно полезного
труда и ведущими паразитический образ жизни", а из УК РСФСР исключена статья
о наказании за тунеядство.
     Нужно иметь в виду также то обстоятельство, что труд является свободным
лишь в обществе, социальная политика которого направлена на искоренение любой
дискриминации, имеющей, как это записано в ст. 1 Конвенции Международной Организации
Труда (далее - МОТ) N 111 "О дискриминации в области труда и занятий" 1958
г., следствием всякое различие, исключение или предпочтение, основанные на
признаках расы, цвета кожи, пола, религии, политических убеждений, национальной
принадлежности или социального происхождения, либо ликвидацию или нарушение
равенства возможностей или обращения в области труда и занятий (см.: Конвенции
и рекомендации, принятые Международной Конференцией Труда. 1957-1990 гг.,
т. 2. Женева: Издание МБТ, 1991, с. 1262). Это определение исходит из широкого
понимания дискриминации и учитывает, что равенство возможностей и обращения
может нарушаться не только различиями, которые что-либо отрицают (ограничивают),
но и предпочтениями. Наличие последних трудно определить на практике.

     Примечание

     Учитывая значимость данной проблемы, 4 апреля 1991 г. Комитет конституционного
надзора СССР принял заключение "О положениях законодательства, ограничивающих
равенство возможностей граждан в области труда и занятий" (ВВС СССР 1991,
N 17, ст. 501). В нем, в частности, констатировалось, что действующее законодательство
в области труда и занятий, в том числе и РСФСР, еще не в полной мере отвечает
принципам антидискриминационной политики, не во всех случаях обеспечивает
социально справедливую дифференциацию норм о труде, в нем содержатся пробелы
и недостатки, что приводит к явному или скрытому нарушению равенства возможностей
при реализации прав человека в этой области. Данный вывод актуален и в настоящее
время, в особенности в том, что касается равенства возможностей на рынке труда
работающих женщин. В 1994 г. в народном хозяйстве было занято 34,9 млн. женщин,
т.е. половина трудового потенциала страны. К 2000 г. число работающих женщин
по прогнозам возрастет на 1,6 млн. человек.
     Сложившаяся ситуация с состоянием прав женщин, в том числе и в области
трудовых отношений, обусловила необходимость разработки и принятия Концепции
улучшения положения женщин в Российской Федерации, утвержденной постановлением
Правительства Российской Федерации 8 января 1996 г. N 6 (СЗ РФ 1996, N 3,
ст. 185). В этом документе подчеркивается, что в ходе формирования рынка труда
нарастают дискриминационные тенденции в отношении женщин и падает их конкурентоспособность.
Повышается риск потерять работу, ослабевает защищенность в трудовой сфере,
сокращаются возможности получения нового места работы, снижается профессиональный
статус женщин, крайне низким остается уровень занятости женщин в высших органах
государственной власти, на ответственных постах в производственной и финансовой
сферах, в ассоциациях предпринимателей.
     На устранение дискриминации в области труда и занятий было направлено
и одно из первых дел Конституционного Суда Российской Федерации по обращениям
граждан А. и С. "О проверке конституционности правоприменительной практики
расторжения трудового договора по основанию, предусмотренному пунктом 1-1
ст. 33 КЗоТ Российской Федерации" от 4 февраля 1992 г. Указанная норма была
введена в ст. 33 КЗоТ в 1988 г. Она закрепила достижение пенсионного возраста
(при наличии права на полную пенсию) в качестве самостоятельного основания
расторжения трудового договора по инициативе работодателя. При рассмотрении
дела Конституционный Суд Российской Федерации установил, что возрастной критерий,
если он не выступает специфическим квалификационным требованием, связанным
с определенной работой, носит дискриминационный характер и является недопустимым
по целому ряду причин. Этот критерий дифференциации, во-первых, нарушал равенство
возможностей при реализации права на труд и защиту от безработицы у такой
большой социальной группы населения, как пенсионеры, поскольку ограничивал
их возможность зарабатывать на жизнь трудом, который они свободно выбрали.
Во-вторых, он нарушал принцип свободы трудового договора лиц пенсионного возраста,
так как трудовые отношения с ними прекращались независимо от их желания продолжать
трудовую деятельность, способности, профессиональной пригодности, поведения,
а также соответствующих производственных причин. В-третьих, его введение означало
фактическую легализацию принудительного вывода на пенсию.
     В силу изложенного Конституционный Суд признал такое обыкновение правоприменительной
практики расторжения трудового договора не соответствующим Конституции РСФСР.
Он также рекомендовал Верховному Совету Российской Федерации изучить вопрос
о необходимости отмены положения, предусмотренного пунктом 1-1 ст. 33 КЗоТ
(ВКС, 1993, N 1, с. 29-35). Эта норма была признана утратившей силу Законом
Российской Федерации от 12 марта 1992 г. (ВВС РФ, 1992, N 14, ст. 712).
     В целом же нашему обществу еще предстоит предпринять много усилий по
искоренению дискриминации в области труда и занятий и по созданию таких социальных,
экономических, организационных и правовых условий, при которых можно будет
сказать, что конституционный принцип "труд свободен" реален и соблюдается
всеми.
     Содержательное раскрытие конституционного принципа "труд свободен" неотделимо
от конституционного права каждого свободно распоряжаться своими способностями
к труду, выбирать род деятельности и профессию. Свобода выбора рода деятельности
и профессии в любом обществе не носит абсолютного характера, так как она подвержена
экономическому принуждению и вмешательству государства в отношения, складывающиеся
на рынке труда. При этом государство должно поддерживать баланс интересов
лиц наемного труда, самозанятых, работодателей и общества в целом. Для достижения
указанного результата государство использует комплекс мер, направленных на
содействие полной, продуктивной и свободно избранной занятости. Создание цивилизованного
рынка труда диктует, чтобы государство проводило гибкую политику и не вмешивалось
в регулирование тех вопросов в области труда и занятости, которые могут быть
разрешены в коллективных договорах и при помощи эффективно действующего института
социального партнерства. Важно осознавать, что трехсторонний консенсус является
самым надежным средством для решения трудных экономических и социальных проблем,
так как принятые таким образом решения обычно являются разумно взвешенными
и учитывающими интересы правительства, предпринимателей и профсоюзов как представителей
трудящихся. В качестве примера именно такого подхода к решению социальных
проблем можно привести Генеральное соглашение между общероссийскими объединениями
профсоюзов, общероссийскими объединениями работодателей и Правительством Российской
Федерации на 1996-1997 гг. (Охрана труда и социальное страхование, 1996, N
2, с. 58-62).
     Не может рассматриваться ограничением свободы выбора рода деятельности
и профессии конкурсный и (или) на основе лицензий подбор кадров для отдельных
видов деятельности и должностей. Отказывая в принятии к рассмотрению жалобы
гражданина П., Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 19
февраля 1996 г. прямо указал, что право на выбор определенного рода деятельности
не должно отождествляться с правом на занятие конкретной должности, связанной
с такой деятельностью. В ч. 1 комментируемой статьи не закрепляется право
на получение работы по избранной профессии, роду деятельности и не гарантируется
гражданину право на занятие той или иной должности в конкретном населенном
пункте на конкретном предприятии, в учреждении, организации.

     2. Конституционной гарантией свободы труда в российском обществе является
норма ч. 2 комментируемой статьи, запрещающая принудительный труд. Конвенция
МОТ N 29 "О принудительном или обязательном труде" 1930 г. (Россией ратифицирована)
в ст. 2 определяет принудительный или обязательный труд как всякую работу
или службу, требуемую от какого-либо лица под угрозой какого-либо наказания,
для которой это лицо не предложило добровольно своих услуг (там же, т. I,
с. 198). Не является принудительным трудом согласно международно-правовым
актам, в том числе и названной Конвенции, всякая работа или служба, выполнение
которой требуется от гражданина в силу закона об обязательной военной службе
и для работ чисто военного характера или работ по приговору суда. Труд в условиях
чрезвычайных обстоятельств (землетрясение, наводнение, пожар, война и т.п.)
также не относится к принудительному. Важно подчеркнуть, что в указанной Конвенции
закреплены положения о возрасте трудоспособных мужчин (минимальном и предельном),
дающем право привлекать их к принудительному труду (ст. 11); продолжительности
использования такого труда в течение года (ст. 12); оплате и условиях применения
этого труда (ст. 14 - 17). По характеру эти международные нормы выступают
гарантиями прав человека, труд которого используется принудительно. При этом
необходимо учитывать, что речь идет только о мужчинах, так как женщины не
могут привлекаться к такому труду, кроме принудительного труда по приговору
суда.
     В 1957 г. МОТ приняла Конвенцию N 105 "Об упразднении принудительного
труда" (там же, т. II, с. 1161-1164), где перечислены формы, применение которых
свидетельствует о существовании в обществе принудительного или обязательного
труда: 1) средство политического воздействия или воспитания; 2) наказание
за наличие, выражение политических взглядов, идеологических убеждений, противоположных
установленной политической, социальной или экономической системе; 3) метод
мобилизации рабочей силы для нужд экономического развития; 4) средство поддержания
трудовой дисциплины; 5) наказание за участие в забастовках; 6) дискриминация
по признакам расовой, социальной и национальной принадлежности или вероисповедания.
Ни в одной из этих форм труд граждан в нашей стране не применяется.
     Законодательство о труде также содержит положения о запрете принудительного
труда, выступающего антиподом труда свободного. Так, ст. 2 КЗоТ воспроизводит
конституционную норму. В Кодексе имеются и нормы, конкретизирующие анализируемое
конституционное положение. В частности, в ст. 5 закреплен принцип недействительности
условий договоров о труде, ухудшающих положение работников, а в ст. 24 - принцип,
запрещающий требовать от работника выполнения работы, не обусловленной трудовым
договором (контрактом). Провозглашение этих двух принципов означает, во-первых,
что государство считает свободным лишь такой труд, который применяется на
условиях государственных стандартов труда, закрепленных в КЗоТ и других нормативных
актах о труде, во-вторых, что работника нельзя без его согласия заставить
выполнять иную работу, а не ту, на которую он был принят. Сказанное подтверждает
и норма ст. 25, допускающая перевод работника на другую работу только с его
согласия, за исключением случаев, установленных в ст. 26 и 27 КЗоТ.
     В аспекте ликвидации принудительного труда, существовавшего в нашей стране
ранее, следует рассматривать и Закон Российской Федерации от 25 сентября 1992
г., отменивший в КЗоТ такую меру дисциплинарного взыскания, как временный
перевод на другую, нижеоплачиваемую работу или смещение на низшую должность
на срок до трех месяцев. До этого в ряде случаев (например, за прогул, появление
на работе в нетрезвом состоянии) перевод допускался без учета профессии и
специальности работников, т.е. на работу, не обусловленную трудовым договором
(см. п. 3.3. разъяснения "О некоторых вопросах, связанных с применением законодательства
об укреплении трудовой дисциплины", утвержденные постановлением Госкомтруда
СССР и ВЦСПС от 25 октября 1983 г. - Бюлл. Госкомтруда СССР, 1984, N 1, с.
3-9). Эта норма фактически нарушала право гражданина на свободный труд.

     3. Характеристика права на труд всегда связана с набором тех правомочий
гражданина, которые ему гарантированы государством при использовании им способности
к труду. Нормативное содержание конституционного права на труд, исходя из
смысла ч. 1-3 комментируемой статьи, включает: правомочие на свободный труд,
т.е. труд, который работник свободно выбирает или на который он свободно соглашается;
правомочие свободно распоряжаться своими способностями к труду; правомочие
свободно выбирать род деятельности и профессию; правомочие на труд в безопасных
и здоровых условиях труда; правомочие на вознаграждение за труд без какой
бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального
размера оплаты труда; правомочие на защиту от безработицы.
     Даже простое перечисление этих правомочий позволяет увидеть, что содержание
права на труд стало более емким по сравнению с прежней Конституцией РСФСР.
В связи с этим спорной является позиция некоторых ученых, утверждающих, что
нынешняя Конституция закрепляет не право на труд, а лишь право на труд в условиях,
отвечающих требованиям безопасности и гигиены (см., например, Конституция
Российской Федерации. Комментарий / Под общей ред. Б.Н.Топорнина, Ю.М. Батурина,
Р.Г. Орехова. М., 1994, с. 211). Если встать на такую позицию, то это нарушало
бы положение ч. 1 ст. 17 Конституции о признании Российской Федерацией и гарантировании
ею прав и свобод человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и
нормам международного права. Прежде всего имеется в виду ст. 23 Всеобщей Декларации
прав человека 1948 г., провозгласившая, что "каждый человек имеет право на
труд, на свободный выбор работы, на справедливые и благоприятные условия труда
и на защиту от безработицы". В ч. 1 ст. 6 Международного пакта об экономических,
социальных и культурных правах 1966 г. также говорится о том, что "государства
признают право на труд, которое включает право каждого человека на получение
возможности зарабатывать себе на жизнь трудом, который он свободно выбирает
или на который он свободно соглашается, и предпримут надлежащие шаги к обеспечению
этого права".
     Право на труд в безопасных и здоровых условиях труда неразрывно связано
с охраной труда (см. также комментарий к ст. 7), решению проблем которой Российское
государство придает особое значение. Об этом свидетельствует и принятие Основ
законодательства Российской Федерации об охране труда от 6 августа 1993 г.
(ВВС РФ, 1993, N 35, ст. 1412). В них (ст. 1) охрана труда определена как
система обеспечения безопасности жизни и здоровья работников в процессе трудовой
деятельности, включающая правовые, социально-экономические, организационно-технические,
санитарно-гигиенические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные
мероприятия. Важно отметить, что действие этих Основ распространяется на все
предприятия независимо от форм собственности и ведомственной подчиненности
(ст. 2) и что работодатели обязаны указывать в трудовом договоре (контракте)
достоверные характеристики условий труда и предоставляемые компенсации и льготы
за труд в тяжелых или вредных (опасных) условиях труда (ст. 5).
     Вопросам охраны труда посвящена гл. X КЗоТ, адресованная каждому работнику
(ст. 139-159), а также ст. 245-249 гл. XVII, регламентирующие осуществление
надзора и контроля за соблюдением здоровых и безопасных условий труда и законодательства
о труде. Кроме того, в Кодексе имеются специальные нормы по охране труда для
женщин и молодежи, закрепленные соответственно в гл. XI и XII.
     Согласно ст. 139 КЗоТ создание безопасных и здоровых условий труда возложено
на работодателя. Помимо конкретизации этой нормы через обязанности работодателя,
закрепленные в КЗоТ, Правительство Российской Федерации в постановлении от
12 августа 1994 г. N 937 "О государственных нормативных требованиях по охране
труда в Российской Федерации" (СЗ РФ, 1994, N 17, ст. 1998) ввело единые нормативные
требования по охране труда при проектировании, строительстве (реконструкции)
и эксплуатации объектов, конструировании машин, механизмов и оборудования,
разработке технологических процессов, организации производства и труда, обязательные
для федеральных органов исполнительной власти и предприятий всех форм собственности.
     Законодательство об охране труда постоянно совершенствуется и на сегодняшний
день закрепляет высокий уровень гарантий для работников. Однако соблюдение
его на практике оставляет желать лучшего. Так, в 1994 г. по данным Госкомстата
Российской Федерации жертвами производственного травматизма стали более 300
тыс. человек. Из них 6 тыс. 770 человек умерли, почти 18 тыс. человек стали
инвалидами от трудового увечья или профессионального заболевания. Для реального
улучшения положения в этой области государство разработало комплексную систему
мероприятий в Федеральной программе первоочередных мер по улучшению условий
и охраны труда на 1995-1997 гг. (утверждена постановлением Правительства Российской
Федерации от 26 августа 1995 г. N 843 - СЗ РФ, 1995, N 36, ст. 3550).
     Указом Президента Российской Федерации от 20 июля 1994 г. N 1504 утверждено
Положение о Федеральной инспекции труда при Министерстве труда Российской
Федерации (Рострудинспекции) (СЗ РФ, 1994, N 13, ст. 1476). К числу основных
задач Рострудинспекции и подведомственных ей государственных инспекций труда
относятся: осуществление государственного надзора и контроля за соблюдением
законодательства об охране труда; достижение безопасных условий труда работников;
распространение знаний об охране труда среди работников и работодателей.
     Государственным инспекторам по охране труда предоставлены широкие полномочия
вплоть до принятия решений о приостановке работы предприятий, на которых выявлены
нарушения требований по охране труда, представляющие угрозу жизни и здоровью
работников, до устранения этих нарушений. Они вправе также запрещать производство
средств индивидуальной защиты, не имеющих сертификата безопасности или не
соответствующих требованиям стандартов и технических условий.
     Среди мер, направленных на соблюдение здоровых и безопасных условий труда,
следует назвать возможность привлечения нарушителей к материальной, административной
и уголовной ответственности.
     Наемный труд всегда является трудом возмездным. Государство, регламентируя
вопросы оплаты труда в КЗоТ и других нормативных актах, основывается на двух
положениях ч. 3 комментируемой статьи: о запрете какой-либо дискриминации
в оплате труда и об установлении минимального размера оплаты труда, обязательного
для всех категорий работодателей. Поскольку речь идет о запрете какой-либо
дискриминации в оплате труда, то, следовательно, этим понятием охватываются
все критерии, перечисленные в ч. 2 ст. 19 Конституции. Учитывая, что установленный
в ней перечень обстоятельств не является исчерпывающим, должна быть исключена
дискриминация в оплате труда и по другим обстоятельствам, не связанным с деловыми
качествами работников и результатами их труда.
     В то же время дифференциация оплаты труда в зависимости от условий труда,
квалификации работника, занимаемой должности, интенсивности, напряженности,
сложности выполняемой работы, социальной значимости рода деятельности, профессии
и некоторых других критериев не является дискриминацией.
     Международно-правовые акты, в частности Международный пакт об экономических,
социальных и культурных правах, включают в содержание права каждого на справедливые
и благоприятные условия труда " a) вознаграждение, обеспечивающее как минимум,
всем трудящимся: i) справедливую заработную плату и равное вознаграждение
за труд равной ценности без какого бы то ни было различия, причем, в частности,
женщинам должны гарантироваться условия труда не хуже тех, которыми пользуются
мужчины, с равной платой за равный труд; ii) удовлетворительное существование
для них самих и их семей в соответствии с постановлениями настоящего пакта"
(ст. 7). Эта норма позволяет утверждать, что дискриминация в оплате труда
имеет место, если существует юридическое или фактическое неравенство в оплате
за труд равной ценности, в том числе в отношении женщин. Кроме того, примером
скрытой дискриминации в оплате труда может служить занятость женщин преимущественно
на работах "женских профессий", поскольку труд там оплачивается по более низким
тарифным ставкам (окладам). Наличие такой дискриминации признано в Концепции
улучшения положения женщин в Российской Федерации. В ней, в частности, отмечается,
что концентрация женщин в традиционных секторах экономики на относительно
низко оплачиваемой работе ведет к сохранению, а в ряде случаев к увеличению
разрыва в заработной плате мужчин и женщин. В среднем по народному хозяйству
заработная плата женщин почти на одну треть ниже, чем у мужчин. Содействует
нарастанию дискриминационных тенденций в оплате труда женщин сокращение возможностей
для профессиональной карьеры и повышения квалификации, а также то обстоятельство,
что в условиях рыночной экономики число работниц, выполняющих работы низкой
квалификации, более чем в два раза превышает аналогичный показатель у мужчин.
Неслучайно поэтому в названном документе предусмотрена необходимость выполнения
в полном объеме рекомендаций, содержащихся в Конвенции ООН "О ликвидации всех
форм дискриминации в отношении женщин" 1979 г. Достижению этой цели должно
послужить установление в законе системы санкций за нарушение законодательства
и допущение дискриминации в отношении женщин.
     Значение фиксируемого государством минимального размера оплаты труда
двояко. Во-первых, он служит расчетным показателем (прямым или косвенным)
для установления заработной платы (вознаграждения за труд) тем работникам,
труд которых оплачивается за счет средств бюджета (федерального или субъектов
федерации). Во-вторых, он выступает государственной гарантией минимального
вознаграждения за труд, ниже которого никто не может его оплачивать. В то
же время нельзя не обратить внимания, что минимальный размер оплаты труда,
установленный в настоящее время в сумме 75 900 руб, в 4,5 раза ниже прожиточного
минимума. Очевидно, что этот уровень вряд ли отвечает провозглашенным в ст.
7 Конституции целям социального государства, политика которого должна быть
направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное
развитие человека.
     Закрепление в Конституции права на защиту от безработицы в качестве неотъемлемого
элемента права на труд имеет жизненно важное значение для всех лиц наемного
труда, а также общества в целом. Стремление любого общества к полной занятости
связано не только с тем, что трудом создаются материальные блага и услуги,
но и с тем, что вознаграждение, которое получают трудящиеся, предоставляет
им возможность осознавать свою социальную роль в обществе и чувство самоуважения,
приобретаемое ими в связи с этим. Практически все важнейшие международно-правовые
акты о правах и свободах человека и гражданина содержат положения о взаимообусловленности
свободного труда, свободного выбора рода деятельности и профессии и защиты
от безработицы.
     Международный кодекс труда, состоящий из конвенций и рекомендаций МОТ,
наиболее обстоятельно решает вопросы защиты от безработицы в Конвенции МОТ
N 122 "О политике в области занятости", 1964 г. и Конвенции МОТ N 168 "О содействии
занятости и защите от безработицы" 1988 г. (см.: указанное издание МБТ, т.
II, с. 1428-1431, 2171-2184). Эти конвенции рассматривают содействие полной,
продуктивной и свободно избранной занятости первоочередной задачей и неотъемлемой
частью экономической и социальной политики государства. Конечной целью этой
политики является обеспечение того, чтобы имелась работа для всех, кто готов
приступить к ней и ищет ее; такая работа была бы как можно более продуктивной
(в это понятие обычно вкладывается следующий смысл: выполняемая работником
работа должна соответствовать его профессиональным и физическим возможностям
и приносить максимальную пользу обществу); существовала свобода выбора занятости
и самые широкие возможности для каждого трудящегося получить подготовку и
использовать свои навыки и способности для выполнения работы, к которой он
пригоден, независимо от расы, цвета кожи, пола, религии, политических взглядов,
иностранного происхождения или социального положения. Поэтому на каждом конкретном
историческом этапе развития страны эта политика основывается на учете уровня
экономического развития и взаимной связи между целями в области занятости
и другими целями общества.
     Отношения в сфере занятости населения регулируются: Законом Российской
Федерации от 19 апреля 1991 г. (в редакции от 20 апреля 1996 г.) "О занятости
населения в Российской Федерации" (ВВС РСФСР, 1991, N 18. ст. 565, Российская
газета, 1996 г., N 84, с. 3-4); гл. III-А КЗоТ; иными законами и подзаконными
нормативными актами, определяющими государственную политику в области занятости
в отношении отдельных групп населения, особо нуждающихся в защите от безработицы.
В Законе от 19 апреля 1991 г. предусмотрены следующие государственные гарантии
при реализации гражданами права на труд: свобода выбора вида занятости, включая
работу с различными режимами труда; правовая защита от незаконного отказа
в приеме на работу и от необоснованного увольнения; бесплатное содействие
в подборе подходящей работы и трудоустройстве органами службы занятости; бесплатное
обучение новой профессии (специальности) и повышение квалификации по направлению
службы занятости; особый порядок проведения массовых увольнений по причинам
производственного характера; выплата выходного пособия при увольнении с работы;
выплата стипендии в период профессиональной подготовки, переподготовки или
повышения квалификации; выплата пособия по безработице гражданам, признанным
безработными; возможность участия в оплачиваемых общественных работах; и др.
     Сдерживающим фактором от незаконных увольнений с работы является возможность
восстановления на работе через суд с оплатой времени вынужденного прогула.
В постановлении от 27 января 1993 г. по делу 9 граждан "О проверке конституционности
правоприменительной практики ограничения времени оплаты вынужденного прогула
при незаконном увольнении, сложившейся на основе применения законодательства
о труде и постановлений Пленумов Верховного Суда СССР, Верховного Суда Российской
Федерации, регулирующих данные вопросы" Конституционный Суд Российской Федерации
прямо констатировал, что незаконное увольнение и вызванный им вынужденный
прогул нарушают право работника зарабатывать себе на жизнь трудом, который
он ранее свободно выбрал и снижает уровень охраны от безработицы (ВКС, 1993,
N 2-3, с. 56-64).
     Снижению числа незаконных увольнений работников, а следовательно, и защите
их от безработицы, содействует ряд норм, закрепленных в ст. 210, 213-215 КЗоТ.
Так, согласно нормам ст. 210 и 213 КЗоТ в судах общей юрисдикции по заявлениям
работников рассматриваются трудовые споры о восстановлении на работе независимо
от оснований прекращения трудового договора (контракта). В случае увольнения
работника без законного основания или с нарушением установленного порядка
увольнения принимается решение о восстановлении его на прежней работе. В ст.
214 указывается, что суд своим решением возлагает материальную ответственность
на должностное лицо, виновное в незаконном увольнении. Дополнительной гарантией
выступает норма ст. 215 КЗоТ о немедленном исполнении решения суда о восстановлении
работника на работе. При задержке работодателем исполнения решения суда о
восстановлении на работе незаконно уволенного суд выносит определение о выплате
ему среднего заработка за все время задержки. Вышеназванным целям служит и
ст. 249 КЗоТ, устанавливающая за нарушение законодательства о труде ответственность
должностных лиц вплоть до уголовной.
     В отличие от достаточно совершенного законодательства в области занятости
населения положение дел на рынке труда является весьма тяжелым. Экономический
кризис, сопровождающийся уменьшением объемов производства, ростом числа убыточных
предприятий, низким уровнем исполнения законов, взаимными неплатежами и рядом
других факторов, оказал негативное влияние на ситуацию с занятостью населения.
Она характеризуется преобладанием численности высвобождаемых работников над
численностью работников, принятых на работу, увеличением темпов роста численности
безработных, наличием в значительных размерах неполной занятости, обострением
ситуации с безработицей по целому ряду регионов России и во многих отраслях
народного хозяйства, увеличением продолжительности безработицы, изменением
профессионально-квалификационной структуры безработных граждан за счет возрастания
доли высококвалифицированных специалистов и работников массовых профессий.
По данным Госкомстата на 1 марта 1996 г. число официально зарегистрированных
безработных составило 2 млн. 568 тыс. человек. Число работников, вынужденно
занятых неполный рабочий день, на 1 января 1996 г. составило более 2 млн.
человек. Количество работников, отправленных в длительный вынужденный и в
большинстве случаев неоплачиваемый отпуск, на 1 января 1996 г. достигло 2
млн. 400 тыс. человек. Такой уровень безработицы, включая скрытую, позволяет
утверждать, что меры, предусмотренные в Федеральной программе содействия занятости
населения в Российской Федерации на 1995 г. (утв. постановлением Правительства
Российской Федерации от 31 мая 1995 г. N 540 - СЗ РФ, 1995, N 24, ст. 2275),
прогнозируемой отдачи не принесли.

     4. Закрепление права на индивидуальные споры в этой статье Конституции
выступает важнейшей гарантией соблюдения трудовых прав работающих граждан
и работодателей в сфере трудовых отношений. Порядок разрешения индивидуальных
трудовых споров урегулирован в гл. XIV КЗоТ. Индивидуальным трудовым спором
принято считать неурегулированное разногласие по вопросам применения законодательства
о труде, положений коллективного договора или соглашения, заключенного в порядке
социального партнерства, возникшее между работником и работодателем и поступившее
на рассмотрение комиссии по трудовым спорам (КТС), иного органа или суда.
По общему правилу, индивидуальные трудовые споры в зависимости от их подведомственности
подразделяются на рассматриваемые в общем порядке, когда КТС является обязательной
досудебной стадией, и на индивидуальные споры, рассматриваемые непосредственно
судом. Кроме того, некоторые из них могут разрешаться работодателем и соответствующим
профсоюзным органом, а также вышестоящим органом.
     В тех случаях, когда трудовые права работников нарушаются примененным
или подлежащим применению законом, в отношении которого возникла неопределенность
в вопросе о том, соответствует ли он Конституции, они могут обратиться с жалобой
в Конституционный Суд. Суды общей юрисдикции также вправе направить запрос
в Конституционный Суд с соблюдением требований Федерального конституционного
закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".
     В этой части комментируемой статьи установлено также право на коллективные
трудовые споры с использованием установленных федеральным законом различных
способов их разрешения, включая право на забастовку. Таким законом выступает
Федеральный закон от 23 ноября 1995 г. "О порядке разрешения коллективных
трудовых споров" (СЗ РФ, 1995, N 48, ст. 4557). В ст. 2 этого закона коллективный
трудовой спор определяется как неурегулированные разногласия между работниками
и работодателями по поводу установления и изменения условий труда (включая
заработную плату), заключения, изменения и выполнения коллективных договоров,
соглашений по вопросам социально-трудовых отношений. Для разрешения коллективных
трудовых споров используются примирительные процедуры (примирительные комиссии,
трудовой арбитраж, разрешение такого спора сторонами с участием посредника)
и забастовка - временный добровольный отказ работников от выполнения трудовых
обязанностей (полностью или частично). В их разрешении также участвует служба,
являющаяся государственным органом, компетенция которой определена названным
федеральным законом и Положением о службе по урегулированию коллективных трудовых
споров (утверждено постановлением Правительства Российской Федерации от 15
апреля 1996 г. N 468 - Российская газета, 1996, N 95, с. 6).
     Нужно сказать, что правовое регулирование коллективных трудовых споров
появилось с принятием Закона СССР от 9 октября 1989 г. "О порядке разрешения
коллективных трудовых споров (конфликтов)" и его новой редакции от 20 мая
1991 г. (ВВС, 1991, N 23, ст. 654). Названный Закон впервые установил возможность
разрешения коллективных трудовых споров при помощи забастовки в том случае,
если все примирительные процедуры не устранили причины конфликта. В нем в
ст. 9 были перечислены основания для признания забастовок незаконными, а в
ст. 12 названы случаи, когда прекращение работы, как средства разрешения коллективного
трудового спора, не допускалось.
     Действующая Конституция пошла в этом вопросе дальше и закрепила право
на забастовку. Международно-правовыми актами о правах человека регламентация
права на забастовку отнесена к сфере внутреннего законодательства. Сказанное
означает, что законодатель вправе определять, когда и при каких условиях такой
способ разрешения спора возможен, а когда он недопустим. В данном случае подразумевается
обязанность законодателя при регулировании порядка проведения забастовок осуществлять
необходимое согласование между защитой профессиональных интересов, средством
которых она является, и соблюдением общественных интересов, которым ею может
быть причинен ущерб или нарушены права других граждан.

     Примечание

     17 мая 1995 г. Конституционный Суд Российской Федерации принял постановление
по делу "О проверке конституционности ст. 12 Закона СССР от 9 октября 1989
г. "О порядке разрешения коллективных трудовых споров (конфликтов)" (в редакции
от 20 мая 1991 г.) в части, запрещающей проведение забастовок работниками
гражданской авиации, в связи с жалобой Профсоюза летного состава Российской
Федерации" (ВКС, 1995, N 2-3, с. 45). Заявитель посчитал такой запрет не соответствующим
Конституции, и, поскольку он был применен к забастовкам на предприятиях гражданской
авиации, просил проверить конституционность этой нормы.
     В постановлении Конституционный Суд указал, что возможность ограничения
права на забастовку отдельных категорий работников, в том числе занятых в
гражданской авиации, с учетом характера их деятельности и возможных последствий
прекращения ими работы прямо вытекает из положений ч. 3 ст. 17 и ч. 3 ст.
55 Конституции. Однако, поскольку ч. 1 ст. 12 обжалованного закона СССР запрещала
забастовки на всех без исключения предприятиях и организациях, относящихся
к системе гражданской авиации, и для всех занятых работников без учета характера
их деятельности и значимости выполняемых ими работ, это право ограничивалось
для большего круга работников, чем это необходимо для достижения целей, указанных
в ранее перечисленных статьях Конституции. На основании изложенного Конституционный
Суд постановил, что установленный ч. 1 ст. 12 Закона СССР "О порядке разрешения
коллективных трудовых споров (конфликтов)" запрет забастовок на предприятиях
и в организациях гражданской авиации соответствует Конституции в той мере,
в какой право на забастовку отдельных категорий работников может быть ограничено
согласно ч. 3 ст. 55 Конституции. Что касается запрета забастовок на предприятиях
и в организациях гражданской авиации на основании одной лишь их принадлежности
к определенной отрасли, установленного в ч. 1 ст. 12 названного закона СССР,
то он не соответствует ч. 4 ст. 37 и ч. 2, 3 ст. 55 Конституции. В п. 3 резолютивной
части постановления Суд указал Федеральному Собранию на необходимость в соответствии
с ч. 4 ст. 37 Конституции определить условия и основания ограничения права
на забастовку, руководствуясь при этом ч. 2 и 3 ст. 55 Конституции и общепризнанными
принципами и нормами международного права.

     Принятый Федеральный закон от 23 ноября 1995 г., признавший - недействующим
в Российской Федерации Закон СССР, о котором шла речь, по-новому определил,
какие забастовки являются незаконными в контексте излагаемой проблемы. Так,
согласно ч. 2 ст. 17 Закона забастовки, которые создают реальную угрозу основам
конституционного строя и здоровью других лиц, признаются незаконными. В ч.
3 этой же статьи незаконными являются забастовки работников Вооруженных Сил
Российской Федерации, правоохранительных органов, органов Федеральной службы
безопасности, если при этом создается угроза обороне страны и безопасности
государства. Кроме того, право на забастовку может быть ограничено в соответствии
с законом о чрезвычайном положении. Таким образом, законодатель в этом Законе
устранил имевшие место нарушения права на забастовку работников отдельных
отраслей народного хозяйства.
     В то же время можно отметить определенную непоследовательность позиции
законодателя в решении вопросов регламентации забастовок, о чем свидетельствует
Федеральный закон от 25 августа 1995 г. "О федеральном железнодорожном транспорте"
(СЗ РФ, 1995, N 35, ст. 3505). В ч. 2 ст. 17 этого Закона записано, что забастовка
как средство разрешения конфликта на железных дорогах не допускается, рассматривается
как грубое нарушение трудовой дисциплины, влекущее наложение дисциплинарных
взысканий, вплоть до увольнения с работы. Следовательно, законодатель вновь
отступил от допускаемых Конституцией возможных ограничений права на забастовку.

     5. Основные положения законодательства о праве на отдых сосредоточены
в гл. IV и V КЗоТ. Закон устанавливает нормальную продолжительность рабочего
времени в 40 часов в неделю. Привлечение к сверхурочной работе допускается
в исключительных случаях (ст. 54-56) и оплачивается в повышенном размере (ст.
88). Для некоторых категорий работников установлено сокращенное время (работники
моложе восемнадцати лет, лица, занятые на работах с вредными условиями труда,
учителя, врачи и др.).
     По соглашению между работником и работодателем как при приеме на работу,
так и впоследствии может устанавливаться неполный рабочий день или неполная
рабочая неделя. Беременным женщинам, женщинам, имеющим детей в возрасте до
четырнадцати лет (ребенка-инвалида до шестнадцати лет), администрация обязана
устанавливать по их просьбе неполный рабочий день или неполную рабочую неделю.
Оплата труда в этих случаях производится пропорционально отработанному времени
или в зависимости от выработки. Труд на таких условиях не влечет для работников
каких-либо ограничений продолжительности ежегодного отпуска, исчисления трудового
стажа и других трудовых прав (ст. 49). Выходные дни для большинства работников
- суббота и воскресенье. На непрерывных производствах, в сфере обслуживания
и в некоторых других отраслях хозяйства выходные дни устанавливаются по скользящему
графику, графику сменности. В стране предусмотрено 10 праздничных дней в году.
Привлечение к работе в выходные и праздничные дни допускается в особом порядке
(ст. 63-65). Ст. 67 КЗоТ определяет минимальную продолжительность ежегодного
оплачиваемого отпуска, которая составляет 24 рабочих дня применительно к шестидневной
рабочей неделе. КЗоТ и другие нормативные акты предусматривают отпуска большей
продолжительности (например, работникам моложе восемнадцати лет - не менее
31 календарного дня, судьям Конституционного Суда Российской Федерации и депутатам
Федерального Собрания - 48 рабочих дней) и дополнительные отпуска с учетом
условий труда, продолжительности стажа работы на одном предприятии или выслуги
лет на государственной службе и др.
     Много жалоб в Конституционный Суд поступает от граждан по порядку суммирования
основных и дополнительных отпусков. Представляется, что поскольку в ст. 67
КЗоТ в редакции Закона Российской Федерации от 25 сентября 1992 г. установлен
минимальный отпуск в 24 рабочих дня, то, следовательно, все дополнительные
отпуска должны присоединяться (полностью или частично) к отпуску в 24 рабочих
дня. В противном случае, как это указано в постановлении Президиума Верховного
Суда Российской Федерации от 18 мая 1994 г. по делу, связанному с заявлением
прокурора Ямало-Ненецкого автономного округа, они не достигают своего назначения
и смысл предоставления дополнительного отпуска утрачивается (БВС, 1994, N
8, с. 1). В отношении некоторых категорий минимальный отпуск установлен большей
продолжительности, в частности, у государственных служащих он равен 30 календарным
дням. Поэтому дополнительный отпуск у них за выслугу лет присоединяется к
названной цифре.
     Предприятие за счет собственных средств вправе увеличивать продолжительность
ежегодного отпуска своим работникам.

0

6

Статья 37

     1. Труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями
к труду, выбирать род деятельности и профессию.
     2. Принудительный труд запрещен.
     3. Каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности
и гигиены, на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации
и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда,
а также право на защиту от безработицы.
     4. Признается право на индивидуальные и коллективные трудовые споры с
использованием установленных федеральным законом способов их разрешения, включая
право на забастовку.
     5. Каждый имеет право на отдых. Работающему по трудовому договору гарантируются
установленные федеральным законом продолжительность рабочего времени, выходные
и праздничные дни, оплачиваемый ежегодный отпуск.

     Комментарий к статье 37

     Свобода труда провозглашена в ч. 1 ст. 37 в соответствии со ст. 23 Всеобщей
декларации прав человека. Принцип свободы труда в определенной мере уже нашел
отражение в действующем законодательстве.
     Свобода труда означает, что только самим гражданам принадлежит исключительное
право распоряжаться своими способностями к производительному и творческому
труду. Реализуя это право, гражданин может выбирать тот или иной род деятельности
и занятий. Он может, например, самостоятельно обеспечивать себя работой в
качестве предпринимателя, фермера, члена кооператива, заниматься индивидуальной
трудовой деятельностью и т. д. Эта сторона трудовой деятельности урегулирована
ст. 34 Конституции.
     Статья 37 определяет главным образом реализацию права на труд как работу
по найму, выполняемую на основании трудового договора (контракта), т. е. соглашения
между гражданином (который в этом случае приобретает статус работника) и предприятием,
учреждением, организацией или другим гражданином (которые в этом случае являются
работодателями) по определенной специальности, квалификации, должности за
вознаграждение с подчинением внутреннему трудовому распорядку на условиях,
установленных соглашением сторон, а также законодательными и иными нормативными
актами. Трудовые отношения всех лиц наемного труда регулирует законодательство
о труде.
     Право свободно распоряжаться своими способностями к труду означает и
право вообще не заниматься трудовой деятельностью. Незанятость граждан не
может служить основанием для их привлечения к административной и иной ответственности
(ст. 1 Закона РФ о занятости населения в Российской Федерации от 19 апреля
1991 г. <41>). В Конституции нет указания на всеобщую обязанность граждан
трудиться, а из УК исключена статья об ответственности за так называемое тунеядство.
     Запрет принудительного труда, предусмотренный ст. 8 Международного пакта
о гражданских и политических правах, также впервые в России нашел отражение
на конституционном уровне. Термин "принудительный, или обязательный, труд"
означает всякую работу или службу, требуемую от какого-либо лица под угрозой
какого-либо наказания, работу, для которой это лицо не предложило добровольно
своих услуг (ст. 2 Конвенции МОТ о принудительном, или обязательном, труде
1930 г. N 29).
     Вместе с тем по общепринятым международным стандартам не считается принудительным
трудом, во-первых, военная служба, во-вторых, работа в условиях чрезвычайных
обстоятельств (стихийных бедствий, аварий, несчастных случаев); в-третьих,
работа, на основании вступившего в законную силу приговора суда и выполняемая
под надзором государственных органов, ответственных за соблюдение законности
при исполнении судебных приговоров.
     25 сентября 1992 г. в КЗоТ была включена норма о запрете принудительного
труда (ст. 2), а из числа мер дисциплинарного взыскания исключено такое наказание,
как перевод на нижеоплачиваемую работу или смещение на низшую должность.
     Положения ч. 3 ст. 37 базируются на многочисленных международно-правовых
нормах. Так, право на условия работы, отвечающие требованиям безопасности
и гигиены, закреплено в ст. 7 Международного пакта об экономических, социальных
и культурных правах; право на равную, без какой-либо дискриминации, оплату,
обеспечивающую достойное человека существование, - во Всеобщей декларации
прав человека (ст. 2, 3) и раскрыто в ряде конвенций МОТ - Конвенции об охране
заработной платы 1949 г. N 95, Конвенции о дискриминации в области труда и
занятий 1958 г. N 111 и др. Право на защиту от безработицы предусмотрено ст.
1 Всеобщей декларации прав человека.
     Рассматриваемые конституционные нормы конкретизируются в законодательных
и иных нормативных актах. Так, содержание права граждан на условия работы,
отвечающие требованиям безопасности и гигиены, подробно раскрыто в Основах
законодательства Российской Федерации об охране труда.
     В соответствии со ст. 78 КЗоТ месячная оплата труда работника, отработавшего
полностью определенную на этот период норму рабочего времени и выполнившего
свои трудовые обязанности, не может быть ниже установленного минимального
размера оплаты труда. Трудовое законодательство запрещает какое бы то ни было
понижение размеров оплаты труда работников в зависимости от пола, возраста,
расы, национальности, отношения к религии, принадлежности к общественным объединениям
(ст. 77).
     Законодательством предусмотрен и ряд защитных мер против безработицы.
Назовем лишь основные из них. Всем гражданам гарантируется бесплатное содействие
в подборе подходящей работы и трудоустройстве со стороны Федеральной службы
занятости России. Безработным гражданам государство гарантирует: бесплатное
обучение новой профессии (специальности) и повышение квалификации по направлению
службы занятости с выплатой стипендии; возможность заключения срочных трудовых
договоров на участие в оплачиваемых общественных работах; компенсацию затрат
в связи с добровольным переездом в другую местность по предложению службы
занятости и, наконец, выплату пособия по безработице, размер которого составляет
от 75 до 45 процентов среднего заработка гражданина, но во всех случаях не
может быть ниже минимального размера оплаты труда (ст. 12, 30 Закона о занятости
населения).
     Порядок разрешения индивидуальных трудовых споров предусмотрен КЗоТ.
В соответствии со ст. 201 трудовые споры, возникающие между работником и администрацией
предприятия, учреждения, организации по вопросам применения законодательных
и иных нормативных актов о труде, коллективного договора и других соглашений
о труде, а также условий трудового договора (контракта), рассматриваются комиссиями
по трудовым спорам и районными (городскими) народными судами. Споры, затрагивающие
наиболее важные трудовые права работника (например, о восстановлении на работе,
об оплате вынужденного прогула и др.), для обеспечения максимальной оперативности
рассматриваются непосредственно в судах.
     Что же касается коллективных трудовых споров, то порядок их разрешения
КЗоТ не регламентирует, а специальный закон по данному вопросу в Российской
Федерации пока не принят. При разрешении коллективных трудовых споров и реализации
работниками своего права на забастовку по-прежнему применяются положения Закона
СССР о порядке разрешения коллективных трудовых споров (конфликтов) от 9 октября
1989 г. (в редакции от 20 мая 1991 г. <42> ).
     Право на отдых, провозглашенное ч. 5 ст. 37, в соответствии со ст. 24
Всеобщей декларации прав человека относится к числу основных прав. Закрепляя
право на отдых в качестве неотъемлемого права каждого, ст. 37 вместе с тем
предусматривает, что установленные федеральным законом продолжительность рабочего
времени, выходные и праздничные дни, ежегодный оплачиваемый отпуск гарантируются
не всем гражданам, занимающимся той или иной деятельностью, а только работающим
по трудовому договору. Это означает, что, заключив трудовой договор (контракт),
гражданин вправе требовать от конкретного работодателя соблюдения установленной
продолжительности рабочего времени, предоставления ему выходных и праздничных
дней, оплачиваемого отпуска, а работодатель, в свою очередь, обязан эти требования
удовлетворить и обеспечить условия для реализации работником права на отдых.
     Важной гарантией права на отдых является детальное регулирование в законодательстве
о труде рабочего времени и времени отдыха. Максимальная продолжительность
рабочего времени определяется федеральным законом. В соответствии со ст. 42
КЗоТ нормальная продолжительность рабочего времени для работников не может
превышать 40 часов в неделю. Для отдельных категорий работников с учетом условий
и характера труда, возраста, состояния здоровья и иных факторов устанавливается
сокращенная продолжительность рабочего времени без уменьшения заработной платы.
     Гарантированный Конституцией ежегодный отпуск предоставляется всем работникам
с сохранением места работы (должности) и средней заработной платы продолжительностью
не менее 24 рабочих дней (см. ст. 66 и 67 КЗоТ).

0

7

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 28 января 1997 г. No. 2-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЧАСТИ ЧЕТВЕРТОЙ
СТАТЬИ 47 УГОЛОВНО - ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РСФСР В СВЯЗИ
С ЖАЛОБАМИ ГРАЖДАН Б.В. АНТИПОВА,
Р.Л. ГИТИСА И С.В. АБРАМОВА

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Н.Т. Ведерникова, судей Э.М. Аметистова, Ю.М. Данилова, В.Д. Зорькина, В.О. Лучина, В.И. Олейника, В.Г. Стрекозова, В.А. Туманова, О.С. Хохряковой,
с участием представителей граждан, обратившихся с жалобами в Конституционный Суд Российской Федерации, адвоката - Н.Д. Писаревского и кандидата юридических наук В.М. Жуковского; представителя Совета Федерации Федерального Собрания - доктора юридических наук В.И. Власова,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности части четвертой статьи 47 УПК РСФСР.
Поводом к рассмотрению дела явились индивидуальные жалобы граждан Б.В. Антипова, Р.Л. Гитиса и С.В. Абрамова на нарушение их конституционных прав положением части четвертой статьи 47 УПК РСФСР, согласно которому в качестве защитников при производстве по уголовным делам допускаются лишь адвокаты и представители профессиональных союзов и других общественных объединений.
Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли указанное положение УПК РСФСР Конституции Российской Федерации.
Заслушав сообщение судьи - докладчика В.И. Олейника, объяснения представителей сторон, заключение эксперта, выступления приглашенных в заседание представителей Министерства юстиции Российской Федерации, Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Министерства внутренних дел Российской Федерации, Федерального союза адвокатов России, Гильдии российских адвокатов, выступление полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации, исследовав имеющиеся материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Граждане Б.В. Антипов и Р.Л. Гитис, привлеченные в качестве обвиняемых по различным уголовным делам, заявили в ходе предварительного следствия ходатайства о допуске в качестве их защитников выбранных ими частнопрактикующих юристов, не являющихся членами коллегий адвокатов.
Следователями, осуществлявшими расследование по этим делам, в удовлетворении заявленных ходатайств было отказано со ссылкой на то, что часть четвертая статьи 47 УПК РСФСР (в редакции от 23 мая 1992 года) предусматривает возможность допуска в качестве защитников на предварительном следствии только лиц, состоящих в коллегиях адвокатов или являющихся представителями профсоюзных и иных общественных организаций по делам членов этих организаций. Лица, оказывающие юридическую помощь гражданам на основе лицензии, выдаваемой органами юстиции в соответствии с Постановлением Правительства Российской Федерации от 15 апреля 1995 г. No. 344, и доверенности не относятся ни к одной из названных категорий и потому, по мнению следственных органов, не могут допускаться на предварительное следствие в качестве защитников. К такому же выводу пришли прокурорские, а также судебные инстанции, признавшие решения следователей законными с точки зрения требований части четвертой статьи 47 УПК РСФСР.
Федеральным законом от 15 июня 1996 года часть четвертая статьи 47 УПК РСФСР была изложена в новой редакции, однако положение, согласно которому в качестве защитников допускаются лишь адвокаты и представители профессиональных союзов и других общественных объединений, в ней было сохранено. Отказ в допуске защитника, не являющегося членом коллегии адвокатов и не представляющего общественное объединение, со ссылкой на часть четвертую статьи 47 УПК РСФСР в ее новой редакции послужил причиной обращения в Конституционный Суд Российской Федерации гражданина С.В. Абрамова.
Учитывая, что указанные жалобы касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим жалобам в одном производстве.
2. Часть четвертая статьи 47 УПК РСФСР предусматривает, что в качестве защитников допускаются: адвокат по предъявлении им ордера юридической консультации, представитель профессионального союза или другого общественного объединения, являющийся защитником, по предъявлении соответствующего протокола, а также документа, удостоверяющего его личность. В соответствии с частью пятой статьи 47 УПК РСФСР по определению суда или постановлению судьи в качестве защитников могут быть допущены близкие родственники и законные представители обвиняемого, а также другие лица. Из этого следует, что оспариваемая заявителями норма, устанавливая правила допуска защитников в уголовном судопроизводстве, определяет круг лиц, которые могут быть допущены в качестве защитников на стадии дознания и предварительного следствия, включая в него лишь адвокатов и представителей профессионального союза или иного общественного объединения.
Согласно статье 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения. Статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах предусматривает, что каждый при рассмотрении предъявленного ему обвинения вправе сноситься с выбранным им самим защитником и защищать себя через его посредство. Право гражданина на самостоятельный выбор адвоката (защитника) подтверждено Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 27 марта 1996 года по делу о проверке конституционности статей 1 и 21 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года "О государственной тайне" в связи с жалобами граждан В.М. Гурджиянца, В.Н. Синцова, В.Н. Бугрова и А.К. Никитина.
Однако по своему содержанию право на самостоятельный выбор адвоката (защитника) не означает право выбирать в качестве защитника любое лицо по усмотрению подозреваемого или обвиняемого и не предполагает возможность участия в уголовном процессе любого лица в качестве защитника. Закрепленное в статье 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации право пользоваться помощью адвоката (защитника) является одним из проявлений более общего права, гарантированного статьей 48 (часть 1) Конституции Российской Федерации каждому человеку, - права на получение квалифицированной юридической помощи. Поэтому положения части 2 статьи 48 Конституции Российской Федерации не могут быть истолкованы в отрыве и без учета положений части 1 этой же статьи.
3. Гарантируя право на получение именно квалифицированной юридической помощи, государство должно, во-первых, обеспечить условия, способствующие подготовке квалифицированных юристов для оказания гражданам различных видов юридической помощи, в том числе в уголовном судопроизводстве, и, во-вторых, установить с этой целью определенные профессиональные и иные квалификационные требования и критерии. Участие в качестве защитника в ходе предварительного расследования дела любого лица по выбору подозреваемого или обвиняемого может привести к тому, что защитником окажется лицо, не обладающее необходимыми профессиональными навыками, что несовместимо с задачами правосудия и обязанностью государства гарантировать каждому квалифицированную юридическую помощь.
Критерии квалифицированной юридической помощи в уголовном судопроизводстве, исходя из необходимости обеспечения принципа состязательности и равноправия сторон, закрепленного в статье 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, устанавливает законодатель путем определения соответствующих условий допуска тех или иных лиц в качестве защитников.
4. В настоящее время организационно - правовой формой деятельности адвокатов являются коллегии адвокатов, создаваемые на основании Положения об адвокатуре РСФСР, утвержденного Законом РСФСР от 20 ноября 1980 года, и в установленном им же порядке. В названном Положении формулируются и определенные профессиональные требования к адвокатам, призванные обеспечивать квалифицированный характер оказываемой ими юридической помощи с учетом высокой значимости для личности и общества в целом принимаемых в уголовном судопроизводстве решений.
Таким образом, положение части четвертой статьи 47 УПК РСФСР, предусматривающее допуск в качестве защитника по уголовному делу адвоката по предъявлении им ордера юридической консультации, не противоречит Конституции Российской Федерации.
Конституция Российской Федерации не содержит указания на критерии, соблюдение которых свидетельствует о должном уровне квалификации лиц, оказывающих гражданам юридическую помощь.
Определение таких критериев для лиц, допускаемых к оказанию юридической помощи по уголовным делам в качестве защитников подозреваемых и обвиняемых, относится к компетенции законодателя. Только законодатель вправе при условии обеспечения каждому обвиняемому (подозреваемому) права на получение квалифицированной юридической помощи и в интересах правосудия в целом предусмотреть возможность допуска в качестве защитников иных, помимо адвокатов, избранных самим обвиняемым лиц, в том числе имеющих лицензию на оказание платных юридических услуг.
5. Часть четвертая статьи 47 УПК РСФСР предусматривает, что в качестве защитника допускается не только адвокат, но и представитель профессионального союза или другого общественного объединения, предъявивший соответствующий протокол, а также документ, удостоверяющий его личность. При этом наличия у такого представителя юридического образования, каких-либо профессиональных знаний и опыта закон не требует, что ставит под сомнение возможность обеспечить обвиняемому (подозреваемому) право на получение квалифицированной юридической помощи в тех случаях, когда защитником на предварительном следствии является не адвокат, а представитель профсоюза или другого общественного объединения. Однако поскольку заявителями такой вопрос не ставится, проверить конституционность этого положения части четвертой статьи 47 УПК РСФСР при рассмотрении данного дела Конституционный Суд Российской Федерации в силу части третьей статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" не вправе.
6. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин Б.В. Антипов обосновывает неконституционность части четвертой статьи 47 УПК РСФСР также и тем, что оспариваемая норма допускает отстранение адвоката от участия в уголовном судопроизводстве в качестве защитника в связи с прекращением его членства в коллегии адвокатов, а гражданин С.В. Абрамов - тем, что в данной норме нет запрета отстранять от участия в деле защитника - представителя общественного объединения в связи с отзывом ранее принятого решения соответствующего общественного объединения о его направлении для участия в уголовном деле.
Анализ содержания части четвертой статьи 47 УПК РСФСР не дает оснований для вывода о том, что она не только устанавливает условия и порядок допуска тех или иных лиц в качестве защитников, но и регламентирует основания и порядок последующего отстранения от участия в уголовном судопроизводстве уже допущенных в него лиц. Обстоятельства, исключающие участие в деле адвоката, представителя общественного объединения в качестве защитника, предусмотрены в другой статье УПК РСФСР, а именно в статье 67.1, однако ее содержание в жалобах не оспаривается.
Вопрос о том, насколько обоснованными были решения следователей об отстранении от участия в уголовном судопроизводстве защитников заявителей и насколько правомерна в них ссылка на часть четвертую статьи 47 УПК РСФСР, не может быть решен Конституционным Судом Российской Федерации, поскольку в силу частей второй и третьей статьи 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" установление и устранение фактов нарушения права на защиту, связанных с неправильным применением части четвертой статьи 47 УПК РСФСР при рассмотрении дел заявителей, неподведомственно Конституционному Суду Российской Федерации.
На основании изложенного и руководствуясь частью первой статьи 71, статьями 72, 74, 75 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать положение части четвертой статьи 47 Уголовно - процессуального кодекса РСФСР, согласно которому в качестве защитника допускается адвокат по предъявлении им ордера юридической консультации, не противоречащим Конституции Российской Федерации.
Иные условия, профессиональные критерии и организационно - правовые формы, обеспечивающие оказание квалифицированной юридической помощи в уголовном процессе, определяются законодателем.
2. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непосредственно.
3. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть также опубликовано в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации



ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
В.О. ЛУЧИНА

1. Проверив по жалобам граждан Б.В. Антипова, Р.Л. Гитиса и С.В. Абрамова конституционность части четвертой статьи 47 УПК РСФСР, Конституционный Суд Российской Федерации признал положение этой нормы, согласно которому в качестве защитника допускается адвокат по предъявлении им ордера юридической консультации, не противоречащим Конституции Российской Федерации.
Сам по себе этот вывод не вызывает возражений, однако нельзя не заметить, что, во-первых, формулировка "признать положение... не противоречащим Конституции Российской Федерации" не предусмотрена статьей 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", а во-вторых, он не дает по существу ответа на вопрос, поставленный заявителями.
Никто из обратившихся в Конституционный Суд граждан не просил признать неконституционным возможность допуска в качестве защитников адвокатов и не возражал против того, что адвокат, вступая в процесс, должен предъявить ордер юридической консультации. Все они оспаривали другое - сложившееся в правоприменительной практике и опирающееся на положения части четвертой статьи 47 УПК РСФСР исключение из числа защитников иных, кроме адвокатов и представителей общественных объединений, лиц, даже если у них имеются лицензии на оказание платных юридических услуг. Однако эти их требования не только не получили разрешения в резолютивной части Постановления Конституционного Суда Российской Федерации, но и были весьма непоследовательно оценены в его мотивировочной части.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, придя к выводу, что закрепленное в части 2 статьи 48 Конституции Российской Федерации право обвиняемого (подозреваемого) пользоваться помощью адвоката (защитника) является одним из проявлений более общего конституционного права, принадлежащего согласно части 1 этой же статьи каждому человеку, права на получение квалифицированной юридической помощи, признал право и обязанность законодателя определить условия допуска тех или иных лиц в качестве защитников (в том числе и связанные с профессиональными характеристиками этих лиц как членов коллегий адвокатов).
Однако такой, в целом правильный вывод не дает оснований считать именно часть четвертую статьи 47 УПК РСФСР той нормой, которая в настоящее время определяет критерии профессионализма оказываемой обвиняемому юридической помощи и в качестве таковой не противоречит Конституции Российской Федерации. В тексте этой статьи вообще ничего не говорится о юридической квалификации и профессионализме защитника, а лишь указывается на его принадлежность либо к коллегии адвокатов, либо к общественному объединению. В настоящее время отсутствует федеральный закон, определяющий критерии квалифицированности юридической помощи, оказываемой обвиняемому или подозреваемому его защитником. В связи с этим в сфере уголовного судопроизводства должны действовать общие требования к лицам, оказывающим гражданам юридическую помощь. Следовательно, нет оснований не допускать в качестве защитников лиц, имеющих лицензии на оказание платных юридических услуг гражданам, официально, от имени государства подтверждающих наличие у них необходимой профессиональной подготовки. Возможность оказания юристами - лицензиатами юридических услуг вытекает из положений части 1 статьи 34 Конституции Российской Федерации, а также из норм Гражданского кодекса Российской Федерации (статья 23 и глава 4) и Постановления Правительства Российской Федерации от 15 апреля 1995 г. No. 344. Эти нормативные акты не предусматривают каких бы то ни было ограничений для оказания юридических услуг в сфере уголовного судопроизводства, в том числе и в качестве защитника.
3. Закрепление в части 2 статьи 48 Конституции Российской Федерации права каждого обвиняемого (подозреваемого) пользоваться помощью адвоката не может рассматриваться как наличие у него обязанности обращаться за оказанием помощи по защите от обвинения только к членам коллегии адвокатов. Отсутствие у обвиняемого такой обязанности подтверждается предоставлением ему возможности вообще отказаться от помощи защитника и самостоятельно осуществлять свою защиту (статья 50 УПК РСФСР).
Такая трактовка положений статьи 48 Конституции Российской Федерации в полной мере совпадает с признанными Российской Федерацией международно - правовыми стандартами в области обеспечения прав лиц, обвиняемых в совершении преступлений. Так, согласно подпункту "d" пункта 3 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах каждый обвиняемый в уголовном судопроизводстве имеет право защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника. Это право, как следует из принятых Восьмым конгрессом Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями Основных принципов, касающихся роли юристов, предполагает возможность обвиняемого обратиться к любому юристу (в том числе к лицам, выполняющим функции юристов) за помощью для отстаивания и защиты его прав на всех стадиях уголовного разбирательства.
Таким образом, смысл указания в части 2 статьи 48 Конституции Российской Федерации на право каждого задержанного, заключенного под стражу и обвиняемого пользоваться помощью адвоката (защитника) состоит не в том, чтобы ограничить обвиняемого в праве обратиться за помощью к другим лицам, а в том, чтобы обязать соответствующие правоприменительные органы обеспечить обвиняемому помощь именно адвоката даже в том случае, когда сам он по тем или иным причинам лишен возможности пригласить выбранного им защитника.
4. Оценивая с учетом изложенного часть четвертую статьи 47 УПК РСФСР, можно констатировать, что сама по себе эта норма не противоречит Конституции Российской Федерации, поскольку по буквальному своему смыслу она не ограничивает права обвиняемого защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, и пользоваться помощью адвоката (защитника).
Однако правоприменительной практикой положения этой нормы трактуются как фактически устанавливающие запрет на участие в качестве защитников каких бы то ни было категорий лиц, кроме тех, которые прямо в ней названы. Именно такой смысл был придан части четвертой статьи 47 УПК РСФСР в тех правоприменительных решениях, которые послужили поводом для обращения в Конституционный Суд Российской Федерации граждан Б.В. Антипова, Р.Л. Гитиса, С.В. Абрамова. При таком истолковании этой нормы обвиняемому не гарантируется свободный выбор защитника при условии оказания ему квалифицированной юридической помощи. Тем самым ее положения становятся препятствием для реализации гражданами своих прав, предусмотренных статьями 45 (часть 2) и 48 (часть 1) Конституции Российской Федерации.
На основании изложенного и принимая во внимание требования статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", считаю необходимым признать часть четвертую статьи 47 УПК РСФСР как ограничивающую по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, право подозреваемых и обвиняемых пользоваться квалифицированной юридической помощью лиц, не являющихся членами коллегий адвокатов, не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 45 (часть 2) и 48 (часть 1).



ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Э.М. АМЕТИСТОВА

1. Основная проблема, которую необходимо решить в рамках рассмотрения данного дела, состоит в следующем: позволяет ли статья 48 Конституции Российской Федерации пользоваться помощью не только адвокатов, но и других защитников, а именно частнопрактикующих юристов, не являющихся членами коллегии адвокатов?
Это, в свою очередь, дает возможность проверить конституционность части 4 статьи 47 УПК РСФСР, на основании которой в качестве защитников допускается лишь адвокат по предъявлении ордера юридической консультации и представитель профессионального союза или другой общественной организации и не допускаются частнопрактикующие юристы, не являющиеся членами коллегии адвокатов.
Часть 1 статьи 48 Конституции Российской Федерации устанавливает, что каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи.
В части 2 статьи 48 указывается, что каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения.
В Постановлении по данному делу (пункт 2) Конституционный Суд подчеркнул, что положения части 2 статьи 48 Конституции Российской Федерации не могут быть истолкованы в отрыве и без учета положений части 1 этой же статьи. Столь же справедливым представляется и обратное утверждение: истолкование части 1 статьи 48 непременно требует уяснения смысла части 2 той же статьи.
В данном случае необходимо ответить на вопрос: использует ли Конституция употребляемые в части 2 статьи 48 термины "адвокат" и "защитник" в качестве синонимов или предполагает, что один из них по своему содержанию шире другого?
Если исходить из предположения, что они используются как синонимы, то есть тождественные по содержанию слова, то придется прийти к выводу, что термин "защитник", помещенный в скобках, имеет своей единственной целью лишь разъяснение значения термина "адвокат".
Такой вывод был бы весьма сомнительным, учитывая, что термин "адвокат" с давних пор широко распространен в российской лексике и современный читатель Конституции вряд ли нуждается в его разъяснении.
Из анализа значений слов "адвокат" и "защитник" в толковых словарях современного русского литературного языка следует, что слово "адвокат" уже по сфере употребления, так как относится только к деятельности профессиональных юристов. Слово "защитник" - шире, так как относится к деятельности любого лица, занимающегося защитой или представительством чьих-либо интересов в суде, судопроизводстве. Отсюда можно сделать вывод, что, используя это слово в части 2 статьи 48, Конституция предоставляет гражданам право пользоваться юридической помощью не только адвокатов, то есть членов коллегии адвокатов, но и других защитников.
Подлинные намерения авторов Конституции в данном случае можно уяснить из материалов Конституционного Совещания 1993 года, на котором разрабатывался и обсуждался проект ныне действующей Конституции Российской Федерации.
В ходе Конституционного Совещания неоднократно предпринимались попытки внести в проект нынешней статьи 48 поправки, имевшие целью сузить круг лиц, оказывающих юридическую помощь, только членами коллегии адвокатов. Все эти поправки были отклонены в связи с тем, что их принятие, как указывалось на Совещании, привело бы к созданию "закрытых профсоюзов" для адвокатов, лишающих практики тех, кто не вступил в коллегию, создающих "монопольное право" адвокатов оказывать юридическую помощь. При этом участники Конституционного Совещания подчеркивали, что допуск на стадии предварительного следствия только представителей коллегии адвокатов существенно ущемляет права граждан, и что, напротив, представленный проект обсуждаемой статьи (позволявший допускать на этой стадии участие других лиц), отвечает принципу свободного выбора защитника (см. Конституционное Совещание. Стенограммы, материал, документы. 29 апреля - 10 ноября 1993 г." Т. 4., стр. 16 - 17, 110 - 116; Т. 19, стр. 56). "Главное, - говорил один из представителей органов государственной власти субъектов Российской Федерации на Совещании, - то, чтобы у человека при осуществлении его права на защиту был выбор независимого защитника по его убеждению. Не всегда существующие адвокатские структуры независимы от органов власти и поэтому предоставление альтернативы для человека: обратиться в коллегию ли адвокатов, в "Союз юристов" или к частному юристу, защитнику, это реализация в полной мере его права на осуществление защиты" (там же, Т. 4, стр. 115).
Все вышеизложенное позволяет прийти к выводу о том, что создатели действующей Конституции Российской Федерации намеревались в окончательном тексте ее статьи 48 установить и обеспечить право задержанных, заключенных под стражу и обвиняемых в совершении преступлений на самостоятельный и максимально широкий выбор защитников. Это намерение и отразилось в формулировке части 2 статьи 48, где понятие "защитник" по своему буквальному смыслу и смыслу, который стремились придать ему авторы Конституции, определенно шире понятия "адвокат", что означает право подозреваемых и обвиняемых пользоваться помощью не только адвокатов, но и других защитников по своему выбору, включая, как следует из материалов Конституционного Совещания, и частнопрактикующих юристов, не являющихся членами коллегии адвокатов.
Указанное право, закрепленное в части 2 статьи 48 Конституции Российской Федерации, соответствует положению Международного пакта о гражданских и политических правах, в котором установлено, что каждый имеет право при рассмотрении любого предъявленного ему уголовного обвинения сноситься "с выбранным им самим защитником" (пункт 3 "b" статьи 14). Таким образом, Международный пакт о гражданских и политических правах также подразумевает право каждого на самостоятельный выбор защитника.
С учетом сказанного следует толковать и часть 1 статьи 48 Конституции Российской Федерации. Содержащееся здесь положение о том, что каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи, означает конституционную обязанность государства обеспечить каждому желающему достаточно высокий уровень любого из видов предоставляемой юридической помощи - не только в уголовном процессе, но и в любой другой сфере деятельности, где возникает необходимость в такой помощи. Но не означает обязанности гражданина непременно пользоваться помощью только такого уровня, если, конечно, при этом не нарушаются конституционные принципы судопроизводства, а также права и интересы других лиц.
2. В свете вышеизложенного толкования статьи 48 Конституции Российской Федерации положение части 4 статьи 47 УПК РСФСР само по себе не противоречит Конституции. Оно дает подозреваемым и обвиняемым право воспользоваться помощью как адвоката, так и другого защитника в лице представителя общественной организации, то есть осуществить выбор между ними. Оно также предоставляет возможность выбора между различными квалификационными уровнями предоставляемой юридической помощи - адвоката, чья квалификация подтверждается предъявлением ордера юридической консультации, и представителя общественной организации, от которого подтверждения квалификации не требуется.
Устанавливая столь разные условия для допуска к защите, законодатель, очевидно, исходит из того, что различный уровень формальной квалификации защитников еще не свидетельствует о наличии их способностей, необходимых для осуществления защиты. Различие в уровнях квалификации может компенсироваться другими качествами этих лиц и не влечет их фактического неравенства в процессе. Следовательно, такой подход законодателя не противоречит принципам состязательности и равенства, на основе которых осуществляется судопроизводство в соответствии с частью 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации. По крайней мере обратного пока не доказано.
Косвенным подтверждением этому служит часть 1 статьи 50 УПК РСФСР, предоставляющая обвиняемому возможность вообще отказаться от защиты и, следовательно, защищать себя самостоятельно без какого бы то ни было доказательства своей квалификации.
Однако как только та же самая часть 4 статьи 47 УПК РСФСР позволяет правоприменителю использовать ее для отказа в допуске к защите частнопрактикующих юристов, она становится неконституционной.
В результате такого применения указанной нормы ограничиваются права человека и гражданина, предоставляемые:
а) частью 2 статьи 45 Конституции Российской Федерации, согласно которой каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Уголовно - процессуальный закон определенно не запрещает пользоваться помощью частнопрактикующих юристов - они просто не упоминаются в нем;
б) частью 2 статьи 48 Конституции Российской Федерации, предоставляющей подозреваемым и обвиняемым право выбирать в качестве защитников как адвокатов, так и других лиц, в число которых могут входить не только представители общественных организаций, но и, как явствует из прямых намерений авторов Конституции, частнопрактикующие юристы;
в) частью 1 статьи 48 Конституции Российской Федерации, гарантирующей каждому право на получение квалифицированной юридической помощи. Вместо того чтобы иметь возможность пользоваться помощью не только адвоката, но и частнопрактикующего юриста, к квалификации которых законодательство предъявляет хотя и разные, но достаточно высокие требования, лицо, желающее получить квалифицированную юридическую помощь, вынуждено выбирать лишь между помощью адвоката и представителя общественной организации, от которого вообще не требуется какой-либо квалификации в области права.
Все эти ограничения конституционных прав в свою очередь не соответствуют и условиям части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации, согласно которым права и свободы человека могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
Допуск частнопрактикующих юристов к защите подозреваемых и обвиняемых не посягает ни на одну из этих ценностей. С учетом позиции законодателя, допускающего к защите лиц, от которых вообще не требуется подтверждения их квалификации, и даже позволяющего обвиняемым отказываться от защиты и защищать себя самостоятельно, следует признать также, что допуск к защите частнопрактикующих юристов, работающих по лицензии Министерства юстиции Российской Федерации, тем более не противоречит основам судопроизводства, закрепленным в части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации.



ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
В.И. ОЛЕЙНИКА

1. Конституционный Суд Российской Федерации, признав часть четвертую статьи 47 УПК РСФСР не противоречащей Конституции Российской Федерации, ограничился оценкой текстуально закрепленного в ней положения, предусматривающего возможность допуска в качестве защитника адвоката по предъявлении им ордера юридической консультации. То же, что эта норма уголовно - процессуального закона как по своему буквальному смыслу, так и по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, фактически исключает допуск в качестве защитника иных лиц, не являющихся членами коллегий адвокатов, не стало предметом оценки Конституционного Суда, хотя необходимость именно такой оценки предопределялась как требованиями заявителей, так и предписаниями части второй статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".
2. Рассматривая вопрос о конституционности части четвертой статьи 47 УПК РСФСР, нельзя пройти мимо того, что согласно статье 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеют право пользоваться помощью "адвоката (защитника)", а не просто "адвоката". Такая конституционная формулировка этого права представляется неслучайной. Как было подчеркнуто в экспертном заключении Института русского языка им. В.В. Виноградова Российской Академии наук, слово "адвокат" уже по сфере употребления, так как относится только к деятельности профессиональных юристов. Слово "защитник" - шире, так как относится к деятельности любого лица, занимающегося защитой или представительством чьих-либо интересов в судопроизводстве".
В нашей стране практически до конца 80-х годов правовая помощь обвиняемым в уголовном процессе оказывалась лишь членами коллегий адвокатов, выступавшими в качестве защитников. В условиях отсутствия в этой сфере правоприменительной деятельности частной юридической практики привело к укоренению в теории и практике ограничительной трактовки понятия защитника как юриста, являющегося членом добровольного объединения - коллегии адвокатов и получающего допуск к защите интересов и прав граждан лишь на основании ордера юридической консультации. Однако в настоящее время широкое распространение получило оказание юридической помощи в иных организационно - правовых формах - юридическими кооперативами и фирмами, юристами - лицензиатами. Эти изменения как раз и нашли отражение в статье 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации, гарантирующей обвиняемому и подозреваемому право на получение помощи не только адвоката, но и любого другого защитника.
Часть же четвертая статьи 47 УПК РСФСР реализации данного конституционного права препятствует, так как по-прежнему предусматривает возможность допуска в качестве защитника лишь адвоката или представителя общественного объединения.
3. В силу статей 2, 18, 45 (часть 2) и 48 Конституции Российской Федерации, а также в соответствии с подпунктом "d" пункта 3 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах лицо, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, имеет право защищать свои права и свободы всеми избранными им способами, не запрещенными законом, как лично, так и посредством выбранного им защитника. Такое право, как следует из статьи 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации, ни при каких обстоятельствах не подлежит ограничению.
Как явствует из утвержденных резолюцией Восьмого Конгресса Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями Основных принципов, касающихся роли юристов, это право предполагает возможность обратиться к любому юристу (в том числе к лицу, не имеющему такого официального статуса, но выполняющему функции юриста) за помощью для защиты и отстаивания своих прав и защиты на всех стадиях уголовного судопроизводства.
При этом исключительное право выбора защитника принадлежит самому субъекту защиты, а не следователю, прокурору или какому-либо другому лицу. Отказ органов и должностных лиц в признании обоснованности сделанного гражданином выбора защитника и в допуске выбранного защитника к участию в деле может быть обжалован в суд на основании статьи 46 Конституции Российской Федерации.
Государство, гарантируя каждому обвиняемому и подозреваемому право на получение квалифицированной юридической помощи адвоката (статья 48 Конституции Российской Федерации), тем самым берет на себя обязательство предоставить ему по его просьбе именно такую помощь, в том числе в случаях, когда сам обвиняемый по тем или иным причинам лишен возможности самостоятельно пригласить избранного им защитника. В силу статьи 55 (часть 1) Конституции Российской Федерации эти конституционные положения, однако, не должны толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина, в частности права привлечь для осуществления своей защиты наряду с защитником - адвокатом других специалистов в самых различных областях знаний, включая правоведение. В соответствии со статьей 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Очевидно, что допуск того или иного лица, даже если оно не является членом коллегии адвокатов, в качестве защитника по уголовному делу никоим образом не способен нанести вред названным ценностям.
Таким образом, часть четвертая статьи 47 УПК РСФСР, как препятствующая допуску в качестве защитников на стадии предварительного расследования выбранных обвиняемым или подозреваемым лиц, не являющихся членами коллегий адвокатов, не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 45 (часть 2) и 48.



ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Н.Т. ВЕДЕРНИКОВА

На основании части первой статьи 76 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" излагаю свое особое мнение по Постановлению Конституционного Суда Российской Федерации от 28 января 1997 года.
1. Заявители в своих жалобах ставили перед Конституционным Судом вопрос о признании не соответствующей Конституции Российской Федерации части четвертой статьи 47 УПК РСФСР, поскольку установленное данной нормой ограничение круга лиц, из которых обвиняемый (подозреваемый) вправе выбрать себе защитника, только адвокатами и представителями профессионального союза или иного общественного объединения нарушает их конституционное право на самостоятельный выбор защитника, в частности право выбрать защитника из числа частнопрактикующих юристов, не являющихся членами коллегий адвокатов.
Конституционность же участия в качестве защитников на предварительном следствии членов коллегий адвокатов заявителями не ставилась под сомнение. Следовательно, Конституционному Суду необходимо было ответить на вопрос, соответствует ли Конституции Российской Федерации основанный на части четвертой статьи 47 УПК РСФСР отказ обвиняемому (подозреваемому) в праве пригласить защитника из числа лиц, не перечисленных в названной норме.
Конституционный Суд, ограничившись лишь признанием не противоречащим Конституции Российской Федерации участия в качестве защитника на предварительном следствии адвоката при предъявлении им ордера юридической консультации, по существу, уклонился от ответа на вопрос, поставленный перед ним заявителями.
2. Согласно выводам Конституционного Суда Конституция Российской Федерации не содержит указания на критерии, соблюдение которых свидетельствует о должном уровне квалификации лиц, оказывающих гражданам юридическую помощь, в том числе в сфере уголовного судопроизводства; определение таких критериев относится к компетенции законодателя.
При таких выводах производство по делу в соответствии со статьей 68 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" подлежало прекращению, поскольку вопрос, разрешаемый оспариваемым законом, по своему характеру и значению не относится к числу конституционных.
3. Конституционный Суд, однако, исследовал в совокупности конституционные нормы и Положение об адвокатуре РСФСР, утвержденное Законом РСФСР от 20 ноября 1980 года, и пришел к выводу о том, что предъявляемые к адвокатам профессиональные требования обеспечивают реализацию положений статьи 48 (часть 1) Конституции Российской Федерации. В силу этого Конституционный Суд признал положение части четвертой статьи 47 УПК РСФСР, предусматривающее допуск в качестве защитника по уголовному делу адвоката при предъявлении им ордера юридической консультации, не противоречащим Конституции Российской Федерации.
Признав конституционным допуск в качестве защитника по уголовному делу членов коллегий адвокатов, Конституционный Суд придал названному вопросу конституционное значение. При этом, однако, он отказался рассматривать и разрешать вопрос о конституционности отказа в допуске в качестве защитника по уголовному делу другим категориям лиц, оказывающим правовую помощь, посчитав его компетенцией законодателя, чего не вправе был делать после признания конституционного значения проблемы. Конституционный Суд должен был дать ответ на вопрос, соответствует или не соответствует Конституции Российской Федерации отказ в допуске в качестве защитника (со ссылкой на часть четвертую статьи 47 УПК РСФСР) профессиональным юристам, не являющимся членами коллегий адвокатов, но получившим подтверждение своей юридической квалификации со стороны государства (в форме лицензии или другого разрешения).
4. При оценке конституционности части четвертой статьи 47 УПК РСФСР в указанном ракурсе необходимо учитывать следующее.
Используемый в статье 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации термин "защитник" обозначает понятие более широкое, нежели понятие "адвокат", что было подтверждено в ходе судебного заседания заключением эксперта - лингвиста. Право пользоваться помощью защитника (часть 2 статьи 48 Конституции Российской Федерации) является самостоятельным конституционным правом и существует наряду с правом на получение квалифицированной юридической помощи (часть 1 статьи 48 Конституции Российской Федерации), и его нельзя сводить к оказанию лишь юридической помощи подозреваемому и обвиняемому.
Закрепление в статье 48 Конституции Российской Федерации права каждого обвиняемого пользоваться при защите от обвинения квалифицированной юридической помощью защитника не может расцениваться как наличие у него обязанности обращаться за оказанием юридической помощи только к членам коллегий адвокатов. Более того, обвиняемый может вообще отказаться от услуг защитника и защищать себя сам либо не защищаться вообще и такой отказ не будет нарушением его права на защиту, за исключением случаев, когда в силу требований закона участие защитника обязательно (статья 49 УПК РСФСР). Как известно, однако, и по данной категории дел отказ обвиняемого от адвоката может быть удовлетворен полномочным органом.
Кроме того, в соответствии со статьей 45 (часть 2) Конституции Российской Федерации каждый вправе защищать своих права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Поскольку Уголовно - процессуальный кодекс РСФСР не запрещает обвиняемому (подозреваемому) пригласить в качестве защитника иное, кроме члена коллегии адвокатов, лицо, поскольку часть четвертая статьи 47 УПК РСФСР не может служить препятствием для допуска в качестве защитников по уголовным делам лиц, не являющихся членами коллегий адвокатов. Если же указанная норма в правоприменительной практике используется как основание для отказа в допуске в качестве защитников лиц, не являющихся адвокатами, то она не соответствует конституционным положениям.
5. Государство, выдавая гражданам в соответствии с Положением о лицензировании деятельности по оказанию платных юридических услуг на территории Российской Федерации, утвержденным Постановлением Правительства Российской Федерации от 15 апреля 1995 г. No. 344, лицензии на оказание платных юридических услуг, подтверждает наличие у них достаточной квалификации для оказания надлежащей юридической помощи. Отсутствие у лица, обращающегося за получением лицензии, необходимой профессиональной подготовки или возможности обеспечивать оказание юридических услуг в соответствии с требованиями действующего законодательства является основанием к отказу в выдаче лицензии. Кроме того, названное Положение не запрещает юристам - лицензиатам оказывать юридические услуги в сфере уголовного судопроизводства.
Таким образом, реализация положений части 1 статьи 48 Конституции Российской Федерации о праве на получение квалифицированной юридической помощи обеспечивается не только членами коллегий адвокатов, но и иными лицами, получившими от государства в установленном порядке подтверждение своей квалификации (лицензию). Часть 1 статьи 48 Конституции Российской Федерации также не предусматривает какого-либо ограничения на получение квалифицированной юридической помощи в зависимости от организационных форм деятельности соответствующих специалистов.
Следовательно, часть четвертая статьи 47 УПК РСФСР в той мере, в которой она препятствует допуску в качестве защитников по уголовным делам профессиональных юристов, не являющихся членами коллегий адвокатов, но получивших от государства подтверждение своей юридической квалификации, не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 45 (часть 2) и 48 (часть 1).
6. Статьей 8 Конституции Российской Федерации гарантируются поддержка конкуренции и свобода экономической деятельности. Закрепление за членами коллегий адвокатов монопольного права на осуществление защиты по уголовным делам на предварительном следствии не только не способствует конкуренции между лицами, оказывающими правовые услуги в указанной области, но и препятствует ее развитию. Поскольку коллегии адвокатов вправе самостоятельно определять свою численность, может быть искусственно создан дефицит правовых услуг, что приведет к нарушению конституционных прав, предусмотренных статьей 48 Конституции Российской Федерации. Следовательно, ограничение круга лиц, имеющих право быть допущенными в качестве защитников на стадии предварительного следствия, только членами коллегий адвокатов, нарушает также статью 8 Конституции Российской Федерации.
В силу изложенного, часть четвертая статьи 47 УПК РСФСР в той мере, в какой она препятствует допуску в качестве защитников по уголовным делам профессиональных юристов, не являющихся членами коллегий адвокатов, но получивших от государства подтверждение своей юридической квалификации, не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 8, 45 (часть 2) и 48 (часть 1).

0

8

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 19 мая 1998 г. No. 15-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
ОТДЕЛЬНЫХ ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЕЙ 2, 12, 17, 24 И 34
ОСНОВ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ О НОТАРИАТЕ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Н.В. Селезнева, судей Г.А. Гаджиева, Л.М. Жарковой, Т.Г. Морщаковой, Ю.Д. Рудкина, О.И. Тиунова, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
с участием представителей сторон, обратившихся в Конституционный Суд Российской Федерации: кандидатов юридических наук А.Ф. Малого и Г.Б. Романовского - представителей гражданки О.В. Романовской, адвоката О.В. Гриневой - представителя администрации Владимирской области,
руководствуясь статьей 125 (пункт "а" части 2 и часть 4) Конституции Российской Федерации, подпунктом "а" пункта 1 и пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, подпунктом "а" пункта 1 и пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 84, частью первой статьи 85, статьями 86, 96, 97, 99, 101, 102 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности отдельных положений статей 2, 12, 17, 24 и 34 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате от 11 февраля 1993 года.
Поводом к рассмотрению дела явились запросы Эжвинского районного суда Республики Коми, администрации Владимирской области, а также индивидуальная жалоба гражданки О.В. Романовской.
Учитывая, что оба запроса и жалоба касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим обращениям в одном производстве.
Заслушав сообщение судьи - докладчика Л.М. Жарковой, объяснения представителей сторон, заключение эксперта - кандидата юридических наук Л.Ф. Лесницкой, выступления приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации - В.Н. Пирожкова, от Генеральной прокуратуры Российской Федерации - И.А. Буданова, от Министерства юстиции Российской Федерации - С.М. Юдушкина, от Федеральной нотариальной палаты - А.И. Тихенко и Н.Ф. Шарафетдинова, от общественного объединения "Московская нотариальная палата" - В.С. Репина, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. В производстве Эжвинского районного суда Республики Коми находится дело по иску нотариальной палаты Республики Коми к нотариусу, занимающемуся частной практикой, о взыскании задолженности по членским взносам. Придя к выводу о том, что подлежащие применению в этом деле положения части четвертой статьи 2 и части первой статьи 24 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате об обязательности членства в нотариальной палате нотариусов, занимающихся частной практикой, не соответствуют статье 30 (часть 2) Конституции Российской Федерации, запрещающей принуждение к вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нем, суд приостановил производство по делу и направил в Конституционный Суд Российской Федерации запрос о проверке конституционности указанных норм.
Северодвинский городской суд Архангельской области на основании статей 2, 12, 24 и 34 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате удовлетворил иск нотариальной палаты Архангельской области о лишении гражданки О.В. Романовской, исключенной из состава нотариальной палаты, права нотариальной деятельности. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации О.В. Романовская утверждает, что примененные в ее деле часть четвертая статьи 2 и часть первая статьи 24 Основ нарушают принцип равенства прав и свобод человека независимо от принадлежности к общественным объединениям, а также конституционные права на свободу пребывания в каком-либо объединении и распоряжения своими способностями к труду, выбора рода деятельности и профессии, т.е. не соответствуют статьям 19, 30 и 37 Конституции Российской Федерации. Кроме того, в жалобе оспаривается конституционность положения пункта 3 части пятой статьи 12 Основ, наделяющего нотариальную палату полномочием обращаться в суд с ходатайством о лишении нотариуса, занимающегося частной практикой, права нотариальной деятельности за нарушение законодательства. Заявительница полагает, что данная норма, возлагающая на негосударственное объединение контрольные функции, нарушает статьи 3 и 11 Конституции Российской Федерации, согласно которым властные полномочия должны осуществляться только органами государственной власти и местного самоуправления.
По мнению администрации Владимирской области, нотариусы, занимающиеся частной практикой, выполняют государственные функции и потому их деятельность, по смыслу статей 3 (часть 2) и 11 (часть 2) Конституции Российской Федерации, должна контролироваться только органами государственной власти. В связи с этим заявителем оспаривается конституционность отдельных положений Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, предоставляющих нотариальной палате следующие организационно - контрольные полномочия: совместно с органом юстиции разрешать вопросы учреждения и ликвидации должности нотариуса, определять количество должностей нотариусов в нотариальном округе (части первая и вторая статьи 12); самостоятельно осуществлять контроль за исполнением нотариусами, занимающимися частной практикой, профессиональных обязанностей (часть первая статьи 34) и обращаться в суд с представлениями о прекращении их деятельности в случаях совершения ими действий, противоречащих законодательству Российской Федерации (часть вторая статьи 17).
Таким образом, предметом проверки Конституционного Суда Российской Федерации по данному делу являются положения части четвертой статьи 2 и части первой статьи 24 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате об обязательности для нотариуса, занимающегося частной практикой, членства в нотариальной палате и положения частей первой и второй, пункта 3 части пятой статьи 12, части второй статьи 17 и части первой статьи 34 Основ об осуществлении нотариальной палатой организационно - контрольных функций в сфере нотариальной деятельности.
2. Нотариат в Российской Федерации служит целям защиты прав и законных интересов граждан и юридических лиц, обеспечивая совершение нотариусами, работающими в государственных конторах или занимающимися частной практикой, предусмотренных законодательными актами нотариальных действий от имени Российской Федерации (статья 1 Основ), что гарантирует доказательственную силу и публичное признание нотариально оформленных документов.
Осуществление нотариальных функций от имени государства предопределяет публично - правовой нотариусов статус и обусловливает необходимость организации государством эффективного контроля за их деятельностью, включая деятельность нотариусов, занимающихся частной практикой и в качестве таковых принадлежащих к лицам свободной профессии. В связи с этим Основами законодательства Российской Федерации о нотариате предусматривается создание во всех субъектах Российской Федерации нотариальных палат - некоммерческих организаций, представляющих собой профессиональные объединения, которые основаны на обязательном членстве нотариусов, занимающихся частной практикой, и организуют работу на принципах самоуправления в соответствии с федеральным законодательством, законодательством соответствующего субъекта Российской Федерации и своим уставом (части первая, третья и четвертая статьи 24).
Публично - правовое предназначение нотариальных палат проявляется прежде всего в том, что они осуществляют контроль за исполнением нотариусами, занимающимися частной практикой, своих профессиональных обязанностей, а также обращаются в суд с ходатайствами или представлениями о лишении их права нотариальной деятельности за нарушение законодательства (пункт 3 части пятой статьи 12, часть вторая статьи 17 и часть первая статьи 34 Основ). Реализация нотариальной палатой такого рода полномочий предполагает обязательность членства в ней нотариусов, занимающихся частной практикой (часть четвертая статьи 2 и часть первая статьи 24 Основ). Последнее выступает в качестве установленного законодателем условия их профессиональной деятельности. С момента наделения в определенном законом порядке полномочиями по осуществлению частной нотариальной деятельности нотариус в силу закона становится членом соответствующей нотариальной палаты как профессионального объединения, на которое государство возлагает ответственность за обеспечение надлежащего качества нотариальных действий.
Нотариальные палаты выполняют и другие специфические публично значимые задачи - оказывают содействие в развитии частной нотариальной деятельности, организации стажировки претендентов на должность нотариуса, повышении профессиональной подготовки нотариусов, возмещении затрат на экспертизы, назначенные судом по делам, связанным с деятельностью нотариусов, организации страхования нотариальной деятельности для обеспечения возмещения возможного ущерба от нотариальных действий (часть вторая статьи 25 Основ).
Именно в силу публичного предназначения нотариальных палат для их организации неприемлем принцип добровольности, характерный для членства в других объединениях, которые создаются исключительно на основе общности интересов граждан (статья 30 Конституции Российской Федерации, статья 117 Гражданского кодекса Российской Федерации, часть 1 статьи 3 Федерального закона "Об общественных объединениях").
Обязательность членства занимающихся частной практикой нотариусов в нотариальной палате как условие занятия этой профессией не затрагивает ни конституционный принцип равенства, ни конституционные права на свободу объединения и свободный выбор рода деятельности и профессии (статьи 19, 30 и 37 Конституции Российской Федерации), поскольку государство вправе устанавливать для всех граждан, желающих осуществлять публичную (в данном случае - нотариальную) деятельность, обязательные условия назначения на должность и пребывания в должности.
Аналогичная правовая позиция была сформулирована Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 28 января 1997 года по делу о проверке конституционности части четвертой статьи 47 УПК РСФСР: государство, обеспечивая оказание гражданам различных видов юридической помощи, обязано устанавливать с этой целью определенные профессиональные и иные требования; к компетенции законодателя относится и определение соответствующих условий допуска тех или иных лиц к профессиональной юридической деятельности с учетом ее публичной значимости.
Это тем более оправдано, когда такая деятельность осуществляется от имени государства, что имеет место при совершении нотариальных действий. Кроме того, членство в нотариальной палате не препятствует нотариусам, занимающимся частной практикой, участвовать в создании других объединений (общественных, профессиональных союзов и т.п.), основанных на принципе добровольного членства, однако такие объединения не вправе осуществлять установленные Основами для нотариальных палат властные организационно - контрольные полномочия.
Невыполнение занимающимся частной практикой нотариусом требований, связанных с обязательным членством в нотариальной палате, является нарушением законодательства и как таковое может повлечь прекращение судом его деятельности. Однако членство в нотариальной палате и связанное с ним право осуществления частной нотариальной деятельности не должны ставиться в зависимость от каких-либо иных, не установленных законом, условий, в частности от уплаты не предусмотренных Основами вступительных взносов.
3. Возложение на нотариальные палаты обязанности контролировать, исходя из публичных интересов, профессиональную деятельность своих членов и реагировать на выявленные нарушения законодательства свидетельствует, по мнению заявителей, о наделении негосударственных органов государственными (контрольными) полномочиями и потому не соответствует положениям статей 3 и 11 Конституции Российской Федерации об осуществлении государственной власти органами государства.
Между тем Конституция Российской Федерации, в том числе указанные конституционные нормы, не запрещает государству передавать отдельные полномочия исполнительных органов власти негосударственным организациям, участвующим в выполнении функций публичной власти. По смыслу ее статей 78 (части 2 и 3) и 132 (часть 2), такая передача возможна при условии, что это не противоречит Конституции Российской Федерации и федеральным законам.
Наделение государством нотариальных палат в соответствии с законом отдельными управленческими и контрольными полномочиями в целях обеспечения в нотариальной деятельности гарантий прав и свобод граждан не противоречит Конституции Российской Федерации. Ее статьи 45 (часть 1) и 48 (часть 1), закрепляя обязанность государства гарантировать защиту прав и свобод, в том числе права на получение квалифицированной юридической помощи, не связывают законодателя в выборе путей выполнения указанной обязанности. Им, в частности, определяются и способы контроля со стороны нотариальных палат за деятельностью нотариусов, занимающихся частной практикой. Предусмотренные Основами законодательства Российской Федерации о нотариате способы контроля согласуются с международной практикой: резолюция Европейского парламента от 18 января 1994 года характеризует профессию нотариуса как публичную службу, контролируемую государством или органом, действующим на основании устава и наделенным соответствующими полномочиями от имени государства.
Вместе с тем контрольные полномочия нотариальных палат, закрепленные в оспариваемых положениях Основ законодательства Российской Федерации о нотариате (пункт 3 части пятой статьи 12, часть вторая статьи 17 и часть первая статьи 34), не исключают существование и иного государственного контроля за деятельностью как нотариусов, так и нотариальных палат: органы юстиции регистрируют уставы нотариальных палат и, следовательно, проверяют их соответствие закону, а также совместно с нотариальными палатами осуществляют контроль за исполнением нотариусами, занимающимися частной практикой, правил нотариального делопроизводства (часть вторая статьи 9, статья 33 Основ); выполнение нотариальной палатой предписанных законом обязанностей поднадзорно прокуратуре (пункт 2 статьи 1, пункт 1 статьи 21 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации"), подконтрольно органам государственной статистики и налоговым органам (статьи 32 и 33 Федерального закона "О некоммерческих организациях"). Отказ нотариуса совершить нотариальное действие или неправильное совершение им нотариального действия обжалуются в судебном порядке (статья 49 Основ); кроме того, в соответствии со статьей 46 (часть 2) Конституции Российской Федерации и на основании Закона Российской Федерации "Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан" суды во всяком случае вправе рассмотреть вопрос и о законности действий или решений нотариальных палат.
4. Основы законодательства Российской Федерации о нотариате содержат значительный перечень вопросов, разрешаемых совместно органами юстиции и нотариальными палатами, в том числе об учреждении и ликвидации должности нотариуса, определении количества должностей в нотариальном округе (части первая и вторая статьи 12). Администрация Владимирской области усматривает неконституционность названных положений также и в том, что ими не предусмотрены правовые механизмы устранения возникающих при этом разногласий.
Отсутствие механизма урегулирования возможных разногласий между нотариальными палатами и органами юстиции по подлежащим совместному разрешению вопросам может приводить на практике к нарушению прав лиц, заинтересованных в занятии нотариальной деятельностью, дефициту нотариальных услуг и другим негативным последствиям, на которые указывали заявители по данному делу. Однако это не является основанием для признания частей первой и второй статьи 12 Основ противоречащими Конституции Российской Федерации, в том числе ее статьям 3 и 11. Проблема обеспечения соответствующего законодательного регулирования должна быть решена законодателем.
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79, 87, 100 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать положения части четвертой статьи 2 и части первой статьи 24 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате об обязательности членства в нотариальной палате нотариусов, занимающихся частной практикой, как условии их профессиональной деятельности, связанной с осуществлением публичных (государственных) функций, не противоречащими Конституции Российской Федерации.
2. Признать положения частей первой и второй, пункта 3 части пятой статьи 12, части второй статьи 17 и части первой статьи 34 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, возлагающие на нотариальную палату полномочия по организации деятельности нотариата, в том числе по учреждению и ликвидации должности нотариуса, определению числа должностей в нотариальном округе и осуществлению контроля за исполнением нотариусами, занимающимися частной практикой, профессиональных обязанностей, не противоречащими Конституции Российской Федерации.
3. Федеральному Собранию при совершенствовании законодательства Российской Федерации о нотариате надлежит урегулировать механизм взаимодействия между нотариальными палатами и органами юстиции.
4. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является окончательным, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непосредственно.
5. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и в "Российской газете". Постановление должно быть также опубликовано в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

9

30.07.2017, воскресенье. Московское время 14:04

Библиотека > Нормативный материал > Судебная практика > Конституционный Суд РФ
Определение Конституционного Суда РФ от 1 апреля 1999 г. N30-О «Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Ленинского районного суда города Воронежа о проверке конституционности частей первой и второй статьи 83 Избирательного кодекса Воронежской области»

Конституционный Суд Российской Федерации в составе заместителя Председателя Т.Г.Морщаковой, судей Н.Т.Ведерникова, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, В.Д.Зорькина, А.Л.Кононова, В.О.Лучина, А.Я.Сливы, В.Г.Стрекозова, О.И.Тиунова, О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,

заслушав в пленарном заседании заключение судьи Л.М.Жарковой, проводившей на основании статьи 41 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» предварительное изучение запроса,

установил:

1. Согласно статье 83 Избирательного кодекса Воронежской области, принятого Законом Воронежской области от 18 июля 1995 года (с последующими изменениями и дополнениями), кандидат, избранный депутатом, в трехдневный срок после получения из окружной избирательной комиссии письменного извещения об избрании обязан поставить в известность эту комиссию о сложении с себя обязанностей, не совместимых со статусом депутата (часть первая); после официального сообщения об итогах выборов избирательная комиссия выдает избранным лицам удостоверения об избрании при условии выполнения ими требований части первой данной статьи (часть вторая); полномочия депутата начинаются с момента его избрания (часть третья).

Как следует из запроса, в производстве Ленинского районного суда города Воронежа находится дело по жалобам ряда граждан о признании недействительными депутатских полномочий восьми депутатов Воронежского городского муниципального Совета и о признании незаконными действий соответствующих окружных избирательных комиссий по выдаче депутатских удостоверений лицам, не сложившим с себя не совместимые со статусом депутата обязанности. Полагая, что депутатские полномочия являются подтвержденными в полном объеме лишь после вручения победившему кандидату удостоверения об избрании, Ленинский районный суд города Воронежа пришел к выводу о том, что положения частей первой и второй статьи 83 Избирательного кодекса Воронежской области о сроках сложения не совместимых со статусом депутата обязанностей, подлежащие применению в этом деле, не соответствуют статьям 3, 32, 37, 55 и 130 Конституции Российской Федерации, приостановил производство по делу и направил в Конституционный Суд Российской Федерации запрос о проверке их конституционности.

2. Согласно статье 72 (пункт «н» части 1) Конституции Российской Федерации установление общих принципов организации системы органов государственной власти и местного самоуправления, в том числе касающихся статуса депутатов законодательных и представительных органов власти, находится в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов. По этому кругу вопросов издаются федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации, причем последние не должны противоречить федеральным законам (статья 76, части 2 и 5, Конституции Российской Федерации).

Федеральный закон от 19 сентября 1997 года «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» (пункт 2 статьи 28), так же как и Избирательный кодекс Воронежской области (часть третья статьи 31) допускают регистрацию кандидатов в депутаты только при условии их письменного обязательства сложить в случае избрания полномочия, не совместимые со статусом депутата. Данные нормы предполагают, что гражданин Российской Федерации, пожелавший реализовать конституционное право быть избранным, добровольно принимает условия, с которыми связан приобретаемый им публично-правовой статус выборного лица, и выполняет их в соответствии с установленной законом процедурой.

Оспариваемыми положениями статьи 83 Избирательного кодекса Воронежской области определяется порядок осуществления избранными лицами добровольно взятого на себя обязательства о прекращении не совместимых с депутатским статусом полномочий. Из Федерального закона от 26 ноября 1996 года «Об обеспечении конституционных прав граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы местного самоуправления» (в редакции от 22 июня 1998 года) фактически следует, что законодатель субъекта Российской Федерации вправе сам устанавливать данный порядок в части, не противоречащей федеральному законодательству, с тем, чтобы при этом не нарушались права граждан, давших соответствующее обязательство. Порядок регистрации избранных депутатов представительных органов местного самоуправления, установленный Избирательным кодексом Воронежской области, тождествен порядку, определенному в статье 40 Временного положения о проведении выборов депутатов представительных органов местного самоуправления и выборных должностных лиц местного самоуправления в субъектах Российской Федерации, не обеспечивших реализацию конституционных прав граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы местного самоуправления (утверждено статьей 5 Федерального закона «Об обеспечении конституционных прав граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы местного самоуправления»), которая также обусловливает выдачу удостоверения избранному лицу сложением не совместимых с депутатским статусом полномочий.

Согласно оспариваемому заявителем положению обязанность гражданина выполнять данное им добровольное обязательство о сложении таких полномочий возникает только после получения им «извещения об избрании в письменном виде», основанном, как следует из положений части первой статьи 83 Избирательного кодекса Воронежской области, на данных протокола об итогах выборов. Направление гражданину такого документа является достаточным подтверждением того, что он реализовал свое пассивное право и был избран должностным лицом публичной власти.

Таким образом, правовое регулирование вопросов о порядке регистрации избранных депутатов, содержащееся в статье 83 Избирательного кодекса Воронежской области, не связано с ограничением конституционного права граждан быть избранными в органы местного самоуправления. Невыполнение избранным лицом установленного оспариваемыми положениями предписания о сложении полномочий, не совместимых со статусом депутата, влечет по решению избирательной комиссии или соответствующего суда последствия, предусмотренные частью третьей статьи 80 Избирательного кодекса Воронежской области.

Содержащееся же в запросе утверждение о том, что положениями частей первой и второй статьи 83 Избирательного кодекса Воронежской области нарушается также предусмотренная статьей 130 Конституции Российской Федерации самостоятельность местного самоуправления, не вытекает из содержания оспариваемых положений, поскольку вопрос о занятиях, не совместимых с депутатскими полномочиями, решается в других нормативных актах.

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению запроса Ленинского районного суда города Воронежа ввиду его несоответствия требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации».

2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данному запросу окончательно и обжалованию не подлежит.

0

10

Определение Конституционного Суда РФ от 15.11.2001 N 277-О "Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Воронежского областного суда о проверке конституционности положений пункта 6 статьи 18 Федерального закона "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" и пункта 7 статьи 4 Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 15 ноября 2001 г. N 277-О

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ
ЗАПРОСА ВОРОНЕЖСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА О ПРОВЕРКЕ
КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПОЛОЖЕНИЙ ПУНКТА 6 СТАТЬИ 18
ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "ОБ ОБЩИХ ПРИНЦИПАХ ОРГАНИЗАЦИИ
МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
И ПУНКТА 7 СТАТЬИ 4 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "ОБ ОСНОВНЫХ
ГАРАНТИЯХ ИЗБИРАТЕЛЬНЫХ ПРАВ И ПРАВА НА УЧАСТИЕ
В РЕФЕРЕНДУМЕ ГРАЖДАН РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя М.В. Баглая, судей Н.С. Бондаря, Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, А.Л. Кононова, В.О. Лучина, Т.Г. Морщаковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.И. Тиунова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,

заслушав в пленарном заседании заключение судьи Л.М. Жарковой, проводившей на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение запроса Воронежского областного суда,

установил:

1. Согласно пункту 6 статьи 18 Федерального закона от 28 августа 1995 года "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" и пункту 7 статьи 4 Федерального закона от 19 сентября 1997 года "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации", ограничения, связанные со статусом депутата, выборного должностного лица местного самоуправления, в частности запрет находиться на государственной или муниципальной службе, входить в состав законодательного (представительного) органа государственной власти, представительного органа местного самоуправления, заниматься иной оплачиваемой деятельностью, устанавливаются Конституцией Российской Федерации, федеральными законами, конституциями, уставами и законами субъектов Российской Федерации.

Как следует из представленных материалов, в производстве Воронежского областного суда находится дело по заявлению гражданина О.В. Берга о признании недействующими, противоречащими статье 43 Федерального закона "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" положений пункта 2 статьи 19 и пункта 5 статьи 25 Закона Воронежской области "О местном самоуправлении в Воронежской области", закрепляющих, что ограничения, связанные со статусом депутата представительного органа местного самоуправления, выборного должностного лица местного самоуправления, могут устанавливаться только федеральными законами и законами Воронежской области.

Считая, что подлежащие применению в этом деле пункт 6 статьи 18 Федерального закона "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" и пункт 7 статьи 4 Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" в части, допускающей установление законами субъекта Российской Федерации любых ограничений, связанных со статусом депутатов и выборных должностных лиц местного самоуправления, в отсутствие их исчерпывающего перечня в федеральном законодательстве, противоречат статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой ограничения прав и свобод могут устанавливаться только федеральным законом в конституционно значимых целях и соразмерно им, Воронежский областной суд приостановил производство по делу и обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности указанных положений.

2. Согласно статье 37 (часть 1) Конституции Российской Федерации каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию. Это право не предполагает, однако, обязанности государства обеспечить занятие гражданином конкретной должности и не исключает возможности закрепления в законе специальных требований к лицам, осуществляющим определенные виды деятельности в органах государственной власти или местного самоуправления.

Гражданин Российской Федерации, пожелавший реализовать свое конституционное право быть избранным в органы государственной власти или органы местного самоуправления (статья 32, часть 2, Конституции Российской Федерации), добровольно принимает условия (преимущества, ограничения), с которыми связан приобретаемый им публично - правовой статус выборного лица, и выполняет соответствующие требования согласно установленной законом процедуре.

Из данной правовой позиции, выраженной Конституционным Судом Российской Федерации в Определении от 1 апреля 1999 года по запросу Ленинского районного суда города Воронежа о проверке конституционности частей первой и второй статьи 83 Избирательного кодекса Воронежской области, вытекает, что установленные законом запреты - если они обусловлены специфическим статусом, который приобретает избранное лицо, - не могут рассматриваться как неправомерное ограничение конституционных прав этого лица.

Пунктом 6 статьи 18 Федерального закона "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" и пунктом 7 статьи 4 Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации", как и воспроизводящими их положениями Закона Воронежской области "О местном самоуправлении в Воронежской области" установление ограничений, связанных со статусом депутата и иного выборного должностного лица местного самоуправления, предусматривается только в форме законов, что не исключает необходимость соблюдения законодательными органами субъектов Российской Федерации конституционных требований, касающихся пределов их полномочий, в том числе закрепленных в статьях 55, 72 (пункт "н" части 1) и 76 (часть 2) Конституции Российской Федерации.

Таким образом, оспариваемые законоположения сами по себе не могут расцениваться как нарушающие закрепленную статьей 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации гарантию прав и свобод человека и гражданина, в том числе поскольку ими не затрагивается общеправовой статус личности, а потому запрос Воронежского областного суда не может быть признан допустимым в соответствии с требованиями Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".

Данный вывод не исключает возможность проверки в установленном порядке законности или конституционности положений законов субъектов Российской Федерации, определивших конкретные ограничения, связанные со статусом депутатов и иных выборных должностных лиц местного самоуправления, в частности Законов Воронежской области от 27 октября 1999 года "О статусе выборного должностного лица местного самоуправления" (в редакции от 5 октября 2000 года) и от 21 марта 1995 года "О статусе депутата представительного органа местного самоуправления в Воронежской области" (в редакции от 20 февраля 2001 года).

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению запроса Воронежского областного суда, поскольку он не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми запрос признается допустимым.

2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данному запросу окончательно и обжалованию не подлежит.

3. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
М.В.БАГЛАЙ

Судья - секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0

11

Определение Конституционного Суда РФ от 30.09.2004 N 299-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Жириновского Владимира Вольфовича на нарушение его конституционных прав положениями пункта 2 статьи 43 и пункта 8 статьи 52 Федерального закона "О выборах Президента Российской Федерации"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 30 сентября 2004 г. N 299-О

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ
ГРАЖДАНИНА ЖИРИНОВСКОГО ВЛАДИМИРА ВОЛЬФОВИЧА
НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ПОЛОЖЕНИЯМИ
ПУНКТА 2 СТАТЬИ 43 И ПУНКТА 8 СТАТЬИ 52 ФЕДЕРАЛЬНОГО
ЗАКОНА "О ВЫБОРАХ ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей М.В. Баглая, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,

заслушав в пленарном заседании заключение судьи М.В. Баглая, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы гражданина В.В. Жириновского,

установил:

1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин В.В. Жириновский оспаривает конституционность положения пункта 2 статьи 43 Федерального закона от 10 января 2003 года "О выборах Президента Российской Федерации", в соответствии с которым доверенными лицами кандидата в Президенты Российской Федерации не могут быть кандидаты, лица, замещающие государственные должности категории "А" или выборные муниципальные должности.

Как следует из представленных материалов, решением Центральной избирательной комиссии Российской Федерации от 17 февраля 2004 года гражданину О.А. Малышкину - кандидату на должность Президента Российской Федерации было отказано в регистрации гражданина В.В. Жириновского в качестве его доверенного лица, как замещающего государственную должность заместителя Председателя Государственной Думы. Верховный Суд Российской Федерации 3 марта 2004 года оставил без удовлетворения жалобу В.В. Жириновского на это решение, указав, что государственная должность заместителя Председателя Государственной Думы относится к государственным должностям категории "А", а потому в силу пункта 2 статьи 43 Федерального закона "О выборах Президента Российской Федерации" В.В. Жириновский не может быть доверенным лицом кандидата на должность Президента Российской Федерации. Определением Кассационной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 9 марта 2004 года данное решение оставлено без изменения, а кассационная жалоба В.В. Жириновского - без удовлетворения.

В жалобе оспаривается также конституционность пункта 8 статьи 52 Федерального закона "О выборах Президента Российской Федерации", предусматривающего допуск к участию в совместных агитационных мероприятиях, проводимых на каналах общероссийской государственной организации телерадиовещания, доверенного лица кандидата, при условии, что сам зарегистрированный кандидат не может участвовать в проводимом мероприятии по определенным законом обстоятельствам. Из представленных материалов следует, что ОАО "Первый канал" не допустило В.В. Жириновского к участию в проводимых теледебатах вместо зарегистрированного кандидата О.А. Малышкина в связи с отсутствием регистрации в качестве доверенного лица. Центральная избирательная комиссия Российской Федерации в ответе, данном В.В. Жириновскому 24 февраля 2004 года, разъяснила, что в соответствии с пунктом 2 статьи 40 Федерального закона "О выборах Президента Российской Федерации" от имени кандидатов вправе выступать исключительно их уполномоченные представители по финансовым вопросам и доверенные лица; согласно же пунктам 7 и 8 его статьи 52 в совместных агитационных мероприятиях могут выступать только кандидаты лично; представители кандидата в Президенты Российской Федерации имеют право выступать вместо кандидата только в исключительных случаях, предусмотренных законом.

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации заявитель просит признать пункт 2 статьи 43 и пункт 8 статьи 52 Федерального закона "О выборах Президента Российской Федерации" не соответствующими статьям 18 и 19 (часть 2) Конституции Российской Федерации. По мнению заявителя, пункт 2 статьи 43 Федерального закона "О выборах Президента Российской Федерации", как запрещающий лицам, замещающим государственные должности категории "А" и выборные муниципальные должности, в том числе депутатам Государственной Думы и заместителям Председателя Государственной Думы, а иным лицам, находящимся на государственной или муниципальной службе, - как ограничивающий возможность назначения их доверенными лицами кандидатов в Президенты Российской Федерации, нарушает конституционный принцип равенства прав и свобод человека и гражданина, в том числе независимо от должностного положения.

Кроме того, заявитель утверждает, что в законодательстве, определяющем порядок участия представителей кандидата в Президенты Российской Федерации в совместных агитационных мероприятиях, проводимых на каналах общероссийской государственной организации телерадиовещания, имеет место пробел: в случае выдвижения кандидата в Президенты Российской Федерации от политической партии в указанных мероприятиях - помимо доверенных лиц самого кандидата - имеют право участвовать и уполномоченные представители соответствующей политической партии, поэтому федеральный законодатель должен включить в перечень лиц, допущенных к участию в агитационных мероприятиях, также уполномоченных представителей политических партий, выдвинувших соответствующего кандидата в Президенты Российской Федерации, так как эти представители могут действовать от имени политической партии без специального уполномочия, исключительно на основании законодательных норм.

2. Согласно статье 37 (часть 1) Конституции Российской Федерации каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию. Это право, однако, не исключает возможности закрепления в законе определенных требований к лицам, осуществляющим деятельность в органах государственной власти и местного самоуправления, в том числе на государственных должностях категории "А".

Гражданин Российской Федерации, пожелавший реализовать указанное конституционное право, добровольно принимает условия, ограничения и преимущества, с которыми связан приобретаемый им публично-правовой статус должностного лица, и выполняет соответствующие требования согласно установленной законом процедуре. Из этого вытекает, что запреты и ограничения, обусловленные специфическим статусом, который приобретает лицо, не могут рассматриваться как неправомерное ограничение конституционных прав этого лица.

Вопросы, связанные с добровольным принятием гражданином, замещающим определенную должность, условий, вытекающих из статуса должностного лица, уже неоднократно рассматривались Конституционным Судом Российской Федерации. Приведенная правовая позиция содержится, в частности, в определениях от 1 апреля 1999 года N 30-О по запросу Ленинского районного суда города Воронежа о проверке конституционности частей первой и второй статьи 83 Избирательного кодекса Воронежской области и от 15 ноября 2001 года N 277-О по запросу Воронежского областного суда о проверке конституционности положений пункта 6 статьи 18 Федерального закона "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" и пункта 7 статьи 4 Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации". Она имеет общий характер, сохраняет свою силу, применима к рассматриваемым в связи с жалобой В.В. Жириновского отношениям и не нуждается в подтверждении.

Таким образом, поскольку не требуется вынесение решения по вопросу о конституционности пункта 2 статьи 43 Федерального закона "О выборах Президента Российской Федерации", данная жалоба в этой части не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.

3. В своей жалобе гражданин В.В. Жириновский, настаивая на проверке конституционности пункта 8 статьи 52 Федерального закона "О выборах Президента Российской Федерации" (устанавливающего закрытый перечень лиц, которые могут участвовать в агитационных мероприятиях, проводимых на общероссийских телеканалах, в случаях, когда зарегистрированный кандидат по вынуждающим к тому обстоятельствам не может принять в них участие), считая данный перечень неполным и предлагая предоставить уполномоченным представителям политических партий право выступать от имени кандидата в Президенты Российской Федерации, тем самым фактически ставит вопрос о внесении целесообразных, с его точки зрения, изменений и дополнений в действующее законодательство.

Между тем разрешение данного вопроса относится к исключительной компетенции федерального законодателя и не входит в круг полномочий Конституционного Суда Российской Федерации, как они определены статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации". Следовательно, данная жалоба и в этой части не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктами 1 и 3 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Жириновского Владимира Вольфовича, поскольку по предмету обращения Конституционным Судом Российской Федерации ранее было вынесено решение, сохраняющее свою силу, и поскольку разрешение поставленного в жалобе вопроса Конституционному Суду Российской Федерации неподведомственно.

2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

3. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0

12

Определение Конституционного Суда РФ от 11.03.2005 N 148-О "По жалобе граждан Гришина Михаила Ивановича, Грошевой Галины Ивановны, Мустафенкова Владимира Трофимовича и Назарова Валентина Васильевича на нарушение их конституционных прав положениями статьи 6.1 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", части третьей статьи 2 и статьи 3 Федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 11 марта 2005 г. N 148-О

ПО ЖАЛОБЕ ГРАЖДАН
ГРИШИНА МИХАИЛА ИВАНОВИЧА, ГРОШЕВОЙ ГАЛИНЫ ИВАНОВНЫ,
МУСТАФЕНКОВА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВИЧА И НАЗАРОВА ВАЛЕНТИНА
ВАСИЛЬЕВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ИХ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ
ПОЛОЖЕНИЯМИ СТАТЬИ 6.1 ЗАКОНА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
"О СТАТУСЕ СУДЕЙ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ", ЧАСТИ ТРЕТЬЕЙ
СТАТЬИ 2 И СТАТЬИ 3 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "О ВНЕСЕНИИ
ИЗМЕНЕНИЙ И ДОПОЛНЕНИЙ В ЗАКОН РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
"О СТАТУСЕ СУДЕЙ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,

заслушав в пленарном заседании заключение судьи Ю.М. Данилова, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы граждан М.И. Гришина, Г.И. Грошевой, В.Т. Мустафенкова и В.В. Назарова,

установил:

1. Граждане В.Т. Мустафенков и В.В. Назаров, избранные 8 июля 1993 года соответственно председателем Владимирского областного суда и председателем Тамбовского областного суда, а также граждане М.И. Гришин и Г.И. Грошева, назначенные соответственно 30 октября 1994 года заместителем председателя Тюменского областного суда и 10 июля 1995 года председателем Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа, в своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации просят признать противоречащими статьям 10, 55, 76, 120 и 121 Конституции Российской Федерации следующие законоположения:

статью 6.1 Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 года "О статусе судей в Российской Федерации" (в редакции от 15 декабря 2001 года), согласно которой председатели и заместители председателей судов - Верховного Суда Российской Федерации, Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, суда автономной области, судов автономных округов, военных судов, федеральных арбитражных судов округов, арбитражных судов субъектов Российской Федерации, районных судов назначаются на должность сроком на шесть лет; одно и то же лицо может быть назначено на должность председателя (заместителя председателя) одного и того же суда неоднократно, но не более двух раз подряд;

часть третью статьи 2 Федерального закона от 15 декабря 2001 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", согласно которой пункт 1 статьи 11 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (в редакции от 15 декабря 2001 года), вводящий предельный возраст (65 лет) пребывания в должности судьи, за исключением судей Конституционного Суда Российской Федерации, вступает в силу через три года после вступления в силу данного Федерального закона;

статью 3 Федерального закона от 15 декабря 2001 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", согласно которой начало срока пребывания в должности председателя, заместителя председателя суда, назначенных на должность до вступления в силу данного Федерального закона, определяется в следующем порядке: срок пребывания в должности председателя, заместителя председателя суда, назначенных на должность до 31 декабря 1999 года включительно, исчисляется начиная с 2001 года, с числа и месяца, соответствующих числу и месяцу их назначения на должность; срок пребывания в должности председателя, заместителя председателя суда, назначенных на должность с 1 января 2000 года до 31 декабря 2000 года, исчисляется начиная с 2002 года, с числа и месяца, соответствующих числу и месяцу их назначения на должность; срок пребывания в должности председателя, заместителя председателя суда, назначенных на должность с 1 января 2001 года, но до вступления в силу данного Федерального закона, исчисляется начиная с 2003 года, с числа и месяца, соответствующих числу и месяцу их назначения на должность.

2. Вопрос о статусе судей уже исследовался Конституционным Судом Российской Федерации. В Постановлениях от 7 марта 1996 года по делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 16 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", от 17 июля 1998 года по делу о проверке конституционности части 1 статьи 102 Федерального закона "О федеральном бюджете на 1998 год" и от 19 февраля 2002 года по делу о проверке конституционности отдельных положений статьи 15 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", статьи 2 Федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" и части первой статьи 7 Федерального закона "О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации", а также в Определении от 15 февраля 2005 года по запросу Верховного Суда Российской Федерации о проверке конституционности положений статьи 6.1 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", части третьей статьи 2 и статьи 3 Федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал следующие правовые позиции.

Статус судьи в Российской Федерации определяется в Конституции Российской Федерации, с тем чтобы гарантировать осуществление правосудия независимым и беспристрастным судом; в этих целях провозглашается несменяемость и неприкосновенность судей, а также предусматривается их надлежащее материальное содержание (статьи 119, 120, 121, 122 и 124 Конституции Российской Федерации).

Исходя из конституционно-правового статуса судей, предопределенного тем, что они осуществляют публично-правовые задачи судебной власти, законодатель предъявляет к ним, как к представителям судебной власти, особые квалификационные требования, включая специальные требования к кандидатам на должности судей, порядку назначения на должность, пребывания в должности и прекращения полномочий.

Право каждого свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (статья 37, часть 1, Конституции Российской Федерации) не предполагает, однако, обязанность государства обеспечить занятие гражданином конкретной должности и не исключает возможность закрепления в законе специального порядка замещения тех или иных должностей в органах государственной власти и освобождения от занимаемой должности. Применительно к прекращению полномочий судей федеральных судов такое регулирование является необходимым, что обусловлено особым конституционным статусом судей, установленным приведенными конституционными положениями.

Соответствующая компетенция законодателя вытекает из статьи 119 Конституции Российской Федерации, предусматривающей помимо общих положений о необходимых для замещения должности судьи минимальном возрасте, образовании и стаже работы по юридической профессии возможность введения федеральным законом дополнительных требований к судьям судов Российской Федерации, и статьи 121 (часть 2) Конституции Российской Федерации, согласно которой полномочия судьи могут быть прекращены не иначе как в порядке и по основаниям, установленным федеральным законом.

В официально опубликованном Определении от 3 октября 2002 года N 233-О по запросу группы депутатов Государственной Думы о проверке конституционности положений статьи 25 Федерального закона "Об основах государственной службы Российской Федерации", статьи 43 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации", статьи 14 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" и статьи 20.1 Федерального закона "Об основах муниципальной службы в Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации на основе изложенных правовых позиций пришел к выводу, что норма статьи 14 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" (в редакции от 15 декабря 2001 года), устанавливающая предельный возраст, по достижении которого прекращаются полномочия судьи федерального суда, не может рассматриваться как ограничивающая какие-либо конституционные права и свободы, в том числе закрепленные статьями 17 (часть 1), 19 (части 1 и 2), 37 (часть 1), 55 (части 2 и 3) и 60 Конституции Российской Федерации.

Данный вывод распространяется на аналогичные положения Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (в редакции от 15 декабря 2001 года), устанавливающие в качестве специального требования, предъявляемого к судьям, предельный возраст пребывания в должности судьи, достижение которого служит одним из оснований прекращения полномочий судьи (пункт 1 статьи 11 и подпункт 12 пункта 1 статьи 14).

3. Закон Российской Федерации от 26 июня 1992 года "О статусе судей в Российской Федерации" в первоначальной редакции не предусматривал ни предельный возраст пребывания в должности судьи, ни ограничение полномочий судьи определенным сроком (статья 11) и этим отличался от действовавшего до его принятия Закона СССР от 4 августа 1989 года "О статусе судей в СССР", который устанавливал десятилетний срок полномочий судей.

9 декабря 1992 года в Конституцию (Основной Закон) Российской Федерации - России, в том числе в ее статью 164, были внесены изменения и дополнения. Согласно данной статье в новой редакции полномочия судей в Российской Федерации не ограничивались определенным сроком, поскольку иное не установлено Конституцией Российской Федерации и законами Российской Федерации, а мировые судьи избирались сроком на пять лет. Аналогичные положения Законом Российской Федерации от 14 апреля 1993 года были включены в статью 11 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации"; кроме того, в ней закреплялось, что судьи районных (городских) народных судов, судьи военных судов гарнизонов (армий, флотилий, соединений) впервые избираются сроком на пять лет (Федеральным законом от 21 июня 1995 года этот срок был сокращен до трех лет), по истечении которого они могут быть избраны без ограничения срока их полномочий. При этом в соответствии с Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 14 апреля 1993 года "О введении в действие Закона Российской Федерации "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" действие статьи 11 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" в новой редакции распространялось на судей Верховного Суда Российской Федерации, верховных судов республик в составе Российской Федерации, краевых, областных судов, судов автономной области и автономных округов, Московского и Санкт-Петербургского городских судов, районных (городских) народных судов, избранных после введения в действие Закона Российской Федерации от 9 декабря 1992 года "Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Российской Федерации - России".

3.1. 12 декабря 1993 года была принята Конституция Российской Федерации. Согласно пункту 5 ее раздела второго "Заключительные и переходные положения" судьи всех судов Российской Федерации сохраняют свои полномочия до истечения срока, на который они были избраны; вакантные должности замещаются в порядке, установленном данной Конституцией.

Названное переходное положение, по его смыслу, распространяется на тех судей, конкретный срок полномочий которых определялся законом, действовавшим на момент их избрания до вступления в силу Конституции Российской Федерации. Статьи же 119 и 120 Конституции Российской Федерации непосредственно не предполагают занятие должности судьи бессрочно (пожизненно). Поэтому отказ от бессрочности замещения должности судьи не может рассматриваться как ущемление конституционного статуса судей в Российской Федерации, а следовательно, федеральный законодатель, будучи не вправе сократить конкретный срок полномочий для тех судей, которые были избраны на установленный законом срок, может при этом, действуя в рамках предоставленных ему Конституцией Российской Федерации дискреционных полномочий по дополнительному урегулированию статуса судей, ввести предельный возраст пребывания в должности судьи, в том числе в отношении действующих судей.

Не препятствуют такому регулированию и иные конституционные положения, касающиеся статуса судей, прежде всего принцип несменяемости судей, из которого не вытекает право на пожизненное занятие должности судьи, т.е. несменяемость судьи не тождественна бессрочности пребывания в должности судьи. Закрепляющая данный принцип статья 121 Конституции Российской Федерации не определяет его содержание, указывая лишь, что полномочия судьи могут быть прекращены или приостановлены не иначе как в порядке и по основаниям, установленным федеральным законом. Конституционный принцип несменяемости конкретизирован в статье 15 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", в соответствии с которой судья несменяем, он не может быть назначен (избран) на другую должность или в другой суд без его согласия, а полномочия судьи могут быть прекращены или приостановлены только по решению соответствующей квалификационной коллегии судей. Аналогичные положения закреплены в Законе Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (статья 12), который предусматривает также основания приостановления (статья 13) и основания прекращения полномочий судьи, в том числе такие, как истечение срока полномочий судьи, если они были ограничены определенным сроком, и достижение предельного возраста пребывания в должности судьи (подпункты 4 и 12 пункта 1 статьи 14).

Такое понимание принципа несменяемости судей соответствует и требованиям международно-правовых актов. Согласно Основным принципам независимости судебных органов (одобрены резолюциями Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1985 года и от 13 декабря 1985 года) судьи, назначаемые или выборные, имеют гарантированный срок полномочий до обязательного выхода на пенсию или истечения срока полномочий, если таковой установлен (пункт 12). Наряду с этим Европейская хартия о статусе судей от 10 июля 1998 года определяет, что судья, занимающий должность в суде, в принципе не может быть назначен на другую судейскую должность или направлен в другое место, даже в порядке продвижения по службе, без его свободно выраженного согласия (пункт 3.4).

Следовательно, введение Федеральным законом от 15 декабря 2001 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (пункт 8 статьи 1, часть третья статьи 2) предельного возраста пребывания в должности судьи (65 лет) и распространение названного ограничения на судей, которые ранее были назначены на должность без определения конкретного срока полномочий, не противоречит конституционному принципу несменяемости судей. Нарушением данного принципа было бы распространение на действующих судей нормы, устанавливающей предельный возраст пребывания в должности судьи, меньший по сравнению с установленным законом, на основании которого они были избраны.

Что касается закрепленного статьей 120 (часть 1) Конституции Российской Федерации принципа независимости судей, т.е. самостоятельности и беспристрастности в осуществлении правосудия независимо от чьей бы то ни было воли при подчинении только Конституции Российской Федерации и федеральному закону, то названный принцип распространением на действующих судей нормы о предельном возрасте пребывания в должности судьи не затрагивается. За этими судьями сохраняются все полномочия судьи и гарантии судейского статуса, в том числе гарантии личной неприкосновенности и принадлежности к судейскому сообществу при уходе в отставку по достижении предельного возраста пребывания в должности судьи.

3.2. Предписания Конституции Российской Федерации, согласно которым федеральным законом могут быть установлены дополнительные требования к судьям судов Российской Федерации (статья 119) и полномочия судьи могут быть прекращены или приостановлены не иначе как в порядке и по основаниям, установленным федеральным законом (статья 121, часть 2), предполагают право законодателя урегулировать - с соблюдением принципа независимости судей - и порядок замещения судьями должностей председателя и заместителя председателя суда, основы их правового статуса в федеральных законах.

В настоящее время такими законами являются Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации" (статья 13) и Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (статьи 6.1 и 6.2), в соответствии с которыми - в отличие от прежнего законодательного регулирования, не ограничивавшего пребывание в должности председателя или заместителя председателя суда каким-либо сроком, - председатели и заместители председателей федеральных судов назначаются на должность сроком на шесть лет с возможностью назначения одного и того же лица на указанную должность в одном и том же суде неоднократно, но не более двух сроков подряд.

Введение конкретного срока пребывания в должности председателя и заместителя председателя федерального суда и определение начала исчисления этого срока сами по себе не могут рассматриваться как нарушение конституционных гарантий статуса судей, в том числе применительно к лицам, назначенным на указанные должности до вступления в силу соответствующих законодательных изменений, поскольку за такими лицами сохраняется конституционно-правовой статус судьи, его гарантии распространяются на них в полной мере, т.е. их судейский статус не изменяется и не ухудшается, при том что для всех судей возможность быть назначенными на должность председателя или заместителя председателя суда обеспечивается равным образом.

3.3. Таким образом, неопределенность в вопросе о конституционности положений статьи 6.1 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", части третьей статьи 2 и статьи 3 Федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" отсутствует.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 36, пунктами 2 и 3 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Жалоба граждан Гришина Михаила Ивановича, Грошевой Галины Ивановны, Мустафенкова Владимира Трофимовича и Назарова Валентина Васильевича не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению, поскольку в данном случае отсутствуют основания для вынесения предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" итогового решения в виде постановления.

2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

3. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Б.С. ЭБЗЕЕВА

Будучи не согласен с определениями Конституционного Суда Российской Федерации от 11 марта 2005 года, которыми заявителям было отказано в принятии к рассмотрению их жалоб, но одновременно констатированы отсутствие неопределенности в проверявшихся законоположениях и безосновательность их требований, полагаю возможным воспользоваться предоставленным частью первой статьи 76 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" правом и излагаю следующее особое мнение.

1. Заявители занимали свои должности либо как избранные в соответствии с Конституцией Российской Федерации 1978 года (с последующими дополнениями и изменениями), либо как назначенные в соответствии с Конституцией 1993 года без ограничения срока полномочий и без указания предельного возраста пребывания в должности судьи, т.е. пожизненно. При этом соответствующие статусные характеристики заявителей получили закрепление и развитие в Федеральном конституционном законе от 31 декабря 1996 года "О судебной системе Российской Федерации".

Однако Федеральным конституционным законом от 15 декабря 2001 года N 50-ФКЗ в Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации" были внесены изменения и дополнения. В частности, им было установлено, что предельный возраст пребывания в должности судьи федерального суда (за исключением Конституционного Суда Российской Федерации) - 65 лет (статья 14). Федеральным законом от 15 декабря 2001 года N 169-ФЗ такая же норма включена в статью 11 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации". Кроме того названный Закон Российской Федерации был дополнен статьей 6.1, в соответствии с которой председатели и заместители председателей судов назначаются на должности сроком на шесть лет, по истечении которого их полномочия прекращаются.

Согласно части третьей статьи 2 Федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" норма о введении предельного возраста пребывания в должности судьи вступает в силу через три года после вступления в силу данного Федерального закона. При этом в соответствии с его статьей 3 начало срока пребывания в должности председателя, заместителя председателя суда, назначенных на должность до вступления в силу данного Федерального закона, определяется в следующем порядке:

срок пребывания в должности председателя, заместителя председателя суда, назначенных на должность до 31 декабря 1999 года включительно, исчисляется, начиная с 2001 года, с числа и месяца, соответствующих числу и месяцу их назначения на должность;

срок пребывания в должности председателя, заместителя председателя суда, назначенных на должность с 1 января 2000 года до 31 декабря 2000 года, исчисляется, начиная с 2002 года, с числа и месяца, соответствующих числу и месяцу их назначения на должность;

срок пребывания в должности председателя, заместителя председателя суда, назначенных на должность с 1 января 2001 года, но до вступления в силу настоящего Федерального закона, исчисляется, начиная с 2003 года, с числа и месяца, соответствующих числу и месяцу их назначения на должность.

2. Полагаю, что указанные положения, коль скоро они интерпретируются как распространяющиеся на судей, избранных до принятия действующей Конституцией Российской Федерации, а также судей и должностных лиц судов, назначенных в соответствии с действующей Конституцией Российской Федерации, но до внесения в проверяемые законы указанных дополнений и изменений, находятся в противоречии с Конституцией Российской Федерации, в частности в части, касающейся их распространения на судей и должностных лиц судов общей и арбитражной юрисдикции, избранных (назначенных) на соответствующие должности до 12 декабря 1993 года, а также до внесения в оцениваемые законы соответствующих дополнений и изменений.

2.1. В основе такого вывода - убеждение в том, что фундамент отечественной конституционно-правовой доктрины и практики конституционного регулирования и исходную точку интерпретации Конституции Российской Федерации и ее применения, как это констатировано уже в преамбуле Конституции Российской Федерации, составляет юридический догмат воли народа, который обладает учредительной властью и является носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации, и в силу этого предопределяет пределы дискреционных полномочий законодателя и параметры его усмотрения. Отсюда следует, в частности, что федеральный законодатель, регулируя статус судей, связан прежде всего положением пункта 5 раздела второго "Заключительные и переходные положения" Конституции Российской Федерации о том, что после вступления в силу Конституции Российской Федерации судьи всех судов Российской Федерации сохраняют свои полномочия до истечения срока, на который они были избраны.

Из указанного положения в контексте настоящего Особого мнения вытекают, по меньшей мере, следующие выводы: 1) источником полномочий соответствующих судей является не воля Совета Федерации или главы государства, а воля многонационального народа Российской Федерации, выраженная на всенародном голосовании 12 декабря 1993 года; 2) эта воля, выраженная ясно и недвусмысленно, направлена на сохранение полномочий судей, избранных до вступления в силу действующей Конституции Российской Федерации, до истечения срока, на который они были избраны, т.е. пожизненно; 3) федеральный законодатель не вправе и не может легитимным образом преодолеть данное положение, поскольку оно является выражением воли народа-суверена, которая сама является источником полномочий парламента, главы государства; 4) иные положения Конституции Российской Федерации не могут истолковываться в противоречии с указанным императивным велением Основного закона.

Объективности ради полагаю нужным оговориться, что указанные выводы в полной мере распространяются и на судей Конституционного Суда Российской Федерации, избранных V (внеочередным) Съездом народных депутатов РСФСР в 1991 году, включая автора настоящего Особого мнения; что же касается судей Конституционного Суда Российской Федерации, назначенных Советом Федерации позднее, они могут оставаться в этом качестве лишь в течение того срока, на который были назначены - 12 или 15 лет, с учетом того, что предельный возраст пребывания в должности судьи Конституционного Суда Российской Федерации - 70 лет.

2.2. Считаю, что федеральный законодатель, устанавливая оспариваемые заявителями положения, вступил в противоречие и с неоднократно подтверждавшимися правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации, основанными на казуальном или общенормативном толковании Конституции Российской Федерации, которые в равной мере обязывают всех участников конституционно-правовых отношений, являются источниками права и формируют конституционные прецеденты. В частности, в Постановлении от 7 марта 1996 года Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что государство и общество, предъявляя к судье высокие требования, обязаны обеспечить ему дополнительные гарантии, которые становятся существенным элементом статуса судьи и условием его профессиональной деятельности. Таким образом, эти гарантии имеют двойственное значение: они, с одной стороны, обеспечивают эффективное правосудие, а с другой - восполняют изъятия в статусе личности судьи, в силу чего не могут рассматриваться в качестве льгот, установление или изъятие которых зависит от воли законодателя, но являются атрибутивными элементами статуса личности судьи, которые не находятся в сфере свободного усмотрения законодателя. Возможность включения в содержание конституционного статуса личности, в том числе в сфере трудовых отношений (статья 37 Конституции Российской Федерации), некоторых свойств, связанных с ее профессиональной и иной деятельностью, по существу, признавалась также в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации от 6 июня 1995 года, от 27 декабря 1997 года и ряде иных его решений.

Это означает не просто взаимодействие, а взаимопроникновение конституционного статуса судьи и конституционного статуса личности, как он закреплен в Основном законе Российского государства. Из указанной посылки об обязывающей силе основных прав в отношении законодательного регулирования статуса судебной власти, выраженной Конституционным Судом Российской Федерации в развиваемой им судебной доктрине и требующей от него последовательности, вытекает в том числе распространение на отношения, связанные с установлением или изменением статуса судьи или должностного лица суда, гарантий статьи 55 (часть 2) Конституции Российской Федерации, согласно которой не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина. В частности, предполагается, что устанавливаемые законом гарантии личности, в том числе с учетом особенностей ее профессионального статуса, не могут быть уменьшены по сравнению с тем, как они были определены изначально. Данная посылка в полной мере распространяется и на судей, назначенных на должности в соответствии с действующей Конституцией Российской Федерации, но до внесения в оцениваемые законы оспариваемых заявителями положений.

2.3. Разумеется, указанное конституционное положение, обязывающее законодателя, не лишает его возможности изменять объем конкретных прав, включая сроки полномочий судей, но такое изменение не должно приводить к умалению статуса лиц, которые его приобрели. В противном случае, поскольку речь идет о носителях судебной власти, нарушаются и положения статей 10, 120 (часть 1) и 121 (часть 1) Конституции Российской Федерации, которыми определяются фундаментальные основы организации и функционирования судебной власти, включая разделение властей, в их системном единстве со статусом ее носителей. Тем более это недопустимо в отношении судей, стабильность статуса которых была подтверждена, как отмечено выше, самой Конституцией Российской Федерации в пункте 5 раздела второго "Заключительные и переходные положения". Попытка же интерпретировать нормативное содержание ее статьи 119 ("Федеральным законом могут быть установлены дополнительные требования к судьям судов Российской Федерации") и части 2 статьи 121 ("Полномочия судьи могут быть прекращены или приостановлены не иначе как в порядке и по основаниям, установленным федеральным законом") как дозволение федеральному законодателю действовать по собственному произвольному усмотрению или игнорировать иные положения Конституции Российской Федерации абсурдна по сути, поскольку лишает ее рационализирующего и стабилизирующего значения и качества верховенства и высшей юридической силы (статья 4, часть 2; статья 15, часть 1).

Иначе говоря, принцип несменяемости судей в различных правовых системах может наполняться различным нормативным содержанием и по-разному осуществляется: посредством пожизненного избрания или назначения; посредством назначения или избрания на определенный срок; посредством назначения или избрания до достижения определенного возраста. Возможна, как об этом свидетельствует отечественная государственно-правовая практика, и их комбинация. Следовательно, законодатель вправе избрать иной, чем это было сделано ранее, вариант реализации указанного принципа, но такой выбор и его регулятивное воздействие могут распространяться на судей, наделенных соответствующими полномочиями после того, как законодатель сделал свой выбор. Именно таким образом развивалась и практика прекращения полномочий судей Конституционного, Верховного и Высшего Арбитражного судов Российской Федерации, что не может не учитываться в процессе оценки оспариваемых заявителями положений с точки зрения их соответствия Конституции Российской Федерации.

2.4. Такая интерпретация пределов дискреции законодателя и принципа несменяемости судей проистекает и из ряда международных актов, которые, хотя и не порождают для государств юридических обязательств, тем не менее обладают высоким авторитетом и могут играть важную роль в выявлении нормативного содержания соответствующих принципов. В частности, согласно одобренным резолюциями Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1985 года и от 13 декабря 1985 года Основным принципам независимости судебных органов судьи, назначаемые или выборные, имеют гарантированный срок полномочий до обязательного выхода на пенсию или истечения срока полномочий, если таковой установлен (пункт 12). Между тем в отношении полномочий заявителей такой срок - и это имеет ключевое значение для адекватного выявления содержания соответствующего принципа - не был установлен, а следовательно, его последующее установление на указанных судей распространяться не может. В противном случае, вопреки духу названного международного акта, недопустимо расширяются пределы усмотрения национального законодателя и одновременно нарушается принцип несменяемости судей, как он был установлен воспринявшей Основные принципы Концепцией судебной реформы 1991 года, которая в свою очередь явилась одним из источников Конституции Российской Федерации, легитимированной 12 декабря 1993 года волей многонационального народа Российской Федерации.

Поскольку оспариваемые заявителями положения, ограничивающие пребывание в должности судьи достижением возраста 65 лет, а в должности председателя, заместителя председателя суда - шестью годами, распространяются на судей и должностных лиц судов, избранных (назначенных) на соответствующие должности до 12 декабря 1993 года, а также до вступления указанных положений в силу, постольку они не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 1 (часть 1), 3 (части 1 и 4), 10, 15 (части 1 и 2), 37 (часть 1), 55 (часть 2), 119, 120 (часть 1), 121 (части 1 и 2), а также пункту 5 ее раздела второго "Заключительные и переходные положения".

3. При этом полагаю, что в силу требований статей 96, 97, 98, 99, а также 100 в ее системном единстве со статьей 71 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" в данном случае имелись основания для публичного рассмотрения жалоб заявителей и вынесения итогового решения в виде постановления, поскольку высокий уровень неопределенности нового правового регулирования в смысле его распространения на заявителей не мог, как отмечено в настоящем Особом мнении, быть преодолен выработанными Конституционным Судом Российской Федерации ранее правовыми позициями.

0

13

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 19 февраля 1996 г. N 4-О

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА
ПАВЛОВА БОРИСА МИХАЙЛОВИЧА КАК НЕ СООТВЕТСТВУЮЩЕЙ
ТРЕБОВАНИЯМ ФЕДЕРАЛЬНОГО КОНСТИТУЦИОННОГО ЗАКОНА
"О КОНСТИТУЦИОННОМ СУДЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.А. Туманова, судей Э.М. Аметистова, М.В. Баглая, В.Д. Зорькина, А.Л. Кононова, В.О. Лучина, Т.Г. Морщаковой, В.И. Олейника, Ю.Д. Рудкина, В.Г. Стрекозова, О.И. Тиунова, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,
заслушав в пленарном заседании заключение судьи О.С. Хохряковой, проводившей на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы гражданина Б.М. Павлова,

установил:

1. Б.М. Павлов обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на нарушение его конституционных прав положениями частей второй и третьей статьи 12 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, ссылаясь на которые Московская областная нотариальная палата отказала ему в назначении на должность нотариуса без прохождения конкурса, а Видновский городской народный суд Московской области - в удовлетворении его жалобы на действия палаты.
Согласно названным нормам количество должностей нотариусов в нотариальном округе определяется органом юстиции совместно с нотариальной палатой, а наделение полномочиями нотариуса лиц, имеющих лицензии на право нотариальной деятельности, производится на конкурсной основе.
Заявитель полагает, что при наличии у гражданина лицензии на право нотариальной деятельности должность нотариуса должна быть ему предоставлена без каких-либо условий; установление же количества должностей нотариусов в нотариальном округе и конкурсной основы назначения на должность нотариуса нарушает закрепленное статьей 37 (часть 1) Конституции Российской Федерации право каждого свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию.
2. Из представленных материалов следует, что заявитель фактически отождествляет право на выбор определенного рода деятельности и право на занятие определенной должности, связанной с такой деятельностью. Однако статья 37 (часть 1) Конституции Российской Федерации, предусматривая право каждого свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, не закрепляет право на получение работы по избранной профессии, роду деятельности и не гарантирует гражданину право на занятие той или иной должности в конкретном населенном пункте на конкретном предприятии, в учреждении, организации. Эти права граждане реализуют при заключении трудового договора (контракта) или при назначении на должность на основании положений КЗоТ Российской Федерации и других нормативных актов. В данном случае имеются в виду Основы законодательства Российской Федерации о нотариате и Положение о порядке проведения конкурса на замещение должностей нотариусов, утвержденное Министром юстиции Российской Федерации и президентом Федеральной нотариальной палаты 7 июня 1994 года.
Нотариус в силу специфики своей деятельности действует от имени и по поручению государства в целях защиты прав человека и гражданина, других участников делового оборота. В связи с этим законодатель вправе устанавливать дополнительные требования для замещения должности нотариуса, в том числе на основе конкурса. Данное требование закона, как обусловленное родом и характером деятельности нотариуса, выступает специальным квалификационным требованием и поэтому не является таким ограничением, которое лишает гражданина возможности работать по избранной профессии.
Конкурсный отбор на должность нотариуса нельзя рассматривать и как ущемление закрепленного в статье 34 (часть 1) Конституции Российской Федерации права на свободное использование своих способностей для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, поскольку по смыслу статьи 1 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате нотариальная деятельность к таковой не относится.
Совершение нотариальных действий от имени государства является тем специфическим признаком нотариальной деятельности, который вызывает необходимость регулирования количества должностей нотариусов в нотариальном округе. Законодатель предоставил право решать вопрос о количестве должностей нотариусов органам юстиции совместно с нотариальной палатой. Реализуя это право, названные органы самостоятельно определяют количество должностей нотариусов в конкретном округе. Проверка правильности такого определения требует установления и исследования фактических обстоятельств, от чего Конституционный Суд Российской Федерации в силу части третьей статьи 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" обязан воздерживаться.
Кроме того, порядок определения количества должностей нотариусов не связан с правами, перечисленными в статье 37 (часть 1) Конституции Российской Федерации. Этот вопрос по своему характеру и значению не относится к числу конституционных, его решение - прерогатива законодателя и Конституционному Суду Российской Федерации неподведомственно.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктами 1 и 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Павлова Бориса Михайловича как не являющейся допустимой в соответствии с требованиями Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" и ввиду ее неподведомственности Конституционному Суду Российской Федерации.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

14

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 30 сентября 2004 г. N 322-О

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ
ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА ФРАНЦЫНА ВАЛЕРИЯ ВАСИЛЬЕВИЧА
НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ПОЛОЖЕНИЯМИ
ПУНКТА 2 СТАТЬИ 2 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "О СТАТУСЕ
ВОЕННОСЛУЖАЩИХ", ПУНКТА 4 СТАТЬИ 32 И ПУНКТА 11
СТАТЬИ 38 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "О ВОИНСКОЙ
ОБЯЗАННОСТИ И ВОЕННОЙ СЛУЖБЕ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей М.В. Баглая, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
заслушав в пленарном заседании заключение судьи С.М. Казанцева, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы гражданина В.В. Францына,

установил:

1. Гражданин В.В. Францын - военнослужащий военного представительства Министерства обороны Российской Федерации по достижении предельного возраста пребывания на военной службе не был обеспечен в установленном порядке жильем по избранному им месту жительства, в связи с чем 5 июля 2000 года заключил контракт о прохождении военной службы на один год сверх предельного возраста; за шесть месяцев до истечения срока этого контракта, а именно 15 февраля 2001 года, он подал рапорт об увольнении, однако согласие на увольнение без предоставления жилого помещения не давал. По истечении срока годичного контракта В.В. Францын продолжал исполнение обязанностей по занимаемой им воинской должности, получал все виды довольствия и пользовался всеми видами льгот, предусмотренных законодательством для военнослужащих. Спустя год и два месяца после истечения контракта, т.е. в августе 2002 года, им был реализован государственный жилищный сертификат. Из списков личного состава В.В. Францын исключен 5 декабря 2002 года.
Приказами непосредственного начальника 13 декабря 2001 г. и 21 марта 2002 года В.В. Францыну были объявлены дисциплинарные взыскания; решениями от 16 мая 2002 года и 21 мая 2002 года Комсомольский-на-Амуре гарнизонный военный суд отказал в удовлетворении его жалоб на действия начальника. В кассационных жалобах В.В. Францын утверждал, что поскольку срок его службы, указанный в контракте, истек, в период службы после истечения этого срока он не должен привлекаться к дисциплинарной ответственности, однако все вышестоящие судебные инстанции, включая Верховный Суд Российской Федерации, решение суда первой инстанции оставили без изменения.
В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин В.В. Францын оспаривает конституционность следующих примененных в его деле законоположений:
пункта 2 статьи 2 Федерального закона "О статусе военнослужащих", согласно которому граждане (иностранные граждане) приобретают статус военнослужащих с началом военной службы и утрачивают его с окончанием военной службы;
пункта 4 статьи 32 Федерального закона "О воинской обязанности и военной службе", согласно которому контракт о прохождении военной службы вступает в силу со дня его подписания и прекращает свое действие со дня заключения военнослужащим иного контракта о прохождении военной службы, исключения военнослужащего из списков воинской части в случае, указанном в пункте 6 данной статьи, а также в иных случаях, установленных федеральными законами;
пункта 11 статьи 38 Федерального закона "О воинской обязанности и военной службе", согласно которому окончанием военной службы считается дата исключения военнослужащего из списков личного состава воинской части; военнослужащий должен быть исключен из списков личного состава воинской части в день истечения срока его военной службы, кроме перечисленных в данном пункте случаев.
По мнению заявителя, названные нормы определяют, что день окончания военной службы (как и момент прекращения действия контракта) - это день исключения военнослужащего из списков воинской части, который командование устанавливает произвольно и может таким образом задержать исключение военнослужащего из списков воинской части после истечения срока, указанного в контракте; тем самым они позволяют бессрочно удерживать военнослужащего после истечения срока, указанного в контракте, препятствуют ему в осуществлении права на свободный выбор рода деятельности и профессии, нарушают конституционные принципы запрета использования принудительного труда и равенства прав и свобод человека, а потому противоречат статьям 1 (часть 1), 2, 17 (части 1 и 2), 18, 19 (части 1 и 2), 37 (части 1 и 2), 45 и 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации.
2. По смыслу статей 37 (часть 1) и 59 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 32 (часть 4), 71 (пункт "м"), 72 (пункт "б" части 1) и 114 (пункты "д", "е"), военная служба, посредством прохождения которой граждане реализуют свое право на труд, представляет собой особый вид государственной службы, непосредственно связанной с обеспечением обороны страны и безопасности государства, и, следовательно, осуществляемой в публичных интересах. Лица, несущие такого рода службу, выполняют конституционно значимые функции, чем обусловливается их правовой статус, а также содержание и характер обязанностей государства по отношению к ним и их обязанностей по отношению к государству. Военная служба отличается от других видов трудовой деятельности, и поэтому реализация конституционного права на труд в условиях военной службы имеет свои особенности. Так, сроки и основания окончания военной службы регулируются нормами не трудового, а военного законодательства.
Особый характер реализации права на труд при осуществлении военной службы нашел свое закрепление в Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в соответствии с пунктом 3 статьи 4 которой, озаглавленной "Запрещение рабства и принудительного труда", для целей данной статьи "термин "принудительный или обязательный труд" не включает в себя: a) всякую работу, которую обычно должно выполнять лицо, находящееся в заключении согласно положениям статьи 5 данной Конвенции или условно освобожденное от такого заключения; b) всякую службу военного характера.
Военнослужащий, подписывая контракт и приступая к военной службе, налагает на себя ряд обязанностей, которые отсутствуют в других видах трудовой деятельности, в частности обязанность продолжать службу после истечения срока, указанного в контракте, в случаях, предусмотренных в законе.
Вместе с тем оспариваемые в жалобе В.В. Францына нормы в их системной связи не предусматривают право федеральных органов исполнительной власти, заключивших контракт с военнослужащим, задерживать его исключение из списков личного состава по иным основаниям, помимо указанных в пункте 11 статьи 38 Федерального закона "О воинской обязанности и военной службе", согласно которому момент истечения срока контракта о прохождении воинской службы и момент исключения военнослужащего из списков личного состава могут не совпадать не только в случаях, в нем перечисленных (например, нахождение военнослужащего на стационарном лечении), но и в иных случаях, указанных в Положении о порядке прохождения военной службы (утверждено Указом Президента Российской Федерации N 1237 от 16 сентября 1999 года "Вопросы прохождения военной службы"). К их числу относится предусмотренное пунктом 17 его статьи 34 положение, согласно которому военнослужащий, общая продолжительность военной службы которого составляет 10 лет и более, нуждающийся в улучшении жилищных условий по установленным нормам, без его согласия не может быть уволен с военной службы по достижении предельного возраста пребывания на военной службе, по состоянию здоровья или в связи с организационно-штатными мероприятиями без предоставления ему жилого помещения по нормам жилищного законодательства.
Таким образом, после истечения срока, указанного в контракте, военнослужащий реализует свое право на труд посредством либо дальнейшего прохождения военной службы - до обеспечения его жилым помещением, либо увольнения с военной службы - с условием его последующего обеспечения жильем по месту будущего проживания. Следовательно, при отсутствии письменного согласия военнослужащего на увольнение до улучшения его жилищных условий и при истечении срока, указанного в контракте, такого военнослужащего следует считать проходящим военную службу в добровольном порядке только до дня обеспечения жилым помещением.
Разрешение же вопроса о том, давал или не давал гражданин В.В. Францын согласие на увольнение с военной службы после истечения срока контракта без предоставления жилого помещения, и, соответственно, мог он или не мог быть уволен в связи с истечением данного срока, требует установления и исследования фактических обстоятельств, что относится к компетенции судов общей юрисдикции и Конституционному Суду Российской Федерации неподведомственно.
Положение пункта 2 статьи 2 Федерального закона "О статусе военнослужащих", согласно которому граждане утрачивают статус военнослужащего после окончания военной службы, само по себе не содержит указаний на то, какой именно юридический факт определяет окончание военной службы и, следовательно, не препятствует исключению военнослужащего из списков личного состава в день окончания срока, указанного в контракте. Следовательно, оно не затрагивает право заявителя на труд и свободу выбора профессиональной деятельности.
Таким образом, оспариваемые В.В. Францыным нормы не нарушают его права и свободы, закрепленные статьями 1 (часть 1), 2, 17 (части 1 и 2), 18, 19 (части 1 и 2), 37 (части 1 и 2), 45 и 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации, а потому данная жалоба не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктами 1 и 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Францына Валерия Васильевича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба может быть признана допустимой, и поскольку разрешение поставленного в ней вопроса Конституционному Суду Российской Федерации неподведомственно.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
3. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0

15

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 15 февраля 2005 г. N 1-О

ПО ЗАПРОСУ ВЕРХОВНОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЬИ 6.1 ЗАКОНА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
"О СТАТУСЕ СУДЕЙ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ", ЧАСТИ
ТРЕТЬЕЙ СТАТЬИ 2 И СТАТЬИ 3 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА
"О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ И ДОПОЛНЕНИЙ В ЗАКОН
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ "О СТАТУСЕ СУДЕЙ
В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей М.В. Баглая, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
заслушав в пленарном заседании заключение судьи Ю.М. Данилова, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение запроса Верховного Суда Российской Федерации,

установил:

1. В запросе Верховного Суда Российской Федерации оспаривается конституционность положений статьи 6.1 Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 года "О статусе судей в Российской Федерации" (в редакции Федерального закона от 15 декабря 2001 года), согласно которым председатели и заместители председателей судов - Верховного Суда Российской Федерации, Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, суда автономной области, судов автономных округов, военных судов, федеральных арбитражных судов округов, арбитражных судов субъектов Российской Федерации, районных судов назначаются на должность сроком на шесть лет; одно и то же лицо может быть назначено на должность председателя (заместителя председателя) одного и того же суда неоднократно, но не более двух раз подряд.
Кроме того, в запросе оспаривается конституционность следующих положений Федерального закона от 15 декабря 2001 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации":
части третьей статьи 2, согласно которой пункт 1 статьи 11 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" в редакции от 15 декабря 2001 года, вводящий предельный возраст (65 лет) пребывания в должности судьи, за исключением судей Конституционного Суда Российской Федерации, вступает в силу через три года после вступления в силу данного Федерального закона;
статьи 3, согласно которой начало срока пребывания в должности председателя, заместителя председателя суда, назначенных на должность до вступления в силу данного Федерального закона, определяется в следующем порядке: срок пребывания в должности председателя, заместителя председателя суда, назначенных на должность до 31 декабря 1999 года включительно, исчисляется начиная с 2001 года, с числа и месяца, соответствующих числу и месяцу их назначения на должность; срок пребывания в должности председателя, заместителя председателя суда, назначенных на должность с 1 января 2000 года до 31 декабря 2000 года, исчисляется начиная с 2002 года, с числа и месяца, соответствующих числу и месяцу их назначения на должность; срок пребывания в должности председателя, заместителя председателя суда, назначенных на должность с 1 января 2001 года, но до вступления в силу данного Федерального закона, исчисляется начиная с 2003 года, с числа и месяца, соответствующих числу и месяцу их назначения на должность.
Верховный Суд Российской Федерации, не подвергая сомнению саму по себе возможность установления определенного срока полномочий председателей и заместителей председателя судов, утверждает, что распространение содержащихся в названных положениях требований, касающихся предельного возраста пребывания в должности судьи и ограничений срока полномочий председателей и заместителей председателей судов, на судей, председателей и заместителей председателей судов, назначенных на должности до вступления в силу Федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" без каких-либо ограничений срока их полномочий, т.е. придание этим положениям обратной силы, ухудшает статус указанных лиц, ограничивает для них гарантии независимости судьи, нарушает принципы равенства перед законом, несменяемости судей, самостоятельности судебной власти, разделения властей. Тем самым, по мнению заявителя, оспариваемые положения противоречат статьям 10, 19, 120 и 121 Конституции Российской Федерации, а также общепризнанным принципам и нормам международного права.
2. Вопрос о статусе судей, определенном статьями 119, 120, 121, 122 и 124 Конституции Российской Федерации, уже исследовался Конституционным Судом Российской Федерации. В Постановлениях от 7 марта 1996 года по делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 16 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", от 17 июля 1998 года по делу о проверке конституционности части 1 статьи 102 Федерального закона "О федеральном бюджете на 1998 год" и от 19 февраля 2002 года по делу о проверке конституционности отдельных положений статьи 15 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", статьи 2 Федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" и части первой статьи 7 Федерального закона "О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал следующие правовые позиции.
Статус судьи в Российской Федерации определяется в Конституции Российской Федерации, с тем чтобы гарантировать осуществление правосудия независимым и беспристрастным судом; в этих целях провозглашается несменяемость и неприкосновенность судей, а также предусматривается их надлежащее материальное содержание (статьи 119, 120, 121, 122 и 124 Конституции Российской Федерации).
Исходя из конституционно-правового статуса судей, предопределенного тем, что они осуществляют публично-правовые задачи судебной власти, законодатель предъявляет к ним, как к представителям судебной власти, особые квалификационные требования, включая специальные требования к кандидатам на должности судей, порядку назначения на должность, пребывания в должности и прекращения полномочий.
Право каждого свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (статья 37, часть 1, Конституции Российской Федерации) не предполагает, однако, обязанность государства обеспечить занятие гражданином конкретной должности и не исключает возможность закрепления в законе специального порядка замещения тех или иных должностей в органах государственной власти и освобождения от занимаемой должности. Применительно к прекращению полномочий судей федеральных судов такое регулирование является необходимым, что обусловлено особым конституционным статусом судей, установленным приведенными конституционными положениями.
Соответствующая компетенция законодателя вытекает из статьи 119 Конституции Российской Федерации, предусматривающей помимо общих положений о необходимых для замещения должности судьи минимальном возрасте, образовании и стаже работы по юридической профессии возможность введения федеральным законом дополнительных требований к судьям судов Российской Федерации, и статьи 121 (часть 2) Конституции Российской Федерации, согласно которой полномочия судьи могут быть прекращены не иначе как в порядке и по основаниям, установленным федеральным законом.
В официально опубликованном Определении от 3 октября 2002 года N 233-О по запросу группы депутатов Государственной Думы о проверке конституционности положений статьи 25 Федерального закона "Об основах государственной службы Российской Федерации", статьи 43 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации", статьи 14 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" и статьи 20.1 Федерального закона "Об основах муниципальной службы в Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации на основе изложенных правовых позиций пришел к выводу, что норма статьи 14 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" (в редакции от 15 декабря 2001 года), устанавливающая предельный возраст, по достижении которого прекращаются полномочия судьи федерального суда, не может рассматриваться как ограничивающая какие-либо конституционные права и свободы, в том числе закрепленные статьями 17 (часть 1), 19 (части 1 и 2), 37 (часть 1), 55 (части 2 и 3) и 60 Конституции Российской Федерации.
Данный вывод распространяется на аналогичные положения Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (в редакции от 15 декабря 2001 года), устанавливающие в качестве специального требования, предъявляемого к судьям, предельный возраст пребывания в должности судьи, достижение которого служит одним из оснований прекращения полномочий судьи (пункт 1 статьи 11 и подпункт 12 пункта 1 статьи 14).
3. Закон Российской Федерации от 26 июня 1992 года "О статусе судей в Российской Федерации" в первоначальной редакции не предусматривал ни предельный возраст пребывания в должности судьи, ни ограничение полномочий судьи определенным сроком (статья 11) и этим отличался от действовавшего до его принятия Закона СССР от 4 августа 1989 года "О статусе судей в СССР", который устанавливал десятилетний срок полномочий судей.
9 декабря 1992 года в Конституцию (Основной Закон) Российской Федерации - России, в том числе в ее статью 164, были внесены изменения и дополнения. Согласно данной статье в новой редакции полномочия судей в Российской Федерации не ограничивались определенным сроком, поскольку иное не установлено Конституцией Российской Федерации и законами Российской Федерации, а мировые судьи избирались сроком на пять лет. Аналогичные положения Законом Российской Федерации от 14 апреля 1993 года были включены в статью 11 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации"; кроме того, в ней закреплялось, что судьи районных (городских) народных судов, судьи военных судов гарнизонов (армий, флотилий, соединений) впервые избираются сроком на пять лет (Федеральным законом от 21 июня 1995 года этот срок был сокращен до трех лет), по истечении которого они могут быть избраны без ограничения срока их полномочий. При этом в соответствии с Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 14 апреля 1993 года "О введении в действие Закона Российской Федерации "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" действие статьи 11 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" в новой редакции распространялось на судей Верховного Суда Российской Федерации, верховных судов республик в составе Российской Федерации, краевых, областных судов, судов автономной области и автономных округов, Московского и Санкт-Петербургского городских судов, районных (городских) народных судов, избранных после введения в действие Закона Российской Федерации от 9 декабря 1992 года "Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Российской Федерации - России".
3.1. 12 декабря 1993 года была принята Конституция Российской Федерации. Согласно пункту 5 ее раздела второго "Заключительные и переходные положения" судьи всех судов Российской Федерации сохраняют свои полномочия до истечения срока, на который они были избраны; вакантные должности замещаются в порядке, установленном данной Конституцией.
Названное переходное положение, по его смыслу, распространяется на тех судей, конкретный срок полномочий которых определялся законом, действовавшим на момент их избрания до вступления в силу Конституции Российской Федерации. Статьи же 119 и 120 Конституции Российской Федерации непосредственно не предусматривают занятие должности судьи бессрочно (пожизненно). Поэтому отказ от бессрочности замещения должности судьи не может рассматриваться как ущемление конституционного статуса судей в Российской Федерации, а следовательно, федеральный законодатель, будучи не вправе сократить конкретный срок полномочий для тех судей, которые были избраны на установленный законом срок, может при этом, действуя в рамках предоставленных ему Конституцией Российской Федерации дискреционных полномочий по дополнительному урегулированию статуса судей, ввести предельный возраст пребывания в должности судьи, в том числе в отношении действующих судей.
Не препятствуют такому регулированию и иные конституционные положения, касающиеся статуса судей, прежде всего принцип несменяемости судей, из которого не вытекает право на пожизненное занятие должности судьи, т.е. несменяемость судьи не тождественна бессрочности пребывания в должности судьи. Закрепляющая данный принцип статья 121 Конституции Российской Федерации не определяет его содержание, указывая лишь, что полномочия судьи могут быть прекращены или приостановлены не иначе как в порядке и по основаниям, установленным федеральным законом. Конституционный принцип несменяемости конкретизирован в статье 15 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", в соответствии с которой судья несменяем, он не может быть назначен (избран) на другую должность или в другой суд без его согласия, а полномочия судьи могут быть прекращены или приостановлены только по решению соответствующей квалификационной коллегии судей. Аналогичные положения закреплены в Законе Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (статья 12), который предусматривает также основания приостановления (статья 13) и основания прекращения полномочий судьи, в том числе такие, как истечение срока полномочий судьи, если они были ограничены определенным сроком, и достижение предельного возраста пребывания в должности судьи (подпункты 4 и 12 пункта 1 статьи 14).
Такое понимание принципа несменяемости судей соответствует и требованиям международно-правовых актов. Согласно Основным принципам независимости судебных органов (одобрены резолюциями Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1985 года и от 13 декабря 1985 года) судьи, назначаемые или выборные, имеют гарантированный срок полномочий до обязательного выхода на пенсию или истечения срока полномочий, если таковой установлен (пункт 12). Наряду с этим Европейская хартия о законе о статусе судей от 10 июля 1998 года определяет, что судья, занимающий должность в суде, в принципе не может быть назначен на другую судейскую должность или направлен в другое место, даже в порядке продвижения по службе, без его свободно выраженного согласия (пункт 3.3).
Следовательно, введение Федеральным законом от 15 декабря 2001 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (пункт 8 статьи 1, часть третья статьи 2) предельного возраста пребывания в должности судьи (65 лет) и распространение названного ограничения на судей, которые ранее были назначены на должность без определения конкретного срока полномочий, не противоречит конституционному принципу несменяемости судей. Нарушением данного принципа было бы распространение на действующих судей нормы, устанавливающей предельный возраст пребывания в должности судьи, меньший по сравнению с установленным законом, на основании которого они были избраны.
Что касается закрепленного статьей 120 (часть 1) Конституции Российской Федерации принципа независимости судей, т.е. самостоятельности и беспристрастности в осуществлении правосудия независимо от чьей бы то ни было воли при подчинении только Конституции Российской Федерации и федеральному закону, то названный принцип распространением на действующих судей нормы о предельном возрасте пребывания в должности судьи не затрагивается. За этими судьями сохраняются все полномочия судьи и гарантии судейского статуса, в том числе гарантии личной неприкосновенности и принадлежности к судейскому сообществу при уходе в отставку по достижении предельного возраста пребывания в должности судьи.
Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" гарантирует пребывающему в отставке судье, имеющему стаж работы в должности судьи не менее 20 лет, выплату по его выбору пенсии на общих основаниях или не облагаемого налогом ежемесячного пожизненного содержания в размере восьмидесяти процентов заработной платы работающего по соответствующей должности судьи (пункт 5 статьи 15). При этом в соответствии с абзацем вторым пункта 1 статьи 19 названного Закона судья, достигший возраста 60 лет (женщины - 55 лет), при стаже работы по юридической профессии не менее 25 лет, в том числе не менее 10 лет работы судьей, вправе, уйдя в отставку, получать ежемесячное пожизненное содержание в полном размере. Лица, которые назначались (избирались) на должность судьи в период, когда предельный возраст пребывания в должности для судей судов общей юрисдикции и арбитражных судов законом не устанавливался, рассчитывали на то, что смогут, работая в этой должности, к моменту ухода в отставку приобрести право на получение ежемесячного пожизненного содержания в полном размере. Поэтому федеральный законодатель, вводя предельный возраст пребывания в должности судьи и связывая с его достижением безусловное прекращение полномочий судьи, должен был одновременно предусмотреть конкретные гарантии для тех судей, которые в связи с внесением подобных изменений в действующее правовое регулирование утратили возможность - как не имеющие необходимого стажа работы в должности судьи - при выходе в отставку получать взамен пенсии ежемесячное пожизненное содержание в полном размере. Данный вопрос, касающийся материальных гарантий обеспечения независимости судей, подлежит дополнительному законодательному урегулированию.
В период подготовки к рассмотрению Конституционным Судом Российской Федерации запроса Верховного Суда Российской Федерации Президент Российской Федерации внес в Государственную Думу ряд законопроектов, касающихся статуса судей, в частности проект Федерального конституционного закона "О внесении изменения в статью 14 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" и проект Федерального закона "О внесении изменений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" и Федеральные законы "О мировых судьях в Российской Федерации" и "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации". Ими предусматривается установление предельного возраста пребывания в должности судьи, за исключением судей конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации, - 70 лет, распространение данного положения на всех действующих судей федеральных судов, за исключением судей, назначенных на должность первый раз сроком на три года, а также регулирование условий подведения итогов проведенных конкурсов на замещение должностей председателей судов, их заместителей и судей в связи с изменением предельного возраста пребывания в должности судьи.
Названные законопроекты, принятые Государственной Думой в первом чтении 22 декабря 2004 года, касаются тех же вопросов, которые являются предметом обращения Верховного Суда Российской Федерации. Однако это не означает, что Конституционный Суд Российской Федерации, принимая настоящее Определение, осуществляет предварительный нормоконтроль, косвенно вмешиваясь как в законодательную инициативу Президента Российской Федерации, так и в практику замещения должностей судей, председателей и заместителей председателей судов на основе действующего регулирования, которое может быть изменено федеральным законодателем путем принятия упомянутых либо иных законопроектов.
3.2. Предписания Конституции Российской Федерации, согласно которым федеральным законом могут быть установлены дополнительные требования к судьям судов Российской Федерации (статья 119) и полномочия судьи могут быть прекращены или приостановлены не иначе как в порядке и по основаниям, установленным федеральным законом (статья 121, часть 2), предполагают право законодателя урегулировать - с соблюдением принципа независимости судей - и порядок замещения судьями должностей председателя и заместителя председателя суда, основы их правового статуса в федеральных законах.
В настоящее время такими законами являются Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации" (статья 13) и Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (статьи 6.1 и 6.2), в соответствии с которыми - в отличие от прежнего законодательного регулирования, не ограничивавшего пребывание в должности председателя или заместителя председателя суда каким-либо сроком, - председатели и заместители председателей федеральных судов назначаются на должность сроком на шесть лет с возможностью назначения одного и того же лица на указанную должность в одном и том же суде неоднократно, но не более двух сроков подряд.
Введение определенного срока пребывания в должности председателя или заместителя председателя федерального суда само по себе не может рассматриваться как нарушение конституционных гарантий статуса судей, в том числе применительно к лицам, назначенным на указанные должности до вступления в силу соответствующих законодательных изменений, поскольку за этими лицами сохраняется конституционно-правовой статус судьи, его гарантии распространяются на них в полной мере, т.е. их судейский статус не изменяется и не ухудшается, при том что для всех судей возможность быть назначенными на должность председателя или заместителя председателя суда обеспечивается равным образом.
3.3. Таким образом, неопределенность в вопросе о конституционности положений статьи 6.1 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", части третьей статьи 2 и статьи 3 "О внесении изменений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" и Федеральные законы "О мировых судьях в Российской Федерации" отсутствует.
Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 36, пунктами 2 и 3 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Запрос Верховного Суда Российской Федерации не может быть принят Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению, поскольку в данном случае отсутствуют основания для вынесения предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" итогового решения в виде постановления.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данному запросу окончательно и обжалованию не подлежит.
3. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Российской газете", "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ



ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В.Г. ЯРОСЛАВЦЕВА
ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОТ 15 ФЕВРАЛЯ 2005 ГОДА
ПО ЗАПРОСУ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЬИ 6.1
ЗАКОНА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ "О СТАТУСЕ СУДЕЙ
В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ", ЧАСТИ ТРЕТЬЕЙ СТАТЬИ 2
И СТАТЬИ 3 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "О ВНЕСЕНИИ
ИЗМЕНЕНИЙ И ДОПОЛНЕНИЙ В ЗАКОН РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ "О СТАТУСЕ СУДЕЙ
В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

Определением Конституционного Суда Российской Федерации от 15 февраля 2005 года было отказано в принятии к рассмотрению запроса Верховного Суда Российской Федерации как не отвечающего требованиям допустимости, а также поскольку по предмету обращения Конституционным Судом Российской Федерации ранее были вынесены решения, сохраняющие свою силу.
Полагаю, что указанное Определение вынесено с нарушением вытекающих из Конституции Российской Федерации и Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" требований, которыми определяются основания допустимости принятия запроса к рассмотрению.
1. В Российской Федерации независимость судебной власти закреплена в Конституции Российской Федерации. Согласно ее статье 10 государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную; органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны. Вместе с тем положения Конституции Российской Федерации о независимости судебной власти не могут рассматриваться вне связи с ее положениями, касающимися непосредственных носителей судебной власти - судей, прежде всего статьи 120 (часть 1), устанавливающей, что судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону.
В силу приведенных конституционных положений независимость судебной власти как таковой невозможна - в силу принципа sine qua non - без установления гарантий независимости самих судей, которые определяются в основном конституционно закрепленным статусом судьи. Так, согласно статьям 121 и 122 Конституции Российской Федерации судьи несменяемы, полномочия судьи могут быть прекращены или приостановлены не иначе как в порядке и по основаниям, установленным федеральным законом; судьи неприкосновенны, судья не может быть привлечен к уголовной ответственности иначе как в порядке, определяемом федеральным законом.
Указанные положения Конституции Российской Федерации конкретизированы в ряде федеральных законов. В соответствии с Федеральным конституционным законом "О судебной системе Российской Федерации" судебная власть самостоятельна и действует независимо от законодательной и исполнительной властей (пункт 2 статьи 1); суды осуществляют судебную власть самостоятельно, независимо от чьей бы то ни было воли, подчиняясь только Конституции Российской Федерации и закону, гарантии их независимости установлены Конституцией Российской Федерации и федеральным законом (статья 5); судья несменяем, он не может быть назначен (избран) на другую должность или в другой суд без его добровольного согласия; полномочия судьи могут быть прекращены или приостановлены только по решению соответствующей квалификационной коллегии судей; в случае если судья был назначен (избран) на определенный срок или до достижения им определенного возраста, его полномочия считаются прекращенными соответственно по истечении этого срока или достижения им этого возраста (статья 15). В соответствии с Федеральным законом "О статусе судей в Российской Федерации" независимость судьи обеспечивается предусмотренной законом процедурой осуществления правосудия, запретом, под угрозой ответственности, вмешательства в деятельность по осуществлению правосудия, установленным порядком приостановления и прекращения полномочий судьи (статьи 10, 13 и 14).
Из названных нормативных положений вытекает, что принцип независимости судей имеет тесную взаимосвязь как с принципом несменяемости судей, так и с установленным законом сроком их полномочий, что, в свою очередь, влияет и на независимость судебной власти как таковой. Следовательно, Верховный Суд Российской Федерации, справедливо полагая, что оспариваемые им законоположения не соответствуют находящимся в нормативном единстве статьям 10, 120 и 121 Конституции Российской Федерации, правомерно обратился в Конституционный Суд Российской Федерации за защитой как независимости судебной власти, так и индивидуальных прав судей. Поскольку данный вопрос в такой постановке не был ранее предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации, обращение Верховного Суда Российской Федерации отвечает требованиям допустимости.
2. Ключевым вопросом обращения Верховного Суда Российской Федерации является вопрос об обратной силе оспариваемых законоположений.
Закон Российской Федерации от 26 июня 1992 года "О статусе судей в Российской Федерации" в его первоначальной редакции не предусматривал ни предельный возраст пребывания в должности судьи, ни ограничение полномочий судьи определенным сроком (статья 11). Этим данный Закон отличался от Закона СССР от 4 августа 1989 года "О статусе судей СССР", который устанавливал десятилетний срок полномочий судей и на основе которого избирались судьи до принятия Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 года. В Законе Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" в редакции от 14 апреля 1993 года было уточнено, что полномочия судьи в Российской Федерации не ограничены определенным сроком, поскольку иное не установлено Конституцией и законами Российской Федерации (статья 11).
Конституция Российской Федерации определила в разделе втором "Заключительные и переходные положения", что после ее вступления в силу судьи всех судов Российской Федерации сохраняют свои полномочия до истечения срока, на который они были избраны; вакантные должности замещаются в порядке, установленном Конституцией Российской Федерации (пункт 5). Данное положение является заключительным по своему характеру, поскольку конституционно закрепляет пожизненный срок полномочий судей, назначенных (избранных) на эту должность, а также назначенных на административные должности до вступления в силу Конституции Российской Федерации.
Таким образом, на конституционном уровне было закреплено положение о несменяемости судей в процессе осуществления ими своих полномочий, так как умаление или снижение гарантий несменяемости судей со всей очевидностью привело бы к снижению уровня независимости судей и независимости судебной власти.
Следует иметь в виду, что судейская независимость и несменяемость - не личная привилегия судьи, а средство защиты публичных интересов, интересов правосудия, интересов граждан и гражданского общества в демократическом государстве. В связи с этим в Федеральном конституционном законе "О судебной системе Российской Федерации" закреплено положение, согласно которому в Российской Федерации не могут издаваться законы и иные нормативные правовые акты, отменяющие или умаляющие самостоятельность судов, независимость судей (пункт 4 статьи 5).
Законодатель, несомненно, имеет право принимать законы, изменяющие статус судей, но не вправе менять их положение в худшую сторону уже в процессе осуществления ими своих полномочий. Новый закон, изменяющий сроки полномочий судей, может распространяться только на тех судей, которые наделяются полномочиями после вступления его в силу, но не должен влиять на сроки полномочий судей, назначенных на должность ранее. Иное означало бы нарушение конституционных принципов несменяемости и независимости судебной власти.
Между тем в противоречие с требованиями Конституции Российской Федерации, оспариваемыми законоположениями действие новых норм распространено на судей, которые уже были назначены (избраны) на эту должность. Тем самым был нарушен один из важнейших конституционных принципов - принцип недопустимости придания обратной силы закону, умаляющему независимость судей и независимость судебной власти в целом.
Подобная конституционно-правовая ситуация возникает крайне редко или практически является невозможной в демократических странах. Вместе с тем в качестве примера хотелось бы привести нарушение конституционного принципа несменяемости судей в Панаме в 1999 году.
Полномочия трех судей Верховного Суда Панамы были досрочно прекращены в связи с принятием нового закона. Полагая, что такое прекращение полномочий противоречит Конституции Панамы, судьи подали жалобу в Верховный Суд Панамы с требованием признать этот закон неконституционным. В связи с данным делом Международная комиссия юристов (International Commission of Jurists) <*> пришла к заключению, что новый закон не соответствует не только Конституции Панамы, но и международным принципам независимости судебной власти, поскольку в соответствии с Конституцией Панамы полномочия судьи Верховного Суда, должным образом назначенного на должность, могут быть досрочно прекращены Законодательной Ассамблеей только после осуществления процедуры импичмента в отношении судьи. В противном случае серьезно подрываются как независимость Верховного Суда, так и индивидуальные права самих судей <**>.
--------------------------------
<*> Международная комиссия юристов - неправительственная организация, которая имеет консультативный статус с Советом по экономическим и социальным вопросам Организации Объединенных Наций, ЮНЕСКО, Советом Европы и Организацией Африканского Единства. Одной из основных задач МКЮ является содействие и защита независимой судебной власти и индивидуальных прав судей.
<**> Attakcks on justice. January 1999 - Fabruary 2000. Geneva - Switzerland. P. 321.

3. Наряду с принципом независимости судебной власти принцип свободного доступа к правосудию составляет основу современной концепции справедливого и беспристрастного правосудия.
Закрепленные в статье 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации право каждого на судебную защиту его прав и свобод и связанное с ним право на обжалование в суд решений и действий (или бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях, выступают гарантией в отношении всех других конституционных прав и свобод и не подлежат ограничению; государство обязано обеспечить полное осуществление права на судебную защиту, которая должна быть справедливой, компетентной и эффективной, включая право на обжалование в суд любого акта, кроме актов, проверка которых отнесена законодателем к исключительной компетенции Конституционного Суда Российской Федерации.
В силу статьи 125 Конституции Российской Федерации Конституционный Суд Российской Федерации является единственным судебным органом в судебной системе Российской Федерации, который наделен исключительной компетенцией по разрешению дел о соответствии Конституции Российской Федерации федеральных законов. В связи с этим Верховный Суд Российской Федерации обратился в Конституционный Суд Российской Федерации за судебной защитой, полагая, что оспариваемые законоположения, нарушая конституционные права судей, нарушают тем самым требования Конституции Российской Федерации о независимости судебной власти и независимости судей. Однако Верховному Суду Российской Федерации было отказано в принятии обращения к рассмотрению, что может быть квалифицировано как отказ в правосудии, так как и Верховный Суд Российской Федерации и судьи лишены возможности обратиться за судебной защитой нарушенных конституционных прав в иной орган в рамках национальной судебной системы.
В своем решении по делу Голдер (Golder) против Соединенного Королевства (1975 год) Европейский Суд по правам человека подчеркнул, что "принцип, согласно которому спор гражданско-правового характера может быть передан в суд, относится к числу повсеместно признанных основополагающих принципов права; это справедливо и в отношении принципа международного права, который запрещает отказ в правосудии... Было бы немыслимо, чтобы пункт 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод содержал подробное описание предоставляемых сторонам процессуальных гарантий в гражданских делах и не защищал бы в первую очередь того, что дает возможность практически пользоваться такими гарантиями - доступа к суду. Такие характеристики процесса, как справедливость, публичность, динамизм, лишаются смысла, если нет самого судебного разбирательства" (пункт 35) <*>.
--------------------------------
<*> Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. - Москва, 2000. Т. 1. С. 45.

Таким образом, право доступа к правосудию является одним из неотъемлемых составляющих права на справедливый и беспристрастный суд.

0

16

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 11 марта 2005 г. N 3-О

ПО ЖАЛОБЕ ГРАЖДАНИНА
СМАКОВА РИНАТА МИРГАЛИМОВИЧА
НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ПОЛОЖЕНИЯМИ
СТАТЬИ 14 ФЕДЕРАЛЬНОГО КОНСТИТУЦИОННОГО ЗАКОНА
"О СУДЕБНОЙ СИСТЕМЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" (В РЕДАКЦИИ
ФЕДЕРАЛЬНОГО КОНСТИТУЦИОННОГО ЗАКОНА ОТ 15 ДЕКАБРЯ
2001 ГОДА), ПУНКТА 3 СТАТЬИ 6.1 И АБЗАЦА ВТОРОГО ПУНКТА 1
СТАТЬИ 11 ЗАКОНА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ "О СТАТУСЕ СУДЕЙ
В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" (В РЕДАКЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОГО
ЗАКОНА ОТ 15 ДЕКАБРЯ 2001 ГОДА)

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
заслушав в пленарном заседании заключение судьи Ю.М. Данилова, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы Р.М. Смакова,

установил:

1. Статьей 14 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" (в редакции от 15 декабря 2001 года) и абзацем вторым пункта 1 статьи 11 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (в редакции от 15 декабря 2001 года) устанавливается предельный возраст (65 лет) пребывания в должности судьи федерального суда (за исключением Конституционного Суда Российской Федерации).
Согласно пункту 3 статьи 6.1 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (в редакции от 15 декабря 2001 года) заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации и заместитель Председателя Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации назначаются на должность сроком на шесть лет.
В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации Р.М. Смаков, избранный на эту должность 15 июля 1993 года, т.е. до принятия Конституции Российской Федерации, без ограничения срока полномочий и без указания предельного срока пребывания в должности судьи, утверждает, что названные нормы противоречат статьям 1, 3, 10, 15, 37, 55, 120, 121 и пункту 5 раздела второго "Заключительные и переходные положения" Конституции Российской Федерации.
2. Вопрос о статусе судей в Российской Федерации уже исследовался Конституционным Судом Российской Федерации. В Постановлениях от 7 марта 1996 года по делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 16 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", от 17 июля 1998 года по делу о проверке конституционности части 1 статьи 102 Федерального закона "О федеральном бюджете на 1998 год" и от 19 февраля 2002 года по делу о проверке конституционности отдельных положений статьи 15 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", статьи 2 Федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" и части первой статьи 7 Федерального закона "О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации", а также в определении от 15 февраля 2005 года по запросу Верховного Суда Российской Федерации о проверке конституционности положений статьи 6.1 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации", части 3 статьи 2 и статьи 3 Федерального закона "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал следующие правовые позиции.
Статус судьи в Российской Федерации определяется в Конституции Российской Федерации, с тем чтобы гарантировать осуществление правосудия независимым и беспристрастным судом; в этих целях провозглашается несменяемость и неприкосновенность судей, а также предусматривается их надлежащее материальное содержание (статьи 119, 120, 121, 122 и 124 Конституции Российской Федерации).
Исходя из конституционно-правового статуса судей, предопределенного тем, что они осуществляют публично-правовые задачи судебной власти, законодатель предъявляет к ним, как к представителям судебной власти, особые квалификационные требования, включая специальные требования к кандидатам на должности судей, порядку назначения на должность, пребывания в должности и прекращения полномочий.
Право каждого свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (статья 37, часть 1, Конституции Российской Федерации) не предполагает, однако, обязанность государства обеспечить занятие гражданином конкретной должности и не исключает возможность закрепления в законе специального порядка замещения тех или иных должностей в органах государственной власти и освобождения от занимаемой должности. Применительно к прекращению полномочий судей федеральных судов такое регулирование является необходимым, что обусловлено особым конституционным статусом судей, установленным приведенными конституционными положениями.
Соответствующая компетенция законодателя вытекает из статьи 119 Конституции Российской Федерации, предусматривающей помимо общих положений о необходимых для замещения должности судьи минимальном возрасте, образовании и стаже работы по юридической профессии возможность введения федеральным законом дополнительных требований к судьям судов Российской Федерации, и статьи 121 (часть 2) Конституции Российской Федерации, согласно которой полномочия судьи могут быть прекращены не иначе как в порядке и по основаниям, установленным федеральным законом.
В официально опубликованном Определении от 3 октября 2002 года N 233-О по запросу группы депутатов Государственной Думы о проверке конституционности положений статьи 25 Федерального закона "Об основах государственной службы Российской Федерации", статьи 43 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации", статьи 14 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" и статьи 20.1 Федерального закона "Об основах муниципальной службы в Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации на основе изложенных правовых позиций пришел к выводу, что норма статьи 14 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" (в редакции от 15 декабря 2001 года) не может рассматриваться как ограничивающая какие-либо конституционные права и свободы, в том числе закрепленные статьями 17 (часть 1), 19 (части 1 и 2), 37 (часть 1), 55 (части 2 и 3) и 60 Конституции Российской Федерации.
Данный вывод распространяется на аналогичные положения Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (в редакции от 15 декабря 2001 года), устанавливающие в качестве специального требования, предъявляемого к судьям, предельный возраст пребывания в должности судьи, достижение которого служит одним из оснований прекращения полномочий судьи (пункт 1 статьи 11 и подпункт 12 пункта 1 статьи 14).
3. Закон Российской Федерации от 26 июня 1992 года "О статусе судей в Российской Федерации" в первоначальной редакции не предусматривал ни предельный возраст пребывания в должности судьи, ни ограничение полномочий судьи определенным сроком (статья 11) и этим отличался от действовавшего до его принятия Закона СССР от 4 августа 1989 года "О статусе судей в СССР", который устанавливал десятилетний срок полномочий судей.
9 декабря 1992 года в Конституцию (Основной Закон) Российской Федерации - России, в том числе в ее статью 164, были внесены изменения и дополнения. Согласно данной статье в новой редакции полномочия судей в Российской Федерации не ограничивались определенным сроком, поскольку иное не установлено Конституцией Российской Федерации и законами Российской Федерации, а мировые судьи избирались сроком на пять лет. Аналогичные положения Законом Российской Федерации от 14 апреля 1993 года были включены в статью 11 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации"; кроме того, в ней закреплялось, что судьи районных (городских) народных судов, судьи военных судов гарнизонов (армий, флотилий, соединений) впервые избираются сроком на пять лет (Федеральным законом от 21 июня 1995 года этот срок был сокращен до трех лет), по истечении которого они могут быть избраны без ограничения срока их полномочий. При этом в соответствии с Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 14 апреля 1993 года "О введении в действие Закона Российской Федерации "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" действие статьи 11 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" в новой редакции распространялось на судей Верховного Суда Российской Федерации, верховных судов республик в составе Российской Федерации, краевых, областных судов, судов автономной области и автономных округов, Московского и Санкт-Петербургского городских судов, районных (городских) народных судов, избранных после введения в действие Закона Российской Федерации от 9 декабря 1992 года "Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Российской Федерации - России".
3.1. 12 декабря 1993 года была принята Конституция Российской Федерации. Согласно пункту 5 ее раздела второго "Заключительные и переходные положения" судьи всех судов Российской Федерации сохраняют свои полномочия до истечения срока, на который они были избраны; вакантные должности замещаются в порядке, установленном данной Конституцией.
Названное переходное положение, по его смыслу, распространяется на тех судей, срок полномочий которых определялся законом, действовавшим на момент их избрания до вступления в силу Конституции Российской Федерации. Статьи же 119 и 120 Конституции Российской Федерации непосредственно не предполагают занятие должности судьи бессрочно (пожизненно). Поэтому отказ от бессрочности замещения должности судьи не может рассматриваться как ущемление конституционного статуса судей в Российской Федерации, а следовательно, федеральный законодатель, будучи не вправе сократить конкретный срок полномочий для тех судей, которые были избраны на установленный законом срок, может при этом, действуя в рамках предоставленных ему Конституцией Российской Федерации дискреционных полномочий по дополнительному урегулированию статуса судей, ввести предельный возраст пребывания в должности судьи, в том числе в отношении действующих судей.
Не препятствуют такому регулированию и иные конституционные положения, касающиеся статуса судей, прежде всего принцип несменяемости судей, из которого не вытекает право на пожизненное занятие должности судьи, т.е. несменяемость судьи не тождественна бессрочности пребывания в должности судьи. Закрепляющая данный принцип статья 121 Конституции Российской Федерации не определяет его содержание, указывая лишь, что полномочия судьи могут быть прекращены или приостановлены не иначе как в порядке и по основаниям, установленным федеральным законом. Конституционный принцип несменяемости конкретизирован в статье 15 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации", в соответствии с которой судья несменяем, он не может быть назначен (избран) на другую должность или в другой суд без его согласия, а полномочия судьи могут быть прекращены или приостановлены только по решению соответствующей квалификационной коллегии судей. Аналогичные положения закреплены в Законе Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (статья 12), который предусматривает также основания приостановления (статья 13) и основания прекращения полномочий судьи, в том числе такие, как истечение срока полномочий судьи, если они были ограничены определенным сроком, и достижение предельного возраста пребывания в должности судьи (подпункты 4 и 12 пункта 1 статьи 14).
Такое понимание принципа несменяемости судей соответствует и требованиям международно-правовых актов. Согласно Основным принципам независимости судебных органов (одобрены резолюциями Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1985 года и от 13 декабря 1985 года) судьи, назначаемые или выборные, имеют гарантированный срок полномочий до обязательного выхода на пенсию или истечения срока полномочий, если таковой установлен (пункт 12). Наряду с этим Европейская хартия о законе о статусе судей от 10 июля 1998 года определяет, что судья, занимающий должность в суде, в принципе не может быть назначен на другую судейскую должность или направлен в другое место, даже в порядке продвижения по службе, без его свободно выраженного согласия (пункт 3.3).
Следовательно, введение Федеральным законом от 15 декабря 2001 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (пункт 8 статьи 1, часть третья статьи 2) предельного возраста пребывания в должности судьи (65 лет) и распространение названного ограничения на судей, которые ранее были назначены на должность без определения конкретного срока полномочий, не противоречит конституционному принципу несменяемости судей. Нарушением данного принципа было бы распространение на действующих судей нормы, устанавливающей предельный возраст пребывания в должности судьи, меньший по сравнению с установленным законом, на основании которого они были избраны.
Что касается закрепленного статьей 120 (часть 1) Конституции Российской Федерации принципа независимости судей, т.е. самостоятельности и беспристрастности в осуществлении правосудия независимо от чьей бы то ни было воли при подчинении только Конституции Российской Федерации и федеральному закону, то названный принцип распространением на действующих судей нормы о предельном возрасте пребывания в должности судьи не затрагивается. За этими судьями сохраняются все полномочия судьи и гарантии судейского статуса, в том числе гарантии личной неприкосновенности и принадлежности к судейскому сообществу при уходе в отставку по достижении предельного возраста пребывания в должности судьи.
3.2. Предписания Конституции Российской Федерации, согласно которым федеральным законом могут быть установлены дополнительные требования к судьям судов Российской Федерации (статья 119) и полномочия судьи могут быть прекращены или приостановлены не иначе как в порядке и по основаниям, установленным федеральным законом (статья 121, часть 2), предполагают право законодателя урегулировать - с соблюдением принципа независимости судей - и порядок замещения судьями должностей председателя и заместителя председателя суда, основы их правового статуса в федеральных законах.
В настоящее время такими законами являются Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации" (статья 13) и Закон Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (статьи 6.1 и 6.2), в соответствии с которыми - в отличие от прежнего законодательного регулирования, не ограничивавшего пребывание в должности председателя или заместителя председателя суда каким-либо сроком, - председатели и заместители председателей федеральных судов назначаются на должность сроком на шесть лет с возможностью назначения одного и того же лица на указанную должность в одном и том же суде неоднократно, но не более двух сроков подряд.
Введение определенного срока пребывания в должности председателя или заместителя председателя федерального суда само по себе не может рассматриваться как нарушение конституционных гарантий статуса судей, в том числе применительно к лицам, назначенным на указанные должности до вступления в силу соответствующих законодательных изменений, поскольку за этими лицами сохраняется конституционно-правовой статус судьи, его гарантии распространяются на них в полной мере, т.е. их судейский статус не изменяется и не ухудшается, при том что для всех судей возможность быть назначенными на должность председателя или заместителя председателя суда обеспечивается равным образом.
3.3. Таким образом, неопределенность в вопросе о конституционности положений статьи 14 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" (в редакции от 15 декабря 2001 года), пункта 3 статьи 6.1 и абзаца второго пункта 1 статьи 11 Закона Российской Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" (в редакции Федерального закона от 15 декабря 2001 года) отсутствует.
Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 36, пунктами 2 и 3 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Жалоба гражданина Смакова Рината Миргалимовича не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению, поскольку в данном случае отсутствуют основания для вынесения предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" итогового решения в виде постановления.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
3. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0

17

Постановление Конституционного Суда РФ от 15 марта 2005 г. N 3-П
"По делу о проверке конституционности положений пункта 2 статьи 278 и статьи 279 Трудового кодекса Российской Федерации и абзаца второго пункта 4 статьи 69 Федерального закона "Об акционерных обществах" в связи с запросами Волховского городского суда Ленинградской области, Октябрьского районного суда города Ставрополя и жалобами ряда граждан"

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Н.В. Селезнева, судей М.В. Баглая, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, О.С. Хохряковой,

с участием судьи Волховского городского суда Ленинградской области А.Г. Богданова, судьи Октябрьского районного суда города Ставрополя В.Ю. Шишовой, граждан Л.А. Елфимова, Н.Л. Игнатьева, З.Л. Коврижных, Г.А. Колосова, гражданки В.Д. Кодырковой и ее представителя - адвоката А.Н. Маштаковой, гражданина В.И. Коптелова и его представителя - доктора юридических наук В.И. Миронова, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации Е.Б. Мизулиной, представителя Совета Федерации - доктора юридических наук Е.В. Виноградовой, полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.А. Митюкова,

руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86, 96, 97, 99, 101, 102 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положений пункта 2 статьи 278 и статьи 279 Трудового кодекса Российской Федерации и абзаца второго пункта 4 статьи 69 Федерального закона "Об акционерных обществах".

Поводом к рассмотрению дела явились запросы Волховского городского суда Ленинградской области и Октябрьского районного суда города Ставрополя, жалобы граждан А.Ю. Голикова, Б.А. Громкова, И.Х. Дзыбовой, Л.А. Елфимова, Н.К. Емельяновой, А.Н. Журбенко, Н.Л. Игнатьева, З.Л. Коврижных, В.Д. Кодырковой, Г.А. Колосова, В.И. Коптелова и Н.П. Мартынова, в которых оспаривается конституционность положений пункта 2 статьи 278 и статьи 279 Трудового кодекса Российской Федерации, а также абзаца третьего пункта 3 и абзацев первого, второго и третьего пункта 4 статьи 69 Федерального закона от 26 декабря 1995 года "Об акционерных обществах" (в редакции от 7 августа 2001 года). Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителями законоположения.

Учитывая, что запросы судов и жалобы граждан касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим обращениям в одном производстве.

Заслушав сообщение судьи-докладчика О.С. Хохряковой, объяснения сторон и их представителей, выступления приглашенных в заседание представителей: от Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации - М.А. Ковалевского, от Федеральной службы по труду и занятости - И.И. Шкловца, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:

1. Глава 43 Трудового кодекса Российской Федерации, введенного в действие с 1 февраля 2002 года, закрепляя особенности регулирования труда руководителя организации, устанавливает в статье 278 дополнительные, помимо предусмотренных данным Кодексом и иными федеральными законами, основания для расторжения с ним трудового договора. В частности, в соответствии с пунктом 2 статьи 278 трудовой договор с руководителем организации может быть расторгнут в связи с принятием уполномоченным органом юридического лица либо собственником имущества организации, либо уполномоченным собственником лицом (органом) решения о досрочном прекращении трудового договора. В случае расторжения трудового договора с руководителем организации до истечения срока его действия по решению уполномоченного органа юридического лица либо собственника имущества организации, либо уполномоченного собственником лица (органа) при отсутствии виновных действий (бездействия) руководителя, согласно статье 279, ему выплачивается компенсация за досрочное расторжение с ним трудового договора в размере, определяемом трудовым договором.

Регулирующий деятельность такого вида организаций, как акционерные общества, Федеральный закон "Об акционерных обществах", устанавливая, что действие законодательства Российской Федерации о труде на отношения между акционерным обществом и единоличным исполнительным органом общества (директором, генеральным директором) и (или) членами коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции) распространяется в части, не противоречащей положениям данного Федерального закона (абзац третий пункта 3 статьи 69), закрепляет право общего собрания акционерного общества (совета директоров или наблюдательного совета) в случае, если образование исполнительных органов отнесено уставом общества к его компетенции, в любое время принять решение о досрочном прекращении полномочий единоличного исполнительного органа общества (директора, генерального директора), членов коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции) и об образовании новых исполнительных органов (пункт 4 статьи 69).

1.1. В производстве Волховского городского суда Ленинградской области находится дело по иску гражданина К.В. Устинова к муниципальному учреждению дополнительного образования, культуры и спорта ИДЦ "Старая Ладога" о восстановлении на работе, оплате времени вынужденного прогула и компенсации морального вреда. К.В. Устинов, с ноября 1998 года работавший в должности директора этого учреждения, был уволен без выплаты компенсации приказом руководителя отдела организации досуга населения администрации муниципального образования "Волховский район", изданным во исполнение распоряжения исполняющего обязанности главы администрации указанного муниципального образования от 9 октября 2002 года о расторжении с истцом трудового договора по основанию, предусимотренному пунктом 2 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации, в связи с его неудовлетворительной работой.

Аналогичное дело по иску гражданина В.Н. Ермакова к управлению здравоохранения и комитету по управлению муниципальным имуществом администрации города Ставрополя о восстановлении на работе, оплате времени вынужденного прогула и компенсации морального вреда находится в производстве Октябрьского районного суда города Ставрополя. Приказом управления здравоохранения администрации города Ставрополя от 3 октября 2003 года В.Н. Ермаков был уволен без указания мотивов с должности главного врача муниципального учреждения здравоохранения "Городская стоматологическая поликлиника" на основании пункта 2 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации, при этом в соответствии со статьей 279 данного Кодекса ему была выплачена компенсация в размере двух средних месячных заработков.

Придя к выводу о том, что положения пункта 2 статьи 278 и статьи 279 Трудового кодекса Российской Федерации, не соответствуют Конституции Российской Федерации, Волховский городской суд Ленинградской области и Октябрьский районный суд города Ставрополя приостановили производство по этим делам и направили в Конституционный Суд Российской Федерации запросы о проверке конституционности названных законоположений.

Конституционность пункта 2 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации оспаривается также в жалобах граждан А.Ю. Голикова, Б.А. Громкова, И.Х. Дзыбовой, Л.А. Елфимова, Н.К. Емельяновой, А.Н. Журбенко, Н.Л. Игнатьева, З.Л. Коврижных, В.Д. Кодырковой, Г.А. Колосова, В.И. Коптелова и Н.П. Мартынова, уволенных по предусмотренному им основанию с должностей руководителей организаций, различных по организационно-правовой форме, с выплатой компенсации или без таковой. Отказывая в удовлетворении их исковых требований о признании увольнения незаконным и восстановлении на работе, суды общей юрисдикции ссылались на то, что при увольнении руководителя организации в соответствии с пунктом 2 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации не требуется обоснование мотивов досрочного расторжения с ним трудового договора, а потому суд правомочен оценивать лишь соблюдение собственником имущества организации или уполномоченным им лицом (органом) процедуры расторжения трудового договора, но не его обоснованности; поскольку же в данных случаях эта процедура нарушена не была, увольнения не могут быть признаны незаконными.

Гражданин А.Н. Журбенко в своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации просит проверить, кроме того, конституционность статьи 279 Трудового кодекса Российской Федерации, а гражданин Г.А. Колосов - конституционность абзаца третьего пункта 3 и абзацев первого, второго и третьего пункта 4 статьи 69 Федерального закона "Об акционерных обществах".

1.2. Заявители утверждают, что положения пункта 2 статьи 278 и статьи 279 Трудового кодекса Российской Федерации, абзаца третьего пункта 3 и абзацев первого, второго и третьего пункта 4 статьи 69 Федерального закона "Об акционерных обществах" противоречат статьям 1 (часть 1), 2, 6 (часть 2), 7 (часть 1), 15 (часть 1), 17 (части 1 и 2), 19 (части 1 и 2), 21 (часть 1), 34 (часть 1), 37 (части 1 и 3), 46 (часть 1), 54 (часть 1) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, и приводят в обоснование своей позиции следующие доводы.

Предоставление собственнику имущества организации полной свободы усмотрения при решении вопроса об увольнении ее руководителя является недопустимым ограничением гарантированных Конституцией Российской Федерации свободы труда, права каждого свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, права на защиту от безработицы; оспариваемые нормы, позволяющие прекращать трудовые отношения с руководителем организации без указания конкретных мотивов такого решения, носят дискриминационный характер, умаляют достоинство личности, лишают этих лиц гарантий защиты от произвола со стороны работодателя, ставят их в неравное по сравнению с другими наемными работниками положение, в том числе перед судом, лишая их возможности оспаривать обоснованность увольнения, чем неправомерно ограничивается и право данной категории работников на судебную защиту.

Кроме того, оспариваемое регулирование вступает в противоречие и с требованиями международно-правовых актов, запрещающих в сфере труда дискриминацию в любой форме, в том числе в зависимости от должностного положения, и устанавливающих гарантии для трудящихся при прекращении трудовых отношений по инициативе предпринимателя (Конвенция МОТ N 158 1982 года о прекращении трудовых отношений по инициативе предпринимателя, Европейская социальная хартия, Хартия социальных прав и гарантий граждан независимых государств, одобренная постановлением Межпарламентской ассамблеи государств - участников Содружества Независимых Государств).

Нарушение оспариваемыми законоположениями конституционных прав и свобод ряд заявителей по настоящему делу связывают также с тем, что правоприменительные органы неправомерно распространяют их на руководителей организаций, трудовой договор с которыми был заключен до введения в действие Трудового кодекса Российской Федерации, т.е. в период, когда увольнение руководителя организации без обоснования мотивов не допускалось, и на руководителей, в трудовом договоре с которыми не указан срок его действия.

1.3. Согласно статьям 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации по жалобе гражданина проверяет конституционность закона или отдельных его положений лишь в той части, в какой они были применены в деле заявителя.

Представленные гражданином Г.А. Колосовым материалы свидетельствуют о том, что расторжение трудового договора с ним как генеральным директором ОАО "Аэропорт-Анапа" осуществлялось в соответствии с уставом общества по решению совета директоров, т.е. на основании абзаца второго пункта 4 статьи 69 Федерального закона "Об акционерных обществах". Следовательно, положения абзаца третьего пункта 3 и абзацев первого и третьего пункта 4 данной статьи в его деле не применялись, а потому проверке Конституционным Судом Российской Федерации по данной жалобе не подлежат.

1.4. Таким образом, предметом рассмотрения по настоящему делу являются взаимосвязанные нормативные положения пункта 2 статьи 278 и статьи 279 Трудового кодекса Российской Федерации и абзаца второго пункта 4 статьи 69 Федерального закона "Об акционерных обществах", регулирующие досрочное расторжение трудового договора с руководителем организации в связи с принятием уполномоченным органом юридического лица, в том числе советом директоров (наблюдательным советом) акционерного общества, либо собственником имущества организации, либо уполномоченным собственником лицом (органом) решения о досрочном прекращении с ним трудового договора.

При этом в силу части второй статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации, принимая решение по делу, оценивает как буквальный смысл оспариваемых норм, так и смысл, придаваемый им сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из их места в системе правовых норм.

2. Согласно Конституции Российской Федерации труд свободен; каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, а также право на защиту от безработицы (статья 37, части 1 и 3). Из названных конституционных положений, как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях, в частности в Постановлении от 27 декабря 1999 года N 19-П по делу о проверке конституционности положений пункта 3 статьи 20 Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании", не вытекает, однако, ни субъективное право человека занимать определенную должность, выполнять конкретную работу в соответствии с избранными им родом деятельности и профессией, ни обязанность кого бы то ни было такую работу или должность ему предоставить, - свобода труда в сфере трудовых отношений проявляется прежде всего в договорном характере труда, в свободе трудового договора.

Положения статьи 37 Конституции Российской Федерации, обусловливая свободу трудового договора, право работника и работодателя по соглашению решать вопросы, связанные с возникновением, изменением и прекращением трудовых отношений, предопределяют вместе с тем обязанность государства обеспечивать справедливые условия найма и увольнения, в том числе надлежащую защиту прав и законных интересов работника, как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении, при расторжении трудового договора по инициативе работодателя, что согласуется с основными целями правового регулирования труда в Российской Федерации как социальном правовом государстве (статья 1, часть 1; статьи 2 и 7 Конституции Российской Федерации).

При этом Конституция Российской Федерации, ее статья 19, гарантируя равенство прав и свобод человека и гражданина, а также запрещая любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности, не препятствует федеральному законодателю - при осуществлении на основании ее статей 71 (пункт "в"), 72 (пункт "к" части 1) и 76 (части 1 и 2) регулирования и защиты прав и свобод человека и гражданина в сфере труда и занятости, определении их основного содержания, а также гарантий реализации - устанавливать различия в правовом статусе лиц, принадлежащих к разным по условиям и роду деятельности категориям, в том числе вводить особые правила, касающиеся прекращения с ними трудовых правоотношений, если эти различия являются оправданными и обоснованными, соответствуют конституционно значимым целям.

3. В качестве одной из основ конституционного строя Российской Федерации Конституция Российской Федерации закрепляет свободу экономической деятельности, поддержку конкуренции, признание и защиту равным образом частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности (статья 8). Принципом экономической свободы предопределяется основное содержание таких закрепленных Конституцией Российской Федерации прав, как право каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 34, часть 1), а также право каждого иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (статья 35, часть 2).

Реализуя названные конституционные права, граждане самостоятельно определяют сферу своей экономической деятельности, осуществляют ее в индивидуальном порядке или совместно с другими лицами, в частности путем создания коммерческой организации как формы коллективного предпринимательства, выбирают экономическую стратегию развития бизнеса, используя свое имущество с учетом конституционных гарантий права собственности и поддержки государством добросовестной конкуренции (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2004 года N 3-П по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 74 и 77 Федерального закона "Об акционерных обществах").

Это предполагает наделение собственника имущества организации конкретными правомочиями, позволяющими ему в целях достижения максимальной эффективности экономической деятельности и рационального использования имущества как самостоятельно, под свою ответственность назначать (выбирать) руководителя, которому доверяется управление созданной организацией, принадлежащим собственнику имуществом, обеспечение его целостности и сохранности, так и прекращать трудовой договор с ним. Однако федеральный законодатель в рамках соответствующего регулирования должен обеспечивать - в силу требований статей 1 (часть 1), 7 (часть 1), 8 (часть 1), 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (часть 2), 37 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации - баланс конституционных прав и свобод, справедливое согласование прав и законных интересов сторон в трудовом договоре, являющееся необходимым условием гармонизации трудовых отношений в Российской Федерации как социальном правовом государстве.

4. Правовой статус руководителя организации (права, обязанности, ответственность) значительно отличается от статуса иных работников, что обусловлено спецификой его трудовой деятельности, местом и ролью в механизме управления организацией: он осуществляет руководство организацией, в том числе выполняет функции ее единоличного исполнительного органа, совершает от имени организации юридически значимые действия (статья 273 Трудового кодекса Российской Федерации; пункт 1 статьи 53 ГК Российской Федерации). В силу заключенного трудового договора руководитель организации в установленном порядке реализует права и обязанности юридического лица как участника гражданского оборота, в том числе полномочия собственника по владению, пользованию и распоряжению имуществом организации, а также права и обязанности работодателя в трудовых и иных, непосредственно связанных с трудовыми, отношениях с работниками, организует управление производственным процессом и совместным трудом.

Выступая от имени организации, руководитель должен действовать в ее интересах добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 ГК Российской Федерации). От качества работы руководителя во многом зависят соответствие результатов деятельности организации целям, ради достижения которых она создавалась, сохранность ее имущества, а зачастую и само существование организации. Кроме того, полномочия по управлению имуществом, которыми наделяется руководитель, и предъявляемые к нему в связи с этим требования предполагают в качестве одного из необходимых условий успешного сотрудничества собственника с лицом, управляющим его имуществом, наличие доверительности в отношениях между ними.

Поэтому федеральный законодатель вправе, исходя из объективно существующих особенностей характера и содержания труда руководителя организации, выполняемой им трудовой функции, предусматривать особые правила расторжения с ним трудового договора, что не может расцениваться как нарушение права каждого свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (статья 37, часть 1, Конституции Российской Федерации) либо как нарушение гарантированного статьей 19 Конституции Российской Федерации равенства всех перед законом и судом и равенства прав и свобод человека и гражданина. Вводимые при этом ограничения трудовых прав руководителя организации в силу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации должны быть необходимыми и соразмерными конституционно значимым целям.

4.1. По смыслу положений пункта 2 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации и абзаца второго пункта 4 статьи 69 Федерального закона "Об акционерных обществах" в их взаимосвязи со статьей 81 и пунктами 1 и 3 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации, при расторжении трудового договора с руководителем организации по решению уполномоченного органа юридического лица, в том числе совета директоров (наблюдательного совета) акционерного общества, либо собственника имущества организации, либо уполномоченного собственником лица или органа (далее - собственника) не требуется указывать те или иные конкретные обстоятельства, подтвеждающие необходимость прекращения трудового договора.

Федеральный законодатель, не возлагая на собственника, в исключение из общих правил расторжения трудового договора с работником по инициативе работодателя, обязанность указывать мотивы увольнения руководителя организации по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации, не рассматривает расторжение трудового договора по данному основанию в качестве меры юридической ответственности, поскольку исходит из того, что увольнение в этом случае не вызвано противоправным поведением руководителя, - в отличие от расторжения трудового договора с руководителем организации по основаниям, связанным с совершением им виновных действий (бездействием). Увольнение за совершение виновных действий (бездействие) не может осуществляться без указания конкретных фактов, свидетельствующих о неправомерном поведении руководителя, его вине, без соблюдения установленного законом порядка применения данной меры ответственности, что в случае возникновения спора подлежит судебной проверке. Иное вступало бы в противоречие с вытекающими из статей 1, 19 и 55 Конституции Российской Федерации общими принципами юридической ответственности в правовом государстве.

Введение рассматриваемого основания для расторжения трудового договора с руководителем организации обусловлено возможностью возникновения таких обстоятельств, которые для реализации и защиты прав и законных интересов собственника вызывают необходимость прекращения трудового договора с руководителем организации, но не подпадают под конкретные основания расторжения трудового договора по инициативе работодателя, предусмотренные действующим законодательством (например, пункты 1-12 части первой статьи 81, пункт 1 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации) либо условиями заключенного с руководителем трудового договора (пункт 3 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации). Так, досрочное расторжение трудового договора с руководителем может потребоваться в связи с изменением положения собственника имущества организации как участника гражданских правоотношений по причинам, установить исчерпывающий перечень которых заранее невозможно, либо со сменой стратегии развития бизнеса, либо в целях повышения эффективности управления организацией и т.п.

Следовательно, закрепление в пункте 2 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации и абзаце втором пункта 4 статьи 69 Федерального закона "Об акционерных обществах" правомочия собственника расторгнуть трудовой договор с руководителем организации, который осуществляет управление его имуществом, не обосновывая при этом необходимость принятия такого решения, направлено на реализацию и защиту прав собственника владеть, пользоваться и распоряжаться своим имуществом, в том числе определять способы управления им единолично или совместно с другими лицами, свободно использовать свое имущество для осуществления предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, т.е. установлено законодателем в конституционно значимых целях.

4.2. Предоставление собственнику права принять решение о досрочном расторжении трудового договора с руководителем организации - в силу статей 1 (часть 1), 7 (часть 1), 8 (часть 1), 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (часть 2), 37 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации - предполагает, в свою очередь, предоставление последнему адекватных правовых гарантий защиты от негативных последствий, которые могут наступить для него в результате потери работы, от возможного произвола и дискриминации.

К числу таких гарантий относится предусмотренная статьей 279 Трудового кодекса Российской Федерации выплата компенсации за досрочное расторжение трудового договора с руководителем организации в размере, определяемом трудовым договором. По смыслу положений данной статьи во взаимосвязи с положениями статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации, выплата компенсации - необходимое условие досрочного расторжения трудового договора с руководителем организации в указанном случае.

Законодатель не устанавливает конкретный размер компенсации и не ограничивает ее каким-либо пределом - размер компенсации определяется, трудовым договором, т.е. по соглашению сторон. Исходя из целевого назначения этой выплаты - в максимальной степени компенсировать увольняемому лицу неблагоприятные последствия, вызванные потерей работы, размер компенсации может определяться с учетом времени, остающегося до истечения срока действия трудового договора, тех сумм (оплаты труда), которые увольняемый мог бы получить, продолжая работать в должности руководителя организации, дополнительных расходов, которые он, возможно, вынужден будет понести в результате досрочного прекращения договора, и т.п.

Отсутствие в трудовом договоре условия о выплате компенсации и о ее размере, в частности по той причине, что договор заключался до введения в действие Трудового кодекса Российской Федерации, а необходимые изменения в него не были внесены, не освобождает собственника от обязанности выплатить компенсацию (в силу части второй статьи 424 Трудового кодекса Российской Федерации, устанавливающей правила применения норм данного Кодекса к правоотношениям, возникшим до введения его в действие, трудовой договор с руководителем организации может быть расторгнут в соответствии с пунктом 2 статьи 278 и в том случае, если он был заключен до 1 февраля 2002 года). Однако вопрос о размере компенсации, как следует из статьи 279 Трудового кодекса Российской Федерации, решается по соглашению сторон, а не собственником в одностороннем порядке, и, значит, суммы, подлежащие выплате, должны определяться по договоренности между руководителем организации и собственником, а в случае возникновения спора - по решению суда с учетом фактических обстоятельств конкретного дела, цели и предназначения данной выплаты. Соблюдение требования о выплате руководителю организации справедливой компенсации при увольнении на основании пункта 2 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации должно обеспечиваться независимо от того, была ли трудовым договором, заключенным до введения в действие Трудового кодекса Российской Федерации, предусмотрена компенсация в связи с увольнением по другим основаниям.

Гражданин, свободно выражающий свою волю на занятие должности руководителя организации, имеет законодательно закрепленную возможность (статья 57 Трудового кодекса Российской Федерации) оговорить в трудовом договоре помимо размера компенсации порядок его досрочного расторжения. В частности, по соглашению сторон в трудовом договоре может быть установлен срок предупреждения об увольнении по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации. Кроме того, в силу дискреционного характера полномочия, предоставленного собственнику данной нормой, не исключается и возможность зафиксировать в трудовом договоре конкретные условия ее применения.

4.3. Законодательное закрепление права досрочно прекратить трудовой договор с руководителем организации без указания мотивов увольнения не означает, что собственник обладает неограниченной свободой усмотрения при принятии такого решения, вправе действовать произвольно, вопреки целям предоставления указанного правомочия, не принимая во внимание законные интересы организации, а руководитель организации лишается гарантий судебной защиты от возможного произвола и дискриминации.

Общеправовой принцип недопустимости злоупотребления правом, как и запрещение дискриминации при осуществлении прав и свобод, включая запрет любых форм ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности (статья 17, часть 3; статья 19 Конституции Российской Федерации), в полной мере распространяются на сферу трудовых отношений, определяя пределы дискреционных полномочий собственника.

Положения пункта 2 статьи 278, статьи 279 Трудового кодекса Российской Федерации и абзаца второго пункта 4 статьи 69 Федерального закона "Об акционерных обществах" не препятствуют руководителю организации, если он считает, что решение собственника о досрочном прекращении трудового договора с ним фактически обусловлено такими обстоятельствами, которые свидетельствуют о дискриминации, злоупотреблении правом, оспорить увольнение в судебном порядке. При установлении судом на основе исследования всех обстоятельств конкретного дела соответствующих фактов его нарушенные права подлежат восстановлению.

4.4. Предоставление собственнику возможности без указания мотивов своего решения досрочно прекратить трудовой договор с руководителем организации, выплатив ему при этом справедливую компенсацию, размер которой определяется трудовым договором, т.е. по соглашению сторон, а в случае спора - решением суда, не может рассматриваться - исходя из особенностей правового статуса руководителя организации и существенных различий в характере и содержании его трудовой деятельности по сравнению с иными работниками, а также цели закрепления указанного правомочия - как не имеющее объективного и разумного оправдания и, следовательно, чрезмерное ограничение прав и свобод лиц, занимающих должность руководителя организации, не совместимое с требованиями статей 19 (части 1 и 2), 37 (части 1 и 3) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации. Равным образом оно не может расцениваться и как не согласующееся с предписаниями ратифицированных Российской Федерацией международно-правовых актов, запрещающих дискриминацию в области труда и занятий.

Таким образом, взаимосвязанные нормативные положения пункта 2 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации и абзаца второго пункта 4 статьи 69 Федерального закона "Об акционерных обществах", допускающие возможность расторжения трудового договора с руководителем организации по решению собственника без указания мотивов принятия такого решения, не противоречат Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования предполагают, что расторжение трудового договора с руководителем организации в указанном случае не является мерой юридической ответственности и не допускается без выплаты ему справедливой компенсации, размер которой определяется трудовым договором, т.е. по соглашению сторон, а в случае спора - решением суда.

5. Статья 279 Трудового кодекса Российской Федерации, предоставляя сторонам трудового договора право определять размер компенсации, выплачиваемой руководителю организации в случае досрочного расторжения с ним трудового договора, не закрепляет ее минимальную величину, что истолковывается в правоприменительной практике, судя по материалам настоящего дела, как легальная возможность устанавливать компенсацию в размере, не отвечающем цели данной выплаты (при том что для лица, претендующего на должность руководителя, бывает затруднительно договориться о включении в трудовой договор наиболее выгодных для себя условий по обстоятельствам объективного и субъективного характера, таким как конкуренция на рынке труда, характер и цели деятельности юридического лица, его организационно-правовая форма), либо не устанавливать ее вообще и потому не выплачивать.

Исходя из предназначения компенсации, отсутствие в статье 279 Трудового кодекса Российской Федерации указания на минимальный размер данной выплаты, означающее, по существу, лишение руководителя организации при увольнении по основанию предусмотренному пунктом 2 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации, законодательно установленной гарантии, приводит к несоразмерному ограничению права каждого свободно выбирать род деятельности и профессию, права на защиту от безработицы, иных, связанных с ними, прав и свобод человека и гражданина, к нарушению равенства при осуществлении трудовых прав, баланса прав и законных интересов сторон трудового договора, что противоречит статьям 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 21 (часть 1), 37 (части 1 и 3) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Между тем досрочное расторжение с руководителем организации трудового договора без указания, в исключение из общих правил, мотивов такого решения требует предоставления ему повышенной компенсации, а ее минимальный размер должен быть сопоставим с выплатами, предусмотренными действующим законодательством для сходных ситуаций расторжения трудового договора с руководителем организации по не зависящим от него обстоятельствам, и во всяком случае он не может быть меньше, чем при расторжении трудового договора в связи со сменой собственника организации (статья 181 Трудового кодекса Российской Федерации).

6. Гражданин В.Н. Журбенко - заявитель по настоящему делу утверждает, что пункт 2 статьи 278 и статья 279 Трудового кодекса Российской Федерации, в которых говорится о "досрочном" расторжении трудового договора с руководителем организации, по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, распространяются и на руководителей организаций, заключивших трудовой договор на неопределенный срок, чем нарушаются их конституционные права и свободы.

Действительный смысл указанных положений не может быть выявлен без учета их системной связи с иными положениями Трудового кодекса Российской Федерации, прежде всего части первой его статьи 275, согласно которой трудовой договор с руководителем организации заключается на срок, установленный учредительными документами организации или соглашением сторон. Данная норма, в свою очередь, сформулирована в соответствии с правилами создания исполнительных органов юридического лица, предусматривающими, что эти органы формируются на срок, установленный учредительными документами.

Таким образом, законодатель, определяя в Трудовом кодексе Российской Федерации особенности регулирования труда руководителя организации, исходит из того, что с ним как с лицом, выполняющим функции ее единоличного исполнительного органа (статья 273), по общему правилу, заключается срочный трудовой договор. Об этом свидетельствуют и предписания иных нормативных правовых актов, касающиеся правового положения исполнительных органов организаций отдельных организационно-правовых форм (пункты 3 и 4 статьи 69 Федерального закона "Об акционерных обществах", пункт 1 статьи 40 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", пункт 3 статьи 12 Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании", подпункт "в" пункта 7 постановления Правительства Российской Федерации от 16 марта 2000 года N 234 "О порядке заключения трудовых договоров и аттестации руководителей федеральных государственных унитарных предприятий", пункт 7.3 Примерного трудового договора с руководителем федерального государственного унитарного предприятия, утвержденного распоряжением Министерства имущественных отношений Российской Федерации от 11 декабря 2003 года N 6946-р, и др.).

Вместе с тем возможны случаи, когда по каким-либо причинам трудовой договор с руководителем организации заключается без указания конкретного срока его действия либо когда срочный трудовой договор трансформируется в договор на неопределенный срок в порядке, установленном частью четвертой статьи 58 Трудового кодекса Российской Федерации. Однако нет оснований полагать, что употребление в пункте 2 статьи 278 и статье 279 Трудового кодекса Российской Федерации термина "досрочное" не допускает применение этих норм в подобных случаях.

Вид трудового договора сам по себе не предопределяет характер и содержание труда руководителя организации, как не зависят от того, заключен трудовой договор на определенный или на неопределенный срок, особенности выполняемой руководителем трудовой функции, которыми обусловлено законодательное закрепление возможности расторжения трудового договора с ним без указания мотивов, и те фактические обстоятельства, в силу которых может возникнуть необходимость освобождения руководителя от должности. Установление различий в основаниях расторжения трудового договора по инициативе работодателя исключительно по указанному формальному признаку означало бы нарушение равенства прав и возможностей, не совместимое с требованиями статей 19 (части 1 и 2) и 37 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 68, 72, 74, 75, 79, 80, 100 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации постановил:

1. Признать положения пункта 2 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации и абзаца второго пункта 4 статьи 69 Федерального закона "Об акционерных обществах", в соответствии с которыми трудовой договор с руководителем организации может быть расторгнут в связи с принятием уполномоченным органом юридического лица, в том числе советом директоров (наблюдательным советом) акционерного общества, либо собственником имущества организации, либо уполномоченным собственником лицом (органом) решения о досрочном прекращении трудового договора, не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку названные положения по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего нормативно-правового регулирования предполагают, что расторжение трудового договора в данном случае не является мерой юридической ответственности и не допускается без выплаты справедливой компенсации, размер которой определяется трудовым договором, т.е. по соглашению сторон, а в случае спора - решением суда.

Конституционно-правовой смысл положений пункта 2 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации и абзаца второго пункта 4 статьи 69 Федерального закона "Об акционерных обществах", выявленный в настоящем Постановлении, в силу статьи 6 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.

2. Признать статью 279 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой в случае расторжения трудового договора с руководителем организации до истечения срока его действия по решению уполномоченного органа юридического лица либо собственника имущества организации, либо уполномоченного собственником лица (органа) при отсутствии виновных действий (бездействия) руководителя ему выплачивается компенсация за досрочное расторжение с ним трудового договора в размере, определяемом трудовым договором, не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 37 (части 1 и 3) и 55 (часть 3), в той мере, в какой она, не устанавливая гарантированный минимальный размер компенсации, полагающейся руководителю организации в указанном случае, допускает досрочное расторжение с ним трудового договора без выплаты справедливой компенсации.

Впредь до внесения в действующее законодательство необходимых изменений в соответствии с настоящим Постановлением гарантированный минимальный размер компенсации, выплачиваемой руководителю организации при расторжении трудового договора по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 278 Трудового кодекса Российской Федерации и абзацем вторым пункта 4 статьи 69 Федерального закона "Об акционерных обществах", не может быть ниже, чем это определено действующим законодательством для сходных ситуаций расторжения трудового договора с руководителем организации по не зависящим от него обстоятельствам.

3. Прекратить производство по настоящему делу в части, касающейся проверки конституционности абзаца третьего пункта 3 и абзацев первого и третьего пункта 4 статьи 69 Федерального закона "Об акционерных обществах".

4. Правоприменительные решения по делам граждан - заявителей по настоящему делу, основанные на положениях пункта 2 статьи 278 и статьи 279 Трудового кодекса Российской Федерации, абзаца второго пункта 4 статьи 69 Федерального закона "Об акционерных обществах" в истолковании, расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, подлежат пересмотру в установленном порядке.

5. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

6. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете" и "Собрании законодательства Российской Федерации". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

N 3-П

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

18

Постановление Конституционного Суда РФ от 27.12.1999 N 19-П "По делу о проверке конституционности положений пункта 3 статьи 20 Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании" в связи с жалобами граждан В.П. Малкова и Ю.А. Антропова, а также запросом Вахитовского районного суда города Казани"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 27 декабря 1999 г. N 19-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
ПОЛОЖЕНИЙ ПУНКТА 3 СТАТЬИ 20 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА
"О ВЫСШЕМ И ПОСЛЕВУЗОВСКОМ ПРОФЕССИОНАЛЬНОМ ОБРАЗОВАНИИ"
В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ ГРАЖДАН В.П. МАЛКОВА И Ю.А. АНТРОПОВА,
А ТАКЖЕ ЗАПРОСОМ ВАХИТОВСКОГО РАЙОННОГО
СУДА ГОРОДА КАЗАНИ

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Г.А. Жилина, судей М.В. Баглая, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, В.Д. Зорькина, В.О. Лучина, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой,

с участием граждан В.П. Малкова и Ю.А. Антропова, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В. Лазарева, представителя Совета Федерации - адвоката Ю.А. Тимохова, полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.А. Митюкова,

руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86, 96, 97, 99, 101, 102 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положений пункта 3 статьи 20 Федерального закона от 22 августа 1996 года "О высшем и послевузовском профессиональном образовании".

Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан В.П. Малкова и Ю.А. Антропова на нарушение конституционных прав и свобод указанными положениями Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании", а также запрос Вахитовского районного суда города Казани.

Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации установленные этими положениями возрастные ограничения для лиц, замещающих должности заведующих кафедрами в государственных и муниципальных высших учебных заведениях.

Поскольку жалобы граждан и запрос суда касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим обращениям в одном производстве.

Заслушав сообщение судьи - докладчика О.С. Хохряковой, объяснения представителей сторон, выступление приглашенного в заседание представителя от Министерства образования Российской Федерации - первого заместителя Министра В.М. Жураковского, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. В соответствии с абзацем первым пункта 3 статьи 20 Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании" в государственных и муниципальных высших учебных заведениях должности ректоров, проректоров, деканов факультетов, заведующих кафедрами, руководителей филиалов и институтов замещаются лицами в возрасте не старше шестидесяти пяти лет независимо от времени заключения трудовых договоров (контрактов); лица, занимающие указанные должности и достигшие данного возраста, переводятся с их согласия на иные должности, соответствующие их квалификации. Абзацем четвертым того же пункта предусматривается, что по представлению ученого совета высшего учебного заведения ректор может продлить срок пребывания в должности заведующего кафедрой до достижения семидесятилетнего возраста.

По мнению заявителей, установление законодателем предельного возраста при замещении ряда должностей в государственных и муниципальных высших учебных заведениях является недопустимым ограничением свободы труда, препятствует реализации конституционного права каждого свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, носит дискриминационный характер, а потому положения пункта 3 статьи 20 Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании" не соответствуют статьям 2, 7 (часть 1), 15 (часть 1), 17 (части 1 и 2), 18, 19 (части 1 и 2), 37 (часть 1) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации.

2. Заявителю В.П. Малкову, занимавшему должность заведующего кафедрой в Казанском государственном университете, на основании пункта 3 статьи 20 Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании" было отказано в продлении срока пребывания в этой должности после достижения им шестидесятипятилетнего возраста. С предложенным переводом на должность профессора той же кафедры В.П. Малков не согласился и был уволен из университета. Вахитовский районный суд города Казани, куда В.П. Малков обратился с иском к Казанскому государственному университету о восстановлении на работе в должности заведующего кафедрой и о признании незаконным решения ученого совета не продлевать срок его пребывания в этой должности, придя к выводу о том, что положения пункта 3 статьи 20 Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании" противоречат Конституции Российской Федерации, приостановил производство по делу и направил в Конституционный Суд Российской Федерации запрос о проверке их конституционности. С соответствующей жалобой в Конституционный Суд Российской Федерации обратился и гражданин В.П. Малков.

Заявителю Ю.А. Антропову, занимавшему должность заведующего кафедрой в Пензенском институте усовершенствования врачей Министерства здравоохранения Российской Федерации, в связи с достижением семидесятилетнего возраста было отказано в заключении на очередной срок трудового договора (контракта) о работе в этой должности. Приказом ректора института на основании пункта 3 статьи 20 Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании" он был освобожден от должности заведующего кафедрой и зачислен на должность профессора той же кафедры с временным возложением на него исполнения обязанностей заведующего кафедрой. Октябрьский районный суд города Пензы, отказавший в удовлетворении жалобы Ю.А. Антропова на действия ректора, в обоснование своего решения сослался на то, что в соответствии с пунктом 3 статьи 20 Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании" пребывание в должности заведующего кафедрой допускается лишь до достижения семидесяти лет. Полагая, что указанной нормой нарушаются его конституционные права, гражданин Ю.А. Антропов также обратился в Конституционный Суд Российской Федерации.

Пензенский институт усовершенствования врачей Министерства здравоохранения Российской Федерации, в котором работает Ю.А. Антропов, не является высшим учебным заведением. Как следует из статьи 26 Закона Российской Федерации "Об образовании" (в редакции от 13 января 1996 года) и пунктов 7 и 8 Типового положения об образовательном учреждении дополнительного профессионального образования (повышения квалификации) специалистов, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 26 июня 1995 года N 610, этот институт относится к образовательным учреждениям дополнительного профессионального образования (повышения квалификации) специалистов, реализующим в пределах установленного государством уровня высшего профессионального образования дополнительные образовательные программы повышения квалификации, стажировки, профессиональной переподготовки и переподготовки специалистов.

Вместе с тем пунктом 21 названного Типового положения предусматривается, что деятельность факультетов и кафедр образовательных учреждений повышения квалификации и условия назначения на должность их руководителей определяются в порядке, установленном для образовательных учреждений высшего профессионального образования. Однако указанная норма, послужившая основанием для применения к гражданину Ю.А. Антропову положений пункта 3 статьи 20 Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании", в данном деле не может быть проверена с точки зрения соответствия ее Конституции Российской Федерации, поскольку Конституционный Суд Российской Федерации по жалобам граждан осуществляет проверку конституционности только законов, примененных или подлежащих применению в конкретном деле.

Таким образом, в соответствии с требованиями, вытекающими из статьи 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, а также из пункта 3 части первой статьи 3, статей 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации в настоящем деле проверяет конституционность лишь тех положений пункта 3 статьи 20 Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании", которые были применены в делах заявителей, а также, по мнению Вахитовского районного суда города Казани, подлежат применению в рассматриваемом им деле, т.е. положений, устанавливающих возрастные ограничения для лиц, замещающих должности заведующих кафедрами в государственных и муниципальных высших учебных заведениях.

3. В соответствии с пунктом 1 статьи 20 Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании" в высших учебных заведениях предусматриваются должности научно - педагогического (профессорско - преподавательский состав, научные работники), инженерно - технического, административно - хозяйственного, производственного, учебно - вспомогательного и иного персонала; должность заведующего кафедрой, как и декана факультета, профессора, доцента, старшего преподавателя, преподавателя и ассистента, названный Федеральный закон относит к профессорско - преподавательским. Согласно пункту 2 этой же статьи должности декана факультета и заведующего кафедрой являются выборными, а порядок выборов определяется уставами высших учебных заведений; при замещении других профессорско - преподавательских должностей заключению трудового договора (контракта) предшествует конкурсный отбор.

Из положений пункта 3 данной статьи следует, что лица, занимающие должность заведующего кафедрой в государственных и муниципальных высших учебных заведениях, по достижении шестидесяти пяти лет должны освобождаться от должности независимо от того, когда и на какой срок с ними был заключен трудовой договор (контракт); по представлению ученого совета высшего учебного заведения ректор может продлить заведующему кафедрой срок пребывания в этой должности, но лишь в пределах пятилетнего срока - до достижения семидесяти лет; если же срок пребывания в должности не продлевается, то такое лицо переводится с его согласия на иную должность, соответствующую его квалификации, а при отказе от перевода подлежит увольнению; замещение должностей заведующих кафедрами лицами, достигшими семидесятилетнего возраста, не допускается.

По смыслу оспариваемых положений, придаваемому им сложившейся правоприменительной практикой, один лишь факт достижения лицом установленного предельного возраста служит основанием, достаточным для освобождения его от данной должности и не требующим учета каких-либо иных обстоятельств, в том числе результатов работы кафедры и самого заведующего, его научной квалификации, состояния здоровья, деловых и личных качеств. Предусмотренные возрастные ограничения в равной мере относятся и к лицам, которые не занимают должность заведующего кафедрой, но претендуют на ее замещение.

4. Конституция Российской Федерации закрепляет свободу труда, право каждого свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (статья 37, часть 1).

Из приведенных конституционных положений не вытекает право гражданина занимать определенную должность, выполнять конкретную работу в соответствии с избранным им родом деятельности и профессией и обязанность кого бы то ни было такую работу или должность ему предоставить. В сфере трудовых отношений свобода труда проявляется прежде всего в договорном характере труда. Именно в рамках трудового договора на основе соглашения гражданина и работодателя решается вопрос о работе по определенной профессии, специальности, квалификации или должности.

Вместе с тем свобода труда предполагает обеспечение каждому возможности на равных с другими гражданами условиях и без какой-либо дискриминации вступать в трудовые отношения, реализуя свои способности к труду.

В соответствии со статьей 19 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации все равны перед законом и судом; государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. Конституционный принцип равенства не препятствует законодателю при осуществлении правового регулирования трудовых отношений устанавливать различия в правовом статусе лиц, принадлежащих к разным по условиям и роду деятельности категориям, в том числе вводить особые правила, касающиеся условий замещения отдельных должностей и оснований освобождения от должности, если эти различия являются объективно оправданными, обоснованными и соответствуют конституционно значимым целям и требованиям. Различия, исключения или предпочтения в области труда и занятий, основанные на специфических требованиях определенной работы, в соответствии с пунктом 2 статьи 1 Конвенции МОТ N 111 1958 года о дискриминации в области труда и занятий, ратифицированной Союзом ССР в 1961 году и в силу статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации являющейся составной частью правовой системы Российской Федерации, не считаются дискриминацией.

Следовательно, установление предельного возраста при замещении определенных должностей по трудовому договору (контракту) допустимо, если это ограничение обусловлено спецификой и особенностями выполняемой работы; при введении такого рода возрастных ограничений должно быть обеспечено соблюдение Конституции Российской Федерации, в том числе конституционного принципа равенства, исключающего необоснованное предъявление разных требований к лицам, выполняющим одинаковые по своему содержанию функции. В противном случае установление предельного возраста, достижение которого является основанием для освобождения от должности независимо от согласия работника, означало бы дискриминацию по возрастному признаку. Аналогичная правовая позиция ранее уже была выражена Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлениях от 4 февраля 1992 года по делу о проверке конституционности правоприменительной практики расторжения трудового договора по основанию, предусмотренному пунктом 1.1 статьи 33 КЗоТ РСФСР, и от 6 июня 1995 года по делу о проверке конституционности абзаца второго части седьмой статьи 19 Закона РСФСР от 18 апреля 1991 года "О милиции".

5. Должность заведующего кафедрой отнесена Федеральным законом "О высшем и послевузовском профессиональном образовании" не к административному персоналу, а к профессорско - преподавательским должностям. Это означает, что на заведующего кафедрой, как высококвалифицированного специалиста, имеющего, как правило, ученую степень и ученое звание, возлагается ведение такой же учебной, научно - исследовательской и методической работы, как, например, на профессора или доцента.

Таким образом, заведующий кафедрой, будучи руководителем структурного подразделения, выполняет работу, которая по своему содержанию является существенно иной, чем у руководящих работников высшего учебного заведения, не относящихся к профессорско - преподавательскому составу, - ректора, проректора, руководителей филиала и института, основное содержание деятельности которых связано с осуществлением собственно управленческих, административных функций.

Устанавливая предельный возраст при замещении должности заведующего кафедрой, законодатель вместе с тем не предусматривает каких-либо возрастных ограничений при замещении других профессорско - преподавательских должностей на кафедре (что подтверждается и содержащимся в пункте 3 статьи 20 правилом о переводе лиц, которые занимают должности заведующих кафедрами и достигли шестидесятипятилетнего возраста, с их согласия на иные должности, соответствующие их квалификации, - профессора, доцента и пр.). Следовательно, сам по себе возраст, превышающий шестьдесят пять лет, не препятствует успешному осуществлению данного вида деятельности.

Должность заведующего кафедрой в государственных высших учебных заведениях не отнесена законодателем к государственным должностям государственной службы, задачи, принципы функционирования, порядок прохождения и специфика которой предопределяют особый правовой статус государственных служащих и допускают установление определенных возрастных критериев при замещении указанных должностей. Законодатель не связывает с работой в должности заведующего кафедрой и предоставление для лиц, которые замещают эту должность, каких-либо дополнительных гарантий и льгот, аналогичных тем, которые, в частности, предусмотрены для государственных служащих и призваны компенсировать ущерб, наносимый принципу равенства введением отдельных ограничений их прав и свобод.

С учетом изложенного возрастное ограничение при замещении должностей заведующих кафедрами в государственных и муниципальных высших учебных заведениях не может рассматриваться в качестве специального требования, обусловленного характером этой деятельности, особенностями данного вида труда, а сам по себе факт достижения предельного возраста не может служить достаточным основанием для освобождения от должности заведующего кафедрой или препятствовать участию в выборах на данную должность. Однако по смыслу оспариваемых положений и сложившейся в соответствии с ними правоприменительной практики лица, претендующие на замещение должности заведующего кафедрой, только в силу того, что они достигли соответствующего возраста, лишаются возможности баллотироваться и избираться на эту должность и, следовательно, на равных с другими лицами, относящимися к профессорско - преподавательскому составу, условиях заключать трудовой договор (контракт) о работе в данной должности, а если занимают ее, - продолжить работу до окончания срока, на который они избраны.

Тем самым положения пункта 3 статьи 20 Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании", предусматривающие возрастные ограничения при замещении должностей заведующих кафедрами в государственных и муниципальных высших учебных заведениях, нарушают конституционный принцип равноправия, включая равенство возможностей (статья 19, части 1 и 2 Конституции Российской Федерации), и приводят к дискриминации при реализации права, закрепленного статьей 37 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

6. Законодатель вправе предусматривать необходимые меры в целях обновления руководящих кадров высшей школы и привлечения на эти должности наиболее квалифицированных и перспективных научно - педагогических работников. Однако такие меры должны согласовываться с автономией высших учебных заведений, гарантирующей им, как это следует из пункта 1 статьи 3 Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании", самостоятельность в подборе и расстановке кадров, в осуществлении учебной, научной, финансово - хозяйственной и иной деятельности в соответствии с законодательством и уставом высшего учебного заведения, с тем чтобы автономия не утрачивала реального содержания.

Принцип автономии высших учебных заведений непосредственно не закреплен в Конституции Российской Федерации. Вместе с тем он является основополагающим для деятельности вузов и входит в число тех правовых принципов, на которых основывается государственная политика в области образования, определяются взаимоотношения государства и высших учебных заведений (статья 2 Закона Российской Федерации "Об образовании" и статья 2 Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании").

Провозглашение самостоятельности высших учебных заведений в подборе и расстановке кадров и одновременно - их ответственности за свою деятельность перед личностью, государством и обществом предполагает, что при решении вопроса о том, отвечает ли лицо, возраст которого превышает шестьдесят пять лет, необходимым требованиям, предъявляемым к заведующим кафедрами, определяющее значение должно иметь мнение руководства вузов, их коллегиальных органов. Сложившийся в вузах, в том числе на основе предписаний Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании", правовой механизм замещения указанных должностей, согласно которому заведующие кафедрами избираются ученым советом высшего учебного заведения путем тайного голосования на срок, не превышающий пяти лет, из числа наиболее квалифицированных и авторитетных специалистов соответствующего профиля, рекомендованных коллективами кафедр и советами факультетов, позволяет решать этот вопрос демократическими методами, на основе оценки деловых и личных качеств претендентов. Установление же в дополнение к этому механизму возрастного критерия является необоснованным вторжением государства в договорные отношения в сфере труда, которое влечет неправомерное ограничение свободы трудового договора и автономии государственных и муниципальных высших учебных заведений в решении кадровых вопросов.

Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 100 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать положения пункта 3 статьи 20 Федерального закона от 22 августа 1996 года "О высшем и послевузовском профессиональном образовании", предусматривающие возрастные ограничения для лиц, замещающих должности заведующих кафедрами в государственных и муниципальных высших учебных заведениях, не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2) и 37 (часть 1).

2. В соответствии с частью второй статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" дела граждан В.П. Малкова и Ю.А. Антропова, в которых применены содержащиеся в пункте 3 статьи 20 Федерального закона от 22 августа 1996 года "О высшем и послевузовском профессиональном образовании" положения, признанные настоящим Постановлением не соответствующими Конституции Российской Федерации, подлежат пересмотру в установленном порядке.

3. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является окончательным, не подлежит обжалованию и вступает в силу немедленно после его провозглашения.

4. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

19

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 14 января 2003 г. N 32-О

ПО ЗАПРОСУ СУДЕБНОЙ КОЛЛЕГИИ
ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ АРХАНГЕЛЬСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА
О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПУНКТА 5 ЧАСТИ ЧЕТВЕРТОЙ
СТАТЬИ 6 ЗАКОНА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ "О ЧАСТНОЙ
ДЕТЕКТИВНОЙ И ОХРАННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя М.В. Баглая, судей Н.С. Бондаря, Н.В. Витрука, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, В.О. Лучина, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
заслушав в пленарном заседании заключение судьи В.Г. Ярославцева, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение запроса судебной коллегии по гражданским делам Архангельского областного суда,

установил:

1. В феврале 2002 года ОВД Октябрьского округа города Архангельска со ссылкой на пункт 5 части четвертой статьи 6 Закона Российской Федерации "О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации" отказал гражданину А.И. Паняхину в выдаче лицензии на право заниматься частной охранной деятельностью, поскольку в 1995 году он был уволен со службы в органах внутренних дел за систематическое нарушение дисциплины по основанию, предусмотренному пунктом "к" части первой статьи 58 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации (утверждено Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 23 декабря 1992 года). Октябрьский районный суд города Архангельска отказал в удовлетворении жалобы А.И. Паняхина на указанное решение.
Судебная коллегия по гражданским делам Архангельского областного суда, рассматривающая кассационную жалобу А.И. Паняхина на решение Октябрьского районного суда города Архангельска, придя к выводу о том, что пункт 5 части четвертой статьи 6 Закона Российской Федерации "О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации", согласно которому лицензия на работу в качестве частного детектива не выдается гражданам, уволенным с государственной службы, из судебных, прокурорских и иных правоохранительных органов по компрометирующим их основаниям, не соответствует статьям 2, 7 (часть 1), 37 (часть 1) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, а также статье 23 Всеобщей декларации прав человека, обратилась в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке его конституционности.
2. Конституция Российской Федерации гарантирует каждому право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (статья 37, часть 1). Вместе с тем при осуществлении правового регулирования труда (прохождения службы) законодатель вправе устанавливать различия в правовом статусе лиц, принадлежащих к разным по условиям и роду деятельности категориям (в том числе вводить правила, касающиеся условий замещения отдельных должностей и основания освобождения от должности), если эти различия являются объективно оправданными, обоснованными и соответствуют конституционно значимым целям. Установление таких различий, как основанных на специфических (квалификационных) требованиях, связанных с определенной работой, не противоречит конституционному принципу равенства (статья 19, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации) и в силу пункта 2 статьи 1 Конвенции МОТ N 111 не считается дискриминацией.
Нормативные положения, регламентирующие право гражданина на осуществление конкретных видов трудовой деятельности (в частности, устанавливающие возрастные ограничения для замещения государственных должностей государственной службы, должностей заведующих кафедрами в государственных и муниципальных высших учебных заведениях, муниципальных должностей муниципальной службы, обязательность конкурсного и/или на основе лицензий подбора кадров для отдельных видов деятельности и должностей), уже являлись предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации.
В Постановлениях от 6 июня 1995 года по делу о проверке конституционности абзаца 2 части седьмой статьи 19 Закона РСФСР "О милиции" и от 27 декабря 1999 года по делу о проверке конституционности положений пункта 3 статьи 20 Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании", а также в ряде определений Конституционным Судом Российской Федерации выражена правовая позиция, согласно которой установление специальных требований, обусловленных задачами, принципами организации и функционирования государственной службы, целью обеспечения поддержания высокого уровня ее отправления, особенностями деятельности лиц, исполняющих обязанности по государственной должности государственной службы, не может рассматриваться как нарушение права на равный доступ к государственной службе и права свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, гарантированных статьями 32 (часть 4) и 37 (часть 1) Конституции Российской Федерации, либо как не согласующееся с предписаниями статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации ограничение этих прав.
Названные решения Конституционного Суда Российской Федерации, а следовательно, и изложенная в них правовая позиция, сохраняют свою силу.
3. Закон Российской Федерации от 11 марта 1992 года "О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации" (в редакции от 21 марта 2002 года), как следует из части первой его статьи 1, регламентирует оказание на возмездной договорной основе услуг физическим и юридическим лицам предприятиями, имеющими специальное разрешение (лицензию) органов внутренних дел, в целях защиты законных прав и интересов своих клиентов посредством осуществления частной детективной и охранной деятельности. Названный Закон, исходя из особого характера частной детективной и охранной деятельности (статья 3), наделяет осуществляющих ее лиц специальным правовым статусом, отличным от правового статуса работников правоохранительных органов (часть вторая статьи 1) и включающим соответствующие права и обязанности (статьи 5, 16 - 18), ограничения некоторых прав (часть вторая статьи 4, часть пятая статьи 11), а также гарантии социальной и правовой защиты (статья 19).
Одним из условий, с соблюдением которых Закон Российской Федерации "О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации" связывает осуществление частной детективной и охранной деятельности, является наличие соответствующей лицензии (статьи 4, 6, 11, 12 и 14). Устанавливая порядок получения лицензии, данный Закон предусматривает исчерпывающий перечень случаев, когда орган внутренних дел отказывает в ее выдаче (часть четвертая статьи 6). В частности, лицензия не выдается гражданину, уволенному с государственной службы, из судебных, прокурорских и иных правоохранительных органов по компрометирующему основанию (пункт 5 части четвертой статьи 6).
Поскольку частная детективная и охранная деятельность сопряжена с повышенной опасностью для жизни и здоровья граждан (тех, кто занимается такой деятельностью, тех, в чьих интересах она осуществляется, и иных граждан) и поскольку при этом могут затрагиваться конституционные права и свободы (право на неприкосновенность жилища и частной жизни, право на личную и семейную тайну и др.), а также иные права и законные интересы физических и юридических лиц, законодатель - исходя из положений Конституции Российской Федерации о гарантированности государственной защиты прав и свобод человека и гражданина (статьи 2 и 45, часть 1), о недопущении при реализации прав и свобод человека и гражданина нарушения прав и свобод других лиц (статья 17, часть 3) - вправе предусматривать особые квалификационные требования к лицам, претендующим на занятие данным видом деятельности. Установление таких специальных требований не противоречит и статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, допускающей ограничение прав граждан федеральным законом в конституционно значимых целях (в данном случае - в целях защиты прав и законных интересов других лиц).
Лицензия на частную сыскную и охранную деятельность является документом, подтверждающим профессиональное соответствие осуществляющих ее лиц, и, следовательно, основания к отказу в ее выдаче, в частности предусмотренное пунктом 5 части четвертой статьи 6 Закона Российской Федерации "О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации", выступают, по сути, именно в качестве квалификационных требований, установление которых само по себе не может рассматриваться как нарушающее закрепленные Конституцией Российской Федерации принцип равенства (статья 19, части 1 и 2) и право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (статья 37, часть 1) либо как не согласующееся с предписаниями ее статьи 55 (часть 3).
4. Установив в пункте 5 части четвертой статьи 6 Закона Российской Федерации "О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации" ограничение, препятствующее гражданам в получении лицензии на осуществление частной детективной и охранной деятельности, а именно их предшествующее увольнение по компрометирующим основаниям с государственной службы, из судебных, прокурорских и иных правоохранительных органов, федеральный законодатель не закрепил перечень оснований, которые следует считать компрометирующими, а также не определил срок действия такого ограничения.
Сложившаяся правоприменительная практика свидетельствует о том, что соответствующие органы внутренних дел и суды общей юрисдикции принимают решения об отказе гражданину в выдаче лицензии исходя из одного только факта увольнения по компрометирующему основанию, относя к числу компрометирующих все основания увольнения с государственной службы, которые федеральное законодательство, регламентирующее эти вопросы, связывает с совершением виновного противоправного деяния (преступления, дисциплинарного проступка, порочащего проступка, выразившегося, в частности, в совершении административного правонарушения, и т.п.). При этом гражданин претерпевает неблагоприятные правовые последствия, по сути, бессрочно, тогда как по общему правилу, закрепленному в отраслевом законодательстве (трудовом, административном, уголовном), негативные последствия привлечения гражданина к той или иной юридической ответственности (дисциплинарной, административной, уголовной) в связи с совершением им конкретного правонарушения ограничены определенным сроком.
Следовательно, применение судами общей юрисдикции пункта 5 части четвертой статьи 6 Закона Российской Федерации "О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации" вне системной связи с положениями отраслевого законодательства о перечне оснований увольнения с государственной службы, считающихся компрометирующими, и сроках претерпевания гражданином соответствующих неблагоприятных правовых последствий, приводило бы к такому ущемлению права лица, претендующего на работу в качестве частного детектива или частного охранника, свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (статья 37, часть 1, Конституции Российской Федерации), которое не может быть оправдано указанными в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации целями.
5. Таким образом, норма пункта 5 статьи 6 Закона Российской Федерации "О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации", как закрепляющая, по сути, квалификационное требование к лицам, занимающимся определенным видом деятельности, является такой же, какие ранее были признаны Конституционным Судом Российской Федерации соответствующими Конституции Российской Федерации, и подлежит применению в соответствии с ее конституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем Определении.
Это означает, что суды общей юрисдикции и иные правоприменители должны, исходя из фактических обстоятельств конкретного дела (давности увольнения по компрометирующему основанию лица, претендующего на получение лицензии, степени тяжести совершенного им проступка, его личных качеств и других обстоятельств), применять данную норму в системной связи с положениями отраслевого законодательства об ответственности за совершение конкретных правонарушений и сроках претерпевания гражданином неблагоприятных правовых последствий привлечения к юридической ответственности.
Проверка же правильности выбора норм отраслевого законодательства, подлежащих применению в совокупности с нормой пункта 5 части четвертой статьи 6 Закона Российской Федерации "О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации", относится к компетенции судов общей юрисдикции.
Исходя из изложенного и руководствуясь частью первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Пункт 5 части четвертой статьи 6 Закона Российской Федерации "О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации" подлежит применению в соответствии с его конституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем Определении исходя из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, сохраняющих свою силу.
2. Выявленный Конституционным Судом Российской Федерации конституционно-правовой смысл пункта 5 части четвертой статьи 6 Закона Российской Федерации "О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации" является общеобязательным и исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике.
3. Признать запрос Архангельского областного суда не подлежащим дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку для разрешения поставленного в нем вопроса в соответствии с Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации" не требуется вынесения предусмотренного его статьей 71 итогового решения в виде постановления.
4. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данном запросу окончательно и обжалованию не подлежит.
5. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
М.В.БАГЛАЙ

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0

20

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 4 ноября 2004 г. N 343-О

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЗАПРОСА
СОВЕТСКОГО РАЙОННОГО СУДА ГОРОДА КРАСНОЯРСКА О ПРОВЕРКЕ
КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 261 ТРУДОВОГО
КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей М.В. Баглая, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
заслушав в пленарном заседании заключение судьи Г.А. Гаджиева, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение запроса Советского районного суда города Красноярска,

установил:

1. В ходе подготовки к судебному разбирательству дела по иску гражданки Т.В. Табаковой о восстановлении на работе и взыскании заработной платы за время вынужденного прогула Советский районный суд города Красноярска (первая постоянная сессия в поселке Солнечном) установил, что истица, будучи беременной, отсутствовала на работе в течение пяти дней без предоставления работодателю больничного листа (или медицинского заключения об освобождении от работы) и вследствие этого была уволена за прогул.
Придя к выводу о том, что подлежащая применению в деле часть первая статьи 261 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой расторжение трудового договора по инициативе работодателя с беременными женщинами не допускается, за исключением случаев ликвидации организации, как не допускающая расторжение трудового договора по инициативе работодателя с беременными женщинами, совершившими однократное грубое нарушение трудовых обязанностей (в данном случае - прогул), не соответствует статьям 8, 19 (части 1 и 2), 35 (часть 2), 37 (часть 1), 41 (часть 1), 46 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, Советский районный суд города Красноярска приостановил производство по делу и обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке ее конституционности.
2. Конституция Российской Федерации гарантирует свободу экономической деятельности, поддержку конкуренции, признание и защиту равным образом частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности в качестве основ конституционного строя Российской Федерации (статья 8) и закрепляет право каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 34, часть 1), а также право каждого иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (статья 35, части 1 и 2).
Приведенные конституционные положения предполагают наличие у работодателя (физического или юридического лица) правомочий, позволяющих ему в целях осуществления экономической деятельности и управления имуществом самостоятельно, под свою ответственность принимать необходимые кадровые решения (подбор, расстановка, увольнение персонала). Поэтому законодатель, предусматривая в соответствии с требованиями статьи 37 Конституции Российской Федерации гарантии трудовых прав работников, в том числе направленные против возможного произвольного увольнения, не вправе устанавливать такие ограничения правомочий работодателя, которые ведут к искажению самого существа свободы экономической (предпринимательской) деятельности, - иное противоречило бы предписаниям статьи 55 Конституции Российской Федерации, в соответствии с которыми защита прав и свобод одних не должна приводить к отрицанию или умалению прав и свобод других, а возможные ограничения посредством федерального закона должны преследовать конституционно значимые цели и быть соразмерными.
Вопрос, касающийся установления законодательных ограничений при увольнении с работы по инициативе работодателя определенных категорий работников, в частности работников, имеющих детей-инвалидов, и работников, входящих в состав профсоюзных органов, в том числе их руководителей, и не освобожденных от основной работы, ранее исследовался Конституционным Судом Российской Федерации (Постановление от 24 января 2002 года по делу о проверке конституционности положений статей 170 и 235 КЗоТ Российской Федерации и статьи 25 Федерального закона "О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности", Определение от 4 декабря 2003 года по запросу Первомайского районного суда города Пензы о проверке конституционности части первой статьи 374 Трудового кодекса Российской Федерации).
Как следует из правовой позиции, выраженной в указанных решениях, положения статьи 37 Конституции Российской Федерации, обусловливая свободу трудового договора, право работника и работодателя посредством согласования воль устанавливать его условия и решать вопросы, связанные с возникновением, изменением и прекращением трудовых отношений, вместе с тем выступают в качестве конституционно-правовой меры этой свободы, границы которой стороны не вправе нарушать. Поэтому, заключая трудовой договор, работодатель обязан обеспечить работнику условия труда в соответствии с указанными требованиями Конституции Российской Федерации, а работник - лично выполнять определенную соглашением трудовую функцию, соблюдая действующие в организации правила внутреннего трудового распорядка.
3. Согласно Конституции Российской Федерации в Российской Федерации обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства (статья 7, часть 2); материнство и детство, семья находятся под защитой государства (статья 38, часть 1). Исходя из данных конституционных положений законодатель вправе, в том числе посредством закрепления соответствующих мер социальной защиты, предусмотреть определенные гарантии и льготы для тех работников с семейными обязанностями, которые в силу указанного обстоятельства не могут в полном объеме наравне с другими выполнять предписанные общими нормами обязанности в трудовых отношениях.
Часть первая статьи 261 Трудового кодекса Российской Федерации, запрещающая увольнение по инициативе работодателя беременных женщин (кроме случаев ликвидации организации), относится к числу специальных норм, предоставляющих беременным женщинам повышенные гарантии по сравнению с другими нормами Трудового кодекса Российской Федерации, регламентирующими вопросы расторжения трудового договора, - как общими, так и предусматривающими особенности регулирования труда женщин и лиц с семейными обязанностями. По своей сути она является трудовой льготой, направленной на обеспечение поддержки материнства и детства в соответствии со статьями 7 (часть 2) и 38 (часть 1) Конституции Российской Федерации.
Такого рода повышенная защита предоставляется законодателем беременным женщинам как нуждающимся в особой социальной защищенности в сфере труда, с тем чтобы, с одной стороны, предотвратить возможные дискриминационные действия недобросовестных работодателей, стремящихся избежать в дальнейшем необходимости предоставления им отпусков по беременности и родам, отпусков по уходу за ребенком, иных предусмотренных законодательством гарантий и льгот в связи с материнством (глава 41 Трудового кодекса Российской Федерации), а с другой - в силу того, что даже при наличии запрета отказывать в заключении трудового договора по мотивам, связанным с беременностью или наличием детей (часть четвертая статьи 64 Трудового кодекса Российской Федерации), поиск работы для беременной женщины чрезвычайно затруднителен.
Вместе с тем в отличие от действия льгот, предоставляемых при расторжении трудового договора по инициативе работодателя иным категориям работников с семейными обязанностями (часть третья статьи 261 Трудового кодекса Российской Федерации), действие запрета на увольнение беременной женщины с работы по инициативе работодателя существенно ограничено по времени. Кроме того, статьей 192 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрены иные - помимо увольнения с работы - дисциплинарные взыскания, которые работодатель, реализуя свою компетенцию по принятию кадровых решений, вправе применить к беременной женщине в случае совершения ею дисциплинарного проступка.
Таким образом, норма, содержащаяся в части первой статьи 261 Трудового кодекса Российской Федерации, не может рассматриваться как устанавливающая несоразмерное ограничение прав работодателей, гарантированных статьями 34 (часть 1) и 35 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению запроса Советского районного суда города Красноярска, поскольку он не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми обращение в Конституционный Суд Российской Федерации может быть признано допустимым.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данному запросу окончательно и обжалованию не подлежит.
3. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 37