narcorik.ru



САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 34


ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 34

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Конституция РФ
Раздел I
Глава 2 Права и свободы человека и гражданина
Статья 34

1. Каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности.
2. Не допускается экономическая деятельность, направленная на монополизацию и недобросовестную конкуренцию.

Подпись автора

Лойер Клуб - свежие новости с юридических полей !

0

2

Статья 34

1. Статья 34 провозглашает и юридически гарантирует свободу использования каждым своих способностей и имущества любым не запрещенным законом способом, т.е. свободу экономической деятельности. Статья 34 устанавливает, что каждый вправе иметь имущество, каждый вправе использовать свое имущество, никто не может быть лишен своего имущества иначе как по суду и с соблюдением соответствующих правил, и эти нормы распространяются не только на индивидов - физических лиц, но и на юридические лица - организации, закрепляя свободную экономическую деятельность и право частной собственности.

2. Каждый человек может свободно использовать свое имущество и свои личные способности для любой не запрещенной законом экономической деятельности, в том числе и предпринимательской (часть 1 статьи 34). Под предпринимательской понимается деятельность, направленная на извлечение прибыли; она может осуществляться и с применением наемного труда.

3. Конкуренция - это состязательность предпринимателей на рынках, которая ограничивает возможность каждого отдельного предпринимателя негативно воздействовать на общие условия обращения товаров и услуг и стимулирует производство тех товаров и услуг, которые требуются потребителю. Противоположность конкуренции - монополистическая деятельность, т.е. действия (бездействие) предпринимателей, органов исполнительной власти, направленные на ограничение и устранение конкуренции, повышение цен. Провозглашенное статьей 34 право граждан на свободное предпринимательство и осуществление экономической деятельности гарантируется государственной поддержкой развития конкуренции и пресечением проявлений монополизма. Конституция запрещает злоупотребление предпринимателем своим доминирующим положением на рынке и применение недозволенных форм и приемов конкуренции.

4. Важная роль здесь отведена Федеральному закону РФ от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О конкуренции", Закону РСФСР от 22 марта 1991 г. "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках". Государственное регулирование деятельности субъектов естественных монополий осуществляется на основе Федерального закона от 17 августа 1995 г. N 147-ФЗ "О естественных монополиях".

5. Под недобросовестной конкуренцией понимается ведение конкурентной борьбы нечестными и незаконными методами. Существуют различные формы недобросовестной конкуренции, в том числе: распространение одним предпринимателем ложных, неточных или искаженных сведений, способных причинить убытки другому предпринимателю, введение потребителей в заблуждение относительно характера, способа и места изготовления, потребительских свойств и качества товара; некорректное сравнение предпринимателем производимых и реализуемых им товаров с товарами других предпринимателей и т.д.

Основное средство борьбы с недобросовестной конкуренцией - это обращение в антимонопольные органы, которые вправе давать предпринимателям, использующим недозволенные формы конкуренции, предписания о прекращении нарушений, а при невыполнении предписаний - налагать штраф.

0

3

Статья 34

1. Термин "каждый" в данной статье имеет в виду широкий спектр субъектов, включающий в себя: граждан России; иностранных граждан; лиц с двойным гражданством; юридические лица*(3), предпринимателей. Эти субъекты равноправны перед законом и судом (ч. 1 ст. 19 Конституции), их дискриминация по признакам, указанным в ч. 2 ст. 19, не допускается. "Свободное использование своих способностей" представляет собой сложное понятие, ключевым термином которого для данной статьи является слово способность. Этот термин употребляется в современной психологии в смысле "индивидуально-психологических особенностей личности, являющихся условием успешного выполнения той или иной продуктивной деятельности".

В Конституции к слову "способность" законодатель обращается дважды: в комментируемой статье говорится о способностях вообще, а в ч. 1 ст. 37 - о способности к труду. В ст. 44 способность подразумевается, поскольку можно предположить, что для осуществления творческой деятельности способности нужны ничуть не меньше, чем для занятия предпринимательством и иной экономической деятельностью. Впрочем, это было бы верно и вообще для всякой деятельности, условием осуществления которой являются некие внутренние возможности и потенции человека.

Следует обратить внимание на то обстоятельство, что законодатель, говоря о способностях, проводит их качественное различие. Не все способности одобряются законодателем даже в отношении предпринимательства и иной экономической деятельности. Поощряются такие способности, которые приносят общественную пользу и не запрещены законом. Это означает, что использование способностей человека в предпринимательской и иной экономической деятельности в некоторых случаях должно вызывать осуждение и влечь санкции со стороны государства. Примерами такого "предпринимательства" служат: организация притонов, изготовление оружия и взрывных устройств, перевозка наркотиков, создание скрытых от властей производств, промышленное или кустарное изготовление денег и т.п. Таким образом, некоторые из способностей человека не могут свободно использоваться в предпринимательстве и иной экономической деятельности.

Легальное определение предпринимательства как вида деятельности дается в ч. 3 ст. 2 ГК. Это деятельность, "направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке".

Под "имуществом" понимаются не только вещи и иные объекты гражданского права, указанные в ст. 128 ГК. Имущество используется в качестве собирательного понятия, включающего не только предметы материального мира, имущественные права на них, но и информацию, энергию, результаты интеллектуальной деятельности и исключительные права на них, а также имущественные комплексы, природные богатства и пр. Необходимо отметить, что имуществом являются не только включенные в гражданский оборот предметы, права и свойства объектов материального мира. Помимо гражданского оборота существует несколько оборотов имущества специального назначения: медицинский, военный, государственного резерва, налоговый, таможенный и т.п. В них происходит обращение имущества, подчиняющегося специальным правовым режимам и исключенного или ограниченного в обороте гражданском. В силу этого конституционный термин "имущество" не только отражает принадлежность имущества конкретному собственнику с возможностью использования его в предпринимательской деятельности, но и определяет значение имущества для РФ, не замыкая его рамками гражданского законодательства и гражданского оборота. В этом смысле природные ресурсы, сосредоточенные, например, на континентальном шельфе, но еще не включенные в гражданский оборот, также можно отнести к имуществу.

В решениях Конституционного Суда постепенно происходит наращивание правовой позиции в отношении того, какие права охватываются понятием "имущество" в его конституционно-правовом смысле.

Так, в Постановлении от 20 мая 1997 г. N 8-П по делу о проверке конституционности п. 4 и 6 ст. 242 и ст. 280 Таможенного кодекса РФ в связи с запросом Новгородского областного суда (СЗ РФ. 1997. N 21. ст. 2542), а также в Постановлении от 11 марта 1998 г. N 8-П по делу о проверке конституционности ст. 266 Таможенного кодекса РФ, ч. 2 ст. 85 и ст. 222 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях в связи с жалобами граждан М.М. Гаглоевой и А.Б. Пестрякова (СЗ РФ. 1998. N 12. ст. 1458) Конституционный Суд отметил такие важные признаки имущества, позволяющие требовать его конституционный защиты, как законность приобретения, а также нахождение в обороте.

Понятием "имущество" в его конституционно-правовом смысле охватываются вещные права и права требования, в том числе принадлежащие кредиторам, например права требования и законные интересы кредиторов в рамках конкурсного производства в процедуре банкротства.

Соответствующее толкование термина "имущество" было сформулировано в Постановлении Конституционного Суда от 17 декабря 1996 г. N 20-П по делу о проверке конституционности п. 2 и 3 ч. 1 ст. 11 Закона РФ от 24 июня 1993 г. "О федеральных органах налоговой полиции", в Постановлении от 16 мая 2000 г. N 8-П по делу о проверке конституционности положений п. 4 ст. 104 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" в связи с жалобой компании "Timber Holdings International Limited" (СЗ РФ. 1997. N 1. ст. 197; 2000. N 21. ст. 2258).

К имущественным правам требования (в частности, требования к акционерному обществу) относятся требования на участие в распределении прибыли, на получение части имущества в случае ликвидации акционерного общества и т.д. Имущественные права требования также являются "имуществом", а следовательно, обеспечиваются конституционно-правовыми гарантиями, включая охрану законом прав акционеров, в том числе миноритарных (мелких) акционеров как слабой стороны в системе корпоративных отношений, и судебную защиту нарушенных прав. Эти гарантии направлены на достижение таких публичных целей, как привлечение частных инвестиций в экономику и обеспечение стабильности общественных отношений в сфере гражданского оборота (Постановление Конституционного Суда от 10 апреля 2003 г. N 5-П по делу о проверке конституционности п.1 ст. 84 ФЗ "Об акционерных обществах" в связи с жалобой ОАО "Приаргунское"//СЗ РФ. 2003. N 17. ст. 1656)).

"Иная экономическая деятельность", невключаемая в предпринимательство, представляет собой разумную деятельность человека, прямо не направленную на получение прибыли, но предполагающую использование его способностей и имущества для удовлетворения материальных потребностей и интересов. Особенность данной деятельности в том, что ее природа имеет экономическую основу, хотя она может быть связана как с духовным миром человека, так и с его физической природой. Представляется, что к экономической не может быть отнесена деятельность, связанная с вероисповеданием, идеологией и т.п., но к ней вполне можно отнести творчество архитектора, изобретателя, занимающегося частной практикой врача или педагога.

К иной экономической деятельности могут быть отнесены также: игра на бирже и участие в лотерее, инвестирование сбережений; рента и пожизненное содержание; ведение подсобного хозяйства, не носящее товарного характера; благотворительность и меценатство; организация ассоциаций и союзов без целей извлечения прибыли и др.

Право на занятие предпринимательской деятельностью имеет определенные ограничения. Так, существует запрет на осуществление предпринимательской деятельности, приобретение в случаях, установленных федеральным законом, ценных бумаг, по которым может быть получен доход, гражданскими служащими (ст. 17 ФЗ от 27 июля 2004 г. "О государственной гражданской службе Российской Федерации"//СЗ РФ. 2004. N 31. ст. 3215).

Рассматривая вопрос о конституционности ст. 9 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" в части, запрещающей должностным лицам органов государственной власти иметь в собственности предприятия, Конституционный Суд отметил, что гражданин РФ, пожелавший реализовать конституционное право быть избранным в орган государственной власти, должен принять те условия (преимущества, ограничения), с которыми связан приобретаемый им при этом публично-правовой статус (Определение Конституционного Суда от 19 апреля 1996 г. N 74-О).

Свободное занятие предпринимательской деятельностью предполагает и иные рамки ее осуществления. Так, КоАП содержит специальный раздел об административных правонарушениях в области предпринимательской деятельности. К их числу относятся, например, осуществление предпринимательской деятельности без государственной регистрации или без специального разрешения (лицензии), продажа товаров без применения контрольно-кассовых машин и др.

Конституционный Суд указал на недопустимость действий законодателя, устанавливающего за одно и то же деяние неравные виды ответственности (санкции) для предпринимателей в зависимости от того, в какой разрешенной законом форме они осуществляют предпринимательскую деятельность - в форме юридического лица или без образования юридического лица, а также в зависимости от того, каким органом предоставлено право применения меры ответственности.

В Постановлении от 12 мая 1998 г. N 14-П по делу о проверке конституционности отдельных положений Закона РФ "О применении контрольно-кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением" Конституционный Суд отметил, что установление законодателем не дифференцированного по размеру штрафа за неприменение контрольно-кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением, невозможность его снижения не позволяют применять эту меру взыскания с учетом характера совершенного правонарушения, размера причиненного вреда, степени вины правонарушителя, его имущественного положения и иных существенных обстоятельств деяния, что нарушает принципы справедливости наказания, его индивидуализации и соразмерности. В таких условиях столь большой штраф за данное правонарушение может превратиться из меры воздействия в инструмент подавления экономической самостоятельности и инициативы, чрезмерного ограничения свободы предпринимательства и права частной собственности (СЗ РФ. 1998. N 20. ст. 2173).

Наиболее общий характер носит правовая позиция Конституционного Суда, согласно которой федеральный законодатель, реализуя свои полномочия в сфере регулирования предпринимательской деятельности, вправе определять порядок и условия ее осуществления и, исходя из специфики производства и оборота тех или иных видов продукции как объектов гражданских прав, устанавливать дополнительные требования, а также ограничения, которые, однако, должны соответствовать критериям, закрепленным Конституцией, а именно вводиться федеральным законом и только в целях защиты закрепленных ею ценностей, в том числе здоровья, прав и законных интересов других лиц (Определение Конституционного Суда от 18 марта 2004 г. N 150-О//ВКС РФ. 2004. N 5).

2. Часть 2 комментируемой статьи прямо запрещает экономическую (соответственно предпринимательскую) деятельность, направленную на монополизацию и недобросовестную конкуренцию.

ФЗ от 26 июля 2006 г. "О защите конкуренции" (СЗ РФ. 2006. N 31. ст. 3434) определяет монополистическую деятельность как злоупотребление хозяйствующим субъектом, группой лиц своим доминирующим положением, соглашения или согласованные действия, запрещенные антимонопольным законодательством, а также иные действия (бездействие), признанные в соответствии с федеральными законами монополистической деятельностью (ст. 4).

Однако существование в рыночном хозяйстве монополии не исключается из экономической деятельности в принципе. ФЗ от 17 августа 1995 г. "О естественных монополиях" (СЗ РФ. 1995. N 34. ст. 3426) в ст. 3 определяет естественную монополию как "состояние товарного рынка, при котором удовлетворение спроса на этом рынке эффективнее в отсутствие конкуренции в силу технологических особенностей производства (в связи с существенным понижением издержек производства на единицу товара по мере увеличения объема производства), а товары, производимые субъектами естественной монополии, не могут быть заменены в потреблении другими товарами, в связи с чем спрос на данном товарном рынке на товары, производимые субъектами естественных монополий, в меньшей степени зависит от изменения цены на товар, чем спрос на другие виды товаров".

Законодатель, признавая наличие естественных монополий в некоторых сферах экономической деятельности, не должен исключать появление на рынке их конкурентов.

Комментируемая статья говорит о недобросовестной конкуренции, противопоставляя ей добросовестную конкуренцию как желательную и поощряемую. Поэтому конкуренция, о поддержке которой говорит статья 8 Конституции, всегда будет только добросовестной.

Понятие доброй совести (bonne foi, Treu und Glauben), от которого происходит и слово "добросовестный", известно в основном западному гражданскому законодательству, а в ГК применяется, к примеру, по отношению к добросовестному приобретателю и недобросовестному владельцу при защите права собственности (ст. 10, 302, 303).

В литературе 30-50-х годов ХХ в. понятие "добрая совесть" именовалось "каучуковым" и "лежащим за пределами закона", хотя это понятие было содержанием именно закона. Вопрос состоял в том, как толковать "добрую совесть" для правоприменения: могли возникнуть некоторые сложности, связанные с понятием "совесть" в нравственном смысле.

Понятие "добрая совесть" представляет собой некий критерий общественной нравственности, выражающий через закон минимум нравственных требований общества к участникам конкретных правовых отношений. "Добрая совесть" в предпринимательстве и иной экономической деятельности представляет собой, с одной стороны, определенные (писаные и неписаные) правила и нормы этой деятельности, а с другой - следование людей этим правилам.

Конкуренция представляет собой соперничество, состязание, соревнование на рынке. Всякое соперничество, не нарушающее законов, есть конкуренция добросовестная. Статья 4 ФЗ "О защите конкуренции" определяет конкуренцию как соперничество хозяйствующих субъектов, при котором самостоятельными действиями каждого из них исключается или ограничивается возможность каждого из них в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке.

В этой же статье содержится понятие недобросовестной конкуренции, понимаемой как любые действия хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам - конкурентам либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации.

К понятию недобросовестной конкуренции тесно примыкает недобросовестная реклама (ФЗ от 13 марта 2006 г. "О рекламе"//СЗ РФ. 2006. N 12. ст. 1232).

Недобросовестной признается реклама, которая:

1) содержит некорректные сравнения рекламируемого товара с находящимися в обороте товарами, которые произведены другими изготовителями или реализуются другими продавцами;

2) порочит честь, достоинство или деловую репутацию лица, в том числе конкурента;

3) представляет собой рекламу товара, которая запрещена данным способом, в данное время или в данном месте, если она осуществляется под видом рекламы другого товара, товарный знак или знак обслуживания которого тожествен или сходен до степени смешения с товарным знаком или знаком обслуживания товара, в отношении рекламы которого установлены соответствующие требования и ограничения, а также под видом рекламы изготовителя или продавца такого товара;

4) является актом недобросовестной конкуренции в соответствии с антимонопольным законодательством.

Как отметил Конституционный Суд (Определение Конституционного Суда от 16 ноября 2000 г. N 237-О) для проведения государственной политики по содействию развитию товарных рынков и конкуренции, предупреждению, ограничению и пресечению монополистической деятельности и недобросовестной конкуренции сформирована система федеральных органов исполнительной власти, что, однако, не предполагает наличия у них функций органов судебной власти.

Антимонопольный орган не вправе давать (направлять) обязательные для исполнения предписания и применять меры административной ответственности за нарушение антимонопольного законодательства и иных нормативных правовых актов о защите конкуренции на рынке финансовых услуг Центральному банку РФ. Этим, однако, не исключается возможность судебной проверки нормативных и иных правовых актов Центрального банка РФ на предмет их соответствия антимонопольному законодательству (Определение Конституционного Суда от 15 января 2003 г. N 45-О//ВКС РФ. 2003. N 3).

0

4

Статья 34

1. Комментируемая статья закрепляет ряд важных принципов рыночной экономики. Часть первая комментируемой статьи развивает принцип свободы экономической деятельности, провозглашенный в части первой ст. 8 Конституции РФ, закрепляя субъективное право на свободное осуществление предпринимательской и иной экономической деятельности.

Отметим, что субъектами права, провозглашенного в комментируемой статье, являются граждане России, иностранные граждане и лица без гражданства, бипатриды. Вместе с тем согласно действующему законодательству иностранные граждане и лица без гражданства вправе осуществлять предпринимательскую и трудовую деятельность только при наличии разрешения на работу*(137), что существенно ограничивает их возможности на осуществление права, предусмотренного частью первой комментируемой статьи.

Иная экономическая деятельность, не относящаяся к предпринимательской, "представляет собой разумную деятельность человека, прямо не направленную на получение прибыли, но предполагающую использование его способностей и имущества для удовлетворения материальных потребностей и интересов"*(138). К такой деятельности следует отнести, например, трудовую деятельность, основы осуществления которой регламентируются ст. 37 Конституции РФ.

Конституция России, говоря о праве на свободное использование способностей и имущества, не предусматривает каких-либо ограничений по имущественному положению или иному критерию. Достаточно ли у субъекта способностей и имущества для осуществления различных видов экономической деятельности, определяет он сам. Вместе с тем существуют некоторые ограничения в действующем законодательстве. Заниматься предпринимательской деятельностью может лицо, имеющее полную дееспособность (как правило, с 18 лет).

Государственная регистрация юридических лиц и индивидуальных предпринимателей - это акты уполномоченного федерального органа исполнительной власти, осуществляемые посредством внесения в государственные реестры сведений о создании, реорганизации и ликвидации юридических лиц, приобретении физическими лицами статуса индивидуального предпринимателя, прекращении физическими лицами деятельности в качестве индивидуальных предпринимателей, иных сведений о юридических лицах и об индивидуальных предпринимателях*(139).

В силу конституционного принципа свободы экономической деятельности граждане, реализуя право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, вправе осуществлять ее как в индивидуальном порядке - в статусе индивидуального предпринимателя, так и путем участия в хозяйственном обществе, товариществе или производственном кооперативе, т.е. путем создания коммерческой организации как формы коллективного предпринимательства.

Существенным недостатком Конституции РФ применительно к правовому регулированию экономических отношений является полное отсутствие упоминания юридических лиц в ее тексте. Буквальное толкование норм Конституции отказывает юридическим лицам в защите их имущественных и иных прав. Так, например, авторы Комментария к Конституции РФ указывают на то, что юридические лица не являются субъектами права, закрепленного частью первой комментируемой статьи*(140).

2. Часть вторая комментируемой статьи частично воспроизводит положения ст. 8 Конституции РФ. Она предусматривает изъятия из принципа свободы экономической деятельности, поскольку запрещает осуществлять такую деятельность, которая направлена на монополизацию и недобросовестную конкуренцию.

Включение положений о запрете монополистической деятельности в современные конституции характеризует значимость этого принципа для современных экономических систем, поскольку до определенного времени монополизация не рассматривалась как явление, вредящее развитию экономики.

Монополизация - это деятельность, направленная на недопущение, ограничение или устранение конкуренции и занятие монопольного положения на рынке. Подобная деятельность запрещена. Вместе с тем в ряде отраслей экономики государство допускает существование монополий: транспортировка нефти и нефтепродуктов по магистральным трубопроводам; транспортировка газа по трубопроводам; железнодорожные перевозки; услуги транспортных терминалов, портов, аэропортов; услуги общедоступной электросвязи и общедоступной почтовой связи; услуги по передаче электрической энергии; услуги по оперативно-диспетчерскому управлению в электроэнергетике; услуги по передаче тепловой энергии; услуги по использованию инфраструктуры внутренних водных путей*(141). Естественные монополии существуют на тех рынках, где удовлетворение спроса эффективнее при отсутствии конкуренции в силу технологических особенностей производства (в связи с существенным понижением издержек производства на единицу товара по мере увеличения объема производства) и товары, производимые субъектами естественной монополии, не могут быть заменены в потреблении другими товарами, в связи с чем спрос на данном рынке на товары, производимые субъектами естественных монополий, в меньшей степени зависит от изменения цены на этот товар, чем спрос на другие виды товаров. Вместе с тем органы государственной власти должны стремиться к уменьшению числа естественных монополий.

0

5

Статья 34

     1. Каждый имеет право на свободное использование своих способностей и
имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической
деятельности.
     2. Не допускается экономическая деятельность, направленная на монополизацию
и недобросовестную конкуренцию.

     Комментарий к статье 34

     1. Термин "каждый" в данной статье имеет в виду широкий спектр субъектов,
включающий в себя: граждан России; иностранных граждан; лиц с двойным гражданством;
юридических лиц; предпринимателей; семьи и иные общины, занимающиеся коллективным
предпринимательством без обретения статуса юридического лица. Эти субъекты
равноправны перед законом и судом (ч. 1 ст. 19), их дискриминация по признакам,
указанным в ч. 2 ст. 19 Конституции, не допускается. "Свободное использование
своих способностей" представляет собой сложное понятие, ключевым термином
которого для данной статьи является слово "способность". Этот термин употребляется
в современной психологии в смысле "индивидуально-психологических особенностей
личности, являющихся условием успешного выполнения той или иной продуктивной
деятельности".
     В Конституции к слову "способность" законодатель обращается дважды: в
комментируемой статье говориться о способностях вообще, а в ч. 1 ст. 37 -
о способности к труду. В ст. 44 способность подразумевается, поскольку можно
предположить, что для осуществления творческой деятельности способности нужны
ничуть не меньше, чем для занятия предпринимательством и иной экономической
деятельностью. Впрочем, это было бы верно и вообще для всякой деятельности,
условием осуществления которой являются некие внутренние возможности и потенции
человека.
     Следует обратить внимание на то обстоятельство, что законодатель, говоря
о способностях, проводит их качественное различие. Не все способности одобряются
законодателем даже в отношении предпринимательства и иной экономической деятельности.
Поощряются такие способности, которые приносят общественную пользу и не запрещены
законом. Это означает, что использование способностей человека в предпринимательской
и иной экономической деятельности в некоторых случаях должно вызывать осуждение
и влечь санкции со стороны государства. Примерами такого "предпринимательства"
служат организация притонов, изготовление оружия и взрывных устройств, перевозка
наркотиков, создание скрытых от властей производств, промышленное или кустарное
изготовление денег и т.п. Таким образом, некоторые из способностей человека
не могут свободно использоваться в предпринимательстве и иной экономической
деятельности.
     Легальное определение предпринимательства как вида деятельности дается
в ч. 3 п.1 ст. 2 ГК 1994 г. Это деятельность, "направленная на систематическое
получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ
или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном
законом порядке".
     Не только личные способности, но и имущество может быть использовано
для предпринимательской и иной экономической деятельности. Имущество как объект
гражданского права представляет собой собирательное понятие, включающее в
себя вещи материального мира, деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том
числе имущественные права; работы и услуги; информацию; результаты интеллектуальной
деятельности, в том числе исключительные права на них (интеллектуальная собственность)
(ст. 128 ГК).
     "Иная экономическая деятельность", не включаемая в предпринимательство,
представляет собой разумную деятельность человека, прямо не направленную на
получение прибыли, но предполагающую использование его способностей и имущества
для удовлетворения своих материальных потребностей и интересов. Особенность
данной деятельности в том, что природа ее имеет экономическую основу, хотя
она может быть связана как с духовным миром человека, так и с его "физической"
природой. Представляется, что к экономической не может быть отнесена деятельность,
связанная с вероисповеданием, идеологией и т.п., но к ней вполне можно отнести
творчество архитектора, изобретателя, частно практикующих врача или педагога.
     Запрет, например, для государственных служащих заниматься иной деятельностью,
кроме творческой и преподавательской, предполагает прежде всего предпринимательство,
иную экономическую деятельность как виды деятельности, приносящие доход, прибыль.
     К иной экономической деятельности могут быть отнесены также игра на бирже
и участие в лотерее; инвестирование сбережений; рента и пожизненное содержание;
ведение подсобного хозяйства, не носящее товарного характера; благотворительность
и меценатство; организация ассоциаций и союзов без целей извлечения прибыли;
экономическая деятельность общины и многое другое.

     2. Часть 2 комментируемой статьи прямо запрещает экономическую (соответственно,
предпринимательскую) деятельность, направленную на монополизацию и недобросовестную
конкуренцию.
     Федеральный закон от 25 мая 1995 г. "О внесении изменений в Закон РСФСР
"О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках"
(СЗ РФ, 1995, 22, ст. 1977) следующим образом определяет монополистическую
деятельность: "противоречащие антимонопольному законодательству действия (бездействие)
хозяйствующих субъектов или федеральных органов исполнительной власти, органов
исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления,
направленные на недопущение, ограничение или устранение конкуренции" (ст.
4).
     Однако монополизация не исключается из экономической деятельности в принципе.
Федеральный закон от 19 августа 1995 г. "О естественных монополиях" в ст.
3 определяет естественную монополию как "состояние товарного рынка, при котором
удовлетворение спроса на этом рынке эффективнее в отсутствие конкуренции в
силу технологических особенностей производства (в связи с существенным понижением
издержек производства на единицу товара по мере увеличения объема производства),
а товары, производимые субъектами естественной монополии, не могут быть заменены
в потреблении другими товарами, в связи с чем спрос на данном товарном рынке
на товары, производимые субъектами естественных монополий, в меньшей степени
зависит от изменения цены на товар, чем спрос на другие виды товаров" (СЗ
РФ, 1995, N 34, ст. 3426).
     Законодатель, признавая наличие естественных монополий в некоторых сферах
экономической деятельности, не должен исключать появления на рынке их конкурентов.
     Комментируемая статья говорит о недобросовестной конкуренции, противопоставляя
ей конкуренцию добросовестную как желательную и поощряемую. Поэтому конкуренция,
о поддержке которой говорит ст. 8 Конституции, всегда будет только добросовестной
конкуренцией.
     Понятие "доброй совести" (bonne foi, Treu und Glauben), от которого происходит
и слово "добросовестный", известно, в основном, западному гражданскому законодательству,
а в ГК РФ 1994 г. применяется по отношению к добросовестному приобретателю
и недобросовестному владельцу при защите права собственности (ст. 302, 303).
     В литературе 30-50-х гг. понятие "доброй совести" именовалась "каучуковым"
и "лежащим за пределами закона", хотя это понятие было содержанием именно
закона. Вопрос состоял в том, как толковать "добрую совесть" для правоприменения:
могли возникнуть некоторые сложности, связанные с понятием "совесть" в нравственном
смысле.
     Понятие "доброй совести" представляет собой некий критерий общественной
нравственности, выражающий через закон минимум нравственных требований общества
к участникам конкретных правовых отношений. Добрая совесть в предпринимательстве
и иной экономической деятельности представляет собой, с одной стороны, определенные
(писаные и неписаные) правила и нормы этой деятельности и, с другой, следование
людей этим правилам.
     Конкуренция представляет собой соперничество, состязание, соревнование
на рынке. Всякое соперничество, не нарушающее законов, есть конкуренция добросовестная.
Ст. 4 Закона "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на
товарных рынках" определяет добросовестную конкуренцию как "состязательность
хозяйствующих субъектов, когда их самостоятельные действия эффективно ограничивают
возможность каждого из них односторонне воздействовать на общие условия обращения
товаров на соответствующем товарном рынке" (ВВС РСФСР, 1991, 16, ст. 449,
СЗ РФ, 1995, 22, ст. 1977).
     В этой же статье содержится определение недобросовестной конкуренции,
понимаемой как "любые, направленные на приобретение преимуществ в предпринимательской
деятельности действия хозяйствующих субъектов, которые противоречат положениям
действующего законодательства, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности
и могут причинить или причинили убытки другим хозяйствующим субъектам-конкурентам,
либо нанести ущерб их деловой репутации". Недобросовестная конкуренция, понимаемая
в самом широком смысле, есть "борьба без правил", правонарушение. Однако законодатель
дополняет, что нарушение не только законов, но и обычаев делового оборота,
требований добропорядочности, разумности и справедливости также будут представлять
недобросовестную конкуренцию в тех случаях, когда они причинили убытки или
нанесли ущерб деловой репутации. Правила (обычаи) делового оборота (ст. 5
ГК РФ 1994 г.), противоречащие действующему законодательству, не применяются.
     К понятию недобросовестной конкуренции тесно примыкает понятие недобросовестной
рекламы, легальное определение которой дается в ст. 6 Закона Российской Федерации
от 18 июля 1995 г. "О рекламе" (СЗ РФ, 1995, 30, ст. 2864).

0

6

Статья 34

     1. Каждый имеет право на свободное использование своих способностей и
имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической
деятельности.
     2. Не допускается экономическая деятельность, направленная на монополизацию
и недобросовестную конкуренцию.

     Комментарий к статье 34

     Статья 34, как и ст. 35, провозглашает и юридически гарантирует свободу
использования каждым своих способностей и имущества любым не запрещенным законом
способом, т. е. свободу экономической деятельности, а согласно ст. 35 - частной
собственности, ибо свобода экономической деятельности на базе своего имущества
и своих способностей и есть свобода частной собственности, которая осуществляется,
конечно, в рамках закона.
     Эти статьи занимают в гл. 2 особое место, потому что речь в них идет
об экономической базе того, что принято называть гражданским обществом, -
об экономической базе частной жизни людей, на основе которой и для обеспечения
которой создается вся политическая система и государственная власть со всеми
ее институтами и рычагами управления.
     Особое положение ст. 34 и 35 в гл. 2 о правах и свободах человека и гражданина
состоит еще и в том, что они имеют в виду не только индивида и распространяются
не только на индивидуальные права и свободы физических лиц. Эти статьи гласят,
что каждый вправе иметь имущество, использовать его, никто не может быть лишен
своего имущества иначе как по суду и с соблюдением соответствующих правил,
и эти нормы распространяются не только на индивидов - физических лиц, но и
на юридические лица - организации, закрепляя свободную экономическую деятельность
и право частной собственности.
     В тоталитарном обществе, в котором мы прожили предшествующие десятилетия,
гражданского общества как такового фактически не существовало. Вся так называемая
частная жизнь была насквозь пронизана партийно-государственным воздействием,
и вся экономика была партийно-государственной, поскольку любое решение любого
предприятия или иной хозяйственной организации должно было соответствовать
конкретным директивным плановым указаниям государственных органов, а в редких
случаях их отсутствия - общим партийно-государственным идеологическим и иным
установкам.
     Сегодня картина кардинально меняется, и прежде всего потому, что принципиально
изменяется экономическая основа жизни каждого человека и всего общества в
целом: каждый человек вправе иметь в собственности любое имущество (как предметы
потребления, так и средства производства) без ограничения его количества,
может владеть, пользоваться и распоряжаться этим имуществом как единолично,
так и совместно с другими лицами (ч. 2 ст. 35), может свободно использовать
свое имущество и свои личные способности для любой не запрещенной законом
экономической деятельности, в том числе и предпринимательской (ч. 1 ст. 34).
Под предпринимательской понимается деятельность, направленная на извлечение
прибыли; она может осуществляться и с применением наемного труда. Однако наемный
труд находится под защитой ст. 37 Конституции и может применяться, конечно,
только с учетом норм трудового законодательства и правил об охране труда.
     Рыночная экономика основана на свободе индивида - человека и гражданина,
на безусловном соблюдении его личных и имущественных прав и свобод, как свойственных
ему от рождения, так и приобретенных впоследствии на законных основаниях (см.
также комментарии к ст. 8 и 35).
     Переход к рынку невозможен без развития конкуренции и ограничения монополистической
деятельности. Конкуренция - это состязательность предпринимателей на рынках,
которая ограничивает возможность каждого отдельного предпринимателя негативно
воздействовать на общие условия обращения товаров и услуг и стимулирует производство
тех товаров и услуг, которые требуются потребителю. Противоположность конкуренции
монополистическая деятельность, т. е. действия (бездействие) предпринимателей,
органов исполнительной власти, направленные на ограничение и устранение конкуренции,
повышение цен.
     Провозглашенное п. 2 ст. 34 право граждан на свободное предпринимательство
и осуществление экономической деятельности гарантируется государственной поддержкой
развития конкуренции и пресечением проявлений монополизма. Конституция запрещает
злоупотребление предпринимателем своим доминирующим положением на рынке и
применение недозволенных форм и приемов конкуренции.
     Важная роль в поддержке конкуренции правовыми средствами, в предупреждении
и пресечении монополизма и недобросовестной конкуренции отведена Закону РСФСР
о конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках
от 22 марта 1991 г. <37>. Это первый в истории России антимонопольный законодательный
акт.
     Под недобросовестной конкуренцией понимается ведение конкурентной борьбы
нечестными и незаконными методами. Антимонопольный закон в ст. 10 перечисляет
различные формы недобросовестной конкуренции, в том числе: распространение
одним предпринимателем ложных, неточных или искаженных сведений, способных
причинить убытки другому предпринимателю; введение потребителей в заблуждение
относительно характера, способа и места изготовления, потребительских свойств
и качества товара; некорректное сравнение предпринимателем в рекламной деятельности
производимых и реализуемых им товаров с товарами других предпринимателей;
самовольное использование товарного знака, фирменного наименования или маркировки
товара другого предпринимателя и т. д.
     Основное средство борьбы с недобросовестной конкуренцией - это обращение
в антимонопольные органы, которые вправе давать предпринимателям, использующим
недозволенные формы конкуренции, предписания о прекращении нарушений, а при
невыполнении предписаний - налагать штраф.
     В случае причинения недобросовестной конкуренцией убытков предприниматель
вправе обратиться в суд общей юрисдикции либо арбитражный суд с иском о их
возмещении.
     Нормы антимонопольного закона, запрещающие монополистическую деятельность,
адресованы предпринимателям, занимающим доминирующее положение на рынке. Для
признания положения на рынке доминирующим нужны два условия - доля на рынке,
превышающая 35%, и возможность ограничивать конкуренцию.
     Антимонопольный закон содержит общий запрет злоупотребления предпринимателем
своим доминирующим положением на рынке, а также дает примерный перечень действий,
г результате которых может существенно ограничиваться конкуренция. К наиболее
часто встречающимся злоупотреблениям относятся нарушения, связанные с ценами.
Запрещает закон и монопольные соглашения между предпринимателями, занимающими
доминирующее положение, если такие соглашения или согласованные действия могут
привести к существенному ограничению конкуренции.
     Антимонопольный закон включает запретительные нормы не только для предпринимателей,
занимающих доминирующее положение на товарном рынке, но также и для государственных
органов власти и управления. Так, органам исполнительной власти запрещено
принимать акты и совершать действия, направленные на ограничение конкуренции,
а также заключать соглашения, ограничивающие конкуренцию.
     Злоупотребление монопольным положением, нарушение установленных запретов
ведет к тем же последствиям, что и недобросовестная конкуренция, т. е. к применению
различных мер воздействия.
     Антимонопольный комитет Российской Федерации и его территориальные управления
могут давать предписания предпринимателям, органам власти и управления прекратить
нарушения, восстановить первоначальное положение, а при невыполнении предписаний
- использовать административные взыскания (предупреждения и штрафы). Применяются
эти меры воздействия в процессуальных формах, гарантирующих соблюдение прав
и законных интересов предпринимателей, органов власти и управления, их должностных,
лиц.
     Любые акты антимонопольных органов, принятые с нарушением антимонопольного
законодательства, могут быть обжалованы в судебные органы лицом, права и законные
интересы которого нарушены.

0

7

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 20 мая 1997 г. N 8-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
ПУНКТОВ 4 И 6 СТАТЬИ 242 И СТАТЬИ 280 ТАМОЖЕННОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СВЯЗИ С ЗАПРОСОМ
НОВГОРОДСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Н.В. Витрука, судей Г.А. Гаджиева, А.Л. Кононова, Н.В. Селезнева, О.И. Тиунова, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
с участием представителя стороны, обратившейся с запросом в Конституционный Суд Российской Федерации, - председателя Новгородского областного суда В.Э. Недвецкого, и представителей Федерального Собрания Российской Федерации - доктора юридических наук С.В. Запольского и кандидата юридических наук И.Н. Шумского,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 102, 104 и 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности пунктов 4 и 6 статьи 242 и статьи 280 Таможенного кодекса Российской Федерации.
Поводом к рассмотрению дела явился запрос Новгородского областного суда о проверке конституционности указанных норм Таможенного кодекса Российской Федерации. По мнению заявителя, эти нормы, допускающие конфискацию таможенными органами товаров и транспортных средств за нарушение таможенных правил, противоречат статье 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
Заслушав сообщение судьи - докладчика О.И. Тиунова, объяснения представителя стороны, обратившейся с запросом в Конституционный Суд Российской Федерации, представителей Федерального Собрания Российской Федерации; выступления приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации - Т.И. Еременко, от Генеральной прокуратуры Российской Федерации - В.А. Морозова, от Государственного таможенного комитета Российской Федерации - В.А. Максимцева; исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Постановлением начальника Новгородской таможни от 30 марта 1995 года гражданин А.В. Андреев за нарушение таможенных правил, выразившееся в пользовании недекларированной автомашиной ВАЗ-2109, был подвергнут штрафу с конфискацией автомашины как непосредственного объекта правонарушения на основании статьи 280 Таможенного кодекса Российской Федерации. По жалобе А.В. Андреева Новгородский городской суд решением от 16 февраля 1996 года отменил постановление начальника Новгородской таможни в части конфискации автомашины. На это решение прокурором Новгородской области был принесен протест в Новгородский областной суд.
Новгородский областной суд, придя к выводу, что примененные в деле А.В. Андреева нормы Таможенного кодекса Российской Федерации в части, касающейся права таможенных органов применять в административном порядке конфискацию товаров и транспортных средств, являющихся непосредственными объектами правонарушений, не соответствуют статье 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации, обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке их конституционности.
Данный запрос, как отвечающий требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", следует признать допустимым.
2. Предметом запроса являются нормы пунктов 4 и 6 статьи 242 и статьи 280 Таможенного кодекса Российской Федерации, предусматривающие право таможенных органов осуществлять наряду с другими видами взысканий конфискацию товаров и транспортных средств в качестве объектов нарушения таможенных правил.
Конфискация указанного имущества осуществляется таможенными органами в целях защиты экономической безопасности Российской Федерации, а также прав граждан. Обеспечение экономической безопасности как одной из основ суверенитета Российской Федерации предполагает создание определенного правового режима, направленного в том числе на пресечение противоправных посягательств на экономические интересы государства. Возникающие при этом отношения между органами государства, с одной стороны, и юридическими и физическими лицами - с другой, имеют публично - правовой характер. Им обусловлен иной, в отличие от частноправовой сферы, порядок отношений между государством и лицами, допустившими нарушение установленных законом правил. Этот порядок, в частности, предполагает закрепление в Таможенном кодексе Российской Федерации составов правонарушений и соответствующих санкций в отношении нарушителей, в том числе конфискацию товаров и транспортных средств у лиц, допустивших нарушение таможенных правил.
3. По мнению заявителя, предоставление таможенным органам права конфисковывать имущество (товары и транспортные средства) в административном порядке у лиц, привлекаемых к ответственности за нарушение таможенных правил, посягает на право частной собственности и противоречит положению части 3 статьи 35 Конституции Российской Федерации, согласно которому "никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда".
Это положение необходимо рассматривать в системной связи с нормой части 1 статьи 35 Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой право частной собственности охраняется законом. Данная конституционная норма распространяется на отношения частной собственности независимо от того, в какой сфере - публично- или частноправовой - они имеют место.
Конституционное положение о том, что никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда, касается частных собственников - физических и юридических лиц и принадлежащего им имущества, если оно не изъято из оборота. Лишение лица принадлежащего ему имущества в виде конфискации есть принудительное прекращение права собственности. По смыслу приведенного положения части 3 статьи 35 Конституции Российской Федерации, конфискация имущества может быть применена к указанным частным собственникам - физическим и юридическим лицам лишь после того, как суд вынесет соответствующее решение. Статья 35 Конституции Российской Федерации, закрепляя гарантии охраны частной собственности законом и возможности лишения имущества не иначе как по решению суда, распространяет их как на сферу гражданско - правовых отношений, так и на отношения государства и личности в публично - правовой сфере.
Акт суда является итогом решения вопроса о лишении лица его имущества. До вынесения судебного решения государственные органы могут осуществлять установленные законом меры административно - правового характера (изъятие, конфискация и т.д.). Если лицо не согласно с изъятием имущества в виде административного решения о конфискации, оно имеет возможность оспорить его правильность в суде. Возможность обжалования в суд решений и действий органов государственной власти и их должностных лиц есть общая гарантия, вытекающая из статьи 46 (часть 2) Конституции Российской Федерации. Для лиц, нарушивших таможенное законодательство и в отношении которых компетентные государственные органы применяют санкции за совершенное правонарушение, право на использование конституционной гарантии защиты частной собственности посредством суда сохраняется, но эта защита будет иметь место на основе последующего судебного контроля.
4. Одним из видов прекращения права собственности на имущество по основаниям, предусмотренным законом, является конфискация, т.е. безвозмездное изъятие имущества с обращением его в доход государства как санкция за совершение преступления или иного правонарушения (подпункт 6 пункта 2 статьи 235, пункт 1 статьи 243 Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом изъятие имущества и принятие компетентными органами решения о его конфискации само по себе не является прекращением права собственности. Оно прекращается в результате реального исполнения такого решения и факта перехода имущества в собственность государства.
В случае таможенного правонарушения конфискация применяется к имуществу, использование которого носит противоправный характер и нарушает публичные интересы. В этом смысле конфискация как способ защиты публичных интересов выступает в качестве санкции за противоправное деяние, субъектами которого согласно статье 380 Таможенного кодекса Российской Федерации являются не только собственники имущества, но и иные лица.
Имущество, в отношении которого вынесено соответствующее постановление о конфискации, обращается в собственность государства лишь по истечении срока обжалования в вышестоящие таможенные органы или в суд (статья 370 Таможенного кодекса Российской Федерации). Подача жалобы приостанавливает исполнение постановления таможенного органа о наложении взыскания за нарушение таможенных правил, в том числе в виде конфискации (статья 376 Таможенного кодекса Российской Федерации). По смыслу статьи 378 Таможенного кодекса Российской Федерации, в случае подачи жалобы постановление о конфискации имущества может быть исполнено не ранее принятия судом решения об отклонении жалобы и признании вынесенного постановления законным и обоснованным.
Следовательно, вынесение таможенными органами постановления о конфискации имущества в виде санкции за таможенное правонарушение при наличии гарантии последующего судебного контроля как способа защиты прав собственника не противоречит требованиям Конституции Российской Федерации.
На основании изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 104 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать пункты 4 и 6 статьи 242 и статью 280 Таможенного кодекса Российской Федерации в части, касающейся права таможенных органов выносить постановление о конфискации имущества как санкции за совершенное правонарушение, при наличии гарантии последующего судебного контроля за законностью и обоснованностью такого решения соответствующими Конституции Российской Федерации.
2. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является окончательным, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непосредственно.
3. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть также опубликовано в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации



ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ А.Л. КОНОНОВА

Часть третья статьи 35 Конституции РФ предельно ясно, недвусмысленно и однозначно устанавливает, что "никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда". Именно на это основание справедливо ссылается заявитель - Новгородский областной суд, усматривая противоречие Конституции РФ в нормах Таможенного кодекса, допускающих конфискацию таможенными органами товаров, транспортных средств и предметов, являющихся так называемыми объектами нарушения таможенных правил.
Указанная конституционная норма органически связана с положениями статьи 8 Конституции РФ о равном признании и защите всех форм собственности и части 1 статьи 35 Конституции о том, что право частной собственности охраняется законом. Она предусматривает специально оговоренные конституционные гарантии судебной защиты частной собственности, устанавливая исключительную компетенцию судов в решении вопросов лишения собственников их имущества. Это означает, во-первых, что никакой иной орган, кроме суда, не может принять такие решения. Во-вторых, такие решения не могут быть приняты в иной процедуре, в ином процессуальном порядке, кроме судебного. Какое-либо иное толкование в силу предельной императивности данной конституционной формулировки, очевидно, здесь невозможно.
Аналогичная норма содержится в статье 26 Конвенции Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека, ратифицированной 4 ноября 1995 года, и, таким образом, ее соблюдение является международно - правовым обязательством Российской Федерации.
Универсальный характер данного конституционного предписания предполагает его высшую силу по отношению к отраслевому законодательству, в том числе административному, таможенному и т.д.
Принятый еще до вступления в силу Конституции 1993 года Таможенный кодекс в силу пункта 2 раздела второго заключительных и переходных положений Конституции может применяться лишь в части, не противоречащей Конституции. Однако рассматриваемые в настоящем деле положения кодекса не только допускают вопреки прямому конституционному запрету административный порядок лишения имущества. Эти положения, более того, вообще никак не обозначают, не гарантируют и не признают право частной собственности. Употребляемое в кодексе понятие "объект нарушения таможенных правил" не соотносится с конституционными понятиями собственности и имущества. При конфискации товаров, транспортных средств и "иных предметов" кодекс вовсе не обязывает таможенные органы выяснять их принадлежность, не предполагает установление их собственника, игнорируя это важное обстоятельство. Конфискация, как сказано в статье 380 Таможенного кодекса, производится независимо от того, являются ли конфискуемые объекты собственностью лица, совершившего нарушение таможенных правил, а также независимо от того, установлено это лицо или нет. Фактически здесь допускается объективное вменение.
Кстати, именно конфискация транспортного средства у правонарушителя, не являющегося его собственником, и стала предметом рассмотрения конкретного дела, в связи с которым был сделан запрос в Конституционный Суд. Применение в данном случае лишения имущества фактически в качестве санкции в отношении собственника, не являющегося участником правонарушения, без установления его причастности, виновности, без суда и даже без его ведома вопиющим образом противоречит всем конституционным и общеправовым принципам юридической ответственности. Причем Таможенный кодекс вполне это допускает.
Сказанное не позволяет сделать вывод о конституционности рассматриваемых норм. Конституционный Суд принял по настоящему делу иное решение, однако мотивировка его чрезвычайно противоречива и непоследовательна.
Так, Конституционный суд привлекает категорию публичного права, стремясь обосновать особенность таможенного законодательства, его отличие от регулирования частноправовой сферы. Дальнейшего развития эта посылка не получила, а затем была и вовсе нейтрализована совершенно справедливым утверждением о том, что нормы статьи 35 Конституции РФ распространяются на отношения частной собственности независимо от того, в какой сфере - публичной или частноправовой - они имеют место. Таким образом, тезис о публично-правовом характере таможенного законодательства не имеет отношения к данному случаю.
Неясность возникает и с толкованием судом понятий "лишение имущества" и "конфискация". В одном месте суд утверждает, что лишение лица принадлежащего ему имущества в виде конфискации есть принудительное прекращение права собственности в смысле части 3 статьи 35 Конституции РФ. Однако далее понятия конфискации и изъятия имущества уравниваются, решение таможенного органа о конфискации представляется не окончательным, не прекращающим якобы само по себе права собственности. Последнее прекращается, по мнению Конституционного Суда, в результате реального исполнения решения и факта перехода имущества в собственность государства.
Между тем действующее законодательство об ответственности за правонарушения, в том числе и Таможенный кодекс, четко различают изъятие (арест) имущества как превентивную и чисто процессуальную меру, обеспечивающую возможность рассмотрения дела и вынесения решения, и собственно конфискацию как меру наказания за совершенное правонарушение. Принятие решения о конфискации является основанием для принудительного безвозмездного обращения изъятого имущества в доход государства. Гражданский кодекс (ст. 235, п. 6) связывает переход права собственности при конфискации (момент лишения собственника права на имущество) именно с вынесением соответствующего решения, а не с моментом его исполнения. Решение таможенного органа о конфискации имущества, таким образом, и есть итоговое, поскольку оно окончательно, самодостаточно и не требует последующего обязательного его подтверждения судом.
Из имеющихся в деле отзывов Государственного таможенного комитета, Генеральной прокуратуры, Министерства юстиции РФ и ряда других ведомств видно, что попытка оправдать очевидное противоречие между требованиями части 3 статьи 35 Конституции РФ и действующим Таможенным кодексом в части правомочия таможенных органов самостоятельно применять конфискацию имущества обосновывается необходимостью ограничений прав, предусмотренной в части 3 статьи 55 Конституции РФ. Конституционный Суд весьма близок к этой аргументации, хотя прямо и не упоминает статьи 55 Конституции. Его рассуждения строятся на том, что в отличие от частноправовой сферы, где возможно только судебное решение о лишении имущества, в таможенном законодательстве в целях обеспечения экономической безопасности государства для правонарушителей допустима конфискация и в административном порядке. Именно потому гарантии права здесь как бы суживаются и судебная защита ограничивается лишь возможностью последующего судебного контроля, да и то при наличии жалобы на решение административного органа.
Конституционный Суд отступает здесь от своей же собственной позиции, неоднократно высказанной им в других решениях, о том, что право на судебную защиту ни в каком случае не может вступать в противоречие с целями, указанными в части 3 статьи 55 Конституции РФ, и, следовательно, не подлежит ограничению (см. Постановление Конституционного Суда РФ от 03.05.95 по жалобе Аветяна и др.).
В обоснование своего вывода о конституционности административного решения о конфискации имущества Конституционный Суд ссылается на наличие гарантии последующего судебного контроля за решениями и действиями органов государственной власти и должностных лиц, возможность которого предусмотрена в статье 46 (часть 3) Конституции РФ. В такой аргументации часть 3 статьи 35 Конституции РФ вообще представляется совершенно излишней и ненужной, что, однако, вряд ли соответствует намерениям законодателя, наделившего независимые суды исключительной компетенцией решать вопросы лишения имущества именно в целях усиления гарантий права частной собственности. Очевидно, что судебное решение по данному вопросу, вынесенное в определенных законом процессуальных рамках, совершенно неадекватно последующему судебному контролю за решением административного органа или должностного лица, действующих в упрощенной процессуальной процедуре и отнюдь не отличающихся ведомственной незаинтересованностью.
Кроме того, вряд ли допустимо связывать наличие или отсутствие судебной гарантии, предусмотренной частью 3 статьи 35 Конституции РФ, только с волеизъявлением лица, подавшего соответствующую жалобу. В противном случае лицо, своевременно не извещенное о принятии административного решения или в силу иных причин не имеющее возможности или желания подать жалобу в суд, автоматически лишается конституционных гарантий защиты собственности. Не имеет их вовсе и собственник, не являвшийся участником административного процесса, поскольку, как указано выше, закон не обязывает таможенные органы устанавливать принадлежность имущества. Конституционный Суд обходит эти вопросы умолчанием.
Следует отметить и принципиальное, по нашему мнению, расхождение позиции Конституционного Суда с решением другой его палаты от 17.12.96 по делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части первой статьи 11 Закона РФ от 24 июня 1993 года "О федеральных органах налоговой полиции". Конституционный Суд признал тогда возможность административного взыскания платежей лишь в рамках налоговых имущественных отношений и если при этом не затрагивались права личности. В случае же несогласия налогоплательщика, а также тогда, когда взыскание носит характер гражданско - правовых, административно - правовых или уголовно - правовых санкций в силу части 3 статьи 35 Конституции РФ, вопрос может быть разрешен лишь посредством судебного разбирательства. В соответствии с Законом о Конституционном Суде (статья 73) при расхождении позиций палат дело должно быть перенесено в пленарное заседание.

0

8

Постановление Конституционного Суда РФ от 11.03.1998 N 8-П "По делу о проверке конституционности статьи 266 Таможенного кодекса Российской Федерации, части второй статьи 85 и статьи 222 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях в связи с жалобами граждан М.М. Гаглоевой и А.Б. Пестрякова"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 11 марта 1998 г. N 8-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
СТАТЬИ 266 ТАМОЖЕННОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ,
ЧАСТИ ВТОРОЙ СТАТЬИ 85 И СТАТЬИ 222 КОДЕКСА РСФСР
ОБ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ПРАВОНАРУШЕНИЯХ В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ
ГРАЖДАН М.М. ГАГЛОЕВОЙ И А.Б. ПЕСТРЯКОВА

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя М.В. Баглая, судей Э.М. Аметистова, Н.Т. Ведерникова, Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, В.Д. Зорькина, А.Л. Кононова, В.О. Лучина, Т.Г. Морщаковой, О.И. Тиунова, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,

с участием гражданина А.Б. Пестрякова, обратившегося с жалобой в Конституционный Суд Российской Федерации, адвоката А.В. Шестопалова - представителя гражданки М.М. Гаглоевой, обратившейся с жалобой в Конституционный Суд Российской Федерации, доктора юридических наук О.В. Дамаскина и адвоката Ю.А. Тимохова - представителей Федерального Собрания,

руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 74, 96, 97, 99 и 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности статьи 266 Таможенного кодекса Российской Федерации, части второй статьи 85 и статьи 222 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях.

Поводом к рассмотрению дела явились индивидуальные жалобы граждан М.М. Гаглоевой и А.Б. Пестрякова на нарушение их конституционных прав указанными нормами Таможенного кодекса Российской Федерации и Кодекса РСФСР об административных правонарушениях, которые были применены в конкретных делах заявителей.

Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителями нормы, которые предоставляют уполномоченным органам исполнительной власти Российской Федерации право конфискации имущества граждан в качестве санкции за совершенные правонарушения.

Поскольку обе жалобы касаются одного и того же предмета, а именно внесудебного порядка конфискации имущества у собственника за совершенное им правонарушение, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим жалобам в одном производстве.

Заслушав сообщения судей-докладчиков Л.М. Жарковой и О.И. Тиунова, объяснения представителей сторон, заключение эксперта - доктора юридических наук Л.Л. Попова, мнение специалиста - кандидата юридических наук В.М. Малиновской, выступления приглашенных в заседание: от Департамента по охране и рациональному использованию охотничьих ресурсов Министерства сельского хозяйства и продовольствия Российской Федерации - А.А. Тихонова, от Государственного таможенного комитета Российской Федерации - А.А. Наумова, от Генеральной прокуратуры Российской Федерации - В.А. Морозова и В.Г. Зайцева, от Министерства юстиции Российской Федерации - В.Г. Гаршина, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Согласно статье 266 Таможенного кодекса Российской Федерации непринятие мер по обеспечению выпуска или получения в распоряжение в соответствии с таможенным режимом товаров и транспортных средств, срок нахождения которых на складе временного хранения превысил установленные предельные сроки хранения, влечет конфискацию товаров и транспортных средств, являющихся непосредственными объектами правонарушения. Применение этой меры, согласно статье 365 Таможенного кодекса Российской Федерации, осуществляется таможенными органами Российской Федерации.

По постановлениям должностных лиц Пулковской таможни, вынесенным на основании статьи 266 Таможенного кодекса Российской Федерации, были конфискованы помещенные на склад временного хранения картины, принадлежащие гражданке М.М. Гаглоевой, которая не завершила в надлежащий срок их таможенное оформление. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации заявительница утверждает, что установление в качестве меры административного взыскания за нарушение режима склада временного хранения конфискации имущества по решению административных органов противоречит статьям 35 (часть 3) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, закрепляющим гарантии права частной собственности.

2. Часть вторая статьи 85 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях в качестве санкции за грубое или систематическое нарушение правил охоты предусматривает наряду с наложением штрафа либо лишением права охоты возможность конфискации находящихся в личной собственности нарушителя ружей и других орудий охоты. Указанные административные взыскания применяются, согласно статье 222 данного Кодекса, должностными лицами административных органов, осуществляющих государственный надзор за соблюдением правил охоты.

На основании части второй статьи 85 и статьи 222 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях гражданин А.Б. Пестряков был подвергнут штрафу с конфискацией принадлежащего ему ружья. Его жалоба на решение соответствующего должностного лица была оставлена районным судом без удовлетворения. В своем обращении в Конституционный Суд Российской Федерации заявитель просит проверить конституционность этих норм, поскольку полагает, что предусмотренная ими возможность конфискации имущества без решения суда противоречит статье 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

3. Таможенный кодекс Российской Федерации (пункты 4 и 6 статьи 242) и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях (пункт 5 части первой статьи 24, статья 29) исходят из того, что конфискация как вид административного взыскания состоит в принудительном безвозмездном обращении в собственность государства имущества, явившегося орудием или средством совершения, а также непосредственным предметом правонарушения, т.е. имущества, использование которого либо запрещено, либо противоправно по другим причинам.

От конфискации как меры юридической ответственности за совершенное правонарушение, приводящей к лишению собственника прав на определенное имущество, отличается изъятие (арест) материальных объектов собственности как процессуальная мера обеспечения производства по делам об административных правонарушениях и нарушениях таможенных правил, применяемая в том числе для обеспечения последующей конфискации (статьи 327 и 340 Таможенного кодекса Российской Федерации, статья 231 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях). Изъятие (арест) имущества, осуществляемое таможенными и иными органами исполнительной власти, тоже в определенной степени ограничивает право собственника владеть, пользоваться и распоряжаться им, но не порождает перехода права собственности к государству. Поэтому такое изъятие (арест) производится без судебного решения, что не препятствует его обжалованию в суде.

Правовая позиция о допустимости изъятия имущества при наличии гарантии последующего судебного контроля выражена Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 20 мая 1997 года по делу о проверке конституционности пунктов 4 и 6 статьи 242 и статьи 280 Таможенного кодекса Российской Федерации. Вместе с тем в данном постановлении указывается, что "акт суда является итогом решения вопроса о лишении лица его имущества". Следовательно, только с вынесением соответствующего судебного решения конфискация может рассматриваться как мера юридической ответственности, влекущая утрату собственником его имущества.

4. Предусмотренная статьей 266 Таможенного кодекса Российской Федерации санкция в виде конфискации товаров и транспортных средств, являющихся непосредственными объектами (предметами) правонарушения, представляет собой меру административной ответственности за нарушение режима склада временного хранения. Указанное деяние, исходя из смысла статьи 266 в ее взаимосвязи с другими статьями Таможенного кодекса Российской Федерации, а также из смысла, придаваемого этим нормам правоприменительной практикой, состоит в невыполнении в установленные сроки хранения требований, относящихся к таможенному оформлению, включая уплату таможенных платежей и декларирование товаров и транспортных средств, чем бы это невыполнение ни было вызвано.

Между тем незавершение таможенной процедуры может иметь место не только в связи с противоправным поведением нарушителя, но и по другим причинам, в том числе объективного характера. Однако статья 266 Таможенного кодекса Российской Федерации не позволяет провести такое разграничение и, следовательно, не исключает произвольное применение конфискации имущества и в случаях, когда противоправное деяние отсутствует, т.е. без законных оснований, установленных статьями 230, 231 и другими нормами Таможенного кодекса Российской Федерации.

В то же время отдельные нарушения таможенной процедуры, в частности неуплата таможенной пошлины либо недекларирование товаров и транспортных средств, предусмотрены Таможенным кодексом Российской Федерации в качестве самостоятельных видов деяний, не связаны со столь суровыми мерами, как конфискация перемещаемого через границу имущества, и во многих случаях влекут лишь наложение штрафа. Диспозиция же статьи 266 Таможенного кодекса Российской Федерации позволяет таможенным органам произвольно, в нарушение конституционного принципа равенства (статья 19, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации) распространять применение конфискации и на указанные правонарушения, хотя по закону она в таких случаях не должна назначаться в качестве санкции.

Кроме того, диспозиция статьи 266 Таможенного кодекса Российской Федерации носит отсылочный характер, в ней непосредственно не излагаются требования, невыполнение которых влечет конфискацию. При этом для того, чтобы установить нарушение режима склада временного хранения и привлечь к ответственности на основании данной нормы, необходимо обращаться не только к другим статьям Таможенного кодекса Российской Федерации, но и к подзаконным актам, так как Таможенный кодекс Российской Федерации предоставляет самим таможенным органам право устанавливать иные, помимо прямо перечисленных в нем, таможенные правила и ответственность за их нарушение.

Следовательно, предусмотренный в статье 266 Таможенного кодекса Российской Федерации таможенный режим может регулироваться не законом, а решениями таможенных органов, которым тем самым предоставляются широкие дискреционные полномочия, дающие возможность фактического расширения оснований привлечения к ответственности и применения в качестве санкции конфискации имущества. Таким образом, диспозиция данной нормы, не устанавливая заранее точные условия, при которых может иметь место ответственность за нарушение режима склада временного хранения, т.е. являясь неопределенной, позволяет вводить ограничения конституционного права собственности не только законом.

5. Оценивая нарушение тех или иных таможенных правил как противоправное деяние, а именно как административный проступок, и предусматривая необходимость применения соответствующих мер государственного принуждения в виде административной ответственности, законодатель обязан соблюдать соответствующие требования Конституции Российской Федерации.

Согласно статье 35 Конституции Российской Федерации право частной собственности охраняется законом (часть 1), и никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда (часть 3). Закрепленные в названных конституционных положениях гарантии права собственности предоставляются в отношении имущества, которое принадлежит субъектам права собственности на законных основаниях.

Право частной собственности, не являясь абсолютным, может быть ограничено законом. Однако при этом как сама возможность ограничений, так и их характер определяются законодателем не произвольно, а в соответствии с Конституцией Российской Федерации. Согласно ее статье 55 (часть 3) права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Достижению этих целей служит и таможенное регулирование, включая установленные Таможенным кодексом Российской Федерации меры юридической ответственности, в том числе связанные с ограничением права собственности.

Однако, по смыслу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, исходя из общих принципов права, введение ответственности за административный проступок (таможенное правонарушение) и установление конкретной санкции, ограничивающей конституционное право, должно отвечать требованиям справедливости, быть соразмерным конституционно закрепленным целям и охраняемым законным интересам, а также характеру совершенного деяния.

Установление конфискации товаров и транспортных средств в качестве санкции за предусмотренное в статье 266 Таможенного кодекса Российской Федерации таможенное правонарушение не может быть признано соответствующим указанным правовым принципам. Диспозиция данной нормы не исключает произвольное применение конфискации при отсутствии противоправного поведения, либо вместо санкций, предусмотренных за такие же нарушения режима таможенного оформления другими нормами Таможенного кодекса Российской Федерации, либо в отношении деяний, ответственность за которые устанавливается не законом, а подзаконными актами. Возможность лишения собственников перемещаемого через границу имущества при этих условиях представляет собой ограничение конституционного права частной собственности, которое является несправедливым, несоразмерным и к тому же недопустимым с точки зрения требований к законной форме такого рода ограничений, что противоречит статьям 19 (части 1 и 2), 35 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Указанное, однако, не затрагивает вытекающие из публично-правовых отношений полномочия таможенных органов осуществлять меры по распоряжению находящимися на складе временного хранения предметами, либо запрещенными к обращению, либо в тех случаях, когда имеет место фактический отказ от имущества. Эти меры, не связанные ни с ответственностью за административное правонарушение, ни с лишением законных собственников права на имущество и, следовательно, не являющиеся конфискацией, могут быть обжалованы в суд в порядке последующего судебного контроля.

6. Принадлежащее гражданину А.Б. Пестрякову ружье было конфисковано на основании части второй статьи 85 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях. Постановление о конфискации вынесено административным органом в соответствии со статьей 222 данного Кодекса в упрощенной процессуальной процедуре, не предусматривающей рассмотрение дела судом. Таким образом, гражданин А.Б. Пестряков на основании указанных норм Кодекса РСФСР об административных правонарушениях, так же как гражданка М.М. Гаглоева на основании статьи 266 Таможенного кодекса Российской Федерации, был лишен своего имущества без судебного решения. Это противоречит закрепленным в статье 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации судебным гарантиям права собственности, которые корреспондируют нормам международного права, предусматривающим, в частности, право каждого при определении его прав и обязанностей в каком-либо гражданском процессе на справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона (статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 года).

Предписание статьи 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации о лишении имущества не иначе как по решению суда является обязательным во всех случаях, когда встает вопрос о применении санкции в виде конфискации имущества. Состоявшееся по жалобе А.Б. Пестрякова на действия административного органа, конфисковавшего принадлежащее ему ружье, судебное решение не является достаточным с точки зрения обеспечения судебных гарантий права собственности, ибо одна только возможность такого обжалования не исключает лишение собственности и без судебного решения. Тем самым ставится под угрозу существо конституционной судебной гарантии права частной собственности, так как конфискация, влекущая переход права собственности на изъятое у нарушителя имущество к государству, должна осуществляться только по решению суда.

До вынесения судебного решения должностные лица, реализующие установленные законом полномочия по применению превентивных мер в целях обеспечения производства по делам об административных правонарушениях, в том числе для обеспечения возможной конфискации соответствующего имущества, вправе изымать у нарушителя вещи и документы, налагать арест на имущество, задерживать транспортные средства и т.д. именно потому, что все подобные меры, не являясь санкцией за совершенное правонарушение, не связаны с лишением имущества. В момент изъятия не могут считаться установленными ни само деяние, ни виновное его совершение. Эти обстоятельства требуют последующего рассмотрения и доказывания в надлежащей процедуре, особенности которой зависят от характера возможной санкции, поскольку ею определяется существо ограничений конституционных прав. В то же время вытекающее из статьи 46 (часть 2) Конституции Российской Федерации право обжаловать в суд любые решения и действия органов и их должностных лиц может использоваться гражданами на всех стадиях административного производства и по отношению к мерам обеспечительного характера, т.е. до применения санкций.

Предписание статьи 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации о лишении имущества не иначе как по решению суда, являясь гарантией права собственности, обязывает органы, рассматривающие дела об административных правонарушениях, при привлечении граждан к ответственности по статье 85 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях в случаях конфискации имущества обеспечивать соблюдение судебной процедуры.

Таким образом, положения статьи 266 Таможенного кодекса Российской Федерации, примененной к гражданке М.М. Гаглоевой, и части второй статьи 85 и статьи 222 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях, примененных к гражданину А.Б. Пестрякову, допускающие конфискацию как меру ответственности за правонарушение, что связано с лишением собственников имущества на основании вынесенных во внесудебной процедуре решений, ограничивают возможности гарантированной Конституцией Российской Федерации надлежащей судебной защиты права собственности.

Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 79 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 35 (части 1 и 3) и 55 (часть 3), статью 266 Таможенного кодекса Российской Федерации постольку, поскольку она предусматривает в качестве меры административной ответственности конфискацию товаров и транспортных средств, назначаемую без судебного решения и являющуюся несоразмерной деянию, указанному в данной статье.

2. Признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 35 (части 1 и 3) и 55 (часть 3), часть вторую статьи 85 и статью 222 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях в той мере, в какой они в их взаимосвязи допускают применение конфискации без судебного решения. Предусмотренная частью второй статьи 85 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях конфискация во всяком случае может применяться только в судебном порядке. Этим не затрагиваются полномочия административных органов, указанных в статье 222 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях, по наложению других, помимо конфискации, административных взысканий, предусмотренных частью второй его статьи 85.

3. Согласно части второй статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" дела граждан М.М. Гаглоевой и А.Б. Пестрякова, разрешенные на основании признанных неконституционными положений, соответственно, статьи 266 Таможенного кодекса Российской Федерации и статей 85 (часть 2) и 222 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях, подлежат пересмотру компетентными органами в установленном порядке.

4. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является окончательным, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

5. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть также опубликовано в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Н.В. ВИТРУКА ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
СТАТЬИ 266 ТАМОЖЕННОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ,
ЧАСТИ ВТОРОЙ СТАТЬИ 85 И СТАТЬИ 222 КОДЕКСА РСФСР
ОБ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ПРАВОНАРУШЕНИЯХ В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ
ГРАЖДАН М.М. ГАГЛОЕВОЙ И А.Б. ПЕСТРЯКОВА

1. Конституционный Суд Российской Федерации признал статью 266 Таможенного кодекса Российской Федерации не соответствующей Конституции Российской Федерации прежде всего в силу того, что санкция в виде конфискации товаров и транспортных средств как непосредственных объектов правонарушения является несоразмерной деянию, указанному в данной статье, а также в силу неопределенности самой диспозиции. Правовое обоснование такого вывода включает три группы аргументов.

А. Диспозиция правовой нормы, содержащейся в статье 266 Таможенного кодекса Российской Федерации, включает противоправные деяния, которые составляют самостоятельные виды таможенных правонарушений, за совершение которых во многих случаях предусмотрено лишь наложение штрафа, без конфискации имущества как непосредственного объекта правонарушений. Отсюда делается неожиданный вывод, что диспозиция статьи 266 Таможенного кодекса Российской Федерации "позволяет таможенным органам произвольно, в нарушение конституционного принципа равенства (статья 19, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации) распространять применение конфискации и на указанные правонарушения, хотя по закону она в таких случаях не должна назначаться в качестве санкции".

Таможенный режим временного хранения - это особый правовой режим, имеющий публично-правовой характер, устанавливаемый в целях защиты экономической, санитарно-эпидемиологической и иной безопасности Российской Федерации, а также прав и законных интересов граждан. Объективная сторона нарушения таможенного режима временного хранения, предусмотренная статьей 266 Таможенного кодекса Российской Федерации, включает как противоправные действия, составляющие самостоятельные составы таможенных правонарушений, так и иные противоправные действия, входящие в понятие "непринятия мер по обеспечению выпуска или получения в распоряжение в соответствии с таможенным режимом товаров и транспортных средств, срок нахождения которых на складе временного хранения превысил установленные предельные сроки хранения". Поэтому некорректно сравнивать по степени суровости санкцию за нарушение таможенного режима склада временного хранения с санкциями за другие неправомерные действия, могущие составлять отдельные элементы объективной стороны состава правонарушения, предусмотренного статьей 266 Таможенного кодекса Российской Федерации. Выбор санкции, в том числе по степени ее суровости, - вопрос справедливости, целесообразности, решаемый законодателем и только законодателем. Объективная сторона данного состава таможенного правонарушения предусмотрена законом, а именно статьей 266 Таможенного кодекса Российской Федерации, и в никакой мере не нарушает принцип равенства всех перед законом и судом (статья 19, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации).

Б. Конституционный Суд Российской Федерации считает, что диспозиция оспариваемой правовой нормы является неопределенной, так как условия наступления конфискации имущества могут устанавливаться не только законом, но и подзаконными актами, издаваемыми в том числе самим Таможенным комитетом Российской Федерации, что дает "возможность фактического расширения оснований привлечения к ответственности и применения в качестве санкции конфискации имущества".

Положения постановления Конституционного Суда Российской Федерации об отсылочном характере диспозиции статьи 266 Таможенного кодекса Российской Федерации, о широких дискреционных полномочиях таможенных органов носят слишком общий характер и не привязаны непосредственно к содержанию статьи 266 Таможенного кодекса Российской Федерации. Хотя в принципе практика конкретизации норм закона в подзаконных актах, допуска дискреционных полномочий административных органов на основе закона до сих пор никем не опровергалась и в большинстве случаев она объективно необходима.

В. Конституционный Суд Российской Федерации полагает, что нарушение таможенного режима склада временного хранения может быть не только результатом противоправного поведения нарушителя (законного собственника или владельца), но и по причинам "объективного характера" и в силу этого не исключено произвольное применение конфискации при отсутствии противоправного поведения.

Не случайно в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации подчеркнуто, что таможенные органы вправе осуществлять меры по распоряжению находящимися на складе временного хранения предметами в тех случаях, когда имеет место отказ от права собственности или когда дальнейшее хранение по объективным причинам становится невозможным, - практически трудно определить, отказался или нет собственник от своего права собственности на имущество по истечении установленного срока хранения имущества, а также когда дальнейшее хранение по объективным причинам становится невозможным (естественная порча товаров) и в этом случае конфискация объективно необходима. Поэтому диспозиция данного правонарушения сформулирована достаточно широко, в том числе с установлением дискреционных полномочий таможенных органов в целях конкретизации условий ее действия.

Конституционный Суд Российской Федерации акцентирует внимание на возможности произвольного применения, произвольного расширения оснований применения санкции в виде конфискации имущества, то есть на возможности ошибок в правоприменительной практике. Ошибки, а тем более произвол правоприменителя не есть ошибки (произвол) законодателя, и они должны преодолеваться в судах общей юрисдикции.

Позиция Конституционного Суда Российской Федерации о диспозиции и санкции правовой нормы, закрепленной в статье 266 Таможенного кодекса Российской Федерации, скорее говорит о возможности уточнения объективной и субъективной сторон оспариваемого состава таможенного правонарушения, но не свидетельствует о ее неконституционности в целом в смысле статей 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

2. Конституционный Суд Российской Федерации признал не соответствующими Конституции Российской Федерации статью 266 Таможенного кодекса Российской Федерации и часть вторую статьи 85 и статью 222 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях в той мере, в какой они допускают применение конфискации без судебного решения, со ссылкой на положение части 3 статьи 35 Конституции Российской Федерации, согласно которой "никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда". Вывод Конституционного Суда Российской Федерации относительно неконституционности названных выше статей Таможенного кодекса Российской Федерации и Кодекса РСФСР об административных правонарушениях имеет более общее значение. Иными словами, Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал правовую позицию по применению конфискации имущества как меры административной ответственности: "Предписание статьи 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации о лишении имущества не иначе как по решению суда является обязательным во всех случаях, когда встает вопрос о применении к нарушителю санкции в виде конфискации принадлежащего ему на законном основании имущества".

Иначе говоря, административные органы не могут выносить решения о конфискации имущества даже при наличии последующего судебного контроля вынесенного решения. Они могут лишь производить изъятие имущества, выступавшего в качестве орудия и средства либо непосредственного объекта (предмета) правонарушения, в качестве обеспечительной меры для возможного осуществления его конфискации судом.

Эта правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации расходится с правовой позицией, сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации в ранее вынесенном постановлении от 20 мая 1997 года по делу о проверке конституционности пунктов 4 и 6 статьи 242 и статьи 280 Таможенного кодекса Российской Федерации в связи с запросом Новгородского областного суда (См.: Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. 1997. N 4. С. 55 - 59). В этом постановлении был сделан вывод, что "вынесение таможенными органами постановления о конфискации имущества в виде санкции за таможенное правонарушение при наличии гарантии последующего судебного контроля как способа защиты прав собственника не противоречит требованиям Конституции Российской Федерации". В силу этого пункты 4 и 6 статьи 242 и статья 280 Таможенного кодекса Российской Федерации были признаны соответствующими Конституции Российской Федерации в части, касающейся права таможенных органов выносить постановление о конфискации имущества как санкции за совершенное правонарушение при наличии гарантии последующего судебного контроля за законностью и обоснованностью такого решения. При этом Конституционный Суд Российской Федерации сослался на положения статьи 46 (часть 2) Конституции Российской Федерации, статей 370, 376, 378 Таможенного кодекса Российской Федерации.

К сожалению, Конституционный Суд Российской Федерации, сославшись на постановление от 20 мая 1997 года по аналогичной проблеме, дал ему одностороннюю интерпретацию, по существу исказив смысл этого постановления. Согласно этому постановлению не подвергалось сомнению с точки зрения конституционности право таможенных и других административных органов на основе закона выносить решения о конфискации имущества как меры административной ответственности за совершенное правонарушение при сохранении последующего судебного контроля за обоснованностью и законностью этого решения. Если лицо не согласно с изъятием имущества в виде административного решения о конфискации, оно имеет возможность оспорить его правильность в суде. И только по истечении срока обжалования в суд либо при вступлении решения суда в законную силу по жалобе правонарушителя постановление о конфискации имущества может быть исполнено. Конституционный Суд Российской Федерации исходил из того, что изъятие имущества и принятие компетентными органами решения о его конфискации сами по себе не являются прекращением права собственности. Оно прекращается в результате реального исполнения такого решения и факта перехода имущества в собственность государства. В конечном счете акт суда (при обжаловании решения о конфискации имущества) является итогом решения вопроса о лишении лица его имущества.

Если быть объективным, то следует признать, что Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 20 мая 1997 года предпринял попытку раскрыть правовую природу административной конфискации как особой меры административно-правового характера, приближающейся к превентивной процессуальной мере, определяемой характером публично-правовых (таможенных, налоговых и других административных) отношений, не являющейся самодостаточной, а потому обеспечиваемой для частного собственника возможностью последующего судебного контроля.

Конституционный Суд Российской Федерации, изменяя правовую позицию по вопросу о применении конфискации имущества, проигнорировал особый, публично-правовой характер отношений, регулируемых Таможенным кодексом Российской Федерации и Кодексом РСФСР об административных правонарушениях, не учел, что административный процесс имеет существенные отличия от иных видов процедур, определяемые лежащими в их основе материально-правовыми отношениями. Административный процесс, согласно действующему законодательству, был гибким и оперативным в силу разнообразия допускаемых им процедур, в частности относительно наложения основных и дополнительных мер административных взысканий. Исключение конфискации по решению административных органов при возможности последующего судебного контроля ставит под сомнение и применение административными органами других мер административного взыскания - штрафа, например. Штраф есть также изъятие имущества. Если следовать логике постановления Конституционного Суда Российской Федерации, то штраф должен взыскиваться также только по решению суда. Конституционный Суд Российской Федерации подчеркнул, что должностные лица административных органов, реализуя установленные законом полномочия по применению превентивных мер в целях обеспечения производства по делам о правонарушениях, могут производить изъятие вещей и документов, арест на имущество, задержание транспортных средств и т.д. Однако, по мнению Конституционного Суда Российской Федерации, "в момент изъятия не могут считаться установленными ни само деяние, ни виновное его совершение. Эти обстоятельства требуют последующего рассмотрения и доказывания в надлежащей процедуре", что является обязательным применением санкции. Следовательно, по мнению Конституционного Суда Российской Федерации, любая мера административного взыскания подлежит рассмотрению в надлежащей, то есть судебной, процедуре.

3. Согласно пункту 12 части первой статьи 75 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" решение Конституционного Суда Российской Федерации в зависимости от характера рассматриваемого вопроса может содержать указание на порядок вступления решения в силу, а также на порядок, сроки и особенности его исполнения и опубликования.

К сожалению, Конституционный Суд Российской Федерации не определил порядок и особенности исполнения принятого постановления по рассматриваемому делу.

А. Приняв решение о несоответствии Конституции Российской Федерации статьи 266 Таможенного кодекса Российской Федерации и части второй статьи 85 и статьи 222 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях с момента его провозглашения (без установления срока вступления его в действие), Конституционный Суд Российской Федерации создал ситуацию неопределенности относительно действия в целом или части диспозиции статьи 266 Таможенного кодекса Российской Федерации. Возник пробел в действующих законах, так как в них нет ответа на вопрос о правовой регламентации действий соответствующих административных органов и судов общей юрисдикции в подобных ситуациях.

Б. Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал общую правовую позицию, согласно которой конфискация как мера административной ответственности может быть применена лишь по решению суда. Для реализации этой правовой позиции необходима ревизия всего текущего (отраслевого) законодательства и принятие соответствующих организационно-правовых, финансовых и иных мер по подготовке судебных органов к рассмотрению данной категории дел.

В. Конституционный Суд Российской Федерации, принявший решение на пленарном заседании, не высказал свое отношение к ранее вынесенному палатой Конституционного Суда Российской Федерации постановлению от 20 мая 1997 года по аналогичному вопросу, то есть о действии пунктов 4 и 6 статьи 242 и статьи 280 Таможенного кодекса Российской Федерации в части, касающейся права таможенных органов выносить постановление о конфискации имущества как санкции за совершенные правонарушения. Разрешение подобной ситуации не предусмотрено действующим Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации". Конституционный Суд Российской Федерации мог (и обязан был) принять решение об использовании права законодательной инициативы по данному вопросу, так как этот вопрос несомненно входит в предмет ведения Конституционного Суда Российской Федерации (пункт 6 части первой статьи 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации").

На основании изложенного прихожу к общему выводу, что положения статьи 266 Таможенного кодекса Российской Федерации, части второй статьи 85 и статьи 222 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях не противоречат Конституции Российской Федерации. Принятое постановление Конституционного Суда Российской Федерации больше создает проблем, чем решает их.

0

9

Постановление Конституционного Суда РФ от 17.12.1996 N 20-П "По делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части первой статьи 11 Закона Российской Федерации от 24 июня 1993 года "О федеральных органах налоговой полиции"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 17 декабря 1996 г. N 20-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПУНКТОВ 2 И 3
ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 11 ЗАКОНА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОТ 24 ИЮНЯ 1993 ГОДА "О ФЕДЕРАЛЬНЫХ
ОРГАНАХ НАЛОГОВОЙ ПОЛИЦИИ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Э.М. Аметистова, судей Н.Т. Ведерникова, Ю.М. Данилова, В.Д. Зорькина, В.Г. Стрекозова, В.А. Туманова, О.С. Хохряковой,

с участием А.М. Макаренко - генерального директора товарищества с ограниченной ответственностью "МКМ ЛТД", обратившегося с жалобой в Конституционный Суд Российской Федерации; И.Н. Шумского - представителя Совета Федерации Федерального Собрания,

руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части первой статьи 11 Закона Российской Федерации от 24 июня 1993 года "О федеральных органах налоговой полиции".

Поводом к рассмотрению дела явились жалобы учредителей - собственников товариществ с ограниченной ответственностью "МКМ ЛТД" и "5М ЛТД" на нарушение конституционных прав и свобод пунктами 2 и 3 части первой статьи 11 Закона Российской Федерации "О федеральных органах налоговой полиции", примененными в конкретных делах.

Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли оспариваемые положения указанного Закона Конституции Российской Федерации.

Поскольку жалобы касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации в соответствии со статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" соединил дела по этим жалобам в одном производстве.

Заслушав сообщение судьи - докладчика В.Д. Зорькина, объяснения представителей сторон, заключение эксперта, выступления приглашенных в заседание представителей Министерства финансов Российской Федерации, Государственной налоговой службы Российской Федерации, Федеральной службы налоговой полиции Российской Федерации, исследовав представленные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:

1. В соответствии с частью первой статьи 11 Закона Российской Федерации от 24 июня 1993 года "О федеральных органах налоговой полиции" (в редакции от 17 декабря 1995 года) федеральные органы налоговой полиции наделяются правами, предоставленными законодательством должностным лицам налоговых органов и агентам валютного контроля (пункт 2), и могут осуществлять при наличии достаточных данных проверки налогоплательщиков (в том числе контрольные проверки после проверок, проведенных налоговыми органами) в полном объеме с составлением актов по результатам этих проверок; принятие решения по актам проверок и применение соответствующих санкций осуществляются начальником органа налоговой полиции или его заместителем (пункт 3).

Пункты 2 и 3 части первой статьи 11 Закона в части, касающейся санкций, применяемых органами налоговой полиции, носят отсылочный характер и поэтому должны рассматриваться в системной связи со статьей 13 Закона Российской Федерации от 27 декабря 1991 года "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" и со статьями 7 (пункты 8 и 9) и 8 Закона РСФСР от 21 марта 1991 года "О Государственной налоговой службе РСФСР". Из буквального смысла названных актов, из смысла, придаваемого им официальным толкованием (в том числе толкованием, данным Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации) и сложившейся правоприменительной практикой, а также из их места в системе правовых актов, определяющих полномочия должностных лиц налоговых органов, следует, что органы налоговой полиции производят взыскание недоимки по налогам, а также сумм штрафов и иных предусмотренных законодательством санкций с юридических лиц в бесспорном порядке. Именно это положение, примененное в конкретных делах, оспаривается в жалобах и подлежит проверке Конституционным Судом Российской Федерации.

2. По утверждению заявителей, взыскание органами налоговой полиции соответствующих платежей с юридических лиц не в судебном (как это предусмотрено для физических лиц), а в бесспорном порядке, нарушая конституционное право частной собственности, противоречит статье 35 Конституции Российской Федерации.

Согласно статье 35 Конституции Российской Федерации право частной собственности охраняется законом (часть 1); каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (часть 2); никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения (часть 3).

Вместе с тем право частной собственности не является абсолютным и не принадлежит к таким правам, которые в соответствии со статьей 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации не подлежат ограничению ни при каких условиях. Следовательно, по смыслу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, оно может быть ограничено федеральным законом, но только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Это соответствует общепризнанным принципам и нормам международного права, в частности Всеобщей декларации прав человека от 10 декабря 1948 года, согласно которой каждый человек имеет обязанности перед обществом, в котором только и возможно свободное и полное развитие его личности (часть первая статьи 29); при осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе (часть вторая статьи 29). Аналогичное положение о допустимости ограничения прав человека и гражданина предусмотрено также Международным пактом об экономических, социальных и культурных правах от 19 декабря 1966 года (статья 4).

3. В соответствии со статьей 57 Конституции Российской Федерации каждый обязан платить законно установленные налоги и сборы. Данная конституционная обязанность имеет особый, а именно публично - правовой, а не частно - правовой (гражданско - правовой), характер, что обусловлено публично - правовой природой государства и государственной власти, по смыслу статей 1 (часть 1), 3, 4 и 7 Конституции Российской Федерации.

Налог - необходимое условие существования государства, поэтому обязанность платить налоги, закрепленная в статье 57 Конституции Российской Федерации, распространяется на всех налогоплательщиков в качестве безусловного требования государства. Налогоплательщик не вправе распоряжаться по своему усмотрению той частью своего имущества, которая в виде определенной денежной суммы подлежит взносу в казну, и обязан регулярно перечислять эту сумму в пользу государства, так как иначе были бы нарушены права и охраняемые законом интересы других лиц, а также государства. Взыскание налога не может расцениваться как произвольное лишение собственника его имущества, - оно представляет собой законное изъятие части имущества, вытекающее из конституционной публично - правовой обязанности.

В этой обязанности налогоплательщиков (в том числе граждан, занятых предпринимательской деятельностью с образованием юридического лица) воплощен публичный интерес всех членов общества. Поэтому государство вправе и обязано принимать меры по регулированию налоговых правоотношений в целях защиты прав и законных интересов не только налогоплательщиков, но и других членов общества.

Налоговые правоотношения основаны на властном подчинении одной стороны другой. Они предполагают субординацию сторон, одной из которых - налоговому органу, действующему от имени государства, принадлежит властное полномочие, а другой - налогоплательщику - обязанность повиновения. Требование налогового органа и налоговое обязательство налогоплательщика следуют не из договора, а из закона. С публично - правовым характером налога и государственной казны и с фискальным суверенитетом государства связаны законодательная форма учреждения налога, обязательность и принудительность его изъятия, односторонний характер налоговых обязательств. Вследствие этого спор по поводу невыполнения налогового обязательства находится в рамках публичного (в данном случае налогового), а не гражданского права.

Наделение налогового органа полномочием действовать властно - обязывающим образом при бесспорном взыскании налоговых платежей правомерно в той степени, в какой такие действия, во-первых, остаются в рамках именно налоговых имущественных отношений, а не приобретают характер гражданско - правовых, административно - правовых или уголовно - правовых санкций, и, во-вторых, не отменяют и не умаляют права и свободы человека и гражданина. В связи с этим исполнение налогового обязательства, равно как и соответствующих требований налогового органа об уплате налога в случае несогласия с ними налогоплательщика не может быть временно прекращено или приостановлено, если это не предусмотрено законом.

При этом налогоплательщику во всяком случае гарантируется вытекающее из статьи 46 Конституции Российской Федерации право на судебное обжалование решений и действий (бездействия) налоговых органов и их должностных лиц. Данное право было реализовано заявителями, поскольку арбитражный суд рассмотрел спор по существу (в том числе о размерах взимаемых платежей).

Согласно статье 8 (часть 2) Конституции Российской Федерации в Российской Федерации признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности. К юридическим лицам, независимо от формы собственности (частной или государственной), как следует из обжалуемого положения, применяется один и тот же - бесспорный - порядок взыскания налоговых платежей, а в случае несогласия налогоплательщика - один и тот же порядок защиты, а именно обращение в вышестоящие налоговые органы и (или) в суд для рассмотрения спора по существу. Следовательно, юридическим лицам гарантирована судебная защита их права собственности. Различие в способах приведения в действие механизмов этой защиты применительно к юридическим лицам (последующий судебный контроль) и к физическим лицам (предварительный судебный контроль) в данном случае обусловлено не формой собственности, а особенностями юридического лица как субъекта налогового обязательства. Причем различия касаются одной и той же формы собственности, а именно частной, поскольку ее субъектами могут быть как физические лица, так и юридические.

Таким образом, бесспорный порядок взыскания налоговых платежей при наличии последующего судебного контроля как способа защиты прав юридического лица не противоречит требованиям Конституции Российской Федерации.

4. Конституционное право человека и гражданина, закрепленное в статье 35 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, распространяется на юридические лица в той степени, в какой это право по своей природе может быть к ним применимо.

Как следует из материалов дела, обратившиеся в Конституционный Суд Российской Федерации товарищества (общества) с ограниченной ответственностью - это организации, к которым применяются правила, регулирующие деятельность юридических лиц, являющихся коммерческими организациями. Они были созданы гражданами специально в целях совместной реализации таких конституционных прав, как право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 34, часть 1, Конституции Российской Федерации) и право иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (статья 35, часть 2, Конституции Российской Федерации).

Юридическое лицо, в отличие от гражданина - физического лица, имеет обособленное имущество и отвечает по своим обязательствам именно этим имуществом. Гражданин же (в случае, если он является индивидуальным предпринимателем без образования юридического лица) использует свое имущество не только для занятия предпринимательской деятельностью, но и в качестве собственно личного имущества, необходимого для осуществления неотчуждаемых прав и свобод. Имущество гражданина в этом случае юридически не разграничено.

Различный порядок взыскания налоговых платежей с физических и юридических лиц направлен не на то, чтобы поставить их в неравное положение в сфере налоговых отношений (обязанности платить налоги), а на то, чтобы не допустить административного вмешательства в права личности тогда, когда вопрос может быть разрешен лишь посредством судебного разбирательства. Взыскание налоговых платежей с физических лиц в бесспорном порядке явилось бы выходом за рамки собственно налоговых публично - правовых отношений и вторжением в иные отношения, в том числе гражданско - правовые, в которых стороны не находятся в состоянии власти - подчинения, и поэтому одна сторона по отношению к другой не может действовать властно - обязывающим образом. Сочетание бесспорного и судебного порядков взыскания налоговых платежей обеспечивает права личности и государства в целом, отвечает интересам общества и не противоречит принципам демократического правового социального государства, закрепленным Конституцией Российской Федерации.

5. По смыслу статьи 57 Конституции Российской Федерации налоговое обязательство состоит в обязанности налогоплательщика уплатить определенный налог, установленный законом. Неуплата налога в срок должна быть компенсирована погашением задолженности по налоговому обязательству, полным возмещением ущерба, понесенного государством в результате несвоевременного внесения налога. Поэтому к сумме собственно не внесенного в срок налога (недоимки) законодатель вправе добавить дополнительный платеж - пеню как компенсацию потерь государственной казны в результате недополучения налоговых сумм в срок в случае задержки уплаты налога. Бесспорный порядок взыскания этих платежей с налогоплательщика - юридического лица вытекает из обязательного и принудительного характера налога в силу закона.

Таким образом, предусмотренное статьей 13 Закона Российской Федерации "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" и статьями 7 (пункты 8 и 9) и 8 Закона РСФСР "О Государственной налоговой службе РСФСР" взыскание с юридических лиц в бесспорном порядке недоимки по налогам, а также пени, осуществляемое в том числе органами налоговой полиции, не противоречит Конституции Российской Федерации.

Иного рода меры, предусмотренные данными статьями, а именно взыскание всей суммы сокрытого или заниженного дохода (прибыли), а также различного рода штрафов, по своему существу выходят за рамки налогового обязательства как такового. Они носят не восстановительный, а карательный характер и являются наказанием за налоговое правонарушение, то есть за предусмотренное законом противоправное виновное деяние, совершенное умышленно либо по неосторожности. При производстве по делу о налоговом правонарушении подлежат доказыванию как сам факт совершения такого правонарушения, так и степень вины налогоплательщика. При наличии налогового правонарушения орган налоговой полиции вправе принять решение о взыскании штрафа с юридического лица. Это решение, по смыслу статей 45 и 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, может быть в установленном порядке обжаловано юридическим лицом в вышестоящий налоговый орган и (или) в суд. В случае такого обжалования взыскание штрафа не может производиться в бесспорном порядке, а должно быть приостановлено до вынесения судом решения по жалобе налогоплательщика.

Таким образом, бесспорный порядок взыскания штрафов, предусмотренный оспариваемым положением, в случае несогласия налогоплательщика с решением органа налоговой полиции является превышением конституционно допустимого (статья 55, часть 3; статья 57) ограничения права, закрепленного в статье 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда.

На основании изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации постановил:

1. Признать положения пунктов 2 и 3 части первой статьи 11 Закона Российской Федерации от 24 июня 1993 года "О федеральных органах налоговой полиции", предоставляющие федеральным органам налоговой полиции право на основании статьи 7 (пункты 8 и 9) и статьи 8 Закона РСФСР от 21 марта 1991 года "О Государственной налоговой службе РСФСР" и статьи 13 Закона Российской Федерации от 27 декабря 1991 года "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" производить взыскание с юридических лиц недоимки по налогам, а также пени в случае задержки уплаты налога в бесспорном порядке, не противоречащим Конституции Российской Федерации.

Юридическое лицо, с которого такие налоговые платежи взысканы в бесспорном порядке, в соответствии со статьей 46 Конституции Российской Федерации имеет право обжаловать решение органов налоговой полиции в суд.

2. Признать положения пунктов 2 и 3 части первой статьи 11 Закона Российской Федерации от 24 июня 1993 года "О федеральных органах налоговой полиции", предоставляющие федеральным органам налоговой полиции право на основании статьи 7 (пункты 8 и 9) и статьи 8 Закона РСФСР от 21 марта 1991 года "О Государственной налоговой службе РСФСР" и статьи 13 Закона Российской Федерации от 27 декабря 1991 года "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" производить взыскание с юридических лиц сумм штрафов, а также всей суммы сокрытого или заниженного дохода (прибыли) в бесспорном порядке без их согласия, не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 35 (часть 3), 45 и 46 (части 1 и 2).

3. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является окончательным, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непосредственно.

4. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть также опубликовано в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

10

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 16 мая 2000 г. No. 8-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ОТДЕЛЬНЫХ
ПОЛОЖЕНИЙ ПУНКТА 4 СТАТЬИ 104 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА
"О НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВЕ)" В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ
КОМПАНИИ "TIMBER HOLDINGS INTERNATIONAL LIMITED"

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего В.Г. Ярославцева, судей Н.С. Бондаря, Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, Т.Г. Морщаковой, Ю.Д. Рудкина, А.Я. Сливы, О.И. Тиунова, Б.С. Эбзеева,
с участием представителя компании "Timber Holdings International Limited" - кандидата юридических наук С.В. Водолагина, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В. Лазарева и представителей Совета Федерации - адвокатов Ю.С. Пилипенко и А.В. Попова,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности отдельных положений пункта 4 статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)".
Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба компании "Timber Holdings International Limited" на нарушение статьей 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" предписаний статьи 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
Заслушав сообщение судьи - докладчика Г.А. Гаджиева, объяснения представителей сторон, заключение эксперта В.Ф. Попондопуло, выступление приглашенного в заседание представителя от Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации О.А. Наумова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Статья 104 Федерального закона от 8 января 1998 года "О несостоятельности (банкротстве)", определяя правовой режим имущества должника, которое не включается в конкурсную массу, устанавливает, в частности, что жилищный фонд социального использования, детские дошкольные учреждения и объекты коммунальной инфраструктуры, жизненно необходимые для региона, подлежат передаче в предусмотренном пунктами 1 - 3 данной статьи порядке соответствующему муниципальному образованию (пункт 4) по фактическому состоянию без каких-либо дополнительных условий (пункт 5).
Как следует из представленных материалов, Арбитражный суд Вологодской области признал общество с ограниченной ответственностью "Судский ЛДК-А" несостоятельным (банкротом) и в целях обеспечения требований кредиторов открыл конкурсное производство. Формируя конкурсную массу, конкурсный управляющий не включил в нее котельную, входившую в принадлежащий должнику производственный комплекс, признав, что она относится к числу объектов, жизненно необходимых для поселка Суда Череповецкого района Вологодской области, поскольку является для него единственным источником теплоснабжения, и потому в силу статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" должна быть передана соответствующему муниципальному образованию. Решение конкурсного управляющего было оспорено основным кредитором ООО "Судский ЛДК-А" - компанией "Timber Holdings International Limited" в Арбитражном суде Вологодской области, который отказал в удовлетворении требований истца о признании недействительной передачи котельной либо выплате ее стоимости, обосновав свой отказ ссылкой на статью 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)".
В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации компания "Timber Holdings International Limited" утверждает, что исключение того или иного имущества должника из конкурсной массы и передача его муниципальному образованию отражается в конечном счете на полноте удовлетворения требований кредитора, лишая его части причитающихся ему денежных средств. Такое изъятие, по мнению заявителя, означает, по существу, не что иное, как принудительное - в силу закона - отчуждение частной собственности без предварительного и равноценного возмещения, что противоречит требованиям статьи 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
2. Как следует из статей 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод проверяет конституционность закона или отдельных его положений лишь в той части, в какой они были применены в деле заявителя и затрагивают его права.
В деле компании "Timber Holdings International Limited" фактически были применены лишь положения о передаче муниципальным образованиям в процедуре конкурсного производства жизненно необходимых для них объектов, содержащиеся в пункте 4 статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", причем в той их части, которая не касается имущественных отношений, возникающих между должником и соответствующим муниципальным образованием, а регулирует имущественные отношения должника и кредиторов: в конкурсном производстве реализация входящих в конкурсную массу материальных объектов и прав требования осуществляется с целью распределения вырученных на торгах денежных средств между кредиторами, поэтому предусмотренная пунктом 4 статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" передача названных в нем объектов муниципальным образованиям затрагивает также имущественные права и законные интересы кредиторов.
Именно в указанной части положения пункта 4 статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" и составляют предмет рассмотрения по настоящему делу. При этом Конституционный Суд Российской Федерации не оценивает данные положения с точки зрения обеспечения конституционных прав муниципальных образований и их защиты правосудием.
3. В силу статьи 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда; принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения.
Использованным в данной статье понятием "имущество" в его конституционно - правовом смысле охватываются, в частности, вещные права и права требования, в том числе принадлежащие кредиторам. Такой подход содержится в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 17 декабря 1996 года по делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части первой статьи 11 Закона Российской Федерации от 24 июня 1993 года "О федеральных органах налоговой полиции" и корреспондирует толкованию этого понятия Европейским Судом по правам человека, которое лежит в основе применения им статьи 1 Протокола No. 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Следовательно, права требования и законные интересы кредиторов в рамках конкурсного производства в процедуре банкротства подлежат защите в соответствии со статьей 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
4. Жилищный фонд социального использования, детские дошкольные учреждения и объекты коммунальной инфраструктуры, жизненно необходимые для региона, как объекты недвижимости, входящие в имущество должника - собственника, используются не только в его частных интересах, но и в интересах населения, подлежащих защите со стороны государства. Поэтому отношения, связанные с обеспечением функционирования и сохранения целевого назначения указанных объектов, носят публично - правовой характер. Осуществляя их регулирование, законодатель, исходя из публичных целей, вправе определять, что те или иные объекты, необходимые для жизнеобеспечения населения, в процессе конкурсного производства подлежат передаче соответствующему муниципальному образованию. Тем самым реализуется и распределение между разными уровнями публичной власти функций социального государства (статья 7 Конституции Российской Федерации).
Исключение названных объектов из конкурсной массы и передача их - в силу прямого предписания закона - муниципальным образованиям является допустимым ограничением права частной собственности должника, которое осуществляется в целях защиты прав и законных интересов других лиц (статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации). При этом, однако, не могут не учитываться и частные интересы, в том числе интересы должника и кредиторов в рамках конкурсного производства.
5. В соответствии с частью второй статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации принимает решение по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из его места в системе правовых актов.
Осуществляемая в силу предписаний пункта 4 статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" передача указанных в нем объектов муниципальным образованиям представляет собой, по буквальному смыслу нормы, один из случаев лишения должника - собственника его имущества. Анализ же сложившейся правоприменительной практики свидетельствует о том, что эти предписания понимаются конкурсными управляющими и арбитражными судами как исключающие и какую-либо возможность компенсации должнику уменьшения конкурсной массы в результате такой передачи.
В этом смысле положения пункта 4 статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" представляют собой чрезмерное, не пропорциональное конституционно значимым целям, а потому произвольное ограничение права собственности должника и, следовательно, конкурсного кредитора в конкурсном производстве и умаляют конституционное право частной собственности, т.е. противоречат статье 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации. В связи с этим законодателю надлежит, исходя из принципов правового государства, регламентировать условия перехода права собственности, в частности его утраты, на основе юридического равенства и справедливости в соответствии с Конституцией Российской Федерации.
Данные требования распространяются и на предоставление компенсации должнику - собственнику имущества в процедуре конкурсного производства, - такая компенсация должна быть соразмерной с точки зрения обеспечения справедливого баланса между публичными и частными интересами. Аналогичную правовую позицию сформулировал Европейский Суд по правам человека, который исходит из того, что компенсация за вмешательство в осуществление права собственности вытекает из статьи 1 Протокола No. 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, предусматривающей, в частности, что "никто не может быть лишен своего имущества кроме как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права".
Согласно этой правовой позиции Европейского Суда по правам человека лишение собственности без предоставления разумной компенсации с учетом ее стоимости, как правило, представляет собой несоразмерное вмешательство, которое не может считаться оправданным. Вместе с тем статья 1 Протокола No. 1 не рассматривается им как предоставляющая право на получение полной компенсации, поскольку при определенных фактических обстоятельствах учет публичных интересов, связанных с необходимостью обеспечения большей социальной справедливости, может обусловливать выплату возмещения ниже рыночной стоимости (решение от 23 сентября 1982 года по делу Sporrong and Lonnroth, Series A no. 52, para. 69; решение от 21 февраля 1986 года по делу James and Others, Series A no. 98, paras. 50, 54; решение от 8 июля 1986 года по делу Lithgow and Others, Series A no. 102, paras. 109, 122).
6. Статья 8 (часть 2) Конституции Российской Федерации в качестве одной из основ конституционного строя Российской Федерации провозглашает признание и равную защиту частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности. Такая защита при определении размеров разумной компенсации в связи с изъятием имущества в публичных целях должна вместе с тем осуществляться на основе принципа справедливости.
Данному принципу не отвечало бы предоставление компенсации в полном объеме за передачу муниципальным образованиям жилищного фонда социального назначения (при существующих ставках оплаты жилых помещений), детских дошкольных учреждений и объектов коммунальной инфраструктуры, поскольку такое имущество не только не приносит доходы, но и обременено, как правило, дополнительными расходами, связанными с его содержанием. Кроме того, права муниципальных образований по распоряжению объектами, перечисленными в пункте 4 статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", существенно ограничиваются обязанностью сохранения целевого назначения этих объектов. По тем же основаниям передача указанных объектов не может рассматриваться и как предоставление муниципальным образованиям преимущественного права на удовлетворение их требований в качестве кредиторов (например, при наличии недоимок по местным налогам).
Следовательно, само социальное предназначение объектов, перечисленных в пункте 4 статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", является таким обременением, которое снижает их рыночную стоимость. Поэтому законодатель в данном случае вправе предусмотреть разумные пределы, в которых возможна компенсация в целях защиты имущественных прав и законных интересов должника и, соответственно, конкурсных кредиторов. Установлением справедливой, соразмерной компенсации, обеспечивающей баланс публичных и частных интересов, не нарушается вытекающее из статьи 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации требование о предварительном и равноценном возмещении за отчуждаемое в публичных целях имущество.
Положения же пункта 4 статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", поскольку по смыслу, придаваемому им сложившейся правоприменительной практикой, они исключают возможность выплаты должнику - собственнику разумной компенсации, обеспечивающей справедливый баланс между публичными и частными интересами при передаче указанных в них объектов муниципальным образованиям, не соответствуют в этой части статье 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации.
7. Согласно статье 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что в определенных случаях, когда изъятие имущества необходимо в публичных целях и в качестве превентивной меры, способом реализации конституционной гарантии права частной собственности, закрепленной в статье 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации, является последующий судебный контроль (Постановления от 17 декабря 1996 года по делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части первой статьи 11 Закона Российской Федерации "О федеральных органах налоговой полиции", от 20 мая 1997 года по делу о проверке конституционности пунктов 4 и 6 статьи 242 и статьи 280 Таможенного кодекса Российской Федерации и от 11 марта 1998 года по делу о проверке конституционности статьи 266 Таможенного кодекса Российской Федерации, части второй статьи 85 и статьи 222 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях).
Передача муниципальным образованиям объектов, исключенных из конкурсной массы в порядке пункта 4 статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", осуществляется в публичных целях, которые оправдывают применение такого изъятия как превентивной меры, обеспечивающей жизненные интересы населения. Вместе с тем возможность его последующего судебного обжалования не может ограничиваться.
При этом судебная проверка законности и обоснованности передачи имущества муниципальным образованиям в случае, предусмотренном пунктом 4 статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", не может сводиться к формальному подтверждению наличия оснований для применения указанной нормы. Напротив, в порядке судебного контроля необходимо устанавливать по существу, относятся ли передаваемые объекты к жилищному фонду социального использования, детским дошкольным учреждениям либо объектам коммунальной инфраструктуры, в какой мере они являются жизненно необходимыми для региона, за счет каких средств они создавались. Споры, возникающие между должником, кредиторами и государством по поводу размера компенсации в связи с передачей конкретного объекта, также подлежат разрешению в судах.
Положения же пункта 4 статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" по смыслу, придаваемому им сложившейся правоприменительной практикой, исключают реальную судебную защиту прав должников - собственников и конкурсных кредиторов и потому противоречат статьям 35 (часть 3) и 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации.
8. Согласно части четвертой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" в случае, если признание нормативного акта неконституционным создало пробел в правовом регулировании, непосредственно применяется Конституция Российской Федерации.
В силу данного требования передача муниципальным образованиям на основании пункта 4 статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" перечисленных в нем объектов должна осуществляться исходя из закрепленных Конституцией Российской Федерации принципов защиты частной собственности, включая недопустимость ее чрезмерного ограничения (статья 8, часть 2; статья 35 и статья 55, часть 3), что предполагает выплату должникам - собственникам передаваемых объектов разумной компенсации. При этом впредь до законодательного урегулирования размеров компенсации и механизма межбюджетных отношений, который обеспечил бы реализацию решений федеральных органов государственной власти, приводящих к увеличению расходов бюджетов разных уровней, необходимо руководствоваться действующим гражданским и финансовым законодательством. С учетом выводов, содержащихся в настоящем Постановлении, подлежит применению, в частности, статья 306 ГК Российской Федерации, в соответствии с которой в случае принятия Российской Федерацией закона, прекращающего право собственности, убытки, причиненные собственнику в результате принятия этого акта, в том числе стоимость имущества, возмещаются государством. Споры же о размерах компенсации, возникающие между должником, кредитором и государством, подлежат рассмотрению арбитражными судами.
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать не противоречащими Конституции Российской Федерации положения пункта 4 статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в той части, в какой они предусматривают передачу муниципальным образованиям жилищного фонда социального использования, детских дошкольных учреждений и объектов коммунальной инфраструктуры, жизненно необходимых для региона, для обеспечения их использования в соответствии с целевым назначением.
Признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 35 (часть 3), 46 (часть 1) и 55 (части 2 и 3), положения пункта 4 статьи 104 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в той части, в какой они по смыслу, придаваемому им сложившейся правоприменительной практикой, позволяют передавать соответствующим муниципальным образованиям жилищный фонд социального использования, детские дошкольные учреждения и объекты коммунальной инфраструктуры, жизненно необходимые для региона, без выплаты должникам - собственникам, находящимся в процедуре конкурсного производства, разумной, справедливой компенсации, обеспечивающей баланс между публичными и частными интересами, а также не допускают судебной проверки такой передачи по существу.
2. Законодателю надлежит предусмотреть размер и порядок выплаты разумной и соразмерной компенсации должникам, находящимся в процедуре конкурсного производства, и механизм реализации решений федеральных органов государственной власти, приводящих к увеличению расходов бюджетов разных уровней.
3. В соответствии с пунктом 12 части первой статьи 75 и частью четвертой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" установить, что впредь до внесения в законодательство необходимых изменений суды, другие правоприменительные органы и должностные лица в целях обеспечения гарантий, предусмотренных в статье 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации, должны непосредственно применять - с учетом выводов, содержащихся в настоящем Постановлении, - нормы Конституции Российской Федерации, а также гражданского и финансового законодательства.
4. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непосредственно.
5. В соответствии с частью второй статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" дело компании "Timber Holdings International Limited" подлежит пересмотру в установленном порядке.
6. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

11

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 10 апреля 2003 г. N 5-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
ПУНКТА 1 СТАТЬИ 84 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "ОБ АКЦИОНЕРНЫХ
ОБЩЕСТВАХ" В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ ОТКРЫТОГО АКЦИОНЕРНОГО
ОБЩЕСТВА "ПРИАРГУНСКОЕ"

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего В.Г. Ярославцева, судей Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Л.О. Красавчиковой, Ю.Д. Рудкина, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, Б.С. Эбзеева,
с участием представителя ОАО "Приаргунское" - адвоката В.Н. Буробина, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В. Лазарева и представителя Совета Федерации - кандидата юридических наук Н.М. Лавровой,
руководствуясь статьями 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности пункта 1 статьи 84 Федерального закона "Об акционерных обществах".
Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба ОАО "Приаргунское" на нарушение конституционных прав и свобод пунктом 1 статьи 84 Федерального закона от 26 декабря 1995 года "Об акционерных обществах" (в редакции от 24 мая 1999 года), примененным арбитражными судами в деле с участием заявителя.
Заслушав сообщение судьи-докладчика Г.А. Гаджиева, пояснения специалиста - заместителя председателя Совета Исследовательского центра частного права при Президенте Российской Федерации Г.Е. Авилова, выступление приглашенного в заседание представителя от Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации - судьи Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации И.Ш. Файзутдинова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Согласно пункту 1 статьи 84 Федерального закона от 26 декабря 1995 года "Об акционерных обществах" (в редакции от 24 мая 1999 года) сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, совершенная с нарушением требований к сделке, предусмотренных статьей 83 данного Федерального закона, может быть признана недействительной.
Названная норма была применена арбитражными судами при рассмотрении дела по иску ОАО "Приаргунское" о признании недействительным (ничтожным) договора купли-продажи 912000 обыкновенных именных акций ОАО "Варьеганнефтегаз" и о применении последствий недействительности ничтожной сделки. По мнению истца - акционера ОАО "Варьеганнефтегаз", этот договор, заключенный между ОАО "Варьеганнефтегаз" и ОАО "Сиданко", владевшим более 20% голосующих акций и в силу статьи 81 Федерального закона "Об акционерных обществах" являвшимся заинтересованным лицом, был совершен с нарушением требований его статьи 83.
В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации ОАО "Приаргунское" утверждает, что пункт 1 статьи 84 Федерального закона "Об акционерных обществах" не соответствует статьям 19 (части 1 и 2), 46 (часть 1), 34, 35 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
2. По смыслу пункта 1 статьи 166 ГК Российской Федерации во взаимосвязи с его статьей 168, сделки, которые могут быть признаны недействительными судом (следовательно, в силу пункта 1 статьи 84 Федерального закона "Об акционерных обществах" - и сделки, в совершении которых имеется заинтересованность), относятся к оспоримым. Требование о признании оспоримой сделки недействительной в соответствии с пунктом 2 статьи 166 ГК Российской Федерации может быть предъявлено лицами, указанными в данном Кодексе. Между тем сделки, в совершении которых имеется заинтересованность, Гражданским кодексом Российской Федерации не предусмотрены, и, соответственно, в нем не определено, какие лица могут заявлять требования о признании таких сделок недействительными.
Данная юридическая коллизия, как полагает ОАО "Приаргунское", послужила одной из причин того, что начиная с января 2000 года по его иску состоялось восемь решений арбитражных судов различного уровня, включая Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. Тем самым, по мнению заявителя, были нарушены его конституционные права, прежде всего право на судебную защиту, являющееся общей конституционно-правовой гарантией таких основных прав, как право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности и право частной собственности, и предполагающее гарантии эффективного, т.е. в разумные сроки, восстановления его прав как акционера.
В соответствии со статьями 74, 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации по жалобам граждан и объединений граждан проверяет конституционность закона или отдельных его положений - если ими затрагиваются конституционные права и свободы - в той части, в какой они были применены в деле заявителя, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему сложившейся правоприменительной практикой, а также учитывая его место в системе правовых актов, и принимает постановление только по предмету, указанному в обращении.
Исходя из этого, предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу является норма, содержащаяся в пункте 1 статьи 84 Федерального закона от 26 декабря 1995 года "Об акционерных обществах" (в редакции от 24 мая 1999 года), в части, касающейся возможности признания сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, недействительной по иску акционера (в том числе миноритарного) акционерного общества, заключившего данную сделку.
3. В силу конституционного принципа свободы экономической деятельности (статья 8, часть 1, Конституции Российской Федерации), относящегося к основам конституционного строя Российской Федерации, граждане, реализуя право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 34, часть 1, Конституции Российской Федерации), вправе определять сферу этой деятельности и осуществлять ее в индивидуальном порядке либо путем участия в хозяйственном обществе, товариществе или производственном кооперативе, т.е. путем создания коммерческой организации как формы коллективного предпринимательства.
Закрепленное в статье 34 (часть 1) Конституции Российской Федерации право служит основой конституционно-правового статуса участников хозяйственных обществ, в частности акционеров акционерных обществ - юридических лиц и физических лиц, в том числе не являющихся предпринимателями, которые реализуют свои права через владение акциями, удостоверяющими обязательственные права ее владельца к акционерному обществу.
В соответствии со статьей 35 (часть 2) Конституции Российской Федерации каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами. По смыслу данной конституционной нормы во взаимосвязи с нормами, содержащимися в статьях 8 (часть 1) и 34 (часть 1) Конституции Российской Федерации, термином "имущество" охватывается любое имущество, связанное с реализацией права собственности, в том числе имущественные права. Реализация имущественных прав осуществляется на основе общеправовых принципов неприкосновенности собственности и свободы договора, предполагающих равенство, автономию воли и имущественную самостоятельность участников гражданско-правовых отношений, недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела (пункт 2 мотивировочной части Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 6 июня 2000 года по делу о проверке конституционности положения абзаца третьего пункта 2 статьи 77 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)").
Граждане и юридические лица, приобретая акции и осуществляя акт распоряжения своим имуществом, приобретают и определенные имущественные права требования к акционерному обществу - на участие в распределении прибыли, на получение части имущества в случае ликвидации общества и т.д. Имущественные права требования также являются "имуществом", а следовательно, обеспечиваются конституционно-правовыми гарантиями, включая охрану законом прав акционеров, в том числе миноритарных (мелких) акционеров как слабой стороны в системе корпоративных отношений, и судебную защиту нарушенных прав (статья 35, части 1 и 3, Конституции Российской Федерации). Эти гарантии направлены на достижение таких публичных целей, как привлечение частных инвестиций в экономику и обеспечение стабильности общественных отношений в сфере гражданского оборота.
4. Согласно Конституции Российской Федерации государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется (статья 45, часть 1). Исходя из этого, Гражданским кодексом Российской Федерации и законодательством об акционерных обществах установлен механизм защиты прав акционеров. Одним из способов защиты нарушенных прав акционеров в соответствии со статьей 12 ГК Российской Федерации является признание судом оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности.
В силу природы акционерного общества совершаемые им сделки могут приводить к конфликту интересов между акционерами, обладающими значительным числом акций, органами управления обществом и миноритарными акционерами. Глава XI Федерального закона "Об акционерных обществах" (статьи 81 - 84), регламентирующая сделки, в совершении которых имеется заинтересованность, закрепляет комплекс мер, направленных на защиту имущественных интересов акционеров, в том числе миноритарных, и акционерного общества в целом в связи с совершением таких сделок, в частности предусматривает возможность признания их недействительными в исковом порядке (пункт 1 статьи 84).
Сделки, в совершении которых имеется заинтересованность, могут быть признаны недействительными, если они совершены с нарушением статьи 83, устанавливающей требования к порядку их заключения. Так, решение о заключении обществом названной сделки принимается советом директоров общества большинством голосов директоров (независимых директоров в акционерных обществах с числом акционеров - владельцев голосующих акций одна тысяча и более), не заинтересованных в ее совершении; при этом совет директоров вправе принять решение о проведении сделки, лишь убедившись, что стоимость, которую общество получит за отчуждаемое имущество или предоставляемые услуги, не ниже рыночной стоимости имущества или услуг.
Вместе с тем круг лиц, наделенных правом обращаться в суд с требованием о признании сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, недействительной, самим Федеральным законом "Об акционерных обществах" прямо определен не был. Поэтому пункт 1 статьи 84 данного Федерального закона необходимо истолковывать во взаимосвязи с пунктом 2 статьи 166 ГК Российской Федерации и с учетом основных начал гражданского законодательства, которые обеспечивают действие конституционных принципов в сфере имущественных и неимущественных отношений, регулируемых гражданским законодательством (статьи 8 и 17; статья 34, часть 1; статья 35, часть 2; статья 45, часть 1, и статья 46 Конституции Российской Федерации), а именно: неприкосновенность собственности, недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, обеспечение восстановления нарушенных прав, их судебную защиту.
Пункт 1 статьи 84 Федерального закона "Об акционерных обществах" находится в общей системе конституционно-правового и гражданско-правового регулирования, а потому, выявляя намерения законодателя при создании данной нормы, следует исходить из того, что указанные конституционные принципы обладают высшей степенью нормативной обобщенности, предопределяют содержание конституционных прав человека и отраслевых прав граждан, носят универсальный характер и в связи с этим оказывают регулирующее воздействие на все сферы общественных отношений (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 января 1993 года по делу о проверке конституционности правоприменительной практики ограничения времени оплаты вынужденного прогула при незаконном увольнении).
Неопределенность в понимании пункта 1 статьи 84 Федерального закона "Об акционерных обществах" может быть преодолена - в целях обеспечения единого, непротиворечивого правового регулирования - путем систематического толкования с учетом иерархической структуры правовых норм, предполагающей, что толкование норм более низкого уровня должно осуществляться в соответствии с нормами более высокого уровня. При невозможности же использования аналогии закона (пункт 1 статьи 6 ГК Российской Федерации) права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 ГК Российской Федерации).
Федеральный закон "Об акционерных обществах", согласно пункту 1 его статьи 1, в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации определяет порядок создания и правовое положение акционерных обществ, права и обязанности их акционеров, а также обеспечивает защиту прав и интересов акционеров, а следовательно, нормы, содержащиеся в статьях 81 - 84 названного Федерального закона, направлены на предотвращение конфликта интересов между органами управления акционерным обществом, которые в силу пункта 3 статьи 53 ГК Российской Федерации должны действовать в интересах представляемого ими юридического лица добросовестно и разумно, и акционерами, в том числе миноритарными акционерами, не способными на этапе заключения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, защитить свои законные интересы. Включая норму пункта 1 статьи 84 в Федеральный закон "Об акционерных обществах", законодатель преследовал цель ввести такой порядок защиты миноритарных акционеров, который позволил бы на данном этапе минимизировать возможный ущерб их законным интересам, не ограничивая при этом их право предъявлять требования о признании соответствующей сделки недействительной.
Таким образом, норма, содержащаяся в пункте 1 статьи 84 Федерального закона "Об акционерных обществах", - во взаимосвязи с пунктом 2 статьи 166 ГК Российской Федерации и с учетом конституционных принципов и основных начал гражданского законодательства - должна толковаться как предполагающая право акционеров (в том числе миноритарных) акционерных обществ, заключивших сделку, в совершении которой имеется заинтересованность, обращаться в суд с иском о признании этой сделки недействительной. Данная норма в ее конституционно-правовом истолковании направлена на реализацию конституционного требования, согласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (статья 17, часть 3, Конституции Российской Федерации), и не противоречит Конституции Российской Федерации.
5. По смыслу статей 17 (части 1 и 3), 35, 46 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, предъявление требований о применении последствий недействительности сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, к сделкам, совершенным с нарушением требований к сделке, предусмотренных статьей 83 Федерального закона "Об акционерных обществах", может ограничиваться определенным сроком. Установление такого срока имеет целью обеспечить конституционно-правовой режим стабильности условий хозяйствования, выводимый из статей 8 (часть 1), 34 (часть 1) и 57 Конституции Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 июля 1999 года по делу о проверке конституционности Федерального закона "О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и находящихся на территории Российской Федерации", Определение от 1 июля 1999 года по жалобе гражданина В.В. Варганова на нарушение его конституционных прав Федеральным законом "О едином налоге на вмененный доход для определенных видов деятельности" и Законом Белгородской области "О едином налоге на вмененный доход для определенных видов деятельности").
Следовательно, само по себе отнесение сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, к оспоримым и установление срока исковой давности в один год в отношении признания их недействительными не может быть признано неправомерным. В то же время, исходя из предназначения и принципов института исковой давности, обусловленных указанными положениями Конституции Российской Федерации, течение этого срока должно начинаться с того момента, когда правомочное лицо узнало или реально имело возможность узнать не только о факте совершения сделки, но и о том, что она совершена лицами, заинтересованными в ее совершении.
6. Признание нормы, содержащейся в пункте 1 статьи 84 Федерального закона "Об акционерных обществах", не противоречащей Конституции Российской Федерации при условии ее истолкования в соответствии с конституционными принципами и основными началами гражданского законодательства не препятствует федеральному законодателю совершенствовать механизм защиты прав акционеров, с тем чтобы, не нарушая стабильность общественных отношений в сфере гражданского оборота, обеспечить, в частности, права миноритарных акционеров, исключив при этом возможность злоупотребления ими своими правами.
Исходя из изложенного и руководствуясь частью второй статьи 43, частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 79 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать норму, содержащуюся в пункте 1 статьи 84 Федерального закона от 26 декабря 1995 года "Об акционерных обществах" (в редакции от 24 мая 1999 года), не противоречащей Конституции Российской Федерации, поскольку данная норма - с учетом конституционных принципов и основных начал гражданского законодательства - допускает судебную процедуру признания недействительной сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, совершенной с нарушением требований к сделке, предусмотренных статьей 83 того же Федерального закона, по требованию акционеров (в том числе миноритарных акционеров) акционерного общества, заключившего данную сделку.
2. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
3. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете" и "Собрании законодательства Российской Федерации". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

12

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 19 апреля 1996 г. N 74-О

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ
ЗАПРОСА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ ТОМСКОЙ ОБЛАСТИ
КАК НЕ СООТВЕТСТВУЮЩЕГО ТРЕБОВАНИЯМ ФЕДЕРАЛЬНОГО
КОНСТИТУЦИОННОГО ЗАКОНА "О КОНСТИТУЦИОННОМ
СУДЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.А. Туманова, судей Э.М. Аметистова, М.В. Баглая, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, В.Д. Зорькина, А.Л. Кононова, В.О. Лучина, Т.Г. Морщаковой, В.И. Олейника, Н.В. Селезнева, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
заслушав в пленарном заседании заключение судьи В.О. Лучина, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение запроса Государственной Думы Томской области,

установил:

1. В запросе оспаривается конституционность статьи 9 Закона РСФСР от 22 марта 1991 года "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" в части, запрещающей должностным лицам органов государственной власти иметь в собственности предприятия.
Государственная Дума Томской области считает, что данная норма не подлежит применению, поскольку ограничивает право граждан иметь имущество в собственности (статья 35 Конституции Российской Федерации). Кроме того, по мнению заявителя, право граждан быть избранными в органы государственной власти (статья 32 Конституции Российской Федерации) не может влечь ограничение другого конституционного права - иметь имущество в собственности.
2. Конституция Российской Федерации провозглашает право каждого иметь в собственности имущество, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (статья 35, часть 2). Это право закреплено и в Гражданском кодексе Российской Федерации (статья 18), не допускающем его ограничения, за исключением случаев, установленных законом (статья 22).
К этим случаям относятся и предусмотренные законодательством Российской Федерации специальные требования к лицам, желающим осуществлять определенные виды государственной деятельности, что обусловлено специфическим публично-правовым статусом, который приобретает гражданин, занимающий определенные государственные должности.
Гражданин Российской Федерации, пожелавший реализовать конституционное право быть избранным в орган государственной власти, должен принять те условия (преимущества, ограничения), с которыми связан приобретаемый им при этом публично-правовой статус. Одно из таких условий - запрет иметь в собственности предприятия. Такой запрет не может рассматриваться как неправомерное ограничение конституционного права.
Подобные условия не связаны с ограничением доступа к занятию государственных должностей, в том числе права быть избранным в органы государственной власти. Их установление относится к прерогативе законодателя.
На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению запроса Государственной Думы Томской области как не соответствующего требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" ввиду неподведомственности поставленного в нем вопроса Конституционному Суду Российской Федерации.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данному запросу окончательно и обжалованию не подлежит.

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

13

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 12 мая 1998 г. No. 14-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
ОТДЕЛЬНЫХ ПОЛОЖЕНИЙ АБЗАЦА ШЕСТОГО СТАТЬИ 6 И АБЗАЦА
ВТОРОГО ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 7 ЗАКОНА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОТ 18 ИЮНЯ 1993 ГОДА "О ПРИМЕНЕНИИ КОНТРОЛЬНО-КАССОВЫХ
МАШИН ПРИ ОСУЩЕСТВЛЕНИИ ДЕНЕЖНЫХ РАСЧЕТОВ С НАСЕЛЕНИЕМ"
В СВЯЗИ С ЗАПРОСОМ ДМИТРОВСКОГО РАЙОННОГО СУДА
МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ И ЖАЛОБАМИ ГРАЖДАН

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего В.И. Олейника, судей Э.М. Аметистова, Н.Т. Ведерникова, Ю.М. Данилова, В.Д. Зорькина, В.О. Лучина, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой,
с участием обратившихся в Конституционный Суд Российской Федерации судьи Дмитровского районного суда Московской области В.И. Анишиной, гражданки Л.Н. Ледневой, а также представителя гражданина К.Н. Поплавко - адвоката А.Б. Шепелина,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 96, 97, 99, 101, 102, 104 и 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности отдельных положений абзаца шестого статьи 6 и абзаца второго части первой статьи 7 Закона Российской Федерации от 18 июня 1993 года "О применении контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением".
Поводом к рассмотрению дела явились запрос судьи Дмитровского районного суда Московской области В.И. Анишиной в связи с находящимся в ее производстве конкретным делом, а также индивидуальные жалобы граждан В.Ф. Клименко, Л.Н. Ледневой, А.Х. Поздейкиной, К.Н. Поплавко, А.Ю. Росинского, А.Б. Щеглова и жалоба общества с ограниченной ответственностью "Брянсктермотронторг" на нарушение их конституционных прав положениями абзаца шестого статьи 6 и абзаца второго части первой статьи 7 Закона Российской Федерации "О применении контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением", примененными в конкретных делах.
Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителями нормы.
Поскольку запрос и жалобы касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по всем этим обращениям в одном производстве.
Заслушав сообщение судьи - докладчика В.Д. Зорькина, объяснения сторон, выступления приглашенных в заседание представителей: от Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации - А.И. Чистякова, от Министерства финансов Российской Федерации - С.М. Игнатьева, от Государственной налоговой службы Российской Федерации - В.И. Черемискина, от Федеральной службы налоговой полиции Российской Федерации - И.Г. Лукьянова, от Министерства внешних экономических связей и торговли Российской Федерации - И.С. Королева, от Государственной межведомственной экспертной комиссии по контрольно - кассовым машинам - В.М. Кабанкова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Согласно положению, содержащемуся в абзаце шестом статьи 6 Закона Российской Федерации "О применении контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением" налоговые органы обязаны налагать штрафы на предприятия, а также на физических лиц, виновных в нарушении данного Закона и Положения по применению контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением, предусмотренные данным Законом. В соответствии с абзацем вторым части первой статьи 7 Закона предприятие, ведущее денежные расчеты с населением без применения контрольно - кассовой машины, подвергается штрафу в 350-кратном установленном законом размере минимальной месячной оплаты труда.
На основании названных норм граждане Н.Н. Грибова (в связи с ее делом в Конституционный Суд Российской Федерации направлен запрос Дмитровского районного суда), В.Ф. Клименко, Л.Н. Леднева, А.Х. Поздейкина, К.Н. Поплавко, А.Ю. Росинский и А.Б. Щеглов, осуществляющие предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, а также общество с ограниченной ответственностью "Брянсктермотронторг" в результате разовых проверок (контрольных закупок) по постановлениям государственных налоговых инспекций были подвергнуты штрафу в 350-кратном установленном законом размере минимальной месячной оплаты труда как ведущие денежные расчеты с населением без применения контрольно - кассовой машины.
По мнению заявителей, оспариваемые ими нормы нарушают принцип равенства всех перед законом и судом, а также конституционные гарантии права собственности, права на судебную защиту и права на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности и потому противоречат Конституции Российской Федерации, в том числе ее статьям 19 (часть 1), 34, 35, 45, 46 и 55 (части 2 и 3).
2. Нормы абзаца шестого статьи 6 и абзаца второго статьи 7 Закона Российской Федерации "О применении контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением" имеют многофункциональное значение и направлены на обеспечение интересов граждан в области торговли и оказания услуг, защиту прав потребителя, а также на охрану установленного порядка торговли и оказания услуг, фискальных интересов государства, финансовой (в том числе налоговой) дисциплины. По смыслу этих норм, рассматриваемых во взаимосвязи с другими статьями Закона, а также со статьями 10, 27 и 146.5 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях, предметом их регулирования являются отношения не гражданско - правового, а публично - правового характера. Предусмотренная ими ответственность также является публично - правовой, а именно административной.
Из статьи 118 (часть 2) Конституции Российской Федерации, согласно которой судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства, вытекает, что судопроизводство по делам, связанным с рассмотрением деяний, предусмотренных оспариваемыми положениями, должно быть административным судопроизводством независимо от того, осуществляется оно судом общей юрисдикции или арбитражным судом. Следовательно, таковым же, т.е. административным, будет при этом и предварительное производство, равно как и производство в случаях, когда принятие решения по существу принадлежит органам исполнительной власти, наделенным соответствующими полномочиями.
3. Относя нарушение тех или иных правил в сфере экономической деятельности, в том числе в области торговли и финансов, к противоправным деяниям, а именно к административным правонарушениям, и предусматривая необходимость применения соответствующих мер государственного принуждения в виде административной ответственности, законодатель обязан соблюдать соответствующие требования Конституции Российской Федерации.
Согласно Конституции Российской Федерации в Российской Федерации гарантируется свобода экономической деятельности (статья 8, часть 1); каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 34, часть 1); право частной собственности охраняется законом (статья 35, часть 1), и никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда (статья 35, часть 3).
Право частной собственности и свобода предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, не являясь абсолютными, могут быть ограничены законом. Однако как сама возможность ограничений, так и их характер определяются законодателем не произвольно, а в соответствии с Конституцией Российской Федерации, закрепляющей в статье 55 (часть 3), что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
Данное конституционное положение корреспондирует нормам международного права, в соответствии с которыми при осуществлении своих прав и свобод человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом и необходимы для обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других лиц, для охраны государственной (национальной) безопасности, территориальной целостности, публичного (общественного) порядка, предотвращения преступления, защиты здоровья или нравственности населения (добрых нравов), удовлетворения справедливых требований морали и общего благосостояния в демократическом обществе и совместимы с другими правами, признанными этими нормами (пункт 2 статьи 29 Всеобщей декларации прав человека, пункт 3 статьи 12 Международного пакта о гражданских и политических правах, пункт 2 статьи 10 и пункт 2 статьи 11 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также пункт 3 статьи 2 Четвертого протокола в этой Конвенции).
По смыслу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, исходя из общих принципов права, введение ответственности за административное правонарушение (неприменение контрольно - кассовых машин, нарушающее установленный порядок торговли и финансовой отчетности) и установление конкретной санкции, ограничивающей конституционное право, должно отвечать требованиям справедливости, быть соразмерным конституционно закрепленным целям и охраняемым законным интересам, а также характеру совершенного деяния.
4. Установление законодателем недифференцированного по размеру штрафа за неприменение контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением, невозможность его снижения не позволяют применять эту меру взыскания с учетом характера совершенного правонарушения, размера причиненного вреда, степени вины правонарушителя, его имущественного положения и иных существенных обстоятельств деяния, что нарушает принципы справедливости наказания, его индивидуализации и соразмерности. В таких условиях столь большой штраф за данное правонарушение может превратиться из меры воздействия в инструмент подавления экономической самостоятельности и инициативы, чрезмерного ограничения свободы предпринимательства и права частной собственности.
Таким образом, санкция, предусмотренная абзацем вторым части первой статьи 7 Закона Российской Федерации "О применении контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением", представляет собой несоразмерное ограничение гарантированных Конституцией Российской Федерации свободы экономической деятельности (статья 8, часть 1), права каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 34, часть 1) и права частной собственности (статья 35, часть 1).
5. Закон Российской Федерации "О применении контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением" как специальный нормативный акт, предусматривающий основания и размеры административных санкций за неприменение или ненадлежащее применение контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением, устанавливает эту ответственность для предприятий, к которым, согласно его статье 1, относятся как юридические лица, так и физические лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, в случае осуществления ими торговых операций или оказания услуг.
Между тем в соответствии со статьей 146.5 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях продажа товаров или иных предметов без применения контрольно - кассовых машин влечет наложение штрафа от пятидесяти до ста минимальных размеров оплаты труда, если такая продажа производится на предприятиях торговли независимо от форм собственности, а равно на иных предприятиях, осуществляющих реализацию товаров населению, или гражданами, зарегистрированными в качестве предпринимателей. По смыслу данной статьи в ее взаимосвязи с главой 1 (Общие положения) Кодекса РСФСР об административных правонарушениях, субъектами ответственности за неприменение контрольно - кассовых машин являются не юридические, а физические лица, в том числе граждане, осуществляющие предпринимательскую деятельность без образования юридического лица.
Статья 146.5 введена в Кодекс РСФСР об административных правонарушениях Законом Российской Федерации от 1 июля 1993 года, т.е. уже после принятия Закона Российской Федерации "О применении контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением". В этих условиях, учитывая, что более поздним законом мера ответственности за неприменение контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением существенно смягчена, в силу общих принципов права (в том числе принципа гуманности закона в правовом государстве) и по смыслу предписаний статьи 54 Конституции Российской Федерации, штраф с физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, за совершение названного деяния не может взиматься в размере, превышающем 100 минимальных размеров оплаты труда.
Таким образом, сложилась нормативно - правовая ситуация, при которой в отношении предпринимателей - физических лиц действует статья 146.5 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях, и одновременно статьей 7 Закона Российской Федерации "О применении контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением" в качестве субъектов того же административного правонарушения они уравнены с юридическими лицами. В силу требований статьи 19 (часть 1) Конституции Российской Федерации, согласно которой все равны перед законом, законодатель в данном случае не мог за одно и то же деяние устанавливать неравные виды ответственности (санкции) для предпринимателей в зависимости от того, в какой разрешенной законом форме они осуществляют предпринимательскую деятельность - в форме юридического лица или без образования юридического лица, а также в зависимости от того, каким органам предоставлено право применения этой меры ответственности. При таких обстоятельствах штраф в 350-кратном установленном законом размере минимальной месячной оплаты труда не должен взыскиваться также и с предприятия в форме юридического лица.
Из приведенных нормативных положений в их системной взаимосвязи следует, что впредь до урегулирования Федеральным Собранием данного вопроса в соответствии с Конституцией Российской Федерации и с учетом настоящего Постановления за совершение правонарушений, указанных в абзаце втором части первой статьи 7 Закона Российской Федерации "О применении контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением", органы налоговой службы вправе налагать штрафы в размере, предусмотренном статьей 146.5 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях, т.е. от 50 до 100 минимальных размеров оплаты труда.
6. Полномочием налагать штрафы за нарушение требований по применению контрольно - кассовых машин Закон Российской Федерации "О применении контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением" наделяет налоговые органы (абзац шестой статьи 6). Эти требования направлены на обеспечение публичных интересов и правопорядка в сфере торговли и финансовой дисциплины. Поэтому осуществление административной юрисдикции по данному вопросу, по смыслу статей 71 (пункты "в", "г", "ж"), 72 (пункты "б", "к" части 1), 110, 114 (пункт "е" части 1) Конституции Российской Федерации, не противоречит предназначению налоговых органов, находящихся в структуре федеральных органов исполнительной власти и осуществляющих контроль за соблюдением налогового законодательства, за правильностью исчисления, полнотой и своевременностью внесения в соответствующий бюджет налогов и других обязательных платежей (пункты 1 и 2 статьи 7 Закона РСФСР от 21 марта 1991 года "О Государственной налоговой службе РСФСР").
Предусмотренные абзацем вторым части первой статьи 7 оспариваемого Закона деяния по степени опасности для личности, общества и государства законодатель относит не к преступлениям, а к проступкам (административным правонарушениям). Как таковые они ведут к нарушению правопорядка в области торговли и финансов, нарушению общего режима правомерного поведения, созданию криминогенной среды, поэтому борьба с ними требует принятия быстрых и неотложных мер государственного реагирования, что необходимо для поддержания внутренней дисциплины и административного порядка в области торговли и финансов.
В силу указанной специфики административных правонарушений и административных мер взыскания, для того чтобы не была парализована система правосудия, законодатель вправе возложить на налоговые органы производство по делам, связанным с наложением штрафа за неприменение контрольно - кассовых машин, осуществляемое в административном порядке.
7. Наделяя налоговые органы полномочием налагать штрафы за неприменение контрольно - кассовых машин, Закон Российской Федерации "О применении контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением" не устанавливает порядка их взыскания. Государственные налоговые инспекции, исходя из положений пункта 9 статьи 7 Закона РСФСР от 21 марта 1991 года "О государственной налоговой службе РСФСР" и пункта 1 статьи 13 Закона Российской Федерации от 27 декабря 1991 года "Об основах налоговой системы в Российской Федерации", взыскивают указанные штрафы с юридических лиц в бесспорном порядке, а с граждан - в судебном порядке.
Между тем при решении вопроса о порядке взыскания данных штрафов необходимо учитывать Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17 декабря 1996 года по делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части первой статьи 11 Закона Российской Федерации от 24 июня 1993 года "О федеральных органах налоговой полиции". Из этого Постановления (пункт 5 мотивировочной части) следует, что налоговый орган на основании полномочий, предоставленных ему статьями 7 (пункты 8 и 9) и 8 Закона РСФСР "О государственной налоговой службе РСФСР" и статьей 13 Закона Российской Федерации от 27 декабря 1991 года "Об основах налоговой системы в Российской Федерации", вправе принять решение о взыскании штрафа с юридического лица. Это решение, по смыслу статей 45 и 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, может быть в установленном порядке обжаловано юридическим лицом в вышестоящий налоговый орган и (или) в суд. В случае такого обжалования взыскание штрафа не может производиться в бесспорном порядке, а должно быть приостановлено до вынесения судом решения по жалобе налогоплательщика. Таким образом, бесспорный порядок взыскания штрафов, в случае несогласия юридического лица с решением налогового органа, является превышением конституционно допустимого (статья 55, часть 3) ограничения права, закрепленного в статье 35 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда.
8. Из абзаца шестого статьи 6 Закона Российской Федерации "О применении контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением" следует, что предусмотренные частью первой статьи 7 этого Закона штрафы налагаются на предприятия и физических лиц только в том случае, если они виновны в нарушении данного Закона. Соответствующие же нормы процессуального права, на основании которых осуществляется доказывание вины и в целом производство по делам о нарушениях правил применения контрольно - кассовых машин, в самом Законе отсутствуют.
Однако это не означает, что суд или иной орган, обладающий административной юрисдикцией, лишены возможности рассматривать такие дела в надлежащей процедуре. Поскольку указанные деяния являются административными правонарушениями, по смыслу статьи 118 (часть 2) Конституции Российской Федерации, в данном случае должно применяться процессуальное законодательство, относящееся к рассмотрению дел, возникающих из административных отношений (Кодекс РСФСР об административных правонарушениях, Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации и Гражданский процессуальный кодекс РСФСР). При этом подлежит доказыванию как сам факт совершения соответствующего правонарушения, так и степень вины правонарушителя.
9. В части первой статьи 7 Закона Российской Федерации "О применении контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением" за нарушение требований этого Закона и Положения по применению контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением помимо штрафа за неприменение контрольно - кассовой машины предусмотрены и другие штрафные санкции: 200 минимальных размеров оплаты труда - за использование неисправной контрольно - кассовой машины (абзац третий); 700 - за осуществление предприятием торговых операций или оказание услуг после приостановления его деятельности при повторном совершении деяний, предусмотренных данной статьей (абзац четвертый); 100 - за отсутствие ценника на продаваемый товар или прейскуранта на оказываемую услугу (абзац пятый); 10 - за невыдачу чека лицом, обязанным выдать его покупателю (клиенту), или выдачу чека с указанием суммы менее уплаченной (абзац шестой).
Эти положения, как не оспариваемые заявителями, не являются предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации в данном деле. Вместе с тем необходимо учитывать, что вытекающие из Конституции Российской Федерации и общих принципов права критерии (дифференцированность, соразмерность, справедливость), которым должны отвечать предусмотренные статьей 7 Закона меры административного взыскания за нарушения требований по применению контрольно - кассовых машин (см. выше пункт 4), равным образом относятся и к иным штрафным санкциям, предусмотренным частью первой статьи 7 Закона. В этой связи Федеральному Собранию надлежит в кратчайший срок урегулировать данный вопрос в соответствии с предписаниями Конституции Российской Федерации и с учетом настоящего Постановления.
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79, 100 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать соответствующим Конституции Российской Федерации содержащееся в абзаце шестом статьи 6 Закона Российской Федерации от 18 июня 1993 года "О применении контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением" положение, согласно которому налоговые органы полномочны налагать штрафы на предприятия, а также на физических лиц, виновных в нарушении данного Закона при осуществлении денежных расчетов с населением.
При этом взыскание штрафов с физических лиц производится в судебном порядке; взыскание штрафов с юридических лиц не может осуществляться в бесспорном порядке без их согласия.
2. Признать не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (часть 1), 34 (часть 1), 35 (части 1, 2 и 3) и 55 (часть 3), содержащееся в абзаце втором части первой статьи 7 Закона Российской Федерации от 18 июня 1993 года "О применении контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением" положение, согласно которому предприятие, ведущее денежные расчеты с населением без применения контрольно - кассовой машины, подвергается штрафу в 350-кратном установленном законом размере минимальной месячной оплаты труда.
Впредь до урегулирования Федеральным Собранием данного вопроса в соответствии с Конституцией Российской Федерации и с учетом настоящего Постановления за совершение правонарушения, указанного в абзаце втором части первой статьи 7 Закона Российской Федерации "О применении контрольно - кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением", штраф налагается в размере, предусмотренном статьей 146.5 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях, т.е. от 50 до 100 минимальных размеров оплаты труда.
3. В соответствии с частью второй статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" дела заявителей - граждан В.Ф. Клименко, Л.Н. Ледневой, А.Х. Поздейкиной, К.Н. Поплавко, А.Ю. Росинского, А.Б. Щеглова, а также общества с ограниченной ответственностью "Брянсктермотронторг" подлежат пересмотру компетентными органами в установленном порядке.
4. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является окончательным, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
5. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть также опубликовано в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

14

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 18 марта 2004 г. N 150-О

О ПРЕКРАЩЕНИИ ПРОИЗВОДСТВА
ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ОТДЕЛЬНЫХ
ПОЛОЖЕНИЙ ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "О СБОРАХ ЗА ВЫДАЧУ
ЛИЦЕНЗИЙ И ПРАВО НА ПРОИЗВОДСТВО И ОБОРОТ ЭТИЛОВОГО
СПИРТА, СПИРТОСОДЕРЖАЩЕЙ И АЛКОГОЛЬНОЙ ПРОДУКЦИИ"
В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ ОАО "ПЕРМСКИЙ ВИННО-ВОДОЧНЫЙ
ЗАВОД "УРАЛАЛКО" И ОАО "ПЕРМАЛКО"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Н.В. Селезнева, судей Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, В.О. Лучина, О.С. Хохряковой,
рассмотрев в заседании палаты вопрос о прекращении производства по делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона "О сборах за выдачу лицензий и право на производство и оборот этилового спирта, спиртосодержащей и алкогольной продукции",

установил:

1. По результатам налоговой проверки управлением Министерства Российской Федерации по налогам и сборам по Пермской области за период с 1 января 1998 года по 16 мая 2000 года ОАО "Пермалко" было предложено уплатить суммы лицензионного сбора на право производства и оборота алкогольной продукции на территориально обособленных объектах и пени за их несвоевременную уплату. Федеральный арбитражный суд Уральского округа Постановлением от 17 октября 2001 года отказал ОАО "Пермалко" в иске о признании решения налогового органа недействительным. По аналогичному делу Арбитражный суд Пермской области решением от 23 апреля 2001 года, оставленным без изменения кассационной инстанцией, отказал в удовлетворении иска ОАО "Пермский винно-водочный завод "УРАЛАЛКО".
В жалобе ОАО "Пермалко" в Конституционный Суд Российской Федерации ставится вопрос о признании не соответствующими статьям 34 (часть 1) и 57 Конституции Российской Федерации положений статей 1, 3 и 4 Федерального закона от 8 января 1998 года "О сборах за выдачу лицензий и право на производство и оборот этилового спирта, спиртосодержащей и алкогольной продукции"; в жалобе же ОАО "Пермский винно-водочный завод "УРАЛАЛКО" оспаривается конституционность названного Федерального закона в целом.
Между тем, как следует из представленных заявителями материалов, в деле ОАО "Пермалко" правоприменительные решения были основаны на части первой статьи 3 Федерального закона "О сборах за выдачу лицензий и право на производство и оборот этилового спирта, спиртосодержащей и алкогольной продукции", определяющей размер лицензионного сбора в 500 установленных законом минимальных размеров оплаты труда, и части четвертой статьи 4 того же Федерального закона, в соответствии с которой при осуществлении лицензионной деятельности на нескольких территориально обособленных объектах плательщик уплачивает сбор отдельно за право осуществления деятельности на каждом объекте; в деле ОАО "Пермский винно-водочный завод "УРАЛАЛКО" были применены часть четвертая статьи 4 названного Федерального закона, а также часть первая его статьи 8, согласно которой данный Федеральный закон вступает в силу со дня его официального опубликования. Именно эти положения в силу статей 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми Конституционный Суд Российской Федерации по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан и объединений граждан проверяет конституционность закона или отдельных его положений лишь в той части, в какой они были применены в деле заявителя, и составляют предмет рассмотрения по данному делу.
2. Согласно Конституции Российской Федерации каждый обязан платить законно установленные налоги и сборы; законы, устанавливающие новые налоги или ухудшающие положение налогоплательщиков, обратной силы не имеют (статья 57); федеральный бюджет, федеральные налоги и сборы находятся в ведении Российской Федерации (статья 71, пункт "з"); система налогов, взимаемых в федеральный бюджет, и общие принципы налогообложения и сборов в Российской Федерации устанавливаются федеральным законом (статья 75, часть 3).
Раскрывая содержание понятия "законно установленные налоги и сборы", Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что установить налог или сбор можно только законом и только путем прямого перечисления в нем существенных элементов налогового обязательства (Постановления от 4 апреля 1996 года по делу о проверке конституционности ряда нормативных актов города Москвы и Московской области, Ставропольского края, Воронежской области и города Воронежа, регламентирующих порядок регистрации граждан, прибывающих на постоянное жительство в названные регионы, от 11 ноября 1997 года по делу о проверке конституционности статьи 11.1 Закона Российской Федерации "О Государственной границе Российской Федерации" и др.).
Это, однако, не означает, что правовое регулирование налогов и сборов должно быть во всем одинаковым. Учитывая правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, федеральный законодатель при определении в Налоговом кодексе Российской Федерации основных начал законодательства о налогах и сборах исходил из того, что налоги и сборы как обязательные платежи в бюджет имеют различную правовую природу: если налог - это индивидуальный безвозмездный платеж в целях финансового обеспечения деятельности государства и (или) муниципальных образований, то сбор - это взнос, уплата которого плательщиком является одним из условий совершения в отношении него государственными органами, органами местного самоуправления и должностными лицами юридически значимых действий, включая предоставление определенных прав или выдачу разрешений (лицензий) (пункты 1 и 2 статьи 8). Указанное различие предопределяет и различный подход к установлению этих обязательных платежей в бюджет: налог считается установленным лишь в том случае, когда определены налогоплательщики и все перечисленные в Налоговом кодексе Российской Федерации элементы налогообложения, включая налоговую ставку (пункт 1 статьи 17); при установлении же сборов элементы обложения определяются применительно к конкретным сборам (пункт 3 статьи 17).
Налоговым кодексом Российской Федерации федеральные лицензионные сборы отнесены к федеральным сборам (пункт 16 статьи 13). Следовательно, установление как суммы сбора за выдачу лицензии на производство и оборот этилового спирта, спиртосодержащей и алкогольной продукции, так и сроков и порядка его уплаты составляет предмет ведения Российской Федерации.
3. Федеральный законодатель, реализуя свои полномочия по регулированию предпринимательской деятельности, вправе определять порядок и условия ее осуществления и, исходя из специфики производства и оборота тех или иных видов продукции как объектов гражданских прав, устанавливать дополнительные требования, а также ограничения, которые, однако, должны соответствовать критериям, закрепленным Конституцией Российской Федерации, а именно вводиться федеральным законом и только в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (статья 55, часть 3), а ограничения перемещения товаров и услуг могут вводиться в соответствии с федеральным законом, если это необходимо для обеспечения безопасности, защиты жизни и здоровья людей (статья 74, часть 2).
Исходя из этого Гражданским кодексом Российской Федерации предусматривается, что отдельными видами деятельности, перечень которых определяется законом, юридическое лицо может заниматься только на основании специального разрешения (лицензии) (пункт 1 статьи 49) и что нахождение в обороте отдельных видов объектов гражданских прав, определяемых в порядке, установленном законом, допускается по специальному разрешению (пункт 2 статьи 129).
Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 12 ноября 2003 года по делу о проверке конституционности ряда положений статьи 19 Федерального закона "О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции", государственное регулирование в области производства и оборота такой специфической продукции, относящейся к объектам, ограниченно оборотоспособным, как этиловый спирт, алкогольная и спиртосодержащая продукция, обусловлено необходимостью защиты как жизни и здоровья граждан, так и экономических интересов Российской Федерации, обеспечения нужд потребителей в соответствующей продукции, повышения ее качества и проведения контроля за соблюдением законодательства, норм и правил в регулируемой области. В этих целях Федеральным законом "О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции" устанавливаются правовые основы промышленного производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции в Российской Федерации, в том числе закрепляется обязательность лицензирования указанной деятельности.
В соответствии со статьей 19 Федерального закона "О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции" документ, подтверждающий оплату сбора за выдачу лицензии, не является единственным условием ее получения, - в лицензирующий орган должны быть представлены и другие документы (пункт 1), получение которых также может производиться за плату; лицензия на указанные виды деятельности выдается на срок не менее чем три года, который может быть продлен по просьбе заявителя; такая лицензия по просьбе заявителя может быть выдана и на срок менее чем три года (пункт 9); за выдачу лицензии взимаются сборы в размерах и порядке, установленных федеральным законом (пункт 12).
Следовательно, уплата установленного федеральным законом сбора - обязательное условие выдачи лицензии на осуществление деятельности по производству и обороту (закупка, хранение, продажа) этилового спирта и алкогольной продукции. Лицензирование является инструментом контроля за деятельностью как головной организации, так и ее территориально обособленных подразделений (объектов), и в этом смысле порядок уплаты лицензионного сбора, установленный частью четвертой статьи 4 Федерального закона "О сборах за выдачу лицензий и право на производство и оборот этилового спирта, спиртосодержащей и алкогольной продукции", не нарушает права и свободы, гарантированные Конституцией Российской Федерации.
4. Согласно части второй статьи 2 Федерального закона от 31 июля 1998 года "О введении в действие части первой Налогового кодекса Российской Федерации" впредь до введения в действие статей 13, 14 и 15 Налогового кодекса Российской Федерации налоги, сборы, пошлины и другие платежи в бюджет или внебюджетный фонд, не установленные статьями 19, 20 и 21 Закона Российской Федерации "Об основах налоговой системы в Российской Федерации", не взимаются.
Одновременно с введением в действие Федерального закона от 8 января 1998 года "О сборах за выдачу лицензий и право на производство и оборот этилового спирта, спиртосодержащей и алкогольной продукции" соответствующее дополнение, включающее указанный сбор в перечень федеральных налогов и сборов, в Закон Российской Федерации "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" внесено не было. Подпункт "х" пункта 1 статьи 19 Закона Российской Федерации "Об основах налоговой системы в Российской Федерации", предусматривающий указанный сбор в перечне федеральных налогов, был включен в названный Закон Федеральным законом от 17 июня 1999 года "О внесении изменений в статьи 19 и 20 Закона Российской Федерации "Об основах налоговой системы в Российской Федерации".
С учетом правовой позиции, выраженной Конституционным Судом Российской Федерации в определениях от 13 ноября 2001 года по запросу Архангельского областного Собрания депутатов о проверке конституционности части седьмой статьи 10 Федерального закона "О пожарной безопасности" и от 9 апреля 2002 года по ходатайству Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий о разъяснении указанного Определения, данное обстоятельство означает, что в период со дня вступления в силу Федерального закона от 31 июля 1998 года "О введении в действие части первой Налогового кодекса Российской Федерации" до дня вступления в силу Федерального закона от 17 июня 1999 года "О внесении изменений в статьи 19 и 20 Закона Российской Федерации "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" оспариваемые заявителями нормы Федерального закона "О сборах за выдачу лицензий и право на производство и оборот этилового спирта, спиртосодержащей и алкогольной продукции" не подлежали применению.
5. Отмечаемые заявителями некоторые неточности юридико-технического характера, которые были допущены законодателем при формулировании оспариваемых положений Федерального закона "О сборах за выдачу лицензий и право на производство и оборот этилового спирта, спиртосодержащей и алкогольной продукции" (употребление слова "сбор" во множественном числе в названии и в единственном числе - в тексте), не дают оснований для вывода о том, что эти положения являются неопределенными, расплывчатыми, не содержащими четких стандартов и, следовательно, не отвечающими принципам налогового законодательства в Российской Федерации как правовом государстве.
Предусмотренная названным Федеральным законом периодическая уплата сумм сбора (один раз за каждый год действия лицензии) не означает, что плательщик уплачивает разные по виду сборы. Такой порядок позволяет уплачивать суммы сбора в меньшем размере как при получении лицензии менее чем на три года, так и при прекращении (в том числе принудительном) лицензируемой деятельности до истечения срока действия лицензии и направлен на соблюдение баланса публичных и частных интересов. Периодическая уплата сумм сбора подтверждает намерение плательщика сбора продолжать деятельность, на осуществление которой необходима лицензия. Юридически значимые действия в отношении плательщика сбора совершаются путем выдачи ему лицензии, тогда как взимание соответствующего сбора осуществляется равными долями - по 500 минимальных размеров оплаты труда за каждый год действия лицензии. Это не означает что плательщик уплачивает три сбора за предоставление одного и того же права.
Таким образом, установленный Федеральным законом "О сборах за выдачу лицензий и право на производство и оборот этилового спирта, спиртосодержащей и алкогольной продукции" порядок уплаты лицензионного сбора не нарушает требований Конституции Российской Федерации.
6. ОАО "Пермский винно-водочный завод "УРАЛАЛКО" усматривает нарушение своих конституционных прав в том, что Федеральный закон "О сборах за выдачу лицензий и право на производство и оборот этилового спирта, спиртосодержащей и алкогольной продукции", согласно части первой его статьи 8, вступил в силу со дня его официального опубликования (опубликован в "Собрании законодательства Российской Федерации" 12 января 1998 года), в то время как, по мнению заявителя, он должен был вступить в силу по истечении десяти дней со дня его официального опубликования. Между тем материалы, приложенные к жалобе, свидетельствуют о том, что лицензия на право закупки, хранения и оптовой реализации алкогольной продукции была выдана заявителю 23 января 1998 года. Следовательно, конституционные права ОАО "Пермский винно-водочный завод "УРАЛАЛКО" данной нормой нарушены не были.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктами 1, 2 и 3 части первой статьи 43, статьей 68 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Положение части четвертой статьи 4 Федерального закона "О сборах за выдачу лицензий и право на производство и оборот этилового спирта, спиртосодержащей и алкогольной продукции" в его конституционно-правовом смысле не означает, что организация-лицензиат, ежегодно уплачивая сбор за выдачу лицензий и право на производство и оборот этилового спирта, спиртосодержащей и алкогольной продукции отдельно за право осуществления деятельности на каждом территориально обособленном объекте, тем самым уплачивает разные виды сборов.
Конституционно-правовой смысл указанного положения, выявленный в настоящем Определении на основе правовых позиций, выраженных Конституционным Судом Российской Федерации в сохраняющих свою силу решениях, является общеобязательным, что исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике.
2. Производство по делу в части, касающейся проверки конституционности части четвертой статьи 4 Федерального закона "О сборах за выдачу лицензий и право на производство и оборот этилового спирта, спиртосодержащей и алкогольной продукции", подлежит прекращению, поскольку для разрешения поставленного заявителями вопроса не требуется вынесения предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" итогового решения в виде постановления.
3. Производство по делу в части, касающейся проверки конституционности части первой статьи 3 и части первой статьи 8 Федерального закона "О сборах за выдачу лицензий и право на производство и оборот этилового спирта, спиртосодержащей и алкогольной продукции", подлежит прекращению, поскольку разрешение вопроса о размере лицензионного сбора Конституционному Суду Российской Федерации неподведомственно, а вступлением названного Федерального закона в силу со дня его официального опубликования конституционные права заявителя - ОАО "Пермский винно-водочный завод "УРАЛАЛКО" нарушены не были.
4. Настоящее Определение Конституционного Суда Российской Федерации является окончательным и обжалованию не подлежит.
5. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председательствующий -
судья Конституционного Суда
Российской Федерации
Н.В.СЕЛЕЗНЕВ

0

15

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 16 ноября 2000 г. N 237-О

ПО ЗАПРОСУ АРБИТРАЖНОГО СУДА КОСТРОМСКОЙ ОБЛАСТИ
О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПОЛОЖЕНИЙ АБЗАЦА ТРЕТЬЕГО
СТАТЬИ 12 ЗАКОНА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ "О КОНКУРЕНЦИИ
И ОГРАНИЧЕНИИ МОНОПОЛИСТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
НА ТОВАРНЫХ РЫНКАХ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя М.В. Баглая, судей Н.С. Бондаря, Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, А.Л. Кононова, В.О. Лучина, Т.Г. Морщаковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.И. Тиунова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
заслушав в пленарном заседании заключение судьи А.Л. Кононова, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение запроса Арбитражного суда Костромской области,

установил:

1. В производстве Арбитражного суда Костромской области находится дело по иску главы администрации Костромской области о признании недействительным решения комиссии Костромского территориального управления Государственного антимонопольного комитета Российской Федерации от 21 июля 1998 года о нарушении антимонопольного законодательства администрацией Костромской области, установившей в Постановлениях от 17 июня 1998 г. N 386 "О временном введении в Костромской области региональной системы идентификации качества алкогольной продукции и контроля за ее розничной реализацией" и от 8 июля 1998 г. N 422 "О положении о подтверждении легальности производства алкогольной продукции, ввезенной на территорию области" требование о дополнительной маркировке идентификационными марками качества (голограммами) алкогольной продукции, ввозимой на территорию Костромской области, условия оплаты работ по дополнительной проверке, хранению и маркировке ввозимой алкогольной продукции в соответствии с разработанной калькуляцией, а также запрет на реализацию алкогольной продукции без голограмм. Тем самым, по мнению антимонопольного органа, были созданы благоприятные условия для областных производителей ликероводочной продукции и дискриминирующие условия - для поставщиков, осуществляющих ввоз алкогольной продукции на территорию Костромской области, что противоречит статьям 8 (часть 1) и 74 Конституции Российской Федерации, а также статье 7 Закона Российской Федерации "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках".
В своем запросе в Конституционный Суд Российской Федерации Арбитражный суд Костромской области указывает, что для рассмотрения данного спора по существу недостаточно формальной оценки соблюдения процедуры принятия решения антимонопольным органом, а требуется оценка конституционности и законности указанных актов, принятых органами исполнительной власти Костромской области, что не входит в компетенцию арбитражных судов.
Вместе с тем, по мнению заявителя, полномочия антимонопольного органа, предусмотренные абзацем третьим статьи 12 Закона Российской Федерации "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках", а именно право осуществлять фактический нормоконтроль и давать федеральным органам исполнительной власти, органам исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органам местного самоуправления обязательные для исполнения предписания об отмене или изменении принятых ими актов (без признания таких актов противоречащими Конституции Российской Федерации и федеральным законам в судебном порядке), нарушают конституционные принципы разделения властей, самостоятельности осуществления органами государственной власти субъектов Российской Федерации принадлежащих им полномочий, гарантии судебной защиты прав и свобод и тем самым противоречат статьям 10, 11, 46 и 118 Конституции Российской Федерации.
2. Статьи 8 и 34 Конституции Российской Федерации гарантируют единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, поддержку добросовестной конкуренции, свободу экономической деятельности. Из этих конституционных положений вытекает обязанность государства по поддержке конкуренции и пресечению монополистической деятельности.
В соответствии со статьей 71 (пункт "ж") Конституции Российской Федерации установление правовых основ единого рынка, включающих вопросы единого экономического пространства и развития конкуренции, относится к ведению Российской Федерации. Для проведения государственной политики по содействию развитию товарных рынков и конкуренции, предупреждению, ограничению и пресечению монополистической деятельности и недобросовестной конкуренции приняты соответствующие федеральные законы и сформирована система федеральных органов исполнительной власти по контролю за их соблюдением.
К таким федеральным законам относится и Закон Российской Федерации "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках". В его статьях 7 и 8 содержатся специальные нормы, запрещающие федеральным органам исполнительной власти, органам исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органам местного самоуправления принимать акты и заключать соглашения, влекущие ограничение конкуренции.
По смыслу статьи 12 Закона Российской Федерации "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках", деятельность антимонопольного органа по государственному контролю за антимонопольным законодательством осуществляется в административных процедурах; сами по себе акты антимонопольного органа силой принудительного исполнения не обладают, поскольку формулируются в виде предписания о прекращении нарушения антимонопольного законодательства, в том числе путем отмены неправомерных актов, в определенный срок и преследуют цель понудить должностных лиц органов исполнительной власти исполнить эти требования прежде всего в добровольном порядке. При этом названный Закон не предоставляет антимонопольному органу полномочия самостоятельно признавать недействительными такие акты государственных органов исполнительной власти.
Требование об обязательном исполнении предписаний антимонопольного органа реализуется путем специальных процедур - вынесения самим антимонопольным органом решения о применении административного взыскания по правилам Кодекса РСФСР об административных правонарушениях либо путем обращения с иском в суд. Так, в соответствии со статьей 29 Закона Российской Федерации "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" за неисполнение решения (предписания) антимонопольного органа может быть наложен штраф. Однако антимонопольному органу не предоставлено право принудительного взыскания штрафа, - при уклонении от его уплаты антимонопольный орган вправе обратиться в суд с заявлением о его взыскании. При рассмотрении в суде спора о правомерности наложения штрафа антимонопольный орган должен доказать факт нарушения антимонопольного законодательства принятием конкретного акта.
Кроме того, гарантии судебной защиты содержатся и в статье 28 Закона Российской Федерации "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках", согласно которой федеральные органы исполнительной власти, органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации, их должностные лица вправе обратиться в суд или арбитражный суд с заявлением о признании недействительными решений (предписаний) антимонопольного органа либо об отмене или изменении решений о наложении взысканий, при этом подача заявления приостанавливает исполнение решений (предписаний) антимонопольного органа на время его рассмотрения до вступления решения суда в законную силу. Решение суда по такому спору обязательно и может быть исполнено в принудительном порядке.
Таким образом, положение абзаца третьего статьи 12 Закона Российской Федерации "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" во взаимосвязи с другими нормами того же Закона в достаточно ясной и определенной форме устанавливает контрольные полномочия федеральных антимонопольных органов и не наделяет их какими-либо функциями органов судебной власти. Следовательно, основание, необходимое для проверки конституционности этого положения, предусмотренное статьей 36 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в данном случае отсутствует.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению запроса Арбитражного суда Костромской области, поскольку он не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми обращение в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимым.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данному запросу окончательно и обжалованию не подлежит.

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
М.В.БАГЛАЙ

Судья - секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Н.В.СЕЛЕЗНЕВ

0

16

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 15 января 2003 г. N 45-О

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ
ЗАПРОСА АРБИТРАЖНОГО СУДА ГОРОДА МОСКВЫ О ПРОВЕРКЕ
КОНСТИТУЦИОННОСТИ СТАТЕЙ 12 И 30 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА
"О ЗАЩИТЕ КОНКУРЕНЦИИ НА РЫНКЕ ФИНАНСОВЫХ УСЛУГ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя М.В. Баглая, судей Н.С. Бондаря, Н.В. Витрука, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, В.О. Лучина, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
заслушав в пленарном заседании заключение судьи Н.С. Бондаря, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение запроса Арбитражного суда города Москвы,

установил:

1. В производстве Арбитражного суда города Москвы находится дело по заявлению Центрального банка Российской Федерации о признании недействительными определений Комиссии Министерства Российской Федерации по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства, вынесенных 22 ноября 2001 года и 5 февраля 2002 года, о возбуждении дела по признакам нарушения Центральным банком Российской Федерации антимонопольного законодательства при установлении порядка обязательной продажи части валютной выручки, а также об обязании предоставить дополнительную информацию в рамках рассмотрения данного дела.
В своем запросе в Конституционный Суд Российской Федерации Арбитражный суд города Москвы просит проверить конституционность положений статей 12 и 30 Федерального закона от 23 июня 1999 года "О защите конкуренции на рынке финансовых услуг" (в редакции от 30 декабря 2001 года), на основании которых были вынесены указанные определения. По мнению заявителя, эти положения в той мере, в какой они позволяют Министерству Российской Федерации по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства вмешиваться в деятельность Центрального банка Российской Федерации по обеспечению и защите устойчивости рубля, не соответствуют статье 75 (часть 2) Конституции Российской Федерации.
2. Статус Центрального банка Российской Федерации установлен Конституцией Российской Федерации, согласно статье 75 (часть 2) которой защита и обеспечение устойчивости рубля - основная функция Центрального банка Российской Федерации, которую он осуществляет независимо от других органов государственной власти. Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях неоднократно указывал на особый конституционно-правовой статус Центрального банка Российской Федерации, который проявляется, в частности, в том, что он наделен нормотворческими полномочиями. Эти полномочия, как отмечено в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 14 декабря 2000 года по запросу Верховного Суда Российской Федерации о проверке конституционности части третьей статьи 75 Федерального закона "О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)", предполагают исключительные права и обязанности Центрального банка Российской Федерации по установлению обязательных для органов государственной власти, всех юридических и физических лиц правил поведения по вопросам, отнесенным к его компетенции и требующим правового регулирования.
Вместе с тем в силу верховенства Конституции Российской Федерации и федеральных законов (статья 4, часть 2, Конституции Российской Федерации) на Центральный банк Российской Федерации в процессе осуществления им своих функций, к которым относится также валютное регулирование и валютный контроль (пункт 12 статьи 4 Федерального закона от 10 июля 2002 года "О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)"), в полной мере распространяются конституционные принципы свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств, поддержки конкуренции, свободы экономической деятельности (статья 8, часть 1, Конституции Российской Федерации).
Экономическая деятельность, направленная на монополизацию и недобросовестную конкуренцию, не допускается (статья 34, часть 2, Конституции Российской Федерации). Данное конституционное требование находит свое развитие в антимонопольном законодательстве, в том числе в Федеральном законе "О защите конкуренции на рынке финансовых услуг", в силу которого Центральный банк Российской Федерации наряду с федеральными органами исполнительной власти, органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органами местного самоуправления не вправе принимать нормативные правовые акты и/или совершать действия, ограничивающие конкуренцию на рынке финансовых услуг, а именно необоснованно препятствовать созданию новых финансовых организаций на рынке финансовых услуг, ограничивать иначе, как на основании федерального закона, доступ финансовых организаций на рынок финансовых услуг или устранять с него финансовые организации, препятствовать деятельности финансовых организаций на рынке финансовых услуг, устанавливать нормы, ограничивающие потребителям финансовых услуг выбор финансовых организаций, которые их предоставляют, предоставлять одной или нескольким финансовым организациям льготы, ставящие их в преимущественное положение по отношению к другим финансовым организациям, работающим на одном и том же рынке финансовых услуг (статья 12).
Эти запреты, как направленные на достижение указанных конституционных целей поддержки конкуренции и недопустимости монополизации, не умаляют независимый статус Центрального банка Российской Федерации, не нарушают его конституционные полномочия, а потому запрос в части, касающейся проверки конституционности статьи 12 Федерального закона "О защите конкуренции на рынке финансовых услуг", в соответствии с требованиями Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" не может быть принят Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению как не отвечающий критерию допустимости обращений.
3. Цели деятельности, функции и характер полномочий Центрального банка Российской Федерации, которые определяются Конституцией Российской Федерации, Федеральным законом "О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)" и другими федеральными законами (статья 71, пункт "ж", Конституции Российской Федерации, часть первая статьи 1 Федерального закона "О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)"), предполагают необходимость обеспечения, в том числе на законодательном уровне, гарантий предотвращения возможного необоснованного вмешательства в осуществление Центральным банком Российской Федерации своих функций со стороны других органов государственной власти. К числу таких гарантий относится предусмотренный Федеральным законом "О защите конкуренции на рынке финансовых услуг" особый, отличный от взаимоотношений с федеральными органами исполнительной власти и другими государственными и муниципальными органами, характер отношений федерального антимонопольного органа с Центральным банком Российской Федерации.
Системный анализ положений Федерального закона "О защите конкуренции на рынке финансовых услуг" позволяет сделать вывод, что им не предусматривается возможность направления федеральным антимонопольным органом в адрес Центрального банка Российской Федерации решений и предписаний: Центральный банк Российской Федерации не входит в число субъектов, которым федеральный антимонопольный орган в соответствии с названным Федеральным законом вправе давать (направлять) обязательные для исполнения предписания и в отношении которых вправе применять меры административной ответственности за нарушение антимонопольного законодательства и иных нормативных правовых актов о защите конкуренции на рынке финансовых услуг (абзацы второй и четвертый статьи 23, статья 28); не указан он и в перечне субъектов, имеющих право обжалования решений и предписаний федерального антимонопольного органа (статья 31).
Как следует из взаимосвязанных статей 22 и 23 Федерального закона "О защите конкуренции на рынке финансовых услуг", федеральный антимонопольный орган может давать Центральному банку Российской Федерации рекомендации или предложения (но не предписания) об отмене или приостановлении действия его нормативных и иных правовых актов, противоречащих антимонопольному законодательству и иным правовым актам о защите конкуренции на рынке финансовых услуг. Для вынесения же рекомендаций или предложений, по смыслу названного Федерального закона, возбуждение дела по признакам нарушения антимонопольного законодательства не требуется. Это находит подтверждение в Правилах рассмотрения дел о нарушениях антимонопольного законодательства и иных нормативных правовых актов о защите конкуренции на рынке финансовых услуг (утверждены Приказом Министерства Российской Федерации по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства от 15 сентября 2000 года N 707), согласно пункту 3.8 которых Министерство Российской Федерации по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства направляет рекомендации и предложения по результатам предварительного изучения поступивших материалов до возбуждения дела.
Следовательно, применяемые к Центральному банку Российской Федерации федеральным антимонопольным органом меры воздействия оформляются не в виде актов, носящих административно-властный характер, - предписаний, а в виде рекомендаций и предложений, а следовательно, из статьи 30, устанавливающей основания для рассмотрения федеральным антимонопольным органом дел о нарушениях антимонопольного законодательства и иных правовых актов о защите конкуренции на рынке финансовых услуг, не вытекают его административно-властные полномочия в отношении Центрального банка Российской Федерации в связи с такими нарушениями.
Этим не исключается возможность судебной проверки нормативных и иных правовых актов Центрального банка Российской Федерации на предмет их соответствия антимонопольному законодательству и иным правовым актам о защите конкуренции на рынке финансовых услуг. Кроме того, Центральный банк Российской Федерации обязан представлять в федеральный антимонопольный орган достоверные документы, давать письменные и устные объяснения и представлять иную информацию, необходимую для осуществления федеральным антимонопольным органом его законной деятельности, за исключением сведений, составляющих банковскую тайну (статья 26 Федерального закона "О защите конкуренции на рынке финансовых услуг").
Таким образом, какая-либо неопределенность в вопросе о том, допускается ли на основании положений статьи 30 Федерального закона "О защите конкуренции на рынке финансовых услуг" вмешательство федерального антимонопольного органа в деятельность Центрального банка Российской Федерации при осуществлении им конституционной функции по обеспечению и защите устойчивости рубля, отсутствует, а потому в силу части второй статьи 36 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" запрос Арбитражного суда города Москвы в этой части также не может быть Конституционным Судом Российской Федерации принят к рассмотрению.
Исходя из изложенного и руководствуясь частью второй статьи 36, пунктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению запроса Арбитражного суда города Москвы, поскольку он не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми обращение в Конституционный Суд Российской Федерации может быть признано допустимым.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данному запросу окончательно и обжалованию не подлежит.
3. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
М.В.БАГЛАЙ

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.М.ДАНИЛОВ

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 34