narcorik.ru



САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 30


ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 30

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Конституция РФ
Раздел I
Глава 2 Права и свободы человека и гражданина
Статья 30

1. Каждый имеет право на объединение, включая право создавать профессиональные союзы для защиты своих интересов. Свобода деятельности общественных объединений гарантируется.
2. Никто не может быть принужден к вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нем.

Подпись автора

Лойер Клуб - свежие новости с юридических полей !

0

2

Статья 30

1. Конституционное право каждого на объединение включает в себя право создавать на добровольной основе общественные объединения для защиты общих интересов и достижения общих целей; право вступать в существующие общественные объединения либо воздерживаться от вступления в них, а также право беспрепятственно выходить из общественных объединений. Таковы суть и содержание права на свободу объединения или, как принято формулировать в международных документах и зарубежных конституциях, права на свободу ассоциации с другими. Такими объединениями являются добровольные, самоуправляемые, некоммерческие формирования, созданные по инициативе граждан в целях удовлетворения их (духовных, материальных) потребностей. Цель объединения состоит в том, что оно следует удовлетворению интересов личности, входящей в такое объединение. Для создания общественного объединения требуется инициатива не менее трех физических лиц (за исключением политических партий и профсоюзов).

2. Право на объединение является личным, но также и политическим, если речь идет об объединениях политического характера (партия, политические движения и т.д.). Право на объединение предполагает также принцип свободы деятельности общественных объединений и их равноправия. Учредить любое общественное объединение могут граждане, достигшие совершеннолетия. В членстве же молодежных и детских общественных объединений могут состоять лица следующего возрастного критерия: 14 лет (молодежные общественные объединения), 10 лет (детские общественные объединения).

3. Федеральный закон от 19 мая 1995 г. N 82-ФЗ "Об общественных объединениях" предусматривает пять различных форм организационно-правового функционирования общественных объединений:

- общественная организация - совместная деятельность для защиты общих интересов и уставных целей объединившихся граждан;

- общественное движение - массовое общественное объединение, преследующее социальные, политические и иные общественно-полезные цели, поддерживаемые его участниками;

- общественный некоммерческий фонд - формирование имущества на основе добровольных взносов и иных не запрещенных законом поступлений и использование его на общественно полезные цели;

- общественное учреждение - оказание конкретного вида услуг, отвечающих интересам участников;

- орган общественной самодеятельности - его целью является совместное решение социальных проблем, возникающих у граждан по месту жительства, работы или учебы.

Общественные объединения также различаются по территориальной сфере деятельности. В частности, они могут быть: общероссийскими, региональными, межрегиональными и местными. Общероссийским считается объединение, сфера действия которого распространяется на территории более половины субъектов Федерации и имеет там свои структурные подразделения, межрегиональное действует на территории менее половины субъектов Федерации. Региональное действует на территории одного субъекта Российской Федерации, местное же осуществляет свою деятельность в пределах органов местного самоуправления.

4. Среди объединений следует выделить прежде всего политические партии, созданные на основе политических интересов граждан. Целью создания политических партий является их политическая деятельность, участие в избирательных кампаниях, вовлечение непосредственно в решение государственных проблем. Главной из функций партий является информационная - с помощью политических партий до государственных органов доходит информация о проблемах общества. Гражданин может состоять в партии, а также быть беспартийным, что не запрещает законодательство.

5. Право на объединение не является абсолютным и может быть ограничено в случае введения чрезвычайного или военного положения.

0

3

Статья 30

1. Неотъемлемый элемент гражданского общества - развитая система общественных объединений. С их помощью люди могут совместно решать общие проблемы, удовлетворять и защищать свои потребности и интересы в сфере политики, экономики, культуры, во всех областях общественной жизни. Это независимые от государства организации, способные влиять на государственные институты и в то же время ограждать от их необоснованного вмешательства в общественную жизнь.

Конституционное право каждого на объединение и является юридической основой образования и деятельности таких общественных институтов, включая профсоюзы. В комментируемой статье ничего не говорится о политических партиях, но право на их создание вытекает из ч. 3 ст. 13 Конституции. Часть 4 этой же статьи закрепляет принцип равенства общественных объединений перед законом.

Названные конституционные положения конкретизируются в законодательстве, которое регламентирует содержание права на объединение, его основные государственные гарантии, статус общественных объединений, порядок их создания, деятельности, реорганизации и ликвидации. К основным актам в этой сфере относятся ФЗ от 19 мая 1995 г. "Об общественных объединениях" (СЗ РФ. 1995. N 21. ст. 1930; с изм. и доп., действует в ред. от 2 февраля 2006 г.), ФЗ от 12 января 1996 г. "О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности" (СЗ РФ. 1996. N 3. ст. 148: с изм. и доп., действует в ред. от 9 мая 2005 г.), ГК.

Другие законы касаются отдельных видов общественных объединений, например федеральные законы от 28 июня 1995 г. "О государственной поддержке молодежных и детских общественных объединений" (СЗ РФ. 1995. N 27. ст. 2503; с изм. и доп.; действует в ред. от 22 августа 2004 г.), от 11 августа 1995 г. "О благотворительной деятельности и благотворительных организациях" (СЗ РФ. 1995. N 33. ст. 3340; с изм. и доп.; действует в ред. от 30 декабря 2006 г.), от 24 ноября 1995 г. "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации" (СЗ РФ. 1995. N 48. ст. 4563; с изм. и доп.; действует в ред. от 31 декабря 2005 г.), от 12 января 1996 г. "О некоммерческих организациях" (СЗ РФ. 1996. N 3. ст. 145; с изм. и доп.; действует в ред. от 2 марта 2007 г.), от 17 июня 1996 г. "О национально-культурной автономии" (СЗ РФ. 1996. N 25. ст. 2965; с изм. и доп.; действует в ред. от 30 ноября 2005 г.).

Действие ФЗ "Об общественных объединениях" распространяется и на общественные объединения, особенности, связанные с созданием, деятельностью, реорганизацией и ликвидацией которых еще не урегулированы специальными законами. Это касалось, например, политических партий. Правда, в 1998 г. в Закон была включена новая статья 12 ("Политические общественные объединения"), а также внесены изменения и дополнения в ряд других статей Закона, кратко отразившие некоторые аспекты статуса политических организаций, в том числе политических партий и движений. С 14 июля 2001 г. (день официального опубликования) действует специальный закон, регламентирующий реализацию гражданами права на объединение в политические партии и особенности создания, деятельности, реорганизации и ликвидации политических партий, - ФЗ от 11 июля 2001 г. "О политических партиях" (СЗ РФ. 2001. N 29. ст. 2950; с изм. и доп.; действует в ред. от 2 февраля 2006 г.). Статьи 33 и 36 (п. 1) этого ФЗ вступили в силу позднее.

Своеобразное место среди общественных институтов занимает Общественная палата, статус, цели и задачи, порядок формирования которой регламентируются ФЗ от 4 апреля 2005 г. "Об Общественной палате" (СЗ РФ. 2005. N 15. ст. 1277; 2006. N 1. ст. 6). Общественная палата обеспечивает взаимодействие граждан России с федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов Федерации и органами местного самоуправления в целях учета потребностей и интересов граждан, защиты прав и свобод граждан, прав общественных объединений при формировании и реализации государственной политики, а также в целях осуществления общественного контроля за деятельностью органов публичной власти. Палата формируется из 42 граждан, утверждаемых Президентом, 42 представителей общероссийских общественных объединений и 42 представителей межрегиональных и региональных общественных объединений. Решения Палаты носят рекомендательный характер.

Конституционное право каждого на объединение включает в себя право создавать на добровольной основе общественные объединения для защиты общих интересов и достижения общих целей; право вступать в существующие общественные объединения либо воздерживаться от вступления в них, а также право беспрепятственно выходить из общественных объединений. Таковы суть и содержание права на свободу объединения, или, как принято формулировать в международных документах и зарубежных конституциях, права на свободу ассоциации с другими. Оно может осуществляться по достижении 18 лет, а применительно к профсоюзам, молодежным общественным объединениям - с 14, детским - с 10 лет.

Данное право, согласно ч. 1 комментируемой статьи, принадлежит в Российской Федерации каждому, следовательно, не только российским гражданам. Статья 19 ФЗ "Об общественных объединениях" определяет, что иностранные граждане и лица без гражданства, законно находящиеся в РФ, наравне с гражданами России могут быть учредителями, членами и участниками общественных объединений, за исключением случаев, установленных федеральными законами и международными договорами Российской Федерации. Так, они не вправе быть членами политических партий (п. 2 ст. 23 ФЗ "О политических партиях").

Ограничение пользования этим правом может быть предусмотрено законом в некоторых случаях и для российских граждан. Возможность таких ограничений для лиц, входящих в состав вооруженных сил, полиции или административных органов государства, допускается, например, в п. 2 ст. 22 Международного пакта о гражданских и политических правах, п. 2 ст. 11 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Так, согласно ст. 9 ФЗ "О статусе военнослужащих", военнослужащие могут состоять лишь в тех общественных, в том числе религиозных, объединениях, которые не преследуют политических целей, и участвовать в их деятельности, не находясь при исполнении обязанностей военной службы. Как установлено в ст. 3 Закона РФ "О статусе судей в Российской Федерации", судьи не вправе принадлежать к политическим партиям и движениям. Запрет прокурорским работникам быть членами общественных объединений, преследующих политические цели, и принимать участие в их деятельности предусмотрен в ст. 4 ФЗ "О прокуратуре Российской Федерации".

Общественные объединения многообразны. Но они имеют общие черты, отраженные в понятии общественного объединения, данном в ст. 5 ФЗ "Об общественных объединениях". Это добровольное, самоуправляемое, некоммерческое формирование, созданное по инициативе граждан, объединившихся на основе общих интересов для реализации общих целей, указанных в уставе общественного объединения. В состав учредителей, членов и участников таких объединений наряду с физическими лицами могут входить юридические лица - общественные объединения.

Общественные объединения могут создаваться в одной из следующих организационно-правовых форм: общественная организация, общественное движение, общественный фонд, общественное учреждение, орган общественной самодеятельности, политическая партия. Особенности каждой из этих организационно-правовых форм раскрываются в ст. 8-12.2 ФЗ "Об общественных объединениях". Общественные объединения независимо от их организационно-правовой формы вправе создавать союзы (ассоциации), образуя новые общественные объединения. Действуют общероссийские, межрегиональные, региональные, местные общественные объединения и, кроме того, международные общественные объединения, организации, отделения или филиалы и представительства иностранных некоммерческих неправительственных объединений, на которые также распространяется действие ФЗ "Об общественных объединениях". Деятельность общественных объединений основывается на принципах добровольности, равноправия, самоуправления и законности.

Особенности статуса политических партий определены ФЗ "О политических партиях". Он устанавливает, что политическая партия - это общественное объединение, созданное в целях участия граждан Российской Федерации в политической жизни общества посредством формирования и выражения их политической воли, участия в общественных и политических акциях, в выборах и референдумах, а также в целях представления интересов граждан в органах государственной власти и органах местного самоуправления. Политическая партия должна отвечать ряду требований, в частности иметь региональные отделения более чем в половине субъектов Федерации, при этом в субъекте Федерации может быть создано только одно региональное отделение данной партии; в партии должно состоять не менее 50 тыс. членов, при этом более чем в половине субъектов Федерации партия должна иметь региональные отделения численностью не менее 500 членов, в остальных региональных отделениях численность каждого не может составлять менее 250 членов. Гражданин может быть членом только одной партии, а член партии - состоять только в одном региональном отделении данной партии (ст. 3, п. 6 ст. 23 Закона).

Такие законодательные требования к организации и членству в партии призваны привести к более четкой структуризации многопартийной системы, к устранению девальвации партий, учитывая, что до недавнего времени в стране насчитывалось около 200 общественно-политических объединений.

Зарегистрированные политические партии должны были до 1 января 2006 г. привести свою численность в соответствие с указанными требованиями ФЗ (в ред. от 20 декабря 2004 г.). Политическая партия, не отвечающая данным требованиям, обязывалась до 1 января 2007 г. преобразоваться в общественное объединение иной организационно-правовой формы в соответствии с ФЗ "Об общественных объединениях" либо ликвидироваться. По состоянию на 1 января 2007 г. из 33 действующих к этому моменту политических партий подтвердили свое соответствие новым требованиям ФЗ 17 партий, три политические партии приняли решение о добровольном преобразовании в общественное объединение иной организационно-правовой формы, 12 подлежали ликвидации в судебном порядке как не отвечающие указанным требованиям.

Конституционный Суд в Постановлении от 1 февраля 2005 г. N 1-П, рассматривая в связи с жалобой общественно-политической организации "Балтийская республиканская партия" вопрос о законодательных требованиях, которым должна отвечать политическая партия (СЗ РФ. 2005. N 6. ст. 491), признал конституционным приобретение статуса политической партии только общенациональными (общероссийскими) политическими общественными объединениями и утрату статуса политического общественного объединения межрегиональными, региональными и местными политическими общественными объединениями. Это, как отмечалось в Постановлении, не только направлено на достижение такой конституционно значимой цели, как формирование в стране реальной многопартийности, на правовую институционализацию партий в качестве важного фактора становления гражданского общества и стимулирование образования крупных общенациональных партий, но и необходимо в целях защиты конституционных ценностей, прежде всего обеспечения единства страны, в современных конкретно-исторических условиях становления демократии и правового государства в Российской Федерации. Указанное ограничение носит временный характер и с отпадением породивших его обстоятельств должно быть снято.

Установление таких критериев, какие предусмотрены ФЗ (оценивались прежние требования к численности партии - не менее 10 тыс. членов), само по себе не противоречит Конституции. Эти количественные критерии могут приобрести неконституционный характер в том случае, если результатом их применения окажется невозможность реального осуществления конституционного права граждан на объединение в политические партии, в том числе если - в нарушение конституционного принципа многопартийности - на их основании будет создана лишь одна политическая.

Конституция гарантирует свободу деятельности общественных объединений. Это означает, что они создаются гражданами по своему выбору без предварительного разрешения органов государственной власти и органов местного самоуправления, могут регистрироваться в уполномоченных органах и приобретать права юридического лица либо функционировать без государственной регистрации и приобретения таких прав. Однако политические партии подлежат государственной регистрации в обязательном порядке (ст. 15 ФЗ "О политических партиях"). Следует иметь в виду, что только зарегистрированные общественные объединения вправе, например, участвовать в избирательных кампаниях.

В п. 1 ст. 36 ФЗ "О политических партиях" в 2003 г. была включена принципиально новая норма, согласно которой политическая партия является единственным видом общественного объединения, которое обладает правом самостоятельно выдвигать кандидатов (списки кандидатов) в депутаты и на иные выборные должности в органах государственной власти.

Общественные объединения свободны в определении своей внутренней структуры, целей, форм и методов своей деятельности, самостоятельно принимают свои уставы. Не допускается вмешательство органов государственной власти и их должностных лиц в деятельность общественных объединений, равно как и вмешательство последних в деятельность органов государственной власти и их должностных лиц, за исключением предусмотренных законом случаев. В то же время государство призвано обеспечивать соблюдение прав и законных интересов общественных объединений, оказывать поддержку их деятельности, в том числе предоставлением им налоговых и иных льгот и преимуществ, решать вопросы, затрагивающие их интересы, с участием соответствующих общественных объединений или по согласованию с ними (ст. 3, 15, 17, 21, 27 и др. ФЗ "Об общественных объединениях"; ст. 2, 5, 7 и др. ФЗ "О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности"). Статьи 32-35 ФЗ "О политических партиях" предусматривают различные виды государственной поддержки политических партий, в том числе путем их финансирования, установление которого неоднозначно оценивалось при обсуждении законопроекта в Государственной Думе.

Свобода объединения, однако, не может быть безграничной, использоваться в антисоциальных целях. Конституция запрещает создание и деятельность общественных объединений, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни (п. 5 ст. 13). ФЗ "Об общественных объединениях" (ст. 16), ФЗ "О политических партиях" (п. 1 ст. 9) запрещают создание и деятельность общественных объединений, политических партий, цели и действия которых направлены на осуществление экстремистской деятельности. Такие запреты соответствуют основаниям для ограничения свободы ассоциации, предусмотренным в Международном пакте о гражданских и политических правах (п. 2 ст. 22), Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (п. 2 ст. 11). Так, Конвенция устанавливает, что осуществление права на свободу объединения "не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц".

Конституционный Суд в Постановлении от 15 декабря 2004 г. N 18-П по жалобам Православной партии России и ряда граждан (СЗ РФ. 2004. N 51. ст. 5260). признал не противоречащим Конституции п. 3 ст. 9 ФЗ "О политических партиях" в части, не допускающей создание политических партий по признакам национальной и религиозной принадлежности. При этом Конституционный Суд исходил из того, что в Российской Федерации как демократическом и светском государстве религиозное объединение не может подменять политическую партию, оно надпартийно и неполитично, партия же в силу своей политической природы не может быть религиозной организацией, она надконфессиональна, внеконфессиональна. Во всяком случае, партия, исходя из своего политического предназначения, создается не для выражения и защиты тех или иных религиозных интересов, - в этих целях могут создаваться соответствующие общественные объединения в иных установленных законом организационно-правовых формах

ФЗ "О политических партиях" устанавливает принцип, согласно которому структурные подразделения политических партий создаются и действуют только по территориальному признаку. Не допускается создание таких структур в органах государственной власти и органах местного самоуправления, в Вооруженных Силах, в правоохранительных и иных государственных органах, в аппаратах законодательных (представительных) органов, в государственных организациях. Единственное исключение - законодательные органы государственной власти и представительные органы муниципальных образований, где допускается деятельность политических партий и их структурных подразделений (пример - парламентские фракции) (п. 4 и 5 ст. 9).

Конкретизируя указанные положения, ФЗ от 27 июля 2004 г. "О государственной гражданской службе в Российской Федерации" запрещает создание в государственных органах структур политических партий, других общественных объединений (за исключением профсоюзов, ветеранских и иных органов общественной самодеятельности) и религиозных объединений (п. 14 ч. 1 ст. 17). Аналогичный запрет установлен и в ФЗ от 2 марта 2007 г. "О муниципальной службе в Российской Федерации" применительно к муниципальным органам, а также в других законах, регламентирующих статус различных государственных органов.

Недопустимы и злоупотребления свободой объединения. Это влечет применение различных мер ответственности, в том числе и к незарегистрированным общественным объединениям. При совершении общественным объединением деяний, наказуемых в уголовном порядке, лица, входящие в руководящие органы этих объединений, при доказательстве их вины за организацию указанных деяний могут по решению суда нести ответственность как руководители преступных сообществ. Другие члены и участники таких объединений несут ответственность за те преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали (ст. 41 ФЗ "Об общественных объединениях").

В случае нарушения общественным объединением Конституции, законодательства, и совершения действий, противоречащих уставным целям, и неустранения этих нарушений в установленный срок после представления органа государственной регистрации либо прокурора орган или должностное лицо, внесшие представление, вправе своим решением приостановить деятельность общественного объединения на срок до 6 месяцев. Неустранение в этот срок нарушений является основанием для ликвидации общественного объединения и введения запрета на его деятельность (ст. 42-45 ФЗ "Об общественных объединениях").

Деятельность общественного или религиозного объединения может быть приостановлена в порядке и по основаниям, предусмотренным ФЗ от 25 июля 2002 г. "О противодействии экстремистской деятельности" (ст. 10). Прокурор или иной уполномоченный орган, обратившийся в суд с заявлением о ликвидации общественного или религиозного объединения либо запрете его деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности, вправе приостановить с момента обращения в суд до рассмотрения судом указанного заявления деятельность этого объединения. Приостановление деятельности политических партий осуществляется в порядке, предусмотренном ФЗ "О политических партиях" (ст. 38-40).

Приостановление деятельности объединения как правоограничительная мера предусмотрена и в п. "в" ст. 12 ФКЗ от 30 мая 2001 г. "О чрезвычайном положении" (СЗ РФ. 2001. N 23. ст. 2277; с изм. и доп.; действует в ред. от 7 марта 2005 г.). В случае введения чрезвычайного положения при указанных в п. "а" ст. 3 этого Закона обстоятельствах (например, попытка насильственного изменения конституционного строя, захвата или присвоения власти, вооруженный мятеж, массовые беспорядки и др.) может быть приостановлена деятельность политических партий и иных общественных объединений, которые препятствуют устранению обстоятельств, послуживших основанием для введения чрезвычайного положения. Это установление Закона имеет опору в ст. 56 Конституции.

По решению суда общественное объединение может быть ликвидировано в случае: нарушения им прав и свобод человека и гражданина; неоднократных или грубых нарушений Конституции, законов или иных нормативных правовых актов либо систематического осуществления деятельности, противоречащей его уставным целям; неустранения в срок, установленный органом государственной регистрации, нарушений, послуживших основанием для приостановления деятельности объединения. Ликвидация означает запрет на деятельность общественного объединения независимо от факта его государственной регистрации (ст. 44 ФЗ "Об общественных объединениях"). Некоторые особенности оснований и порядка ликвидации политической партии, ее регионального отделения и иного структурного подразделения установлены ФЗ "О политических партиях" (ст. 41, 42).

С другой стороны, Конституция и законодательство охраняют от нарушений их прав сами общественные объединения, гарантируют им широкие возможности судебной защиты своих прав.

Часть 4 ст. 125 Конституции, п. 3 ч. 1 ст. 3, ст. 96 ФКЗ от 21 июля 1994 г. "О Конституционном Суде Российской Федерации" предусматривают право граждан, их объединений обращаться в Конституционный Суд с жалобой на нарушение конституционных прав и свобод законом, примененным или подлежащим применению в конкретном деле, рассмотрение которого завершено или начато в суде или ином органе, применяющем закон.

ФЗ "Об общественных объединениях" и другие законы гарантируют общественным объединениям возможность обжаловать в вышестоящий орган или в суд действия и решения государственных органов, их должностных лиц, касающиеся общественных объединений. Это, например, отказ в государственной регистрации общественного объединения, а также уклонение от такой регистрации; решение о приостановлении деятельности или ликвидации объединения (ст. 23, 42, 44, 45). Аналогичные нормы установлены и ФЗ "О политических партиях", который предусматривает судебный порядок обжалования отказа в государственной регистрации либо уклонения от государственной регистрации политической партии или ее регионального отделения; решения суда о приостановлении деятельности либо ликвидации политической партии, ее регионального подразделения и иного структурного подразделения (п. 5 ст. 20, ст. 43). ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности" указывает на возможность обжалования в суд вынесенного уполномоченным государственным органом предупреждения общественному или религиозному объединению либо иной организации о недопустимости осуществления экстремистской деятельности; письменного предупреждения учредителю и (или) редакции (главному редактору) СМИ о недопустимости распространения через СМИ экстремистских материалов; решения о приостановлении деятельности общественного или религиозного объединения в связи с его экстремистской деятельностью до рассмотрения судом заявления о его ликвидации либо запрете его деятельности; решения суда о включении печатных, аудиовизуальных и иных материалов в федеральный список экстремистских материалов (ст. 6, 8, 10, 13).

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" (Бюллетень ВС РФ. 1996. N 1. С. 5). обращается внимание судов на необходимость при рассмотрении жалоб на отказ в регистрации либо заявлений о ликвидации общественных объединений тщательно исследовать и оценивать в совокупности все представленные письменные и вещественные доказательства, показания свидетелей и другие доказательства, свидетельствующие о целях, задачах, фактической деятельности общественных объединений

Государственные органы, органы местного самоуправления, их должностные лица, причинившие вследствие нарушения законов ущерб общественным объединениям, несут ответственность, предусмотренную уголовным, гражданским и административным законодательством.

В Постановлении от 23 декабря 1999 г. N 18-П, касающемся ФЗ от 4 января 1999 г. о тарифах страховых взносов в государственные социальные внебюджетные фонды, Конституционный Суд признал (СЗ РФ. 2000. N 3. ст. 353). нарушающей конституционный принцип равенства, носящей дискриминационный характер норму данного ФЗ, которая лишала общественные организации инвалидов, не входящие в состав общероссийских, такой государственной поддержки, как освобождение от уплаты страховых взносов в государственные социальные внебюджетные фонды, что ставило их в худшее положение по отношению к общероссийским общественным организациям инвалидов.

В то же время в Определении от 21 декабря 2000 г. N 266-О по жалобе А.И. Норкина на нарушение его конституционных прав положениями ФЗ "Об общественных объединениях" Конституционный Суд указал, что, исходя из положений ч. 4 ст. 13 и ч. 1 ст. 30 Конституции, законодатель вправе регулировать условия, порядок создания и деятельности общественных (в том числе политических) объединений, а также их государственной регистрации. При этом, согласно правовой позиции, выраженной в сохраняющем силу Постановлении Конституционного Суда от 23 ноября 1999 г. N 16-П по делу о проверке конституционности положений ФЗ "О свободе совести и о религиозных объединениях", законодатель обязан соблюдать положения ч. 1 ст. 17 Конституции о том, что в Российской Федерации гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией. Вводимые им меры не должны искажать само существо свободы деятельности общественных объединений, а возможные ограничения должны быть оправданными и соразмерными конституционно значимым целям. Требования, предъявляемые к созданию и деятельности общественных объединений, их государственной регистрации, не могут рассматриваться как нарушающие конституционное право, закрепленное в ч. 1 ст. 30 Конституции, если при этом не создаются необоснованные препятствия для реализации права каждого на объединение и для свободы деятельности общественных объединений.

Новые возможности правовой защиты появились у общественных объединений после вступления России в Совет Европы. Согласно Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, в Европейский суд по правам человека с жалобой на нарушение государством прав и свобод, гарантированных этой Конвенцией (включающей и право на свободу ассоциации), вправе обращаться не только частные лица, но и неправительственные организации, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты.

Европейский суд неоднократно рассматривал жалобы частных лиц и общественных объединений на предполагаемые нарушения положений ст. 11 Европейской конвенции, касающихся свободы объединений, ее ограничений, допускаемых в п. 2 ст. 11. В решении от 25 мая 1998 г. (Социалистическая партия и др. против Турции) Европейский суд отмечал, что "вмешательство в право на свободу ассоциации является нарушением ст. 11, если оно не "предусмотрено законом", не преследует одну или более правомерных целей согласно п. 2 ст. 11 и "необходимо в демократическом обществе" для достижения этих целей... Учитывая важную роль политических партий в успешном функционировании демократии, исключения, изложенные в ст. 11, в отношении политических партий должны подвергаться более узкому толкованию; только убедительные и веские причины могут оправдывать ограничения на свободу ассоциации. Определяя, существует ли необходимость ограничений по смыслу ст. 11, п. 2, государства-участники обладают лишь ограниченным пределом усмотрения, осуществляемого в условиях строгого контроля со стороны европейских органов, охватывающего как правовые нормы, так и решения по их применению, включая те, которые выносят независимые суды" (Европейский суд по правам человека. Избранные решения. М., 2000. Т. 2. С. 499, 504).

2. Часть 2 комментируемой статьи закрепляет одну из важнейших гарантий свободы объединения - соблюдение принципа добровольности в создании и деятельности общественных объединений. Никто не может быть принужден как к вступлению в какое-либо объединение, так и к пребыванию в нем. Участие или неучастие в общественных объединениях - личное дело каждого. Любые действия или решения, направленные на принуждение к вступлению в объединение или препятствующие выходу из него, являются противоправными.

Б. заключила с АО "Омский каучук" договор на долевое участие в строительстве многоквартирного дома, приобрела право собственности на квартиру в нем. Позднее она была поставлена в известность о том, что является членом товарищества собственников жилья в кондоминиуме "Каучук", хотя это было решено без ее волеизъявления. Советский районный суд г. Омска, рассматривая дело о нарушении прав и законных интересов Б., обратился в Конституционный Суд с запросом о проверке конституционности положений ФЗ "О товариществах собственников жилья", касающихся обязательности членства в таком товариществе. Суд в Постановлении от 3 апреля 1998 г. N 10-П (СЗ РФ. 1998. N 15. ст. 1794) признал данные положения не соответствующими ст. 30 Конституции, поскольку из принципа добровольности членства в объединении следует, что создание товарищества собственников жилья в кондоминиуме не исключает возможности для отдельных домовладельцев оставаться вне данного объединения, при этом не утрачивая с ним иных правовых связей, кроме членства в товариществе.

Статья 19 Конституции гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо, в частности, от принадлежности к общественным объединениям. В ст. 19 ФЗ "Об общественных объединениях" требования об указании в официальных документах на членство или участие в тех или иных общественных объединениях определены как недопустимые. Аналогичная норма содержится и в п. 7 ст. 23 ФЗ "О политических партиях". Принадлежность или непринадлежность граждан к общественным объединениям не может служить основанием для ограничения их прав и свобод, условием для предоставления им государством каких-либо льгот и преимуществ, за исключением случаев, предусмотренных законодательством.

ФЗ "О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности" запрещает обуславливать прием на работу, продвижение по работе, а также увольнение лица принадлежностью или непринадлежностью его к профсоюзу (ч. 2 ст. 9). ФЗ "О государственной службе Российской Федерации" относит к принципам гражданской службы равный доступ граждан, владеющих государственным языком РФ, к гражданской службе и равные условия ее прохождения независимо, в частности, от принадлежности к общественным объединениям. При этом подразумеваются, естественно, общественные объединения, созданные и действующие в соответствии с Конституцией и законами. Принадлежность к общественным объединениям, чья деятельность противоречит, в частности, требованиям ч. 5 ст. 13 Конституции о запрете создания и деятельности объединений в антиобщественных целях, может явиться препятствием для поступления на государственную службу и ее прохождения.

0

4

Статья 30

1. В соответствии со ст. 3 Федерального закона от 19 мая 1995 г. N 82-ФЗ (с посл. изм. и доп.) "Об общественных объединениях"*(121) право граждан на объединение включает в себя следующие правовые возможности:

1) создавать на добровольной основе общественные объединения для защиты общих интересов и достижения общих целей;

2) вступать в существующие общественные объединения либо воздерживаться от вступления в них;

3) беспрепятственно выходить из общественных объединений.

Таковы суть и содержание права на свободу объединения, или, как принято формулировать в международно-правовых актах и зарубежных конституциях, права на свободу ассоциации. В России оно может осуществляться, по общему правилу, по достижении человеком 18 лет, применительно к профсоюзам, молодежным общественным объединениям - с 14, а в отношении детских объединений - с 10 лет.

Данное право, согласно ч. 1 ст. 30 Конституции РФ, принадлежит в Российской Федерации каждому, следовательно, не только российским гражданам. Статья 19 Федерального закона "Об общественных объединениях" определяет, что иностранные граждане и лица без гражданства наравне с гражданами России могут быть учредителями, членами и участниками общественных объединений, за исключением случаев, установленных федеральными законами и международными договорами Российской Федерации. Так, они не вправе быть членами политических партий (п. 2 ст. 23 Федерального закона от 11 июля 2001 г. N 95-ФЗ "О политических партиях").

Ограничение пользования этим правом может быть предусмотрено законом в некоторых случаях и для российских граждан. Возможность таких ограничений для лиц, входящих в состав вооруженных сил, полиции или административных органов государства, допускается, например, в соответствии с п. 2 ст. 22 Международного пакта о гражданских и политических правах, п. 2 ст. 11 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Так, согласно ст. 9 Федерального закона от 27 мая 1998 г. N 76-ФЗ (с посл. изм. и доп.) "О статусе военнослужащих"*(122) военнослужащие могут состоять лишь в тех общественных, в том числе религиозных, объединениях, которые не преследуют политических целей, и участвовать в их деятельности, не находясь при исполнении обязанностей военной службы.

Как установлено в ст. 3 Закона РФ от 26 июня 1992 г. N 3132-1 (с посл. изм. и доп.) "О статусе судей в Российской Федерации"*(123), судьи не вправе принадлежать к политическим партиям и движениям. Запрет прокурорским работникам быть членами общественных объединений, преследующих политические цели, и принимать участие в их деятельности предусмотрен в ст. 4 Закона РФ от 17 января 1992 г. N 2202-1 (с посл. изм. и доп.) "О прокуратуре Российской Федерации"*(124).

Граждане имеют право создавать по своему выбору общественные объединения без предварительного разрешения органов государственной власти и органов местного самоуправления.

Создаваемые общественные объединения регистрируются в порядке, предусмотренном Федеральным законом "Об общественных объединениях". Суть этого порядка заключается в том, что создание общественных объединений не нуждается в получении предварительного разрешения от государства, которое не вправе ограничивать законные цели и задачи общественных объединений, вмешиваться в их внутреннюю правомерную деятельность. Они самостоятельно разрабатывают свои уставы и только затем регистрируют их в Министерстве юстиции РФ и его органах. Это Министерство контролирует законность целей и задач общественных объединений, а финансовые органы - источники их доходов.

Конституция РФ и российское законодательство, так же как и международно-правовые документы, конституции других демократических стран, ставят определенные ограничения в организации и деятельности общественных объединений. Запрещается создание и деятельность общественных объединений, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни (ч. 5 ст. 13 Конституции РФ). Федеральный закон "Об общественных объединениях" разъясняет понятие "разжигание социальной розни", указывая, в частности, что "включение в учредительные и программные документы общественных объединений положений о защите идей социальной справедливости не может рассматриваться как разжигание социальной розни" (ст. 16).

В статье 19 Конституции РФ гарантируется равенство прав и свобод человека и гражданина независимо, в частности, от принадлежности к общественным объединениям. Принадлежность или непринадлежность граждан к общественным объединениям не может служить основанием для ограничения их прав и свобод, условием для предоставления им государством каких-либо льгот и преимуществ, за исключением случаев, предусмотренных законодательством. В развитие конституционных норм Федеральный закон от 12 января 1996 г. N 10-ФЗ "О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности" запрещает обусловливать прием на работу, продвижение по работе, а также увольнение лица принадлежностью или непринадлежностью его к профсоюзу (ч. 2 ст. 9).

Право граждан на создание общественных объединений реализуется как непосредственно путем объединения физических лиц, так и через юридические лица - общественные объединения.

Конституция РФ в ч. 1 ст. 30 гарантирует свободу деятельности общественных объединений.

Право на свободу ассоциаций, установленное Международным пактом ООН о гражданских и политических правах и другими международно-правовыми документами и закрепленное в ст. 30 Конституции РФ, предоставляет каждому человеку возможность объединяться с другими лицами по своим политическим, профессиональным и иным интересам.

2. Конституционное право каждого на объединение включает в себя право вступать в существующие общественные объединения на условиях соблюдения норм их уставов либо воздерживаться от вступления в них, а также право беспрепятственно выходить из общественных объединений.

Конституция РФ закрепляет одну из важнейших гарантий свободы объединения - принцип добровольности в создании и деятельности общественных объединений. Участие или неучастие в общественных объединениях - личное дело каждого. Любые действия или решения, направленные на принуждение к вступлению в объединение или препятствующие выходу из него, являются противоправными.

0

5

Статья 30

     1. Каждый имеет право на объединение, включая право создавать профессиональные
союзы для защиты своих интересов. Свобода деятельности общественных объединений
гарантируется.
     2. Никто не может быть принужден к вступлению в какое-либо объединение
или пребыванию в нем.

О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности см. Федеральный
закон от 12 января 1996 г. N 10-ФЗ

     Комментарий к статье 30

     1. Развитая система общественных объединений - неотъемлемый элемент гражданского
общества. С их помощью люди могут совместно решать общие проблемы, удовлетворять
и защищать свои потребности и интересы в сфере политики, экономики, культуры,
во всех областях общественной жизни. Это независимые от государства организации,
способные влиять на государственные институты и в то же время ограждать от
их необоснованного вмешательства в общественную жизнь.
     Конституционное право каждого на объединение и является юридической основой
образования и деятельности таких общественных институтов, включая профсоюзы.
В комментируемой статье ничего не говорится о политических партиях, но право
на их создание вытекает из ч. 3 ст. 13 Конституции. Часть 4 этой же статьи
закрепляет принцип равенства общественных объединений перед законом.
     Названные конституционные положения конкретизируются в законодательстве,
которое регламентирует содержание права на объединение, его основные государственные
гарантии, статус общественных объединений, порядок их создания, деятельности,
реорганизации и ликвидации. К основным актам в этой сфере относятся федеральные
законы от 19 мая 1995 г. "Об общественных объединениях" (СЗ РФ, 1995, N 21,
ст. 1930), от 12 января 1996 г. "О профессиональных союзах, их правах и гарантиях
деятельности" (СЗ РФ, 1996, N 3, ст. 148), Гражданский кодекс.
     Другие законы касаются отдельных видов общественных объединений, например
федеральные законы от 28 июня 1995 г. "О государственной поддержке молодежных
и детских общественных объединений", от 11 августа 1995 г. "О благотворительной
деятельности и благотворительных организациях", от 12 января 1996 г. "О некоммерческих
организациях" (СЗ РФ, 1995, N 27, ст. 2503; N 33, ст. 3340; 1996, N 3, ст.
145). Действие Федерального закона "Об общественных объединениях" распространяется
и на общественные объединения, деятельность которых еще не урегулирована специальными
законами, например на политические партии. Статус политических партий требует,
однако, особой регламентации.
     Конституционное право каждого на объединение включает в себя право создавать
на добровольной основе общественные объединения для защиты общих интересов
и достижения общих целей; право вступать в существующие общественные объединения
либо воздерживаться от вступления в них, а также право беспрепятственно выходить
из общественных объединений. Таковы суть и содержание права на свободу объединения
или, как принято формулировать в международных документах и зарубежных конституциях,
права на свободу ассоциации с другими. Оно может осуществляться по достижении
18 лет, а применительно к профсоюзам, молодежным общественным объединениям
- с 14, детским - с 10 лет.
     Данное право, согласно ч. 1 комментируемой статьи, принадлежит в Российской
Федерации каждому, следовательно, не только российским гражданам. Статья 19
Федерального закона "Об общественных объединениях" определяет, что иностранные
граждане и лица без гражданства наравне с гражданами Российской Федерации
могут быть учредителями, членами и участниками общественных объединений, за
исключением случаев, установленных федеральными законами и международными
договорами Российской Федерации.
     Ограничение пользования этим правом может быть предусмотрено законом
в некоторых случаях и для российских граждан. Возможность таких ограничений
для лиц, входящих в состав вооруженных сил, полиции или административных органов
государства, допускается, например, ч. 2 ст. 22 Международного пакта о гражданских
и политических правах, ч. 2 ст. 11 Европейской конвенции о защите прав человека
и основных свобод.
     Так, согласно ст. 9 Закона Российской Федерации от 22 января 1993 г.
"О статусе военнослужащих" (ВВС, 1993, N 6, ст. 188) они могут состоять лишь
в тех объединениях, которые не преследуют политических целей, и участвовать
в их деятельности, не находясь при исполнении обязанностей военной службы.
Как установлено ст. 3 Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 г. "О статусе
судей в Российской Федерации" (в редакции от 21 июня 1995 г.), судьи не вправе
принадлежать к политическим партиям и движениям (ВВС, 1992, N 30, ст. 1792;
СЗ РФ, 1995, N 26, ст. 2399). Запрет прокурорским работникам быть членами
общественных объединений, преследующих политические цели, и принимать участие
в их деятельности предусмотрен в ст. 4 Федерального закона от 17 ноября 1995
г. "О Прокуратуре Российской Федерации" (СЗ РФ, 1995, N 47, ст. 4472).
     Общественные объединения многообразны. Но они имеют общие черты, отраженные
в понятии общественного объединения, данного в ст. 5 Федерального закона от
19 мая 1995 г. Это добровольное, самоуправляемое, некоммерческое формирование,
созданное по инициативе граждан, объединившихся на основе общих интересов
для реализации общих целей, указанных в уставе общественного объединения.
В состав учредителей таких объединений наряду с физическими лицами могут входить
юридические лица - общественные объединения. Не могут быть учредителями, членами
и участниками общественных объединений органы государственной власти и органы
местного самоуправления.
     Общественные объединения могут создаваться в одной из следующих организационно-правовых
форм: общественная организация, общественное движение, общественный фонд,
общественное учреждение, орган общественной самодеятельности. Их особенности
раскрываются в ст. 8-12 Федерального закона от 19 мая 1995 г. Общественные
объединения вправе создавать союзы (ассоциации), образуя новые общественные
объединения. Действуют общероссийские, межрегиональные, региональные и местные
общественные объединения, а также международные общественные объединения,
представительства иностранных некоммерческих неправительственных объединений.
     Деятельность общественных объединений основывается на принципах добровольности,
равноправия, самоуправления и законности.
     Конституция гарантирует свободу деятельности общественных объединений.
Это означает, что они создаются гражданами по своему выбору без предварительного
разрешения органов государственной власти и органов местного самоуправления,
могут регистрироваться в органах юстиции и приобретать права юридического
лица либо функционировать без государственной регистрации и приобретения таких
прав. Но только зарегистрированные общественные объединения вправе, например,
участвовать в избирательных кампаниях. Общественные объединения свободны в
определении своей внутренней структуры, целей, форм и методов своей деятельности,
самостоятельно принимают свои уставы. Не допускается вмешательство органов
государственной власти и их должностных лиц в деятельность общественных объединений,
равно как и вмешательство последних в деятельность органов государственной
власти и их должностных лиц, за исключением предусмотренных законом случаев.
В то же время государство призвано обеспечивать соблюдение прав и законных
интересов общественных объединений, оказывать поддержку их деятельности, в
том числе предоставлением им налоговых и иных льгот и преимуществ, решать
вопросы, затрагивающие их интересы, с участием соответствующих общественных
объединений или по согласованию с ними (см. ст. 3, 15, 17, 21, 27 и др. Закона
"Об общественных объединениях", ст. 2, 5, 7 и др. Закона "О профессиональных
союзах, их правах и гарантиях деятельности").
     Свобода объединения, однако, не может быть безграничной, использоваться
в антисоциальных целях. Конституция запрещает создание и деятельность общественных
объединений, цели или действия которых направлены на насильственное изменение
основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации,
подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание
социальной, расовой, национальной и религиозной розни (ч. 5 ст. 13). Подобные
основания ограничения свободы ассоциации предусмотрены и в Международном пакте
о гражданских и политических правах (ч. 2 ст. 22), Европейской конвенции о
защите прав человека и основных свобод (ч. 2 ст. 11).
     Федеральный закон от 31 июля 1995 г. "Об основах государственной службы
в Российской Федерации" (СЗ РФ, 1995, N 31, ст. 2990), исходя из принципа
деидеологизации государственной службы, запрещает образование в государственных
органах структур политических партий, религиозных, общественных объединений,
за исключением профсоюзов (п. 12 ч. 1 ст. 11). Аналогичный запрет применительно
к структурам политических партий и движений распространяется и на предприятия,
учреждения, организации, что вытекает из Указа Президента РСФСР от 20 июля
1991 г. "О прекращении деятельности организационных структур политических
партий и массовых общественных движений в государственных органах, учреждениях
и организациях РСФСР" (ВВС, 1991, N 31 ст. 1035).
     Недопустимы и злоупотребления свободой объединения. Это влечет применение
различных мер ответственности, в том числе и к незарегистрированным общественным
объединениям.
     В случае нарушения Конституции Российской Федерации, конституций (уставов)
субъектов федерации, законодательства, совершения действий, противоречащих
уставным целям, и неустранения этих нарушений после представления прокурора
или после двух письменных предупреждений органа, регистрирующего общественные
объединения, деятельность общественного объединения приостанавливается судом
на срок до шести месяцев. Если нарушения не будут устранены и в этот период,
то общественное объединение может быть приостановлено или ликвидировано (ст.
42, 43, 44 Закона "Об общественных объединениях").
     Приостановление деятельности объединения как мера ответственности предусмотрена
и в п. "в" ст. 23 Закона РСФСР от 17 мая 1991 г. "О чрезвычайном положении"
(ВВС, 1991, N 22, ст. 773). В случае введения чрезвычайного положения по указанным
в п. "а" ст. 4 этого Закона основаниям может быть приостановлена, после соответствующего
предупреждения, деятельность политических партий, общественных организаций
и массовых движений, препятствующих нормализации обстановки. Это положение
Закона имеет опору в ст. 56 Конституции.
     По решению суда общественное объединение может быть ликвидировано в случае
нарушения требований ч. 5 ст. 13 Конституции; виновного нарушения своими действиями
прав и свобод граждан; неоднократных или грубых нарушений закона или иных
правовых актов либо при систематическом осуществлении деятельности, противоречащей
его уставным целям. Ликвидация означает запрет на деятельность общественного
объединения независимо от факта его регистрации. В случае нарушения общественным
объединением законодательства, особенно совершения деяний, наказуемых в уголовном
порядке, к ответственности могут быть привлечены лица, входящие в руководящие
органы этого объединения, другие его члены и участники (ст. 41, 44 Закона
"Об общественных объединениях").
     С другой стороны, Конституция и законодательство охраняют от нарушений
прав сами общественные объединения, гарантируют им широкие возможности судебной
защиты своих прав.
     Часть 4 ст. 125 Конституции, ст. 3 (п. 3 ч. 1), 96 Федерального конституционного
закона от 21 июля 1994 г. "О Конституционном Суде Российской Федерации" (СЗ
РФ, 1994, N 13, ст. 1447) предусматривают право граждан, их объединений обращаться
в Конституционный Суд с жалобой на нарушение конституционных прав и свобод
законом, примененным или подлежащим применению в конкретном деле, рассмотрение
которого завершено или начато в суде или ином органе, применяющем закон.
     Закон "Об общественных объединениях" также гарантирует им возможность
обжаловать в суд действия и решения государственных органов, их должностных
лиц, касающиеся общественных объединений. Это, например, отказ в государственной
регистрации общественного объединения, а также уклонение от такой регистрации;
письменное предупреждение органа, регистрирующего общественные объединения,
о нарушении объединением законодательства; решение суда о приостановлении
или ликвидации объединения (ст. 22, 23, 38, 45).
     В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября
1995 г. "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации
при осуществлении правосудия" обращается внимание судов на необходимость при
рассмотрении жалоб на отказ в регистрации либо заявлений о ликвидации общественных
объединений тщательно исследовать и оценивать в совокупности все представленные
письменные и вещественные доказательства, показания свидетелей и другие доказательства,
свидетельствующие о целях, задачах, фактической деятельности общественных
объединений (БВС, 1996, N 1, с. 5).
     Государственные органы, органы местного самоуправления, их должностные
лица, причинившие вследствие нарушения законов ущерб общественным объединениям,
несут ответственность, предусмотренную уголовным, гражданским и административным
законодательством.
     Новые возможности правовой защиты появились у общественных объединений
после вступления нашей страны в Совет Европы. Согласно Европейской конвенции
о защите прав человека и основных свобод, которую Россия должна ратифицировать,
в Европейский Суд по правам человека с жалобой на нарушение государством прав
и свобод, гарантированных этой Конвенцией (включающей и право на свободу ассоциации),
вправе обращаться не только частные лица, но и неправительственные организации,
если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты.
Такое право вытекает и из ч. 3 ст. 46 Конституции России.
     2. Часть 2 комментируемой статьи закрепляет одну из важнейших гарантий
свободы объединения, соблюдения принципа добровольности в создании и деятельности
общественных объединений. Никто не может быть принужден как к вступлению в
какое-либо объединение, так и к пребыванию в нем. Участие или неучастие в
общественных объединениях - личное дело каждого. Любые действия или решения,
направленные на принуждение к вступлению в объединение или препятствующие
выходу из него, являются противоправными.
     Статья 19 Конституции гарантирует равенство прав и свобод человека и
гражданина независимо, в частности, от принадлежности к общественным объединениям.
В ст. 19 Закона "Об общественных объединениях" определены как недопустимые
требования об указании в официальных документах на членство или участие в
тех или иных общественных объединениях. Принадлежность или непринадлежность
граждан к общественным объединениям не может служить основанием для ограничения
их прав и свобод, условием для предоставления им государством каких-либо льгот
и преимуществ, за исключением случаев, предусмотренных законодательством.
     Федеральный закон "О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности"
запрещает обусловливать прием на работу, продвижение по работе, а также увольнение
лица принадлежностью или непринадлежностью его к профсоюзу (ч. 2 ст. 9). Сходное
положение содержит и Федеральный закон "Об основах государственной службы
Российской Федерации", не допускающий при поступлении на государственную службу,
а также при ее прохождении установления каких бы то ни было прямых или косвенных
ограничений или преимуществ в зависимости, в частности, от принадлежности
к общественным объединениям, созданным в порядке, предусмотренном Конституцией
и федеральным законом (ч. 2 ст. 21). Последняя оговорка существенна, так как
она означает, что принадлежность к общественным объединениям, созданным в
ином порядке, противоречащем, в частности, требованиям ч. 5 ст. 13 Конституции
о запрете создания и деятельности объединений в антиобщественных целях, может
явиться препятствием для поступления на государственную службу.

0

6

Статья 30

     1. Каждый имеет право на объединение, включая право создавать профессиональные
союзы для защиты своих интересов. Свобода деятельности общественных объединений
гарантируется.
     2. Никто не может быть принужден к вступлению в какое-либо объединение
или пребыванию в нем.

     Комментарий к статье 30

     Предусмотренное этой статьей право означает беспрепятственную возможность
граждан объединяться по интересам и целям. Оно препятствует узурпации власти
государством, одним человеком или узкой группой лиц.
     Согласно Международному пакту о гражданских и политических правах каждый
человек имеет право на свободу ассоциаций с другими, включая право создавать
профсоюзы и вступать в них для защиты своих интересов (ч. 1 ст. 22). По Всеобщей
декларации прав человека, никто не может быть принужден вступать в какую-либо
ассоциацию (ч. 2 ст. 20).
     Свобода деятельности общественных объединений, ее гарантирование, как
и ограничение, также осуществляются согласно принципам и нормам международного
права.
     В ч. 2 ст. 22 Международного пакта о гражданских и политических правах
говорится, что пользование правом на свободу ассоциации не подлежит никаким
ограничениям, кроме тех, которые предусматриваются законом и которые необходимы
в демократическом обществе в интересах государственной или общественной безопасности,
общественного порядка, охраны здоровья и нравственности населения, для защиты
прав и свобод других лиц. Возможно лишь введение законных ограничений пользования
этим правом для лиц, входящих в состав вооруженных сил и полиции.
     Право на объединение базируется на принципах добровольности, равноправия
членов и других участников объединения, самоуправления, законности, гласности.
Важнейшей формой объединения считается политическая партия (см. комментарий
к ст. 13), а наиболее массовыми объединениями являются профессиональные союзы,
в которых состоит почти все трудящееся население страны. Во взаимоотношениях
с государственными органами, хозяйственными организациями, предпринимателями
профессиональные союзы представляют и защищают интересы своих членов в производственной,
социально-экономической и культурной областях. Все профессиональные союзы
равны перед законом. Деятельность профессиональных союзов регулируется Законом
СССР о профессиональных союзах, правах и гарантиях их деятельности от 10 декабря
1990 г. <27>.
     Свобода деятельности общественных объединений во многом определяется
их взаимоотношениями с государством, его органами и должностными лицами. В
соответствии с Законом СССР об общественных объединениях от 9 октября 1990
г. <28>, распространенным постановлениями Президиума Верховного Совета РСФСР
от 15 января и 18 декабря 1991 г. на территорию России, государство обеспечивает
соблюдение прав и законных интересов общественных объединений и гарантирует
условия для выполнения ими уставных задач. Молодежным и детским организациям
оказывается материальная и финансовая поддержка, обеспечивается проведение
по отношению к ним льготной налоговой политики. Детским организациям предоставляется
право пользования помещениями школ, внешкольных учреждений, клубов, дворцов
и домов культуры, спортивных и иных сооружений бесплатно или на льготных условиях.
     Вмешательство государственных органов и должностных лиц в деятельность
общественных объединений, равно как и вмешательство общественных объединений
в деятельность государственных органов и должностных лиц, не допускается,
кроме случаев, прямо предусмотренных законом. Деятельность общественных объединений,
в том числе политических партий, осуществляется в нерабочее время их членов
и участников и за счет средств этих объединений. Государство не финансирует
деятельность политических партий и массовых общественных движений, преследующих
политические цели, за исключением случаев финансирования избирательных кампаний
в соответствии с законодательством о выборах.
     Вопросы, затрагивающие интересы общественных объединений, в предусмотренных
законодательством случаях решаются государственными органами и должностными
лицами с участием или по согласованию с соответствующими общественными объединениями.
     Это прежде всего регистрация устава, положения, иного основополагающего
документа общественного объединения, предусматривающего его цели, задачи,
структуру и т. п., в учреждениях Министерства юстиции Российской Федерации
(подробнее см. комментарий к ст. 13). Со дня регистрации устава общественное
объединение либо его организации (органы) в соответствии с гражданским законодательством
могут признаваться юридическими лицами.
     Министерство юстиции и его органы контролируют соблюдение лишь тех положений
устава, которые относятся к целям деятельности общественного объединения.
Финансовые органы проверяют источники доходов общественных объединений, размеры
полученных ими средств и уплату налогов в соответствии с законодательством
о налогах. Надзор за исполнением законов осуществляют органы прокуратуры.
Ответственность за нарушение законодательства об общественных объединениях
несут виновные в этом должностные лица государственных и общественных органов,
а также граждане.
     Отношения профессиональных союзов с государством, с предпринимателями
(нанимателями) имеют свои особенности.
     Общественное объединение может быть ликвидировано лишь по решению суда
в двух случаях: 1) совершения им действий, предусмотренных п. 5 ст. 13 Конституции,
иных уголовно наказуемых деяний; 2) повторного в течение года совершения действий,
выходящих за пределы уставных целей и задач, или нарушения закона.
     Одной из гарантий свободы деятельности общественных объединений является
также возможность вступать в международные (неправительственные) объединения,
поддерживать прямые международные контакты и связи, заключать соответствующие
соглашения. При этом уставы и другие основополагающие документы международных
объединений регистрируются в Министерстве юстиции России по тем же правилам
и на тех же основаниях, что и аналогичные документы федеральных, межреспубликанских,
межрегиональных общественных объединений.
     Добровольность и свобода вступления или пребывания в любом общественном
объединении гарантируются законом. Участие или неучастие гражданина в деятельности
общественного объединения не может служить основанием для ограничения его
прав и свобод, в том числе условием занятия должности в государственной организации,
либо основанием для неисполнения обязанности, предусмотренной законом. Требование
об указании в официальных документах на членство в том или ином объединении
не допускается.
     На равных основаниях осуществляется регистрация уставов общественных
объединений в учреждениях Министерства юстиции. Срок рассмотрения материалов
- два месяца. Отказ в регистрации устава допустим лишь в случаях противоречия
его Конституции, законам России. Об этом сообщается заявителям письменно с
указанием положений законодательства, которым представленный устав противоречит.
Отказ в регистрации устава может быть обжалован в суд и рассматривается в
порядке, предусмотренном гражданским процессуальным законодательством.
     Свобода ассоциаций предполагает минимум документов, прилагаемых к уставу
для регистрации. Это заявление членов руководящего органа общественного объединения
с указанием места жительства каждого, протокол учредительного съезда, конференции
или общего собрания; принявших устав, материалы, подтверждающие инициативу
не менее десяти граждан по созданию объединения.

0

7

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 1 февраля 2005 г. N 1-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
АБЗАЦЕВ ВТОРОГО И ТРЕТЬЕГО ПУНКТА 2 СТАТЬИ 3
И ПУНКТА 6 СТАТЬИ 47 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "О ПОЛИТИЧЕСКИХ
ПАРТИЯХ" В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ
ОРГАНИЗАЦИИ "БАЛТИЙСКАЯ РЕСПУБЛИКАНСКАЯ ПАРТИЯ"

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего М.И. Клеандрова, судей М.В. Баглая, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, С.М. Казанцева, В.О. Лучина, Н.В. Селезнева, О.С. Хохряковой,
с участием председателя общественно-политической организации "Балтийская республиканская партия" С.А. Пасько, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации Е.Б. Мизулиной, представителя Совета Федерации - доктора юридических наук Е.В. Виноградовой, полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.А. Митюкова,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании, состоявшемся 15 декабря 2004 года, дело о проверке конституционности абзацев второго и третьего пункта 2 статьи 3 и пункта 6 статьи 47 Федерального закона "О политических партиях".
Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба общественно-политической организации "Балтийская республиканская партия". Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые в жалобе положения Федерального закона от 11 июля 2001 года "О политических партиях" (в редакции от 21 марта 2002 года).
Заслушав сообщение судьи-докладчика М.В. Баглая, объяснения представителей сторон, выступления приглашенных в заседание представителей: от Генерального прокурора Российской Федерации -заместителя Генерального прокурора Российской Федерации С.Н. Фридинского, от Центральной избирательной комиссии Российской Федерации - членов Центральной избирательной комиссии Российской Федерации Е.П. Дубровиной и В.И. Лысенко, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Федеральный закон от 11 июля 2001 года "О политических партиях" (в редакции от 21 марта 2002 года), закрепляя в пункте 2 статьи 3 требования, которым должна отвечать политическая партия, устанавливает, в частности, что политическая партия должна иметь региональные отделения более чем в половине субъектов Российской Федерации (абзац второй) и что в политической партии должно состоять не менее десяти тысяч членов политической партии, при этом более чем в половине субъектов Российской Федерации политическая партия должна иметь региональные отделения численностью не менее ста членов политической партии (абзац третий). Согласно пункту 6 статьи 47 данного Федерального закона по истечении двух лет со дня его вступления в силу межрегиональные, региональные и местные политические общественные объединения утрачивают статус политического общественного объединения и действуют соответственно как межрегиональные, региональные или местные общественные объединения на основании их уставов, которые применяются в части, не противоречащей данному Федеральному закону.
В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации общественно-политическая организация "Балтийская республиканская партия" утверждает, что требования, которым должна отвечать политическая партия, содержащиеся в абзацах втором и третьем пункта 2 статьи 3 Федерального закона "О политических партиях", и предусмотренные пунктом 6 его статьи 47 последствия для политических общественных объединений, не отвечающих этим требованиям, ущемляют право каждого на объединение и свободу деятельности общественных объединений, установленные статьей 30 (часть 1) Конституции Российской Федерации, а также нарушают ее статью 1 (часть 1), закрепляющую федеративный характер российского государства, статью 13 (часть 3), признающую политическое многообразие, статью 17 (часть 1), признающую и гарантирующую в Российской Федерации права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, и статью 55 (часть 3), из которой вытекает требование соразмерности ограничений прав и свобод граждан конституционно значимым интересам и целям.
Как следует из представленных правоприменительных решений, общественно-политическая организация "Балтийская республиканская партия", зарегистрированная 24 сентября 1998 года в качестве общественно-политической организации Калининградской области, решением Калининградского областного суда от 26 июня 2003 года, оставленным без изменения определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 21 октября 2003 года, была ликвидирована в связи с невыполнением в установленный срок предписаний об устранении выявленного регистрирующим органом нарушения федерального законодательства, а именно использования в своем наименовании слова "партия" общественным объединением, которое не подпадает под критерии, установленные для политических партий Федеральным законом от 11 июля 2001 года "О политических партиях" (в редакции от 21 марта 2002 года).
Поскольку общественно-политическая организация "Балтийская республиканская партия" не отвечала предъявляемым к политической партии требованиям, предусмотренным в абзацах втором и третьем пункта 2 статьи 3 Федерального закона "О политических партиях", она утрачивала статус политического общественного объединения по истечении двух лет со дня вступления данного Федерального закона в силу в соответствии с пунктом 6 его статьи 47. Указанные законоположения в их нормативном единстве и составляют предмет рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу. При этом в силу Конституции Российской Федерации и Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации решает исключительно вопросы права и не уполномочен на проверку законности и обоснованности вынесенных в отношении общественно-политической организации "Балтийская республиканская партия" судебных решений, в том числе тех, на основании которых она была ликвидирована.
Что касается статьи 1 Федерального закона "О политических партиях", определяющей предмет регулирования данного Федерального закона, и его статьи 5, согласно которой политическая партия вправе осуществлять свою деятельность на всей территории Российской Федерации, конституционность которых также оспаривалась в жалобе, то в ходе заседания Конституционного Суда Российской Федерации заявитель, уточнив предмет обращения, исключил из него требование о проверке этих статей.
2. Конституция Российской Федерации признает идеологическое и политическое многообразие, многопартийность (статья 13, части 1 и 3), провозглашает равенство общественных объединений перед законом (статья 13, часть 4), признает право каждого на объединение и гарантирует свободу деятельности общественных объединений (статья 30, часть 1).
Право граждан на объединение в политические партии Конституцией Российской Федерации непосредственно не закреплено, однако, по смыслу ее статьи 30 во взаимосвязи со статьями 1, 13, 15 (часть 4), 17 и 32 (часть 1), в Российской Федерации названное право, включающее право создания политической партии и право участия в ее деятельности, является неотъемлемой частью права каждого на объединение, а свобода деятельности политических партий как общественных объединений гарантируется. Возможность для граждан свободно объединиться в политическую партию, образовать партию как юридическое лицо, с тем чтобы действовать коллективно в области реализации и защиты своих политических интересов, - одна из необходимых и наиболее важных составляющих права на объединение, без чего данное право лишалось бы смысла. Поэтому Конституция Российской Федерации защищает не только свободу деятельности политических партий, но и свободу их создания (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 15 декабря 2004 года N 18-П по делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 9 Федерального закона "О политических партиях").
Конституционным положениям, гарантирующим право на объединение, в том числе на объединение в политические партии, корреспондируют положения Международного пакта о гражданских и политических правах (пункт 1 статьи 22) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (пункт 1 статьи 11), согласно которым каждый человек имеет право на свободу объединения (ассоциации) с другими. И хотя в этих международно-правовых актах конкретно не упоминается право на объединение в политические партии, Европейский суд по правам человека неоднократно указывал на то, что политические партии подпадают под их действие (например, решение от 30 января 1998 года по делу "Объединенная коммунистическая партия Турции и другие против Турции").
Право граждан на объединение в политические партии обеспечивается также положениями Конституции Российской Федерации о гарантировании государством равенства прав и свобод человека и гражданина независимо от принадлежности к общественным объединениям (статья 19, часть 2), о запрете принуждения к вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нем (статья 30, часть 2). Вместе с тем Конституция Российской Федерации, обязывая граждан и их объединения соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы (статья 15, часть 2), запрещает создание и деятельность общественных объединений, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни (статья 13, часть 5), и допускает возможность ограничения права на объединение федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (статья 55, часть 3).
Названные конституционные положения согласуются с пунктом 2 статьи 22 Международного пакта о гражданских и политических правах и пунктом 2 статьи 11 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, из которых следует, что право на объединение не подлежит никаким ограничениям, за исключением тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц.
Поскольку в соответствии с Конституцией Российской Федерации регулирование и защита прав и свобод человека и гражданина составляют предмет ведения Российской Федерации (статья 71, пункт "в") и осуществляются путем принятия федеральных законов (статья 76, часть 1), федеральный законодатель вправе и обязан на основе Конституции Российской Федерации и с учетом положений международно-правовых актов, участницей которых является Российская Федерация, определить законодательные основы реализации гражданами Российской Федерации права на объединение в политические партии, создания и деятельности политических партий, их статуса, в том числе условия признания общественного объединения политической партией. При этом осуществляемое им регулирование, согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Постановлении от 15 декабря 2004 года N 18-П, в силу статьи 17 (часть 1) Конституции Российской Федерации не должно искажать само существо данного права, а вводимые ограничения - создавать необоснованные препятствия для реализации конституционного права каждого на объединение и свободы создания и деятельности политических партий как общественных объединений, т.е. такие ограничения должны быть необходимыми и соразмерными конституционно значимым целям.
3. Конституция Российской Федерации, закрепляя принцип многопартийности (статья 13, часть 3), а также право на объединение и свободу деятельности общественных объединений (статья 30, часть 1) в качестве основы создания и деятельности политических партий в Российской Федерации, не определяет, на каком территориальном уровне создаются политические партии - общероссийском, межрегиональном, региональном или местном; равным образом не содержит она и прямого запрета на создание региональных партий. Следовательно, введенное пунктом 2 статьи 3 Федерального закона "О политических партиях" предписание о возможности создания и деятельности политических партий лишь на общефедеральном (общероссийском) уровне - поскольку оно является ограничением конституционного права на объединение в политическую партию - правомерно лишь в том случае, если оно необходимо в целях защиты конституционно значимых ценностей (статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации).
3.1. Политические партии - особый вид общественных объединений. Деятельность политических партий непосредственно связана с организацией и функционированием публичной (политической) власти, они включены в процесс властных отношений и в то же время, будучи добровольными объединениями в рамках гражданского общества, выступают в качестве необходимого института представительной демократии, обеспечивающего участие граждан в политической жизни общества, политическое взаимодействие гражданского общества и государства, целостность и устойчивость политической системы. Данное обстоятельство позволяет федеральному законодателю устанавливать - в развитие конституционных положений о праве на объединение - дополнительные требования к созданию политических партий, их устройству и осуществлению уставной деятельности.
Федеральный закон "О политических партиях", гарантируя право на объединение в политические партии (статья 2), предусматривает, что политическая партия создается в целях участия граждан Российской Федерации в политической жизни общества посредством формирования и выражения их политической воли, участия в общественных и политических акциях, в выборах и референдумах, а также в целях представления интересов граждан в органах государственной власти и органах местного самоуправления (пункт 1 статьи 3). По смыслу названного Федерального закона, политические партии создаются для обеспечения участия граждан в политической жизни всей Российской Федерации, а не только ее отдельной части, они призваны формировать политическую волю многонационального российского народа как целого, выражать прежде всего общенациональные интересы, цели их деятельности не должны ассоциироваться исключительно с интересами отдельных регионов. В то же время, осуществляя свою деятельность непосредственно в регионах, политические партии должны обеспечивать сочетание общенациональных и региональных интересов.
Согласно Федеральному закону "О политических партиях" политическая партия может быть создана на учредительном съезде политической партии либо путем преобразования в политическую партию общероссийской общественной организации или общероссийского общественного движения на их съездах (пункт 1 статьи 11; пункт 1 статьи 47); при этом общероссийское политическое общественное объединение, не преобразовавшееся в политическую партию, по истечении двух лет со дня вступления данного Федерального закона в силу утрачивает статус политического общественного объединения и действует как общероссийская общественная организация или общероссийское общественное движение на основании устава, который применяется в части, не противоречащей данному Федеральному закону (пункт 5 статьи 47).
Что касается межрегиональных, региональных и местных политических общественных объединений, то они, как общественные объединения, не являющиеся политическими партиями, не вправе использовать в своем наименовании слово "партия" (пункт 6 статьи 6), однако в течение двух лет со дня вступления данного Федерального закона в силу сохраняют статус политического общественного объединения, а затем действуют в качестве общественных объединений на основании своих уставов, которые применяются в части, не противоречащей данному Федеральному закону (пункт 6 статьи 47).
Федеральный законодатель, таким образом, принимая Федеральный закон "О политических партиях", связывал получение (сохранение) статуса политической партии с теми общественными объединениями, которые выражают интересы значительной части граждан независимо от региона проживания и действуют на всей или большей части территории Российской Федерации. Такое структурирование политического пространства направлено против дробления политических сил, появления множества искусственно создаваемых (особенно в период избирательных кампаний) малочисленных партий, деятельность которых рассчитана на непродолжительное время и которые в силу этого не способны выполнить свое предназначение в качестве общественного объединения в политической системе общества.
3.2. В соответствии с Конституцией Российской Федерации федеративное устройство Российской Федерации основано на ее государственной целостности, единстве системы государственной власти, разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, равноправии и самоопределении народов в Российской Федерации (статья 5, часть 3).
Между тем в современных условиях, когда российское общество еще не приобрело прочный опыт демократического существования, при том что имеют место серьезные вызовы со стороны сепаратистских, националистических, террористических сил, создание региональных политических партий - поскольку они стремились бы к отстаиванию преимущественно своих, сугубо региональных и местных, интересов - могло бы привести к нарушению государственной целостности и единства системы государственной власти как основ федеративного устройства России.
При этом размывалась бы правовая грань между региональными политическими партиями и партиями, которые фактически формировались бы по признакам национальной или религиозной принадлежности. Такие партии, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 15 декабря 2004 года N 18-П, неизбежно ориентировались бы на преимущественное отстаивание прав соответствующих национальных (этнических) и религиозных групп, что на современном этапе исторического развития искажало бы процесс формирования и выражения политической воли многонационального народа как носителя суверенитета и единственного источника власти в Российской Федерации.
Кроме того, создание региональных и местных политических партий в каждом субъекте Российской Федерации могло бы привести - принимая во внимание сложносоставной характер Российской Федерации - к образованию множества региональных партийных систем, что чревато превращением формирующейся партийной системы как части политической системы в фактор ослабления развивающейся российской демократии, народовластия, федерализма, единства страны и тем самым - ослабления конституционных гарантий прав и свобод, в том числе самого права на свободу объединения в политические партии, равенства прав граждан на создание и участие в деятельности политических партий на всей территории Российской Федерации.
3.3. Таким образом, осуществленное в Федеральном законе "О политических партиях" регулирование, по которому статус политической партии могут получить только общенациональные (общероссийские) политические общественные объединения, не только направлено на достижение такой конституционно значимой цели, как формирование в стране реальной многопартийности, на правовую институционализацию партий в качестве важного фактора становления гражданского общества и стимулирование образования крупных общенациональных партий, но и необходимо в целях защиты конституционных ценностей, прежде всего - обеспечения единства страны, в современных конкретно-исторических условиях становления демократии и правового государства в Российской Федерации. Указанное ограничение носит временный характер и с отпадением породивших его обстоятельств должно быть снято.
4. Признавая многопартийность и гарантируя право на свободу объединения в политические партии и свободу их деятельности, Конституция Российской Федерации не предопределяет ни количество партий, ни их численный состав, как не предполагает она и невозможность установления требования о минимальной численности членов партии. Во всяком случае, федеральный законодатель призван урегулировать эти вопросы таким образом, чтобы, с одной стороны, численный состав и территориальный масштаб деятельности политических партий не были чрезмерными и не посягали на само существо (основное содержание) права граждан на объединение, а с другой - чтобы они были способны выполнять свои уставные задачи и функции именно в качестве общенациональных (общероссийских) политических партий, т.е. в конечном счете должен руководствоваться критерием разумной достаточности, вытекающим из принципа соразмерности.
При решении вопроса о численном составе политических партий и территориальном масштабе их деятельности законодатель обладает достаточной степенью дискреции, учитывая, что данный вопрос в значительной степени связан с политической целесообразностью. Об этом свидетельствует далеко не одинаковое его регулирование в законодательстве зарубежных стран (требования к численности членов политической партии или заметно выше или ниже, чем предусмотренные статьей 3 Федерального закона "О политических партиях"), что обусловлено как задачами, которые в сфере развития политической системы решаются законодательными мерами, так и численностью населения конкретного государства.
Определяя в Федеральном законе "О политических партиях" количественные критерии создания политической партии, федеральный законодатель, очевидно, исходил из необходимости наличия у нее значительной поддержки в обществе, требуемой для выполнения основного предназначения политической партии в демократическом государстве, а именно формирования и выражения политической воли народа. Установление таких критериев, какие предусмотрены абзацами вторым и третьим пункта 2 статьи 3 названного Федерального закона (в редакции от 21 марта 2002 года), само по себе не противоречит Конституции Российской Федерации. Эти количественные критерии могут приобрести неконституционный характер в том случае, если результатом их применения окажется невозможность реального осуществления конституционного права граждан на объединение в политические партии, в том числе если - в нарушение конституционного принципа многопартийности - на их основании будет создана лишь одна политическая партия.
5. Закрепленный статьей 13 (часть 3) Конституции Российской Федерации принцип политического многообразия реализуется не только через многопартийность, создание и деятельность партий различной идеологической направленности. Поэтому утрата межрегиональными, региональными и местными политическими общественными объединениями в соответствии с пунктом 6 статьи 47 Федерального закона "О политических партиях" статуса политического общественного объединения, права именоваться партией не означает лишения этих объединений права на участие в политической жизни общества на региональном и местном уровнях, а их участников - конституционного права на объединение.
Из положений Федерального закона "Об общественных объединениях" (статья 27) в их взаимосвязи с положениями избирательных законов, законов о референдумах и других следует, что в установленных ими порядке и пределах общественные объединения, являющиеся юридическими лицами, и при отсутствии статуса политической партии в том виде, как он определен Федеральным законом "О политических партиях", имеют большую часть тех же прав, что и политические партии: право участвовать в подготовке выборов и референдумов, вносить предложения в органы государственной власти и органы местного самоуправления, участвовать в выработке их решений, представлять и защищать свои права, законные интересы своих членов и участников, а также других граждан в органах государственной власти, органах местного самоуправления и общественных объединениях, проводить собрания, митинги, демонстрации, шествия и пикетирование. Для осуществления уставных целей эти общественные объединения вправе учреждать средства массовой информации и осуществлять издательскую деятельность, свободно распространять информацию о своей деятельности, осуществлять в полном объеме полномочия, предусмотренные федеральным законодательством об общественных объединениях.
Положение Федерального закона "О политических партиях" о том, что политическая партия является единственным видом общественного объединения, которое обладает правом самостоятельно выдвигать кандидатов (списки кандидатов) в депутаты и на иные выборные должности в органах государственной власти (пункт 1 статьи 36), не означает отрицания права иных общественных объединений, в том числе региональных и местных, устав которых предусматривает участие в выборах и (или) референдумах, выдвигать кандидатов (списки кандидатов) в депутаты и на иные выборные должности в органы местного самоуправления, а также права инициировать проведение референдума соответствующего уровня - регионального или местного. Региональные общественные объединения в предусмотренном избирательным законодательством порядке вправе осуществлять общественный контроль за организацией и проведением выборов, направлять своих представителей в качестве наблюдателей, в допустимых формах оказывать поддержку участвующим в выборах политическим партиям, их региональным отделениям и выдвинутым ими кандидатам.
Федеральный закон "О политических партиях", предусматривая право политических партий создавать объединения и союзы с другими политическими партиями и иными общественными объединениями без образования юридического лица (пункт "з" части первой статьи 26), определяет в единстве с положениями Федерального закона "Об общественных объединениях" о союзах (ассоциациях) общественных объединений (статья 13) правовую основу для развития сотрудничества региональных и местных общественных объединений с политическими партиями, их региональными отделениями, в том числе в ходе выборов в федеральные и региональные органы государственной власти и органы местного самоуправления. Федеральный законодатель, конкретизируя права указанных общественных объединений, может предусмотреть иные формы их участия в выборах, в том числе формы взаимодействия с политическими партиями при проведении выборов в органы государственной власти субъектов Российской Федерации.
6. Таким образом, положения абзацев второго и третьего пункта 2 статьи 3 и пункта 6 статьи 47 Федерального закона "О политических партиях", закрепляющие требования, которым должна отвечать политическая партия, и предусматривающие утрату межрегиональными, региональными и местными политическими общественными объединениями статуса политического общественного объединения, - исходя из места этих законоположений в правовой системе Российской Федерации, в том числе из их взаимосвязи со статьями 13, 15 (часть 4), 17, 30 и 32 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, а также с положениями законодательства об общественных объединениях, выборах и референдумах, и с учетом конкретно-исторических условий развития Российской Федерации как демократического, федеративного и правового государства - нельзя признать чрезмерным ограничением права на объединение в политические партии. Данное регулирование не препятствует гражданам Российской Федерации в реализации конституционного права на объединение путем создания общероссийских политических партий или вступления в них, а для защиты своих интересов и достижения общих целей в политической сфере на межрегиональном, региональном и местном уровне - также путем создания общественных объединений соответствующего уровня, вступления в эти объединения.
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать не противоречащими Конституции Российской Федерации положения абзацев второго и третьего пункта 2 статьи 3 Федерального закона от 11 июля 2001 года "О политических партиях" (в редакции от 21 марта 2002 года), согласно которым политическая партия должна иметь региональные отделения более чем в половине субъектов Российской Федерации и в политической партии должно состоять не менее десяти тысяч членов политической партии, и находящийся в нормативном единстве с названными положениями пункт 6 статьи 47 данного Федерального закона, регулирующий последствия изменения статуса межрегиональных, региональных и местных политических общественных объединений, не отвечающих требованиям, предъявляемым к политической партии.
2. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
3. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете" и "Собрании законодательства Российской Федерации". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

8

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 15 декабря 2004 г. N 18-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ
КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПУНКТА 3 СТАТЬИ 9
ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "О ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЯХ"
В СВЯЗИ С ЗАПРОСОМ КОПТЕВСКОГО РАЙОННОГО СУДА
ГОРОДА МОСКВЫ, ЖАЛОБАМИ ОБЩЕРОССИЙСКОЙ ОБЩЕСТВЕННОЙ
ПОЛИТИЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ "ПРАВОСЛАВНАЯ ПАРТИЯ РОССИИ"
И ГРАЖДАН И.В. АРТЕМОВА И Д.А. САВИНА

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Г.А. Жилина, судей М.В. Баглая, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, В.Д. Зорькина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, В.О. Лучина, Н.В. Селезнева, О.С. Хохряковой,
с участием представителя общероссийской общественной политической организации "Православная партия России" В.В. Сипачева, граждан И.В. Артемова и Д.А. Савина, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации Е.Б. Мизулиной, представителя Совета Федерации - доктора юридических наук Е.В. Виноградовой и полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.А. Митюкова,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86, 96, 97, 99, 101, 102 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности пункта 3 статьи 9 Федерального закона "О политических партиях".
Поводом к рассмотрению дела явились запрос Коптевского районного суда города Москвы, жалобы общероссийской общественной политической организации "Православная партия России" и граждан И.В. Артемова и Д.А. Савина. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителями положения пункта 3 статьи 9 Федерального закона "О политических партиях".
Поскольку запрос и жалобы касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим обращениям в одном производстве.
Заслушав сообщение судьи-докладчика Н.В. Селезнева, объяснения сторон и их представителей, выступление приглашенного в заседание полномочного представителя Правительства Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.Ю. Барщевского, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Согласно пункту 3 статьи 9 Федерального закона от 11 июля 2001 года "О политических партиях" не допускается создание политических партий по признакам профессиональной, расовой, национальной или религиозной принадлежности; под признаками профессиональной, расовой, национальной или религиозной принадлежности в данном Федеральном законе понимается указание в уставе и программе политической партии целей защиты профессиональных, расовых, национальных или религиозных интересов, а также отражение указанных целей в наименовании политической партии.
В своих обращениях в Конституционный Суд Российской Федерации заявители утверждают, что названные законоположения противоречат статьям 19 (часть 2) и 30 (часть 1) Конституции Российской Федерации, поскольку нарушают свободу объединений и принцип равноправия в ее реализации, и не согласуются со статьей 13 (часть 5) Конституции Российской Федерации, закрепляющей основания, по которым в Российской Федерации запрещается создание и деятельность общественных объединений.
1.1. После вступления Федерального закона "О политических партиях" в силу съезд общероссийской общественной политической организации "Православная партия России" принял решение о преобразовании в политическую партию "Православная партия России". Гражданка Н.Е. Илюхина - член данной организации, полагая, что решение съезда в части сохранения наименования "Православная партия России" противоречит предписаниям пункта 3 статьи 9 названного Федерального закона и тем самым препятствует регистрации этой организации в качестве политической партии, обратилась в Коптевский районный суд города Москвы с жалобой, в которой просила отменить указанное решение. Придя к выводу о том, что в вопросе о соответствии Конституции Российской Федерации положений пункта 3 статьи 9 Федерального закона "О политических партиях" имеется неопределенность, Коптевский районный суд города Москвы определением от 11 июля 2002 года производство по делу приостановил и направил в Конституционный Суд Российской Федерации запрос о проверке их конституционности. Одновременно в Конституционный Суд Российской Федерации обратилась общероссийская общественная политическая организация "Православная партия России" с жалобой на нарушение теми же законоположениями, подлежащими применению в деле по жалобе Н.Е. Илюхиной, конституционного права граждан на объединение.
Конституционность пункта 3 статьи 9 Федерального закона "О политических партиях" оспаривается также гражданином Д.А. Савиным - членом политической партии "Российская Христианско-Демократическая партия" и гражданином И.В. Артемовым - членом политической партии "Русский Общенациональный Союз". Со ссылкой на оспариваемые законоположения Министерство юстиции Российской Федерации отказало в государственной регистрации "Российской Христианско-Демократической партии", посчитав, что первая часть слова "христианско-демократическая" в ее наименовании является базовой и указывает на создание партии по признаку религиозной принадлежности, а политической партии "Русский Общенациональный Союз" - на том основании, что использование в ее наименовании слова "русский" указывает на создание партии по национальному признаку. Заявление И.В. Артемова об отмене соответствующего решения Министерства юстиции Российской Федерации Таганским районным судом города Москвы оставлено без удовлетворения.
1.2. В соответствии с частью третьей статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации принимает постановления и дает заключения только по предмету, указанному в обращении, и лишь в отношении той части акта, конституционность которой подвергается сомнению заявителями.
Следовательно, предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу является пункт 3 статьи 9 Федерального закона "О политических партиях" в части, не допускающей создание политических партий по признакам национальной или религиозной принадлежности.
2. Право каждого на объединение, как следует из закрепляющей данное право статьи 30 (часть 1) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 1 (часть 1), 2, 13 и 14, относится к базовым ценностям общества и государства, основанным на принципах господства права и демократии, и включает в себя право свободно создавать объединения для защиты своих интересов и свободу деятельности общественных объединений. Этому корреспондируют положения Международного пакта о гражданских и политических правах (пункт 1 статьи 22) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (пункт 1 статьи 11) о праве каждого на свободу объединения (ассоциации) с другими.
Статья 30 Конституции Российской Федерации непосредственно не закрепляет право граждан на объединение в политические партии, однако, по ее смыслу во взаимосвязи со статьями 1, 13, 15 (часть 4), 17 и 32 Конституции Российской Федерации, в Российской Федерации названное право, включающее право создания политической партии и право участия в ее деятельности, является неотъемлемой частью права каждого на объединение, а свобода деятельности политических партий как общественных объединений гарантируется. Возможность для граждан свободно объединиться в политическую партию, образовать партию как юридическое лицо, с тем чтобы действовать коллективно в области реализации и защиты своих политических интересов, - одна из необходимых и наиболее важных составляющих права на объединение, без чего данное право лишалось бы смысла. Поэтому Конституция Российской Федерации защищает не только свободу деятельности политических партий, но и свободу их создания.
Свобода создания и деятельности политических партий, наличие которых необходимо для надлежащего функционирования представительной демократии, гарантируется в Российской Федерации признанием многопартийности, идеологического и политического многообразия, недопустимостью установления какой-либо, в том числе религиозной либо националистической, идеологии в качестве государственной или обязательной, светским характером государства, равенством политических партий перед законом, а также равенством прав и свобод человека и гражданина независимо от принадлежности к общественным объединениям, в том числе политическим партиям (статья 13, части 1 - 4; статья 14; статья 19, часть 2, Конституции Российской Федерации).
Вместе с тем Конституция Российской Федерации запрещает создание и деятельность политических партий, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни (статья 13, часть 5), и допускает возможность ограничения права на объединение в политические партии федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (статья 55, часть 3). Названные конституционные положения согласуются с положениями Международного пакта о гражданских и политических правах (пункт 2 статьи 22) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (пункт 2 статьи 11), из которых следует, что осуществление указанного права не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц.
Таким образом, законодатель вправе урегулировать - на основе Конституции Российской Федерации и с учетом положений международно-правовых актов, участницей которых является Российская Федерация, - правовой статус политических партий, в том числе условия и порядок их создания, принципы деятельности, права и обязанности, установить необходимые ограничения, касающиеся осуществления права на объединение в политические партии, а также основания и порядок государственной регистрации политической партии в качестве юридического лица. При этом осуществляемое законодателем регулирование - в силу статьи 17 (часть 1) Конституции Российской Федерации, устанавливающей, что в Российской Федерации гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, - не должно искажать само существо права на объединение в политические партии, а вводимые им ограничения - создавать необоснованные препятствия для реализации конституционного права каждого на объединение и свободы создания и деятельности политических партий как общественных объединений, т.е. такие ограничения должны быть необходимыми и соразмерными конституционно значимым целям.
3. Федеральный закон "О политических партиях", который устанавливает правовой статус политических партий на основе Конституции Российской Федерации, конкретизируя положения ее статей 1 (часть 1), 3 (часть 2), 13 (часть 3) и 30 (часть 1), определяет политическую партию как общественное объединение, созданное в целях участия граждан Российской Федерации в политической жизни общества посредством формирования и выражения их политической воли, участия в общественных и политических акциях, в выборах и референдумах, а также в целях представления интересов граждан в органах государственной власти и органах местного самоуправления (пункт 1 статьи 3); при этом политическая партия является единственным видом общественного объединения, которое обладает правом выдвигать кандидатов (списки кандидатов) в депутаты и на иные выборные должности в органах государственной власти (пункт 1 статьи 36).
Исходя из требования статьи 30 (часть 2) Конституции Российской Федерации, в силу которого никто не может быть принужден к вступлению в какую-либо политическую партию или пребыванию в ней, названный Федеральный закон предусматривает, что право граждан Российской Федерации на объединение в политические партии включает в себя право создавать на добровольной основе политические партии в соответствии со своими убеждениями, право вступать в политические партии либо воздерживаться от вступления в политические партии, право участвовать в деятельности политических партий в соответствии с их уставами, а также право беспрепятственно выходить из политических партий (статья 2); политическая партия создается свободно (пункт 1 статьи 11); членство в политической партии является добровольным и индивидуальным, оно не может быть ограничено по признакам профессиональной, социальной, расовой, национальной или религиозной принадлежности, а также в зависимости от пола, происхождения, имущественного положения, места жительства (пункты 1 и 10 статьи 23). Следовательно, представители любой национальности и любого вероисповедания могут без каких-либо ограничений стать членами партии, близкой им по целям и устремлениям, и таким образом реализовать свое право на объединение, в том числе на объединение в политические партии.
Политические партии как необходимый институт представительной демократии, обеспечивающий участие граждан в политической жизни общества, политическое взаимодействие гражданского общества и государства, в открытой легальной борьбе на основе принципов равноправия и политического плюрализма стремятся решающим образом влиять на государственную власть, участвовать в формировании органов власти и в контроле за их деятельностью. В отличие от других объединений, действующих на политической арене (профессиональных и предпринимательских союзов, так называемых групп давления и т.п.), партии, преследуя собственные политические цели, открыто борются за места в парламенте и правительстве, дающие возможность осуществлять управление государством, а через него - всем обществом. Консолидируя политические интересы граждан, они способствуют формированию политической воли народа. В конкурентной борьбе партий за политическую власть создается та необходимая демократическая среда, которая позволяет многонациональному российскому народу как носителю суверенитета и единственному источнику власти в Российской Федерации осознанно выбрать оптимальные направления развития общества и государства и достичь гражданского согласия.
В отличие от политических партий религиозные объединения, как следует из статей 28 и 30 Конституции Российской Федерации, создаются с целью реализации свободы вероисповедания, права каждого объединяться с другими для исповедания определенной религии, что предполагает и возможность совершения в соответствии с избранными убеждениями религиозных обрядов и церемоний, распространения своих религиозных убеждений, религиозное обучение и воспитание, благотворительность, миссионерскую, подвижническую и иную деятельность, определяемую соответствующим вероучением. Конституционно-правовой основой создания и деятельности религиозных объединений наряду со статьей 13 Конституции Российской Федерации, закрепляющей идеологический и организационный плюрализм, служит также ее статья 14, согласно которой Российская Федерация - светское государство; никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной (часть 1); религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом (часть 2).
В силу статьи 14 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 11, 12 и 13 и в соответствии с конкретизирующими их положениями статьи 4 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" конституционный принцип светского государства и отделения религиозных объединений от государства означает, что государство, его органы и должностные лица, а также органы и должностные лица местного самоуправления, т.е. органы публичной (политической) власти, не вправе вмешиваться в законную деятельность религиозных объединений, возлагать на них выполнение функций органов государственной власти и органов местного самоуправления; религиозные объединения, в свою очередь, не вправе вмешиваться в дела государства, участвовать в формировании и выполнять функции органов государственной власти и органов местного самоуправления, участвовать в деятельности политических партий и политических движений, оказывать им материальную и иную помощь, а также участвовать в выборах, в том числе путем агитации и публичной поддержки тех или иных политических партий или отдельных кандидатов. Это не препятствует приверженцам того или иного вероисповедания, в том числе священнослужителям, наравне с другими гражданами участвовать в народном волеизъявлении путем голосования. Сторонники той или иной религии имеют свободу выбора и выражения своих политических убеждений и политических интересов, принятия решений и осуществления соответствующей деятельности, но не в качестве членов религиозных объединений, а непосредственно в качестве граждан или членов политических партий.
Таким образом, в Российской Федерации как демократическом и светском государстве религиозное объединение не может подменять политическую партию, оно надпартийно и неполитично, партия же в силу своей политической природы не может быть религиозной организацией, она надконфессиональна, внеконфессиональна. Во всяком случае партия, исходя из своего политического предназначения, создается не для выражения и защиты тех или иных религиозных интересов, - в этих целях могут создаваться соответствующие общественные объединения в иных установленных законом организационно-правовых формах.
4. Относящиеся к основам конституционного строя Российской Федерации принципы плюралистической демократии, многопартийности и светского государства применительно к законодательной регламентации создания и деятельности (в том числе условий регистрации) политических партий не могут истолковываться и реализовываться без учета особенностей исторического развития России, вне контекста национального и конфессионального состава российского общества, а также особенностей взаимодействия государства, политической власти, этнических групп и религиозных конфессий.
4.1. Конституция Российской Федерации закрепляет, что носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ (статья 3, часть 1). Именем многонационального народа России, как совокупности граждан различных национальностей и вероисповеданий, соединенных общей судьбой и сохраняющих исторически сложившееся государственное единство, состоялось принятие Конституции Российской Федерации (Преамбула).
Поэтому принцип светского государства в понимании, сложившемся в странах с моноконфессиональным и мононациональным устройством общества и с развитыми традициями религиозной терпимости и плюрализма (что позволяло, в частности, допустить в некоторых странах политические партии, основанные на идеологии христианской демократии, поскольку понятие "христианский" в данном случае далеко выходит за конфессиональные рамки и обозначает принадлежность к европейской системе ценностей и культуре), не может быть автоматически применен к Российской Федерации.
В многонациональной и многоконфессиональной России - вследствие особенностей функционирования ведущих вероучений (с одной стороны, православия как господствующего направления христианства, а с другой - мусульманства), их влияния на социальную жизнь, в том числе использования в политической идеологии, исторически в значительной степени тесно связанного с национально-этническим фактором, - такие понятия, как "христианский", "православный", "мусульманский", "русский", "татарский" и т.п., ассоциируются в общественном сознании скорее с конкретными конфессиями и отдельными нациями, чем с общей системой ценностей российского народа в целом.
Кроме того, на современном этапе российское общество, в том числе политические партии и религиозные объединения, еще не приобрели прочный опыт демократического существования. В этих условиях партии, созданные по национальному или религиозному признаку, неизбежно ориентировались бы на преимущественное отстаивание прав соответствующих национальных (этнических) или религиозных групп. Конкуренция партий, образованных по национальному или религиозному признаку, которая особенно остро проявляется в предвыборной борьбе за голоса избирателей, способна привести вместо консолидации общества к расслоению многонационального народа России, противопоставлению этнических и религиозных ценностей, возвеличению одних и принижению других и в конечном счете - к приданию доминирующего значения не общенациональным ценностям, а какой-либо этнической идеологии или религии, что противоречило бы Конституции Российской Федерации, ее статьям 13 и 14.
Создание партий по религиозному признаку открыло бы путь к политизации религии и религиозных объединений, политическому фундаментализму и клерикализации партий, что в свою очередь повлекло бы отторжение религии как формы социальной идентичности и вытеснение ее из системы факторов, консолидирующих общество. Создание партий по национальному признаку могло бы привести к преобладанию в выборных органах власти представителей партий, отражающих интересы больших этнических групп в ущерб интересам малых этнических групп, и тем самым - к нарушению установленного Конституцией Российской Федерации принципа правового равенства независимо от национальной принадлежности (статья 6, часть 2; статья 13, часть 4; статья 19, часть 2).
Таким образом, конституционный принцип демократического и светского государства применительно к конкретно-историческим реалиям, сложившимся в Российской Федерации как многонациональной и многоконфессиональной стране, не допускает создание политических партий по признакам национальной или религиозной принадлежности.
Поэтому в условиях сохраняющейся напряженности межэтнических и межконфессиональных отношений, а также возрастающих политических претензий со стороны современного религиозного фундаментализма, когда привнесение в сферу политики (а значит, в сферу борьбы за власть) дифференциации по религиозному признаку, которая может приобрести и национальный оттенок, чревато расколом общества на национально-религиозные составляющие (в частности, на славянско-христианскую и тюркско-мусульманскую), введение Федеральным законом "О политических партиях" запрета на создание политических партий по национальному или религиозному признаку соответствует аутентичному смыслу статей 13 и 14 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 19 (части 1 и 2), 28 и 29 и является надлежащей конкретизацией содержащихся в них положений.
4.2. Конституция Российской Федерации, по смыслу ее статей 13, 14 и 30, предъявляет к созданию политических партий требование ясности, определенности их целей именно как политических партий, с тем чтобы не нарушались принципы плюралистической демократии, светского государства и отделения церкви от государства, а также вытекающее из них требование светского характера политики и политической деятельности.
Особое внимание законодателя к наименованию партии, в котором, по общему правилу, отражаются ее идеологические установки и программные цели, объясняется тем, что граждане, в том числе потенциальные члены партии и избиратели, в первую очередь по нему судят об основных политических целях партии. Наличие в наименовании партии слов, обычно употребляемых для обозначения той или иной национальности или религии, само по себе еще не свидетельствует о соответствующей национальной или религиозной направленности, которая должна определяться исходя из системной связи наименования партии с ее уставом и программой, но тем не менее вполне естественно вызывает определенные ассоциации, привлекает граждан, ориентированных на поддержание целей и задач национального или религиозного характера, способствует приобретению партией конфессиональной или этнополитической окраски, усиливающей ее статусные позиции в глазах приверженцев определенного религиозного направления или лиц определенной национальности, для которых наименование партии обозначает заведомо заданные приоритеты ее деятельности.
Во всяком случае использование политической партией в своем наименовании слов и выражений, имеющих прямое отношение к какой-либо религии или национальности, непосредственно связывается с соответствующими идеологическими установками, программными принципами и целями. Так, понятия "христианский", "мусульманский", "православный", "католический" и т.п. очевидно связаны с религией, имеют религиозный смысл, отражают именно религиозные чувства, интересы и ценности. Поэтому наличие соответствующих терминов в наименовании партий - при всех попытках аргументировать их нерелигиозную направленность - тем не менее в массовом сознании будет ассоциироваться с догматами той или иной религии, т.е. восприниматься как приверженность партии одному из вероучений, и переноситься на сферу политической борьбы, в том числе по национальному вопросу. То же относится и к партиям, которые в свое наименование включают "национально ориентированные" понятия: создание, например, разного рода "русских" партий провоцирует аналогичную политическую активность со стороны представителей других национальностей, что само по себе чревато разжиганием национальной розни.
Недопущение использования в наименованиях политических партий слов и выражений, имеющих прямое отношение к какой-либо религии, церкви или национальности, является производным от запрета на создание и деятельность партий по религиозному и национальному признаку и в условиях многоконфессионального и многонационального общества имеет целью обеспечить "прозрачность" их участия в политической жизни, а также свободу совести и соблюдение принципа демократического и светского государства и отделения церкви от государства. В частности, использование в наименовании партии слова "православная" может ввести в заблуждение избирателей в силу его очевидной связи с религией. Между тем православие как вероучение, как религиозная доктрина не может быть объектом присвоения какой-либо политической партией.
В то же время несоблюдение политической партией запрета на использование в наименовании каких-либо указаний на национальные или религиозные интересы не может служить достаточным основанием для ее запрета, хотя и является одним из условий официальной регистрации партии в качестве юридического лица. В силу общего принципа права, согласно которому юридическая норма должна быть формально определенной, точной и недвусмысленной, с тем чтобы исключалась возможность ее произвольного истолкования и, следовательно, произвольного применения (тем более что речь идет о запрещающей норме), правоприменитель не вправе придавать расширительный смысл требованию о недопустимости отражения в наименовании политической партии целей защиты национальных и религиозных интересов.
Если содержание устава и программы политической партии не подтверждает, что партия создается по религиозному или национальному признаку, то слова, указывающие на ее национальную или религиозную направленность, не должны употребляться и в названии партии, поскольку их использование в таком случае является искусственной привязкой к действительным идеологическим установкам партии, ее уставным целям и задачам. Регистрирующий орган, по смыслу пункта 3 статьи 9 Федерального закона "О политических партиях", вправе потребовать приведения наименования партии в соответствие с ее действительными уставными целями и задачами, что не является нарушением права граждан на объединение в политические партии, вытекающего из статьи 30 Конституции Российской Федерации, поскольку партия как таковая не запрещается (не запрещаются ни ее создание, ни деятельность), - при отсутствии иных законных причин для отказа в регистрации политическая партия должна быть зарегистрирована и может осуществлять свою деятельность.
Следовательно, требование, предъявляемое пунктом 3 статьи 9 Федерального закона "О политических партиях" к наименованию политической партии, выступает лишь в качестве одного из условий реализации конституционного права граждан на объединение, установленного законодателем в целях защиты конституционных ценностей, прав и законных интересов граждан независимо от их национальности или вероисповедания.
4.3. Таким образом, пункт 3 статьи 9 Федерального закона "О политических партиях" в части, запрещающей создание политической партии по признакам национальной или религиозной принадлежности (т.е. если в ее уставе и программе содержится указание целей защиты национальных или религиозных интересов и эти цели отражены в наименовании политической партии), не нарушает закрепленные статьями 13, 14, 19, 28, 30 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации принципы демократического и светского государства, равноправия, право на объединение, а также критерии допустимых ограничений прав и свобод человека и гражданина.
Проверка же законности и обоснованности правоприменительных решений, связанных с отказом в регистрации той или иной политической партии вследствие несоблюдения ею требований пункта 3 статьи 9 Федерального закона "О политических партиях", в том числе исследование вопросов о том, действительно ли данная партия создается по признакам национальной или религиозной принадлежности, являются ли цели, указанные в уставе и программе партии, целями защиты национальных и религиозных интересов и насколько используемые в наименовании партии термины отражают эти цели, в полномочия Конституционного Суда Российской Федерации, как они установлены статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", не входит.
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79, 100 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать не противоречащим Конституции Российской Федерации пункт 3 статьи 9 Федерального закона "О политических партиях" в части, не допускающей создание политических партий по признакам национальной или религиозной принадлежности.
2. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
3. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете" и "Собрании законодательства Российской Федерации". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

9

Постановление Конституционного Суда РФ от 23.12.1999 N 18-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 1, 2, 4 и 6 Федерального закона от 4 января 1999 года "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1999 год" и статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1999 года "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1998 год" в связи с жалобами граждан, общественных организаций инвалидов и запросами судов"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 23 декабря 1999 г. N 18-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ
КОНСТИТУЦИОННОСТИ ОТДЕЛЬНЫХ ПОЛОЖЕНИЙ
СТАТЕЙ 1, 2, 4 И 6 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА ОТ 4 ЯНВАРЯ
1999 ГОДА "О ТАРИФАХ СТРАХОВЫХ ВЗНОСОВ В ПЕНСИОННЫЙ
ФОНД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, ФОНД СОЦИАЛЬНОГО СТРАХОВАНИЯ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ФОНД ЗАНЯТОСТИ
НАСЕЛЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И В ФОНДЫ ОБЯЗАТЕЛЬНОГО
МЕДИЦИНСКОГО СТРАХОВАНИЯ НА 1999 ГОД" И СТАТЬИ 1
ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА ОТ 30 МАРТА 1999 ГОДА "О ВНЕСЕНИИ
ИЗМЕНЕНИЙ И ДОПОЛНЕНИЙ В ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН "О ТАРИФАХ
СТРАХОВЫХ ВЗНОСОВ В ПЕНСИОННЫЙ ФОНД РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ, ФОНД СОЦИАЛЬНОГО СТРАХОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ, ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ФОНД ЗАНЯТОСТИ НАСЕЛЕНИЯ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И В ФОНДЫ ОБЯЗАТЕЛЬНОГО
МЕДИЦИНСКОГО СТРАХОВАНИЯ НА 1998 ГОД" В СВЯЗИ
С ЖАЛОБАМИ ГРАЖДАН, ОБЩЕСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ
ИНВАЛИДОВ И ЗАПРОСАМИ СУДОВ

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего А.Л. Кононова, судей Г.А. Гаджиева, Н.В. Витрука, Т.Г. Морщаковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, О.И. Тиунова, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,

с участием президента Московской городской нотариальной палаты Н.Ф. Шарафетдинова, адвокатов А.К. Дрессена, Г.Б. Мирзоева, К.М. Максимова, президента Всероссийского фонда социально - правовой защиты и реабилитации инвалидов В.А. Воеводина, представителя семи территориальных общественных организаций инвалидов Л.Г. Кучейник, председателя правления Тверской областной общественной организации инвалидов военной службы "Патриот" И.С. Рыбина, представителя Рязанской общественной организации инвалидов "Координационный центр "Милосердие" Н.М. Хоненева, а также постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В. Лазарева и представителя Совета Федерации А.В. Попова,

руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86, 96, 97, 99, 101, 102 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности отдельных положений статей 1, 2, 4 и 6 Федерального закона от 4 января 1999 года "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1999 год" и статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1999 года "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1998 год".

Поводом к рассмотрению дела явились жалобы 562 индивидуальных предпринимателей, 2057 занимающихся частной практикой нотариусов, 61 адвоката, фермеров А.М. Абдуллаева, Т.В. Александровой, С.И. Колотова, С.П. Немчинова, А.И. Тюленева, В.А. Дмитриева и А.И. Пятаева, 15 региональных и межрегиональных общественных организаций инвалидов и Всероссийского фонда социально - правовой защиты и реабилитации инвалидов (списки заявителей прилагаются) на нарушение конституционных прав граждан положениями названных Федеральных законов, а также запросы Волжского городского суда Волгоградской области и Арбитражного суда Республики Коми.

Учитывая, что все обращения касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим обращениям в одном производстве.

Заслушав сообщение судей - докладчиков Г.А. Гаджиева и Н.В. Селезнева, объяснения представителей сторон, показания свидетеля - заместителя председателя Комитета Государственной Думы по труду и социальной политике А.Г. Голова, выступления приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации - Н.С. Романенкова, от Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации - О.А. Наумова, от Федерального союза адвокатов России - А.В. Клигмана, от Министерства юстиции Российской Федерации - О.В. Сарайкиной, от Пенсионного фонда Российской Федерации - А.В. Куртина, от Федерального фонда обязательного медицинского страхования - С.Е. Донцова, от Фонда социального страхования Российской Федерации - Л.Ю. Чикмачевой, от Министерства финансов Российской Федерации - С.Н. Панариной, от Министерства Российской Федерации по налогам и сборам - Э.М. Цыганкова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. В жалобах обратившихся в Конституционный Суд Российской Федерации граждан и в запросах судов утверждается, что установленный положениями пунктов "б" и "в" статьи 1 Федерального закона от 4 января 1999 года "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1999 год" (далее - Федеральный закон от 4 января 1999 года) для индивидуальных предпринимателей, занимающихся частной практикой нотариусов, крестьянских (фермерских) хозяйств и адвокатов тариф страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации в размере 20,6 процента заработка (дохода) является для них чрезмерным, не учитывает реальные различия в характере и условиях их деятельности в сравнении с другими категориями плательщиков страховых взносов, чем нарушаются статьи 2, 6 (часть 2), 15, 18, 19 (части 1 и 2), 34, 35 (части 1 и 3), 37, 39 и 57 Конституции Российской Федерации.

Заявителями оспаривается также конституционность абзацев третьего и шестого пункта 1 статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1999 года "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1998 год" (далее - Федеральный закон от 30 марта 1999 года). По мнению заявителей, установлением для индивидуальных предпринимателей, занимающихся частной практикой нотариусов, а также адвокатов тарифа страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации на 1997 и 1998 годы в размере 20,6 процента заработка (дохода), а также приданием данному Федеральному закону, по сути фискальному, обратной силы нарушаются конституционные принципы равенства граждан перед законом и соразмерности ограничений прав и свобод граждан конституционно значимым интересам и целям, что не соответствует статьям 2, 6, 7, 8, 15, 17, 18, 19, 35, 54, 55 и 57 Конституции Российской Федерации.

Как указывается в жалобах фермеров А.М. Абдуллаева, Т.В. Александровой, С.И. Колотова, С.П. Немчинова, А.И. Тюленева, В.А. Дмитриева и А.И. Пятаева, Федеральным законом от 5 февраля 1997 года "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1997 год" тариф страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации для крестьянских (фермерских) хозяйств был увеличен с 5 процентов до 20,6 процента дохода от их деятельности. Этот же тариф соответствующим Федеральным законом от 8 января 1998 года был сохранен на 1998 год и Федеральным законом от 4 января 1999 года предусмотрен на 1999 год (пункт "б" статьи 1). Заявители полагают, что столь значительное (более чем четырехкратное) увеличение тарифа страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации по сравнению с действовавшим в 1991 - 1996 годах нарушает конституционный принцип равенства и является чрезмерным, так как не учитывает особенности ведения крестьянского (фермерского) хозяйства и размеры получаемых им доходов.

Адвокат Г.Б. Черкесова наряду с пунктом "в" статьи 1 Федерального закона от 4 января 1999 года оспаривает статью 2 того же Федерального закона, которой тариф страховых взносов в Фонд социального страхования Российской Федерации на 1999 год для работодателей - организаций и граждан (физических лиц), осуществляющих прием на работу по трудовому договору, установлен в размере 5,4 процента выплат в денежной и (или) натуральной форме, начисленных в пользу работников по всем основаниям независимо от источника финансирования. По мнению заявительницы, обязанность уплачивать страховые взносы в Фонд социального страхования Российской Федерации в указанном размере приводит к чрезмерному финансовому обременению адвокатов.

В обращениях оспаривается также конституционность статьи 4 Федерального закона от 4 января 1999 года, в соответствии с которой индивидуальные предприниматели, занимающиеся частной практикой нотариусы, крестьянские (фермерские) хозяйства и адвокаты обязаны уплачивать в фонды обязательного медицинского страхования страховые взносы в размере 3,6 процента от заработка (дохода), определяемого таким же образом, как в пунктах "б" и "в" статьи 1 данного Федерального закона для начисления страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации. Заявители утверждают, что применительно к получаемому указанными категориями плательщиков заработку (доходу) общая сумма страховых взносов, которые они должны уплачивать в Пенсионный фонд Российской Федерации и фонды обязательного медицинского страхования, является чрезмерной, что ставит их в неравные условия с другими физическими лицами, которые уплачивают в Пенсионный фонд Российской Федерации страховые взносы в размере 1 процента, а в фонды обязательного медицинского страхования вообще их не платят. Тем самым, по мнению заявителей, нарушаются статьи 19 (части 1 и 2) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации.

Кроме того, занимающиеся частной практикой нотариусы утверждают, что они не подлежат обязательному медицинскому страхованию. В подтверждение своей позиции они ссылаются на статью 6 Закона Российской Федерации "О медицинском страховании граждан в Российской Федерации", которая, по их мнению, к числу субъектов обязательного медицинского страхования относит только работающих граждан с момента заключения с ними трудового договора, на статьи 1, 2, и 18 названного Закона, а также на пункт 2 статьи 935 ГК Российской Федерации, согласно которому обязанность страховать свою жизнь или здоровье не может быть возложена на гражданина по закону.

Всероссийский фонд социально - правовой защиты и реабилитации инвалидов и 15 региональных и межрегиональных общественных организаций инвалидов оспаривают конституционность пункта "б" статьи 6 Федерального закона от 4 января 1999 года. По мнению заявителей, в соответствии с этой нормой от уплаты страховых взносов в государственные социальные внебюджетные фонды освобождаются лишь общероссийские общественные организации инвалидов (в том числе созданные как союзы общественных организаций инвалидов), их региональные и территориальные организации и организации, единственным собственником имущества которых они являются; тем самым общественные организации инвалидов, не входящие в состав общероссийских общественных организаций инвалидов, ставятся в худшее положение, чем нарушаются статьи 7 (часть 2), 13 (часть 4), 15 (часть 1), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Адвокат В.П. Киви помимо пункта "в" статьи 1 Федерального закона от 4 января 1999 года оспаривает конституционность пункта "в" статьи 6 того же Федерального закона, как не освобождающего от уплаты страховых взносов в государственные социальные внебюджетные фонды работающих пенсионеров, являющихся инвалидами, которые получают пенсии не по инвалидности, а по старости. По мнению заявительницы, данная норма ставит инвалидов в неравное положение в зависимости от вида получаемой пенсии, чем нарушается статья 19 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации.

2. Вопрос о размерах тарифов страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации уже был предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации в деле о проверке конституционности отдельных положений статей 1 и 5 Федерального закона от 5 февраля 1997 года "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1997 год".

Постановлением от 24 февраля 1998 года положения пунктов "б" и "в" статьи 1 данного Федерального закона, устанавливавшие для индивидуальных предпринимателей, занимающихся частной практикой нотариусов, а также адвокатов тариф страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации в размере 28 процентов от суммы заработка (дохода), признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации. При этом Конституционный Суд Российской Федерации исходил из того, что принципы справедливости и равенства требуют не только соразмерности (нечрезмерности) тарифов страховых взносов заработку (доходу) плательщика, что может обеспечиваться введением пропорциональных тарифов, но и соотносимости между тарифами и трудовыми пенсиями, в настоящее время практически одинаковыми для всех плательщиков страховых взносов; указанный тариф этим требованиям не отвечает, так как правовое регулирование, избранное законодателем в данном случае, привело к тому, что равное право на трудовую пенсию (статья 39, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации) для разных категорий плательщиков страховых взносов оказалось связанным с существенно несоразмерными отчислениями на его финансирование: при прочих равных условиях и примерно одинаковых в будущем трудовых пенсиях такие самозанятые граждане, как индивидуальные предприниматели, занимающиеся частной практикой нотариусы, а также адвокаты, уплачивают в Пенсионный фонд Российской Федерации значительно большую часть своего дохода, чем платят наемные работники с учетом страховых взносов работодателей.

Названное Постановление Конституционного Суда Российской Федерации, а следовательно, изложенные в нем правовые позиции сохраняют юридическую силу, которая в соответствии с частью второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" не может быть преодолена повторным принятием норм, признанных неконституционными. Поэтому в настоящем деле Конституционный Суд Российской Федерации при разрешении вопроса о тарифах страховых взносов в государственные социальные внебюджетные фонды не оценивает конституционность оспариваемых норм в части установления конкретных размеров этих тарифов. Исходя из правовых позиций, изложенных в Постановлении от 24 февраля 1998 года, Конституционный Суд Российской Федерации рассматривает лишь такие положения, которые не были предметом его проверки, а именно:

о правовом регулировании страховых взносов в государственные социальные внебюджетные фонды, установленных для крестьянских (фермерских) хозяйств на 1999 год;

о порядке определения облагаемой базы для начисления страховых взносов в государственные социальные внебюджетные фонды, взимаемых с индивидуальных предпринимателей, занимающихся частной практикой нотариусов, глав крестьянских (фермерских) хозяйств и адвокатов, вытекающем из Федеральных законов от 4 января 1999 года и от 30 марта 1999 года во взаимосвязи с другими нормативными актами, в том числе Законом Российской Федерации от 7 декабря 1991 года "О подоходном налоге с физических лиц" и Федеральным законом от 16 июля 1999 года "Об основах обязательного социального страхования";

о конституционно допустимых пределах действия во времени и по кругу лиц Федерального закона от 30 марта 1999 года, закрепившего для индивидуальных предпринимателей, занимающихся частной практикой нотариусов, а также адвокатов измененный размер тарифа страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации на 1997 и 1998 годы, и порядок зачетов ранее уплаченного;

об уплате индивидуальными предпринимателями, занимающимися частной практикой нотариусами, главами крестьянских (фермерских) хозяйств и адвокатами страховых взносов в фонды обязательного медицинского страхования, а также об облагаемой базе для их начисления;

об освобождении от уплаты страховых взносов в государственные социальные внебюджетные фонды общественных организаций инвалидов и работающих пенсионеров, являющихся инвалидами.

Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу являются названные нормативные положения, содержащиеся соответственно в пунктах "б" и "в" статьи 1, статьях 2 и 4, пунктах "б" и "в" статьи 6 Федерального закона от 4 января 1999 года, абзацах третьем и шестом пункта 1 статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1999 года, которые были применены или подлежат применению в конкретных делах, в том числе находящихся в производстве судов, обратившихся с запросами в Конституционный Суд Российской Федерации.

3. Пункт "б" статьи 1 Федерального закона от 4 января 1999 года в числе плательщиков страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации называет крестьянские (фермерские) хозяйства. Между тем в соответствии с другими законодательными актами применительно к крестьянскому (фермерскому) хозяйству субъектами тарифообложения могут выступать индивидуальный предприниматель - глава крестьянского (фермерского) хозяйства, осуществляющего деятельность без образования юридического лица, хозяйственное товарищество или производственный кооператив в сельском хозяйстве (пункт 2 статьи 23, статья 257, пункт 1 статьи 259 ГК Российской Федерации, статья 6 Федерального закона от 30 ноября 1994 года "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", статья 11 Налогового кодекса Российской Федерации).

Используя для определения субъекта тарифообложения термин "крестьянское (фермерское) хозяйство", Федеральный закон от 4 января 1999 года допускает тем самым, что плательщиками страховых взносов являются не только крестьянские (фермерские) хозяйства, осуществляющие деятельность без образования юридического лица, но и крестьянские (фермерские) хозяйства - юридические лица, созданные до введения в действие части первой ГК Российской Федерации, что противоречит указанным нормам гражданского и налогового законодательства, в соответствии с которыми плательщиком страховых взносов в данном случае может быть только глава крестьянского (фермерского) хозяйства как индивидуальный предприниматель.

Вместе с тем Федеральный закон от 4 января 1999 года, воспроизводящий применительно к крестьянским (фермерским) хозяйствам регулирование на 1997 и 1998 годы и предусматривающий уплату ими страховых взносов в размере 20,6 процента, не исключает, что глава крестьянского (фермерского) хозяйства как индивидуальный предприниматель, если он осуществляет прием на работу по трудовому договору или заключает с работниками - членами крестьянских (фермерских) хозяйств гражданско - правовые договоры, обязан уплачивать страховые взносы в размере 28 процентов выплат в денежной и (или) натуральной форме, начисленных в пользу работников по всем основаниям независимо от источников финансирования (абзац третий пункта "б" статьи 1).

Таким образом, действующее правовое регулирование допускает взимание страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации по разным тарифам в зависимости от избранной крестьянским (фермерским) хозяйством организационно - правовой формы. Между тем в силу конституционных принципов налогообложения, распространяющихся на обязательные платежи в страховые фонды и конкретизированных в Налоговом кодексе Российской Федерации (пункт 2 статьи 3), такая дифференциация режимов страховых платежей не может устанавливаться по неэкономическим мотивам, в том числе исходя из социальных различий и других подобных критериев, поскольку это противоречит конституционному принципу равенства. Данный вывод соответствует правовой позиции, выраженной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21 марта 1997 года по делу о проверке конституционности положений абзаца второго пункта 2 статьи 18 и статьи 20 Закона Российской Федерации от 27 декабря 1991 года "Об основах налоговой системы в Российской Федерации", в котором указано, что принцип равного налогового бремени, выводимый из положений статей 8 (часть 2), 19 и 57 Конституции Российской Федерации, в сфере налоговых отношений означает, что не допускается установление дополнительных, а также повышенных по ставкам налогов в зависимости от формы собственности, организационно - правовой формы предпринимательской деятельности, местонахождения налогоплательщика и иных носящих дискриминационный характер оснований.

Используя в норме пункта "б" статьи 1 Федерального закона от 4 января 1999 года не согласующееся с организационно - правовыми формами предпринимательской деятельности, предусмотренными в ГК Российской Федерации и Налоговом кодексе Российской Федерации, понятие "крестьянское (фермерское) хозяйство", законодатель тем самым не дает точного определения такого существенного элемента тарифообложения, как его субъект. Это противоречит конституционному принципу законно установленных налогов и сборов и нарушает конституционный принцип равенства (статьи 57 и 19, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации).

4. Деятельность занимающихся частной практикой нотариусов, которые на профессиональной основе обеспечивают защиту прав и законных интересов граждан и юридических лиц, является особой юридической деятельностью; она осуществляется от имени государства, что гарантирует доказательственную силу и публичное признание нотариально оформленных документов и предопределяет специальный публично - правовой статус нотариусов (данная правовая позиция, сохраняющая свою силу, изложена в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 19 мая 1998 года по делу о проверке конституционности отдельных положений статей 2, 12, 17, 24 и 34 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате).

Деятельность, имеющую публично - правовой характер, осуществляют также адвокаты, на которых возложена публичная обязанность обеспечивать защиту прав и свобод человека и гражданина (в том числе по назначению судов), гарантируя тем самым право каждого на получение квалифицированной юридической помощи, что вытекает из статей 45 (часть 1) и 48 Конституции Российской Федерации.

Публично - правовые задачи обязывают адвокатов и занимающихся частной практикой нотариусов в установленных законом случаях обеспечивать льготное или бесплатное юридическое обслуживание социально незащищенных граждан. Выполнение этих публично значимых для общества и государства задач обусловливает необходимость предоставления соответствующих гарантий со стороны государства. Кроме того, деятельность адвокатов и занимающихся частной практикой нотариусов не является предпринимательством или какой-либо иной не запрещенной законом экономической деятельностью и не преследует цели извлечения прибыли. Исходя из этого, недопустимо избранное законодателем регулирование, уравнивающее их с другими категориями плательщиков страховых взносов, деятельность которых не носит особого публично - правового характера и направлена на извлечение прибыли, а также не дифференцирующее тарифы страховых взносов в зависимости от получаемого заработка (дохода).

Определяя облагаемую базу для начисления страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, взимаемых с данных категорий плательщиков, законодатель также не устанавливает прямого требования о включении в состав их расходов затрат на льготное обслуживание социально незащищенных граждан. Между тем в отношении занимающихся частной практикой нотариусов в Постановлении Верховного Совета Российской Федерации от 11 февраля 1993 года N 4463-1 "О порядке введения в действие Основ законодательства Российской Федерации о нотариате" предлагалось при взимании с них подоходного налога включать в состав расходов и общую сумму тарифов за совершение нотариальных действий в рамках льготного обслуживания граждан, что надлежало также учитывать судам общей юрисдикции при рассмотрении жалоб на включение названных затрат в налогооблагаемую базу. Такая же позиция выражена и Конституционным Судом Российской Федерации в определении от 4 марта 1999 года по запросу Калининского федерального районного суда города Санкт - Петербурга о проверке конституционности части четвертой статьи 22 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, в котором указано, что затраты на льготное обслуживание социально незащищенных граждан подлежат включению в состав расходов занимающихся частной практикой нотариусов.

В отношении занимающихся частной практикой нотариусов Федеральным законом от 4 января 1999 года предусмотрено исключение из облагаемой базы для начисления страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации расходов, связанных с извлечением дохода. Что касается адвокатов, то в состав их расходов включаются не все подтвержденные документами необходимые фактические затраты, а только суммы, отчисляемые из полученного дохода на содержание коллегии адвокатов (статья 29 Положения об адвокатуре РСФСР, утвержденного Законом РСФСР от 20 ноября 1980 года). При определении облагаемой базы для начисления страховых взносов не принимаются во внимание не покрываемые этими отчислениями необходимые затраты, а также потери в доходе, связанные с обязательным льготным обслуживанием. В силу этого правовое регулирование тарифообложения в отношении адвокатов необоснованно увеличивает облагаемую базу для начисления страховых взносов даже в сравнении с установленной для занимающихся частной практикой нотариусов и во всяком случае не учитывает исполнение ими публично - правовых обязанностей.

Таким образом, в отношении адвокатов и занимающихся частной практикой нотариусов оспариваемое регулирование противоречит статьям 19 (части 1 и 2) и 57 Конституции Российской Федерации и не согласуется со статьей 48 Конституции Российской Федерации.

5. В Постановлении от 24 февраля 1998 года Конституционный Суд Российской Федерации, исходя из Конституции Российской Федерации, применительно к правовому регулированию страховых взносов сформулировал ряд принципов - справедливости тарифообложения, юридического равенства плательщиков сборов, равного финансового обременения, всеобщности тарифообложения, а также принцип законного установления обязательных платежей. В сфере обязательного социального страхования данные принципы означают признание неформального равенства плательщиков страховых взносов, обеспечиваемого дифференциацией категорий плательщиков, соразмерностью (нечрезмерностью) тарифов страховых взносов и их соотносимостью с получаемыми пенсиями. Осуществляя регулирование отношений, возникающих в сфере обязательного социального страхования, законодатель должен руководствоваться и основными принципами законодательства о налогах и сборах (пункты 1 и 2 статьи 3 Налогового кодекса Российской Федерации). При этом реализация выражающего публичный интерес принципа солидарности поколений не должна приводить к тому, чтобы указанные конституционные принципы, а также основные начала законодательства о налогах и сборах утрачивали свое значение.

Данная правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации, сформулировавшего в Постановлении от 24 февраля 1998 года конституционные принципы тарифообложения, в силу статьи 6 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" является обязательной для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти. Между тем законодатель при принятии Федеральных законов от 4 января 1999 года и от 30 марта 1999 года исходил лишь из того, что для реализации этих принципов достаточно одного снижения тарифа страховых взносов.

Для законодательного воплощения принципов тарифообложения, исходя из конституционных принципов социального государства, необходимо осуществить дополнительное правовое регулирование, в частности обеспечить соотносимость (эквивалентность) уплачиваемых сумм страховых взносов и получаемого страхового обеспечения, как того требует статья 4 Федерального закона от 16 июля 1999 года "Об основах обязательного социального страхования".

Существующее правовое регулирование тарифов страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации для самозанятых граждан - индивидуальных предпринимателей, занимающихся частной практикой нотариусов, глав крестьянских (фермерских) хозяйств, адвокатов приводит к тому, что названные категории плательщиков получают государственные трудовые пенсии, несопоставимые с суммами уплачиваемых ими страховых взносов. Таким образом, законодатель не принимает каких-либо мер, направленных на решение указанных в Федеральном законе "Об основах обязательного социального страхования" (статьи 4 и 18) задач по обеспечению соразмерности трудовых пенсий и тарифов страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации. Следствием данного правового регулирования является игнорирование законных частных интересов указанных категорий плательщиков, в то время как воплощенный в принципе солидарности поколений публичный интерес становится доминирующим.

Введение тарифа страховых взносов, неэквивалентного получаемым государственным трудовым пенсиям, не учитывает конституционные принципы справедливости и равенства, противоречит принципу законно установленных обязательных платежей, не имеет экономического обоснования и, следовательно, носит произвольный характер.

Для обеспечения соотносимости (эквивалентности) страхового обеспечения и страховых взносов в государственные социальные внебюджетные фонды законодатель мог бы, в частности, устанавливать минимальные размеры дохода, начиная с которого возможно начисление страховых взносов, максимальные суммы дохода, подлежащего обложению страховыми взносами, а также использовать при тарифообложении высоких доходов обратно пропорциональную прогрессивную шкалу тарифов.

Не может быть признано конституционно обоснованным такое законодательное регулирование, которое не учитывает конституционную природу деятельности различных категорий самозанятых граждан. В соответствии со статьей 34 (часть 1) Конституции Российской Федерации деятельность индивидуальных предпринимателей, глав крестьянских (фермерских) хозяйств относится к предпринимательской деятельности, деятельность же занимающихся частной практикой нотариусов и адвокатов основана на статье 48 Конституции Российской Федерации и не является предпринимательской или иной экономической деятельностью. Поэтому отказ законодателя от социально оправданной дифференциации в правовом регулировании страховых взносов различных категорий плательщиков свидетельствует о произвольном характере данного регулирования.

Принцип законного установления обязательных платежей не ограничивается требованиями к правовой форме акта, устанавливающего тот или иной обязательный платеж, и к процедуре его принятия. Содержание этого акта также должно отвечать определенным требованиям, поэтому не может считаться законно установленным обязательный платеж, не соответствующий, по существу, конституционным принципам и отражающим их основным началам законодательства о налогах и сборах.

Действующее правовое регулирование определяет существенные элементы тарифообложения в ряде законов и подзаконных актов. Законы о тарифах страховых взносов называют плательщиков страховых взносов, размер тарифов и, самым общим образом, тарифооблагаемую базу, имея в виду, что в остальном применяется законодательство о подоходном налоге с физических лиц. Условия, порядок и сроки уплаты страховых взносов определяются на основании Постановления Верховного Совета Российской Федерации от 27 декабря 1991 года N 2122-1 и ежегодных федеральных законов о бюджете Пенсионного фонда Российской Федерации.

Такой характер правового регулирования не позволяет признать страховые платежи законно установленными и создать конституционно обоснованное законодательство о тарифообложении. Так, при установлении тарифооблагаемой базы для уплаты страховых взносов индивидуальными предпринимателями, занимающимися частной практикой нотариусами, главами крестьянских (фермерских) хозяйств и адвокатами не учитывается, что в законодательстве о подоходном налоге определение налогооблагаемой базы сочетается с дифференциацией ставок налога в зависимости от размера получаемого дохода.

Не используя социально оправданную дифференциацию страховых взносов для разных категорий самозанятых граждан, законодатель тем самым вводит чрезмерные ограничения права собственности, что противоречит статьям 35 (части 1 и 2) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации.

Из закрепленного в Конституции Российской Федерации принципа правового государства (статья 1, часть 1) вытекают конкретные требования, рекомендации и запреты в отношении определенных действий органов государства. В сфере тарифообложения указанный конституционный принцип диктует для законодателя запрет устанавливать регулирование таким образом, чтобы провоцировать законопослушных граждан на сокрытие получаемых доходов и занижение облагаемой базы.

6. В Постановлении от 24 февраля 1998 года Конституционный Суд Российской Федерации, определяя сроки исполнения своего решения, указал, что положения Федерального закона от 8 января 1998 года, как воспроизводящие признанные неконституционными нормы Федерального закона "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1997 год", по истечении шести месяцев с момента провозглашения данного Постановления не подлежат применению; Федеральному Собранию предлагалось в течение этого срока внести в Федеральный закон от 8 января 1998 года изменения, вытекающие из Постановления Конституционного Суда Российской Федерации.

Однако соответствующий Федеральный закон был принят только 30 марта 1999 года. Этим Федеральным законом посредством внесения изменений и дополнений в статью 2 Федерального закона от 8 января 1998 года законодатель внес изменения в Федеральный закон от 5 февраля 1997 года, изложив в новой редакции часть первую пункта "б" статьи 1 и пункт "в" этой же статьи. Суть указанных изменений состоит в уменьшении для индивидуальных предпринимателей, занимающихся частной практикой нотариусов, а также адвокатов тарифов страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации с 28 процентов до 20,6 процента.

В соответствии с частью третьей статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" утрата актом или его отдельными положениями, признанными неконституционными, юридической силы означает, что с момента начала действия решения Конституционного Суда Российской Федерации данный акт или его положения не должны применяться.

Положения Федерального закона от 8 января 1998 года о тарифе страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, взимаемых с заработка (дохода) индивидуальных предпринимателей, занимающихся частной практикой нотариусов, а также адвокатов, утратили силу после 24 августа 1998 года. Поскольку законодатель в 1998 году не осуществил необходимое правовое регулирование в отношении перечисленных категорий плательщиков, не должно было осуществляться (в том числе после принятия Федерального закона от 30 марта 1999 года) и не имеющее законных оснований взимание страховых взносов с доходов, полученных ими в период с 25 августа по 31 декабря 1998 года. Распространение на указанный период установленного Федеральным законом от 30 марта 1999 года тарифа страховых взносов в размере 20,6 процента означает противоречащее статье 57 Конституции Российской Федерации придание обратной силы закону, ухудшающему положение плательщика.

Следовательно, с индивидуальных предпринимателей, занимающихся частной практикой нотариусов, а также адвокатов страховые взносы в размере 20,6 процента заработка (дохода) за период с 25 августа по 31 декабря 1998 года не должны взиматься. Вся сумма взысканных или уплаченных добровольно за этот период страховых взносов подлежит зачету в счет будущих платежей, независимо от того, исходя из какого тарифа они начислялись.

В соответствии со статьей 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти. Поскольку по вине законодателя, вопреки Постановлению Конституционного Суда Российской Федерации от 24 февраля 1998 года, новое правовое регулирование не было осуществлено своевременно, то периоды с 1 января по 10 февраля 1997 года, а также с 25 августа по 31 декабря 1998 года не могут быть исключены из страхового стажа указанных категорий плательщиков, а следовательно, и из их трудового стажа, дающего право на пенсию, что должно подтверждаться соответствующими документами. Подлежат зачету в счет будущих платежей суммы страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации за 1997 год, которые не были внесены до 24 февраля 1998 года (даты вынесения Постановления Конституционного Суда Российской Федерации) и взысканы Пенсионным фондом Российской Федерации либо внесены после этой даты. При этом вопрос о страховом и трудовом стаже должен решаться по названным выше правилам.

7. В отличие от прежних законов о тарифах страховых взносов в государственные социальные внебюджетные фонды Федеральный закон от 4 января 1999 года предусмотрел в пункте "б" статьи 6, что от уплаты страховых взносов в эти фонды освобождаются общероссийские организации инвалидов, в том числе созданные как союзы общественных организаций инвалидов, их региональные и территориальные организации и организации, единственным собственником имущества которых являются указанные общественные организации.

Согласно статье 30 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на объединение; свобода деятельности общественных объединений гарантируется; никто не может быть принужден к вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нем. Названные конституционные положения конкретизированы в Федеральных законах от 19 мая 1995 года "Об общественных объединениях" и от 24 ноября 1995 года "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации". Исходя из конституционного истолкования содержащихся в них норм, общественные организации инвалидов являются одной из организационно - правовых форм общественных объединений. Они создаются в целях защиты прав и законных интересов инвалидов, обеспечения им равных с другими гражданами возможностей, т.е. выступают формой социальной защиты инвалидов (статья 33 Федерального закона "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации"). По территориальной сфере деятельности такие организации могут быть общероссийскими, межрегиональными, региональными и местными и независимо от их организационно - правовых форм равны перед законом (статьи 14 и 15 Федерального закона "Об общественных объединениях").

Освобождение от уплаты страховых взносов в государственные социальные внебюджетные фонды как разновидность государственной поддержки адресовано одной и той же категории граждан - инвалидам и поэтому не может зависеть от статуса общественной организации. Следовательно, любые, а не только общероссийские, общественные организации инвалидов должны иметь возможность получения такой поддержки. Этот вывод согласуется с пунктом 10 Декларации о правах инвалидов, принятой Генеральной Ассамблеей ООН (Резолюция 3447 (XXX) от 9 декабря 1975 года), устанавливающим, что инвалиды должны быть защищены от любых видов регламентации, носящих дискриминационный характер, и вытекает из положений статей 2 - 4 ратифицированной Российской Федерацией Конвенции MOT 1983 года N 159 "О профессиональной ориентации и занятости инвалидов", согласно которым национальная политика в области профессиональной реабилитации и занятости инвалидов должна распространяться на все категории инвалидов и быть основанной на принципе равенства возможностей, обеспечиваемых инвалидам, как и трудящимся в целом, а специальные меры, направленные на обеспечение для инвалидов подлинного равенства возможностей, нельзя считать дискриминационными.

Между тем пункт "б" статьи 6 Федерального закона от 4 января 1999 года лишает общественные организации инвалидов, не входящие в состав общероссийских, такой государственной поддержки, как освобождение от уплаты страховых взносов в государственные социальные внебюджетные фонды, что ставит их в худшее положение по отношению к общероссийским общественным организациям инвалидов, и без учета их существенно ограниченных возможностей возлагает на них равные с любыми другими работодателями обязанности по уплате страховых взносов.

Следовательно, данная норма носит дискриминационный характер постольку, поскольку в соответствии с ней устанавливаются необоснованные и несправедливые различия при предоставлении государственной поддержки общественным организациям инвалидов в зависимости от того, входят они в состав общероссийских или нет. Тем самым нарушается конституционный принцип равенства (статья 19, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации).

Законность же деятельности любых конкретных общественных организаций инвалидов с точки зрения ее соответствия установленным оспариваемой нормой предпосылкам предоставления государственной поддержки подлежит проверке органами исполнительной власти, прокуратуры, а также судами общей и арбитражной юрисдикции.

8. Пункт "в" статьи 6 Федерального закона от 4 января 1999 года освобождает от уплаты страховых взносов в государственные социальные внебюджетные фонды перечисленные в ней категории самозанятых граждан - работающих инвалидов I, II и III групп только в том случае, если они получают пенсии по инвалидности. Это ставит работающих пенсионеров - инвалидов в неравное правовое положение в зависимости от вида получаемой ими пенсии - по инвалидности или по старости. Получение пенсии по старости лишает работающих инвалидов государственной поддержки в форме освобождения от уплаты страховых взносов в государственные социальные внебюджетные фонды, что, по сути, необоснованно ограничивает их в выборе вида пенсии и в конечном счете приводит к ограничению конституционного права на получение пенсии по старости, которую они заработали своим предшествующим трудом.

Оспариваемая норма нарушает конституционный принцип равенства (статья 19, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации), из которого вытекает недопустимость установления для одной и той же категории граждан - работающих инвалидов необоснованных различий и предпочтений в области их государственной поддержки, с одной стороны, и недопустимость дискриминации в реализации гарантированного каждому социального обеспечения по возрасту (статья 39, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации) - с другой.

В силу части второй статьи 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является основанием для отмены в установленном порядке нормативных положений, касающихся других категорий работающих инвалидов I, II и III групп, получающих пенсии по инвалидности или по старости, постольку поскольку такие положения приводят к признанному дискриминационным непредоставлению им государственной поддержки в виде освобождения от уплаты страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации. Такие положения не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами.

9. Статьей 2 Федерального закона от 4 января 1999 года тариф страховых взносов в Фонд социального страхования Российской Федерации на 1999 год установлен для работодателей - организаций и граждан (физических лиц), осуществляющих прием на работу по трудовому договору, т.е. фактически также выступающих работодателями. В связи с этим оспаривающая конституционность названной нормы адвокат Г.Б. Черкесова не может быть признана надлежащим заявителем, поскольку в коллегиях адвокатов работодателем является именно коллегия.

Следовательно, производство по делу в этой части подлежит прекращению в соответствии со статьей 68 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".

10. В соответствии с Конституцией Российской Федерации каждый гражданин Российской Федерации обладает на ее территории всеми правами и свободами и несет равные обязанности, предусмотренные Конституцией Российской Федерации (статья 6, часть 2); в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (статья 7, часть 2); каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь, которая в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (статья 41, часть 1). Приведенные положения создают конституционные основы финансирования медицинской помощи, оказываемой гражданам государственными и муниципальными учреждениями здравоохранения бесплатно. Одной из конституционных гарантий такой помощи является обязательное медицинское страхование.

Конституционный Суд Российской Федерации, анализируя социально - правовую природу страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, в своем Постановлении от 24 февраля 1998 года отметил, что сущностным признаком государственного пенсионного страхования является особый метод финансирования на основе обязательности уплаты страховых взносов страхователями (работодателями) и застрахованными в Пенсионный фонд Российской Федерации. При этом обязательность выражается в том, что отношения по государственному пенсионному страхованию возникают в силу закона, т.е. независимо от воли его участников; поскольку страховые взносы в Пенсионный фонд Российской Федерации представляют собой установленные федеральным законом особые обязательные платежи, при их установлении должны соблюдаться конституционные требования к законодательному регулированию любых финансовых обременений и к ограничению прав и свобод граждан (статья 55, части 2 и 3; статья 57 Конституции Российской Федерации). Данная правовая позиция распространяется и на страховые взносы в фонды обязательного медицинского страхования, уплата которых является конституционной обязанностью, вытекающей их положений статьи 41 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

Обязательное медицинское страхование относится к специальным видам страхования, и потому, согласно ГК Российской Федерации (статья 970), на него распространяется специальное регулирование, предусмотренное для отношений в области медицинского страхования. Так, статьей 4 Федерального закона от 4 января 1999 года устанавливается тариф страховых взносов в фонды обязательного медицинского страхования в размере 3,6 процента для перечисленных в пунктах "б" и "в" статьи 1 данного Федерального закона категорий самозанятых граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, занимающихся частной практикой нотариусов, глав крестьянских (фермерских) хозяйств и адвокатов; статья 8 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате предусматривает, что занимающийся частной практикой нотариус пользуется услугами системы государственного медицинского страхования в порядке, установленном законодательством Российской Федерации. При этом каждому гарантируется бесплатная медицинская помощь в объеме, определяемом программами обязательного медицинского страхования (статьи 4, 22 и 23 Закона Российской Федерации "О медицинском страховании граждан в Российской Федерации").

Положение статьи 6 (часть 2) Конституции Российской Федерации о том, что каждый гражданин Российской Федерации обладает равными правами и несет равные обязанности, применительно к медицинскому страхованию означает не только равные права на получение бесплатной медицинской помощи, но и равные обязанности в несении бремени по образованию фондов обязательного медицинского страхования. Занимающиеся частной практикой нотариусы и другие категории самозанятых граждан наравне с любыми другими гражданами при наступлении страхового случая обеспечиваются услугами государственной медицинской помощи, а потому должны уплачивать взносы в фонды обязательного медицинского страхования. Таким регулированием отношений по обязательному медицинскому страхованию не затрагиваются положение статьи 41 (часть 2) Конституции Российской Федерации, согласно которому государством принимаются меры по развитию частной системы здравоохранения, и предусмотренные главой 48 ГК Российской Федерации правила добровольного страхования.

Поскольку самозанятые граждане осуществляют свободно избранную ими деятельность на основе частной собственности и на свой страх и риск, на государстве не лежит обязанность уплачивать за них суммы взносов в фонды обязательного медицинского страхования. Освобождение же самозанятых граждан от уплаты страховых взносов означало бы переложение бремени участия в образовании фондов обязательного медицинского страхования на другие категории граждан, что противоречило бы конституционным принципам справедливости и недопустимости такого осуществления прав и свобод, которым нарушаются права и свободы других лиц (статья 17, часть 3, Конституции Российской Федерации).

Следовательно, из взаимосвязанных положений статей 6 (часть 2), 7 (части 1 и 2), 41 (часть 1), 55 (части 2 и 3) и 57 Конституции Российской Федерации вытекает, что статья 4 Федерального закона от 4 января 1999 года в части, устанавливающей обязательность уплаты страховых взносов в фонды обязательного медицинского страхования для индивидуальных предпринимателей, занимающихся частной практикой нотариусов, глав крестьянских (фермерских) хозяйств и адвокатов, не противоречит Конституции Российской Федерации, что не исключает иного дополнительного законодательного регулирования.

Облагаемая база для начисления страховых взносов в фонды обязательного медицинского страхования рассчитывается по правилам для начисления страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, которые настоящим Постановлением признаны не отвечающими принципу законного установления обязательных платежей, вытекающему из статьи 57 Конституции Российской Федерации. Кроме того, применительно к правовому регулированию тарифов страховых взносов в фонды обязательного медицинского страхования должны также действовать сформулированные Конституционным Судом Российской Федерации принципы тарифообложения, с тем чтобы обеспечить необходимую дифференциацию и соотносимость уплачиваемых сумм страховых взносов и получаемого страхового обеспечения. Поэтому в настоящее время разрешение поставленного заявителями вопроса о том, не приводит ли установленный статьей 4 Федерального закона от 4 января 1999 года тариф страховых взносов в совокупности с тарифами других страховых взносов в государственные социальные внебюджетные фонды к чрезмерному ограничению права собственности на получаемый доход, не представляется возможным.

Однако во всяком случае после введения правового регулирования, обеспечивающего необходимое уточнение базы тарифообложения, излишне уплаченные в фонды обязательного медицинского страхования страховые взносы подлежат зачету в счет будущих платежей.

Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 100 и 104 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 35 (части 1 и 2), 55 (части 2 и 3) и 57, положения пунктов "б" и "в" статьи 1 Федерального закона от 4 января 1999 года "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1999 год" и абзацев третьего и шестого пункта 1 статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1999 года "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1998 год" в отношении правового регулирования страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации для индивидуальных предпринимателей, занимающихся частной практикой нотариусов, глав крестьянских (фермерских) хозяйств и адвокатов, поскольку оно нарушает конституционные принципы справедливого и законного установления обязательных платежей при определении существенных элементов тарифообложения, включая облагаемую базу для начисления страховых взносов и субъект тарифообложения.

2. Придание нормам абзацев третьего и шестого пункта 1 статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1999 года "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1998 год" обратной силы применительно к индивидуальным предпринимателям, занимающимся частной практикой нотариусам, а также адвокатам в качестве плательщиков страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, которые в соответствии с Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 24 февраля 1998 года не должны были их уплачивать в период с 25 августа по 31 декабря 1998 года, не соответствует статье 57 Конституции Российской Федерации, поскольку этим нарушается конституционный запрет ухудшения положения плательщиков при возложении на них обязательных финансовых обременений.

Граждане, которые в периоды с 1 января по 10 февраля 1997 года и с 25 августа по 31 декабря 1998 года из-за отсутствия нового правового регулирования не должны были уплачивать страховые взносы в Пенсионный фонд Российской Федерации, в связи с бездействием законодателя имеют право в порядке возмещения вреда в силу статьи 53 Конституции Российской Федерации на включение указанных периодов в страховой стаж и трудовой стаж, дающий право на пенсию.

3. В соответствии с частью третьей статьи 79 и частью второй статьи 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" положения Федерального закона от 20 ноября 1999 года "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 2000 год", как воспроизводящие нормы Федерального закона от 4 января 1999 года "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1999 год", признанные настоящим Постановлением не соответствующими Конституции Российской Федерации, подлежат пересмотру в установленном порядке.

4. Впредь до установления законодателем нового правового регулирования индивидуальные предприниматели, занимающиеся частной практикой нотариусы, главы крестьянских (фермерских) хозяйств и адвокаты уплачивают в Пенсионный фонд Российской Федерации страховые взносы за 1999 и 2000 годы в установленном Федеральными законами от 4 января 1999 года "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1999 год" и от 20 ноября 1999 года "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 2000 год" в размере 20,6 процента от заработка (дохода).

После введения нового правового регулирования излишне уплаченные страховые взносы подлежат зачету в счет будущих платежей.

5. Прекратить производство по делу в части, касающейся проверки конституционности статьи 2 Федерального закона от 4 января 1999 года "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1999 год", поскольку оспаривавшая ее адвокат Г.Б. Черкесова не является надлежащим заявителем.

6. Признать статью 4 Федерального закона от 4 января 1999 года "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1999 год" в части, относящей к плательщикам страховых взносов в фонды обязательного медицинского страхования индивидуальных предпринимателей, занимающихся частной практикой нотариусов, глав крестьянских (фермерских) хозяйств и адвокатов, не противоречащей Конституции Российской Федерации, что не исключает иного дополнительного законодательного регулирования.

Признать данную статью в части определения облагаемой базы для начисления страховых взносов в фонды обязательного медицинского страхования не отвечающей принципу законно установленного обязательного платежа, вытекающему из статьи 57 Конституции Российской Федерации, как это установлено в пункте 1 резолютивной части настоящего Постановления.

7. Впредь до установления законодателем нового правового регулирования индивидуальные предприниматели, занимающиеся частной практикой нотариусы, главы крестьянских (фермерских) хозяйств и адвокаты уплачивают в фонды обязательного медицинского страхования страховые взносы с заработка (дохода) за 1999 и 2000 годы в установленном Федеральными законами от 4 января 1999 года "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1999 год" и от 20 ноября 1999 года "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 2000 год" в размере 3,6 процента.

После введения правового регулирования, обеспечивающего необходимое уточнение тарифооблагаемой базы, излишне уплаченные страховые взносы подлежат зачету в счет будущих платежей.

8. Признать не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статье 19 (части 1 и 2), пункт "б" статьи 6 Федерального закона от 4 января 1999 года "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1999 год" в той части, в какой он не освобождает от уплаты страховых взносов в государственные социальные внебюджетные фонды общественные организации инвалидов, не входящие в состав общероссийских общественных организаций инвалидов.

9. Признать не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статье 19 (части 1 и 2), пункт "в" статьи 6 Федерального закона от 4 января 1999 года "О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на 1999 год" в той части, в какой он не освобождает от уплаты страховых взносов в государственные социальные внебюджетные фонды работающих инвалидов I, II и III групп, получающих пенсии по старости.

Согласно части второй статьи 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является основанием для отмены в установленном порядке положений носящих дискриминационный характер нормативных актов в отношении иных категорий работающих инвалидов I, II и III групп, получающих пенсии по инвалидности или по старости, поскольку в этих актах не предусматривается их освобождение от уплаты страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации. Такие акты в указанной части не подлежат применению судами и другими правоприменительными органами.

10. Согласно части второй статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" после установления законодателем в соответствии с правовыми позициями, сформулированными в настоящем Постановлении, нового правового регулирования дела обратившихся в Конституционный Суд Российской Федерации граждан (списки прилагаются) подлежат пересмотру в установленном порядке.

11. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является окончательным, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения и действует непосредственно.

12. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

10

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 21 декабря 2000 г. N 266-О

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА
НОРКИНА АНТОНА ИГОРЕВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ
ПРАВ СТАТЬЯМИ 14, 20, 21, 22 И 28 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА
"ОБ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОБЪЕДИНЕНИЯХ"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя М.В. Баглая, судей Н.С. Бондаря, Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, А.Л. Кононова, В.О. Лучина, Т.Г. Морщаковой, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.И. Тиунова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
рассмотрев в пленарном заседании вопрос о соответствии жалобы гражданина А.И. Норкина требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

установил:

1. Волжский районный суд города Саратова отказал в удовлетворении жалобы гражданина А.И. Норкина - президента региональной общественной организации "Статус Либертатис" на решение Министерства юстиции Саратовской области, отказавшего в регистрации этой организации в связи с несоблюдением ею требований Федерального закона от 19 мая 1995 года "Об общественных объединениях" (в редакции от 19 июля 1998 года). Судебная коллегия по гражданским делам Саратовского областного суда оставила решение суда первой инстанции без изменения.
В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации А.И. Норкин утверждает, что Министерство юстиции Саратовской области отказало в регистрации общественной организации "Статус Либертатис", в частности, в связи с тем, что в ее уставе не указаны организационно-правовая форма, территориальные пределы деятельности, юридический адрес, и просит признать не соответствующими Конституции Российской Федерации следующие положения Федерального закона "Об общественных объединениях": статью 14, определяющую территориальную сферу деятельности российских общественных объединений; статью 20, содержащую перечень требований, предъявляемых к уставу общественного объединения; статьи 21 и 22, устанавливающие порядок государственной регистрации общественных объединений; статью 28, регламентирующую права и обязанности общественного объединения при использовании своего названия.
Секретариат Конституционного Суда Российской Федерации в пределах своих полномочий на основании части второй статьи 40 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" уведомлял А.И. Норкина о том, что в соответствии с требованиями названного Закона его жалоба не может быть принята к рассмотрению. Однако в своей очередной жалобе заявитель настаивает на принятии Конституционным Судом Российской Федерации решения по поставленному им вопросу.
2. Конституция Российской Федерации, провозглашая равенство общественных объединений перед законом, право каждого на объединение, гарантирует свободу деятельности общественных объединений (статья 13, часть 4; статья 30, часть 1).
Законодатель, исходя из указанных конституционных положений, вправе регулировать условия, порядок создания и деятельности общественных (в том числе политических) объединений, а также их государственной регистрации. При этом, согласно правовой позиции, выраженной в сохраняющем силу Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 23 ноября 1999 года по делу о проверке конституционности абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях", законодатель обязан соблюдать положение статьи 17 (часть 1) Конституции Российской Федерации о том, что в Российской Федерации гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации. Вводимые им меры не должны искажать само существо свободы деятельности общественных объединений, а возможные ограничения, затрагивающие эти и иные конституционные права, должны быть оправданными и соразмерными конституционно значимым целям.
Согласно части четвертой статьи 3 Федерального закона "Об общественных объединениях" создаваемые гражданами по своему выбору и без предварительного разрешения органов государственной власти и органов местного самоуправления общественные объединения могут регистрироваться и приобретать права юридического лица либо функционировать без государственной регистрации и приобретения прав юридического лица. Требования, предъявляемые к созданию и деятельности общественных объединений, их государственной регистрации, не могут рассматриваться как нарушающие конституционное право, закрепленное в статье 30 (часть 1) Конституции Российской Федерации, если при этом не создаются необоснованные препятствия для реализации права каждого на объединение и для свободы деятельности общественных объединений.
Нормы Федерального закона "Об общественных объединениях", которые обжалует заявитель, таких положений не содержат. Во взаимосвязи с другими нормами того же Закона они призваны обеспечить право каждого самостоятельно и добровольно принимать решения о формах и видах создаваемых общественных объединений.
Представленные заявителем материалы также не свидетельствуют о том, что какие-либо его конституционные права и свободы были нарушены в результате применения оспариваемых им норм. Следовательно, данная жалоба не может быть признана допустимой по смыслу статьи 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".
Проверка же законности и обоснованности решений правоприменительных органов, в том числе в части правильности истолкования ими оспариваемых норм Федерального закона "Об общественных объединениях", на чем фактически настаивает заявитель, к полномочиям Конституционного Суда Российской Федерации, установленным статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", не относится.
Исходя из изложенного и руководствуясь частью второй статьи 40, пунктами 1 и 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Норкина Антона Игоревича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба может быть признана допустимой, и поскольку разрешение поставленного в ней вопроса Конституционному Суду Российской Федерации неподведомственно.
2. Определение Конституционного Суда по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
М.В.БАГЛАЙ

Судья-секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Н.В.СЕЛЕЗНЕВ

0

11

Постановление Конституционного Суда РФ от 23.11.1999 N 16-П "По делу о проверке конституционности абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона от 26 сентября 1997 года "О свободе совести и о религиозных объединениях" в связи с жалобами Религиозного общества Свидетелей Иеговы в городе Ярославле и религиозного объединения "Христианская церковь Прославления"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 23 ноября 1999 г. N 16-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
АБЗАЦЕВ ТРЕТЬЕГО И ЧЕТВЕРТОГО ПУНКТА 3 СТАТЬИ 27
ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА ОТ 26 СЕНТЯБРЯ 1997 ГОДА "О
СВОБОДЕ СОВЕСТИ И О РЕЛИГИОЗНЫХ ОБЪЕДИНЕНИЯХ" В СВЯЗИ
С ЖАЛОБАМИ РЕЛИГИОЗНОГО ОБЩЕСТВА СВИДЕТЕЛЕЙ ИЕГОВЫ
В ГОРОДЕ ЯРОСЛАВЛЕ И РЕЛИГИОЗНОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ
"ХРИСТИАНСКАЯ ЦЕРКОВЬ ПРОСЛАВЛЕНИЯ"

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего В.О. Лучина, судей М.В. Баглая, Н.Т. Ведерникова, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.Д. Зорькина, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой,

с участием представителей Религиозного общества Свидетелей Иеговы в городе Ярославле - В.А. Гладышева и А.Е. Леонтьева, представителей религиозного объединения "Христианская церковь Прославления" - Г.А. Крыловой и А.В. Пчелинцева, а также постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В. Лазарева и представителей Совета Федерации - Н.Ф. Воробьева, В.Г. Ульянищева и М.Г. Шарце,

руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона от 26 сентября 1997 года "О свободе совести и о религиозных объединениях".

Поводом к рассмотрению дела явились жалобы Религиозного общества Свидетелей Иеговы в городе Ярославле и религиозного объединения "Христианская церковь Прославления" (город Абакан, Республика Хакасия) на нарушение конституционных прав и свобод граждан указанными положениями Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях". Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации эти положения, примененные в делах заявителей.

Поскольку обе жалобы касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим жалобам в одном производстве.

Заслушав сообщение судьи - докладчика В.Д. Зорькина, объяснения представителей сторон, мнения специалистов - В.В. Борщева и В.В. Ряховского, выступления приглашенных в заседание представителей: от Комиссии по взаимодействию с религиозными организациями при Правительстве Российской Федерации - А.Е. Себенцова, от Министерства юстиции Российской Федерации - А.И. Кудрявцева, от Генеральной прокуратуры Российской Федерации - Н.А. Поверинову, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Согласно пункту 3 статьи 27 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" религиозные организации, не имеющие документа, подтверждающего их существование на соответствующей территории на протяжении не менее пятнадцати лет, пользуются правами юридического лица при условии их ежегодной перерегистрации до наступления указанного пятнадцатилетнего срока (абзац третий); в данный период указанные религиозные организации не пользуются правами, предусмотренными пунктом 4 статьи 3, пунктами 3 и 4 статьи 5, пунктом 5 статьи 13, пунктом 3 статьи 16, пунктами 1 и 2 статьи 17, пунктом 2 статьи 18 (применительно к образовательным учреждениям и средствам массовой информации), статьей 19 и пунктом 2 статьи 20 данного Федерального закона (абзац четвертый). В частности, они не вправе обратиться к Президенту Российской Федерации с просьбой о предоставлении священнослужителям отсрочки от призыва на военную службу; создавать образовательные учреждения; иметь при себе представительство иностранной религиозной организации и приглашать иностранных граждан в целях занятия проповеднической, религиозной деятельностью; проводить религиозные обряды в больничных учреждениях, детских домах, домах - интернатах для престарелых и инвалидов, в учреждениях, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы; производить, приобретать, экспортировать, импортировать и распространять религиозную литературу, печатные, аудио- и видеоматериалы и иные предметы религиозного назначения, а также учреждать средства массовой информации.

В своих жалобах в Конституционный Суд Российской Федерации религиозное объединение "Христианская церковь Прославления" и Религиозное общество Свидетелей Иеговы в городе Ярославле утверждают, что названные законоположения, примененные в их делах, ограничивают права граждан по признакам принадлежности к религиозной организации, не имеющей документа, подтверждающего ее существование на соответствующей территории не менее пятнадцати лет, и тем самым нарушают положения Конституции Российской Федерации о равенстве религиозных организаций перед законом (статья 14, часть 2), равенстве всех перед законом (статья 19, часть 1), свободе вероисповедания (статья 28), гарантированности свободы слова (статья 29, часть 1), праве на объединение (статья 30, часть 1), праве на образование (статья 43, часть 1), недопустимости издания законов, отменяющих или умаляющих права и свободы человека и гражданина (статья 55, часть 2), признании и гарантированности прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации согласно общепризнанным принципам и нормам международного права (статья 17, часть 1).

2. Как следует из материалов дела, 24 февраля 1998 года прокурором города Абакана (Республика Хакасия) в адрес религиозного объединения "Христианская церковь Прославления" было направлено представление об устранении нарушений требований пункта 3 статьи 27 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях". В представлении указывалось, что данное религиозное объединение, не имея документов, подтверждающих его существование на соответствующей территории на протяжении не менее пятнадцати лет, неоднократно проводило религиозные собрания в клубе пансионата ветеранов Республики Хакасия с участием проживающих в пансионате лиц, распространяло религиозную литературу, обучало граждан в созданной при объединении библейской школе, приглашало иностранных граждан для участия в богослужении, проводило религиозные собрания в воспитательной колонии для несовершеннолетних, а также провело международную конференцию с участием иностранных граждан.

Аналогичное представление 20 ноября 1998 года было направлено прокурором Дзержинского района города Ярославля в адрес Религиозного общества Свидетелей Иеговы в городе Ярославле, после того как 26 января 1998 года прокуратура Ярославской области вынесла предупреждение о необходимости соблюдения данным религиозным обществом законодательства о религиозных объединениях. Прокуратура усмотрела нарушения законодательства в том, что общество продает верующим книги и брошюры религиозного содержания, распространяет религиозные журналы, издаваемые за рубежом; кроме того, в Ярославле и других городах Ярославской области осуществляет проповедническую деятельность иностранный гражданин, приглашенный обществом.

Таким образом, органы прокуратуры, как следует из вынесенных ими правоприменительных актов, полагают, что религиозное объединение "Христианская церковь Прославления" и Религиозное общество Свидетелей Иеговы в городе Ярославле, как не имеющие подтверждения о своем существовании на соответствующих территориях на протяжении не менее пятнадцати лет, в силу пункта 3 статьи 27 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" до наступления указанного срока обязаны ежегодно перерегистрироваться и в этот период не вправе осуществлять названную деятельность.

Кроме того, в жалобе Религиозного общества Свидетелей Иеговы в городе Ярославле указывается, что решением Кировского районного суда города Ярославля от 18 мая 1999 года члену этого общества И.М. Щурову было отказано в удовлетворении жалобы на действия призывной комиссии, которая не предоставила ему возможность замены военной службы альтернативной гражданской службой. Суд пришел к выводу, что члены религиозной организации, не имеющей документа, подтверждающего ее существование на соответствующей территории на протяжении не менее пятнадцати лет, в силу абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" не пользуются правом, предусмотренным положением пункта 4 статьи 3 названного Федерального закона, согласно которому гражданин Российской Федерации в случае, если его убеждениям или вероисповеданию противоречит несение военной службы, имеет право на замену ее альтернативной гражданской службой. 17 июня 1999 года судебная коллегия по гражданским делам Ярославского областного суда оставила решение суда первой инстанции без изменения, а жалобу И.М. Щурова - без удовлетворения. 3 августа 1999 года председатель Ярославского областного суда отказал в принесении протеста на данные судебные решения.

3. Религиозное объединение "Христианская церковь Прославления" зарегистрировано Министерством юстиции Республики Хакасия в апреле 1992 года, перерегистрировано 27 января 1997 года, на момент перерегистрации являлось юридическим лицом и входило во Всероссийский Союз Христиан веры евангельской (пятидесятники). В соответствии с требованиями Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" (пункт 4 статьи 27) это религиозное объединение 19 марта 1999 года прошло государственную перерегистрацию и в настоящее время в качестве местной религиозной организации "Церковь Христиан веры евангельской "Прославление" входит в состав централизованной религиозной организации - Ассоциации Христиан веры евангельской "Церковь Веры", зарегистрированной Министерством юстиции Российской Федерации 13 августа 1998 года.

Религиозное общество Свидетелей Иеговы в городе Ярославле, зарегистрированное в феврале 1992 года, учреждено общероссийским религиозным объединением - Управленческим центром Свидетелей Иеговы в России и входит в его состав. В качестве местной религиозной организации оно прошло государственную перерегистрацию в отделе юстиции Ярославской области 1 июня 1999 года. Управленческий центр Свидетелей Иеговы в России как централизованная религиозная организация прошел государственную перерегистрацию в Министерстве юстиции Российской Федерации 29 апреля 1999 года.

Таким образом, положения абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" были применены к заявителям как религиозным организациям, учрежденным (созданным) до вступления в силу Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" и являющимся составными частями централизованных религиозных организаций.

Исходя из этого, Конституционный Суд Российской Федерации в соответствии с требованиями, вытекающими из статьи 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации и пункта 3 части первой статьи 3, а также статей 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в настоящем деле проверяет оспариваемые законоположения лишь постольку, поскольку они применимы к религиозным организациям, учрежденным до вступления Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" в силу и (или) входящим в структуру централизованных религиозных организаций. Вопрос о конституционности указанных положений в части, касающейся их действия применительно к другим религиозным организациям, Конституционный Суд Российской Федерации в связи с данными жалобами не рассматривает.

4. Согласно статье 28 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними. Этому конституционному положению корреспондируют аналогичные нормы статьи 18 (пункт 1) Международного пакта о гражданских и политических правах, а также статьи 9 (пункт 1) Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Из статьи 28 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 13 (часть 4), 14, 19 (части 1 и 2) и 30 (часть 1) следует, что свобода вероисповедания предполагает свободу создания религиозных объединений и свободу их деятельности на основе принципа юридического равенства, в силу чего федеральный законодатель, реализуя полномочия, вытекающие из статей 71 (пункты "в" и "о") и 76 Конституции Российской Федерации, вправе урегулировать гражданско - правовое положение религиозных объединений, в том числе условия признания религиозного объединения в качестве юридического лица, порядок его учреждения, создания, государственной регистрации, определить содержание правоспособности религиозных объединений.

При этом законодатель, учитывая исторически сложившийся в России многоконфессиональный уклад, обязан соблюдать положение статьи 17 (часть 1) Конституции Российской Федерации о том, что в Российской Федерации гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации. Вводимые им меры, относящиеся к учреждению, созданию и регистрации религиозных организаций, не должны искажать само существо свободы вероисповедания, права на объединение и свободы деятельности общественных объединений, а возможные ограничения, затрагивающие эти и иные конституционные права, должны быть оправданными и соразмерными конституционно значимым целям.

В демократическом обществе с присущим ему религиозным плюрализмом, как следует из статей 17 (часть 3) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации и корреспондирующих им положений статьи 18 (пункты 2 и 3) Международного пакта о гражданских и политических правах, а также статьи 9 (пункт 2) Конвенции о защите прав человека и основных свобод, подобного рода ограничения могут быть предусмотрены законом, если это необходимо в интересах общественного спокойствия, охраны общественного порядка, здоровья и нравственности или для защиты прав и свобод других лиц. Государство вправе предусмотреть определенные преграды, с тем чтобы не предоставлять статус религиозной организации автоматически, не допускать легализации сект, нарушающих права человека и совершающих незаконные и преступные деяния, а также воспрепятствовать миссионерской деятельности (в том числе в связи с проблемой прозелитизма), если она несовместима с уважением к свободе мысли, совести и религии других и к иным конституционным правам и свободам, а именно сопровождается предложением материальных или социальных выгод с целью вербовки новых членов в церковь, неправомерным воздействием на людей, находящихся в нужде или в бедственном положении, психологическим давлением или угрозой применения насилия и т.п. На это, в частности, обращается внимание в Постановлении Европейского парламента от 12 февраля 1996 года "О сектах в Европе" и в рекомендации Совета Европы N 1178 (1992) "О сектах и новых религиозных движениях", а также в Постановлениях Европейского суда по правам человека от 25 мая 1993 года (Series А no.260-А) и от 26 сентября 1996 года (Reports of Judgments and Decisions, 1996-IV), разъяснивших характер и масштаб обязательств государства, вытекающих из статьи 9 названной Конвенции.

5. Неопределенность в понимании положений абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" связана с вопросом о том, распространяются ли предусмотренные в них правовые последствия на религиозные организации, учрежденные до вступления Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" в силу или входящие в структуру централизованной организации и при этом не имеющие подтверждения о том, что они существуют на соответствующей территории не менее пятнадцати лет.

По буквальному смыслу оспариваемых положений, предусмотренные в них требования распространяются на все религиозные организации, которые не имеют документа, подтверждающего их существование на соответствующей территории на протяжении не менее пятнадцати лет (на основе именно такого истолкования приняты правоприменительные решения по конкретным делам заявителей). Между тем их конституционно - правовой смысл не может быть выявлен без учета взаимосвязи с другими статьями Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях", прежде всего регулирующими учреждение (создание) религиозных организаций, условия и порядок их государственной регистрации.

В соответствии с Федеральным законом "О свободе совести и о религиозных объединениях" религиозная группа и религиозная организация являются формами религиозного объединения (пункт 2 статьи 6); религиозная организация (как местная, так и централизованная) в отличие от религиозной группы имеет статус юридического лица с соответствующей этому статусу правоспособностью, правами и обязанностями (статьи 7 и 8). При этом учредителями местной религиозной организации могут быть не менее десяти граждан Российской Федерации, объединенных в религиозную группу, у которой имеется подтверждение ее существования на данной территории на протяжении не менее пятнадцати лет, выданное органами местного самоуправления, или подтверждение о вхождении в структуру централизованной религиозной организации того же вероисповедания, выданное указанной организацией (пункт 1 статьи 9). Для государственной регистрации местной религиозной организации учредители представляют в соответствующий орган юстиции документ, подтверждающий существование религиозной группы на данной территории на протяжении не менее пятнадцати лет, выданный органом местного самоуправления, или подтверждающий ее вхождение в централизованную религиозную организацию, выданный ее руководящим центром (пункт 5 статьи 11).

Положения пункта 1 статьи 9, пункта 5 статьи 11 и абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" находятся в неразрывном единстве и как таковые образуют сложносоставную норму. Эта норма определяет, для каких религиозных организаций в случае их учреждения, регистрации и, как следствие, при перерегистрации не требуется подтверждение о пятнадцатилетнем сроке и какие правовые последствия наступают при отсутствии такого подтверждения, если оно необходимо.

Из пункта 1 статьи 9, пунктов 5 и 7 статьи 11 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" во взаимосвязи с его статьями 6, 7 и 8 следует, что для учреждения и регистрации местной религиозной организации, входящей в централизованную религиозную организацию, подтверждения о пятнадцатилетнем сроке не требуется.

Для учреждения местной религиозной организации в соответствии с Федеральным законом "О свободе совести и о религиозных объединениях" подтверждение о пятнадцатилетнем сроке должны представить граждане, объединенные в религиозную группу (пункт 1 статьи 9). Это означает, что если религиозная организация учреждена до вступления названного Федерального закона в силу, то такого подтверждения не требуется, поскольку религиозная группа уже перестала существовать, преобразовавшись в религиозную организацию, которая была зарегистрирована в качестве юридического лица и, следовательно, согласно статьям 49 (пункты 1 и 3) и 51 (пункт 2) Гражданского кодекса Российской Федерации считается созданной. С этого момента она приобрела правоспособность, т.е. возможность иметь гражданские права, соответствующие целям законной деятельности, и нести связанные с этой деятельностью обязанности, а потому она в полном объеме пользуется правами, предусмотренными для религиозных организаций Федеральным законом "О свободе совести и о религиозных объединениях".

Перерегистрация религиозных организаций не может проводиться вопреки условиям, которые в силу пункта 1 статьи 9 и пункта 5 статьи 11 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" необходимы и достаточны для учреждения и регистрации религиозных организаций. Отсюда следует, что для перерегистрации религиозных организаций, учрежденных до вступления в силу данного Федерального закона, а также местных религиозных организаций, входящих в структуру централизованной религиозной организации, не требуется документ, подтверждающий их существование на соответствующей территории не менее пятнадцати лет; на такие религиозные организации не распространяется требование о ежегодной перерегистрации до наступления указанного пятнадцатилетнего срока; они не могут быть ограничены в правоспособности, которой религиозные организации наделены данным Федеральным законом, в том числе положениями, перечисленными в абзаце четвертом пункта 3 его статьи 27, - пунктом 4 статьи 3, пунктами 3 и 4 статьи 5, пунктом 5 статьи 13, пунктом 3 статьи 16, пунктами 1 и 2 статьи 17, пунктом 2 статьи 18 (применительно к образовательным учреждениям и средствам массовой информации), статьей 19 и пунктом 2 статьи 20.

Иное истолкование оспариваемых положений, при том что они находятся в неразрывном нормативном единстве с пунктом 1 статьи 9 и пунктом 5 статьи 11 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях", означало бы их превращение в самодостаточную норму, прямо противоположную и противоречащую содержанию пункта 1 статьи 9 и пункта 5 статьи 11, что с точки зрения правовой логики недопустимо.

6. Предметом регулирования абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях", как следует из содержащихся в них положений во взаимосвязи со статьей 1, а также со статьями 15 - 24 названного Федерального закона, является правовое положение религиозных организаций, их права, конкретизирующие свободу вероисповедания. По своей природе это коллективные права, поскольку они реализуются гражданином совместно с другими гражданами посредством создания религиозного объединения. Следовательно, под действие оспариваемых положений не подпадают права, хотя и предусмотренные статьями, указанными в абзаце четвертом пункта 3 статьи 27 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях", но конкретизирующие свободу вероисповедания в ее индивидуальном аспекте, т.е. которые могут реализовываться каждым непосредственно, а не через религиозную организацию, пользующуюся правами юридического лица.

Так, из прав, закрепленных в пункте 4 статьи 3 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях", к коллективным правам религиозных организаций относится возможность получать для своих священнослужителей в соответствии с законодательством Российской Федерации о воинской обязанности и военной службе в мирное время отсрочку от призыва на военную службу и освобождение от военных сборов по решению Президента Российской Федерации.

Что касается примененного в деле гражданина И.М. Щурова - члена Религиозного общества Свидетелей Иеговы в городе Ярославле другого содержащегося в пункте 4 статьи 3 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" положения, а именно о том, что гражданин Российской Федерации в случае, если его убеждениям или вероисповеданию противоречит несение военной службы, имеет право на замену ее альтернативной гражданской службой, то это положение фактически воспроизводит статью 59 (часть 3) Конституции Российской Федерации. Федеральный закон, о котором идет речь в данной конституционной норме, может определить условия и порядок замены военной службы альтернативной гражданской службой, однако само закрепленное ею право не нуждается в конкретизации и является, как следует из статей 18, 28 и 59 Конституции Российской Федерации, непосредственно действующим, притом именно индивидуальным правом, т.е. связанным со свободой вероисповедания в ее индивидуальном, а не коллективном аспекте, а значит, должно обеспечиваться независимо от того, состоит гражданин в какой-либо религиозной организации или нет.

7. Согласно статье 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации принимает решение по делу, оценивая как буквальный смысл оспариваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой.

По данным Министерства юстиции Российской Федерации, подавляющее большинство религиозных организаций в Российской Федерации объединены в рамках различных централизованных структур; кроме того, как правило, местные религиозные организации перед перерегистрацией вступают в состав централизованных религиозных организаций и представляют в органы юстиции соответствующее подтверждение.

Вместе с тем, как следует из материалов дела, Министерство юстиции Российской Федерации, исходя из того, что положения абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 находятся в нормативном единстве с пунктом 1 статьи 9 и пунктом 5 статьи 11 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях", в пределах предоставленной ему компетенции предписал соответствующим органам юстиции, на которые законом возложена государственная регистрация религиозных организаций, применять указанные положения таким образом, чтобы местные религиозные организации, имеющие подтверждение о пятнадцатилетнем сроке существования или входящие в централизованную религиозную организацию, не проходили ежегодную перерегистрацию и пользовались в полном объеме всеми правами, предоставленными им как религиозным организациям данным Федеральным законом. Именно в указанном порядке были перерегистрированы религиозное объединение "Христианская церковь Прославления" и Религиозное общество Свидетелей Иеговы в городе Ярославле - заявители по настоящему делу.

8. До вступления Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" в силу создание, учреждение и регистрация религиозных организаций осуществлялись в соответствии с Законом РСФСР от 25 октября 1990 года "О свободе вероисповеданий". Как юридические лица религиозные организации пользовались равными правами, имели одинаковый правовой статус, что соответствовало содержащимся в статьях 13 (часть 4), 14, 19 (части 1 и 2), 28 и 30 (часть 1) Конституции Российской Федерации положениям о юридическом равенстве, в том числе равенстве религиозных объединений перед законом.

Согласно статьям 10, 17, 18, 22 - 25 Закона РСФСР "О свободе вероисповеданий" (в редакции Федерального закона от 27 января 1995 года) все религиозные объединения, как региональные, так и централизованные, в качестве юридических лиц на равных основаниях уже имели права, которые затем были закреплены и Федеральным законом "О свободе совести и о религиозных объединениях", в том числе его статьями, указанными в абзаце четвертом пункта 3 статьи 27.

При таких обстоятельствах законодатель не мог лишить определенную часть учрежденных и обладающих полной правоспособностью религиозных организаций возможности пользоваться уже принадлежавшими им правами на том лишь основании, что они не имеют подтверждения о пятнадцатилетнем сроке существования. Применительно к ранее созданным религиозным организациям это было бы несовместимо с принципом равенства, конкретизированным в статьях 13 (часть 4), 14 (часть 2) и 19 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, и явилось бы недопустимым ограничением свободы вероисповедания (статья 28), а также свободы учреждения и деятельности общественных объединений (статья 30).

9. Таким образом, положения абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 в их нормативном единстве с положениями пункта 1 статьи 9 и пункта 5 статьи 11 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" не предполагают, что религиозные организации, учрежденные до вступления данного Федерального закона в силу или входящие в структуру централизованного религиозного объединения, должны представлять подтверждение о пятнадцатилетнем сроке существования, а также не требуют от них ежегодной перерегистрации и не ограничивают их на этот период в пользовании соответствующими правами, и, следовательно, применительно к таким организациям не противоречат Конституции Российской Федерации.

Проверка же законности и обоснованности соответствующих правоприменительных решений не входит в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, который, по смыслу статей 118, 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации, не вправе подменять правоприменителя, в том числе суды общей юрисдикции. Реализуя свои полномочия, правоприменитель не может придавать положениям абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" какое-либо иное значение, расходящееся с их конституционно - правовым смыслом, выявленным Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем Постановлении.

Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать не противоречащими Конституции Российской Федерации содержащиеся в абзацах третьем и четвертом пункта 3 статьи 27 Федерального закона от 26 сентября 1997 года "О свободе совести и о религиозных объединениях" положения, поскольку они в нормативном единстве с положениями пункта 1 статьи 9 и пункта 5 статьи 11 данного Федерального закона применительно к их действию в отношении религиозных организаций, учрежденных до вступления данного Федерального закона в силу, а также местных религиозных организаций, входящих в структуру централизованной религиозной организации, означают, что такие организации пользуются правами юридического лица в полном объеме, без подтверждения пятнадцатилетнего минимального срока существования на соответствующей территории, без ежегодной перерегистрации и без ограничений, предусмотренных абзацем четвертым пункта 4 статьи 27 названного Федерального закона.

В силу требований статей 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" конституционность содержащихся в абзацах третьем и четвертом пункта 3 статьи 27 Федерального закона от 26 сентября 1997 года "О свободе совести и о религиозных объединениях" положений в нормативном единстве с положениями пункта 1 статьи 9 и пункта 5 статьи 11 названного Федерального закона применительно к их действию в отношении других религиозных организаций в данном деле не проверялась.

2. Конституционно - правовой смысл положений абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 в их нормативном единстве с положениями пункта 1 статьи 9 и пункта 5 статьи 11 Федерального закона от 26 сентября 1997 года "О свободе совести и о религиозных объединениях", выявленный Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем Постановлении, является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.

3. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является окончательным, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

4. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Л.М. ЖАРКОВОЙ ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ
КОНСТИТУЦИОННОСТИ АБЗАЦЕВ ТРЕТЬЕГО И ЧЕТВЕРТОГО ПУНКТА 3
СТАТЬИ 27 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА ОТ 26 СЕНТЯБРЯ 1997 ГОДА
"О СВОБОДЕ СОВЕСТИ И О РЕЛИГИОЗНЫХ ОБЪЕДИНЕНИЯХ" В СВЯЗИ
С ЖАЛОБАМИ РЕЛИГИОЗНОГО ОБЩЕСТВА СВИДЕТЕЛЕЙ ИЕГОВЫ
В ГОРОДЕ ЯРОСЛАВЛЕ И РЕЛИГИОЗНОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ
"ХРИСТИАНСКАЯ ЦЕРКОВЬ ПРОСЛАВЛЕНИЯ"

На основании части первой статьи 76 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" излагаю особое мнение по Постановлению Конституционного Суда Российской Федерации от 23 ноября 1999 года.

1. Статья 27 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" содержит заключительные нормативные положения, имеющие целью упорядочение деятельности религиозных организаций, созданных в соответствии с Законом РСФСР от 25 октября 1990 года "О свободе вероисповеданий", и распространение на них определенных требований, установленных новым Законом.

Так, в соответствии с положениями абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" религиозные организации, не имеющие документа, подтверждающего их существование на соответствующей территории на протяжении не менее пятнадцати лет, пользуются правами юридического лица при условии их ежегодной перерегистрации до наступления указанного пятнадцатилетнего срока; в этот период эти организации не пользуются правами, предусмотренными пунктом 4 статьи 3, пунктами 3 и 4 статьи 5, пунктом 5 статьи 13, пунктом 3 статьи 16, пунктами 1 и 2 статьи 17, пунктом 2 статьи 18 (применительно к образовательным учреждениям и средствам массовой информации), статьей 19 и пунктом 2 статьи 20 указанного Закона.

Конституционный Суд Российской Федерации признал данные положения не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку они в нормативном единстве с положениями пункта 1 статьи 9 и пункта 5 статьи 11 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" применительно к их действию в отношении религиозных организаций, учрежденных до вступления его в силу, а также местных религиозных организаций, входящих в структуру централизованной религиозной организации, означают, что такие организации пользуются правами юридического лица в полном объеме, без подтверждения пятнадцатилетнего минимального срока существования на соответствующей территории, без ежегодной перерегистрации и без ограничений, предусмотренных абзацем четвертым пункта 3 статьи 27 названного Закона.

Конституционный Суд Российской Федерации, исходя из того, что заявители являются религиозными организациями, созданными до вступления в силу Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях", и входят в структуру централизованных религиозных организаций в качестве их составных частей, в данном деле проверял положения абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 лишь постольку, поскольку они применимы именно к таким организациям. При этом, как указывается в пункте 3 мотивировочной части, вопрос о конституционности оспариваемых положений применительно к их действию в отношении "других" религиозных организаций Конституционный Суд Российской Федерации в связи с данными жалобами не рассматривал.

Решение же Конституционного Суда Российской Федерации вынесено применительно к действию проверенных норм в отношении всех религиозных организаций, учрежденных до 26 сентября 1997 года, а также в отношении всех местных религиозных организаций, входящих в структуру централизованной религиозной организации.

2. В соответствии со статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации и пунктом 3 части первой статьи 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан проверяет конституционность закона, примененного в конкретном деле. Под законом в данном случае подразумевается законодательная норма, на основании которой вынесено конкретное правоприменительное решение и которая затем обжалуется в Конституционный Суд Российской Федерации. Такое понимание вытекает из правовой позиции, изложенной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 23 мая 1995 года по делу о проверке конституционности статей 2.1 и 16 Закона РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий".

В данном деле Конституционный Суд Российской Федерации рассматривал положения абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 в неразрывном нормативном единстве с положениями пункта 1 статьи 9 и пункта 5 статьи 11 (о создании и регистрации местных религиозных организаций) применительно к местным организациям, имеющим подтверждение о вхождении в структуру централизованной религиозной организации того же вероисповедания. К заявителям же была применена норма статьи 27, устанавливающая ограниченную правоспособность всех религиозных организаций, созданных до 26 сентября 1997 года и не имеющих подтверждения о пятнадцатилетнем сроке существования на соответствующей территории.

Взаимосвязь оспоренных положений с положениями пункта 1 статьи 9 и пункта 5 статьи 11 не умаляет и самостоятельного их значения, в связи с чем заключительный вывод Конституционного Суда, в соответствии с которым все созданные до вступления в силу Закона религиозные организации сохраняют полную правоспособность, а положения абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 одновременно признаются не противоречащими Конституции Российской Федерации, представляется спорным.

Во-первых, утверждение об освобождении автономных местных религиозных организаций от выполнения предписаний статьи 27, ограничивающих их правоспособность и обязывающих проходить ежегодную перерегистрацию до наступления пятнадцатилетнего срока, не согласуется с пунктом 1 статьи 9, которым создание таких организаций допускается только при наличии подтверждения о пятнадцатилетнем сроке их существования на соответствующей территории.

Кроме того, оспоренные нормы статьи 27 не говорят о каких-либо различиях в ее применении к местным религиозным организациям, входящим в состав централизованных, по сравнению с иными религиозными организациями. Единственным и общим по отношению ко всем религиозным организациям основанием их применения является в соответствии с буквальным смыслом этих норм отсутствие документа о пятнадцатилетнем сроке.

Так, по информации Министерства юстиции Российской Федерации, "местные религиозные организации, ранее зарегистрированные в качестве автономных объединений, как правило, чтобы обойти требование Закона о подтверждении пятнадцатилетнего срока существования и ежегодной перерегистрации, вступают перед перерегистрацией в существующие централизованные организации и представляют от них соответствующие подтверждения".

Заявители поступили аналогичным образом. Представления прокуратуры с требованием соблюдения положений абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" были направлены в адрес религиозного объединения "Христианская церковь Прославления" в городе Абакане 24 февраля 1998 года, а в адрес Религиозного общества Свидетелей Иеговы в городе Ярославле - 20 ноября 1998 года. После этого обеими религиозными организациями были получены и представлены в органы юстиции подтверждения об их структурной принадлежности к централизованным религиозным организациям, и они были перерегистрированы - соответственно 19 марта 1999 года и 1 июня 1999 года. В такой ситуации, когда имела место определенная вынужденность преобразования религиозными организациями своего статуса (вхождение их в состав централизованных организаций), заявители правомерно настаивали на проверке конституционности примененных к ним положений статьи 27 как ограничивающих конституционные права только по признаку отсутствия у действующей религиозной организации документа об определенном сроке существования.

3. Законодатель вправе устанавливать порядок учреждения, создания и регистрации религиозных организаций, предусматривая при этом определенные ограничения, затрагивающие конституционные права, но оправданные и соразмерные конституционно значимым целям; поэтому законодатель не мог лишить часть учрежденных и обладающих полной правоспособностью религиозных организаций возможности пользоваться уже принадлежащими им правами на том лишь основании, что они не имеют подтверждения пятнадцатилетнего срока существования. Конституционный Суд признал, что это было бы несовместимо с принципом равенства, конкретизированным в статьях 13 (часть 4), 14 (часть 2) и 19 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, явилось бы недопустимым ограничением свободы вероисповедания (статья 28), а также свободы учреждения и деятельности общественных объединений (статья 30).

Однако в отношении религиозных организаций, созданных до 26 сентября 1997 года, законодатель принял именно такое решение, которое имело своим следствием требования об ограничении осуществления целого ряда конституционных прав заявителей, не представивших документального подтверждения о пятнадцатилетнем сроке существования, безотносительно к каким-либо иным характеристикам их деятельности.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что положения абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" носят дискриминационный характер, ограничивают свободу вероисповедания, нарушают конституционные принципы равенства граждан и религиозных организаций перед законом, равноправия граждан и соразмерности ограничения основных прав и свобод конституционно значимым целям и, таким образом, не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 14 (часть 2), 19 (части 1 и 2), 28 и 55 (часть 3).

4. Согласно постановлению Конституционного Суда Российской Федерации в отношении религиозных организаций, учрежденных до вступления данного Закона в силу, а также местных религиозных организаций, входящих в структуру централизованных организаций, положения об ограничении правоспособности не действуют. Возникает вопрос, на какие же религиозные организации распространяются положения абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27.

В настоящее время эти нормы не распространяются ни на ранее действовавшие религиозные организации, не имеющие подтверждения о пятнадцатилетнем сроке существования на соответствующей территории, ни на вновь созданные организации, имеющие такое подтверждение, ни на местные религиозные организации, входящие в централизованные, независимо от срока их существования. Следовательно, в результате истолкования Конституционным Судом Российской Федерации оспоренных положений путем выявления их конституционно - правового смысла эти положения потеряли своего адресата, стали излишними, а значит, перестали и действовать.

Конституционным Судом Российской Федерации ранее была сформулирована правовая позиция, согласно которой результатом толкования конституционной нормы "не может быть признание ее недействующей, так как это противоречило бы самой юридической природе толкования" (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 28 декабря 1995 года по запросу Государственной Думы о толковании положений статьи 80 и части 2 статьи 95 Конституции Российской Федерации). Полагаю, что в случаях конституционного истолкования закона или его отдельных положений данная правовая позиция сохраняет свою значимость. Из нее, в частности, вытекает, что прекращение действия проверяемой Конституционным Судом нормы невозможно без признания ее не соответствующей Конституции Российской Федерации. В настоящем же деле произошло обратное: оспоренные положения были признаны не противоречащими Конституции Российской Федерации, хотя фактически их действие было прекращено.

0

12

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 3 апреля 1998 г. No. 10-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
ПУНКТОВ 1, 3 И 4 СТАТЬИ 32 И ПУНКТОВ 2 И 3 СТАТЬИ 49
ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА ОТ 15 ИЮНЯ 1996 ГОДА "О ТОВАРИЩЕСТВАХ
СОБСТВЕННИКОВ ЖИЛЬЯ" В СВЯЗИ С ЗАПРОСОМ
СОВЕТСКОГО РАЙОННОГО СУДА ГОРОДА ОМСКА

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Н.В. Витрука, судей Г.А. Гаджиева, Л.М. Жарковой, А.Л. Кононова, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, О.И. Тиунова, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
с участием судьи Советского районного суда города Омска Ю.Г. Иваненко, обратившегося с запросом в Конституционный Суд Российской Федерации, кандидата юридических наук И.В. Гранкина - представителя Государственной Думы, адвоката М.В. Таратуты - представителя Совета Федерации,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 102, 104 и 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности пунктов 1, 3 и 4 статьи 32 и пунктов 2 и 3 статьи 49 Федерального закона "О товариществах собственников жилья".
Поводом к рассмотрению дела явился запрос судьи Советского районного суда города Омска Ю.Г. Иваненко о проверке конституционности положений пунктов 1, 3 и 4 статьи 32 и статьи 49 Федерального закона "О товариществах собственников жилья". По мнению заявителя, указанные положения, как допускающие возможность принудительного членства в товариществе собственников жилья, противоречат статьям 30 (часть 2) и 55 (часть 2) Конституции Российской Федерации.
Заслушав сообщение судьи - докладчика В.Г. Ярославцева, объяснения представителей сторон, заключение эксперта - кандидата юридических наук В.Н. Литовкина, выступление приглашенного в заседание представителя Генеральной прокуратуры Российской Федерации М.А. Лозиной, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. В 1994 году гражданка Е.М. Березина заключила договор с акционерным обществом открытого типа "Омский каучук" на долевое участие в строительстве многоквартирного дома. В 1995 году ей было выдано регистрационное свидетельство о праве собственности на квартиру в этом доме, а в 1996 году она была поставлена в известность о том, что является членом товарищества собственников жилья в кондоминиуме "Каучук". Полагая, что включение в члены товарищества без ее волеизъявления нарушает ее интересы, Е.М. Березина обратилась за защитой своих прав в общество защиты прав потребителей "Альтернатива".
Советский районный суд города Омска, в производстве которого находится дело по иску общества защиты прав потребителей "Альтернатива" о "признании недействительным приема гражданки Е.М. Березиной в члены товарищества собственников жилья и взыскании излишне выплаченных ею коммунальных и иных платежей", придя к выводу о том, что подлежащие применению в данном деле положения Федерального закона "О товариществах собственников жилья" (пункты 1, 3 и 4 статьи 32 и статья 49) не соответствуют статьям 30 (часть 2) и 55 (часть 2) Конституции Российской Федерации, приостановил производство по делу и направил в Конституционный Суд Российской Федерации запрос о проверке конституционности указанных положений.
Предметом запроса суда являются нормы, регулирующие отношения, связанные с обязательным членством в товариществе собственников жилья. Однако пункт 1 статьи 49 Федерального закона "О товариществах собственников жилья" не затрагивает отношений членства в товариществе собственников жилья, а касается вопросов государственной регистрации вновь создаваемого кондоминиума и регистрации товарищества собственников жилья. Поэтому Конституционный Суд Российской Федерации в данном деле проверяет конституционность лишь пунктов 1, 3 и 4 статьи 32 и пунктов 2 и 3 статьи 49 названного Закона.
2. Согласно части пятой статьи 1 Федерального закона "О товариществах собственников жилья" кондоминиум представляет собой единый комплекс недвижимого имущества, включающий земельный участок в установленных границах и расположенное на нем жилое здание, иные объекты недвижимости, в котором отдельные части, предназначенные для жилых или иных целей (помещения), находятся в собственности граждан, юридических лиц, Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований (домовладельцев) - частной, государственной, муниципальной и иной формах собственности, а остальные части (общее имущество) находятся в их общей долевой собственности. Кондоминиум как единый комплекс недвижимого имущества подлежит государственной регистрации с предоставлением паспорта домовладения (статья 14 Закона).
В соответствии со статьями 20 и 21 Закона для обеспечения эксплуатации кондоминиума домовладельцы на общем собрании самостоятельно выбирают способ управления кондоминиумом. В качестве одного из таких способов Закон предусматривает образование товарищества собственников жилья (пункт 2 статьи 20).
3. Товарищество собственников жилья, согласно статьям 1 и 25 Закона, представляет собой некоммерческую организацию, форму объединения домовладельцев для совместного управления и обеспечения эксплуатации комплекса недвижимого имущества в кондоминиуме, владения, пользования и в установленных законодательством пределах распоряжения общим имуществом; товарищество принимает устав и является юридическим лицом с момента государственной регистрации.
Товарищество собственников жилья образуется домовладельцами в целях согласования порядка реализации своих прав по владению, пользованию и в установленных законодательством пределах распоряжению общим имуществом в кондоминиуме, а также для осуществления деятельности по содержанию, сохранению и приращению недвижимости в кондоминиуме, распределения между домовладельцами обязанностей по возмещению соответствующих издержек, для обеспечения надлежащего санитарного и технического состояния общего имущества (статья 24 Закона).
Выбор домовладельцами на основе свободного волеизъявления такого способа управления кондоминиумом, как товарищество, означает реализацию их права на создание объединения для достижения названных целей. Обязательный признак этого объединения - членство в нем. Согласно пунктам 1, 3 и 4 статьи 32 Закона членами товарищества собственников жилья являются домовладельцы - собственники помещений в кондоминиуме; членство в товариществе возникает у домовладельцев с момента регистрации товарищества в установленном порядке; после организации товарищества все лица, приобретающие помещения в кондоминиуме, становятся членами товарищества немедленно после возникновения у них права собственности на помещение.
Данные нормы не проводят различия в правовом положении собственников жилья и членов товарищества - собственников жилья. Между тем такое различие необходимо, поскольку управление кондоминиумом и обеспечение его эксплуатации могут осуществляться не только путем объединения домовладельцев в товарищество собственников жилья.
Кроме того, членство в товариществе является обязательным условием и единственной возможностью приобретения права собственности на помещение во вновь создаваемом кондоминиуме. Согласно статье 49 Закона любой договор об отчуждении помещения во вновь создаваемом кондоминиуме должен включать в качестве обязательного условия приобретения помещения членство в товариществе (пункт 2); заключение любого предварительного договора, предоставляющего право в будущем стать собственником помещения во вновь создаваемом кондоминиуме, после регистрации товарищества должно включать в качестве обязательного условия последующего приобретения помещения членство в товариществе (пункт 3).
Однако товарищество как один из возможных способов управления кондоминиумом и членство в нем являются производными (вторичными) по отношению к праву собственности домовладельцев. По смыслу статьи 35 (часть 2) Конституции Российской Федерации, возникновение права собственности не может быть поставлено в зависимость от членства в товариществе.
4. В соответствии с Конституцией Российской Федерации (статья 30, часть 1) каждый имеет право на объединение. Домовладельцы - собственники помещений в кондоминиуме, реализуя это конституционное право, могут создать объединение на основе действующего законодательства, в том числе для управления комплексом недвижимого имущества. Товарищество собственников жилья создается на общем собрании по волеизъявлению домовладельцев (пункт 3 статьи 21 Закона), т.е. по согласию домовладельцев как собственников общей долевой собственности. Домовладельцы в любое время вправе изменить способ управления кондоминиумом и избрать любой иной вместо товарищества (пункт 3 статьи 20 Закона).
Из смысла и содержания части 2 статьи 30 Конституции Российской Федерации вытекает невозможность принуждения к вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нем. Любое объединение, его структура и организационно - правовые формы управления им должны быть основаны на личной инициативе, добровольном волеизъявлении и, следовательно, на добровольном членстве в таком объединении. Применительно к товариществу собственников жилья как объединению это означает невозможность принудительного членства в нем, несмотря на решение большинства объединиться в товарищество. Из принципа добровольности членства в объединении следует, что создание товарищества собственников жилья в кондоминиуме не исключает возможности для отдельных домовладельцев оставаться вне данного объединения, при этом не утрачивая с ним иных правовых связей, кроме членства в товариществе.
5. Отказ части домовладельцев от вступления в члены товарищества собственников жилья не освобождает их от участия в несении необходимых расходов, связанных с управлением кондоминиумом в целях его содержания и эксплуатации.
В свою очередь, товарищество собственников жилья не вправе нарушать права домовладельцев, отказавшихся от членства в товариществе, устанавливая преимущества и льготы по владению и пользованию общей долевой собственностью только для членов товарищества либо налагая на домовладельцев, не являющихся членами товарищества, дополнительные обязанности, выходящие за рамки возмещения необходимых затрат по управлению кондоминиумом и его эксплуатации.
Определение необходимых расходов, связанных с управлением, содержанием и эксплуатацией кондоминиума, должно производиться в порядке достижения общего согласия всех домовладельцев, а споры по данным вопросам - разрешаться в судебном порядке.
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 104 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской

постановил:

1. Признать пункты 1, 3 и 4 статьи 32 и пункты 2 и 3 статьи 49 Федерального закона "О товариществах собственников жилья" в той мере, в какой они допускают обязательность членства в товариществе собственников жилья, без добровольного волеизъявления домовладельца, не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статье 30.
2. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является окончательным, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непосредственно.
3. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации" и "Российской газете". Постановление должно быть также опубликовано в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации



ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Б.С. ЭБЗЕЕВА

Конституционный Суд Российской Федерации признал пункты 1, 3 и 4 статьи 32 и пункты 2 и 3 статьи 49 Федерального закона "О товариществах собственников жилья" "в той мере, в какой они допускают обязательность членства в товариществе собственников жилья, без добровольного волеизъявления домовладельца", не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статье 30.
Полагаю, что этот вывод является результатом неадекватного истолкования Конституционным Судом нормативного содержания как статьи 30 Конституции Российской Федерации, так и проверявшихся им норм Федерального закона. Главный аргумент, положенный в основу постановления от 3 апреля 1998 года, заключается в том, что из смысла и содержания части 2 статьи 30 Конституции Российской Федерации вытекает невозможность принуждения кого-либо к вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нем. Конституционный Суд справедливо указывает на то, что любое объединение, его структура и организационно-правовые формы управления им должны быть основаны на личной инициативе, добровольном волеизъявлении и, следовательно, на добровольном членстве в таком объединении. Применительно к товариществу собственников жилья как объединению это означает невозможность принудительного членства в нем домовладельцев, несмотря на решение большинства объединиться в товарищество.
Даже если согласиться с тем, что статья 30 Конституции Российской Федерации распространяется на товарищества собственников жилья, что само по себе весьма проблематично, посылка о принудительном характере членства в товариществах собственников жилья не имеет под собой оснований и не вытекает из Федерального закона "О товариществах собственников жилья".
Согласно указанному Федеральному закону товарищество собственников жилья есть лишь один из возможных способов управления кондоминиумом, выбор которого является результатом свободного волеизъявления домовладельцев, в том числе граждан (и в этом случае еще можно говорить о реализации права на объединение), а также юридических лиц, Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, отношения которых по управлению кондоминиумом ни в какой мере не покрываются нормой статьи 30 Конституции Российской Федерации. Следовательно, в этом последнем случае указанная конституционная норма не может служить критерием оценки Федерального закона "О товариществах собственников жилья".
Конституционный Суд, утверждая, что статьи 32 (пункты 1 и 3) и 49 (пункты 2 и 3) названного Федерального закона "допускают обязательность членства в товариществах собственников жилья, без добровольного волеизъявления домовладельца", не принял во внимание положения его статьи 21, в системной связи с которыми должны интерпретироваться оспариваемые нормы. В частности, согласно пункту 1 статьи 21 Закона управление кондоминиумом домовладельцами непосредственно допускается в случаях, когда кондоминиум включает в себя не более четырех помещений, принадлежащих двум, трем или четырем различным домовладельцам. В других случаях, то есть когда кондоминиум включает в себя более четырех помещений, принадлежащих более чем четырем различным домовладельцам, "домовладельцы (в составе не менее двух) на добровольной основе вправе выбрать один из способов управления недвижимым имуществом, перечисленных в статье 20 настоящего Федерального закона" (пункт 2 статьи 21), включая товарищество собственников жилья.
Таким образом, данный Федеральный закон особо оговаривает как добровольность выбора домовладельцами одного из способов управления недвижимым имуществом, так и право домовладельца остаться вне товарищества, даже если иные домовладельцы в установленном порядке решили объединиться в товарищество. А это нуллифицирует доказательственное значение тезиса Конституционного Суда о якобы принудительном характере членства домовладельцев в товариществах собственников жилья, положенного в основу его решения.
При этом не имеет значения возможное в правоприменительной практике неадекватное истолкование оспариваемых положений. Объективный смысл Федерального закона и его действительная воля могли быть выявлены конституционной интерпретацией в постановлении Конституционного Суда от 3 апреля 1998 года без признания ряда положений статей 32 и 49 Федерального закона не соответствующими Конституции Российской Федерации. Закон или его отдельные положения не должны признаваться ничтожными, если противоречие этого закона Конституции Российской Федерации не является явным.
Кроме того, Конституционный Суд не учел сопряжения такого способа управления кондоминиумом как товарищество собственников жилья с характером имущества, находящегося в общей долевой собственности домовладельцев, для управления которым и создается товарищество. Конституция Российской Федерации (статья 35, часть 2) предусматривает, что каждый вправе иметь имущество в собственности и осуществлять правомочия собственника как единолично, так и совместно с другими лицами. В полном соответствии с данным положением Конституции Российской Федерации рассматриваемый Федеральный закон установил, что товарищество собственников жилья как форма объединения домовладельцев организуется для совместного управления и обеспечения эксплуатации комплекса недвижимого имущества в кондоминиуме, владения, пользования и в установленных законодательством пределах распоряжения общим имуществом (статья 1, часть 1). Именно наличие общего имущества, находящегося в общей долевой собственности домовладельцев, обусловливает способ управления кондоминиумом, включая товарищество собственников жилья, а не товарищество (или иной способ управления кондоминиумом) порождает отношения общей долевой собственности.
Не являются аргументом в пользу занятой Конституционным Судом позиции о принудительном характере членства в товариществах собственников жилья и ограничении прав собственников и положения Федерального закона о том, что после организации товарищества лица, приобретающие помещения в кондоминиуме, становятся членами товарищества немедленно после возникновения у них права собственности на помещение (статья 32, пункт 4), а передача прав собственности на помещения во вновь создаваемом кондоминиуме приобретателям по договору должна сопровождаться членством приобретателей в товариществе (статья 49, пункты 2 и 3). В частности, сам факт приобретения помещения в кондоминиуме после организации товарищества или во вновь создаваемом кондоминиуме при условии соблюдения продавцом требований статьи 13 Федерального закона и при отсутствии явного отказа от такого участия является актом согласия домовладельца на участие в товариществе, результатом его собственного волеизъявления и добровольного выбора и не может квалифицироваться ни как принуждение к вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нем (если иметь в виду действительный смысл понятия "принуждение", используемого в статье 30 Конституции Российской Федерации), ни как ограничение прав собственника.

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 30