narcorik.ru



САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 29


ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 29

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Конституция РФ
Раздел I
Глава 2 Права и свободы человека и гражданина
Статья 29

1. Каждому гарантируется свобода мысли и слова.
2. Не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства.
3. Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них.
4. Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом.
5. Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается.

Подпись автора

Лойер Клуб - свежие новости с юридических полей !

0

2

Статья 29

1. Статья 29 закрепляет право на свободу мысли и слова, получение, производство и распространение информации. Положение данной статьи говорит о Российской Федерации как о государстве демократическом, признающем разнообразие мнений. Тем не менее, пожалуй, данная статья имеет большее число ограничений, чем другие. Это не случайно - свобода мысли и слова не может быть абсолютной. В общих чертах ограничения сформулированы в статье 55 Конституции РФ. Кроме того, ГК РФ, КоАП РФ, УК РФ предусматривают меры наказания за публичные призывы к национальной вражде, насильственному захвату власти и т.д.

2. Гарантиями осуществления данного права является то, что оно не только декларируется, но и создаются возможности его реализации. Закон РФ "О средствах массовой информации" предполагает предоставление возможности публично заявить о своем мнении, Федеральный закон от 13 января 1995 г. N 7-ФЗ "О порядке освещения деятельности органов государственной власти в государственных средствах массовой информации" предполагает гарантии свободы получения информации для каждого. Запрет цензуры означает, что не может быть лиц, надзирающих за работой средств массовой информации, обладающих правом запрещать распространение какой-либо информации.

3. Ограничения существуют только для информации конфиденциальной; для сведений, составляющих государственную тайну, перечень которых определяется федеральным законом. Таким законом в настоящее время является Закон РФ от 21 июля 1993 г. N 5485-1 "О государственной тайне".

0

3

Статья 29

1. Мысль как результат, продукт мышления отражает познание окружающего мира и самого себя в этом мире и воплощается в представлениях, во взглядах, мнениях, в убеждениях. Свобода мысли характеризует духовную свободу человека, его внутренний мир, поэтому сама по себе она не может быть предметом регулирования правом. Вместе с тем мышление, мысль лежат в основе любой деятельности человека, обуславливают его социальную активность, взаимоотношения с другими людьми, обществом, государством, т.е. выражаются вовне. Формой мысли является ее языковое, словесное выражение (устное или письменное), другие знаковые системы общения, например художественные формы. Гарантирование Конституцией каждому свободы мысли означает с точки зрения правовых требований невмешательство государства в процесс формирования собственных мнений и убеждений человека, защиту его от любого иного вмешательства, недопущение какого-либо идеологического диктата, насилия или контроля над личностью.

Свобода слова - это гарантированная государством возможность беспрепятственно выражать свое мнение и убеждения по самым различным вопросам общественного, государственного, иного характера посредством устного или печатного слова, на собраниях, митингах, другими средствами. Право свободно выражать свое мнение, как это формулируется в международно-правовых актах, включает свободу придерживаться своего мнения и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ (ст. 19 Всеобщей декларации прав человека, ст. 10 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод). Свобода выражения мнения лежит в основе многих других прав и свобод, прежде всего таких, как, например, право на участие в выборах и референдуме, право петиции, свобода совести, право на образование, свобода творчества и др.

Конституция не обуславливает свободу мысли и слова какими-либо идеологическими рамками. Наоборот: конституционные нормы о свободе мысли и слова должны действовать в единстве с положениями Конституции о признании идеологического и политического многообразия, недопущении установления какой бы то ни было идеологии в качестве государственной или обязательной (ст. 13). Реально гарантированная свобода выражения разнообразных взглядов, мнений, убеждений, свобода критики, оппозиции являются конкретным показателем демократизма общества.

2. Свобода мысли и слова, выражения своего мнения чрезвычайно важна для реального проявления свободы человека. Но эта свобода не может быть абсолютной, безграничной. Слово как главное средство человеческого общения оказывает сильнейшее воздействие на сознание и поведение людей. Оно может созидать и разрушать, звать к социальному прогрессу и призывать к насилию, обогащать внутренний мир человека и унижать личное достоинство. Этим объективно обусловлена необходимость определенных нравственных и правовых ограничений, связанных с осуществлением свободы слова.

Часть 2 комментируемой статьи устанавливает главные правовые барьеры против злоупотребления свободой слова, выражения мнения. Не допускается пропаганда или агитация, возбуждающая социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства. Хотя эти конституционные запреты и сформулированы в достаточно общем виде, однако они дают вполне определенный ориентир поведения при осуществлении рассматриваемой свободы. Их нарушение влечет за собой предусмотренную законом ответственность. Так, статья 282 УК устанавливает уголовную ответственность за действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации.

В преамбуле Закона "О языках народов Российской Федерации" указано на недопустимость пропаганды вражды и пренебрежения к любому языку, создания противоречащих конституционно установленным принципам национальной политики препятствий, ограничений и привилегий в использовании языков, иных нарушений законодательства о языках народов России. Такие нарушения со стороны юридических и физических лиц, как установлено в ст. 28 Закона, влекут за собой ответственность и обжалуются в установленном порядке в соответствии с законодательством.

Основанные на Конституции конкретные запреты, касающиеся злоупотреблений свободой слова, и соответствующие меры ответственности предусмотрены и в других статьях УК, в ГК, КоАП. Так, в УК установлена ответственность за публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280), к развязыванию агрессивной войны (ст. 354); за клевету и оскорбление (ст. 129, 130, 298), незаконное распространение или рекламирование порнографических материалов или предметов (ст. 242); в КоАП - за непредоставление возможности обнародовать (опубликовать) опровержение или иное разъяснение в защиту чести, достоинства или деловой репутации кандидата, деловой репутации избирательного объединения в случае обнародования в СМИ материалов, способных нанести ущерб чести, достоинству или деловой репутации зарегистрированного кандидата, деловой репутации избирательного объединения, если в соответствии с федеральным законом предоставление такой возможности является обязательной (ст. 5.13) и др. Статья 152 ГК предусматривает право гражданина требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности.

Следует отметить, что и в законодательстве зарубежных стран содержится немало строгих санкций за сочинение и умышленное искажение фактов, за призывы к мятежу, поношение нации, республики, конституции, конституционных учреждений, за утрату государственной тайны, распространение "непристойностей" и т.д.

Разработаны и международные стандарты, направленные против злоупотреблений свободой слова, информации, выражения своего мнения. Они установлены, например, в п. 3 ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 29 Всеобщей декларации прав человека и др., но наиболее развернуто сформулированы в п. 2 ст. 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Он гласит: "Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия" (СЗ РФ. 2001. N 2. ст. 163). Аналогичное положение содержится и в ч. 3 ст. 55 Конституции.

Таким образом, реализация конституционных норм о свободе слова, выражения своего мнения предполагает как беспрепятственное осуществление каждым этой свободы, создание государством необходимых для этого правовых и организационных механизмов, так и решительное пресечение злоупотреблений данной свободой.

3. Мысли человека, воплощенные в его мнениях и убеждениях, характеризуют внутренний мир человека, содержание его сознания, определяют индивидуальность. Мнения более подвижный элемент сознания. Убеждения - устойчивая система взглядов, характеризующая ценностные ориентации личности.

Конституционная свобода мысли и слова означает не только возможность беспрепятственно выражать свои мысли и убеждения, свое мнение, но и недопустимость принуждения к их выражению или отказу от них. Этот запрет обязаны соблюдать все: государственные органы, органы местного самоуправления, политические партии и другие общественные объединения, их должностные лица, все члены общества. Тем самым охраняется внутренний мир человека, гарантируется свободное развитие личности, в том числе право менять свои убеждения, но не по принуждению, а по собственному выбору в процессе познания реальности, свободных дискуссий, обсуждения различных идей.

В связи с этим представляет интерес позиция Конституционного Суда, выраженная в его Определении от 27 сентября 1995 г. N 69-О, касающемся жалобы А.В. Козырева (ВКС РФ. 1995. N 6. С. 2-4). Поводом для жалобы послужило рассмотрение в одном из судов дела по иску В.В. Жириновского к НТВ и А.В. Козыреву о защите чести и достоинства. А.В. Козырев считал, что ст. 7 ГК РСФСР (как и ст. 152 нового ГК) о судебной защите чести и достоинства не соответствует ст. 29 (ч. 1 и 3) Конституции, гарантирующей каждому свободу мысли и слова, поскольку допускает возможность судебного опровержения любых сведений. По мнению заявителя, существуют определенные сведения, которые не могут быть предметом судебного опровержения, поскольку они являются выражением личного мнения и взглядов, оценочных суждений того, кто их распространяет, и принуждение к отказу от них - это вторжение в область "мысли и слова", "мнений и убеждений", охраняемых статьей 29 Конституции.

Конституционный Суд отметил, что право на судебную защиту чести и достоинства и возложение на того, кто распространил порочащие сведения, обязанности доказать их соответствие действительности не нарушают гарантированную Конституцией свободу мысли и слова. Но в Определении поставлен важный и актуальный вопрос: как добиться в каждом конкретном случае, чтобы требования защиты чести и доброго имени не противоречили интересам свободной дискуссии по политическим проблемам в демократическом обществе? Решение указанного вопроса относится к компетенции судов общей юрисдикции.

При рассмотрении в этих судах дел о защите чести и достоинства подлежит установлению не только достоверность, но и характер распространения сведений, исходя из чего суд должен решить, наносит ли распространение сведений вред защищаемым Конституцией ценностям, укладывается ли это в рамки политической дискуссии по поводу того, как отграничить распространение недостоверной фактической информации от политических оценок и возможно ли их опровержение по суду. Суды общей юрисдикции вправе и обязаны обеспечивать должное равновесие при использовании конституционных прав на защиту чести и достоинства, с одной стороны, и свободу слова - с другой.

4. Производным от свободы слова, выражения своего мнения является право каждого свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Это право на свободу информации, гарантируемое в ч. 4 комментируемой статьи, может осуществляться различными способами - посредством межличностного общения, средств массовой информации (СМИ), материальных носителей информации, учебных заведений, на собраниях и митингах, сходах граждан, через различного рода клубы, лектории, наглядные средства (плакаты и т.п.) и иные способы по собственному выбору. Законными эти способы считаются, если при их использовании соблюдаются установленные законодательством правила, например для СМИ, для проведения митингов, демонстраций, шествий и пикетирования.

Свобода информации выражается прежде всего в праве каждого искать и получать информацию. Применительно к СМИ это право конкретизировано в ст. 38 Закона РФ от 27 декабря 1991 г. "О средствах массовой информации" (с изм. и доп.; действует в ред. от 16 октября 2006 г.), которая гласит, что граждане имеют право на оперативное получение через СМИ достоверных сведений о деятельности государственных органов и организаций, общественных объединений, их должностных лиц. Эти сведения должны предоставляться СМИ по запросам редакций, а также путем проведения пресс-конференций и в иных формах. Этому вопросу посвящен ФЗ от 13 января 1995 г. "О порядке освещения деятельности органов государственной власти в государственных средствах массовой информации" (СЗ РФ. 1995. N 3. ст. 170; действует в ред. от 16 октября 2006 г.).

Более широко право на доступ к информации определено в ФЗ от 27 июля 2006 г. "Об информации, информационных технологиях и о защите информации" (СЗ РФ. 2006. N 31 ч. 1. ст. 3448). Он регламентирует информационные отношения, кроме тех, которые связаны с деятельностью СМИ, с правовой охраной результатов интеллектуальной деятельности, использованием документальной информации архивов. Граждане и организации вправе осуществлять поиск и получение любой информации в любых формах и из любых источников при условии соблюдения требований, установленных федеральными законами (ст. 8). Исключением является информация с ограниченным доступом - конфиденциальная, составляющая государственную, коммерческую, служебную или иную тайну (ст. 9). Гражданин имеет право и на получение от государственных органов, органов местного самоуправления, их должностных лиц в установленном законодательством РФ порядке информации, непосредственно затрагивающей его права и свободы (ч. 2 ст. 8). Аналогичным правом обладают и организации (ч. 3 ст. 8). Решения и действия (бездействие) органов и должностных лиц, нарушающие право на доступ к информации, могут быть обжалованы в вышестоящий орган или вышестоящему лицу либо в суд, а если в результате неправомерного отказа в доступе к информации были причинены убытки, они подлежат возмещению в соответствии с гражданским законодательством (ч. 6 и 7 ст. 8).

Свобода информации выражается также в праве каждого свободно передавать, производить и распространять информацию законными способами. Отсюда вытекает недопустимость монополии государства на производство и распространение информации. Средства распространения информации могут быть как государственными, так и общественными, частными. Так, статья 7 Закона "О средствах массовой информации" признает право гражданина, объединения граждан, организации, государственного органа быть учредителем (соучредителем) СМИ. Не может выступать учредителем гражданин, не достигший 18 лет, либо отбывающий наказание в местах лишения свободы по приговору суда, либо признанный судом недееспособным; объединение граждан, предприятие, учреждение, организация, деятельность которых запрещена законом; гражданин другого государства или лицо без гражданства, не проживающие постоянно в РФ.

Право на распространение информации законными способами означает и необходимость соблюдения определенных ограничений доступа к информации, отнесенной к государственной и иной тайне или к конфиденциальной. Часть 4 комментируемой статьи предусматривает, что перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом.

Законодательство о государственной тайне основывается на Конституции, Законе РФ от 5 марта 1992 г. "О безопасности" (Ведомости РФ. 1992. N 15. ст. 769 - действует в ред. от 2 марта 2007 г.) и включает Закон РФ от 21 июля 1993 г. "О государственной тайне" (в ред. от 6 октября 1997 г.//СЗ РФ. 1997. N 41. ст. 4673; действует в ред. от 22 августа 2004 г.), ряд других актов. Закон "О государственной тайне" определяет перечень сведений в военной области, в сфере экономики, науки и техники, внешней политики и внешнеэкономической деятельности, разведывательной, контрразведывательной и оперативно-разыскной деятельности, составляющих государственную тайну (ст. 5). На основе этих положений и в соответствии со ст. 4 данного Закона Указом Президента РФ от 30 ноября 1995 г. N 1203 (в ред. Указа от 11 февраля 2006 г. N 61) утвержден перечень сведений, отнесенных к государственной тайне, а также перечень государственных органов, наделенных полномочиями по распоряжению этими сведениями (СЗ РФ. 1995. N 49. ст. 4775; 1998. N 5. ст. 561). За разглашение государственной тайны установлена ответственность вплоть до уголовной (ст. 283 и 284 УК).

Конституционный Суд в Постановлении от 20 декабря 1995 г. N 17-П по жалобе В.А. Смирнова (СЗ РФ. 1996. N 1. С. 54). указал, что в силу нормы ч. 4 ст. 29 Конституции уголовная ответственность за выдачу государственной тайны правомерна лишь при условии, что перечень сведений, составляющих государственную тайну, содержится в официально опубликованном для всеобщего сведения федеральном законе. Правоприменительное решение, включая приговор суда, не может основываться на неопубликованном нормативном правовом акте, что вытекает из ч. 3 ст. 15 Конституции.

В то же время Закон "О государственной тайне" определяет перечень сведений, не подлежащих отнесению к государственной тайне и засекречиванию, например о состоянии экологии, здравоохранения, санитарии, демографии, образования, культуры, сельского хозяйства, преступности, фактах нарушения прав и свобод личности и др. (ст. 7). Граждане вправе обжаловать в суд решения о засекречивании подобных сведений.

Законодательство запрещает также распространять конфиденциальную информацию, прежде всего о частной жизни, нарушающую личную или семейную тайну, сведения, составляющие коммерческую или иную специально охраняемую законом тайну. Это налагает особые обязанности на журналистов, других носителей информации (ст. 40, 41, 49, 51 Закона "О средствах массовой информации"; ст. 8, 9, 16 ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации").

5. Наиболее значимым и влиятельным источником информирования общества и личности являются СМИ. Поэтому в ч. 5 комментируемой статьи особо гарантируется свобода массовой информации. Она означает свободное распространение через СМИ любой информации, кроме конфиденциальной и составляющей государственную и иную охраняемую законом тайну, отражение в этой информации политического и идеологического плюрализма, запрет цензуры. Под СМИ понимаются пресса, радио-, теле-, видео-, кинохроникальные программы, информационные агентства и иные формы периодического распространения массовой информации, предназначенной для неограниченного круга лиц.

Конституционное установление о гарантированности свободы массовой информации конкретизировано в Законе "О средствах массовой информации" и распространяется на все виды СМИ: государственные, общественные, частные. Воспрепятствование в какой бы то ни было форме со стороны граждан, должностных лиц, государственных органов и организаций, общественных объединений законной деятельности СМИ Закон определяет как ущемление свободы массовой информации, влекущее за собой уголовную, административную, дисциплинарную или иную ответственность в соответствии с законодательством (ст. 25, 58). В то же время Закон признает недопустимым злоупотребление свободой массовой информации, влекущее такую же ответственность (ст. 4, 59).

На конституционном уровне установлен и запрет цензуры. Статья 3 Закона "О средствах массовой информации" определяет цензуру массовой информации как требование от редакции СМИ со стороны должностных лиц, государственных органов, организаций, учреждений или общественных объединений предварительно согласовывать сообщения и материалы (кроме случаев, когда должностное лицо является автором или интервьюируемым), а равно наложение запрета на распространение сообщений и материалов, их отдельных частей. В советские времена цензурой повсеместно занималась такая организация, как Главлит. Названный Закон четко определяет, что не допускается создание и финансирование организаций, учреждений, органов или должностных лиц, в задачи либо функции которых входит осуществление цензуры массовой информации (ст. 3).

На практике предстоит еще немало сделать, чтобы в полной мере обеспечить свободу массовой информации. На имеющиеся в этой сфере проблемы экономического, правового, организационного характера указывалось в постановлениях Государственной Думы от 10 февраля 1995 г. "О выполнении в Российской Федерации статьи 29 Конституции Российской Федерации" (СЗ РФ. 1995. N 8. ст. 648), от 24 ноября 2000 г. "О государственной политике в области телевизионного вещания и радиовещания" (СЗ РФ. 2000. N 49. ст. 4785). Укреплению гарантий экономической самостоятельности СМИ служат федеральные законы от 24 ноября 1995 г. "Об экономической поддержке районных (городских) газет" (СЗ РФ. 1995. N 48. ст. 4559), от 1 декабря 1995 г. "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации" (СЗ РФ. 1995. N 49, ст. 4698; 1998. N 43, ст. 5212), ряд указов Президента РФ. Широкий спектр проблем, относящихся к информационной сфере, нашел отражение в утвержденной Президентом 9 сентября 2000 г. Доктрине информационной безопасности Российской Федерации (РГ. 2000. 28 сентября).

Кроме того, как подчеркивалось в Послании Президента РФ Федеральному Собранию от 5 ноября 2008 г., "свобода слова должна быть обеспечена технологическими новациями. Опыт показал, что уговаривать чиновников "оставить в покое" СМИ практически бесполезно. Нужно не уговаривать, а как можно активнее расширять свободное пространство Интернета и цифрового телевидения. Никакой чиновник не сможет препятствовать дискуссии в Интернете или цензурировать сразу тысячи каналов".

Защита свободы массовой информации осуществляется и в судах. Так, Постановлением Конституционного Суда от 19 мая 1993 г. 10-П было признано неконституционным постановление Верховного Совета РФ от 17 июля 1992 г. "О газете "Известия", затрагивавшее права газеты, журналистского коллектива. Суд признал не согласующимися с Конституцией такие решения, которые способствуют оказанию давления на газету, затрудняют ее существование как независимого СМИ и ограничивают тем самым свободу массовой информации (ВКС РФ. 1994. N 2/3. С. 64-74). Данная правовая позиция распространяется на деятельность не только органов печати, но и телевидения, других СМИ.

В Постановлении Конституционного Суда от 22 ноября 2000 г. N 14-П (СЗ РФ. 2000. N 49. ст. 4861), касающемся положений ФЗ "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации" о передаче редакциям СМИ, издательствам, информационным агентствам, телерадиовещательным компаниям в хозяйственное ведение помещений, которыми они владеют либо пользуются в процессе своей производственно-хозяйственной деятельности, рассматривается важная проблема соотношения конституционных принципов обеспечения свободы слова и независимости СМИ и защиты свободы собственности, равенства всех собственников. В Постановлении указывается на обязанность законодателя при урегулировании соответствующих отношений находить баланс между этими конституционно защищаемыми ценностями на основе критериев, установленных Конституцией.

Интерес представляет и практика Европейского суда по правам человека по делам, в которых он рассматривал предполагаемые нарушения ст. 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (о свободе выражения мнения и информации). При этом Европейский суд исходил из того, как неоднократно подчеркивалось в его решениях, что свобода выражения мнения, свобода слова, как она гарантирована в п. 1 ст. 10 Конвенции, представляет одну из несущих опор демократического общества и является основополагающим условием, служащим его прогрессу и самореализации каждого индивида. "При соблюдении п. 2 ст. 10 Конвенции (о необходимых ограничениях) свобода слова применима не только к "информации" или "идеям", которые встречают благоприятный прием или рассматриваются как безобидные либо нейтральные, но также и к таким, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство государству или части населения. Таковы требования плюрализма, толерантности и либерализма, без которых нет демократического общества" (решения от 26 апреля 1979 г. - "Санди таймс" против Соединенного Королевства; от 8 июля 1986 г. - Лингенс против Австрии; от 27 марта 1996 г. - Гудвин против Соединенного Королевства и др. (см.: Европейский суд по правам человека. Избранные решения. М., 2000. Т. 1. С. 209, 526-527, 689; Т. 2. С. 186-187).

0

4

Статья 29

1. Мысль как результат и продукт мышления отражает познание окружающего мира и самого себя в этом мире, что воплощается в определенных представлениях, взглядах, мнениях, убеждениях. Свобода мысли характеризует духовную свободу человека, его внутренний мир, который сам по себе не может быть предметом правового регулирования. Вместе с тем мышление, мысль лежат в основе любой деятельности человека, обусловливают его социальную активность, взаимоотношения с другими людьми, обществом, государством, т.е. выражаются вовне. Формой мысли является ее языковое, словесное выражение (устное или письменное), другие знаковые системы общения, например художественные формы. Гарантирование Конституцией РФ каждому свободы мысли означает с точки зрения правовых требований невмешательство государства в процесс формирования и выражения собственных мнений и убеждений человека, защиту его от любого иного вмешательства, недопустимость какого-либо идеологического диктата, насилия или контроля над личностью.

Свобода слова - это гарантированная государством возможность беспрепятственно выражать свое мнение и убеждения по самым различным вопросам общественного, государственного, иного характера посредством устного или печатного слова, на собраниях, митингах, другими средствами. Право свободно выражать свое мнение, как это формулируется в международно-правовых актах, включает свободу придерживаться своего мнения и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ (ст. 19 Всеобщей декларации прав человека, ст. 10 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод). Свобода выражения мнения лежит в основе многих других прав и свобод, прежде всего таких, как права на участие в выборах, на петицию, на образование; свободы совести, творчества.

Конституции советского периода гарантировали свободу слова, печати в соответствии с интересами народа и в целях укрепления и развития социалистического строя и ничего не упоминали об интересах самой личности (например, ст. 50 Конституции СССР 1977 г.). Действующая Конституция РФ не ограничивает свободу мысли и слова какими-либо идеологическими или социально-общественными рамками. Напротив, конституционные нормы о свободе мысли и слова сформулированы в единстве с конституционными положениями о признании идеологического и политического многообразия, недопустимости установления какой бы то ни было идеологии в качестве государственной или обязательной (ст. 13 Конституции РФ).

Положения Конституции РФ о свободе мысли и слова соответствуют международно-правовым стандартам в этой сфере, установленным Всеобщей декларацией прав человека (ст. 18, 19), Международным пактом о гражданских и политических правах (ст. 18, 10), Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод (ст. 9, 10).

Свобода мысли и слова, выражения своего мнения чрезвычайно важна для реального проявления свободы человека. Но эта свобода не может быть абсолютной, безграничной. Слово, как главное средство человеческого общения, оказывает сильнейшее воздействие на сознание и поведение людей. Оно может созидать и разрушать, звать к социальному прогрессу и призывать к насилию, обогащать внутренний мир человека и унижать личное достоинство. Этим объективно обусловлена необходимость определенных нравственных и правовых ограничений, связанных с осуществлением свободы слова. В современный период ограничения в этой области установлены как на международно-правовом, так и на национальном уровнях.

2. В Российской Федерации не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства (ч. 2 ст. 29 Конституции РФ). Хотя эти конституционные запреты и сформулированы в общем виде, они дают определенный ориентир поведения при осуществлении рассматриваемой свободы. Их нарушение влечет за собой предусмотренную законом ответственность. Так, устанавливается уголовная ответственность за возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды, унижение национального достоинства, а равно за пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии, национальной или расовой принадлежности, если эти деяния совершены публично или с использованием средств массовой информации.

Основанные на Конституции РФ запреты, касающиеся злоупотреблений свободой слова, а также соответствующие меры ответственности предусмотрены и в статьях Уголовного, Гражданского кодексов РФ, Кодекса РФ об административных правонарушениях. Так, в Уголовном кодексе установлена ответственность за публичные призывы к насильственному захвату власти, насильственному ее удержанию или насильственному изменению конституционного строя (ст. 280), к развязыванию агрессивной войны (ст. 354), за клевету и оскорбление (ст. 129, 130, 298), незаконное распространение или рекламирование порнографических материалов или предметов (ст. 242). В Кодексе РФ об административных правонарушениях содержится ответственность за опубликование информации, способной нанести ущерб чести, достоинству или деловой репутации зарегистрированного кандидата, при непредоставлении ему возможности обнародовать опровержение либо иное разъяснение в свою защиту (ст. 4013). В статье 152 ГК РФ предусматривается право гражданина требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности.

3. Конституционная свобода мысли и слова означает не только возможность беспрепятственно выражать свои мысли и убеждения, свое мнение, но и недопустимость принуждения к их выражению или отказу от них. Этот запрет, предусмотренный в ч. 3 ст. 29 Конституции РФ, обязаны соблюдать все - государственные органы, органы местного самоуправления, политические партии и другие общественные объединения, их должностные лица, все члены общества. Тем самым охраняется внутренний мир человека, гарантируется свободное развитие личности, в том числе, право менять свои убеждения, но не по принуждению, а по собственному выбору в процессе познания реальности, свободных дискуссий, обсуждения различных идей.

Особую актуальность в России в современный период приобретает проблема правильной трактовки соотношения между правом на достоинство, честь и доброе имя и свободой мысли и слова.

В свете сказанного интерес представляет позиция Конституционного Суда РФ, выраженная в Определении от 27 сентября 1995 г., касающемся жалобы А.В. Козырева*(120). Поводом для жалобы послужило рассмотрение в одном из судов дела по иску В.В. Жириновского к НТВ и А.В. Козыреву о защите чести и достоинства. А.В. Козырев считал, что ст. 7 ГК РСФСР (как и ст. 152 нового ГК РФ) о судебной защите чести и достоинства не соответствует ст. 29 (ч. 1 и 3) Конституции РФ, гарантирующей каждому свободу мысли и слова, поскольку допускает возможность судебного опровержения любых сведений. По мнению заявителя, существуют определенные сведения, которые не могут быть предметом судебного опровержения, поскольку они являются выражением личного мнения и взглядов, оценочных суждений того, кто их распространяет, и принуждение к отказу от них - это вторжение в область "мысли и слова", "мнений и убеждений", охраняемых ст. 29 Конституции РФ.

4. Свобода мысли и слова гарантируется тем, что каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Другой гарантией является конституционное и законодательное закрепление свободы средств массовой информации и запрет цензуры (ч. 4 и 5 ст. 29 Конституции РФ, Закон РФ "О средствах массовой информации"). Свобода мысли и слова связана и с другими правами и свободами, возможность реализации которых создает институционально-организационные условия для надлежащего осуществления свободы выражения мнений и убеждений. Это, например, права на объединение, проведение публичных мероприятий, участие в управлении государственными и общественными делами.

0

5

Статья 29

     1. Каждому гарантируется свобода мысли и слова.
     2. Не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую,
национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального,
расового, национального, религиозного или языкового превосходства.
     3. Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений
или отказу от них.
     4. Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить
и распространять информацию любым законным способом. Перечень сведений, составляющих
государственную тайну, определяется федеральным законом.
     5. Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается.

     Комментарий к статье 29

     1. Мысль как результат, продукт мышления человека отражает познание им
окружающего мира и самого себя в этом мире и воплощается в его представлениях,
взглядах, мнениях, убеждениях. Мышление, мысль лежат в основе любой деятельности
человека, обусловливают его социальную активность, взаимоотношения с другими
людьми, обществом, государством. Формой мысли является ее языковое, словесное
выражение (устное или письменное), другие знаковые системы общения, например
художественные формы.
     Гарантирование Конституцией каждому свободы мысли означает невмешательство
государства в процесс формирования собственных мнений и убеждений человека,
защиту его от любого иного вмешательства, недопущение какого-либо идеологического
диктата, насилия или контроля над личностью.
     Свобода слова - это гарантированная государством возможность беспрепятственно
выражать свое мнение и убеждения по самым различным вопросам общественного,
государственного, иного характера посредством устного или печатного слова,
на собраниях, митингах, другими средствами. Свобода выражения мнения лежит
в основе многих других прав и свобод, прежде всего таких, как, например, право
на участие в выборах, право петиции, свобода совести, право на образование,
свобода творчества и др.
     Конституции советского периода гарантировали свободу слова, печати лишь
в соответствии с интересами народа и в целях укрепления и развития социалистического
строя (например, ст. 50 Конституции СССР 1977 г.). Об интересах и развитии
самой личности при этом даже не упоминалось. Действующая Конституция России
не обусловливает свободу мысли и слова какими-либо идеологическими рамками.
Наоборот: конституционные нормы о свободе мысли и слова должны действовать
в единстве с положениями Конституции о признании идеологического и политического
многообразия, недопущении установления какой бы то ни было идеологии в качестве
государственной или обязательной (ст. 13). Реально гарантированная свобода
выражения разнообразных взглядов, мнений, убеждений, свобода критики, оппозиции
является конкретным показателем демократизма общества.
     Положения Конституции России о свободе мысли и слова соответствуют международным
стандартам в этой сфере, установленным Всеобщей декларацией прав человека
(ст. 18, 19), Международным пактом о гражданских и политических правах (ст.
18, 19), Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод (ст.
9, 10).

     2. Свобода мысли и слова, выражения своего мнения чрезвычайно важна для
реального проявления свободы человека. Но эта свобода не может быть абсолютной,
безграничной. Слово как главное средство человеческого общения оказывает сильнейшее
воздействие на сознание и поведение людей. Оно может созидать и разрушать,
звать к социальному прогрессу и призывать к насилию, обогащать внутренний
мир человека и унижать личное достоинство. Этим объективно обусловлена необходимость
определенных нравственных и правовых ограничений, связанных с осуществлением
свободы слова.
     Часть 2 комментируемой статьи устанавливает главные правовые барьеры
против злоупотребления свободой слова, выражения мнения. Не допускается пропаганда
или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную
ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального,
религиозного или языкового превосходства.
     Хотя эти конституционные запреты и сформулированы в достаточно общем
виде, но дают вполне определенный ориентир поведения при осуществлении рассматриваемой
свободы. Их нарушение влечет за собой предусмотренную законом ответственность.
Так, ст. 74 Уголовного кодекса устанавливает уголовную ответственность за
нарушение равноправия граждан по признаку расы, национальности или отношения
к религии, в частности за пропаганду исключительности либо неполноценности
граждан по этим признакам.
     В преамбуле Закона РСФСР от 25 октября 1991 г. "О языках народов РСФСР"
(ВВС, 1991, N 50, ст. 1740) указано на недопустимость пропаганды вражды и
пренебрежения к любому языку, создания противоречащих конституционно установленным
принципам национальной политики препятствий, ограничений и привилегий в использовании
языков, иных нарушений законодательства о языках народов России. Такие нарушения
со стороны юридических и физических лиц, как установлено ст. 28 Закона, влекут
за собой ответственность и обжалуются в установленном порядке в соответствии
с законодательством.
     Основанные на Конституции конкретные запреты, касающиеся злоупотреблений
свободой слова, и соответствующие меры ответственности предусмотрены и в других
статьях УК, в ГК, КоАП. Так, в УК установлена ответственность за публичные
призывы к насильственному изменению конституционного строя или захвату власти
(ст. 70), к измене Родине, совершению террористического акта или диверсии
(ст. 70-1), за пропаганду войны, клевету и оскорбление (ст. 71, 130, 131),
изготовление или сбыт порнографических предметов (ст. 228), изготовление или
распространение произведений, пропагандирующих культ насилия и жестокости
(ст. 228-1), в КоАП - за распространение ложных сведений о кандидате в народные
депутаты или кандидате в Президенты (ст. 40-2) и др. Статья 152 ГК предусматривает
право гражданина требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство
или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет,
что они соответствуют действительности.
     Следует отметить, что и в законодательстве зарубежных стран содержится
немало строгих санкций за сочинение и умышленное искажение фактов, за призывы
к мятежу, поношение нации, республики, конституции, конституционных учреждений,
за утрату государственной тайны, распространение "непристойностей" и т.д.
     Разработаны и международные стандарты, направленные против злоупотреблений
свободой слова, информации, выражения своего мнения. В ч. 3 ст. 19 Международного
пакта о гражданских и политических правах предусмотрено, что пользование этими
свободами налагает особые обязанности и особую ответственность и, следовательно,
может быть сопряжено с некоторыми ограничениями, которые должны быть установлены
законом и являются необходимыми: а) для уважения прав и репутации других лиц;
б) для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья
или нравственности населения. Аналогичное положение содержится и в ч. 3 ст.
55 Конституции России.
     Реализация конституционных норм о свободе слова, выражения своего мнения
предполагает как беспрепятственное осуществление каждым этой свободы, создание
государством необходимых для этого правовых и организационных механизмов,
так и решительное пресечение злоупотреблений данной свободой. В Указе Президента
Российской Федерации от 23 марта 1995 г. "О мерах по обеспечению согласованных
действий органов государственной власти в борьбе с проявлениями фашизма и
иных форм политического экстремизма в Российской Федерации" (СЗ РФ, 1995,
N 13, ст. 1127) обращается внимание на участившиеся случаи разжигания социальной,
расовой, национальной и религиозной розни, распространение идей фашизма. Эти
крайне опасные явления в жизни нашего общества создают угрозу основам конституционного
строя, ведут к попранию конституционных прав и свобод человека и гражданина,
подрывают общественную безопасность и территориальную целостность России.
В Указе предусматривается целый комплекс мер по усилению борьбы с проявлениями
фашизма и иных форм политического экстремизма, по координации в связи с этим
деятельности Генеральной прокуратуры, МВД, ФСБ, Минюста, Комитета по печати,
органов исполнительной власти субъектов Федерации, органов местного самоуправления
и др.

     3. Мысли человека, воплощенные в его мнениях и убеждениях, характеризуют
внутренний мир человека, содержание его сознания, определяют его индивидуальность.
Мнения - более подвижный элемент сознания. Убеждения - устойчивая система
взглядов, характеризующая ценностные ориентации личности.
     Конституционная свобода мысли и слова означает не только возможность
беспрепятственно выражать свои мысли и убеждения, свое мнение, но и недопустимость
принуждения к их выражению или отказу от них. Этот запрет, предусмотренный
ч. 3 ст. 29, обязаны соблюдать все - государственные органы, органы местного
самоуправления, политические партии и другие общественные объединения, их
должностные лица, все члены общества. Тем самым охраняется внутренний мир
человека, гарантируется свободное развитие личности, в том числе право менять
свои убеждения, но не по принуждению, а по собственному выбору в процессе
познания реальности, свободных дискуссий, обсуждения различных идей.

     Примечание

     В связи с этим представляет интерес позиция Конституционного Суда Российской
Федерации, выраженная в его определении от 27 сентября 1995 г., касающемся
жалобы А.В. Козырева (ВКС, 1995, N 6, с. 2-4). Поводом для жалобы послужило
рассмотрение в одном из судов дела по иску В.В. Жириновского к НТВ и А.В.
Козыреву о защите чести и достоинства. А.В. Козырев считал, что ст. 7 ГК РСФСР
(как и ст. 152 нового ГК) о судебной защите чести и достоинства не соответствует
ст. 29 (ч. 1 и 3) Конституции, гарантирующей каждому свободу мысли и слова,
поскольку допускает возможность судебного опровержения любых сведений. По
мнению заявителя, существуют определенные сведения, которые не могут быть
предметом судебного опровержения, поскольку они являются выражением личного
мнения и взглядов, оценочных суждений того, кто их распространяет, и принуждение
к отказу от них - это вторжение в область "мысли и слова", "мнений и убеждений",
охраняемых ст. 29 Конституции.
     Конституционный Суд отметил, что право на судебную защиту чести и достоинства
и возложение на того, кто распространил порочащие сведения, обязанности доказать
их соответствие действительности не нарушают гарантированную Конституцией
свободу мысли и слова. Но в обращении поставлен важный и актуальный вопрос:
как добиться в каждом конкретном случае, чтобы требования защиты чести и доброго
имени не противоречили интересам свободной дискуссии по политическим проблемам
в демократическом обществе? Решение указанного вопроса относится к компетенции
судов общей юрисдикции.
     При рассмотрении в этих судах дел о защите чести и достоинства подлежат
установлению не только достоверность, но и характер распространения сведений,
исходя из чего суд должен решать, наносит ли распространение сведений вред
защищаемым Конституцией ценностям, укладывается ли это в рамки политической
дискуссии, как отграничить распространение недостоверной фактической информации
от политических оценок и возможно ли их опровержение по суду. Суды общей юрисдикции
вправе и обязаны обеспечивать должное равновесие при использовании конституционных
прав на защиту чести и достоинства, с одной стороны, и свободу слова - с другой.

     4. Право на свободное выражение своего мнения включает в себя право каждого
свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию
любым законным способом. Это право на свободу информации, гарантируемое ч.
4 комментируемой статьи, может осуществляться различными способами - посредством
межличностного общения, средств массовой информации (СМИ), материальных носителей
информации, учебных заведений, на собраниях и митингах, сходах граждан, через
различного рода клубы, лектории, наглядные средства (плакаты и т.п.) и иные
способы по собственному выбору. Законными эти способы считаются, если при
их использовании соблюдаются установленные законодательством правила, например
для СМИ, для проведения митингов, демонстраций, шествий и пикетирования.
     Свобода информации выражается прежде всего в праве каждого искать и получать
информацию. Применительно к СМИ это право конкретизировано в ст. 38 Закона
Российской Федерации от 27 декабря 1991 г. "О средствах массовой информации"
(ВВС, 1992, N 7, ст. 300), которая гласит, что граждане имеют право на оперативное
получение через СМИ достоверных сведений о деятельности государственных органов
и организаций, общественных объединений, их должностных лиц. Эти сведения
должны предоставляться СМИ по запросам редакций, а также путем проведения
пресс-конференций и в иных формах. Специально этому вопросу посвящен Федеральный
закон от 13 января 1995 г. "О порядке освещения деятельности органов государственной
власти в государственных средствах массовой информации" (СЗ РФ, 1995, N 3,
ст. 170).
     Более широко право на доступ к информации определено в Федеральном законе
от 20 февраля 1995 г. "Об информации, информатизации и защите информации"
(СЗ РФ, 1995, N 8, ст. 609), хотя он и касается главным образом документированной
информации. Граждане наряду с другими пользователями обладают равным правом
на доступ к государственным информационным ресурсам (в библиотеках, архивах,
фондах, банках данных, других информационных системах). Исключение составляет
информация с ограниченным доступом (ст. 12). Граждане и организации имеют
право на доступ к документальной информации и о них самих (ст. 14). Отказ
в доступе к открытой информации, как и к информации о самом себе, может быть
согласно ст. 13, 14, 24 Закона обжалован в суд.
     Свобода информации выражается также в праве каждого свободно передавать,
производить и распространять информацию законными способами. Отсюда вытекает
недопустимость монополии государства на производство и распространение информации.
Средства распространения информации могут быть как государственными, так и
общественными, частными. Так, ст. 7 Закона "О средствах массовой информации"
признает право гражданина, объединения граждан, постоянно проживающего в России
иностранного гражданина и лица без гражданства быть учредителем газеты или
иного СМИ. Согласно ст. 6 Закона "Об информации, информатизации и защите информации"
гарантируется право собственности граждан на информационные ресурсы и распоряжения
ими.
     Право на распространение информации законными способами означает и необходимость
соблюдения определенных ограничений к доступу информации, отнесенной к государственной
тайне или к конфиденциальной. Часть 4 комментируемой статьи предусматривает,
что перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным
законом.
     Законодательство о государственной тайне основывается на Конституции,
Законе Российской Федерации от 5 марта 1992 г. "О безопасности" (ВВС РФ, 1992,
N 15, ст. 769) и включает Закон Российской Федерации от 21 июля 1993 г. "О
государственной тайне", ряд других актов.
     Закон "О государственной тайне" определяет перечень сведений в военной
области, в сфере экономики, науки и техники, внешней политики и внешнеэкономической
деятельности, разведывательной, контрразведывательной и оперативно-розыскной
деятельности, которые могут быть отнесены к государственной тайне (ст. 5).
На основе этих положений и в соответствии со ст. 4 данного Закона Указом Президента
Российской Федерации от 30 ноября 1995 г. утвержден перечень сведений, отнесенных
к государственной тайне, а также перечень государственных органов, наделенных
полномочиями по распоряжению этими сведениями (СЗ РФ, 1995, N 49, ст. 4775).
За разглашение государственной тайны установлена ответственность вплоть до
уголовной (ст. 75, 76 УК).
     Конституционный Суд в постановлении от 20 декабря 1995 г. по жалобе С.
указал, что в силу нормы ч. 4 ст. 29 Конституции уголовная ответственность
за выдачу государственной тайны правомерна лишь при условии, что перечень
сведений, составляющих государственную тайну, содержится в официально опубликованном
для всеобщего сведения федеральном законе. Правоприменительное решение, включая
приговор суда, не может основываться на неопубликованном нормативном правовом
акте, что вытекает из ч. 3 ст. 15 Конституции (ВКС, 1995, N 6, с. 51).
     В то же время Закон "О государственной тайне" определяет перечень сведений,
не подлежащих засекречиванию, например о состоянии экологии, здравоохранения,
санитарии, демографии, образования, культуры, сельского хозяйства, о состоянии
преступности, фактах нарушения прав и свобод личности и др. (ст. 7). Граждане
вправе обжаловать в суд решения должностных лиц о засекречивании подобных
сведений.
     Законодательство запрещает также распространять конфиденциальную информацию,
прежде всего о частной жизни, нарушающую личную или семейную тайну, сведения,
составляющие коммерческую или иную специально охраняемую законом тайну. Это
налагает особые обязанности на журналистов, других носителей информации (см.,
например, ст. 40, 41, 49 Закона "О средствах массовой информации", ст. 10,
11, 21 Закона "Об информации, информатизации и защите информации").

     5. Наиболее значимым и влиятельным источником информирования общества
и личности являются СМИ. Поэтому в ч. 5 комментируемой статьи особо гарантируется
свобода массовой информации. Она означает свободное распространение через
СМИ любой информации, кроме конфиденциальной и составляющей государственную
тайну, отражение в этой информации политического и идеологического плюрализма,
запрет цензуры. Под СМИ понимаются пресса, радио-, теле-, видео-, кинохроникальные
программы, информационные агентства и иные формы периодического распространения
массовой информации, предназначенной для неограниченного круга лиц.
     Конституционное установление о гарантированности свободы массовой информации
конкретизировано в Законе "О средствах массовой информации" и распространяется
на все виды СМИ - государственные, общественные, частные. Воспрепятствование
в какой бы то ни было форме со стороны граждан, должностных лиц государственных
органов и организаций, общественных объединений законной деятельности СМИ
Закон определяет как ущемление свободы массовой информации, влекущее уголовную,
административную, дисциплинарную или иную ответственность в соответствии с
законодательством (ст. 25, 58). В то же время Закон признает недопустимым
и злоупотребление свободой массовой информации, влекущее такую же ответственность
(ст. 4, 59).
     На конституционном уровне установлен и запрет цензуры. Статья 3 Закона
"О средствах массовой информации" определяет цензуру массовой информации как
требование от редакции СМИ со стороны должностных лиц, государственных органов,
организаций, учреждений или общественных объединений предварительно согласовывать
сообщения и материалы (кроме случаев, когда должностное лицо является автором
или интервьюируемым), а равно наложение запрета на распространение сообщений
и материалов, их отдельных частей. В советские времена цензурой повсеместно
занималась такая организация, как Главлит. Названный Закон четко определяет,
что не допускается создание и финансирование организаций, учреждений, органов
или должностных лиц, в задачи либо функции которых входит осуществление цензуры
массовой информации (ст. 3).
     На практике предстоит еще немало сделать, чтобы в полной мере обеспечить
свободу массовой информации. На имеющиеся в этой сфере нерешенные проблемы
экономического, правового, организационного характера указывается в постановлении
Государственной Думы от 10 февраля 1995 г. "О выполнении в Российской Федерации
статьи 29 Конституции Российской Федерации" (СЗ РФ, 1995, N 8, ст. 648). Укреплению
гарантий экономической самостоятельности СМИ служат Федеральный закон от 1
декабря 1995 г. "О государственной поддержке средств массовой информации и
книгоиздания Российской Федерации", Указ Президента Российской Федерации от
6 октября 1995 г. "О совершенствовании телерадиовещания в Российской Федерации"
(СЗ РФ, 1995, N 41, ст. 3878; N 49, ст. 4698).
     Защита свободы массовой информации осуществляется и в судах. Так, постановлением
Конституционного Суда от 19 мая 1993 г. было признано неконституционным постановление
Верховного Совета Российской Федерации от 17 июля 1992 г. "О газете "Известия"",
затрагивавшее права газеты, журналистского коллектива. Конституционный Суд
признал недопустимым такие решения, которые способствуют оказанию давления
на газету, затрудняют ее существование как независимого СМИ и ограничивают
тем самым свободу массовой информации (ВКС, 1994, N 2-3, с. 64-74).
     В декабре 1993 г. была образована Судебная палата по информационным спорам
при Президенте Российской Федерации, действующая на основе Положения о ней,
утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 31 января 1994 г.
(САПП, 1994, N 6, ст. 434). Палата не входит в систему судебных органов. Ее
основной задачей является содействие Президенту в эффективной реализации им
конституционных полномочий гаранта закрепленных Конституцией прав, свобод
и законных интересов в сфере массовой информации. Судебная палата рассматривает
споры, связанные с ущемлением свободы массовой информации или с недобросовестным
использованием этой свободы, с обеспечением принципов равноправия и политического
плюрализма в сфере массовой информации, другие споры и дела в этой сфере,
если они не отнесены к юрисдикции судов. Судебная палата выносит решения и
рекомендации в адрес СМИ, вправе вносить представления в прокуратуру, суд,
другие органы.

0

6

Статья 29

     1. Каждому гарантируется свобода мысли и слова.
     2. Не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую,
национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального,
расового, национального, религиозного или языкового превосходства.
     3. Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений
или отказу от них.
     4. Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить
и распространять информацию любым законным способом. Перечень сведений, составляющих
государственную тайну, определяется федеральным законом.
     5. Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается.

     Комментарий к статье 29

     Статья провозглашает и гарантирует духовную, творческую свободу свободу
идей, мнений, убеждений, их беспрепятственного гласного выражения. Статья
действует во взаимосвязи с положениями ст. 13, 24, 28, 43, 44 Конституции.
     Часть 2 ст. 29 формулирует виды злоупотреблений свободой мысли и слова.
В нашем многонациональном обществе с учетом его исторического прошлого ограничения,
защищающие от дискриминации человека и гражданина, приобретают особое значение.
Кроме того, в ч. 3 ст. 17 Конституции устанавливается: "Осуществление прав
и свобод человека не должно нарушать права и свободы других лиц". Недопустимо
злоупотребление свободой слова, нарушающей право других граждан на достоинство
личности, на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту
своей чести и доброго имени.
     К числу недопустимых должны быть отнесены злоупотребления свободой мысли
и слова, указанные в ч. 3 ст. 19 Пакта о гражданских и политических правах,
согласно которой пользование свободой мнений налагает особые обязанности и
особую ответственность и, следовательно, сопряжено с некоторыми ограничениями.
Таковыми являются права других лиц, их репутация, а также охрана государственной
безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения.
     В ч. 3 ст. 29 Конституции с учетом тоталитарного прошлого нашего государства
заложена еще одна гарантия - свободы мысли и слова. Обязанность соблюдать
это положение распространяется на государство, любую партию, общественную
организацию, отдельную личность.
     Часть 4 статьи конкретизирует ч. 1, поскольку свобода информации является
элементом свободы мысли и слова. Здесь перечислены действия, связанные с информацией,
которые могут свободно осуществляться личностью. В этой же части статьи установлено
ограничение на действия с информацией, составляющей государственную тайну.
     Часть 5 устанавливает свободу деятельности средств массовой информации
и запрещает цензуру. Эти положения уже закреплены в Законе РФ о средствах
массовой информации от 27 декабря 1991 г. <26>. Статья 3 этого Закона запрещает
цензуру как требование должностных лиц, государственных органов, организаций,
учреждений, общественных объединений предварительно согласовывать с ними сообщения
и материалы, подготовленные редакциями средств массовой информации (кроме
случаев, когда должностное лицо является автором или интервьюируемым).
     Статья 29 демократична, но требует некоторых дополнений в текущем законодательстве.
Дело в том, что по соглашениям СБСЕ наше государство приняло обязательство
соблюдать не только принцип бесцензурной деятельности средств массовой информации,
но и принцип общественного плюрализма. Конкретно это означает, в частности,
гарантированный доступ на телерадиовещание различным общественным движениям,
партиям, независимым профсоюзам. Страны, особенно пережившие период тоталитаризма,
заложили указанное положение в своих конституциях. В нашем текущем законодательстве
предстоит закрепить этот фундаментальный принцип современности, без которого
свобода мысли и слова не сможет воплотиться во всей своей полноте.

0

7

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 27 сентября 1995 г. N 69-О

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА
КОЗЫРЕВА АНДРЕЯ ВЛАДИМИРОВИЧА

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Ю.Д. Рудкина, судей: М.В. Баглая, Н.Т. Ведерникова, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, В.Д. Зорькина, А.Л. Кононова, Т.Г. Морщаковой, В.И. Олейника, В.Г. Стрекозова, О.И. Тиунова, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,
заслушав в пленарном заседании заключение судьи О.С. Хохряковой, проводившей на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы А.В. Козырева,

установил:

1. А.В. Козырев обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с просьбой признать не соответствующей Конституции Российской Федерации статью 7 ГК РСФСР.
Поводом для обращения послужило начатое Пресненским межмуниципальным народным судом города Москвы в мае 1994 года судебное разбирательство по иску В.В. Жириновского к НТВ и А.В. Козыреву о защите чести и достоинства на основании части первой статьи 7 ГК РСФСР, согласно которой гражданин или организация вправе требовать по суду опровержения порочащих их честь и достоинство сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности.
Заявитель полагает, что статья 7 ГК РСФСР в редакции от 11 июня 1964 года (как и статья 152 нового Гражданского кодекса Российской Федерации) не соответствует статье 29 (части 1 и 3) Конституции Российской Федерации, гарантирующей каждому свободу мысли и слова и устанавливающей, что никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них, поскольку допускает возможность судебного опровержения любых сведений. Между тем, по мнению заявителя, существуют определенные сведения, которые не могут быть предметом судебного опровержения, поскольку они являются выражением личного мнения и взглядов, оценочными суждениями того, кто их распространяет, и принуждение к отказу от них - это вторжение в область "мысли и слова", "мнений и убеждений", охраняемых статьей 29 Конституции Российской Федерации. Распространение таких сведений не может рассматриваться как посягательство на чьи-либо честь и достоинство, так как они лишь формируют репутацию лица, их распространившего.
2. В соответствии с частью второй статьи 36 и пунктом 1 статьи 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" основанием к рассмотрению дела по жалобам граждан в Конституционном Суде Российской Федерации является обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции Российской Федерации тот или иной закон, затрагивающий конституционные права и свободы граждан. Предписание части первой статьи 7 ГК РСФСР о праве гражданина или организации требовать по суду опровержения порочащих их честь и достоинство сведений не свидетельствует о такой неопределенности. Указанная статья, устанавливая гражданско-правовые способы защиты чести и достоинства, является важной гарантией конституционного права на защиту чести и доброго имени, предусмотренного статьей 23 (часть 1) Конституции Российской Федерации.
Право на судебную защиту чести и достоинства и возложение на того, кто распространил порочащие сведения, обязанности доказать их соответствие действительности не нарушают гарантированную Конституцией Российской Федерации свободы мысли и слова. Связанные с обеспечением конституционных требований уважения достоинства личности допустимые ограничения при использовании свободы слова строго очерчены Конституцией Российской Федерации и вытекают из предписаний со статей 17 (часть 3), 29 (часть 2) и 55 (часть 3). Из этих конституционных положений следует, что права и свободы, в том числе и свобода слова, не должны использоваться во вред основам конституционного строя, нравственности, правам и законным интересам других лиц, безопасности государства.
3. В обращении А.В. Козырева в Конституционный Суд Российской Федерации поставлен важный и актуальный вопрос: как добиться в каждом конкретном случае, чтобы требования защиты чести и доброго имени не противоречили интересам свободной дискуссии по политическим проблемам в демократическом обществе? Решение указанного вопроса относится к компетенции судов общей юрисдикции.
При рассмотрении в судах общей юрисдикции дел о защите чести и достоинства подлежит установлению и оценке не только достоверность, но и характер распространенных сведений, исходя из чего суд должен решать, наносит ли распространение сведений вред защищаемым Конституцией Российской Федерации ценностям, укладывается ли это в рамки политической дискуссии, как отграничить распространение недостоверной фактической информации от политических оценок и возможно ли их опровержение по суду. Исправление судебных ошибок, допущенных при решении указанных вопросов, относится к компетенции судов вышестоящих инстанций, включая Верховный Суд Российской Федерации.
Для предупреждения вынесения необоснованных судебных решений и принимая во внимание особенности и сложность исследования такого рода обстоятельств, Верховный Суд Российской Федерации может использовать свое конституционное правомочие и дать судам разъяснения, касающиеся судебной практики по данной категории дел. Суды общей юрисдикции вправе и обязаны обеспечивать должное равновесие при использование конституционных прав на защиту чести и достоинства, с одной стороны, и свободу слова - с другой.
На фоне закрепленного Конституцией Российской Федерации (статья 13) идеологического и политического многообразия и многопартийности, в условиях активных политических предвыборных кампаний указанные полномочия судебной власти приобретают особое практическое значение. Однако Конституционный Суд Российской Федерации согласно части третьей статьи 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" не вправе принимать на себя их осуществление, поскольку это связано с установлением фактических обстоятельств дела, относящихся к компетенции других судов.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 1 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. В принятии к рассмотрению жалобы гражданина Козырева Андрея Владимировича отказать.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

Заместитель Председателя
Конституционного Суда
Российской Федерации
Т.Г.МОРЩАКОВА

Судья - секретарь
Конституционного Суда
Российской Федерации
Ю.Д.РУДКИН

0

8

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 20 декабря 1995 г. No. 17-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ РЯДА ПОЛОЖЕНИЙ
ПУНКТА "А" СТАТЬИ 64 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РСФСР В СВЯЗИ
С ЖАЛОБОЙ ГРАЖДАНИНА В.А. СМИРНОВА

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Б.С. Эбзеева, судей М.В. Баглая, Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, А.Л. Кононова, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, О.И. Тиунова, В.Г. Ярославцева, с участием представителя стороны, обратившейся с жалобой в Конституционный Суд Российской Федерации - адвоката И.Л. Петрухина, руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности ряда положений пункта "а" статьи 64 Уголовного кодекса РСФСР.
Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина В.А. Смирнова на нарушение его конституционных прав и свобод пунктом "а" статьи 64 УК РСФСР, примененным в его деле.
Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые положения пункта "а" статьи 64 УК РСФСР, устанавливающие уголовную ответственность за измену Родине в форме выдачи государственной или военной тайны иностранному государству, бегства за границу или отказа возвратиться из-за границы, оказания иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности.
Заслушав сообщение судьи - докладчика Н.В. Селезнева, объяснения представителя стороны, обратившейся с жалобой, выступления экспертов, специалиста, а также приглашенного в заседание представителя Генеральной прокуратуры Российской Федерации, исследовав имеющиеся материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Судебной коллегией по уголовным делам Московского городского суда 26 октября 1982 года гражданин В.А. Смирнов признан виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктом "а" статьи 64 УК РСФСР ("Измена Родине").
Кассационная и последующие жалобы В.А. Смирнова на незаконность и необоснованность приговора были оставлены без удовлетворения. 19 июня 1991 года Президиум Верховного Суда РСФСР, рассмотрев дело по протесту первого заместителя Генерального прокурора РСФСР, оставил приговор в силе, подтвердив тем самым вывод о виновности В.А. Смирнова в измене Родине, выразившейся в отказе возвратиться из-за границы, выдаче государственной тайны иностранным государствам и оказании им помощи в проведении враждебной деятельности.
В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации заявитель утверждает, что указанные положения пункта "а" статьи 64 УК РСФСР противоречат ряду норм Конституции Российской Федерации о правах и свободах граждан, не согласуются с общепризнанными принципами и нормами международного права и в результате их применения в конкретном уголовном деле были нарушены его права и свободы, последствия чего сохраняются и в настоящее время.
2. Конституция Российской Федерации закрепляет суверенную государственность России, целостность и неприкосновенность ее территории в качестве одной из основ конституционного строя (преамбула части 1 и 3 статьи 4). Органы государственной власти в пределах своих полномочий осуществляют предусмотренные Конституцией Российской Федерации и федеральными законами меры по охране суверенитета Российской Федерации, ее независимости и государственной целостности, обеспечению обороны страны и безопасности государства (статьи 71, 80, 82, 83, 87, 114 и другие Конституции Российской Федерации).
Гражданин и государство в Российской Федерации связаны взаимными правами, ответственностью и обязанностями. Гарантируя права и свободы человека и гражданина и обеспечивая их защиту, государство одновременно вправе устанавливать в федеральном законе ограничения прав и свобод в целях обеспечения обороны страны и безопасности государства (часть 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации), в том числе предусматривать уголовную ответственность за деяния, умышленно совершенные в ущерб основным ценностям конституционного строя. При этом правомерное осуществление гражданином своих конституционных прав и свобод не может рассматриваться как нанесение ущерба суверенитету Российской Федерации, обороне страны и безопасности государства и влечь для него неблагоприятные правовые последствия, в частности в форме уголовной ответственности за государственную измену (измену Родине).
3. В жалобе гражданина В.А. Смирнова содержится требование признать неконституционным положение пункта "а" статьи 64 УК РСФСР, в соответствии с которым бегство за границу или отказ возвратиться из-за границы квалифицируются как одна из форм измены Родине, т.е. как деяние, умышленно совершенное гражданином в ущерб суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности. По мнению заявителя, это положение противоречит статье 27 (часть 2) Конституции Российской Федерации.
Согласно статье 27 (часть 2) Конституции Российской Федерации каждый может свободно выезжать за пределы Российской Федерации; гражданин Российской Федерации имеет право беспрепятственно возвращаться в Российскую Федерацию.
Конкретизация правомочий, составляющих содержание этого права, порядок и условия его реализации определяются Законом СССР "О порядке выезда из Союза Советских Социалистических Республик и въезда в Союз Советских Социалистических Республик граждан СССР", действие которого в соответствии с Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 22 декабря 1992 г. No. 4183-1 "О вступлении в силу на территории Российской Федерации Закона СССР "О порядке выезда из СССР и въезда в СССР граждан СССР" с 1 января 1993 года распространено на территорию Российской Федерации. В этом Законе предусмотрены ограничения в праве на выезд, связанные с обеспечением безопасности и других охраняемых государством интересов, но эти ограничения носят временный характер и не лишают гражданина самого права свободно выезжать из страны и беспрепятственно в нее возвращаться.
Такое положение согласуется с содержащимися в пункте 2 статьи 12 Международного пакта о гражданских и политических правах и других международных актах установлениями о праве каждого человека покидать любую страну, включая свою собственную, и об отсутствии у него какой-либо обязанности возвращаться в эту страну.
Ограничения права свободно выезжать за пределы Российской Федерации, как и любого иного конституционного права, допустимы в строго определенных статьей 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации целях. Эти ограничения не могут толковаться расширительно и не должны приводить к умалению других гражданских, политических и иных прав, гарантированных гражданам Конституцией и законами Российской Федерации, и влечь уголовную ответственность за бегство за границу и отказ возвратиться из-за границы, квалифицируемые в соответствии с пунктом "а" статьи 64 УК РСФСР как измена Родине. Предусмотренное оспариваемой нормой деяние в силу Конституции Российской Федерации, а также международных договоров с участием Российской Федерации не может рассматриваться как преступление, посягающее на оборону, суверенитет, территориальную неприкосновенность, государственную безопасность или обороноспособность, служить самостоятельным основанием для уголовной ответственности за измену Родине.
4. Заявитель оспаривает конституционность и другой формы измене Родине - выдачи государственной или военной тайны иностранному государству - в связи с тем, что в бланкетную диспозицию этой нормы включаются секретные и поэтому не доступные гражданам перечни сведений, составляющих государственную тайну. Такое положение, по его мнению, не соответствует конституционным требованиям об условиях и пределах регулирования прав, обязанностей и ответственности граждан, в частности требованию о том, что любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения (часть 3 статьи 15 Конституции Российской Федерации).
Гарантированные в статье 29 Конституции Российской Федерации свобода мысли и слова, право каждого свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию могут осуществляться любым законным способом. Эти права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо, в частности, в целях обеспечения обороны страны и безопасности государства.
Следовательно, государство вправе относить те или иные сведения в области военной, экономической и других видов деятельности, распространение которых может нанести ущерб обороне страны и безопасности государства, к государственной тайне. В связи с этим статьей 29 (часть 4) Конституции Российской Федерации предусмотрено, что перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом. Государство вправе также определять средства и способы охраны государственной тайны, в том числе устанавливать уголовную ответственность за ее разглашение и выдачу иностранному государству.
Однако в силу указанной конституционной нормы уголовная ответственность за выдачу государственной тайны иностранному государству правомерна лишь при условии, что перечень сведений, составляющих государственную тайну, содержится в официально опубликованном для всеобщего сведения федеральном законе. Правоприменительное решение, включая приговор суда, не может основываться на неопубликованном нормативном правовом акте, что вытекает из статьи 15 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
Реализация требования статьи 29 (часть 4) Конституции Российской Федерации обеспечивается Законом Российской Федерации от 21 июля 1993 года "О государственной тайне", в котором определено понятие государственной тайны и указаны сведения, относимые к государственной тайне.
Таким образом, установление уголовной ответственности за выдачу государственной или военной тайны иностранному государству не противоречит Конституции Российской Федерации, ее статьям 15 (часть 3), 29 (часть 4), 55 (часть 3).
5. В жалобе В.А. Смирнова поставлен вопрос о признании не соответствующим Конституции Российской Федерации и такой формы измены Родине, как оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против Российской Федерации, ввиду неопределенности признаков данного состава преступления.
Установление уголовной ответственности за измену Родине в форме оказания иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против Российской Федерации, умышленно совершенное гражданином в ущерб ее суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности, не противоречит Конституции Российской Федерации, ее статьям 4 (части 1 и 3), 55 (часть 3), 59 (часть 1).
Определение степени формализации признаков того или иного преступления как составная часть нормотворческого процесса - исключительная компетенция законодателя. Необходимые же разъяснения по возникающим в судебной практике вопросам применения норм уголовного законодательства, согласно статье 126 Конституции Российской Федерации, дает Верховный Суд Российской Федерации.
На основании изложенного и руководствуясь частью первой статьи 71, статьями 72, 75 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать положение пункта "а" статьи 64 УК РСФСР, квалифицирующее бегство за границу или отказ возвратиться из-за границы как форму измены Родине, не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 27 (часть 2), 55 (часть 3).
Согласно частям первой и третьей статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" указанное положение пункта "а" статьи 64 УК РСФСР утрачивает силу с момента провозглашения настоящего Постановления.
2. Признать положение пункта "а" статьи 64 УК РСФСР, квалифицирующее выдачу государственной или военной тайны иностранному государству как форму измены Родине, соответствующим Конституции Российской Федерации.
3. Признать положение пункта "а" статьи 64 УК РСФСР, квалифицирующее оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против Российской Федерации как форму измены Родине, соответствующим Конституции Российской Федерации.
4. Согласно части второй статьи 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" уголовное дело в отношении В.А. Смирнова в части применения положения пункта "а" статьи 64 УК РСФСР, признанного настоящим Постановлением неконституционным, подлежит пересмотру Верховным Судом Российской Федерации в установленном порядке, если для этого не имеется других препятствий.
5. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является окончательным, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непосредственно.
6. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации", "Российской газете", а также иных официальных изданиях органов государственной власти Российской Федерации. Постановление должно быть также опубликовано в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации



ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Н.В. ВИТРУКА ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ РЯДА
ПОЛОЖЕНИЙ ПУНКТА "А" СТАТЬИ 64 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА
РСФСР В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ ГРАЖДАНИНА В.А. СМИРНОВА

Проверка конституционности ряда положений пункта "а" статьи 64 УК РСФСР по жалобе гражданина В.А. Смирнова может быть осуществлена на основе предварительного решения общетеоретического вопроса об объеме содержания и допустимых пределах реализации конституционных прав граждан, о возможности их ограничения. Конституционное право гражданина не безгранично: его содержание и пределы осуществления зависят от соотношения с другими конституционными правами и свободами гражданина, его конституционными обязанностями. Более того, права и свободы человека и гражданина, согласно части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации, могут быть ограничены федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности и здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
В целях рационального сочетания, гармонии интересов общества, государства и личности законодатель наряду с определением содержания конституционного права устанавливает порядок его реализации. Цель процессуального порядка реализации права состоит в обеспечении (гарантировании) пользования конкретными благами и ценностями, лежащими в основе содержания права. Процессуальный порядок реализации права может выступать и в качестве известного средства его ограничения для определенной категории граждан. Ограничение прав и свобод гражданина может быть осуществлено посредством исключения той или иной возможности (правомочия) из содержания права (свободы), а также путем установления специального порядка его реализации. Проследим это на примере конституционного права, установленного статьей 27 (часть 2) Конституции Российской Федерации: "Каждый может свободно выезжать за пределы Российской Федерации". Настоящая конституционная норма соответствует требованиям международно-правовых документов (часть 2 статьи 13 Всеобщей декларации прав человека, часть 2 статьи 12 Международного пакта о гражданских и политических правах и др.). Реализация данного конституционного права может находиться в зависимости от выполнения гражданином его юридических обязанностей. К примеру, не может свободно покинуть пределы Российской Федерации гражданин, отбывающий меру уголовного наказания в виде лишения свободы.
В соответствии с положениями части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации конституционное право каждого свободно выезжать за пределы Российской Федерации может быть ограничено для определенной категории граждан путем установления специального порядка выезда за границу, предполагающего получение разрешения на выезд и возможности отказа со стороны компетентных органов на выезд при наличии установленных в законе оснований либо разрешение на выезд при условии выполнения гражданином определенных обязанностей, например, обязанности возвращения на Родину в установленные сроки.
Известное ограничение права каждого свободно выезжать за пределы страны содержится и в установлении иными государствами своих условий, правил въезда в их страну (получение, например, визы).
В жалобе гражданина В.А. Смирнова оспаривается конституционность положения пункта "а" статьи 64 УК РСФСР, согласно которому бегство за границу и отказ возвратиться из-за границы на Родину, умышленно совершенное гражданином в ущерб суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности страны, рассматривается как самостоятельная форма измены Родине ввиду того, что, по мнению заявителя, это положение противоречит статье 27 (часть 2) Конституции Российской Федерации, содержание которой приводилось выше.
Бегством за границу может считаться лишь незаконный способ оставления гражданином территории своей страны, то есть пересечение границы с нарушением правил выезда за границу, а отказ возвратиться из-за границы на Родину в уголовно-правовом смысле может быть только в случаях действия обязанности гражданина, к примеру, обладающего государственной тайной, возвратиться на Родину в установленные сроки, что может определяться, к примеру, сроком заграничной командировки. Нарушение установленных правил выезда и возвращения на Родину в случаях наличия такой обязанности перед государством может быть квалифицировано законодателем в качестве административного или уголовного правонарушения, в зависимости от степени их общественной опасности. Такую квалификацию осуществляет законодатель на конституционном либо законодательном уровне.
Вопрос о криминализации бегства за границу и отказа возвратиться на Родину не является предметом конституционного регулирования, тем более в качестве самостоятельной формы измены Родине. Положительный ответ на данный вопрос был дан законодателем на законодательном уровне в содержании пункта "а" статьи 64 УК РСФСР. Однако судебная практика применения пункта "а" статьи 64 УК РСФСР показала, что указанные действия - бегство за границу и отказ возвратиться на Родину - в качестве самостоятельной формы измены Родине не могут существовать де факто. Указанные действия органично входят в состав других форм измены Родине (выдача иностранному государству государственной или военной тайны, оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против Российской Федерации), в их объективную сторону. На этой же позиции стояла и уголовно-правовая теория последних лет. Суды общей юрисдикции, рассматривавшие данную категорию уголовных дел, инкриминировали гражданам бегство за границу и отказ возвратиться на Родину в качестве измены Родине в одном ряду с другими формами измены Родине. В этом случае суды общей юрисдикции скорее действовали, руководствуясь идеолого - политическими установками, нежели принципами и логикой права и закона, выступали орудием преследования граждан за политические убеждения. Конституция Российской Федерации, предусматривающая право для каждого свободно выезжать за пределы Российской Федерации, не отрицает, а предполагает действие статьи 55 (часть 3), установившей, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом. Установление ограничений конституционного права каждого свободно выезжать за пределы Российской Федерации допустимо, если они соответствуют требованиям части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации. В силу этого допустимо и установление специальных юридических обязанностей граждан при реализации конституционного права свободно покидать страну, а также юридической обязанности возвратиться на Родину для особой категории лиц, обладающих, к примеру, государственной тайной. Определение конкретных видов правонарушений за нарушение обязанностей при осуществлении конституционного права свободно покидать страну, в том числе криминализация и декриминализация составов преступлений, не входит в предмет конституционного регулирования, а составляет исключительную компетенцию законодателя и решается им на законодательном уровне. Это положение в равной мере относится и к квалификации выдачи иностранному государству государственной или военной тайны либо оказанию иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против Российской Федерации как самостоятельных составов преступлений либо как самостоятельных форм измены Родине.
Исходя из уголовно-правовой теории и судебной практики, можно признать, что содержание пункта "а" статьи 64 УК РСФСР относительно бегства за границу или отказа возвратиться из-за границы на Родину как самостоятельной формы измены Родине является несовершенным и, возможно, даже ошибочным с позиции законодательного регулирования данного вида отношений между государством и личностью, ибо в данном случае нет необходимой ясности и четкости в решении вопроса о степени общественной опасности указанных неправомерных действий специальной категории лиц. Однако этот вопрос не является предметом конституционного регулирования.
С позиций конституционных положений законодатель имеет право устанавливать ограничения в содержании и реализации конституционного права свободно выезжать за пределы Российской Федерации, равно как и устанавливать специальный порядок осуществления данного права, предполагающего в том числе и обязанность возвращения из-за границы на Родину для специальной категории лиц. Выход за рамки конституционного права свободно покидать страну, нарушение порядка реализации указанного права, в том числе обязанности возвратиться из-за границы на Родину, может быть законодателем признано в качестве административного деликта либо уголовного преступления в зависимости от степени общественной опасности указанных правонарушений. Это в полной мере соответствует положениям действующей Конституции Российской Федерации.
В жалобе гражданина В.А. Смирнова оспаривается конституционность положения пункта "а" статьи 64 УК РСФСР о выдаче иностранному государству государственной или военной тайны в силу существования неопубликованных для всеобщего сведения нормативно - правовых актов о сведениях, составляющих государственную тайну, что позволяет, по мнению автора жалобы, привлекать к уголовной ответственности за измену Родине без вины.
Часть 4 статьи 29 Конституции Российской Федерации устанавливает, что перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом, который в силу того, что он затрагивает права, свободы и обязанности человека и гражданина, должен быть опубликован официально для всеобщего сведения (часть 3 статьи 15 Конституции Российской Федерации). Однако это требование нельзя абсолютизировать. Известно, что на практике издаются подзаконные акты, которые конкретизируют положения федерального закона о государственной тайне по ее видам, субъектам (носителям) и т.п. В них предусматриваются организационные и иные меры, направленные на обеспечение и охрану государственной тайны. По мнению заявителя, все эти акты должны быть официально опубликованы для всеобщего сведения, и только в этом случае гражданин, выдавший государственную тайну иностранному государству, подлежит уголовной ответственности на основе пункта "а" статьи 64 УК РСФСР. С этим аргументом нельзя согласиться, так как данные акты являются актами специального действия, они должны быть известны лишь тем лицам, к которым они обращены, так как касаются государственной тайны.
Вопрос о ссылке в судебных приговорах на нормативные акты, регулирующие вопросы государственной тайны, - это вопрос достаточности для юридической квалификации уголовно наказуемых деяний, и он должен решаться в каждом конкретном случае, исходя из установленных обстоятельств дела, а не априори.
Одновременно можно согласиться с автором жалобы в том, что к недостаткам формулировки выдачи иностранному государству государственной или военной тайны в качестве формы измены Родине следует отнести недостаточную ясность и четкость определения субъективной стороны (вины, мотивов, целей). Недостатки такого рода могут и должны быть устранены самим законодателем.
И, наконец, в жалобе В.А. Смирнова оспаривается конституционность такой формы измены Родине, как оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против Российской Федерации, ввиду неопределенности данного состава преступления. Следует согласиться с тем, что в такой формулировке не просматривается тот необходимый уровень общественной опасности оказания помощи иностранному государству в проведении враждебной деятельности против Российской Федерации, который позволял бы с достаточной степенью объективности, ясности и четкости рассматривать подобные деяния как измену Родине. Однако этот недостаток (пусть даже серьезный!), равно как и другие недостатки формулирования составов преступлений, в особенности, что касается их субъективной стороны (вины, мотивов, целей), должен исправить сам законодатель.
Известное влияние на формирование практики по применению оспариваемых положений пункта "а" статьи 64 УК РСФСР могут оказать высшие судебные инстанции при обобщении судебной практики по данной категории уголовных дел.
В жалобе гражданина В.А. Смирнова оспаривается установление ряда элементов объективной и субъективной сторон выдачи иностранному государству государственной тайны (например, является ли государственной тайной характеристика В.А. Смирновым ученых - коллег и должностных лиц, выданная представителю иностранного государства). Это входит в установление фактических обстоятельств уголовного дела В.А. Смирнова. Возможно предположить, что по уголовному делу В.А. Смирнова допущены судебные ошибки, но они не могут быть предметом рассмотрения Конституционного Суда.
На основании изложенного прихожу к выводу, что все вопросы, поставленные в жалобе В.А. Смирнова и разрешаемые в пункте "а" статьи 64 УК РСФСР, не получили разрешения в Конституции Российской Федерации, а также по своему содержанию, характеру и значению не относятся к числу конституционных. В силу указанных причин на основании требований статьи 68 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" дело о проверке конституционности оспариваемых положений пункта "а" статьи 64 УК РСФСР в связи с жалобой В.А. Смирнова не подведомственно Конституционному Суду Российской Федерации, и производство по делу подлежит прекращению.



ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
А.Л. КОНОНОВА ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ РЯДА
ПОЛОЖЕНИЙ ПУНКТА "А" СТАТЬИ 64 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА
РСФСР В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ ГРАЖДАНИНА В.А. СМИРНОВА

1. В соответствии со статьей 74 Закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд, принимая решение по делу, оценивает как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из места в системе правовых актов. Практика же применения статьи 64 УК РСФСР слишком серьезна и вопиюща, чтобы быть полностью проигнорированной в решении суда.
Статья 64 УК РСФСР в течение многих лет за редким исключением случаев подлинного шпионажа являлась фактическим инструментом политических репрессий, борьбы с инакомыслием, политическими противниками, способом жестокого подавления общепризнанных прав и свобод человека и гражданина, охраны советского социалистического государства, наименование которого, кстати, сохраняется как в названии Кодекса, так и в тексте самой статьи.
В историко-правовом отношении эта статья наследует все признаки печально известной в годы сталинского террора статьи 58 прежнего УК о контрреволюционных преступлениях. Крайняя идеологизированность этого состава преступления ярко усматривается из весьма типичного его определения в Курсе советского уголовного права: "Измена Родине - это измена политической и социальной среде, к которой человек принадлежит. Она представляет собой посягательство на единство гражданина с этой средой, противоестественный разрыв с нею, глубоко отрицательный социальный факт (?!). Это предательство народа, строящего коммунистическое общество, непосредственная помощь империалистической реакции, поджигателям войны, злейшим врагам прогрессивного человечества". (ЛГУ, 1973).
Уже само наименование преступления "измена Родине" не имеет четкого юридического содержания, а представляется скорее морально-политической оценкой. Характерно, что вместо правового понятия "выезд за границу" употреблено негативно-оценочное - "бегство". Абсолютно неопределенными, допускающими любые толкования являются понятия "ущерб суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности СССР". Не поддается формализированному анализу и конкретизации деяние, обозначенное как "оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности".
Представляется, что неопределенность как терминологии, так и юридического содержания целого ряда составов преступлений, включенных в статью 64 УК РСФСР, заведомо допущена законодателем именно в целях возможности их расширительного толкования и свободы усмотрения правоприменительных органов, что противоречит общим принципам права и принципам уголовного права в частности.
Отказ заявителю В.А. Смирнову в 1991 и 1995 гг. в пересмотре его дела в порядке надзора, как и ряд аналогичных проблем реабилитации жертв политических репрессий, показывает, что правоприменитель до настоящего времени стоит на тех же позициях. Политическая практика последних лет с элементами возрождения державного патриотизма, тоталитарного правосознания свидетельствует об опасности использования не дисквалифицированных до сих пор положений статьи 64 УК РСФСР в борьбе против политических оппонентов - "предателей", "изменников", "врагов народа" и т.п., в целях ограничения политических и других конституционных прав граждан. Все это говорит о высокой степени актуальности рассматриваемого вопроса.
2. В решении Конституционного Суда правильно указано на противоречие "бегства за границу или отказа возвратиться из-за границы" как нормы п. "а" статьи 64 УК РСФСР, положениям части 2 статьи 27 и части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации, а также на то, что такие действия по своему характеру не могут быть посягательством на суверенитет, территориальную неприкосновенность, государственную безопасность, обороноспособность государства.
Однако в решении недостаточно полно обоснована невозможность квалификации подобных действий как измены Родине.
Буквальное толкование рассматриваемого состава преступления приводит к выводу, что сам факт перехода гражданина СССР на территорию иностранного государства, причем несущественно даже законным или противоправным образом, уже является изменой. Характерно, что уголовно-правовая доктрина и практика так и не смогла выработать единый непротиворечивый подход к субъективной стороне данного деяния, поскольку сама его формулировка предполагает объективное вменение, политическую оценку целей и мотивов субъекта как перебежку в лагерь классового противника, как несогласие, нелояльность, а следовательно, предательство по отношению к существующему строю, политике и т.п. Такая оценка подобных действий сложилась еще в первые годы советской власти и была юридически закреплена, например, в Постановлении ЦИК СССР от 21.11.29 "Об объявлении вне закона должностных лиц - граждан СССР за границей, перебежавших в лагерь врагов рабочего класса и крестьянства и отказавшихся вернуться в Союз ССР".
С другой стороны, на практике это приводило к признанию подобных политических мотивов преступными независимо от действий, что видно из дела заявителя В.А. Смирнова. Так, доказательством его изменнических антисоветских побуждений послужило "регулярное прослушивание им подрывных западных радиостанций, негативное отношение к советской действительности, недовольство существующим в СССР строем, международной политикой, проводимой Советским государством, солидарность с лицами, занимавшимися антисоветской деятельностью, просьба к норвежским властям в предоставлении ему политического убежища".
Таким образом, рассматриваемый состав п. "а" статьи 64 УК РСФСР как по своему содержанию, так и с учетом толкования и применения на практике противоречит закрепленным в Конституции Российской Федерации положениям о презумпции невиновности и виновной ответственности за совершение преступления (статья 49), вопреки смыслу положений статьи 55 Конституции Российской Федерации препятствует осуществлению основных политических прав и свобод человека и гражданина: свободы передвижения, выбора места пребывания, свободы выезда из страны и беспрепятственного возвращения в нее (статья 27), свободы мысли, выражения своих мнений и убеждений (статья 29, части 1, 3), противоречит принципу недопустимости преследования за политические убеждения (часть 2 статьи 63), праву искать убежище от преследования в других странах (п. 1 статьи 14 Всеобщей декларации прав человека, п. 4 статьи 15, статьи 63 Конституции Российской Федерации).
3. Конституционный Суд Российской Федерации признал без всяких оговорок соответствующим Конституции положение п. "а" статьи 64 УК РСФСР о выдаче государственной или военной тайны, сославшись на то, что Законом от 21.07.93 "О государственной тайне" реализовано требование части 4 статьи 29 Конституции, однако при этом оставлены без внимания существенные моменты аргументации заявителя.
В судебном заседании было подтверждено, что и ранее, и в настоящее время действует целый ряд перечней сведений, составляющих государственную тайну. Эти перечни не утверждены федеральным законом, имеют ведомственный характер и не опубликованы в связи с их секретностью.
Формулировка статьи 64 УК РСФСР, равно как и существующая практика ее применения, допускает уголовную ответственность за выдачу сведений, содержащихся в любом из этих перечней. Более того, как видно из текста, уголовная ответственность наступает и за выдачу военных сведений, не относящихся по содержанию к государственной тайне. При этом сам факт того, относятся те или иные сведения к государственной или военной тайне, настолько неочевидны, что, как правило, в каждом конкретном случае назначалась специальная экспертиза.
Характерный пример представляет дело заявителя В.А. Смирнова. Последний был осужден за выдачу экспортеров продукции, запрещенной западными странами к ввозу в Советский Союз. Смирнову эти сведения были известны из открытых источников. Он не предупреждался и не давал какой-либо подписки об их неразглашении, не был допущен к секретным документам. Информация такого рода не обозначена как секретная ни в действующем ранее открытом перечне сведений, составляющих государственную тайну, ни в действующем ныне Законе "О государственной тайне". Однако следствие и суд, вменяя Смирнову измену в форме выдачи государственной тайны, сослались на секретный и не опубликованный Перечень главнейших сведений, составляющих государственную тайну, утвержденный Постановлением СМ СССР от 03.12.80, о котором Смирнов знать не мог. Возможность объективного вменения при этом очевидна.
Такое толкование рассматриваемого состава п. "а" статьи 64 УК РСФСР совершенно недопустимо с точки зрения следующих конституционных норм:
- части 3 статьи 15, согласно которой любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения;
- части 3 статьи 55, согласно которой права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом;
- части 4 статьи 29, согласно которой право на информацию может быть ограничено перечнем сведений, составляющих государственную тайну, определенным федеральным законом.
Анализ вышеуказанных положений Конституции Российской Федерации приводит к очевидному выводу, что никакие другие перечни сведений, составляющих государственную тайну, кроме как официально опубликованные в федеральном законе, не могут служить основанием для ограничения права свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом (и независимо от государственных границ, как сказано в части 2 статьи 19 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г.) и не могут тем более быть основанием уголовной ответственности за измену.
Кроме того, измена в форме выдачи государственной или военной тайны выделена в тексте статьи 64 УК РСФСР как самостоятельный состав, якобы отличный от предыдущей формы - шпионажа. Однако теоретически и практически дифференцировать эти два состава, провести между ними какие-либо существенные различия представляется абсолютно невозможным. И то, и другое формально есть умышленная передача (то же - выдача) государственной тайны иностранному государству. При отсутствии признаков измены или шпионажа подобное деяние, как известно, квалифицируется по статье 75 УК РСФСР как разглашение государственной тайны.
Таким образом, наличие в статье 64 УК РСФСР самостоятельной формы измены в виде выдачи государственной или военной тайны, не являющейся шпионажем или разглашением государственной тайны, не имеет логического и юридического обоснования и на практике приводит либо к объективному вменению, как в деле Смирнова, либо к искусственному удвоению вины и наказания, что противоречит положениям статей 4 и 50 части 1 Конституции Российской Федерации. Отсутствие четко выраженных юридических различий указанных составов преступлений ведет к очевидному произволу правоприменителя и, следовательно, нарушает конституционный принцип равенства всех перед законом и судом (часть 1 статьи 19).
4. Оказание помощи иностранному государству в проведении враждебной деятельности против СССР является одним из самых неопределенных составов п. "а" статьи 64 УК РСФСР.
Теоретически под эту формулировку подпадает все, что не охватывается другими составами этой статьи, хотя на практике она используется как некая обобщающая форма измены, в обязательном порядке присущая и всем остальным составам, искусственно удваивая и усложняя тем самым квалификацию деяния.
Месторасположение и смысл формулировки данного состава свидетельствуют о том, что перечень форм измены не закрыт и правоприменитель может отнести сюда и некие иные деяния, которые он в дальнейшем сочтет нужным квалифицировать как измену.
Уголовно-правовая доктрина и практика давно уже указывали на дефектность данного состава, на отсутствие конкретно определенных уголовно-порицаемых форм проявления так называемой "помощи во враждебной деятельности", однако до настоящего времени законодателю этого сделать не удалось в силу принципиальной невозможности, по нашему мнению, дать адекватную формулировку этого состава как какой-то особой формы измены.
Все известные из практики примеры указывают либо на различные формы прикосновенности и соучастия в шпионаже (вербовка агентуры, сбор шпионских сведений и т.п.), диверсиях, террористических актах и других преступлениях, требующих иной квалификации. В остальных случаях понятию враждебной деятельности придавался сугубо политический смысл в таких характерных терминах, как "подрывная пропаганда", "идеологические диверсии", "антисоветские акции" и т.п. Подобную "деятельность" весьма легко было квалифицировать как измену, "приносящую ущерб интересам СССР", "подрывающую" или "ослабляющую советское государство"...
Дело Смирнова - один из примеров подобного рода. Он был осужден, в частности, за то, что сообщил представителям Норвегии обыденные характеристики своих сослуживцев, которые, по мнению следствия и суда, "могли быть использованы иностранными разведками для проведения идеологических диверсий, склонения советских граждан к измене Родине и организации иных враждебных акций, на подрыв и ослабление советского государства".
Таким образом рассматриваемый состав п. "а" статьи 64 УК РСФСР дает все основания к противоречивому произвольному его толкованию правоприменителем, в том числе допускает осуждение по сугубо политическим мотивам.
Это противоречит общепризнанным принципам и нормам международного права, которые в соответствии с частью 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации являются составной частью правовой системы: требованиям к уголовному закону, который должен ясно и четко определять элементы преступления (документ Копенгагенского совещания Конференций по человеческому измерению СБСЕ, п. 5.18), требованиям справедливого и беспристрастного правосудия (Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г., часть 1, статья 14).
Конституционный Суд в своем решении косвенно признал дефективность рассматриваемой нормы УК, однако вопреки ранее сформулированной позиции не счел эту норму не соответствующей Конституции. В Постановлении от 25.04.95 по жалобе гражданки Л.Н. Ситаловой Конституционный Суд однозначно заявил: "возможность произвольного применения закона является нарушением провозглашенного Конституцией Российской Федерации равенства всех перед законом и судом (статья 19, часть 1)".
Представляется, что аналогичный вывод тем более обоснован в данном случае. 20.12.95.

0

9

Постановление Конституционного Суда РФ от 22.11.2000 N 14-П "По делу о проверке конституционности части третьей статьи 5 Федерального закона "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации"

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 22 ноября 2000 г. N 14-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
ЧАСТИ ТРЕТЬЕЙ СТАТЬИ 5 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА
"О ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОДДЕРЖКЕ СРЕДСТВ МАССОВОЙ
ИНФОРМАЦИИ И КНИГОИЗДАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего В.Д. Зорькина, судей М.В. Баглая, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, В.О. Лучина, Н.В. Селезнева, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой,

с участием представителя Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации - председателя судебного состава С.Ф. Савкина, представителя администрации Ульяновской области - кандидата юридических наук Л.А. Ершовой, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В. Лазарева, представителя Совета Федерации - кандидата юридических наук В.Ю. Бакшинскаса, полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.А. Митюкова,

руководствуясь статьей 125 (пункт "а" части 2) Конституции Российской Федерации, подпунктом "а" пункта 1 части первой статьи 3, подпунктом "а" пункта 1 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 84, 85 и 86 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности части третьей статьи 5 Федерального закона "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации".

Поводом к рассмотрению дела явились запрос Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и запрос администрации Ульяновской области, в которых оспаривается конституционность части третьей статьи 5 Федерального закона "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации". Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции Российской Федерации оспариваемое в запросах положение.

Заслушав сообщение судьи - докладчика В.О. Лучина, объяснения представителей сторон, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Согласно части третьей статьи 5 Федерального закона от 1 декабря 1995 года "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации" (в редакции от 22 октября 1998 года) редакциям средств массовой информации, издательствам, информационным агентствам, телерадиовещательным компаниям передаются в хозяйственное ведение помещения, которыми они владеют либо пользуются в процессе своей производственно - хозяйственной деятельности.

В запросах Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и администрации Ульяновской области утверждается, что эта норма, допуская возможность распоряжения имуществом, находящимся в частной, государственной или муниципальной собственности, без согласия собственника, нарушает конституционные положения о признании и равной защите всех форм собственности, о самостоятельности местного самоуправления, в том числе в вопросах владения, пользования и распоряжения муниципальной собственностью, т.е. не соответствует статьям 8 (часть 2), 12, 35, 55, 130 и 132 Конституции Российской Федерации.

Поскольку оба запроса касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим запросам в одном производстве. При этом Конституционный Суд Российской Федерации в соответствии с частью второй статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" проверяет конституционность оспариваемой нормы, оценивая как ее буквальный смысл, так и смысл, придаваемый ей сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из ее места в системе правовых норм.

2. Федеральный закон "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации" был принят в связи с осуществляемым в Российской Федерации разгосударствлением в сфере массовой информации и книгоиздания, и ряд его норм, в том числе оспариваемая в запросах часть третья статьи 5, носят временный характер и утрачивают силу с 1 января 2002 года.

Данный Федеральный закон, направленный, как следует из его преамбулы, на обеспечение конституционного права граждан на получение полной и объективной информации, регулирует порядок государственной поддержки средств массовой информации и книгоиздания, которая определяется как совокупность устанавливаемых государством организационных, организационно - технических, правовых, экономических и иных мер в целях обеспечения прав граждан на получение объективной информации, на свободу слова, а также в целях обеспечения независимости средств массовой информации (абзац второй статьи 1).

Такое понимание государственной поддержки средств массовой информации и книгоиздания корреспондирует статье 29 (части 1, 4 и 5) Конституции Российской Федерации, гарантирующей свободу слова, свободу массовой информации, право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом, а также статье 13 (части 1 и 3) Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой в Российской Федерации признается идеологическое и политическое многообразие.

Федеральный закон "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации", таким образом, содержит материальные гарантии указанных конституционных прав и свобод, его нормы призваны способствовать созданию и деятельности свободных и независимых средств массовой информации в период становления в России гражданского общества и демократического правового государства.

Предусматриваемая частью третьей статьи 5 данного Федерального закона передача редакциям средств массовой информации, издательствам, информационным агентствам и телерадиовещательным компаниям в хозяйственное ведение помещений, которыми они владеют либо пользуются в процессе своей производственно - хозяйственной деятельности, в качестве меры государственной поддержки финансового и хозяйственного характера изначально направлена на достижение такой конституционно значимой цели, как свобода слова и свобода массовой информации. Вместе с тем она непосредственно затрагивает и закрепленное в Конституции Российской Федерации право собственности, что обязывало законодателя при урегулировании соответствующих отношений найти справедливый баланс между этими конституционно защищаемыми ценностями на основе критериев, установленных Конституцией Российской Федерации.

3. Согласно Конституции Российской Федерации федеральная государственная собственность и управление ею находятся в ведении Российской Федерации (статья 71, пункт "д"); по предметам ведения Российской Федерации принимаются федеральные конституционные законы и федеральные законы, имеющие прямое действие на всей территории Российской Федерации (статья 76, часть 1).

Из этих положений следует, что федеральный законодатель, действуя в рамках указанных правомочий и определяя порядок управления федеральной собственностью, вправе установить объем и пределы осуществления права собственности на федеральное имущество (владение, пользование и распоряжение им). Поэтому часть третья статьи 5 Федерального закона "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации", взятая в системной связи с другими его положениями (преамбула, абзац второй статьи 1, часть вторая статьи 5, статьи 6 - 9, часть четвертая статьи 10), а также со статьями 113, 114, 209, 212 - 215, 294, 295, 299 и 300 Гражданского кодекса Российской Федерации, как основание для передачи в хозяйственное ведение находящихся в федеральной собственности помещений, которыми перечисленные в этой норме организации и предприятия владеют либо пользуются в процессе своей производственно - хозяйственной деятельности, соответствует Конституции Российской Федерации.

Вместе с тем, по смыслу части третьей статьи 5 Федерального закона "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации" во взаимосвязи с указанными положениями данного Федерального закона и Гражданского кодекса Российской Федерации, объектом регулирования содержащейся в ней нормы не являются помещения, находящиеся в частной собственности. Направленная на урегулирование иных отношений, она не может толковаться и применяться как обязывающая частных собственников передать принадлежащие им помещения в хозяйственное ведение организаций и предприятий, которые владеют либо пользуются этими помещениями. Иное истолкование объекта и предмета регулирования, охватываемых оспариваемой нормой, означало бы - в силу главы 3 названного Федерального закона - возможность последующей приватизации помещений, которые на момент передачи их в хозяйственное ведение указанным организациям и предприятиям уже находятся в частной собственности, что с точки зрения правовой логики недопустимо.

Следовательно, часть третья статьи 5 Федерального закона "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации" не предполагает возможность передачи редакциям средств массовой информации, издательствам, информационным агентствам, телерадиовещательным компаниям в хозяйственное ведение помещений, находящихся в частной собственности, а потому не может использоваться в качестве законного основания для такой передачи.

В то же время по своему буквальному смыслу данное законоположение допускает возможность его применения в тех случаях, когда помещения, которыми названные в нем организации и предприятия владеют либо пользуются, находятся не в федеральной собственности, а в собственности субъектов Российской Федерации и муниципальной собственности (собственности муниципальных образований). Именно в таком смысле оно толкуется правоприменителями, в том числе Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации, исходящими из того, что в силу этой нормы помещения, находящиеся в собственности субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, подлежат передаче в хозяйственное ведение организациям и предприятиям, которые владеют либо пользуются ими в процессе своей производственно - хозяйственной деятельности, независимо от того, имеется ли на это согласие собственника.

4. В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации гарантируется свобода экономической деятельности, признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности (статья 8, части 1 и 2); каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 34, часть 1); право частной собственности охраняется законом, каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами, никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда, принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения (статья 35, части 1, 2 и 3); местное самоуправление самостоятельно в решении вопросов владения, пользования и распоряжения муниципальной собственностью (статья 130, часть 1); органы местного самоуправления самостоятельно управляют муниципальной собственностью (статья 132, часть 1); местное самоуправление гарантируется правом на судебную защиту, на компенсацию дополнительных расходов, возникших в результате решений, принятых органами государственной власти, запретом на ограничение прав местного самоуправления, установленных Конституцией Российской Федерации и федеральными законами (статья 133).

В данных конституционных положениях, по сути, выражены общепризнанные принципы неприкосновенности и свободы собственности, а также свободы договора и равенства всех собственников как участников гражданского оборота, из которых проистекает свобода владения, пользования и распоряжения имуществом, включая возможность отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом.

Поскольку часть третья статьи 5 Федерального закона "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации" по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, допускает возможность передачи имущества без согласия собственника - субъекта Российской Федерации или муниципального образования в хозяйственное ведение перечисленным в этой норме организациям и предприятиям, она, по существу, означает ограничение права собственности субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, в частности права на ее признание и защиту наравне с иными формами собственности.

Между тем согласно статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Из этого положения во взаимосвязи со статьями 8, 34, 35, 130, 132 и 133 Конституции Российской Федерации о равной защите всех форм собственности следует, что не только право частной собственности, но и право собственности субъектов Российской Федерации и муниципальных образований может быть ограничено лишь федеральным законом и лишь если это необходимо для защиты указанных конституционных ценностей и если такое ограничение является соразмерным, т.е. его характер соответствует тем конституционно защищаемым целям, ради которых оно вводится.

Не может рассматриваться как ограничение права собственности в смысле статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации передача помещений, находящихся в федеральной собственности, поскольку такая передача осуществляется Российской Федерацией как собственником данного имущества и поскольку она производится на основании федерального закона с соблюдением требований статей 71 (пункт "д") и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

Передача же (хотя бы и во временное хозяйственное ведение) помещений, принадлежащих на праве собственности субъектам Российской Федерации и муниципальным образованиям, без их согласия, если она осуществляется без разумной компенсации, выходит за рамки требований статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации и корреспондирующих ей положений статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод (в редакции Протокола N 11, вступившего в силу 1 ноября 1998 года) и, следовательно, не является адекватным средством для достижения цели, ради которой она установлена. Поскольку часть третья статьи 5 Федерального закона "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации" по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, допускает возможность такой передачи без надлежащего возмещения, она несоразмерно ограничивает конституционные права и законные интересы субъектов права собственности - субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, ставит их в неравное положение с Российской Федерацией как собственником федерального имущества и нарушает баланс двух конституционных ценностей - права на информацию и права собственности - в ущерб последней.

Кроме того, практика применения части третьей статьи 5 Федерального закона "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации" свидетельствует о том, что арбитражные суды, исходя из того, что данная норма распространяется на все формы собственности, ограничиваются при рассмотрении споров лишь формальным подтверждением факта нахождения того или иного помещения в пользовании либо владении редакции средства массовой информации, издательства, информационного агентства, телерадиовещательной компании, и не выясняют, к какой собственности - федеральной, собственности субъекта Российской Федерации, муниципальной - относится спорное помещение, находилось ли оно в составе имущества, собственность на которое на момент передачи не была разграничена, предполагалось ли в процессе такой передачи или разграничения собственности сохранение прежнего режима в части пользования находившимися в хозяйственном ведении помещениями, а также когда и в каком порядке у соответствующего субъекта возникло право собственности на это помещение, может ли в связи с этим конкретное предприятие или организация пользоваться и владеть им на праве хозяйственного ведения и распространяются ли на указанную собственность предусмотренные гражданским законодательством обязательства. Непринятие во внимание указанных обстоятельств препятствует реализации в полной мере судебной защиты права собственности, гарантируемой Конституцией Российской Федерации.

Таким образом, часть третья статьи 5 Федерального закона "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации" не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 8, 35 (части 2 и 3), 55 (часть 3), 130 (часть 1), 132 (часть 1) и 133, в той мере, в какой она - по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, - допускает передачу перечисленным в ней организациям и предприятиям в хозяйственное ведение находящихся в собственности субъектов Российской Федерации или являющихся муниципальной собственностью помещений, которыми эти организации и предприятия владеют либо пользуются в процессе своей производственно - хозяйственной деятельности, без согласия собственников, если такая передача осуществляется без надлежащего возмещения.

Это, однако, не влечет прекращения правоотношений, сложившихся в результате применения данной нормы. Арбитражные суды, реализуя свои полномочия по разрешению возникающих споров, в том числе по пересмотру основанных на части третьей статьи 5 Федерального закона "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации" судебных решений, не должны придавать содержащейся в ней норме какое-либо иное значение, расходящееся с ее конституционно - правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении и имеющим в силу статей 6 и 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" общеобязательный характер.

Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 79 и 87 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать соответствующей Конституции Российской Федерации часть третью статьи 5 Федерального закона "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации", поскольку она служит основанием для передачи в хозяйственное ведение находящихся в федеральной собственности помещений редакциям средств массовой информации, издательствам, информационным агентствам, телерадиовещательным компаниям, которые владеют либо пользуются этими помещениями в процессе своей производственно - хозяйственной деятельности.

2. Признать не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 8, 35 (части 2 и 3), 55 (часть 3), 130 (часть 1), 132 (часть 1) и 133, часть третью статьи 5 Федерального закона "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации" в той мере, в какой она - по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, - допускает передачу в хозяйственное ведение находящихся в собственности субъектов Российской Федерации или являющихся муниципальной собственностью помещений редакциям средств массовой информации, издательствам, информационным агентствам, телерадиовещательным компаниям, которые владеют либо пользуются этими помещениями в процессе своей производственно - хозяйственной деятельности, без согласия собственников, если такая передача осуществляется без надлежащего возмещения.

3. Часть третья статьи 5 Федерального закона "О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации", не предполагающая по своему конституционно - правовому смыслу возможность передачи редакциям средств массовой информации, издательствам, информационным агентствам, телерадиовещательным компаниям в хозяйственное ведение помещений, находящихся в частной собственности, не может использоваться в качестве законного основания для такой передачи.

4. Согласно частям первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление является окончательным, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

5. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете" и "Собрании законодательства Российской Федерации". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 29