narcorik.ru



САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 17


ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 17

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Конституция РФ
Раздел I
Глава 2 Права и свободы человека и гражданина
Статья 17

1. В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией.
2. Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения.
3. Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Подпись автора

Лойер Клуб - свежие новости с юридических полей !

0

2

Глава 2. Права и свободы человека и гражданина

Содержание главы 2 Конституции РФ соответствует общепризнанному в международном праве перечню прав и свобод. Новым шагом в приближении норм отечественного законодательства общепризнанным международным стандартам в области прав человека стало вступление России в Совет Европы 15 января 1996 г. и принятие в числе прочих положения о необходимости ратификации Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, включая протокол N 6, касающийся отмены смертной казни в мирное время. Часть условий по вступлению в эту международную организацию Россия уже выполнила, часть - находится в стадии принятия, так как этот процесс требует пересмотра некоторых нормативно-правовых актов.

Следуя положению Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г., о том, что "все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства", Конституция РФ 1993 г. провозглашает, что "основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения".

Важно отметить, что Конституция признает права и свободы как основные, не предусматривая их деления на более или менее значимые. Тем самым подтверждается их равноценность.

В Конституции РФ проводится разграничение основных прав и свобод на права и свободы человека и гражданина. Права гражданина охватывают сферу отношений индивида с государством, в которой он рассчитывает не только на ограждение своих прав от незаконного вмешательства, но и на активное содействие государства в их реализации. Статус гражданина вытекает из особой правовой его связи с государством - института гражданства (статья 6 Конституции РФ). Там, где речь идет о правах человека, используются формулировки "каждый имеет право", "каждому гарантируется" и т.д., что подчеркивает признание прав и свобод за любым человеком, находящимся на территории России, независимо от того, является ли он гражданином РФ, иностранцем или лицом без гражданства.

Статья 17

1. Часть 1 статьи 17 признает принципы и нормы международного права. Следовательно, на территории РФ должны соблюдаться Всеобщая декларация прав человека, международные пакты о правах человека, все ратифицированные Россией конвенции о правах и свободах. Признание государством прав человека и гражданина означает обязанность государства утвердить эти права в своем законодательстве, предпочтительно в Конституции. Реализация этой обязанности осуществлена в главе 2 Конституции РФ.

2. Конституция определяет основные свойства прав и свобод.

Неотчуждаемость - т.е. ни одно из прав не может быть изъято государством или ограничено в объеме без указания этих ограничений (лишь в строго установленных случаях - на основе Конституции и закона).

Естественный характер - т.е. момент возникновения основных прав совпадает с моментом рождения человека.

3. Вместе с тем осуществление прав и свобод индивида должно быть основано на принципе уважения чужих прав и свобод - это декларируется в части 3 статьи, так как ни одно общество не может предоставить человеку чрезмерную свободу. Таким образом, устанавливается необходимое равновесие любого гражданского общества, в котором каждый, обладая правами и свободами человека и гражданина, защищен государством от посягательства на них.

0

3

Глава 2. Права и свободы человека и гражданина

Статья 17

1. Часть 1 данной статьи признает и гарантирует права и свободы гражданина и человека в Российской Федерации согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, которые в силу ч. 4 ст. 15 Конституции являются составной частью российской правовой системы. Комментируемая норма использует понятия права и свободы, которые также встречаются в ст. 18, 19, 28, 45, 46, 55 и 56 Конституции. Несколько отличной представляется редакция ст. 22, которая закрепляет право на свободу и личную неприкосновенность. В остальных статьях гл. 2 Конституции говорится о праве что-либо делать или не делать.

В конституционном праве различие между правами и свободами при всей допускаемой условности сводится к следующим моментам. Допускается, что определение субъективного права как меры возможного поведения лица может быть распространено и на понятие свободы. "Все же в большинстве случаев, когда речь идет о субъективном праве, предполагается наличие более или менее определенного субъекта, на котором лежит соответствующая этому праву обязанность... Когда же говорится о свободе, имеется в виду запрещение эту свободу отрицать или ограничивать, обращенное к неопределенному кругу субъектов, обязанных уважать данную свободу, т.е. практически к любому возможному нарушителю свободы" (Конституционное (государственное) право зарубежных стран/Отв. ред. проф. Б.А. Страшун. М.: БЕК, 1999. С. 122-123).

Комментируемое положение говорит о правах человека и о правах гражданина. В этой связи следует заметить, что конституционные права и свободы предоставляются любому индивиду, а правами и свободами гражданина обладают только лица, являющиеся гражданами Российской Федерации.

Анализ ч. 1 ст. 17 показывает, что Российская Федерация признает права и свободы человека и гражданина, предусматриваемые международным правом. В соответствии с этим Конституция инкорпорирует в национальную правовую систему подавляющее большинство положений Всеобщей декларации прав человека 1948 г., Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах 1966 г. и Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г., являющихся основными международными источниками прав и свобод человека и гражданина.

Признавая принятые международным сообществом права и свободы человека, Российская Федерация одновременно обязуется со своей стороны не допускать их нарушения, создавать условия для их реализации и гарантировать их осуществление (см. комм. к ст. 45).

Международные акты, устанавливающие права и свободы человека и гражданина, обладают различной юридической обязательностью для участвующих в них государств. Так, Всеобщая декларация прав человека является резолюцией ООН; ее положения юридически необязательны для государств и являются рекомендациями. Вместе с тем существует большая степень вероятности того, что благодаря практике государств, деятельности международных организаций в сфере защиты прав человека, национальной конституционной, законодательной и национальной судебной практике положения Декларации трансформировались в нормы обычного международного права. Юридическая обязательность пактов для Российской Федерации вытекает не из факта внесения закрепленных ими прав и свобод в текст Конституции РФ, а в силу того, что Россия является правопреемницей СССР.

В этой связи также необходимо упомянуть Конвенцию о защите прав человека и основных свобод 1950 г. и Конвенцию Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека от 26 мая 1995 г., которые хотя и не могут быть отнесены к числу договоров, являющихся источниками общепризнанных принципов и норм, но имеют важное значение для развития регионального сотрудничества в области защиты прав человека.

С учетом положения ч. 1 ст. 55 Конституции признание и гарантии распространяются не только на права и свободы, закрепленные в Конституции, но и на права и свободы, которые в ней не отражены или могут возникнуть в будущем. Так, в Конституции, например, не закреплено право на достаточный жизненный уровень, которое предусмотрено в ст. 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах.

Исключительную важность для применения комментируемой нормы и регулирования и защиты прав и свобод человека и гражданина имеет статья 56 Конституции. Ее значение состоит в том, что она закрепляет гарантии защиты конституционных прав и свобод человека от нарушения со стороны всех ветвей государственной власти, устанавливает для законодателя пределы допустимых ограничений некоторых прав и свобод человека и гражданина, создает для судов правовую базу, позволяющую разрешать коллизии между нормативными актами, а также вопросы соответствия их Конституции. В дополнение к этому часть 3 указанной статьи содержит перечень прав и свобод, которые не подлежат ограничению.

Особенностью большинства международно-правовых актов, определяющих права и свободы, является то, что создаваемые ими нормы сформулированы в самой общей форме и не являются самоисполнимыми, т.е. их положения не могут непосредственно регламентировать отношения между российскими субъектами права. Всеобщая декларация прав человека принята "в качестве задачи, к выполнению которой должны стремиться все народы и государства" (преамбула), поэтому большинство ее положений выдержано в духе декларации. По существу, государства ограничились лишь тем, что согласились содействовать уважению согласованных ими прав и свобод.

В свою очередь пункт 1 ст. 2 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах ориентирует государства на постепенное выполнение принятых на себя обязательств с учетом имеющихся возможностей путем принятия соответствующих законодательных мер. Поэтому совершенно недостаточно для реализации такого рода норм ограничиваться провозглашением их частью национальной правовой системы.

Согласно п. "в" ст. 71 Конституции, регулирование прав и свобод человека и гражданина находится в ведении России. Это значит, что субъекты Федерации осуществлять законодательное регулирование конституционных прав и свобод не могут; в их совместном с Федерацией ведении находится лишь защита прав и свобод человека (п. "б" ст. 72 Конституции).

В отдельных случаях толкование положения ст. 55 о том, что упоминание в Конституции прав и свобод следует характеризовать как признание одинаковой и даже преобладающей юридической силы данной группы общепризнанных принципов и норм международного права над положениями самой Конституции, в части, касающейся прав и свобод человека и гражданина, недостаточно обоснованно. Аргументация в этом направлении дополняется утверждением о главенствующей роли международного права в установлении прав и свобод человека, которые не могут ограничиваться нормами Конституции.

Данная точка зрения не учитывает того, что часть 4 ст. 15 Конституции не содержит четкого указания о месте общепризнанных принципов и норм вообще и общепризнанных принципов и норм в сфере прав человека в иерархии элементов правовой системы России. Кроме того, норма ч. 4 указанной статьи является конституционной основой или принципом. Согласно же ч. 2 ст. 16, понимание и применение всех других положений Конституции не должны противоречить установленным основам конституционного строя, и норме ч. 4 ст. 15 в том числе.

Вместе с тем высказываемое теоретиками мнение о приоритете норм международного прав в области прав человека над положениями Конституции не подтверждается практикой правоприменительных органов.

Конституционный Суд непосредственно не высказывался по существу теоретических рассуждений по данному вопросу, а скорее в своей практической деятельности стремится раскрыть и использовать функциональные возможности данной конституционной нормы.

В своей достаточно развитой практике конституционного контроля Конституционный Суд неоднократно опирался на норму ч. 1 комментируемой статьи в качестве дополнительного аргумента к нормам национального права в обосновании установленных им нарушений прав человека или, наоборот, для обоснования защиты таких прав. Об этом свидетельствуют следующие примеры.

В деле о проверке конституционности отдельных статей АПК РФ Суд констатировал, что в силу ч. 4 ст. 15 и ч. 1 ст. 17 Конституции право каждого на судебную защиту должно гарантироваться в соответствии с нормой п. 1 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах (СЗ РФ. 1998. N 6. ст. 784).

Конституционный Суд, как правило, использует ч. 1 рассматриваемой статьи в качестве связующего звена, позволяющего логически дополнить и объединить доказательственную базу, построенную на нормах внутригосударственного права, с международно-правовым обоснованием выносимых Конституционным Судом решений.

В Постановлении от 13 июня 1996 г. N 14-П по делу о проверке конституционности ст. 97 УПК (СЗ РФ. 1996. N 26. ст. 3185). Конституционный Суд признал эту норму не соответствующей комментируемой статье. Как известно, Конституционный Суд не уполномочен устанавливать соответствие внутренних нормативных актов международным договорам России. Однако, принимая во внимание, что, согласно ч. 1 данной статьи, права и свободы человека в Российской Федерации признаются и гарантируются в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права, мнение Суда о несоответствии в данном случае ст. 97 УПК ч. 1 ст. 15 Конституции косвенно подразумевает ее расхождение с нормой международного права.

Ссылки на нарушения прав, предусмотренных в ч. 1 рассматриваемой статьи, содержатся и в индивидуальных жалобах граждан и организаций, обращенных к Конституционному Суду. Однако ни заявители, ни сам Конституционный Суд ни разу не высказались в том смысле, что ч. 1 данной статьи придает нормам международного права особый правовой статус в российской правовой системе.

Как представляется, часть 1 отражает фактическую ситуацию, состоящую в том, что права и свободы человека и гражданина защищаются, охраняются и гарантируются как международным, так и внутригосударственным правом Российской Федерации.

2. Статья 17, с которой начинается гл. 2 Конституции (о правах и свободах человека и гражданина), и вся глава 2 основаны на фундаментальных положениях гл. 1, которые регулируют эти права и свободы. Это статья 2, провозглашающая человека, его права и свободы высшей ценностью, а признание, соблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина - обязанностью государства и конкретизируемая рядом других основ конституционного строя РФ (ст. 3, 6-9, 13, 14 и др.).

Кроме того, в действующей Конституции впервые получил признание и закрепление принцип примата норм международного права в области прав человека, соответствующий одной из основ конституционного строя РФ (ст. 15, ч. 4) и применительно к правам человека и гражданина выраженный в ст. 17, ч. 1, а также в ст. 18, 46, 69 и др. (см. комм. к ним).

В частности, части 2 и 3 ст. 17 выражают признание и гарантирование прав человека и гражданина в России согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией РФ. Дважды - в ст. 15 (ч. 4) и в ст. 17 (ч. 1) - примат этих принципов и норм международного права выражен тем, что они названы первыми, перед Конституцией России. Подобным образом порядок перечисления форм собственности в ст. 8 (ч. 2), 9 (ч. 2) и др., ставящий на первое место частную (индивидуальную или коллективную) собственность физических лиц (граждан и их объединений) перед государственной, муниципальной и иными формами собственности, соответствует установленному в ст. 2 преобладающему значению прав человека и гражданина (которым соответствуют обязанности государства) и более высокому правовому статусу этого частного права человека и гражданина. Подобную роль играет соответствующий ст. 2 и повторяющийся в ст. 55 (ч. 3), 56 (ч. 1) и др. порядок перечисления охраняемых конституционных ценностей, для защиты которых могут быть ограничены федеральным законом права и свободы человека и гражданина.

Установленные таким образом права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими, определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность публичных властей и обеспечиваются правосудием (ст. 18) при гарантируемом государством равенстве прав и свобод человека и гражданина (ст. 19).

За статьями гл. 1 и 2 (ст. 17-19) (см. комм. к ним), имеющими общий характер для всех положений гл. 2, следуют статьи об отдельных правах и свободах (человека и гражданина), их содержании, о пределах и защите.

Часть 2 комментируемой статьи вместе со ст. 55 (ч. 1) и некоторыми другими положениями Конституции разделяет всю совокупность общепризнанных прав и свобод человека и гражданина в России, о которой в общей форме идет речь в ст. 2, 17-19 и др., на две группы: основные права и свободы человека, выделяемые из их совокупности и отличаемые от иных, неосновных, в ст. 55 (ч. 1) названных другими, но тоже общепризнанными правами и свободами человека и гражданина.

Основные права и свободы человека, согласно ст. 17 (ч. 2), неотчуждаемы (лишение каждого из основных прав не должно иметь места, а отказ от них недействителен, кроме все более редких исключительных случаев) и принадлежат каждому от рождения (а не от государства). Эти основные права и свободы являются исходными, первоначальными конституционно-правовыми обобщенными и нередко абстрактными положениями, лежащими в основании выводимых из них, соответствующих им, производным из них конституционных, законодательных и иных правовых положений, имеющих более конкретный, но ограниченный видовой характер. Основные и неосновные конституционные права и свободы обладают свойственной всей Конституции высшей юридической силой и лежат в основе иных прав и свобод человека и гражданина, определяемых в текущем законодательстве, в соответствующих Конституции и закону подзаконных актах и т.д. Между основными и неосновными правами и свободами существует определенная иерархия по юридической силе.

К основным правам и свободам человека и гражданина несомненно и прежде всего относятся их права и свободы, названные в гл. 1 в числе основ конституционного строя России, которым, согласно ст. 16, не могут противоречить никакие другие положения Конституции. Это права и свободы граждан, из которых состоит ее народ как единственный источник власти в РФ, участвовать в осуществлении народовластия непосредственно, а также через органы публичной власти (ст. 3), гражданство РФ (ст. 6), право человека на пользование создаваемыми в РФ условиями, обеспечивающими ему достойную жизнь и свободное развитие (ст. 7), частная собственность в сочетании со свободой законной экономической деятельности (ст. 8, а также ст. 34), использованием и охраной природных ресурсов как основы жизни и деятельности людей, из которых состоят народы, проживающие на соответствующих территориях (ст. 9), свобода от попыток установления обязательной идеологии (ст. 13) и религии (ст. 14) и др.

К числу основных конституционных прав и свобод человека и гражданина в России относятся и те, которые основаны на общепризнанных принципах и нормах международного права и международных договорах РФ в соответствии с принципом примата международного права в области прав и свобод человека и гражданина, с основой конституционного строя, установленной в ст. 15 (ч. 4), а также рядом других положений Конституции, которые тоже подтверждают примат международного права в этой области (ч. 1 ст. 17, ч. 3 ст. 46, ст. 69).

Основными являются и все те права и свободы человека и гражданина, которые прямо названы (перечислены) в тексте Конституции. Об этом говорит и Конституция, предусматривающая, что пересмотр положений ее гл. 1 "Основы конституционного строя", гл. 2 "Права и свободы человека и гражданина", как и гл. 9 "Конституционные поправки и пересмотр Конституции", не могут быть пересмотрены органом обычной законодательной власти в порядке, предусмотренном ею для внесения поправок в гл. 3-8 (см. ст. 134, 135).

Главы 1, 2 и 9 выражают концептуальную сущность Конституции и должны обеспечивать ее соблюдение и стабильность. Поэтому их изменение, т.е. перемены в этой сущности Конституции, может производить не обычная законодательная, а особая, более высокая учредительная власть путем разработки проекта и принятия новой Конституции Конституционным собранием двумя третями голосов общего числа его членов или, если такой проект был этим Собранием вынесен на референдум и новая Конституция принята голосами более половины общего числа проголосовавших избирателей, при условии, что в нем приняло участие более половины общего числа избирателей.

Все конституционные права и свободы обладают присущими Конституции важнейшими свойствами - высшей юридической силой (по отношению к иным правам и свободам), прямым действием и применением на всей территории РФ. Но при этом, согласно ст. 55, перечисление в Конституции основных прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина (ч. 1), эти права после их установления не должны отменяться или умаляться последующими законами (ч. 2), что иногда происходит вопреки Конституции.

Права и свободы человека и гражданина не абсолютны. Они могут быть ограничены: только федеральным законом, только в той мере, в какой это необходимо в перечисленных конституционных целях (ст. 55, ч. 3).

В условиях чрезвычайного положения, вводимого Президентом РФ (ст. 56 и 88) для обеспечения, во-первых, безопасности граждан и, во-вторых, защиты конституционного строя (в том числе прав и свобод человека и гражданина), могут установлены отдельные ограничения прав и свобод граждан. Но это может быть сделано только на основе федерального конституционного закона; это могут быть только отдельные ограничения с указанием пределов и срока их действия. Но даже при чрезвычайном положении, согласно ч. 3 ст. 56, не подлежат ограничению наиболее важные и поэтому неприкосновенные основные права и свободы, предусмотренные статьями 20, 21, 23 (ч. 1), 24, 28, 34 (ч. 1), 40 (ч. 1), 46-54 Конституции; по-видимому, эти права и свободы не могут быть ограничены и на основании ч. 3 ст. 55. Иные перечисленные в Конституции права и свободы человека и гражданина - например, в ст. 19, 22, 23 (ч. 2), 25-27, 29-34 (ч. 2), 35-39, 40 (ч. 2 и 3), 41-45 - могут быть подвергнуты таким ограничениям в случае злоупотребления ими. Например, право на объединение - запрету создания и деятельности общественных объединений, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни и т.п. (ч. 5 ст. 13 и др.).

По-видимому, подобное решение может быть принято и при введении Президентом военного положения в случае агрессии или непосредственной угрозы агрессии против РФ в соответствии с федеральным конституционным законом (ст. 87).

Ряд ограничений конституционных прав и свобод человека и гражданина предусмотрен текущим законодательством: федеральные законы "Об органах Федеральной службы безопасности", "О внутренних войсках МВД", "О милиции", "Об оперативно-розыскной деятельности" и др. Некоторые политические деятели, ученые, публицисты иногда ставят вопрос о чрезмерности допускаемых ограничений, об их неконституционности или возможном их использовании в неконституционных целях. Но, рассмотрев ряд таких заявлений и жалоб, Конституционный Суд и Верховный Суд РФ признают их необоснованными.

3. Часть 3 ст. 17 устанавливает важный принцип, обеспечивающий одну из сторон жизни и деятельности цивилизованного общества, каждого человека и гражданина. Конституция должна не только закреплять максимально возможные права и свободы. Поскольку люди, свободно осуществляя свои права и свободы, взаимодействуют друг с другом, законные интересы и правомерные действия одних людей могут прийти и иногда приходят в противоречие с интересами, правами и поступками других. Перед культурным обществом стоит задача согласовать эти интересы, способствовать достижению компромиссов между их несовпадающими правами, целями и действиями. Прежде всего нужно противодействовать разрушающим общество и государство попыткам осуществлять свои права и свободы за счет прав и свобод других лиц, обуздывая проявления эгоизма, своеволия, анархии, чиновничьего произвола, обеспечивая общественное согласие, социальное партнерство.

Для решения этих задач важную роль играет соблюдение принципа формального равенства людей перед законом и судом, равенства прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям и т.п. (ст. 19). Отсутствие привилегий для одних и дискриминации для других в пользовании правами и свободами - одно из важнейших положений конституционного права.

Но недопущение нарушений равноправия путем дискриминации, т.е. ограничения или отмены прав и свобод человека, гражданина или определенных социальных групп, часто сосуществует с так называемой положительной дискриминацией, т.е. созданием некоторых справедливых преимуществ (более ранний уход на пенсию, повышенный размер пенсии или зарплаты, продолжительность отпуска и т.п.) для лиц, трудящихся или трудившихся в особо тяжелых, вредных или опасных условиях, и др.

Иногда общественные разногласия и противоречия возникают из-за чрезмерно старательного, но формального соблюдения равенства прав и свобод по тем признакам, от которых оно не должно зависеть. Многие небезосновательно утверждают, что статье 7 (о социальном характере государства в России) противоречит равноправие граждан, независимое от их имущественного положения, обосновывающее отказ от прогрессивного поимущественного и подоходного налогообложения и от принятия во внимание налоговой платежеспособности самого плательщика. В конституционном праве РФ это выражено, например, в ст. 57, которая требует от каждого оплаты налогов и сборов, отвечающих только одному требованию: они должны быть законно установлены. Поэтому законно установленная для всех ставка налога (13 процентов), единая для весьма богатых и для очень бедных, якобы не противоречит Конституции. Но в ряде других конституций демократических, правовых и социальных государств эта проблема решена иные. Например, по Конституции Испании налоговая система должна быть основана на принципах равенства, прогрессивного обложения и в соответствии с экономическими возможностями каждого (ч. 1 ст. 31); Конституция Италии требует от всех участия в публичных расходах в соответствии с налоговыми возможностями каждого при прогрессивном налогообложении (ст. 53). Это ведет к повышенному налогообложению богачей, не подрывающему доходность их бизнеса, и к освобождению бедных от налогов, а в некоторых случаях (для многодетных семей, одиноких и больных людей и т.д.) к предоставлению им пособий, дотаций и т.п., как это в ряде случаев делается и в РФ (субсидии и льготы для оплаты услуг ЖКХ). Равенство прав не всегда означает только формальное равенство обязанностей. По-видимому, такой подход соответствует основам конституционного права России. Более глубокий переход к нему мог бы быть осуществлен в текущем законодательстве, что не противоречило бы Конституции.

Принципы этого рода содержатся в международно-правовых актах, о которых в общей форме говорится в ч. 1 ст. 17. В Международных пактах о гражданских и политических правах, а также об экономических, социальных и культурных правах 1966 г. содержится единый текст их ст. 5, в которой говорится:

"1. Ничто в настоящем Пакте не может толковаться как обозначающее, что какое-либо государство, какая-либо группа или какое-либо лицо имеют право заниматься какой-либо деятельностью или совершать какие бы то ни было действия, направленные на уничтожение любых прав или свобод, признанных в настоящем Пакте, или на ограничение их в большей мере, чем предусматривается в настоящем Пакте.

2. Никакое ограничение или умаление каких бы то ни было основных прав человека, признаваемых или существующих в каком-либо участвующем в настоящем Пакте государстве в силу закона, конвенций, правил или обычаев, не допускается под тем предлогом, что в настоящем Пакте не признаются такие права или что в нем они признаются в меньшем объеме".

Несправедливо и противоправно нарушенное кем бы то ни было равноправие людей нужно защищать и восстанавливать всеми средствами, предоставляемыми международным правом, Конституцией РФ и соответствующим им законом. В частности, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными таким законом, - от обращения за помощью к судам, к правоохранительным органам, общественным объединениям и т.д. до законной самозащиты и законного обращения в международные организации и судебные органы, добиваясь не только восстановления нарушенных прав, но и возмещения причиненного материального и морального ущерба (ч. 1 ст. 30, ч. 4 ст. 37, ст. 45, 46, 52, 53, 69 и др. Конституции).

0

4

Глава 2. Права и свободы человека и гражданина

Институт прав и свобод - довольно сложный и многоаспектный феномен. Во-первых, права и свободы человека и гражданина являются составным элементом более широкого института конституционного права - правового положения личности. Во-вторых, их важное не только правовое, но и общечеловеческое, гуманитарное значение формирует особое отношение к данному институту со стороны законодательных и правоприменительных органов, конституционной политики и практики.

Задача Конституции - закрепить так называемые основные фундаментальные права и свободы.

Понимание под основными фундаментальными правами именно конституционных прав получило широкое распространение с середины XIX в.*(70) Это нашло выражение, например, в Веймарской конституции, было воспринято Основным законом ФРГ, а затем рядом новых европейских конституций. "Какое бы обозначение ни выбиралось, речь, по существу, всегда идет о тех правах, которые являются фундаментальными для обеспечения правового статуса человека и гражданина, и которые поэтому получают гарантии в основных законах государства."*(71)

В современный период большинство исследований к основным правам, свободам и обязанностям относят также те наиболее важные, общезначимые, которые урегулированы международно-правовыми документами. Если какие-либо из них не определены в конституции государства, являющееся участником международно-правовых отношений, регулируемых данным международно-правовым актом, они не только фактически, но и юридически рассматриваются и применяются на территории данной страны в качестве основных. При этом речь должна идти о наиболее важных международно-правовых актах, которые определяют общечеловеческие международно-правовые стандарты в области регулирования прав, свобод и обязанностей личности. К основополагающим документам в области прав человека, имеющим универсальный характер, относятся акты ООН: Всеобщая декларация прав человека ООН 1948 г., Международные пакты о гражданских и политических правах и об экономических, социальных и культурных правах 1966 г., Факультативный протокол к Международному пакту о гражданских и политических правах, Второй Факультативный протокол к Международному пакту о гражданских и политических правах, направленный на отмену смертной казни, и целый ряд других.

На рубеже XX и XXI вв. коренным образом меняется концепция международной безопасности, которая существенно затрагивает, прежде всего, человека, его правовой статус. Если в 1945 г. ООН была создана для того, чтобы избавить грядущие поколения от бедствий межгосударственных глобальных войн, то в настоящее время наряду с этой задачей все более актуализируется проблема защиты населения и отдельных людей от внутренних вооруженных конфликтов, разрастающегося международного терроризма, имперских устремлений доминирующей в мире державы (в настоящее время такой силой являются США). В результате названных факторов, а также неуклонного расширения незаконной торговли оружием, наркобизнеса и других форм хорошо организованной, в том числе, в международном масштабе криминальной деятельности условия жизни отдельного человека, социальных групп и народов все более усложняются. Это заставляет мировую общественность и государства прилагать новые усилия к обеспечению безопасности человека, наций и народов, расширять и конкретизировать систему общепризнанных и основных прав и свобод человека и гражданина.

Статья 17

1. Особенностью действующей Конституции России является ее насыщенность общепризнанными в международном праве принципами, среди которых доминирующее место занимают основополагающие идеи в сфере прав и свобод человека и гражданина.

В соответствии с ч. 1 ст. 17 Конституции РФ права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются "согласно общепризнанным принципам и нормам международного права".

Правильное понимание "общепризнанных принципов и норм международного права" стало предметом широкой научной и практической дискуссии. В отечественной юридической науке довольно долго бытовало мнение о том, что общепризнанные принципы и нормы существуют в основном в форме обычая*(72).

Современное международное право и внутреннее право государств закрепляют разнообразную систему принципов, предопределяющих место личности в государстве и обществе, взаимоотношения личности с государством и обществом. Принципы международного и конституционного права разделяются на основные (основополагающие) и дополнительные, всеобщие (закрепленные в многосторонних конвенциях мирового значения) и региональные (зафиксированные в региональных конвенциях), универсальные и отраслевые.

Важное место в системе таких принципов занимают основные общепризнанные принципы, которые представляют собой фундаментальные идеи формирования, функционирования и развития общественных, международных и государственно-политических отношений. Критериями отнесения принципов к основным общепризнанным являются их универсальность и признание большинством государств (нациями) мирового сообщества. Об этом, в частности, говорится в п. "с" ст. 38 Статута Международного Суда ООН: "Суд, который обязан решать переданные ему споры на основании международного права, применяет... общие принципы права, признанные цивилизованными нациями".

В настоящее время отсутствует какая-либо единая, устоявшаяся классификация общепризнанных принципов. Как в международно-правовых актах, так и в актах внутригосударственного права можно обнаружить разнообразие регулирования в этом вопросе.

Признавая, что такие принципы должны быть общими для международного и внутригосударственного права, некоторые ученые считают, они "не могут носить правового характера, то есть быть правовыми нормами, поскольку правовых норм, общих и для международного, и для внутреннего права, нет"*(73). Думается, что такой взгляд не отвечает нынешним реалиям: современное национальное право государств буквально пронизано принципами общего характера, закрепленными в международно-правовых документах.

Как и в других странах, строящих свою правовую систему на основе "общепризнанных принципов и норм международного права"", законодатели, суды, органы прокуратуры и другие правоприменители в России столкнулись с необходимостью единообразного понимания общепризнанных принципов и норм международного права, а также принципа их прямого действия. В решении этой задачи большое значение имеют правовые позиции Конституционного Суда РФ, а также постановления Пленума Верховного Суда РФ.

Конституционный Суд РФ, регулярно обращаясь к международно-правовым актам в мотивировочной части своих постановлений, косвенным путем вынужден интерпретировать те или иные аспекты понимания и применения общепризнанных принципов и норм международного права. На применение обычными судами общепризнанных принципов и норм международного права, закрепленных в международных пактах, конвенциях и иных документах, и правил международных договоров России ориентируют постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия"*(74) и от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации".

Ключевыми аспектами, имеющими теоретико-практическое значение и соответственно нуждающимися в разъяснении, являются разграничение между собой общепризнанных принципов и норм международного права, определение их понятия и содержания. В отечественной теории и правоприменительной практике наметились определенные шаги в этом направлении.

Особое значение в правильном понимании и применении общепризнанных принципов и норм имеет Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации". В этом Постановлении Пленум Верховного Суда РФ дал разъяснение всех важнейший положений, вытекающих из влияния международного права на правовую системе России.

Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 10 октября 2003 г. дал понятие и определил основные виды общепризнанных принципов и общепризнанных норм международного права.

Он указал, что под общепризнанными принципами международного права следует понимать основополагающие императивные нормы международного права, принимаемые и признаваемые международным сообществом государств в целом, отклонение от которых недопустимо.

"К общепризнанным принципам международного права, в частности, - отметил Пленум Верховного Суда, - относятся принцип всеобщего уважения прав человека и принцип добросовестного выполнения международных обязательств".

Российская Федерация закрепляет действие на ее территории всех признанных мировым сообществом прав и свобод человека и гражданина, независимо от того, закреплены они непосредственно в Конституции России или нет. Согласно ч. 1 ст. 55 Конституции РФ, перечисление в Конституции основных прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина. В частности, в российском Основном законе не закреплено право на достаточный жизненный уровень, которое предусмотрено в ст. 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах. Однако это право, исходя из конституционно-правовых принципов, действует и на территории Российской Федерации.

Не только конституционных, но и норм международного права касаются положения ч. 2 ст. 55 Конституции РФ, согласно которым в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина.

Россия конституционно признала все фундаментальные права человека и гражданина, провозгласила равноправие граждан, право человека на достойную жизнь и свободу. В действующей Конституции РФ закреплены такие гуманные цели, как отмена смертной казни и создание суда присяжных. Основной закон России установил ряд основополагающих принципов правового положения личности, получивших закрепление в международно-правовых документах о правах человека. В частности, международно-признанным принципом является положение, закрепленное в ч. 1 ст. 19 Конституции РФ, согласно которой "все равны перед законом и судом".

В соответствии с международным правом Конституция РФ определила правовое положение иностранных граждан и лиц без гражданства, находящихся в России. Лица, не являющиеся российскими гражданами и законно находящиеся на ее территории, пользуются правами и свободами, исполняют обязанности граждан РФ, за изъятиями, установленными Конституцией, законами и международными договорами РФ (ч. 3 ст. 62). В сущности, данной категории лиц предоставлен национальный режим в России.

В современный период началось сближение и текущего законодательства Российской Федерации с международно-правовыми стандартами: отменены основные ограничения выезда за рубеж, существенно улучшилось положение в области свободы мысли, совести, религии, свободы каждого на выражение своего мнения, упразднены некоторые виды уголовных наказаний, сокращена сфера возможности применения смертной казни, проводится комплексная реформа уголовно-исполнительной системы*(75). Такие меры были реализованы, в частности, Федеральным законом от 20 марта 2001 г. "О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод".

В настоящее время широко используются нормы международного права при вынесении решений по делам о защите трудовых прав граждан, беженцев, избирательных прав граждан, об усыновлении детей иностранными гражданами, по делам, связанным с осуществлением международных перевозок, и другим категориям дел.

Широк спектр применения норм международного права в области уголовного судопроизводства. Со многими странами Россией заключены договоры о правовой помощи. На основании заключенных международных договоров и в соответствии с нормами международного права российские суды в 2002 г. 20 раз обращались к другим государствам с требованиями об экстрадиции.

Конституционный Суд РФ неоднократно в обоснование своих решений ссылался на международно-правовые принципы и нормы, указывая на несоответствие им положений тех или иных законов, затрагивающих права и свободы человека. При этом в некоторых случаях Конституционный Суд опирался на общепризнанные нормы о правах и свободах, не нашедшие прямого закрепления в Конституции РФ. Например, в постановлении от 2 февраля 1996 г. по делу о проверке конституционности ряда положений Уголовно-процессуального кодекса в связи с жалобой граждан отмечалось, что Международный пакт о гражданских и политических правах, исходя из материального содержания правосудия и приоритета в нем прав человека, подчеркивает, что цель исправления судебных ошибок служит основанием для пересмотра окончательных решений судов, "если какое-либо новое или вновь обнаруженное обстоятельство неоспоримо доказывает наличие судебной ошибки" (п. 6 ст. 14). Конституционный Суд РФ отметил, что данная международно-правовая норма закрепляет более широкие возможности для исправления судебных ошибок, чем Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, и в силу ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, являясь составной частью правовой системы России, имеет приоритет перед внутренним законодательством в вопросах защиты прав и свобод, нарушенных в результате судебных ошибок*(76).

Особенностью большинства международно-правовых актов, определяющих права и свободы, является то, что создаваемые ими нормы сформулированы в самой общем виде и их положения не всегда могут непосредственно регламентировать отношения между субъектами права. Это зачастую подчеркивается и в самих международно-правовых актах. Так, в преамбуле Всеобщей декларации прав человека ООН указывается, что ее положения рассматриваются "в качестве задачи, к выполнению которой должны стремиться все народы и государства", поэтому большинство ее положений носит декларативный характер. Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (п. 1 ст. 2) ориентирует государства на постепенное выполнение принятых на себя обязательств с учетом имеющихся возможностей, в том числе, путем осуществления законодательных мер.

Значительное место в системе нормативно-правовых актов России, регулирующих права и свободы, занимают международные договоры. Российская Федерация ратифицирует договоры в виде федерального закона, после чего эти акты становятся по своей юридической силе выше обычного федерального закона. Это следует из положений ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, устанавливающих, что если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

2. Российская Конституция выделяет такую категорию, как основные права и свободы человека, они провозглашаются неотчуждаемыми и принадлежащими каждому от рождения.

Основные права и свободы человека - это те фундаментальные естественные правовые возможности субъектов права пользоваться определенными благами, без которых индивид не мог бы существовать и развиваться как самодостаточная, полноценная личность.

К числу основных прав человека относят обычно право на жизнь, свободу, безопасность, частную собственность, физическую и психическую неприкосновенность, достоинство личности, личную и семейную тайну и другие фундаментальные права и свободы, непременно закрепляемые в конституциях государств и признаваемые на международно-правовом уровне. В последние годы к этому перечню присоединяют и некоторые права "третьего" и "четвертого" поколений, например: право на развитие, на мир, на использование достижений культуры или благоприятную (здоровую, чистую) природную среду, на смерть и на самоидентификацию личности. Считается, что эти права государственная власть не может даровать или отчуждать своими актами и действиями. Особенностью многих из этих прав является то, что их носителями могут быть не только индивиды, но и коллективы.

Основные права и свободы отличаются от производных, приобретенных прав и свобод с точки зрения режима отчуждаемости. Производные права и свободы, например право собственности на определенный объект, могут быть отчуждаемы. Так, предусмотренное в ст. 8, 9 и, особенно, в ст. 34-36 Конституции РФ право иметь в собственности имущество и землю представляет собой основное право. Но базируемое на нем конкретное право собственности физического лица на определенный объект представляет собой уже право производное, а не основное. Собственник, обладающий определенной вещью или земельным участком, может продать или подарить ее. Такая возможность, однако, не ущемляет основного права человека иметь в собственности имущество.

Основные неотчуждаемые права и свободы, принадлежащие личности в силу его рождения, получили наименование естественных прав и свобод. Именно под лозунгами естественных неотчуждаемых прав человека представители "третьего сословия" - революционной буржуазии, выступали против произвола абсолютных монархов и закрепощения личности средневековой церковью. Требование защиты прав человека выдвигается и в настоящее время различными движениями, направленными против авторитаризма и тоталитаризма.

Естественным правам и свободам человека присущи следующие признаки: 1) принадлежат индивиду от рождения; 2) складываются объективно и не зависят от государственного признания; 3) имеют неотчуждаемый, неотъемлемый характер, признаются естественными (как воздух, земля, вода и т.п.); 4) являются непосредственно действующими.

Для реализации таких естественных прав человека, как право на жизнь, на достойное существование, на неприкосновенность, достаточно лишь факта рождения и не обязательно, чтобы человек обладал качествами личности и гражданина. При осуществлении большинства приобретенных прав требуется, чтобы человек был гражданином, признавался полноценной личностью. Такие права человека производны от государства и общества, которое определяет их систему, содержание и объем.

3. Человек и гражданин живет в обществе и государстве, сосуществуя и общаясь с себе подобными. Осуществляемые им права и свободы в той или иной мере затрагивают интересы других людей, социальных групп или общества в целом. Баланс интересов, толерантность, достижение компромиссов несовпадающих целей и действий, общественное согласие и социальное партнерство являются основными признаками гражданского общества. Именно поэтому при реализации собственных прав и свобод не должны нарушаться права и свободы других лиц.

В части 3 ст. 17 Конституции РФ устанавливается общепризнанный правовой принцип: осуществление прав и свобод не должно нарушать права и свободы других лиц. Фактически речь идет о частном выражении международно-правового принципа-запрета "злоупотребления правом (правами)". Согласно ч. 2 ст. 29 Всеобщей декларации прав человека 1948 г., при осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе. В статьях 5 Международных пактов ООН о правах 1966 г. установлено, что предусмотренные данными документами права не могут толковаться как означающие, что какое-либо государство, какая-либо группа или какое-либо лицо имеет право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то ни было действия, направленные на уничтожение любых прав или свобод, признанных в Пактах, или на ограничение их в большей мере, чем предусматривается в них. Аналогичное положение содержится и в Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.

Действие рассматриваемого конституционного принципа обеспечивается закреплением в текущем законодательстве пределов и ограничений конкретных прав и свобод.

Субъективное право человека и гражданина в Российской Федерации четко определено границами, строго "дозировано" законом (определен возраст, с которого наступает дееспособность, срок прохождения воинской службы, размер пенсии и т.д.). Это сделано для того, чтобы каждый индивид знал рамки дозволенного поведения и не вторгался в пределы законных интересов других лиц, государства, общества. Только при этом условии все люди могут беспрепятственно осуществлять свои права и свободы.

Одним из средств установления и поддержания такого порядка в обществе являются юридически закрепленные ограничения прав и свобод. Речь идет о законных ограничениях прав и свобод человека и гражданина. Основаниями таких ограничений могут быть:

а) правонарушения, в особенности преступления, которые наиболее вредны для других лиц, государства и обществ;

б) поведение, хотя и не признаваемое правонарушением, но задевающее интересы других лиц, общества и государства;

в) соглашения самих лиц.

В случае совершения противоправного деяния, ущемляющего и нарушающего права и свободы других лиц, в качестве средств ограничения прав и свобод правонарушителей выступают меры наказания;

0

5

Глава 2. Права и свободы человека и гражданина

                                Статья 17

     1. В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы
человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного
права и в соответствии с настоящей Конституцией.
     2. Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому
от рождения.
     3. Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать
права и свободы других лиц.

     Комментарий к статье 17

     1. Часть 1 ст. 17 Конституции затрагивает на первый взгляд некоторые
новые, дополнительные аспекты проблем взаимодействия общепризнанных принципов
и норм международного права и их места в российской правовой системе. Согласно
ч. 1 ст. 17 в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы
человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного
права и в соответствии с настоящей Конституцией. Упоминание в первую очередь
общепризнанных принципов и норм международного права в ч. 1 ст. 17 дает основание
для возможных предположений о некотором ином статусе этой категории норм и
принципов международного права в правовой системе Российской Федерации, определенном
ч. 4 ст. 15 Конституции. В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции общепризнанные
принципы и нормы международного права являются составной частью ее правовой
системы. Отсюда следует, что общепризнанные принципы и нормы международного
права входят в систему права Российской Федерации, но они не обладают приоритетом
над внутренними законодательными актами, как это сделано в отношении международных
договоров Российской Федерации. Часть 1 ст. 17 Конституции делает как бы исключение
из ч. 4 ст. 15, выделяя из массы общепризнанных принципов и норм международного
права общепризнанные принципы и нормы в области прав и свобод человека и гражданина.
Согласно ч. 1 ст. 17 в Российской Федерации гарантируются права и человека
и гражданина не только конституционно закрепленные, но и устанавливаемые общепризнанными
принципами и нормами международного права. В связи с этим высказываются суждения
о том, что общепризнанные принципы и нормы, касающиеся прав человека и гражданина,
тем самым приравнены по своей юридической силе к конституционным нормам, поскольку
пользование такими правами не требует предварительного изменения Конституции
Российской Федерации.
     Дополнительно эта точка зрения аргументируется ссылками на положение
ч. 1 ст. 55 Конституции Российской Федерации, согласно которой перечисление
конституционных прав и свобод не должно толковаться как отрицание и умаление
других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина.
     Конституционный Суд Российской Федерации в своей практике по защите и
восстановлению прав человека и гражданина не обнаружил специального повода
для анализа и сопоставления положений ч. 4 ст. 15 и ч. 1 ст. 17 Конституции.
Рассматривая дела о неконституционности законов по жалобам на нарушение конституционных
прав и свобод граждан, Конституционный Суд ссылается в обоснование своих решений
и на ст. 15 и на ст. 17 Конституции.
     Вместе с тем попытку со стороны Суда определить правовую связь между
указанными выше положениями Конституции можно подметить в Постановлении по
делу о проверке конституционности ч. 2 ст. 42 Закона Чувашской Республики
"О выборах депутатов Государственного Совета Чувашской Республики" от 10 июля
1995 г. (ВКС, 1995, N 4). В п. 5 мотивировочной части Постановления Суд отметил:
"В Российской Федерации права и свободы человека и гражданина признаются и
гарантируются в соответствии с Конституцией Российской Федерации и нормами
международного права (ст. 17 Конституции Российской Федерации), которые согласно
ст. 15 (ч. 4) Конституции Российской Федерации являются составной частью ее
правовой системы".
     Таким образом, Конституционный Суд не нашел оснований для придания общепризнанным
нормам о правах человека особого статуса в правовой системе России.
     Конституционный Суд, таким образом, подтвердил одинаковый статус общепризнанных
принципов и норм международного права в правовой системе Российской Федерации
независимо от сферы и особенностей правового регулирования.
     Такое понимание оправдывается и тем, что норма ч. 4 ст. 15 является конституционной
основой или принципом. Согласно ч. 2 ст. 16 понимание и применение всех других
положений Конституции не должно противоречить установленным основам конституционного
строя, и норме ч. 4 ст. 15 в том числе.
     Общепризнанные принципы и нормы международного права во многих случаях
не могут применяться непосредственно на территории конкретного государства
без принятия дополнительных необходимых для их реализации. Однако законодатели,
определяя юридические методы и средства, гарантирующие соблюдение прав человека,
должны учитывать требования и стандарты, закрепленные в международно-правовых
документах.
     Эта особенность отражена в тексте комментируемой статьи, где говорится,
что права и свободы человека в Российской Федерации признаются и гарантируются
в соответствии с настоящей Конституцией. К этому можно добавить: и в соответствии
с принимаемыми в ее развитие федеральными законами.
     В этой связи возникает вопрос об источниках общепризнанных принципов
и норм международного права, определяющих права и свободы человека и гражданина.
В отдельных комментариях данной статьи Конституции (см.: Конституция Российской
Федерации. Вопросы и ответы. Роскадры. М., 1994) источниками таких прав и
свобод человека называются Всеобщая декларация прав человека от 10 декабря
1948 г., другие резолюции ООН, документы других международных организаций,
международные договоры, пакты об экономических, социальных и культурных, гражданских
и политических правах человека 1966 г. (21-я сессия Генеральной Ассамблеи
ООН), резолюции и документы международных совещаний (документы ОБСЕ, например,
Хельсинкский заключительный акт 1975 г.).
     Такое мнение не соответствует юридической значимости указанных документов,
являющихся по сути своей рекомендациями. Что касается Всеобщей декларации
прав человека, то многие ее положения стали конституционными нормами и могут
применяться именно как таковые.

     2. Часть 2 комментируемой статьи посвящена основным правам человека,
которые Конституция (ст. 55) отличает от его других, т.е. не основных, или
производных, прав. Так, предусмотренное в ст. 8, 9 и особенно в ст. 34, 35
и 36 право каждого или только гражданина России, иметь в собственности имущество,
землю и т.п. - есть основное право. Но основанное на нем конкретное право
собственности физического лица на определенный объект есть право производное,
не основное.
     Основные права, т.е. возможность осуществлять свои конституционные и
другие правомочия, неотчуждаемы, т.е. отказ от них юридически недействителен.
Производные от основных, "другие" права, например право собственности на определенную
вещь, отчуждаемы; она может быть продана, подарена и т.п., но это не ущемляет
основного права человека иметь в собственности имущество.
     Основные права и свободы человека принадлежат каждому от рождения. Это
принципиальное положение касается происхождения основных прав. Человек имеет
основные права от рождения, а не от государства, которое, если следовать этатистским,
централистско-бюрократическим теориям, может "даровать" права по своей "милости"
или отнимать их по своему произволу. Этот примитивный подход, ставящий в центр
всей правовой и политической системы не личность человека и гражданина, а
государство, имеет за собой известные исторические традиции абсолютизма, фашизма,
милитаризма, великодержавности и т.д. Но он принципиально чужд духу Конституции
Российской Федерации 1993 г.
     Принадлежность человеку его основных прав от рождения признана многими
демократическими государствами и закреплена в ряде конституций и международно-правовых
актов, упоминаемых в общей форме в ч. 1 ст. 17. Конституция запрещает издание
законов, отменяющих или умаляющих права и свободы человека и гражданина (ч.
2 ст. 55), обязывает органы публичной власти и их должностных лиц предоставлять
гражданам информацию, затрагивающую их права и свободы, и предусматривает
систему мер государственной судебной и иной защиты прав и свобод человека
и гражданина. Нарушенные права человека и гражданина подлежат восстановлению
законными действиями лица, которому они принадлежат, или конкретных органов
государственной власти или местного самоуправления.
     Основные права и свободы человека могут быть ограничены в случаях и в
мере, предусмотренных Конституцией и законом в целях защиты основ конституционного
строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения
обороны страны и безопасности государства (ч. 3 ст. 55). Некоторые права могут
быть ограничены в случае злоупотребления ими, например право на объединение
- запретом создания и деятельности общественных объединений, цели или действия
которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя,
разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни и т.п. (ч.
5 ст. 13 и др.). Конституция в ст. 56 и 88 предусматривает возможность в условиях
чрезвычайного положения, вводимого Президентом Российской Федерации в соответствии
с федеральным конституционным законом, устанавливать отдельные ограничения
прав и свобод с указанием пределов и срока их действия; но ч. 3 ст. 56 запрещает
даже при чрезвычайном положении ограничивать права и свободы, предусмотренные
рядом статей Конституции. По-видимому, подобное решение может быть принято
и при введении Президентом Российской Федерации военного положения в случае
агрессии или непосредственной угрозы агрессии против Российской Федерации
в соответствии с федеральным конституционным законом (ст. 87).
     3. Часть 3 ст. 17 устанавливает важный принцип, обеспечивающий одну из
сторон жизни и деятельности цивилизованного общества, каждого человека и гражданина.
Конституция должна не только закрепить максимально возможные права и свободы.
Поскольку люди, свободно осуществляя свои права и свободы, взаимодействуют
друг с другом, интересы, права, действия одних людей могут прийти и приходят
в противоречие с интересами, правами и поступками других. Перед культурным
обществом стоит задача согласовать эти интересы, способствовать достижению
компромиссов даже несовпадающих целей и действий. Прежде всего надо противодействовать
разрушающим общество и государство попыткам осуществлять свои права и свободы
за счет прав и свобод других лиц, обуздывая проявления эгоизма, своеволия,
анархии, обеспечивая общественное согласие, социальное партнерство.
     Для решения этих задач важную роль играет соблюдение принципа формального
равенства людей перед законом и судом, равенства прав и свобод человека и
гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, имущественного
и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений,
принадлежности к общественным объединениям и т.п. (ст. 19 Конституции). Отсутствие
привилегий в пользовании правами и свободами - одно из важнейших положений
конституционного права.
     Принципы этого рода содержатся в международно-правовых актах, о которых
в общей форме говорится в ч. 1 ст. 17. Еще в 1948 г. Всеобщая декларация прав
человека провозглашала равенство всех людей в их достоинстве и правах и призывала
их поступать в отношении друг друга в духе братства (ст. 1), допуская ограничение
прав и свобод одних людей должным признанием и уважением прав и свобод других
людей (ст. 29). А в Международном пакте о гражданских и политических правах
1966 г. говорится: "Ничто в настоящем Пакте не может толковаться как обозначающее,
что какое-либо государство, какая-либо группа или какое-либо лицо имеют право
заниматься какой-либо деятельностью или совершать какие бы то ни было действия,
направленные на уничтожение любых прав или свобод, признанных в настоящем
Пакте, или на ограничение их в большей мере, чем предусматривается в настоящем
Пакте".
     Нарушенное равноправие людей нужно защищать и восстанавливать всеми средствами,
предоставляемыми Конституцией и законом. В частности, каждый вправе защищать
свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, - от обращения
за помощью к судам, к правоохранительным органам и т.д. до законной самозащиты,
добиваясь не только восстановления нарушенных прав, но и возмещения, вызванного
нарушением материального и морального ущерба.
     Многие другие статьи гл. 2 применяют общий принцип уважения к чужим правам
и свободам, к осуществлению человеком и гражданином своих прав и свобод.

0

6

Глава 2. Права и свободы человека и гражданина

     Комментарий к главе 2

     Глава 2 конкретизирует положение ст. 2 Конституции о человеке, его правах
и свободах как высшей ценности. С принятием новой Конституции завершился начавшийся
в 1991 г. период, в рамках которого осуществлялся поворот правовой системы
Российской Федерации к признанию и гарантированности прав человека и гражданина.
22 ноября 1991 г. в России была принята Декларация прав и свобод человека
и гражданина, полностью соответствующая Всеобщей декларации прав человека,
Международному пакту об экономических, социальных и культурных правах, Международному
пакту о гражданских и политических правах. Таким образом, была воспринята
общая концепция прав человека, развитая в этих международных актах. Подписав
10 июля 1992 г. в Хельсинки Декларацию "Надежды и проблемы времени перемен",
Российская Федерация подтвердила свои обязательства соблюдать Заключительный
акт СБСЕ 1975 г. в области прав человека <11>.
     Во исполнение этих обязательств 21 апреля 1992 г. содержание раздела
II "Государство и личность" действовавшей в то время Конституции Российской
Федерации было заменено, с незначительными коррективами, положениями Декларации
прав и свобод человека и гражданина. Однако новый по содержанию раздел не
был достаточно органично связан с остальным текстом Конституции.
     В принятой на референдуме 12 декабря 1993 г. Конституции права и свободы
человека и гражданина провозглашены в числе основ конституционного строя.
Человек признан источником своей свободы, существующей не по соизволению государства.
     Обладание правами и свободами, на которые не может посягать государство,
обеспечивает индивиду возможность быть самостоятельным субъектом, способным
самоутвердиться в качестве достойного члена общества. Вместе с тем отношения
личности и государства не исчерпываются обязанностью государства не посягать
на права человека. Гражданин вовлечен в устойчивую политико-правовую связь
с государством, состоящую из взаимных прав и обязанностей. Лица, постоянно
проживающие на территории конкретного государства, жизненно заинтересованы
в обладании статусом гражданина. И государство, утвердившееся на основе права
и демократии, может наиболее эффективно обеспечить права и свободы граждан.
     Российское государство, зафиксировав права человека и гражданина в Конституции,
обязуется через деятельность органов власти, управления, суда, прокуратуры,
охраны правопорядка осуществлять их реализацию и защиту.
     Содержание гл. 2 соответствует общепризнанному в международном праве
перечню прав и свобод. В совокупности они составляют систему гражданских (личных),
политических, социальных, экономических, культурных, экологических прав.
     В правовой теории и практике гражданские (личные) права понимаются как
свобода человека принимать решения независимо от государства. Духовная и физическая
свобода человека от контроля государства (в виде свободы совести, свободы
слова и убеждений, свободы передвижения) исторически сформировалась раньше
других свобод. Поскольку обвинение в преступлении часто связано с наказанием
в виде лишения свободы, права в этой сфере исторически также оформились рано.
Среди них право считаться невиновным до приговора независимого суда, право
оспорить в суде заключение под стражу, недействительность доказательств, полученных
под пыткой.
     Как на пробел в перечне гражданских прав можно указать на отсутствие
в гл. 2 отдельной статьи о праве человека по достижении определенного возраста
создавать семью, о равноправии супругов при вступлении в брак, пребывании
в браке, расторжении брака.
     Политические права - это свобода граждан формировать органы государственной
власти и самоуправления и участвовать в их деятельности.
     Экономические права в своей основе связаны с правом собственности, охватывают
свободу человеческой деятельности в сфере производства, обмена, распределения
и потребления товаров и услуг.
     Социальные права сформировались позже других - в течение XX в. Они затрагивают
область наемного труда. Это свобода заключения трудовых договоров, право на
отдых, на пособие по нетрудоспособности, право на пенсию и т. д.
     Культурные права связаны со свободой доступа к духовным и материальным
ценностям, созданным человеческим сообществом.
     Во второй половине XX в. появилась новая группа прав - экологических,
вызванная к жизни противоречиями научно-технической революции и проблемой
выживания человечества как биологического вида в условиях использования атомной
энергии, развития химической промышленности, разработки природных ресурсов
новой техникой и т. д.
     Права и свободы человека связаны с определенными видами обязанностей:
не посягать на права и свободы других лиц, уважать конституционный демократический
строй своей страны, общественную мораль.
     Целостность системы прав человека и гражданина обусловлена единством
принципов равноправия и социальной справедливости. Принцип равноправия сформировался
в период антифеодальных революций. Это прежде всего равенство в обладании
всем объемом исходных прав человека, закрепленных в законе, перед которым
все равны. Принцип равноправия обогащался в ходе исторического развития новыми
аспектами - равенством мужчин и женщин, рас, национальностей. Равноправие
утвердилось в истории как вид равенства, не совпадающий с фактическим равенством
в области собственности, материальных, социальных и духовных благ. Несовпадение
равноправия и фактического равенства ведет к определенным классовым и групповым
противоречиям. Опыт социальных революций XX в. привел демократическое международное
сообщество к пониманию опасности абсолютного абстрагирования равноправия от
других видов равенства.
     Принцип взаимодействия различных видов равенства нашел свое выражение
в принципе справедливости, ставшем основой социальных, экономических и культурных
прав. Международное право признало равноценность обоих принципов, в соответствии
с которыми область прав и свобод продолжает динамично развиваться в наше время.
     Свобода личности в современную технотронную эпоху конкретизируется в
новых правах, например на получение информации от государства. Готовятся новые
конвенции по вопросам экологической и ядерной безопасности. В ряде стран и
на международном уровне идет борьба за признание права на жизнь с момента
ее зарождения.
     Во многих статьях Конституции (см., например, ст. 26 - 29, 39 - 46 и
др.) используется определение "каждый". Это значит, что эти статьи учитывают
также права граждан других государств и лиц без гражданства. Вместе с тем
отдельные права и обязанности, зафиксированные в статьях Конституции, касаются
только граждан России (избирательное право, обязанности военной службы).
     В истории становление прав и свобод человека, как правило, сопровождалось
социальными потрясениями, первоначально - антифеодальными революциями. Опыт
революций и войн XX в. совершил поворот в общественном сознании в понимании
объективной неизбежности признания и соблюдения прав человека. Общества, ставшие
на такую позицию, выходили из кризиса к стабильности и процветанию. Провозглашение
прав человека и гражданина в Конституции свидетельствует о движении нашего
общества по этому пути.

Статья 17

     1. В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы
человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного
права и в соответствии с настоящей Конституцией.
     2. Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому
от рождения.
     3. Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать
права и свободы других лиц.

     Комментарий к статье 17

     Значение статьи заключается в окончательном преодолении несоответствия
положения личности в Российской Федерации в прошедшие десятилетия международным
стандартам в области прав человека. Часть 1 статьи признает принципы и нормы
международного права, следовательно, на территории Российской Федерации должны
соблюдаться Всеобщая декларация прав человека, Международные пакты о правах,
все иные ратифицированные конвенции о правах и свободах. Признание государством
прав человека и гражданина означает обязанность государства утвердить эти
права в своем законодательстве, предпочтительно в Конституции. Эта обязанность
реализована в гл. 2 Конституции России. Из этого следует, что ни один из субъектов
Федерации не может отказаться от обязанности признать и гарантировать права
человека и гражданина на своей территории.
     Часть 2 статьи утверждает права и свободы человека как основные, не предусматривая
их деления на более и менее значимые. Тем самым подтверждается их равноценность.
Здесь же определены два свойства основных прав. Одно из них состоит в их неотчуждаемости:
ни одно из провозглашенных в Конституции прав человека и гражданина не может
быть изъято государством или ограничено в объеме без указания оснований ограничения.
Права и свободы человека могут быть ограничены государством лишь в строго
установленных случаях на основе Конституции и закона. Временные ограничения
ряда прав и свобод возможны при введении чрезвычайного положения (см. комментарий
к ст. 56). Но и в этом случае не подлежат ограничению права и свободы, предусмотренные
ст. 20, 21, 23 (ч. 1), 24, 28, 34 (ч. 1), 40 (ч. 1), 46 - 54 Конституции.
Кроме того, в случаях государственной необходимости возможно принудительное
отчуждение имущества лица, но лишь при условии предварительного и равноценного
возмещения (см. комментарий к ч. 3 ст. 35).
     Неотчуждаемый характер прав и свобод состоит также в том, что гражданин
не может взять на себя обязательство перед кем бы то ни было не пользоваться
своим правом или совокупностью прав. Подобные обязательства не имеют юридического
значения (см. комментарий к ст. 60).
     В случае нарушения прав и свобод человека и гражданина они должны быть
восстановлены соответствующими государственными органами или законными действиями
лица, чьи права были нарушены.
     Второе свойство основных прав определяет механизм их возникновения. В
соответствии с указанными международными актами для возникновения прав человека
достаточно самого факта его рождения.
     Обладание правами и свободами не означает возможности ничем не ограниченного
произвола при их осуществлении или злоупотребления ими. Принцип уважения чужих
прав и свобод неразрывно связан с идеей обладания основными правами. Поэтому
ч. 3 статьи запрещает нарушение прав и свобод других лиц при осуществлении
лицом своих прав. Последующие статьи гл. 2 конкретизируют этот принцип применительно
к отдельным правам и свободам.

0

7

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 13 июня 1996 г. No. 14-П

ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЧАСТИ ПЯТОЙ
СТАТЬИ 97 УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РСФСР В СВЯЗИ
С ЖАЛОБОЙ ГРАЖДАНИНА В.В. ЩЕЛУХИНА

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Г.А. Гаджиева, судей М.В. Баглая, Н.В. Витрука, А.Л. Кононова, Т.Г. Морщаковой, Ю.Д. Рудкина, О.И. Тиунова, В.Г. Ярославцева, с участием представителя стороны, обратившейся с жалобой в Конституционный Суд Российской Федерации, - адвоката Ю.А. Ларина, руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности части пятой статьи 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР.
Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина В.В. Щелухина на нарушение его конституционных прав и свобод частью пятой статьи 97 УПК РСФСР, согласно которой время ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела при исчислении срока содержания под стражей в качестве меры пресечения не учитывается. По мнению заявителя, данная норма не соответствует статьям 2, 17, 22, 45 и 55 Конституции Российской Федерации, так как ограничивает его права на свободу и личную неприкосновенность, на защиту, а также приводит к нарушению его прав и свобод вследствие осуществления своих прав другими лицами.
Заслушав сообщение судьи - докладчика Ю.Д. Рудкина, объяснения представителя стороны, обратившейся с жалобой, выступления эксперта, а также приглашенных в заседание представителей Генеральной прокуратуры, МВД и ФСБ Российской Федерации, исследовав имеющиеся материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. В марте 1995 года было возбуждено уголовное дело по обвинению гражданина В.В. Щелухина в совершении ряда преступлений, а 20 апреля 1995 года к нему была применена мера пресечения в виде заключения под стражу.
По истечении срока санкционированного ареста он подал жалобу в Кунцевский межмуниципальный (районный) суд Западного административного округа города Москвы в порядке статьи 220.2 УПК РСФСР на незаконность и необоснованность ареста. Суд отказал В.В. Щелухину в удовлетворении жалобы, сославшись на то, что в отношении него и других обвиняемых по делу выполняются требования статьи 201 УПК РСФСР (ознакомление обвиняемого со всеми материалами уголовного дела), в связи с чем на основании части пятой статьи 97 УПК РСФСР сроки следствия и содержания под стражей приостановлены.
2. В соответствии со статьей 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" жалоба В.В. Щелухина является допустимой, поскольку оспариваемая в ней норма затрагивает конституционные права заявителя и была применена органами предварительного следствия и судом по его уголовному делу при определении сроков содержания под стражей.
Признанию данной жалобы допустимой не препятствует предписание раздела второго "Заключительные и переходные положения" Конституции Российской Федерации (абзац второй пункта 6), согласно которому "до приведения уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации в соответствие с положениями настоящей Конституции сохраняется прежний порядок ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления". Это предписание связывает с принятием нового уголовно-процессуального законодательства применение предусмотренного в Конституции Российской Федерации судебного порядка ареста и задержания, временно сохраняя, таким образом, действие только прежней формы санкционирования ареста - прокурором. Другие элементы уголовно-процессуальной регламентации содержания под стражей непосредственно в Конституции Российской Федерации не закрепляются и поэтому не составляют предмет ее переходных положений.
В то же время пунктом 2 раздела второго Конституции Российской Федерации предусмотрен общий запрет, исключающий применение законов и других правовых актов, принятых до вступления в силу ныне действующей Конституции Российской Федерации, в части, противоречащей ей, что устанавливается правоприменителем. Предписание абзаца второго пункта 6 раздела второго Конституции Российской Федерации - частное исключение из этого запрета. Оно не является по отношению к нему конкурирующей специальной нормой, не может толковаться расширительно и распространяться на те элементы процедуры ареста, которые не оговорены в статье 22 (часть 2) Конституции Российской Федерации, т.е. не связаны с судебным санкционированием ареста.
3. Провозглашенное в статье 22 (часть 1) Конституции Российской Федерации право на свободу включает, в частности, право не подвергаться ограничениям, которые связаны с применением таких принудительных мер, как задержание, арест, заключение под стражу или лишение свободы во всех иных формах, без предусмотренных законом оснований, санкции суда или компетентных должностных лиц, а также сверх установленных либо контролируемых сроков. Вместе с тем, будучи неотчуждаемым и принадлежащим каждому от рождения, право на свободу в силу статьи 22 (часть 2) Конституции Российской Федерации может быть правомерно ограничено при аресте, заключении под стражу и содержании под стражей. Условия такого правомерного ограничения установлены в соответствии с Конституцией Российской Федерации федеральным законодательством, предусматривающим, что заключение под стражу может быть применено к лицу, обвиняемому или подозреваемому в совершении преступления, лишь на основании судебного решения или с санкции прокурора (статьи 11, 89, 96 УПК РСФСР).
Уголовно-процессуальный закон (части первая и вторая статьи 97 УПК РСФСР) определяет также, что содержание под стражей при расследовании преступлений не может продолжаться более двух месяцев, а при особой сложности дела и в иных исключительных случаях, по решению компетентного прокурора, - более полутора лет. Согласно части третьей статьи 97 УПК РСФСР истечение предельного срока содержания под стражей означает невозможность его дальнейшего продления и обязательность немедленного освобождения содержащегося под стражей обвиняемого. Однако оспариваемая заявителем часть пятая статьи 97 УПК РСФСР устанавливает правило, согласно которому время ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела при исчислении санкционированного срока содержания обвиняемого под стражей в качестве меры пресечения не учитывается.
4. Из статьи 22 (часть 1) Конституции Российской Федерации, закрепляющей право на свободу, и пункта 1 статьи 9 Международного пакта о гражданских и политических правах, формулирующего условия правомерного ограничения этого права, следует, что никто не может быть подвергнут произвольному аресту или содержанию под стражей, а также не должен быть лишен свободы иначе, как на основаниях и в соответствии с процедурой, которые установлены законом.
Часть пятая статьи 97 УПК РСФСР способствует применению содержания под стражей в качестве меры пресечения без необходимых оснований, должной процедуры и вне каких-либо определенных или контролируемых сроков, что придает ограничению права на свободу при аресте произвольный характер: содержание обвиняемого под стражей на основании данной нормы за пределами санкционированного срока не предполагает обязательного вынесения компетентными органами соответствующего решения. В результате обвиняемый может содержаться под стражей даже после того, как ранее принятое решение о применении меры пресечения или о продлении срока содержания под стражей исчерпало себя, прекратило свое действие и, следовательно, когда уже исчезло юридическое основание для нахождения обвиняемого в следственном изоляторе.
Недопустимость избыточного или не ограниченного по продолжительности содержания под стражей вытекает и из пункта 3 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, согласно которому каждый имеет право на рассмотрение любого предъявленного ему обвинения без неоправданной задержки, что в первую очередь касается лиц, лишенных свободы на досудебных стадиях уголовного судопроизводства.
Такой подход к гарантиям от произвольного ареста развивается в соответствии с названным Международным пактом и в принятом Генеральной Ассамблеей ООН 9 декабря 1988 года Своде принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, согласно которым лицо, задержанное по уголовному обвинению, имеет право на любое время возбудить разбирательство перед судебным или иным органом для оспаривания законности задержания, а также право на судебное разбирательство в разумные сроки либо на освобождение от суда.
5. Норма части пятой статьи 97 УПК РСФСР, как и весь правовой институт мер пресечения, направлена прежде всего на то, чтобы исключить для обвиняемого возможность скрыться от следствия и суда и помешать расследованию, но, кроме того, имеет в виду необходимость воспрепятствовать обвиняемому и его защитнику в затягивании ознакомления с материалами дела, формально не ограничивая их при этом каким-либо сроком.
В то же время государство, даже имея цель воспрепятствовать злоупотреблению правом, с тем чтобы осуществление конституционных прав обвиняемого не нарушало права и свободы других лиц, должно использовать не чрезмерные, а только необходимые и строго обусловленные целями меры. Этот принцип соразмерного ограничения прав и свобод, закрепленный в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, означает, что публичные интересы, перечисленные в данной конституционной норме, могут оправдать правовые ограничения прав и свобод, если они адекватны социально оправданным целям. Правило, закрепленное в части пятой статьи 97 УПК РСФСР, указанным целям не соответствует.
Содержание данной нормы реально не исключает ее применения в стадии предварительного расследования для решения сугубо организационных задач, стоящих перед должностными лицами органов, производящих дознание и предварительное следствие. Об этом свидетельствует, как установлено в ходе судебного заседания, правоприменительная практика, в том числе и по делам, где не использованы предусмотренные частью второй статьи 97 УПК РСФСР возможности продления сроков содержания под стражей компетентным прокурором. Кроме того, оспариваемая норма предполагает содержание под стражей при ознакомлении с материалами дела независимо от наличия предусмотренных законом оснований ареста, без их проверки и подтверждения действительными обстоятельствами дела, которые могли бы свидетельствовать о реальных намерениях обвиняемого избежать уголовной ответственности. Возможность немотивированного применения части пятой статьи 97 УПК РСФСР по отношению ко всем обвиняемым является чрезмерным ограничением права на свободу.
Воспрепятствование обвиняемому и его защитнику в явном затягивании ознакомления с материалами дела может быть обеспечено путем применения части шестой статьи 201 УПК РСФСР, которая позволяет при наличии доказательств такого поведения ограничить это ознакомление определенным сроком. Поэтому достижение данной цели путем применения оспариваемой нормы не отвечает требованию использования средств, соразмерных целям.
Кроме того, как видно из жалобы В.В. Щелухина и других материалов дела, часть пятая статьи 97 УПК РСФСР создает предпосылки для того, чтобы по групповым делам из установленных законом предельных сроков содержания обвиняемого под стражей исключалось время, затраченное на ознакомление с материалами уголовного дела не только им самим и его защитником, но и другими обвиняемыми и их защитниками. Это означает, что законодатель избрал регулирование, при котором все обвиняемые, а не только злоупотребляющие указанным процессуальным правом, оказываются подвергнутыми произвольному аресту. Обеспечение обвиняемому достаточного времени для ознакомления с материалами дела не должно быть связано с наступлением для него такого неблагоприятного последствия, как не ограниченное по сроку дальнейшее содержание под стражей. Последнее приобретает значение санкции за использование обвиняемым его процессуальных прав и тем самым понуждает к отказу от них.
Таким образом, характер ограничения права на свободу, связанного с содержанием и применением части пятой статьи 97 УПК РСФСР, свидетельствует о превышении законодателем полномочий, предоставленных ему статьей 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
6. Обеспечению соразмерности продолжения содержания под стражей социально оправданным целям этой меры пресечения на этапе ознакомления обвиняемого с материалами оконченного расследования мог бы способствовать эффективный судебный контроль.
Предусмотренное в статье 46 Конституции Российской федерации и непосредственно действующее в любой стадии уголовного судопроизводства (статья 11 УПК РСФСР, пункт 7 части первой статьи 17 Федерального закона от 15 июля 1995 года "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений") право на судебную защиту, в частности от ареста, которое в соответствии со статьями 55 (часть 3) и 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации рассматривается Конституционным Судом Российской Федерации и судами общей юрисдикции как не подлежащее ограничению, оказывается реально не осуществимым при применении части пятой статьи 97 УПК РСФСР.
Обвиняемые, которым предъявлены для ознакомления материалы оконченного расследования, могут обжаловать в суд продолжение содержания под стражей в связи с тем, что санкционированный срок его истек. Однако из буквального смысла части пятой статьи 97 УПК РСФСР следует, что подтверждение по такой жалобе одного только формального момента объявления следователем об окончании расследования может привести к признанию судом необходимости ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела достаточным основанием для продолжения ареста, что имело место и в деле заявителя. Таким образом, оспариваемой нормой нарушается право на судебную защиту от необоснованного содержания под стражей. Поскольку продолжение содержания обвиняемого под стражей при ознакомлении его с материалами дела не предполагает вынесения обосновывающего это решения, то из-под судебного контроля выведены и фактическая обоснованность ареста на данном этапе процесса, и продление содержания под стражей как в пределах установленного законом максимального срока, так и с его превышением.
Проверяя жалобу, в которой оспаривается законность и обоснованность содержания обвиняемого под стражей, суд вправе принять решение об освобождении его из-под стражи. Не найдя оснований для удовлетворения жалобы, суд может либо направить материалы соответствующему прокурору для решения вопроса о продлении срока содержания обвиняемого под стражей, либо, если полномочия должностных лиц прокуратуры, предусмотренные частью второй статьи 97 УПК РСФСР, исчерпаны, принять собственное решение по данному вопросу.
7. Конституционный Суд Российской Федерации оценивает конституционность оспариваемой нормы исходя не только из буквального ее смысла и практики правоприменения, но и из ее места и роли в системе правовых норм (часть вторая статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации").
Безосновательность увеличения сроков содержания под стражей обусловлена не только собственно содержанием части пятой статьи 97 УПК РСФСР, но и характером норм, обеспечивающих обвиняемому право получать полную информацию о сущности обвинения и обосновывающих его доказательствах. В связи с этим само по себе признание оспариваемой нормы неконституционной является недостаточным для обеспечения права обвиняемого на защиту.
Решение названных вопросов с учетом задачи защиты общества от преступлений путем обоснованной реализации уголовного закона требует от законодателя использования системы правовых средств, что должно быть осуществлено в разрабатываемом уголовно-процессуальном законодательстве и применительно к предмету рассмотрения по данному делу.
Внесение законодателем в действующий уголовно-процессуальный порядок необходимых изменений либо введение им новых правовых институтов представляется наиболее эффективным средством обеспечения конституционно-правового содержания уголовно-процессуальных процедур. Возможная их корректировка судами на основе непосредственного применения закрепленного в Конституции Российской Федерации права на судебную защиту не исключает трудности в обеспечении правоприменительной практикой равенства граждан перед законом и судом. Однако принятие соответствующих законодательных решений, учитывающих в том числе позицию Конституционного Суда Российской Федерации, требует определенного времени.
Согласно статье 80 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации в своем итоговом решении вправе, в зависимости от характера рассматриваемого вопроса, предусмотреть специальный порядок, сроки и особенности его исполнения. В связи с реальными перспективами нового законодательного регулирования, признавая возможность непосредственного применения положений статьи 46 Конституции Российской Федерации о праве на судебное обжалование любых нарушений прав и свобод, включая необоснованность ареста, а также имея в виду, что пробельность в урегулировании института содержания под стражей, возникающая в результате признания оспариваемой нормы неконституционной, может иметь определенные отрицательные социальные последствия, Конституционный Суд Российской Федерации считает необходимым использовать процедуру отсрочки исполнения решения по настоящему делу, с тем чтобы законодатель в надлежащий срок принял меры, обеспечивающие баланс интересов правосудия и прав граждан на свободу и личную неприкосновенность, а также исключающие возможность произвольного ареста, в том числе с помощью закрепления процедуры судебного контроля за законностью и обоснованностью ареста и содержания под стражей на любой стадии уголовного процесса.
На основании изложенного и руководствуясь частью первой статьи 71, статьями 72, 75, 79, 80 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

постановил:

1. Признать часть пятую статьи 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 17, 22 (часть 1), 46 (часть 1), 55 (часть 3).
Часть пятая статьи 97 УПК РСФСР утрачивает силу по истечении шести месяцев с момента провозглашения настоящего Постановления.
2. Федеральному Собранию Российской Федерации в течение шести месяцев с момента провозглашения настоящего Постановления надлежит решить вопрос об изменении уголовно-процессуального закона в части обеспечения гарантий закрепленного в статье 22 (часть 1) Конституции Российской Федерации права каждого на свободу при применении ареста и содержании под стражей в качестве меры пресечения.
3. В соответствии со статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации до разрешения в законодательном порядке поставленных в настоящем Постановлении вопросов, связанных с обеспечением гарантий закрепленного в статье 22 (часть 1) Конституции Российской Федерации права каждого на свободу, лицо, обвиняемое в совершении преступления, вправе обжаловать в суд законность и обоснованность содержания под стражей на любом этапе уголовного судопроизводства, включая ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела.
4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения и действует непосредственно.
5. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Собрании законодательства Российской Федерации", "Российской газете", иных официальных изданиях органов государственной власти Российской Федерации. Постановление должно быть также опубликовано в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации



ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Н.В. ВИТРУКА ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
ЧАСТИ ПЯТОЙ СТАТЬИ 97 УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА
РСФСР В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ ГРАЖДАНИНА В.В. ЩЕЛУХИНА

Заявителем, гражданином В.В. Щелухиным, в отношении которого возбуждено уголовное дело по обвинению в ряде преступлений и содержащегося под стражей в качестве меры пресечения, оспаривается правило, содержащееся в части пятой статьи 97 УПК РСФСР, согласно которому время ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела при исчислении срока содержания обвиняемого под стражей в качестве меры пресечения не учитывается. По мнению заявителя, указанная уголовно-процессуальная норма не соответствует статьям 2, 17, 22, 45 и 55 Конституции Российской Федерации.
Оспариваемая норма была введена законодателем в УПК РСФСР не случайно. На практике все больше стали возникать уголовные дела с большим количеством обвиняемых и совершенных ими преступлений (бандитизм, грабежи, изнасилования, экономические преступления и другие формы организованной, профессиональной преступности), наказания за которые связаны с длительными сроками лишения свободы и смертной казнью. Фиксированные сроки содержания под стражей в качестве меры пресечения оказались нереальными. Поэтому законодатель практически удлинил их для производства собственно следственных действий, введя правило части пятой статьи 97 УПК РСФСР. Фиксированные сроки содержания под стражей на предварительном следствии с включением в них и ознакомление с материалами дела создавало реальную возможность злоупотребления правом на ознакомление с материалами уголовного дела, когда обвиняемые умышленно затягивали этот процесс. Ясно, что истечение фиксированного срока содержания под стражей в отношении лица, обвиняемого в ряде серьезных преступлений (убийства, грабежи, насилия и др.), и автоматическое освобождение такого лица из-под стражи ставит под серьезную угрозу интересы и права потерпевших, свидетелей, общества в целом (лицо может скрыться, совершить новое преступление, оказывать негативное воздействие на свидетелей, самих потерпевших). Таким образом, возникло реальное противоречие интересов следствия, обвиняемых и потерпевших. Указанное противоречие интересов было частично снято законодателем введением правила части пятой статьи 97 УПК РСФСР.
Вопрос о достаточности или избыточности содержания под стражей - скорее вопрос целесообразности применения уголовно-процессуальной нормы, а не ее содержания. С точки зрения гармонии интересов всех участников уголовного процесса законодатель исходил из того, что групповое преступление (бандитизм и др.) осуществляется коллективно на основе принципа "разделения труда", когда каждый участник выполняет свою роль и подчас выпадение хотя бы одного звена нарушает всю систему. Поэтому в интересах объективного, полного и всестороннего расследования такого рода сложных дел, что в полной мере соответствует интересам и правам потерпевших, свидетелей, необходимо содержание под стражей всех членов группового преступления в качестве меры пресечения на предварительном следствии. Поэтому нельзя говорить о "произвольном аресте" всех обвиняемых, кроме тех, кто злоупотребляет процессуальным правом на ознакомление с материалами дела. При таком подходе правило, содержащееся в части пятой статьи 97 УПК РСФСР, не нарушает требований статей 17 и 22 (часть 1) о праве на свободу личности. Более того, установление в УПК РСФСР подобного правила соответствует требованиям части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации, говорящей о том, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, равно как и требованиям части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации, устанавливающей, что ограничения федеральным законом прав и свобод человека и гражданина допустимы в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Выпуская на свободу до суда лицо, обвиняемое в серьезных преступлениях, за совершение которых грозит лишение свободы либо даже смертная казнь, мы ставим под серьезную угрозу возможность свершения в будущем самого правосудия и осуществление прав, свобод и законных интересов не только потерпевших, свидетелей, но и других лиц (где гарантия, что такое лицо не совершит нового преступления). Поэтому мнение об избыточности, чрезмерности, неадекватности социально-правовым целям правила, содержащегося в части пятой статьи 97 УПК РСФСР, есть явное преувеличение.
Право на судебную защиту прав и свобод, на судебное обжалование решений и действий (или бездействия) любых органов, общественных объединений, должностных лиц (статья 46 Конституции РФ) не знает исключений, поэтому на любой стадии предварительного расследования по уголовному делу возможно обжалование действий (бездействия) соответствующих должностных лиц, в том числе законности и обоснованности ареста и содержания обвиняемого под стражей в качестве меры пресечения. Никто не лишал права обвиняемых на судебное обжалование содержания под стражей в момент объявления расследования законченным. Суд вправе принять особое решение по данной жалобе. Вынесение дополнительного решения со стороны компетентных должностных лиц (следователя, прокурора) для продолжения содержания под стражей обвиняемых, в отношении которых расследование уголовного дела закончено и об этом им объявлено, не требуется в силу прямого действия правила части пятой статьи 97 УПК РСФСР.
Ныне действующие правила УПК РСФСР о фиксированных сроках предварительного расследования в совокупности с правилом, содержащимся в части пятой статьи 97 УПК РСФСР, не в полной мере снимают реальные противоречия интересов участников уголовного процесса на основа действия принципа его состязательности. Практически Конституционный Суд констатировал наличие противоречий интересов различных участников предварительного следствия, ряд несовершенств в их снятии ныне действующими процессуальными средствами. Но дело в том, что только законодатель вправе изменять, совершенствовать отдельные нормы в их системном представлении.
На наш взгляд, вопрос об исключении стадии ознакомления с материалами дела из процесса предварительного расследования либо о включении в него не имеет конституционно-правового аспекта, так как данный вопрос предварительного следствия, в том числе и более общий вопрос о фиксированных сроках предварительного расследования по уголовному делу, не нашел разрешения в Конституции Российской Федерации. С точки зрения конституционного регулирования сочетание различных видов интересов участников уголовного процесса модель, избранная законодателем в ныне действующем УПК РСФСР, наиболее полно отвечает потребностям сегодняшнего дня, учитывает резко изменившуюся криминогенную ситуацию, связанную с появлением и ростом профессиональной, организованной преступности. Эта модель, естественно, может быть улучшена, усовершенствована для достижения социально полезных целей, для объективного, полного, всестороннего расследования уголовных дел, успешной борьбы с преступностью. Но диктуется это принципом целесообразности, но не неконституционностью одного из звеньев действующей модели уголовного процесса. Оспариваемое правило есть частный случай досудебного уголовного процесса, который искусственно поднят на уровень конституционной проблемы. Это находит косвенное подтверждение в самом Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации по данному делу, когда он, признав часть пятую статьи 97 УПК РСФСР не соответствующей Конституции Российской федерации, ее статьям 17, 22 (часть 1), 46 (часть 1), 55 (часть 3), продолжает признавать ее действие и в дальнейшем в течение шести месяцев. Это противоречит общим принципам конституционного права, а также части третьей статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", согласно которой "акты или отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу".
Обусловив изменение уголовно-процессуального закона шестимесячным сроком (что явно нереально, если учитывать конституционную процедуру принятия, изменения, дополнения федерального закона в Российской Федерации), нужно четко отдавать отчет в том, что при неисполнении этого пункта Постановления Конституционного Суда, последний через 6 месяцев выступит в роли законодателя, по существу явочным порядком изменит уголовно-процессуальный закон: ознакомление с материалами дела обвиняемого и его защитника автоматически будет включаться в фиксированные сроки предварительного расследования. Нельзя не задуматься о последствиях такого решения в условиях катастрофического некомплекта следственного аппарата, роста групповых дел, имеющей место практики злоупотребления обвиняемыми своими процессуальными правами и т.п.
На основании изложенного, прихожу к выводу, что рассматриваемое дело должно быть прекращено производством, так как вопрос, разрешаемый частью пятой статьи 97 УПК РСФСР, не получил разрешения в Конституции Российской Федерации и, самое главное, по своему характеру и значению не относится к числу конституционных. Он должен решаться законодателем с учетом принципа целесообразности в системном виде, что должно привести к совершенствованию действующей модели уголовного процесса, направленной на обеспечение конституционных прав и свобод личности, гармонии личных и общественных интересов, прав и интересов всех участников уголовного процесса, на достижение целей объективного, полного и всестороннего расследования уголовных дел и осуществления подлинного правосудия, без чего не мыслимо правовое общество и государство, приоритет прав и свобод человека и гражданина.

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » САЙТ ПРО ЗОНЫ и ЗАКОНЫ - ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЧАТ И ФОРУМ » Конституция РФ, статьи, комментарии, материалы » ГЛАВА 2. ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА. Статья 17